Прошлые домены не функционирует! Используйте адрес
ARHIVACH.VC.
24 декабря 2023 г. Архивач восстановлен после серьёзной аварии. К сожалению, значительная часть сохранённых изображений и видео была потеряна.
Подробности случившегося. Мы призываем всех неравнодушных
помочь нам с восстановлением утраченного контента!
Эту историю мне рассказали давно, еще два десятка лет назад, когда группа молдавских журналистов стажировалась в США вместе с коллегами из других постсоветских стран.
Так вот, за одной из молодых женщин, представительниц организаторов поездки, стал ухаживать парень, приехавший на стажировку из одной из кавказских республик.
Однако выяснилось, что среди сотрудников принимающей стороны оказался муж этой женщины. Он не стал выяснять отношения с соперником, а накатал на него жалобу в вышестоящие инстанции. И горячего кавказца отозвали со стажировки.
Помню, наши тогда и смеялись и возмущались: «Ну вызвал бы его на разговор, ну съездил бы разок по физиономии в крайнем случае, но чтобы жалобы писать…такого мы еще не видели».
Мы привыкли, что мужчина защищает честь своей женщины сам, без привлечения других инстанций. Но, как выяснилось, такой тип взаимоотношений считается не только устаревшим, но и вредным.
За прошедшие двадцать лет эта тенденция только усилилась и переросла в новый стойкий тренд, который получил название: «культура жертвы». Быть жертвой стало выгодно.
Об этом феномене подробно говорится в вышедшей недавно книге «Рост культуры жертвы: микроагресии, безопасные пространства и новые культурные войны».
Ее авторы профессор социологии Калифорнийского университета Брэдли Кэмбел и профессор социологии Университета Западной Вирджинии Джейсон Мэннинг рассказывают, почему начал формироваться новый тренд и к чему это может привести.
Авторы рассматривают три культуры морали, которые влияют на отношения в обществе.
А именно: культура достоинства, культура чести и недавно пришедшая им на смену культура жертвы.
Три культуры морали это три разных кластера характерных черт, связанных с тем, что люди считают оскорбительным и как они справляются со своими обидами.
В культурах достоинства наблюдается низкая чувствительность к неуважению.
Люди более терпимы к оскорблениям и несогласию во взглядах. Детей учат некой культуре: «Камни и палки могут сломать мои кости, но слова никогда не заденут меня».
В таких культурах хорошо иметь «толстую кожу» и людей могут критиковать за то, что они слишком обидчивы и слишком остро реагируют на небрежное отношение. Если дело касается чего-то большего, чем просто оскорбление или пренебрежение — скажем, физическое насилие — вы должны обращаться к правовой системе.
Брать закон в свои руки в таких культурах само по себе считается серьезным преступлением и на это смотрят свысока.
В культурах чести чувствительность к неуважению гораздо выше. Оскорбления требуют серьезного ответа, и даже случайное пренебрежение может спровоцировать серьезный конфликт. Низкая терпимость к оскорблениям скорее воспринимается как добродетель, чем порок. Позволить быть оскорбленным, без попытки восстановить справедливость, считается позором.
И стремление к справедливости, скорее всего, примет форму насильственной мести. Обращение к правовой системе в таких культурах более стигматизировано, чем попытки взять закон в свои руки. Эти две культуры имеют разные источники морального статуса или моральной ценности. Честь — это статус в глазах других. Она зиждется на репутации. И хотя многое влияет на эту репутацию, ядром этой репутации является физическая храбрость.
Терпеть неуважение считается позором, потому что вы позволяете кому-то унижать вас, не защищая свою репутацию силой. Это считается трусостью. Обращаться к властям считается позорным по той же самой причине. Добродетель заключается в том, чтобы быть сильным и решительным, агрессивно защищать свою репутацию от любых вызовов и быть бдительным в отношении признаков того, что кто-то проверяет вас на слабость.
Европейские элиты хранили свою честь, сражаясь на дуэлях. К 20 веку культура достоинства в значительной степени вытеснила культуру чести на Западе. В 1970 году социолог Питер Бергер написал, что концепт чести стал устаревшим и заявил, что он мало резонирует с современными людьми.
Культура жертвы. Люди в культуре жертвы так же чувствительны к неуважению, как и в культуре чести.
Они очень обидчивы и всегда бдительны в отношении возможных оскорблений. Обида - это серьезное дело и даже непреднамеренное оскорбление может спровоцировать серьезный конфликт.
Люди в этой культуре избегают насильственной мести. Они обращаются к закону, в отдел кадров своей корпорации, к администрации своего университета или — возможно в качестве стратегии по привлечению внимания кого-нибудь из первых трёх — к широкой общественности.
Комбинация высокой чувствительности с зависимостью от других людей побуждает людей акцентировать или преувеличивать тяжесть своей обиды. Существует соответствующая тенденция подчеркивать степень своей виктимности, свою уязвимость к обидам и потребность в помощи и защите.
Люди, которые выражают свои обиды, скорее всего, будут апеллировать к таким концептам как неравное положение, маргинальность, травма, при этом рассматривая любой конфликт как вопрос угнетения.