К животу поджала босые ноги
и качается, в простынь слюну пуская,
за волной блаженства - волна тревоги,
что не сможет выйти из Исекая,
причитает что-то, подобно вздоху,
но отвлечь легко от шизы дуреху.
и качается, в простынь слюну пуская,
за волной блаженства - волна тревоги,
что не сможет выйти из Исекая,
причитает что-то, подобно вздоху,
но отвлечь легко от шизы дуреху.
Положил ей в рот пастилу со шпанкой,
а запила чаем на дамиане
и пристроил к паху себе, обманкой
пастилу сменив, к ликованью дряни:
"Пососи-ка сосочку, сгинут страхи
и про всё забудешь, как божьи птахи."
а запила чаем на дамиане
и пристроил к паху себе, обманкой
пастилу сменив, к ликованью дряни:
"Пососи-ка сосочку, сгинут страхи
и про всё забудешь, как божьи птахи."
Разомлела сразу же от приказа
и послушно делает, что сказали -
не уснула б только сейчас, зараза,
как старухи в сумрачном кинозале,
и поэтому дав ей прийти в сознанье,
отстраняю ротик на расстоянье.
и послушно делает, что сказали -
не уснула б только сейчас, зараза,
как старухи в сумрачном кинозале,
и поэтому дав ей прийти в сознанье,
отстраняю ротик на расстоянье.
Предложил ей две травяных печеньки:
"Это, как омары, для захолустья!" -
приподнял малышку на четвереньки,
без труда ей пробку извлек из устья
и сейчас же, прямо в секунду ту же,
угнездился там горячей и туже.
"Это, как омары, для захолустья!" -
приподнял малышку на четвереньки,
без труда ей пробку извлек из устья
и сейчас же, прямо в секунду ту же,
угнездился там горячей и туже.
Причиняю боль ей тиранской властью
за отъезд Равшаны караю жестко,
и пускай она ни при чем, со страстью
извожу обдолбанного подростка -
ускоряюсь, буйствую, как вандалы,
примитивней негра, тупее шпалы.
за отъезд Равшаны караю жестко,
и пускай она ни при чем, со страстью
извожу обдолбанного подростка -
ускоряюсь, буйствую, как вандалы,
примитивней негра, тупее шпалы.
Мну животик вдоль по подбрюшной складке,
погружаю пальцы в пушок соболий,
а она расплакалась в лихорадке,
наслаждаясь силой моей и волей,
переняла пульс мой и в такт играя
упорхнула ангелом в кущи рая.
Конец
погружаю пальцы в пушок соболий,
а она расплакалась в лихорадке,
наслаждаясь силой моей и волей,
переняла пульс мой и в такт играя
упорхнула ангелом в кущи рая.
Конец
>К животу поджала босые ноги
>и качается, в простынь слюну пуская,
>за волной блаженства - волна тревоги,
>что не сможет выйти из Исекая,
На уровне Бродского, а может даже выше.
Мочепидорк, достопочтенный сударь-с, снесите данный опус к хуям собачьим, будьте так любезны-с
Не гоже испражнять таким убожественным бездарнейшим говном в столь высоко петушино-спидорашьем месте.
Не гоже испражнять таким убожественным бездарнейшим говном в столь высоко петушино-спидорашьем месте.
Спасибо, приятно слышать!
Надеюсь, что постирония, лол. К утру снесут. как обычно.
Забалдела Машенька, забалдела,
и кайфует так, что мне страшно даже:
наркотой накачена до предела,
загребает в мрачном ажиотаже
под юбчонку летнюю покрывало
на моей кровати и ей всё мало.
https://stihi.ru/2026/06/29/6747
Ваш Юрец Ш.