Привет, дорогой ночной Двачик! Я начал писать наброски к роману, прошу оценить, вдруг вам понравится? Названия пока нет. Итак:
Я не могу идти по улице и слушать музыку в наушниках. В транспорте тоже не могу - меня начинает укачивать, тело не понимает, почему его толкает, трясёт, почему такая вибрация, если шума нет, есть музыка. Что касается моей невозможности слушать музыку во время пешего движения, это связано с тем, что во времена моего детства на меня на улице нападали, поэтому у меня вошло в привычку напряжённо смотреть по сторонам, постоянно ожидая удара. А музыка меня отвлекает, я начинаю беспричинно раздражаться.
Поэтому я отказался от идеи, что могу идти и слушать, допустим, Продиджей Бриз или Майндфилдс. А мне всегда этого сильно хотелось, с тех пор, как я узнал, что на свете существуют аудиоплееры. Да, это было до того времени, когда мобильные телефоны стали доступными и них появились мп-три-плееры. А про смартфоны с интернетом тогда вообще никто даже мечтать не мог, они были лишь в самых смелых проектах инженеров.
Я шагаю по центральному проспекту родного города. Я на вышел на промысел. Подхожу к двери домофона, набираю номер квартиры на верхних этажах. Слышу голос: "Кто это?" Отвечаю: "Здравствуйте, это РЭУ, поверка счётчиков" (на самом деле я говорил пРоверка, позднее узнал, что с точки зрения правил русского языка нужно говорить "поверка"). Звучит трель домофона и дверь медленно открывается.
Это был удачный заход, с одного подъезда я "заработал" около пятисот рублей. Каким образом я это сделал? Я мошенничаю. Я говорю жильцам, что работаю в областном приюте для бездомных животных, что наш (с психологической точки зрения солиднее звучит "наш", "мы", чем "я") приют проводит сбор пожертвования для строительства тёплых зимних вольеров для кошек и собак. Подайте, пожалуйста, хотя бы небольшую сумму, мы очень нуждаемся в помощи." Каждая третья квартира в среднем даёт деньги. Самая большая сумма, которую мне тогда удалось заполучить от одного человека - это триста рублей. А чаще всего дают всего рублей пятьдесят. На дворе стоит уже далёкий две тысячи девятый год, проезд стоит десять рублей, килограмм курицы - восемьдесят пять, за доступ к локальной сети провайдера я плачу сто пятьдесят.
Возвращаюсь домой. В маршрутное такси вваливается пьяная компания из трёх здоровенных мужиков, они включают громко музыку на одном из своих телефонов, гогочут и матерятся. Я не выдерживаю их общества, прошу водителя остановиться и выхожу.
По пути я встречаю бывшую одногруппницу, Машеньку Аврамову. Она мне рассказывает, что есть молодёжный православный клуб, не хочу ли я сходить на встречу в субботу? Я соглашаюсь.
Наступает суббота, я в одном из помещений на территории главного храма города. Сижу за столом вместе с юношами и девушками. Они все христиане. Мы изучаем библию. Я становлюсь одним из главных действующих лиц этого анализа религиозной литературы - сказывается талант к гуманитарным, филологическим дисциплинам.
Один из активистов, кажется, его звали Олег, предлагает мне поехать в молодёжный православный лагерь под Новосибирском. Я ему отвечаю, что у меня нет денег на дорогу. Он говорит, что деньги выделяет епархия и показывает купюру в пять тысяч рублей.
Я на вокзале в компании одной девушки-христианки. Мы ждём междугороднего автобуса. Садимся, едем в Новосибирск около четырёх часов. Начинаю беседу с этой девчушкой, уже третьей фразой произношу что-то такое совершенно не христианское, она замолкает и всю оставшуюся дорогу молчит и смотрит на меня исподлобья. У меня затекают зад и ноги от того, что я долго сижу без движения в одном положении.
На территории лагеря растут сосны. Я ужасно хочу кушать, нас проводят в столовую, где кормят супом, толчёной картошкой и салатом селёдка под шубой. После обеда - групповой разбор библии. Для меня это сущие пустяки, в школе я участвовал в олимпиадах по литературе, знание библейских сюжетов - базовая подготовка для того, чтобы анализировать тексты русской литературы. Я в ударе, мне все внимают.
>>334760123 (OP) Если представить, что тебе пятнадцать, то всё ещё так себе. Поебать даже на содержание, но ты хотя бы в голове прокрути этот текст голосом какого-нибудь диктора. Сразу должен заметить кринжовые и плохо выстроенные предложения.
Я не могу идти по улице и слушать музыку в наушниках. В транспорте тоже не могу - меня начинает укачивать, тело не понимает, почему его толкает, трясёт, почему такая вибрация, если шума нет, есть музыка. Что касается моей невозможности слушать музыку во время пешего движения, это связано с тем, что во времена моего детства на меня на улице нападали, поэтому у меня вошло в привычку напряжённо смотреть по сторонам, постоянно ожидая удара. А музыка меня отвлекает, я начинаю беспричинно раздражаться.
Поэтому я отказался от идеи, что могу идти и слушать, допустим, Продиджей Бриз или Майндфилдс. А мне всегда этого сильно хотелось, с тех пор, как я узнал, что на свете существуют аудиоплееры. Да, это было до того времени, когда мобильные телефоны стали доступными и них появились мп-три-плееры. А про смартфоны с интернетом тогда вообще никто даже мечтать не мог, они были лишь в самых смелых проектах инженеров.
Я шагаю по центральному проспекту родного города. Я на вышел на промысел. Подхожу к двери домофона, набираю номер квартиры на верхних этажах. Слышу голос: "Кто это?" Отвечаю: "Здравствуйте, это РЭУ, поверка счётчиков" (на самом деле я говорил пРоверка, позднее узнал, что с точки зрения правил русского языка нужно говорить "поверка"). Звучит трель домофона и дверь медленно открывается.
Это был удачный заход, с одного подъезда я "заработал" около пятисот рублей. Каким образом я это сделал? Я мошенничаю. Я говорю жильцам, что работаю в областном приюте для бездомных животных, что наш (с психологической точки зрения солиднее звучит "наш", "мы", чем "я") приют проводит сбор пожертвования для строительства тёплых зимних вольеров для кошек и собак. Подайте, пожалуйста, хотя бы небольшую сумму, мы очень нуждаемся в помощи." Каждая третья квартира в среднем даёт деньги. Самая большая сумма, которую мне тогда удалось заполучить от одного человека - это триста рублей. А чаще всего дают всего рублей пятьдесят. На дворе стоит уже далёкий две тысячи девятый год, проезд стоит десять рублей, килограмм курицы - восемьдесят пять, за доступ к локальной сети провайдера я плачу сто пятьдесят.
Возвращаюсь домой. В маршрутное такси вваливается пьяная компания из трёх здоровенных мужиков, они включают громко музыку на одном из своих телефонов, гогочут и матерятся. Я не выдерживаю их общества, прошу водителя остановиться и выхожу.
По пути я встречаю бывшую одногруппницу, Машеньку Аврамову. Она мне рассказывает, что есть молодёжный православный клуб, не хочу ли я сходить на встречу в субботу? Я соглашаюсь.
Наступает суббота, я в одном из помещений на территории главного храма города. Сижу за столом вместе с юношами и девушками. Они все христиане. Мы изучаем библию. Я становлюсь одним из главных действующих лиц этого анализа религиозной литературы - сказывается талант к гуманитарным, филологическим дисциплинам.
Один из активистов, кажется, его звали Олег, предлагает мне поехать в молодёжный православный лагерь под Новосибирском. Я ему отвечаю, что у меня нет денег на дорогу. Он говорит, что деньги выделяет епархия и показывает купюру в пять тысяч рублей.
Я на вокзале в компании одной девушки-христианки. Мы ждём междугороднего автобуса. Садимся, едем в Новосибирск около четырёх часов. Начинаю беседу с этой девчушкой, уже третьей фразой произношу что-то такое совершенно не христианское, она замолкает и всю оставшуюся дорогу молчит и смотрит на меня исподлобья. У меня затекают зад и ноги от того, что я долго сижу без движения в одном положении.
На территории лагеря растут сосны. Я ужасно хочу кушать, нас проводят в столовую, где кормят супом, толчёной картошкой и салатом селёдка под шубой. После обеда - групповой разбор библии. Для меня это сущие пустяки, в школе я участвовал в олимпиадах по литературе, знание библейских сюжетов - базовая подготовка для того, чтобы анализировать тексты русской литературы. Я в ударе, мне все внимают.
З.Ы. Картинка случайная.