Такую страну просрали!!! Прости нас тсарь!!!
транскрипция с дореволюционного, с сокращениями.
«Дуньке 8 лет. Она мала, худа, скользит на ходу, как ящерица, а глаза у нее маленькие и быстрые-быстрые. Впрочем, от природы она владеет ими очень хорошо и в любой момент может поставить их так, что вы не знаете, жива ли Дунька или мертва, — так стеклянен и неподвижен ее взгляд.
У Дуньки огромный дом, — это базар. Воздух базара ей родной; иного она не знает. <...> Любой уголок базара ей знаком, как дыры и заплаты собственного платья. <...> Базарные скандалы тетенек глубоко интересуют и волнуют Дуньку; она слилась с базарной жизнью и плавает в грязном море новостей, скандадов и событий возбужденно, но легко и свободно. Базарные секреты она не только подслушивает, но, умудренная опытом, предвидит. Если чужой дяденька моргнет чужой тетеньке, значит, втихомолочку он ее ущипнет, а говорить про то настоящему тетенькиному дяденьке нельзя. Раз Дунька получила за это „выволочку” и с тех пор видит и слушает все, а рассказывает только про тех, кто не живет жизнью базара. Из не-базарных людей Дунька знает только маменьку Праскутку да ее дядюшек, и все Дунькины новости исчерпываются тем, сколько двугривенных приносит из-под церкви маменька и с каким из дядушек пропивает их. <...>
С 6 лет живет она так, и прижилась она на базаре, как приживаются там десятки голодных, заброшенных собачонок, которым от времени до времени выбрасывают ненужные куски.
Случилось как-то, что Дунька не появлялась на базаре целую неделю. О присутствии ее часто забывали или совсем не замечали, но когда она исчезла, это стало заметным, как всегда бывает заметно исчезновение примелькавшейся вещи. Иногда бабы даже спрашивали друг у дружки:
— Что это Дуньки Праскуткиной не видать?
Наконец, по истечении недели Дунька появилась. Легкой скользящей походкой, с тайной на лице, подошла она к одной из баб, улучив минуту, когда у той не было покупателей.
— Здравствуйте, тетенька!
— А! Дунька! Где это ты пропадала?
— И не спрашивайте, тетенька! Такое дело! Такое! Накажи меня Бог! У-у, грехи наши тяжкие! Новость, тетенька!
У Дуньки пресерьезный вид и страстное желанье рассказать новость. Бабе смешно смотреть на этого взрослого ребенка. <...>
— Ах, тетенька! Чего только со мной армяшка и сделал! Ой-ой-ой! Грехи!
Баба вытянула шею.
— Иду это я по улице, — таинственно говорит Дунька, — а армяшка Минаска стоит во дворе за форткой и зовет меня пальцем. Знаете Минаску? — Лохмастый, глазастый — у-у! как окаянный! — истово, убедительно определяет Дунька. — „Дунька! а — Дунька! Зайди ко мне! Я тебе закуску с махром дам! апильцинов дам!” — Люблю я, тетенька, закуски и апильцины — страсть! Ну, думаю, дьявол тебя забери! Даром, что ты страшный, — зайду.
Дунька захлебывается от возбуждения и жажды рассказать самое интересное.
— Только это я пришла к нему в комнату, а он как схватит меня, да как бросит на кровать, ну, и...
Дунька одновременно прищелкивает языком, чмокает губами и моргает с улыбкой одним глазом, и этими знаками она ясно досказывает свою „новость”, как это делают на базаре взрослые, когда они почему-нибудь не хотят сказать словами и про то, что всем понятно.
Щеки Дуньки разгораются. Видя интерес к ней со стороны не одной, а уже целого десятка баб, Дунька все более и более увлекается; она говорит так звонко и быстро, словно орехи щелкает.
— Так вот, тетенька, платье он с меня спустил, как говядину сделал! Как говядину сделал! Я плачу, я кричу... говорю: Минаска, пусти ты меня к маменьке. А он говорит: зачем? все равно твоя маменька, старая ведьма, теперь путается с кем-нибудь. А ты, огурчик ты мой зелененький, поспи-поночуй со мной! Так он меня два дня продержал и все закусками кормил, а на третий день дал мне по морде: „Теперь, говорит, иди-шляйся! Ты, говорит, теперь такая же шляющая, как твоя маменька”. Такой-то, тетеньки, с... с... Минаска-та этай!
Выпалив залпом самое интересное, Дунька уже устала от возбуждения и, подперев щеку рукой, сокрушенно говорит тоном взрослой:
— Грехи тяжкие!.. Грехи тяжкие!
В оценке Минаски все бабы сошлись как одна, решив, что он с... с... К положению Дуньки тоже отнеслись почти одинаково:
— Бедное дите! Известно, нищая!
— Нищая, тетенька, известно, нищая, — скороговоркой вторила Дунька.
Нашлись и такие, которые отдавали должное уму Дуньки:
— Ну и Дунька! Вот умное-то дите! И как это оно говорит, как по писаному! Так и точит, точит! Ах ты, умница Дунька! На тебе пятак!
Дунька уже утомилась, но бабы все еще не удовлетворены:
— Ну, Дунька! Ну, дальше? Пришла ты домой, а мать тебе — чего?
— Я плачу, я плачу! Больно мне было, тетенька, везде, а маменька Праскутка: куды, говорит, тебя, подлянку, черти носили? Я говорю: маменька, так и так. — Взяла она меня за руку и повела к приставу. Позвали Минаску. Пошушукался Минаска с приставом, пошушукался, да и ушел. Пристав маменьке десятку подарил. Маменька дала мне полтинник на закуски: „Жри, — говорит, — подлая! Только беспокойство от тебя”. А себе водки купила. Два дня все пьет, аж морда распухла. Ей-Богу, не брешу. Так вот какие дела!
— И-и, Дунька! пропащая ты девчонка!
Бабы разошлись, каждая к своему делу. А Дунька забегала по базару, и в разных местах его, то здесь, то там, можно было слышать от времени до времена ее звонкий голос: „У-у, тетенька, родненькая! Как говядину сделал!”
Дунькина новость скоро была забыта. Наступила зима. Холод гнал всех с базара. Но вот пришло лето, и Дунькина история снова воскресла. В праздничные дни, дни привоза, когда базар — не только место торговли, но и клуб сплетен и новостей, бабам очень нравится устраивать представление с Дунькою для непосвященных в Дунькину историю.
Часов в 10–11 дня торговля уже потеряла свою бойкость. Жара. Бабы уселись в холодке. Собаки с высунутыми языками сидят поодаль. Тут водка, тарань, соленые огурцы, чай. <...>
Наконец все темы уже истощены. <...> Но вот мелькнули Дунькины отрепья.
— Дунька! Дунька! Ой, кумушка! Ой, родненькая! Чего только вы сейчас услышите! Дунька, а — Дунька! Иди сюды, сукино дите!
Дунька как стрела летит на зов.
— Ну, Дунька, расскажи, как тебя Минаска обрыбазил!
Зная, что весь интерес теперь сосредоточен на ней, Дунька со степенным, серьезным видом профессиональной рассказчицы опускается на землю, складывая ноги калачиком. Подперев щеку рукой, поджав губы, уже без возбуждения, однообразно, тоном сказки „в некотором царстве, в некотором государстве” Дунька тянет свою историю:
— Иду это я по улице, а Минаска, дьявол его забери, кличет: Дунька, а — Дунька! зайди ко мне на минутку...
Бабы — потные, красные — возбужденно затаили дыхание.
— И-и! — говорит Дунька в виде припева, — как говядину сделал!..
И когда Дунька кончает свой рассказ, в ее подол летит тарань, огурец, конфетка, пятак, дыня... Дунька забирает дары и легкой походкой спешит в хибарку своей маменьки Праскутки. Неделю она отдыхает и без дела шмыгает по улицам туда и сюда. А в воскресенье на базаре снова скользит ее худенькая, шустрая фигурка и ждет оклика:
— Дунька, а — Дунька! А ну-ка, расскажи, как Минаска тебя...»
«Дуньке 8 лет. Она мала, худа, скользит на ходу, как ящерица, а глаза у нее маленькие и быстрые-быстрые. Впрочем, от природы она владеет ими очень хорошо и в любой момент может поставить их так, что вы не знаете, жива ли Дунька или мертва, — так стеклянен и неподвижен ее взгляд.
У Дуньки огромный дом, — это базар. Воздух базара ей родной; иного она не знает. <...> Любой уголок базара ей знаком, как дыры и заплаты собственного платья. <...> Базарные скандалы тетенек глубоко интересуют и волнуют Дуньку; она слилась с базарной жизнью и плавает в грязном море новостей, скандадов и событий возбужденно, но легко и свободно. Базарные секреты она не только подслушивает, но, умудренная опытом, предвидит. Если чужой дяденька моргнет чужой тетеньке, значит, втихомолочку он ее ущипнет, а говорить про то настоящему тетенькиному дяденьке нельзя. Раз Дунька получила за это „выволочку” и с тех пор видит и слушает все, а рассказывает только про тех, кто не живет жизнью базара. Из не-базарных людей Дунька знает только маменьку Праскутку да ее дядюшек, и все Дунькины новости исчерпываются тем, сколько двугривенных приносит из-под церкви маменька и с каким из дядушек пропивает их. <...>
С 6 лет живет она так, и прижилась она на базаре, как приживаются там десятки голодных, заброшенных собачонок, которым от времени до времени выбрасывают ненужные куски.
Случилось как-то, что Дунька не появлялась на базаре целую неделю. О присутствии ее часто забывали или совсем не замечали, но когда она исчезла, это стало заметным, как всегда бывает заметно исчезновение примелькавшейся вещи. Иногда бабы даже спрашивали друг у дружки:
— Что это Дуньки Праскуткиной не видать?
Наконец, по истечении недели Дунька появилась. Легкой скользящей походкой, с тайной на лице, подошла она к одной из баб, улучив минуту, когда у той не было покупателей.
— Здравствуйте, тетенька!
— А! Дунька! Где это ты пропадала?
— И не спрашивайте, тетенька! Такое дело! Такое! Накажи меня Бог! У-у, грехи наши тяжкие! Новость, тетенька!
У Дуньки пресерьезный вид и страстное желанье рассказать новость. Бабе смешно смотреть на этого взрослого ребенка. <...>
— Ах, тетенька! Чего только со мной армяшка и сделал! Ой-ой-ой! Грехи!
Баба вытянула шею.
— Иду это я по улице, — таинственно говорит Дунька, — а армяшка Минаска стоит во дворе за форткой и зовет меня пальцем. Знаете Минаску? — Лохмастый, глазастый — у-у! как окаянный! — истово, убедительно определяет Дунька. — „Дунька! а — Дунька! Зайди ко мне! Я тебе закуску с махром дам! апильцинов дам!” — Люблю я, тетенька, закуски и апильцины — страсть! Ну, думаю, дьявол тебя забери! Даром, что ты страшный, — зайду.
Дунька захлебывается от возбуждения и жажды рассказать самое интересное.
— Только это я пришла к нему в комнату, а он как схватит меня, да как бросит на кровать, ну, и...
Дунька одновременно прищелкивает языком, чмокает губами и моргает с улыбкой одним глазом, и этими знаками она ясно досказывает свою „новость”, как это делают на базаре взрослые, когда они почему-нибудь не хотят сказать словами и про то, что всем понятно.
Щеки Дуньки разгораются. Видя интерес к ней со стороны не одной, а уже целого десятка баб, Дунька все более и более увлекается; она говорит так звонко и быстро, словно орехи щелкает.
— Так вот, тетенька, платье он с меня спустил, как говядину сделал! Как говядину сделал! Я плачу, я кричу... говорю: Минаска, пусти ты меня к маменьке. А он говорит: зачем? все равно твоя маменька, старая ведьма, теперь путается с кем-нибудь. А ты, огурчик ты мой зелененький, поспи-поночуй со мной! Так он меня два дня продержал и все закусками кормил, а на третий день дал мне по морде: „Теперь, говорит, иди-шляйся! Ты, говорит, теперь такая же шляющая, как твоя маменька”. Такой-то, тетеньки, с... с... Минаска-та этай!
Выпалив залпом самое интересное, Дунька уже устала от возбуждения и, подперев щеку рукой, сокрушенно говорит тоном взрослой:
— Грехи тяжкие!.. Грехи тяжкие!
В оценке Минаски все бабы сошлись как одна, решив, что он с... с... К положению Дуньки тоже отнеслись почти одинаково:
— Бедное дите! Известно, нищая!
— Нищая, тетенька, известно, нищая, — скороговоркой вторила Дунька.
Нашлись и такие, которые отдавали должное уму Дуньки:
— Ну и Дунька! Вот умное-то дите! И как это оно говорит, как по писаному! Так и точит, точит! Ах ты, умница Дунька! На тебе пятак!
Дунька уже утомилась, но бабы все еще не удовлетворены:
— Ну, Дунька! Ну, дальше? Пришла ты домой, а мать тебе — чего?
— Я плачу, я плачу! Больно мне было, тетенька, везде, а маменька Праскутка: куды, говорит, тебя, подлянку, черти носили? Я говорю: маменька, так и так. — Взяла она меня за руку и повела к приставу. Позвали Минаску. Пошушукался Минаска с приставом, пошушукался, да и ушел. Пристав маменьке десятку подарил. Маменька дала мне полтинник на закуски: „Жри, — говорит, — подлая! Только беспокойство от тебя”. А себе водки купила. Два дня все пьет, аж морда распухла. Ей-Богу, не брешу. Так вот какие дела!
— И-и, Дунька! пропащая ты девчонка!
Бабы разошлись, каждая к своему делу. А Дунька забегала по базару, и в разных местах его, то здесь, то там, можно было слышать от времени до времена ее звонкий голос: „У-у, тетенька, родненькая! Как говядину сделал!”
Дунькина новость скоро была забыта. Наступила зима. Холод гнал всех с базара. Но вот пришло лето, и Дунькина история снова воскресла. В праздничные дни, дни привоза, когда базар — не только место торговли, но и клуб сплетен и новостей, бабам очень нравится устраивать представление с Дунькою для непосвященных в Дунькину историю.
Часов в 10–11 дня торговля уже потеряла свою бойкость. Жара. Бабы уселись в холодке. Собаки с высунутыми языками сидят поодаль. Тут водка, тарань, соленые огурцы, чай. <...>
Наконец все темы уже истощены. <...> Но вот мелькнули Дунькины отрепья.
— Дунька! Дунька! Ой, кумушка! Ой, родненькая! Чего только вы сейчас услышите! Дунька, а — Дунька! Иди сюды, сукино дите!
Дунька как стрела летит на зов.
— Ну, Дунька, расскажи, как тебя Минаска обрыбазил!
Зная, что весь интерес теперь сосредоточен на ней, Дунька со степенным, серьезным видом профессиональной рассказчицы опускается на землю, складывая ноги калачиком. Подперев щеку рукой, поджав губы, уже без возбуждения, однообразно, тоном сказки „в некотором царстве, в некотором государстве” Дунька тянет свою историю:
— Иду это я по улице, а Минаска, дьявол его забери, кличет: Дунька, а — Дунька! зайди ко мне на минутку...
Бабы — потные, красные — возбужденно затаили дыхание.
— И-и! — говорит Дунька в виде припева, — как говядину сделал!..
И когда Дунька кончает свой рассказ, в ее подол летит тарань, огурец, конфетка, пятак, дыня... Дунька забирает дары и легкой походкой спешит в хибарку своей маменьки Праскутки. Неделю она отдыхает и без дела шмыгает по улицам туда и сюда. А в воскресенье на базаре снова скользит ее худенькая, шустрая фигурка и ждет оклика:
— Дунька, а — Дунька! А ну-ка, расскажи, как Минаска тебя...»
> Писатель и сам был свидетелем повсеместной детской проституции в России, которая внушила ему яростное отвращение к феномену беспризорности, что выразилось в его рассказе "Девочка".
Ага, " ебу и плачу". Такое глубокое знание предмета. Там походу все были не прочь воспользоваться услугами.
Открою тебе секрет - детская проституция существовала всегда, в том числе и в царепараше, и в совке, и в рф. Это явление я конечно сильно осуждаю, ибо одно дело ебать половозрелую кобылу 14-16 лет хотя для педоистеричек это тоже считается педофилией, а совсем другое делать тоже самое с неполовозрелыми детьми что там ебать то?, и пристрастие к такому это явно нездоровая хуйня.
Тут следует понимать, что Максим Горький с юности был проституткой-педерастом, и выбился "в люди" половым путём. Для коммунистов отрицание сексуальных ограничений было нормой, они бравировали собственной распущенностью.
Поэтому переживания девочки Дуни он писал с себя.
Поэтому переживания девочки Дуни он писал с себя.
Такая маленькая, а уже чернильница.
Пирамiда 1905 года.
Пирамiда 1905 года.
Иегудил Хламида Горький всегда шмелям подмахивал...
Да хрен с ним с девочкой, он и не такие сказки писал по заданию. Надо было про хохлоу закидывать. Пешков нам говна в штаны то залил.
>Да хрен с ним с девочкой, он и не такие сказки писал по заданию.
В 1905 году?
https://arzbiblio.ru/index.php/otsifrovannye-izdaniya/5039-nizhegorodskij-sbornik-1905
прямая ссылка https://arzbiblio.ru/images/skan/nizheg_sbornik/5a.pdf
страница 284.
Обтекай.
Как вы биографии читаете не знаю. Вам даже в Википедии светят все, отдельными строчками пишут, уже должно отщелкивать.
по мнению правых тесачков быть русским, это быть проституткой барина?
хохол, ты в курсе, что царепидары насиловали и украинских детей? или тебе, бандеровской пидорашке все равно?
>в лице своей матери-алкоголичке
> е
Резко нахуй.
>которого она лишена в лице своей матери-алкоголичке.
Погоди какой алкоголичке? Ведь еврейские террористы и их потомки же рассказали что в лапотной россии все были нищие, откуда у бабы деньги на бухло? Выходит ктото пиздит? Ну а то что за малолетнюю блядь мужикам не ломали жизни как в совке и сейчас это типа тоже ужас, да?
>noвceмecтнoй дeтcкoй npocтuтyцuu
Muнycы?
>paccкaзывaeт кaждoй вcтpeчнoй 6aзapнoй 6a6e o тoм, кaк ee uзнacuлoвaл взpocлый мyжчuнa
B тoчнocтu кaк двaчepы шкoльнuк кopчaт uз ce6я cкyфoв, xyй noймu noчeмy cчuтaя этo nuздeц нee6uчecкu кpyтым.
Tы в тoчнocтu тaкoй жe дe6uлouд кaк тa Дyнькa.
Хорошо что потом пришли еврейские террористы, убили миллионы людей, устроили голод и убили еще 12 млн, наделали многие миллионы беспризорников, а потом уже их сажали и расстреливали. ВОт это размах! Не то что кровавый николашка гой лошок! Ну и чуркоберии с ягодами по кайфу могли с малолетками зажигать
Лю6uтeль Koйкoгo - noчuтaй paccкaз "Bывoд", мoжeт нaкoнeц-тo nponepдuшьcя c 6ытa нapoдa в PИ.
>откуда у бабы деньги на бухло
На бухло всегда найдется, что-нибудь своровать и сдать в ломбард пропить. Сейчас алкашня так же живёт.
oткyдa y двaчepa дeньгu нa 6yxлo?
npuдyмaй, aвдoтья
>npuшлu eвpeйcкue тeppopucты, y6uлu мuллuoны людeй
e6aть шкoлoтa в cвoeй тynocтu нeonucyeмaя
У кого воровать, пархатый петух, если в мифологии еврейских террористов все были нищими рабами? Выходит твои предки напиздели? Если нищая баба могла бухать, а в империи баба раза в 4 беднее мужика была, то мужик вообще богачом быть мог выходит и бухать и жрать как не в себя, даже будучи батраком ссаным. И именно такая пьянь подзаборная пошла в комбеды грабить и раскулачивать и дальше пробухивать. Упс, вскрылась темкато! Неудобно, удолите срочно!
Ты даже для азиата очень тупой. Признавайся, у тебя кроме жидов ещё и негры были в роду?
Этим бандеровцам наверное воротит, когда им приходиться притворяться русскими и украинцами)
>бульюююиииииии, жиды!!!11
Только ради этого визга заглянул в тред.
Только ради этого визга заглянул в тред.
В представленном тексте содержание рассказа Дуньки не раскрыто. Указано только, что она серьёзно рассказывает свою историю, а слушатели ждут её окончания. Чтобы точно объяснить, о чём именно она рассказывает, нужен полный отрывок произведения
Руку можешь сфотографировать, ниггер?
Рассказ М. Горького «Дунька» — о тяжелой судьбе простой крестьянской девушки. Дунька живет в бедности, терпит грубость, унижения и бесправие, но сохраняет живой характер, внутреннюю силу и стремление к свободе.
Через ее историю Горький показывает жестокость патриархального быта, бесправное положение женщины и социальную несправедливость. Автор сочувствует героине и осуждает общество, которое не дает ей возможности жить достойно.
Через ее историю Горький показывает жестокость патриархального быта, бесправное положение женщины и социальную несправедливость. Автор сочувствует героине и осуждает общество, которое не дает ей возможности жить достойно.
Буквально картины скрепецкого. Блять какой же легендарный художник был. Rest In Power Скреп!
Пусть он и ушёл, но его картины останутся в веках изображая бодлинную суть русмира
Узнаем расценки на цп, берём за основу условно 1904, (рассказ впервые опубликован в 1905м, когда уже была движуха)
что можно было приобрести в россии на 10 рублей в 1904 году? +1 В 1904 году в Российской империи 10 рублей были весьма значительной суммой. На эти деньги можно было купить около 100 кг ржаного хлеба, примерно 20–25 кг качественного мяса (говядины) или целую мебельную принадлежность, а квалифицированный рабочий зарабатывал такую сумму примерно за полторы-две недели.Продукты питанияРжаной хлеб: около 100 кг (при цене батона/килограмма в несколько копеек).Говядина: около 20–25 кг хорошего мяса.Сливочное масло: около 8–9 кг.Курица: около 12–13 штук.Куриные яйца: около 400 штук (примерно 40 десятков).Одежда и бытПара хороших кожаных сапог: 1–2 пары (в зависимости от качества).Мужская рубашка или ситцевое платье: несколько штук.Керосин для ламп: несколько десятков литров.Покупательная способность в масштабе жизниАренда жилья: 10 рублей хватало на скромную месячную плату за небольшую квартиру или комнату на окраине города для рабочей семьи.Жалованье: для сравнения, начинающий учите́ль, фельдшер или квалифицированный рабочий получали в месяц около 20–30 рублей, так что 10 рублей составляли существенную часть их месячного бюджета.Если хотите, я могу подробнее рассказать про заработные платы чиновников и крестьян в 1904 году или сравнить эти 10 рублей с ценами накануне Первой мировой войны в 1913–1914 годах.
Итого, исходя из средней зарплаты квалифицированного рабочего сегодня в условные 70000, получаем 35000 взятки мусору за малолетнюю маромойку
что можно было приобрести в россии на 10 рублей в 1904 году? +1 В 1904 году в Российской империи 10 рублей были весьма значительной суммой. На эти деньги можно было купить около 100 кг ржаного хлеба, примерно 20–25 кг качественного мяса (говядины) или целую мебельную принадлежность, а квалифицированный рабочий зарабатывал такую сумму примерно за полторы-две недели.Продукты питанияРжаной хлеб: около 100 кг (при цене батона/килограмма в несколько копеек).Говядина: около 20–25 кг хорошего мяса.Сливочное масло: около 8–9 кг.Курица: около 12–13 штук.Куриные яйца: около 400 штук (примерно 40 десятков).Одежда и бытПара хороших кожаных сапог: 1–2 пары (в зависимости от качества).Мужская рубашка или ситцевое платье: несколько штук.Керосин для ламп: несколько десятков литров.Покупательная способность в масштабе жизниАренда жилья: 10 рублей хватало на скромную месячную плату за небольшую квартиру или комнату на окраине города для рабочей семьи.Жалованье: для сравнения, начинающий учите́ль, фельдшер или квалифицированный рабочий получали в месяц около 20–30 рублей, так что 10 рублей составляли существенную часть их месячного бюджета.Если хотите, я могу подробнее рассказать про заработные платы чиновников и крестьян в 1904 году или сравнить эти 10 рублей с ценами накануне Первой мировой войны в 1913–1914 годах.
Итого, исходя из средней зарплаты квалифицированного рабочего сегодня в условные 70000, получаем 35000 взятки мусору за малолетнюю маромойку
Повесточка! Блевацкая агитка!
Чехов которым вы так гордитесь ещё писал про повальное пьянство, нищету и лень р. человека. Порой в избе крестьянина нет ничего съестного, зато бухло есть
А бражку можно и из очисток намутить
Трахаться с хачами - старинная русская традиция, получается.
>Тут следует понимать, что Максим Горький с юности был проституткой-педерастом
ЛОЛШТО? Пруфы будут?
Украинские дети только после развала совка появились.
Но но.
По данным Росстата, в январе 2026 года среднемесячная начисленная заработная плата в России составила 103 612 рублей. В апреле этот показатель увеличился до 139 727 рублей.
Так что 50 000 - 70 000 стоила Дунька.
Это ты еще картины Шульженко не видел, скопец по сравнению с ним просто младенец.
>все были нищими рабами
Ну оно так и было тащемта. Ты поменьше Шмелева читай, Толстого и прочих дворян. У них как раз все было отлично, и деньги, и крепостные батраки с няшными 10-летними дочурками с которыми поиграть можно было, и охотничьи собаки из Франции. Их почитаешь - блаалепие, все чинно, блаародно! А реальная жизнь простого крестьянина - это беспросветная нищета, пьянство, снохачество, похмельные драки, вонючий чеснок с краюхой черного хлеба и похлебка из картофельных очисток. Тут как раз коммунисты реально сформировали справедливое общество, где умный крестьянин мог в МГУ поступить, а не тупой барчук-повеса infant terrible с протекцией от папеньки вице-губернатора. Собственно большинство великих ученых в СССР как раз от сохи, а при этом внесли существенный вклад в мировую науку. Сомневаюсь, что при царизме, где был абсолютный диктат "голубой крови", такое вообще было бы возможно. Ну и ключевой аргумент - если царизм был так хорош - почему он развалился? Почему вообще случилась революция, если вообще всем было хорошо прямо как в раю?
т.е Тигренок это и есть современная Дунька ?
Понимаю, за что предки царя с царятами, попами и жандармами отправили в штаб Духонина.
>на водку есть деньги, на остальное нет
обосраный клоун, нахуй иди со своими сказками.
Еще один пейсатый нейросифилитик, у вас там за чертой оседлости из обрезанной крайней плоти мошиаховку гнали небось?
Первая очень неудобная книжка, потому что там вся критика вида бог накажет. Там нет тезиса о некоей "травме" и "вреде", только об аморальности.
>Пруфы будут?
Чел, всё только на уровне догадок. Горький был психопатической личностью, он два раза пытался суициднуться и постоянно пригревал няшных мальчонок.
С большой вероятностью Максим Горький, который постоянно шатался по самым маргинальным сборищам дегенератов был пидорасом как в пассивной, так и в активной роли.
как вообще можно читать пидараса релоканта, который ещё потом вернулся в страну и начал восхвалять гулаг/каторжный труд и прочую хуиту? Натуральный приспособленец и пиздабол.
В рассказе А. Пустынниковой "Дунька" (впервые опубликован в «Нижегородском сборнике», СПБ, 1905) рассказывается о том, как 8-летнюю девочку из неблагополучной семьи похитил и изнасиловал взрослый "армяшка" Минаська. А затем откупился от городового и матери девочки десятью рублями.
Для девочки произошедшее - лишь повод привлечь к себе внимание, которого она лишена в лице своей матери-алкоголичке. Она готова с упоением рассказывать историю о том, как "ее разделал, как говядину" армяшка. А для базарного люда она - лишь повод посудачить про мерзкую историю о том, как городские власти замяли насилие над бедной беспризорницей.