Да похуй мне, нейрохуета ебучая. Пусть хоть все людишки передохнут и я вместе с ними, дальше то что?
Хуй знает о чём ты, 101% при мобке начнется жесть, в Пензе люди сбиваются в стаи и отбивают своих у ментов, что по сегодняшним дням можно трактовать как 20 лет отсидки, но вмем похуй. Нерв еакален и все готово к войне с силовиками, полному вырезанию единоросиков. Поэтоик мобки разумеется не будет, Пенза всё показала. Просто втихаря будут больше выжимать кредитников, алименщиков и прочих двачеров отлавливать (на безработных 100% будут охотиться).
Ахаха, майор, плез. Мы степашки, все наши гены состоят только из терпения, мы терпели и будем терпеть все.
Безработные не обременены кредитами, ипотеками и детьми как правило, а еще сидят дома и хрен их выковоришь. Возможно имеют какой-то доход с недвижки
А вот работающему, особенно в госухе, идти некуда больше и есть семья, которую нужно обеспечивать. Так что это более лакомо
> все готово к войне с силовиками, полному вырезанию единоросиков
АХАХАХАХА
Безработные и бездетные - это как раз та категория, которая не прогнулась. Эти будут ебашить не то, что с огнестрела, а с фугасов. Не советую.
>Мы научились жить внутри катастрофы
Нет братишь, не научились, а натаскали.
Проект корона ничего не говорит? Ничего не говорит момент когда на протяжение трех лет ежедневно писали о количестве трупов, что люди умирают каждый день и будет еще хуже?
Ежедневно, ты не понимаешь? А потом ровно тоже самое продолжили делать, только поменяли переменные.
Сегодня границы допустимого в инфополе стёрты окончательно. Окно Овертона не просто открыто, оно выбито настежь. Массовая гибель людей превратилась в привычный белый шум, который мы лениво пролистываем в Telegram каналах. Наша коллективная психика включила режим тотальной анестезии: рутиной стали не только взрывы, но и перспектива новой мобилизации. То, что раньше вызвало бы экзистенциальный ужас и паралич общества, теперь воспринимается как обыденный бюрократический жест, который власть может совершить в любой момент под глухое, безразличное молчание большинства.
Мы научились жить внутри катастрофы, лишив её статуса чрезвычайного события. Скорость информационного конвейера такова, что даже гибель ключевой медийной фигуры сегодня превращается в однодневную вспышку на периферии общего внимания. Трагедия больше не ранит, она каталогизируется. Ужас стал новой нормой, масштабные потрясения, сухой статистикой, а человеческая жизнь, мимолётным цифровым следом, который бесследно растворяется в ленте новостей уже к следующему утру.