Дети прекрасны снаружи и изнутри: двадцать четыре яичка розовых, двадцать три маленьких маточки выложены на столе, а на коленях дочурка смеется и норовит упасть, и не понятно, как может нравиться этой смешной юле целовать чудовище прямо в пасть.
Я научил ее для сладостных нужд использовать язычок и торопливые пальчики, но - молчок, лучше длинные волосы буду разглаживать ей, чтобы эта игра не стала малышке скучна, а после душа мы выйдем в скверик кормить голубей, слушать, как с неба падает тишина.
Мир безразличен, безличен, растаскан на тысячи звезд, каждая звездочка - будущий Холокост, даже ребенку понятен этот вселенский разлад, вот и зайчонок не спрашивает: "Почему?", тихо прижавшись ко мне и откинув головку назад смотрит во тьму.