Читал Достоевского. Кал ёбаный.
выходит ты говноед
Уважаемый Кал Ебаный. Я очень рада, что ты читал Достоевского. Маня.
Уважаемая Маня, я очень рад, что ты не смогла в сажу и в букву Ё.
мимокрок
Уважаемая, а не прошли бы вы нахуй со своей гендерной идентичностью?
Проиграла с хуешкуры
Отъебитесь от няши. Пускай постит с ее окончаниями, а не мужскими. Двач - свободное общение.
>Проиграла
Необучаемая суча. Пиздить таких молотом надо, бля!
Молотом ведьм в твердой обложке.
Две сиськи пива этому быдлу!
Чет хуево ты под меня скосил, школотун, старайся лучше.
ОП прав.
Мимокнигоилитарий
Мимокнигоилитарий
>Мимокнигоилитарий
....из 11б? Голодные игры уже прочёл?
Читал книги. Кал ёбаный.
Читал кал. Достоевский ёбаный.
Ёбаный читал. Кал Достоевский.
мимогрузын
мимогрузын
А вот и белый рыцарь! тебе всё равно никто не даст, можешь не стараться
Еба Кала Чита Доста. Еба Чита Дока Ласта. Чиба Доба Кала Еба.
Если бы я хотел чтобы она дала - хотя бы попытался выпросить у нее писечку, дабы списаться. Да и вообще, я хоть и хочу читающую няшу, но явно не с двощей, лол. Так что твои проекции лишены смысла. Я просто против дискриминации.
Ты же понимаешь, что твой пост насквозь пропитан завистью к вагине?
Друзья, почему на Западе очень котируется Дост, считается чуть ли не основателем экзистенциализма? Почему европейская общественность так легко спускает с рук неприкрытое жополизание власти? Европейцы этого не замечают или делают вид, что не замечают?
Баст Дост - нападающий Вольфсбурга.
И?
> неприкрытое жополизание власти
Чего несет, вообще охуеть.
>Близость к верховной власти широко раскрывает перед Достоевским и замкнутые круги столичной аристократии. Никогда не принадлежавший ни по своему происхождению, ни по профессии, ни по сложившемуся быту к высшему дворянству, Достоевский под конец жизни преимущественно вращается в этом кругу, стремясь стать выразителем, его социально-политических воззрений. В качестве редактора "Гражданина" он сближается с рядом крупных правительственных деятелей, сотрудничающих в органе Мещерского и участвующих в политических салонах столицы. Отдел "Гражданина" -- "Еженедельная хроника", являясь преимущественно обзором великосветской и правительственной жизни в духе известных обозрений французской газеты "Фигаро", в свою очередь приближал Достоевского к высокопоставленному Петербургу. Здесь постоянно назывались имена представителей этого мира, среди которых мы встречаем ряд фамилий будущих титулованных корреспонденток Достоевского.
Если в начале 70-х годов Достоевский сближается с государственными публицистами, конец десятилетия ознаменован его непосредственным общением с высшими представителями власти и знати. Верный своим сложившимся политическим убеждениям и принятой им в последнюю эпоху общественной программе, Достоевский сближается в свои последние годы с обширными слоями петербургского света, сословные и государственные интересы которого он считает себя призванным защищать
Я с тобой не игал, поехавшая
Что это за пиздец?
> Леонид Гроссман
А-а, ну всё понятно.
>жополизание власти
О, либерал-ликей подъехал.
Твоя жизнь.
А что, разве Дост не якшался с Победоносцевым?
Дело не в его политических/религиозных воззрениях, а в его гениальности, к тому же Достоевский - это очень мощное культурное явление. Если его взгляды или действия кажутся тебе неправильными, то следует от них абстрагироваться и тогда Дося начнёт неимоверно доставлять.
Он читал. Читал Достоевского. Это кал. Кал ёбаный. Так читают Достоевского.
мимо хэмингуэй
мимо хэмингуэй
Следующее предложение не должно быть связано с предыдущим, даун. Проваливай.
Ты что, совсем тупой? Хэмингуэй - это лаконичность. Откуда ты там высрал отсутствие связей в предложениях - я без понятия, может ты аутист какой.
Читал Хэмингуэя. Достоевский ёбаный.
Один проф рассказывал, что Михалыча на западе банально не понимают.
Это мы-то, можем допереть, что весь Достоевский это ебучая реакция, нравоучения и неприкрытое ПГМ. А для них это загадочная русская душа. О, слезинка невинного ребёнка! тьфу блядь.
Хэмингуэй для быдла, правда. Вся эти его темы про "настоящих мужкиков, блядь", побитых жизнью и циничных, страдающих внутри и грубоватых снаружи. Его рубленный диалог. Нахуй он никому не нужен.
лишняя запятая быстрофикс
И что? Книги-то он нормальные писал, вон Мисима вообще был пидор и реваншисть.
>И что?
Это же отражалось на его творчестве.
Неосилятор в треде, все на корриду.
Говно его книги. Он кстати их не писал в основном, а надиктовывал. С деньгами было туго, нужно было побыстрее все сделать. Поэтому и на сериалы его творчество ныне так легко перекладывается. Все там есть для сериалов - и мелодраматические истерики и крючки-клифхэнгеры.
Предсказуемый бугрут хэмфага.
Да это ж блядь троллинг, эпатаж. От всей хуйни с захватом главнокомандующего, попыткой государственного переворота и мужественным харакири в финале - за километр несёт театральщиной.
>Пидорахенский филолах
Нет, спасибо
Посоветуй не пидорахенского)))
Расскажи мне о его взглядах в Бедных Людях. Ведь это бесконечно скучный и неинтересный роман. Расскажи мне о его взглядах в Униженных и Оскорблённых. Ведь это тоже бесконечно скучный и неинтересный роман.
Преступление и Наказание уже лучше, но ИМХО всё равно хуита
Так ты читай его пятикнижие, там самый сок.
Антоши, как же так получается, что вы ненавидите Достоевского? Ведь он общепризнанно очень крутой писатель. Его любят и на западе и у нас. Его считают гением и великим психологом.
Как так получается?
Как так получается?
Вот даже Эйнштейн про него сказал
"Достоевский даёт мне больше, чем любой научный мыслитель, больше, чем Гаусс.
Достоевский показал нам жизнь, это верно; но цель его заключалась в том, чтобы обратить наше внимание на загадку духовного бытия..."
"Достоевский даёт мне больше, чем любой научный мыслитель, больше, чем Гаусс.
Достоевский показал нам жизнь, это верно; но цель его заключалась в том, чтобы обратить наше внимание на загадку духовного бытия..."
Наименее спорен он как писатель, место его в одном ряду с Шекспиром. «Братья Карамазовы» – величайший роман из всех, когда-либо написанных, а «Легенда о Великом Инквизиторе» – одно из высочайших достижений мировой литературы, переоценить которое невозможно.
— Зигмунд Фрейд.
— Зигмунд Фрейд.
>Антоши
>Аноним 10/09/15 Чтв 22:07:00
>Аноним
>обижается, когда его называют анонимом на анонимной борде
Братья Карамазовы что ли? Слишком длинная бодяга, боязно даже браться. Оно хоть стоит того?
>Его любят и на западе и у нас
Интересно каков процент читавших хоть что-нибудь из Достоевского на западе и у нас.
Нет, это все его книжки от Преступления и Наказания до Братьев Карамазовых
В ранней прозе Хемингуэя много тонкости, подтекста, языковых игр и сложных метафизических конфликтов. "Старик и море" вообще можно целиком в Библию вложить.
Ну у нас то его в школе частично читают. А на западе его так высоко наверняка критики какие-нибудь оценивают
Подтекст в ранней прозе Хемингуэя есть, но вскрывается он легко и никакой тонкости там нет. Тыкать пальцем на чей-то развязанный шнурок вместо того, чтобы вслух заметить об этом - в этом особой тонкости я не вижу.
Насчет языковых игр ничего не скажу, повести и романы этого периода я читал только в переводе, а в рассказах ("Мужчины без женщин") языковых игр не заметил. "Метафизические конфликты" - словосочетание звучит увесисто, но я не совсем понимаю его смысл; в любом случае, у Хемингуэя все вертится возле пресловутой маскулинности, его героям нужно вечно что-то доказать, утвердить себя в глазах других, а это, на мой скромный взгляд, конфликт более юношеский и незрелый, нежели метафизический.
Что же касается "Старика и моря", то работа эта у него одна из лучших, да, но чтобы прямо в Библию - это принижение для Писания.
Например, конфликт европейского и американского человека. Это и в рассказах (проще разглядеть) проскакивает, и в романах. В некотором смысле конфликт романтического человека и делового - действия ради высшей цели и действия ради действий, так как никакого другого смысла и нет. Поиски экзистенциальных, пограничных ситуаций.
Можно было бы сказать, что я ищу то, чего нет. Но сопоставляя множество его произведений отчетливо и с некоторым удивлением замечаешь всё это.
Подтекст, языковые игры и лейтмотивность действительно больше в оригинале видна.
Боюсь, все эти проблемы, если они и на самом деле есть в его творчестве, не совсем попадают в область метафизики. Ты, я надеюсь, не входишь в ряды тех, кто называет метафизикой все, что для них грандиозно своей сложностью и непонятностью. Метафизика - это достаточно очерченный круг проблем и вопросов, и борьба европейского и американского человека в этот круг не выходит.
Насчет подтекста, ну да, помню что-то об айсбергах, но это же чисто технический прием - заключительный панчлайн просто прячется в нарочито неприметных деталях. Языковые игры, ну не знаю, если тебе нечем заняться, можешь привести парочку примеров, но мне не особо это интересно.
В основном я сказал о метафизике для красного словца, но те конфликты, которые я расписывал выше можно докрутить до метафизики. Но тут я уже не уверен, что Хемингуэй имел это в виду. И даже этот пласт почти не упоминается в разговорах об авторе. Все только о поверхностной мускулинности говорят.
Поэтому его и переводили у нас так, что почти все языковые игры и наращивание смысловой нагрузки лейтмотивами потерялись.
Где-то в соседних тредах сидит ещё один Хем-кун. Может он тоже что-то добавит тут.
Удваиваю этого господина.
"Братья Карамазовы" - что-то с чем-то.
Ожидал увидел занятную историю от лица трёх братьев, каждый из которых должен был обладать интересным характером, а на деле... полная ебота.
Алёша - отбитый на голову верун, у которого семь бед, один ответ. Видите ли, "Воля на всё божья!". Успел крайне доебать меня под конец романа.
Дмитрий - вроде, самый старший из братьев, но, блять, ума ещё меньше, чем у пгмнутого Алёши. Романтик, алкаш, недо-альфач. Можно сказать, проебал все полимеры из-за еот.
Иван - вот этот парень заебца! Учёный, атеист, прагматик, интроверт и просто мамина хикка, папин мизантроп.
Однако, к моему огромному сожалению, Вано выступает лишь в роли побочного персонажа.
Читаю Доста. Вот это.
http://www.rvb.ru/dostoevski/01text/vol12/01journal_73/116.htm
> Мы, петрашевцы, стояли на эшафоте и выслушивали наш приговор без малейшего раскаяния. Без сомнения, я не могу свидетельствовать обо всех; но думаю, что не ошибусь, сказав, что тогда, в ту минуту, если не всякий, то, по крайней мере, чрезвычайное большинство из нас почло бы за бесчестье отречься от своих убеждений. Это дело давнопрошедшее, а потому, может быть, и возможен будет вопрос: неужели это упорство и нераскаяние было только делом дурной натуры, делом недоразвитков и буянов? Нет, мы не были буянами, даже, может быть, не были дурными молодыми людьми. Приговор смертной казни расстреляньем, прочтенный нам всем предварительно, прочтен был вовсе не в шутку; почти все приговоренные были уверены, что он будет исполнен, и вынесли, по крайней мере, десять ужасных, безмерно страшных минут ожидания смерти. В эти последние минуты некоторые из нас (я знаю положительно), инстинктивно углубляясь в себя и проверяя мгновенно всю свою, столь юную еще жизнь, может быть, и раскаивались в иных тяжелых делах своих (из тех, которые у каждого человека всю жизнь лежат в тайне на совести); но то дело, за которое нас осудили, те мысли, те понятия, которые владели нашим духом, представлялись нам не только не требующими раскаяния, но даже чем-то нас очищающим, мученичеством, за которое многое нам простится! И так продолжалось долго. Не годы ссылки, не страдания сломили нас. Напротив, ничто не сломило нас, и наши убеждения лишь поддерживали наш дух сознанием исполненного долга. Нет, нечто другое изменило взгляд наш, наши убеждения и сердца наши (я, разумеется, позволяю себе говорить лишь о тех из нас, об изменении убеждений которых уже стало известно и тем или другим образом засвидетельствовано ими самими). Это нечто другое было непосредственное соприкосновение с народом, братское соединение с ним в общем несчастии, понятие, что сам стал таким же, как он, с ним сравнен и даже приравнен к самой низшей ступени его.
> Повторяю, это не так скоро произошло, а постепенно и после очень-очень долгого времени. Не гордость, не самолюбие мешали сознаться. А между тем я был, может быть, одним из тех (я опять про себя одного говорю), которым наиболее облегчен был возврат к народному корню, к узнанию русской души, к признанию духа народного. Я происходил из семейства русского и благочестивого. С тех пор как я себя помню, я помню любовь ко мне родителей. Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства. Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по вечерам нам читал отец. Каждый раз посещение Кремля и соборов московских было для меня чем-то торжественным. У других, может быть, не было такого рода воспоминаний, как у меня. Я очень часто задумываюсь и спрашиваю себя теперь: какие впечатления, большею частию, выносит из своего детства уже теперешняя современная нам молодежь? И вот если даже и мне, который уже естественно не мог высокомерно пропустить мимо себя той новой роковой среды, в которую ввергло нас несчастие, не мог отнестись к явлению перед собой духа народного вскользь и свысока,— если и мне, говорю я, было так трудно убедиться наконец во лжи и неправде почти всего того, что считали мы у себя дома светом и истиной, то каково же другим, еще глубже разорвавшим с народом, где разрыв преемствен и наследствен еще с отцов и дедов?..
Можете объяснить, о чём он блажит? Я нихуя не понял, это один из самых ясных моментов, но дальше снова начинается синдром Гешвинда. Что он такого увидел в народе на самой его низшей ступени, что его изменило? Я искал и не встретил объяснений.
Может, Дост просто понял, что русня такое дерьмо, что с ней иначе нельзя, что без Сапога и Плётки эта мразь будет только пить, скакать и ломать скамейки, что «власть единственный европеец», а все эти его славянофильские заигрывания есть просто интеллектуальная неискренность?
Или он понял, что народу нравится быть ебомым, и сам научился получать удовольствие?
Или это маразм от религии?
Я как бы не аристократ нихуя, родился и вырос на этой самой низшей ступени, и ума не приложу, что тут может в развитом молодом человеке, вроде одного из тех петрашевцев, вызвать духовное перерождение. Мелкие паскудные людишки, да и только. Склочные, глупые, жестокие, неумелые, изуродованные завистью, нуждой, бабкиными суевериями. Бесспорно, те, кто побогаче – лучше, дети чиновников тоже лучше, а дворяне были, пожалуй, и вовсе сверхчеловеками. Чему тут учиться? Что тут может заставить раскаяться в свободолюбивых и гуманистических убеждениях?
http://www.rvb.ru/dostoevski/01text/vol12/01journal_73/116.htm
> Мы, петрашевцы, стояли на эшафоте и выслушивали наш приговор без малейшего раскаяния. Без сомнения, я не могу свидетельствовать обо всех; но думаю, что не ошибусь, сказав, что тогда, в ту минуту, если не всякий, то, по крайней мере, чрезвычайное большинство из нас почло бы за бесчестье отречься от своих убеждений. Это дело давнопрошедшее, а потому, может быть, и возможен будет вопрос: неужели это упорство и нераскаяние было только делом дурной натуры, делом недоразвитков и буянов? Нет, мы не были буянами, даже, может быть, не были дурными молодыми людьми. Приговор смертной казни расстреляньем, прочтенный нам всем предварительно, прочтен был вовсе не в шутку; почти все приговоренные были уверены, что он будет исполнен, и вынесли, по крайней мере, десять ужасных, безмерно страшных минут ожидания смерти. В эти последние минуты некоторые из нас (я знаю положительно), инстинктивно углубляясь в себя и проверяя мгновенно всю свою, столь юную еще жизнь, может быть, и раскаивались в иных тяжелых делах своих (из тех, которые у каждого человека всю жизнь лежат в тайне на совести); но то дело, за которое нас осудили, те мысли, те понятия, которые владели нашим духом, представлялись нам не только не требующими раскаяния, но даже чем-то нас очищающим, мученичеством, за которое многое нам простится! И так продолжалось долго. Не годы ссылки, не страдания сломили нас. Напротив, ничто не сломило нас, и наши убеждения лишь поддерживали наш дух сознанием исполненного долга. Нет, нечто другое изменило взгляд наш, наши убеждения и сердца наши (я, разумеется, позволяю себе говорить лишь о тех из нас, об изменении убеждений которых уже стало известно и тем или другим образом засвидетельствовано ими самими). Это нечто другое было непосредственное соприкосновение с народом, братское соединение с ним в общем несчастии, понятие, что сам стал таким же, как он, с ним сравнен и даже приравнен к самой низшей ступени его.
> Повторяю, это не так скоро произошло, а постепенно и после очень-очень долгого времени. Не гордость, не самолюбие мешали сознаться. А между тем я был, может быть, одним из тех (я опять про себя одного говорю), которым наиболее облегчен был возврат к народному корню, к узнанию русской души, к признанию духа народного. Я происходил из семейства русского и благочестивого. С тех пор как я себя помню, я помню любовь ко мне родителей. Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства. Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по вечерам нам читал отец. Каждый раз посещение Кремля и соборов московских было для меня чем-то торжественным. У других, может быть, не было такого рода воспоминаний, как у меня. Я очень часто задумываюсь и спрашиваю себя теперь: какие впечатления, большею частию, выносит из своего детства уже теперешняя современная нам молодежь? И вот если даже и мне, который уже естественно не мог высокомерно пропустить мимо себя той новой роковой среды, в которую ввергло нас несчастие, не мог отнестись к явлению перед собой духа народного вскользь и свысока,— если и мне, говорю я, было так трудно убедиться наконец во лжи и неправде почти всего того, что считали мы у себя дома светом и истиной, то каково же другим, еще глубже разорвавшим с народом, где разрыв преемствен и наследствен еще с отцов и дедов?..
Можете объяснить, о чём он блажит? Я нихуя не понял, это один из самых ясных моментов, но дальше снова начинается синдром Гешвинда. Что он такого увидел в народе на самой его низшей ступени, что его изменило? Я искал и не встретил объяснений.
Может, Дост просто понял, что русня такое дерьмо, что с ней иначе нельзя, что без Сапога и Плётки эта мразь будет только пить, скакать и ломать скамейки, что «власть единственный европеец», а все эти его славянофильские заигрывания есть просто интеллектуальная неискренность?
Или он понял, что народу нравится быть ебомым, и сам научился получать удовольствие?
Или это маразм от религии?
Я как бы не аристократ нихуя, родился и вырос на этой самой низшей ступени, и ума не приложу, что тут может в развитом молодом человеке, вроде одного из тех петрашевцев, вызвать духовное перерождение. Мелкие паскудные людишки, да и только. Склочные, глупые, жестокие, неумелые, изуродованные завистью, нуждой, бабкиными суевериями. Бесспорно, те, кто побогаче – лучше, дети чиновников тоже лучше, а дворяне были, пожалуй, и вовсе сверхчеловеками. Чему тут учиться? Что тут может заставить раскаяться в свободолюбивых и гуманистических убеждениях?
Если вас не торкает, это еще не значит что хмурый плохой, скорее всего вы просто обдолбились.
http://www.youtube.com/watch?v=WQk1C5qgNro
Достоевский слишком крутая штука. Я вообще не понимаю, почему он принадлежит рашке, а не всему МИРУ?
Достоевский слишком крутая штука. Я вообще не понимаю, почему он принадлежит рашке, а не всему МИРУ?
>Читал Достоевского. Кал ёбаный.
Читай Г а л к о в с к о г о.
Читай Г а л к о в с к о г о.
Достоевского, Толстого и Чехова я бы читал и рекомендовал всем. Потому что это русская классика и писатели пишут очень хорошо и для илиты.
Поясни за Толстого, а в частности за Анну Каренину? Просто, у меня с ним плохие отношения. Было бы интересно послушать, что хорошего в данном произведении. ПРОСВЕТИ СУКА
Bump
Можно я просвещу за него?
В Анне Карениной отвратительный центральный сюжет, крутящийся вокруг хуестраданий тупой шлюхи, но зато интересные главы, в которых идут рассуждения об особенностях русского народа, о судьбе России, взаимоотношения разных по характеру героев, да и просто эффектные эпизоды, например, скачки.
Ну, тогда нахуя называть Анной Карениной? Напримел, лучше бы просто Левин. Толстой еблан что ли? Ты скажи мне честно, он еблан?
Он не еблан. Он понимал, что для того, чтобы журнал купил права на публикацию, нужно угодить всем слоям населения, включая 12-летних девочек.
Толстой был ёбырь хоть куда, так что вся очередная энциклопедия русской жизни для него была только обрамлением к его эротической фантазии (в реальности он наплодил столько детей, что приходилось сублимировать прямо на страницы литертарных журналов) про то, как бы кончить сочной брюнетке прямо на прелестную твердую шею и на своевольные короткие колечки курчавых волос, всегда выбивавшиеся на затылке и висках.
Почитал я достоевского, одного не пойму, нахуя он так коверкал предложения, чтобы тяжелее читать что ли, типа богатый русский язык мать его? Например "Назад пять недель", как же меня бесило это, сука. Слабо было написать пять недель назад, унтерок? Нет, блять? А какого хуя тогда?
И эти окончания ебаные-с, доебали-с просто-с пиздец-с, чуть ли-с не-с в каждое-с слово-с пихает-с свое-с с.
И эти окончания ебаные-с, доебали-с просто-с пиздец-с, чуть ли-с не-с в каждое-с слово-с пихает-с свое-с с.
>Толстой был ёбырь хоть куда
И невидел за это женщин. Бедная Софья Андреевна.
>ненавидел
>Бабу мою не пускать, запрещаю. Она в окно скребётся: "Лёва, я же твоя жена, с тобой всю жизнь прожила, детей родила", а он говорит: "Пошла на хуй"
> Назад пять недель
Хули тут такого-то? Нерусский, что ле?
Пиздюк он лицемерный. Еще с Ганди скорешился, который бог во плоти, и считал угнетение женщин главной проблемой Индии наравне с угнетением рабочих.
Сам же ебал всех подряд, писал книги про интимные отношения с 12-летними, форсил женщину как жирную матку, бесконечно плодящую детей. Как писюн перестал стоять - все, пиздец, женщина это дьявол, выколи глаз, оторви руку.
Деда, таки, противоречия порвали нахуй. Ну и с церковью так разосраться.
Я с ней играл
В Идиоте много пгм-а?
пацан не вкурс, что язык имеет свойство менятся. для таких существуют адаптированые версии с картинками.
такая беда случается
однажды язык меняется
пацан не ведает, что творит
Офигеть. А ведь это я зафорсил этот тренд 3 или 4 года назад на нульче в /book/. Там ещё был тред про Урсулу Ле Гуин и петуха - помнит кто-нибудь?
Все предвидел Григорий Сковорода. И букач и нравы его открыты бысть аще солнечный свет в летнюю пору.
>Когда наш век или наша страна имеет мудрых мужей гаразда менее, нежели в других веках и сторонах, тогда виною сему есть то, что шатаемся по безчисленным и разнородным книг стадам — без меры, без разбору, без гавани.
>Когда наш век или наша страна имеет мудрых мужей гаразда менее, нежели в других веках и сторонах, тогда виною сему есть то, что шатаемся по безчисленным и разнородным книг стадам — без меры, без разбору, без гавани.
Передо мной лежит идиот. Всмысле книжка. Читать или нет?
Я воинствующий атеист, от пгма я начинаю шипеть и меня коробит!
Достоевского вообще не читал. Зайдён или нет?
Я воинствующий атеист, от пгма я начинаю шипеть и меня коробит!
Достоевского вообще не читал. Зайдён или нет?
Нет, не читай, а то вдруг перестанешь быть невежественным гавном.
ахуенчик
Преступление и наказание читал с большим интересом. Книги Достоевского, как правило, либо нравятся, либо нет. Чаще всего, нравятся людям более развитым, способным понимать сюжет недословно. Большинство пытается читать Достоевского как обычную школьную макулатуру вроде Булгакова, а потом говорят, что скучно, устарело, говно и т.п.
Май кап лучше
Бамп
>как обычную школьную макулатуру вроде Булгакова
Ты хотел сказать, перед книгой Федора Михалыча сидит идиот?
