Предыдущий (36) тред тонет тут: https://2ch.hk/fet/arch/res/771475.html#bottom (М)
Архивы предыдущих тредов:
Двадцать девятый: http://arhivach.ng/thread/720195/
Двадцать восьмой: http://arhivach.net/thread/685637/
Двадцать седьмой: http://arhivach.net/thread/640266/
Двадцать шестой: https://arhivach.net/thread/614216/
Двадцать пятый: http://arhivach.ng/thread/575625/
Двадцать четвёртый: http://arhivach.ng/thread/548528/
Двадцать третий: https://arhivach.ng/thread/522396/
Двадцать второй: http://arhivach.ng/thread/504823/
Двадцать первый: http://arhivach.ng/thread/485283/
Двадцатый: http://arhivach.ng/thread/438945/
Девятнадцатый: http://arhivach.ng/thread/423644/
Восемнадцатый: http://arhivach.ng/thread/411596/
Семнадцатый: http://arhivach.ng/thread/398273/
Шестнадцатый: http://arhivach.ng/thread/386242/
Пятнадцатый: http://arhivach.ng/thread/375043/
Четырнадцатый: http://arhivach.ng/thread/345232/
Тринадцатый: https://arhivach.ng/thread/324198/
Двенадцатый: http://arhivach.ng/thread/308294/
Одиннадцатый: http://arhivach.ng/thread/308289/
Десятый: http://arhivach.ng/thread/237753/
Девятый: https://arhivach.ng/thread/227767/
Восьмой: https://arhivach.ng/thread/213388/
Седьмой: https://arhivach.ng/thread/212353/
Шестой: https://arhivach.ng/thread/73110/
Пятый: https://arhivach.ng/thread/56943/
Четвёртый: https://arhivach.ng/thread/56942/
Третий: https://goo.gl/q2Yyre / https://goo.gl/Z8EDqj
Второй: https://goo.gl/bXfZK1 - .so / https://goo.gl/Vz74LE - .hk / https://goo.gl/At624M - ещё один
Первый: https://goo.gl/ubtG8e
Архивы предыдущих тредов:
Двадцать девятый: http://arhivach.ng/thread/720195/
Двадцать восьмой: http://arhivach.net/thread/685637/
Двадцать седьмой: http://arhivach.net/thread/640266/
Двадцать шестой: https://arhivach.net/thread/614216/
Двадцать пятый: http://arhivach.ng/thread/575625/
Двадцать четвёртый: http://arhivach.ng/thread/548528/
Двадцать третий: https://arhivach.ng/thread/522396/
Двадцать второй: http://arhivach.ng/thread/504823/
Двадцать первый: http://arhivach.ng/thread/485283/
Двадцатый: http://arhivach.ng/thread/438945/
Девятнадцатый: http://arhivach.ng/thread/423644/
Восемнадцатый: http://arhivach.ng/thread/411596/
Семнадцатый: http://arhivach.ng/thread/398273/
Шестнадцатый: http://arhivach.ng/thread/386242/
Пятнадцатый: http://arhivach.ng/thread/375043/
Четырнадцатый: http://arhivach.ng/thread/345232/
Тринадцатый: https://arhivach.ng/thread/324198/
Двенадцатый: http://arhivach.ng/thread/308294/
Одиннадцатый: http://arhivach.ng/thread/308289/
Десятый: http://arhivach.ng/thread/237753/
Девятый: https://arhivach.ng/thread/227767/
Восьмой: https://arhivach.ng/thread/213388/
Седьмой: https://arhivach.ng/thread/212353/
Шестой: https://arhivach.ng/thread/73110/
Пятый: https://arhivach.ng/thread/56943/
Четвёртый: https://arhivach.ng/thread/56942/
Третий: https://goo.gl/q2Yyre / https://goo.gl/Z8EDqj
Второй: https://goo.gl/bXfZK1 - .so / https://goo.gl/Vz74LE - .hk / https://goo.gl/At624M - ещё один
Первый: https://goo.gl/ubtG8e
Раздачи и ссылки:
Огромная раздача HighArtHeels, роликов C4S и многого другого по теме (423+ ГБ КОНТЕНТА!): https://en.btdig.com/396ae4b53201751be96c8e973f3970d05cbb39ee/highartheels
Сайтрип ChillyBikinis: https://yadi.sk/d/DCNSWiv33HLd4g
Видео с ChillyGirls: http://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1753937
Фотосеты с ChillyGirls: http://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1039915
Видео с Chilly-Feet: http://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=2113925
Сеты с Nude-in-Russia: http://www.xfobo.com/f8/t5780.html
Некоторые сеты от других студий можно найти здесь: https://www.erofullsets.com/?s=snow&submit=Search
Хентай и картинки по теме: https://chan.sankakucomplex.com/?tags=snow&commit=Search (и по похожим тегам типа winter, cold и т.п.)
Алсо, зимняя тема на Секснароде: https://www.sxnarod.com/golye-zimoj-ili-snezhnaya-ehrotika-tom-12_245-t.html
Ещё одна зимняя тема: http://board.hvgbook.net/?9-0-29574-0
Вот тут ещё зимний тред есть: http://dirtysoles.1bb.ru/viewtopic.php?id=1408&p=24
Chilly-feet в Фейсбуке: https://www.facebook.com/cityfeetcom
Немного видосов со льдом: http://www.camwhores.tv/tags/ice/
Огромная раздача HighArtHeels, роликов C4S и многого другого по теме (423+ ГБ КОНТЕНТА!): https://en.btdig.com/396ae4b53201751be96c8e973f3970d05cbb39ee/highartheels
Сайтрип ChillyBikinis: https://yadi.sk/d/DCNSWiv33HLd4g
Видео с ChillyGirls: http://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1753937
Фотосеты с ChillyGirls: http://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1039915
Видео с Chilly-Feet: http://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=2113925
Сеты с Nude-in-Russia: http://www.xfobo.com/f8/t5780.html
Некоторые сеты от других студий можно найти здесь: https://www.erofullsets.com/?s=snow&submit=Search
Хентай и картинки по теме: https://chan.sankakucomplex.com/?tags=snow&commit=Search (и по похожим тегам типа winter, cold и т.п.)
Алсо, зимняя тема на Секснароде: https://www.sxnarod.com/golye-zimoj-ili-snezhnaya-ehrotika-tom-12_245-t.html
Ещё одна зимняя тема: http://board.hvgbook.net/?9-0-29574-0
Вот тут ещё зимний тред есть: http://dirtysoles.1bb.ru/viewtopic.php?id=1408&p=24
Chilly-feet в Фейсбуке: https://www.facebook.com/cityfeetcom
Немного видосов со льдом: http://www.camwhores.tv/tags/ice/
Надо найти полную версию. Пока не вышло(
https://pornzog.com/video/24428048/bratty-and-disbehaving-punk-teen-suffering-in-the-cold/
https://pornzog.com/video/24428048/bratty-and-disbehaving-punk-teen-suffering-in-the-cold/
Архивач теперь здесь http://arhivach.vc , все иные варианты с ...hk, ...ng, ...net и др. не работают, номера конкретных страниц прежние, напр. вместо arhivach.ng/thread/720195 набирайте arhivach.vc/thread/720195
Список дружественных тредов. https://rentry.co/bv6ubs (зеркало https://rentry.org/bv6ubs ), может понадобиться VPN, причем иногда помогает даже российский. Можно добавить, кликнув EDIT (внизу), после редактирования для сохранения набрать код редактирования (по сути пароль)- 2ch (enter edit code- внизу) и клик на SAVE (внизу). Достаточно редактировать только по одной из ссылок (любой)- зеркало отредактируется автоматически, также и размещение нового файла- будет сразу на двух, на зеркале концовка адреса будет такая же, отличие только в .ORG и .CO. И еще просьба ко всем: при добавлении в список какого-либо треда на добавляемом треде разместить ссылку на этот список на RENTRY, а также указывать оба "зеркала"- на 2ch.hk и 2ch.life
Кстати https://rentry.co/ (зеркало https://rentry.org/ )- отличнейший сайт для обмена текстами с возможностью иллюстраций и редактирования разными людьми при сообщении им кода редактирования- очень всем рекомендую. Может понадобиться VPN, часто помогает даже российский. Подробнее- в моем сообщении там.
Список дружественных тредов. https://rentry.co/bv6ubs (зеркало https://rentry.org/bv6ubs ), может понадобиться VPN, причем иногда помогает даже российский. Можно добавить, кликнув EDIT (внизу), после редактирования для сохранения набрать код редактирования (по сути пароль)- 2ch (enter edit code- внизу) и клик на SAVE (внизу). Достаточно редактировать только по одной из ссылок (любой)- зеркало отредактируется автоматически, также и размещение нового файла- будет сразу на двух, на зеркале концовка адреса будет такая же, отличие только в .ORG и .CO. И еще просьба ко всем: при добавлении в список какого-либо треда на добавляемом треде разместить ссылку на этот список на RENTRY, а также указывать оба "зеркала"- на 2ch.hk и 2ch.life
Кстати https://rentry.co/ (зеркало https://rentry.org/ )- отличнейший сайт для обмена текстами с возможностью иллюстраций и редактирования разными людьми при сообщении им кода редактирования- очень всем рекомендую. Может понадобиться VPN, часто помогает даже российский. Подробнее- в моем сообщении там.
Бамп!
Дата загрузки какая? Может, просто на зеркалку снято?
>Теперь на зимних съёмках в России больше мёрзну я, а не модель :))) На самом деле, конечно, Маше было холодно. И мне сложно представить, как она выдержала бег босиком по снегу в лёгком платье, пока я дубела от холода во всём зимнем. Маша побила все рекорды по морозоустойчивости, бегала по снегу очень долго и, кажется, временами забывала, что она босиком, а на улице минус. В итоге не выдержал Дима, сказав, что нельзя столько морозить модель. А Маша, похоже, готова была бегать ещё и ещё :) Вообще, я боялась, что уж после такого она точно заболеет. Но нет. Маша спортсменка, закалённая и сильная духом, поэтому всё обошлось.
https://ksushik.com/blog/snow-nymph
https://ksushik.com/blog/snow-nymph
>бегала по снегу очень долго
Интересно, сколько, пару минут? Ступни даже не покраснели!
>и, кажется, временами забывала, что она босиком, а на улице минус
Через определённое время ноги привыкнут, так же, как и тело. При чём, новички, когда определённое количество раз ходят босиком по снегу без последствий в -6, выйдя потом так же в -20, ловят обморожение 2 степени, оно для здоровья не опасно, обычно проходит без последствий, но весьма не приятно, а бывалые моржи/барефутеры уже знают предел. Так вот, если походить босиком минуту-другую - ногам станет не холодно, и так же как если полежать голым в снегу минуты 2-3, когда вылезешь из сугроба, будет вообще не холодно и можно долго так гулять.
>Маша спортсменка, закалённая
Ну, вот, с чего бы ей заболеть?
>бегала по снегу очень долго
Интересно, сколько, пару минут? Ступни даже не покраснели!
...
>Маша спортсменка, закалённая
Ну, вот, с чего бы ей заболеть?
Да понятно это фотограф(иня) просто драматизм нагнетет.
Мня теперь мало чем, по теме, удивить можно - я тот Анон который, по этому поводу, беззвучно кричит второй год.
(Постил больше из-за красивости фото.)
>который, по этому поводу, беззвучно кричит второй год.
По какому поводу?
Аноны, если ли торрент flash-in-public, на порнолабе обновлений с 19 года нет, по инету одни пидорские ссылка на пидорские файлообменники?
В самом первом первом сообщении темы 4я фотка откуда? Есть видос такой?
Видосов нет, вот все что есть
>беззвучно кричит второй год
>По какому поводу?
Пересекся ИРЛ с нашей темой. (Или думаю что пересекся... или думаю что ИРЛ... считай познакомился с тульпой Даши.)
Хочется поделится, прямо как цирюльнику царя Мидаса
Но обещал и ценность это обещания много больше тщеславного желания поделится с Анонами.
Пик рандом.
Хуйню несешь. Или рассказывай, или иди нахуй.
Занёс на языке фактов. Тоже давно меня заебал.
Нашёл себе моржиху-тян или вот прям действительно морозостойкую? Полчаса в снегу пролежит? В летней одежде зимой гуляет?
>51-летняя актриса Дарья Повереннова показала неожиданные фотографии в Instagram
Корнелия в такой лёгкой одежде зимой - хороша!
Не видел этого сета с NiR.
Milana: In the Winter in the Yard
https://russiasexygirls.com/577845/milana-in-the-winter-in-the-yard/
С этой моделью там несколько зимних сетов, но только в этом одном она разувается, хотя-бы не надолго.
крупнее
http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?mob=2&key_or=1544724
http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?mob=2&key_or=1548219
Milana: In the Winter in the Yard
https://russiasexygirls.com/577845/milana-in-the-winter-in-the-yard/
С этой моделью там несколько зимних сетов, но только в этом одном она разувается, хотя-бы не надолго.
крупнее
http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?mob=2&key_or=1544724
http://pokazuha.ru/view/topic.cfm?mob=2&key_or=1548219
Что-то темп постинга падал, падал и совсем упал в снег
Не нашли после смены домена на .su?
Не нашли после смены домена на .su?
Походу, все дрочат на нейронки. Нужно ждать, когда надоест.
^
>Senada Greca
А вот сейчас обидно было... Подписан не ее ютуб-канал, но там ничего зимнего нет.
Оказывается надо было инстаграм смотреть.
Как вы считаете, мы больные (извращенцы, перверты)?
Оставался я несколько тем ней с уже раз же ответ говорил но.
Может ты подсознательно ищешь тян с отличным здоровьем, которая родит тебе здоровых детей. А может больной садист.
Arifureta Shokugyou de Sekai Saikyou TV-3 эпизод 10 с 06:40 Тупая крольчиха играется в снегу. Остаток серии шарахаются толпой по ледяной пещере, игноря холод.
Ништяк нашел)
Надо бы раскопать пак ее онлифанса)
Bexlaw
Надо бы раскопать пак ее онлифанса)
Bexlaw
>Водитель грузовика из штата Юта был заключен под стражу без права внесения залога после того, как две девочки были обнаружены запертыми в его рефрижераторном прицепе после дорожно-транспортного происшествия в Линдоне, штат Юта, сообщили власти.
>Согласно судебным документам, 28-летний Джейкоб Ортелл Скотт был арестован в среду после того, как полиция штата Юта обнаружила 12-летнюю и 14-летнюю девочек, запертых в рефрижераторном отсеке его тягача на межштатной автомагистрали I-15 в Линдоне.
>Девочки находились в трейлере с момента выезда из Хантингтона, штат Юта, — согласно показаниям под присягой, дорога до места их обнаружения заняла почти два часа.
>Температура в трейлере поддерживалась на уровне 30 градусов по Фаренгейту, но в какой-то момент упала до 29,5 градусов, сообщили следователи. Полицейские также обнаружили постельное белье в морозильной камере.
>По словам официальных лиц, девочки не могли самостоятельно выбраться из холодильного отделения. Детей допросили сотрудники Бюро расследований штата Юта и Департамента по делам детей и семьи.
>Согласно судебным документам, 28-летний Джейкоб Ортелл Скотт был арестован в среду после того, как полиция штата Юта обнаружила 12-летнюю и 14-летнюю девочек, запертых в рефрижераторном отсеке его тягача на межштатной автомагистрали I-15 в Линдоне.
>Девочки находились в трейлере с момента выезда из Хантингтона, штат Юта, — согласно показаниям под присягой, дорога до места их обнаружения заняла почти два часа.
>Температура в трейлере поддерживалась на уровне 30 градусов по Фаренгейту, но в какой-то момент упала до 29,5 градусов, сообщили следователи. Полицейские также обнаружили постельное белье в морозильной камере.
>По словам официальных лиц, девочки не могли самостоятельно выбраться из холодильного отделения. Детей допросили сотрудники Бюро расследований штата Юта и Департамента по делам детей и семьи.
Похоже домен su стал основным. Если в нем не получается вход на нейротреды (подраздел /nf/), надо сделать сообщение здесь или на другом треде в подразделе /fet/, только обязательно в том же домене su.
+
If you found this thread on Arhivach (arhivach.vc or another address) and want to find the original or current thread, you should know:
- Discussion on this topic takes place on the site "Dvach" (not actually Dvach; the original was shut down in 2009), Russian analogue of 4chan. The modern Dvach counterpart operates at 2ch.su and 2ch.life (a mirror site). Until recently, it was accessible at 2ch.hk, but now it only has a redirect. So, the current address of the Dvach is 2ch.su or 2ch.life.
- Snow-threads are located in the /fet/ (Fetish) board.
- A thread is archived on Arhivach after it is added to the site at any time, including before the bump limit. Posts from the thread are gradually loaded. After reaching the bump limit, the thread remains on Arhivach. Besides Arhivach, there's an internal archive on Dvach, but it doesn't allow image enlargements.
The address of this thread is: https://2ch.su/fet/res/832272.html or https://2ch.life/fet/res/832272.html, not 2ch.hk!
- Discussion on this topic takes place on the site "Dvach" (not actually Dvach; the original was shut down in 2009), Russian analogue of 4chan. The modern Dvach counterpart operates at 2ch.su and 2ch.life (a mirror site). Until recently, it was accessible at 2ch.hk, but now it only has a redirect. So, the current address of the Dvach is 2ch.su or 2ch.life.
- Snow-threads are located in the /fet/ (Fetish) board.
- A thread is archived on Arhivach after it is added to the site at any time, including before the bump limit. Posts from the thread are gradually loaded. After reaching the bump limit, the thread remains on Arhivach. Besides Arhivach, there's an internal archive on Dvach, but it doesn't allow image enlargements.
The address of this thread is: https://2ch.su/fet/res/832272.html or https://2ch.life/fet/res/832272.html, not 2ch.hk!
Какая на них была одежда, там наверное +30 по цельсию на улице было, наверное шорты/юбки и топы/футболки?
Нет данных, только видео и фото грузовика, но они были родственницами водителя, на домашнем обучении, так что возможно что-то консервативное фермерское.
>Надо бы раскопать пак ее онлифанса
Не, кжается со снегом больше ничего нет.
^
-
Нейронки - сюда: https://2ch.su/nf/res/14884.html
Где тут 8 минут?)))
>Где тут 8 минут?
Вчера!
Да.
Побольше
Это челлендж какой-то?
Если в чем-то сомневаешься,
Иль обидой горькой маешься,
Ты к реке поспеши, все ей расскажи.
Михаил Рябинин
Иль обидой горькой маешься,
Ты к реке поспеши, все ей расскажи.
Михаил Рябинин
Да я рот ебал этих сволочей. Я зашёл туда, написано: "Контент для возрослых", я попытался туда войти через учётку Google, они требуют, чтобы я ввёл своё имя Twitter, я его понятия не имею, видимо, я когда-то там регался, попытки восстановить приводят на ебейшую бюрократию, в которой я разбираться не хочу.
Может, просто сделаешь скрин, чтобы я заценил, стоит ли мне мучаться, или можно забить? ^^
Держи братишка. Надо было мне сразу видос запостить, не думал что есть сложности с просмотром.
Суп, снеганы. Может, знает кто, как этих киргизов гуглить?
>Rule34
И крошка юмора :)
Вот эта охуенная! И она одинока - живёт с мамой, мама же её снимает. Если не Чедождалка, я б с ней познакомился. Она из Казахстана. Она чуть старше меня (по музыке совпадаем, лол).
Фильм "Зимний бал" 2025
https://vkvideo.ru/video-48355668_456239144
Фильм "Зимний бал" 2025 моего производства, который создан из отдельных фрагментов модели генерации видео Sora 2 по моим промтам. Это мой дебют, так что не судите строго. Есть небольшие киноляпы в диалогах.
Создам уникальный эпизод к фильму "Зимний бал" с вашими диалогами и предпочтением одежды. Создам Новый фильм при помощи Sora 2 по вашим интересам. Создам 10-ти секундное видео по вашим интересам (пикантные сцены создать не смогу). Услуга платная, но не за все деньги мира и вполне доступная для любого кто посомтрит этот фильм как пример моего творчесва. Пишите мне на почту [email protected]
https://vkvideo.ru/video-48355668_456239144
Фильм "Зимний бал" 2025 моего производства, который создан из отдельных фрагментов модели генерации видео Sora 2 по моим промтам. Это мой дебют, так что не судите строго. Есть небольшие киноляпы в диалогах.
Создам уникальный эпизод к фильму "Зимний бал" с вашими диалогами и предпочтением одежды. Создам Новый фильм при помощи Sora 2 по вашим интересам. Создам 10-ти секундное видео по вашим интересам (пикантные сцены создать не смогу). Услуга платная, но не за все деньги мира и вполне доступная для любого кто посомтрит этот фильм как пример моего творчесва. Пишите мне на почту [email protected]
Нейротред там -> https://2ch.su/nf/res/14884.html
Контект шпарит как швейная машинка
Почему в нейро не зайти?
>Почему в нейро не зайти?
Мне удалось открыть доступ в подраздел /nf/, сделав сообщения в Снеготреде или в другом в подразделе /fet/. Учтите, что это дает доступ только в том же домене (/2ch.su/, /2ch.org/ или /2ch.life/), поэтому для доступа на всех "зеркалах" надо сделать посты на каждом из них.
Благодарю
Зайди в /b/ и напиши любой пост, например: "ALLOU, YOBA, ETO TI?"... После этого доступ откроется.
Разобрался
Спасибо
ALLOU, YOBA, ETO TI?
Не сюда... В /b/! Можешь новый тред под это дело создать. И вот этого колобка прикрепи.
А она голой попкой на снегу сидит?
На деревяшках, в чёрных трусах, это снег на горизонте, она по ступням и косплею.
Откуда этот фрагмент, анончез?
Да, маловато, наверняка есть длиннее видео
Нейроговно
Отчетливо же видно, что это не ИИ.
Это
Artanni55 ( Arleana / Artanni / annetaki )
Хотя вроде-бы бы типичная дивная, но красивых фото, по нашей теме, давала.
Активно постилась на Reddit, но сейчас "Пользователь удалил аккаунт" и осталось что сохранилось на:
https://reddxxx.com/u/Artanni55
и т.п. ресурсах.
Есть https://onlyfans.com/artanni
, но все что откуда надергано ресурсами типа https://fapachi.com/artanni
- этого очень мло и не по нашей теме.
>наверняка есть длиннее видео
- Нет. По крайней мере не видел.
Все что находил - постилось ей самой, именно в таком мелконарезанном виде.
Ниже покидаю без разбора, дальше сами.
>дальше сами
Пока-пока.
Бамп
Как-то раньше бодрее эти треды шли.
Самая морозостойкая девушка мира!
https://samlib.ru/h/hoha/zimnijpljazh-2.shtml новая история от Hoha
>Самая морозостойкая девушка мира!
На самом деле уже нет, но безусловно с самой обаятельной улыбкой из всех настолько морозостойких.
Спасибо анонче
Бамп
Откуда?
Пасиб.
>На самом деле уже нет
А что случилось?
Ох, какой раритет! Дрочил на её ещё в конце 00-х - начале 10-х, когда ещё в школу ходил...
Б
>А что случилось?
В смысле?
Ее результат 1 час в проруби - это все-же 2018 год.
Этот результат и повторяли и в разы (!) увеличивали.
(Правда в рамках всяких местных соревнований.)
К сожалению для данного вида экстремального спорта нет своей международной ассоциации, типа тех что есть для фридайвинга (AIDA и CMAS).
Такой что-бы была корректная, удобная для сравнительного анализа, система регистрации достижений.
Есть IISA (International Ice Swimming Association) но они проводят только соревнования в плавании на скорость на фиксированном отрезке.
Хотя даже в рамках IISA есть заплыв "Ice Mile" (на самом деле и больше мили), где женщины плавали более 30, 40 и даже 50 минут (т.е. не на месте сидели, что по словам самой Делибаш - более экономный режим, а именно пыли).
Я этими вопросами заморочился, т.к. с некоторого момента это меня стало, можно сказать, лично касаться.
Да я в курсе, но вы ж, снеголюбы, в него не зайдёте скорее всего, и мне показалось что сюда он куда более релейтед, чем туда.
Бтв у меня по ссылке 404
>вы ж, снеголюбы, в него не зайдёте
Регулярно захожу - просто висит в избранном.
>у меня по ссылке 404
Странно, у меня все работает в любом режиме.
Мимо снеголюб.
Кто не может зайти в Нейроснеготред и/или другие треды подраздела /nf/, повторяю. Мне удалось открыть доступ в подраздел /nf/, сделав сообщения в Снеготреде или в другом в подразделе /fet/. Учтите, что это дает доступ только в том же домене (/2ch.su/, /2ch.org/ или /2ch.life/), поэтому для доступа на всех "зеркалах" надо сделать посты на каждом из них.
Винтаж
.
Я помню эти кадры ещё в 2000 году (кажется, их было 12, и они были кадрами из видеозаписи). Мать бросает ребёнка в прорубь, затем прыгает туда и ныряет, чтобы вытащить его из ледяной воды. Это был форум на домене narod.ru, где было несколько постов о купании в ледяной воде. Фотографии были опубликованы пользователем под ником «zaphirax» или похожим. Может быть, у кого-то есть эти фотографии или видео?
Я испытал нудизм
До недавнего времени я вела очень замкнутый образ жизни, не получая удовольствия от спорта и игр, чувствуя себя одинокой и словно бы младшенькой в семье. Я всегда была ворчливой и молчаливой. Меня преследовала эмоциональная подавленность. Возможно, моя необычная худоба и недоразвитая фигура также провоцировала эти комплексы. Я была необычной девочкой; я не общалась с коллегами без крайней необходимости. Я никогда не пыталась ни с кем общаться, у меня не было возможности поделиться своими переживаниями со знакомыми или друзьями. Поэтому в юности я была одинока, и это одиночество всё больше превращало меня в затворницу.
Мои родители – люди пожилые; они меня любят, но, возможно, не так, как мне отчаянно хотелось. Блофф, один из моих коллег по офису, всегда вызывал во мне особое доверие. Он был совсем не похож на других: ни навязчивый, ни отчуждённый, всегда добрый и весёлый. Хотя я никогда не замечал своего интереса к нему, однажды в понедельник, когда все остальные сидели за пишущими машинками без всякого энтузиазма, он же был весёлым и энергичным (и, как мне показалось, чуть загорелым), я не удержался и спросил его, откуда у него вечно хорошее настроение и загар. Во время обеденного перерыва он подошёл ко мне и сказал:
Возвращаясь к нашему разговору: я расскажу вам о Лобау! Я подумал, что, должно быть, неправильно понял, и недоверчиво спросил: Лобау? Я читал в газетах, что там все голые; неужели такой уважаемый женатый человек, как вы, не может туда пойти? Вам не стыдно говорить это девушке? Он холодно улыбнулся, сделал удивленное лицо и ответил: «Слишком много обвинений сразу!» Итак, позвольте мне рассказать вам по порядку. Действительно, в части Лобау, называемой Хиршенинзель (Олений остров), люди моются голыми. Но вы ошибаетесь, если думаете, что уважаемый человек не может туда пойти; уверяю вас, там только уважаемые люди. Что касается женатых, то я, конечно же, хожу туда с женой! И мне совершенно не стыдно, да и не знаю, почему должно быть стыдно. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть приличным и голым! Я знаю девушек, которые всегда одеты и совсем не приличны. Теперь, что касается твоего последнего обвинения, в том, что я говорю что-то подобное девушке, то в этом нет ничего плохого; там внизу сотни девушек, таких же здоровых, как ты, и к тому же порядочных.
На этом наш разговор тогда и закончился; я пошёл обедать и пробормотал что-то невнятное. Я не мог понять, как такое вообще возможно.
7
Ну ты вспомнил...
Ултраолдовую мегаклассику, вспомнил.
Вот видео (к сожалению это (не)лучшей и самый (не)полный вариант что есть), сейчас кину кадр.
У меня это видео не воспроизводится в браузере (возможно потому что файл старый). Попробуйте скачать и воспроизвести медиаплеером.
>.avi
Как ты сюда avi?
Да, медиаплеером должно заиграть, но как ты сюда AVI загрузил - тоже загадка.
Огромное спасибо! Отличная работа! Это именно то, что я искал. Женщина полностью голая (у меня были скриншоты без цензуры). Было бы здорово найти видео в лучшем качестве. Есть ли какая-нибудь информация об этом в архивах?
Нет, к сожалению ничего лучше нет.
Последовательность источников, как понимаю такая:
Журналисты немецкой телекомпании RTL Television, в условном 2000 снимает эти кадры, показывает репортаж (на скрине nuderuu13.jpg полупрозрачный ведущий с немецкого ТВ).
И вот эти скрины из него.
В условном 2005 этот репортаж использует РЕН-ТВ, уже с цензурой. Откуда видео.
Больше источников нет.
(Повторю что года условные - может быть и 1995 и 2000).
Саме интересное и непонятное как, за сколько дублей и с каким отогревом (или без него) снят репортаж.
Т.к. при монтировании репортажа RTL Television (а потом и передачи РЕН-ТВ) последовательность событий явно нарушена.
Есть как минимум три "дубля"/эпизода:
1) Чарковский в штанах, слева от проруби, макает ребенка.
У мамы сухие волосы.
Скрины nuderuu8.jpg-nuderuu13.jpg
2) Чарковский без штанов, справа от проруби, кидает ребенка.
А у мамы волосы мокрые!
Скрины nuderuu2.jpg-nuderuu7.jpg и nuderuu12.jpg-nuderuu13.jpg
3) Чарковский без штанов, опять слева от проруби, макает ребенка. Маму не видно.
На скринах репортажа RTL Television этого нет.
Это первые 2-3 секунды РЕН-ТВ-шного видео.
>Как ты сюда avi?
>как ты сюда AVI загрузил - тоже загадка
Понятия не имею. В каком формате этот файл видео у меня валялся (принесенный со совсем древнего винта) так и перекрепил, не разбираясь.
Фикс:
>Скрины nuderuu8.jpg-nuderuu13.jpg
Скрины nuderuu8.jpg-nuderuu11.jpg
В 2015 году метод закаливания тела по Виму Хофу уже был довольно популярен в Польше. Эта альтернатива купанию в холодной воде становилась всё более модной, и появлялись разные её варианты. Обычно она заключалась в горных вылазках на вершину какой-нибудь невысокой горы (например, Снежка, Бабья-Гура) — чем меньше одежды, тем лучше. Известно, что в те времена интернет развивался ещё активнее. Можно было похвастаться не только фотографией в Instagram, но и видеороликом на YouTube. СМИ описывали несчастные случаи, обморожения, заканчивавшиеся пребыванием в больнице. На интернет-форумах и в сообществах становились популярными споры и вызовы. Я видел несколько кадров из видеороликов, где некоторые молодые люди поднимались на вершину в тряпочных кедах, одних носках или вовсе босиком. Знаю из рассказов знакомых, что некоторые девушки возвращались с горы, надев на ноги перчатки, одолженные у встречных туристов, или сбегали вниз, обмотав ступни шарфами.
>ничего лучше нет
Жаль.
Но на всякий случай считайте что бампаю вопрос
>Есть ли какая-нибудь [еще] информация об этом ...?
А то действительно интересно
>... как, за сколько дублей и с каким отогревом (или без него) снят репортаж
"Я всегда с соборй беру видеокамерууу... "
30 ноября в России День Матери. Закаленные мамы приобщают к закалке своих юных дочек. Молодцы!
Вах, фетиш на купальники с детства, а тут – и милфы, и лолечки...
Ретро-фото/видо, КМК хорошо подходят как основа для вдохновения для сочинений/генерации рассказиков.
Когда действие происходит давным-давно в далекой-далекой галактике в скандинавии 1960-х (с нудизмом, сексуальной революцией и без педоистерии) или на постсоветском пространстве 1990-х (с относительной анархией и чарковцами-ивановцами) - это способствует приостановки неверия.
Например не возникает вопрос типа: "Как это не сняли на телефон и не возбудили интернет-общественность/соцслужбы?"
>на постсоветском пространстве 1990-х (с относительной анархией и чарковцами-ивановцами)
Ага.
Вы бы знали какой сюр начинает гнать например Grok 4.1 при попытке найти информацию о семинарах Чарковского.
Конечно о какой-то морозостойкости тут речи нет и только формальное соответствие правилам треда:
>Девушки ... в летней одежде зимой или на холоде
, но больно красивое видео.
>Девушки ... в летней одежде зимой или на холоде
, но больно красивое видео.
>Artanni55
>наверняка есть длиннее видео
>Все ... постилось ей самой, именно в таком мелконарезанном виде.
Как понимаю, в нормальном качестве/длительности, так и не нашлось ничего.
Пожалуй самым интригующим в тематике Снеготреда, являются продолжительные прогулки босиком по снегу. Предлагаю посмотреть фотосессию на тему длительного нахождения босиком на снегу, отснятую нами несколько лет назад.
На первом снимке, модель еще готовиться разуться. Для большей обЪективности, на снег положили термометр
На первом снимке, модель еще готовиться разуться. Для большей обЪективности, на снег положили термометр
Начальное время экстремальной фотосессии 15:47 и декабрь месяц, настоящая зима
Термометр показывает минус восемь, вот здесь то и была допущена ошибка, нельзя измерять температуру, термометром находящимся в упаковке. В этом случае термометр завышает показания на 4...5 градусов, сказывается эфект "оранжереи". То есть реальная температура снега была порядка 12 градусов. Но об этом тогда не знали
Впрочем, фотомодель спокойно гуляет по морозному снегу
Ноги начинают понемногу подмерзать, но для модели это ни по чем
Даже по рыхлому снегу, движения спокойные и расслабленные
Но авантюризм побеждает и прогулка продолжается
Теперь, наша фотомодель, решает по глубже закопать свои ноги в снег
Время идет, а ноги по прежнему в снегу, это все равно, как если бы положить свои ноги в морозилку
Проходит 5 минут, как ноги закопаны глубоко в снег, уже покраснели голени, а для ступней вообще жесть
И вот, модель вытаскивает свои ноги из снега
Видно как сильно побелели пальцы, а снег примерз к подошвам ступней
Но не смотря на это, выносливая фотомодель продолжает прогулку, на своих в конец окоченевших ступнях, хотя прошло уже 22 минуты
Это последний снимок сессии, когда смогли надеть кроссовки, на промерзшие насквозь ступни
>хотя прошло уже 22 минуты
Не так уж и много времени, странно, что они такие побелевшие.
>12 градусов.
А, тогда да, может быть.
А теперь скажи честно, свои ноги сфоткал?
А теперь скажи честно, свои ноги сфоткал?
К гадалке не ходи!
https://usinsk-novosti.ru/novosti/view/546269
«Зима на Севере – это время силы и красоты. Я обожаю прогулки по снежному лесу, занятия спортом и, конечно же, купание в снегу», – делится Юлиана. Да-да, снежные ванны – это её секрет молодости и здоровья.
С детства она с радостью окунается в снежные сугробы, наслаждаясь каждым мгновением этого ледяного ритуала. «Это секрет крепкого иммунитета, сияющей кожи и внутренней гармонии. Такой заряд жизненной энергии помогает сохранять молодость и красоту. Поверьте, это настоящее наслаждение – и для души, и для тела, – с улыбкой рассказывает Юлиана. – Я родилась и выросла в Коми, являюсь коренной жительницей. С любовью и трепетом отношусь к природе моей родной республики. Наш Север богат не только своими полезными ископаемыми, но и невероятной природной красотой. А ещё – уникальной возможностью купаться в мягком, пушистом и абсолютно чистом снегу, чем я с удовольствием занимаюсь на своей даче».
«Зима на Севере – это время силы и красоты. Я обожаю прогулки по снежному лесу, занятия спортом и, конечно же, купание в снегу», – делится Юлиана. Да-да, снежные ванны – это её секрет молодости и здоровья.
С детства она с радостью окунается в снежные сугробы, наслаждаясь каждым мгновением этого ледяного ритуала. «Это секрет крепкого иммунитета, сияющей кожи и внутренней гармонии. Такой заряд жизненной энергии помогает сохранять молодость и красоту. Поверьте, это настоящее наслаждение – и для души, и для тела, – с улыбкой рассказывает Юлиана. – Я родилась и выросла в Коми, являюсь коренной жительницей. С любовью и трепетом отношусь к природе моей родной республики. Наш Север богат не только своими полезными ископаемыми, но и невероятной природной красотой. А ещё – уникальной возможностью купаться в мягком, пушистом и абсолютно чистом снегу, чем я с удовольствием занимаюсь на своей даче».
https://vimeo.com/channels/youngsvision/896899933 - по ссылке что-то не открывается. Рега нужна, что ли?
Пермская Марина Лебедева в -32. На 3 понейронил её, сделав без шапки и босиком.
Bump
Bump
Тоже пытался это видо найти.
Это видео от Elsa Marie Keefe.
Она фотохудожница, модель и автор всяких ню-перформансов и т.п.
https://www.elsamariekeefe.art/
Иногда она одна или с другими моделями снимать и зимние ню, но очень редко. В основном в Майами снимает.
Но почему-то ее канал на vimeo только с 3 левыми видео:
https://vimeo.com/elsamariekeefeartist
У нее был и ОнлиФанс, но снесла.
А в сохроняшках типа
https://fapachi.com/elsa-marie-keefe
- ничего нет по нашей теме.
В общем она или все поносила или не выкладывает
ни на
https://www.reddit.com/user/elsamariekeefe/
ни на
https://www.bitchute.com/video/veCMFYMkGpOx/
Осталось только одетая:
https://youtu.be/2h4-x759wNk?t=248
Возможно что-то есть (не бесплатно конечно) на ее
https://www.patreon.com/cw/elsamariekeefe
Ну ли как она пишет:
>Please feel free to reach out to me at [email protected] if you’d like to purchase any art and or if you know of any art, modeling, photography or general opportunities...
>Пермская Марина Лебедева в -32.
В шапке, в обуви и варежках (которые она тут сняла, но в руке держит) - любой может.
В вашем треде не сижу, но вспомнил про вас. Норм или слишком одето для вас?
А помните была реклама какого-тол отеля в горах, где девушки в босоножках на снегу позировали? Еще из старинной гостевой? Лет 10-15 назад?
А помните были странные видео плохого качества, где босые девушки на снегу помогали одетым мужикам донести чемодан от машины до дома?
А еще в инсте была странная девушка с короткая стрижкой голая со спины бегала босая по снегу и прыгала в воду?
И еще был секс босиком на снегу во время лыж, частное видео. Кто-нибудь сохранил?
А еще в инсте была странная девушка с короткая стрижкой голая со спины бегала босая по снегу и прыгала в воду?
И еще был секс босиком на снегу во время лыж, частное видео. Кто-нибудь сохранил?
Совершенно точно есть фото босой на снегу Памелы Андерсон, как он лепит снеговика и смеется, а также фото выбежавшей босиком на заснеженный двор Мэрайи Кэри. Есть у кого? И вообще, есть знаменитости босиком на снегу? Знаю, что Наташа Королева любит босая по снегу
Кто-то знает, как на nude-in-russia теперь зайти? Требуют регистрацию по карте. Или это мне с локацией впна так не повезло?
Внимание, анонс!!!
12 декабря (пятница) в 8.30 на ТВ "5-й канал" в 55-м выпуске программы "Ваше здоровье" будет посвящена увлечению "звезд" холодовыми процедурами и закаливанием. Время указано для часового пояса Москвы и С-Петербурга, для других- нужно уточнить по местной программе ТВ.
Также архив программ "Ваше здоровье" здесь
https://www.5-tv.ru/projects/1000237/vase-zdorove/broadcasts/?ysclid=mj0dc8kgiu354815171
сейчас 55-й выпуск там есть только в виде краткого анонса, вероятно полное видео будет после выхода на ТВ.
12 декабря (пятница) в 8.30 на ТВ "5-й канал" в 55-м выпуске программы "Ваше здоровье" будет посвящена увлечению "звезд" холодовыми процедурами и закаливанием. Время указано для часового пояса Москвы и С-Петербурга, для других- нужно уточнить по местной программе ТВ.
Также архив программ "Ваше здоровье" здесь
https://www.5-tv.ru/projects/1000237/vase-zdorove/broadcasts/?ysclid=mj0dc8kgiu354815171
сейчас 55-й выпуск там есть только в виде краткого анонса, вероятно полное видео будет после выхода на ТВ.
>Пермская Марина Лебедева в -32. На 3 понейронил её, сделав без шапки и босиком.
А на каком сервисе понейронил?
> название файла: GeminiGeneratedImage
> на каком сервисе понейронил?
Боюсь, это так навсегда и останется неразгаданной тайной.
https://x-x-x.video/videos/1492458/frejas-submissive-feet-nicknamed-frejassubmissivefeet-onlyfans-today-the-temperature-dropped-to-9-degrees-we-have-a-looot-of-snow-master-told/ - акцент на фут-фетиш, но там не только он. Тяночка в одном полотенце (писик и сисик тоже покажет) ходит зимой босиком по снегу, в конце видео демонстрирует замёрзшие ступни.
Gemini. Кидаешь туда фотку и пишешь: "Сделай её босиком", опционально можешь добавить "ступни красные от мороза" или "ступни грязные" (если это осень). Аналогично можно снимать с тянок шапки, раздевать до бикини и так далее.
Gemini. Кидаешь туда фотку и пишешь: "Сделай её босиком", опционально можешь добавить "ступни красные от мороза" или "ступни грязные" (если это осень). Аналогично можно снимать с тянок шапки, раздевать до бикини и так далее.
Далеко не любой делает как она - гулять зимой в летней одежде, иногда босиком, не стесняясь, и, возможно, подолгу.
Такое вот есть.
Это конвертация, оригинал весит более 100 Мегабайт, могу залить, если надо, или сами ищите по "NELBARDEN SWIMWEAR".
Алсо, https://downgradefiles.pdp-11.ru/ - хороший файлообменник.
>Далеко не любой [будет/может] - гулять зимой ... босиком, не стесняясь, и, возможно, подолгу.
Тут согласен.
Как жаль, что в основном это делают мифлы...
>Норм или слишком одето для вас?
Норм, хотя...
Хотя, как по мне, слишком обуто и в целом образ и/или некая история за ним у меня не складывается.
Шарашиться по снегу на таких каблуках - как-то гупо даже для ангела, даже для падшего ангела.
Разве что его как-раз и низвергли на Землю за безвкусицу и вульгарность в одеже.
И теперь он (она) копошится во прахе в снегу...
Извиняюсь, не удержался от шпильки.
Если бы савил сцену, то для ангела/демона его полураздетость, босоногость и не чувствительность к холоду - классическим образом показывала бы его нетварную (небесную или адскую) природу.
Можно и ариант с мерзнущим - отправили на землю, в тварное тело (т.е. видимо сломанные крылья будут). И тогда полураздетый и босой - он бы наоборот - в первый раз почувствовал холод.
Как-то так.
>савил
ставил
Кстати пик - это обложка сингла певицы Hannah Felisa "Naive" - попса конечно, но есть клип с использованием кадров на снегу:
https://www.youtube.com/watch?v=pGIdsXBdAeE
вот это ебейшая классика, в 2009-2011 еще дрочил неистово на эти фотки, они лежали в паблике "любители ходить босиком по снегу" или что-то такое, в вк, надо сказать что контент там был годный, тян снимались в около резуновском стиле
У девочки тоже есть потенциал https://www.instagram.com/skate_mila
У кого нет доступа к Инсте, вот выкачка.
Спасибо!
Все время ее в стронг-герлс-треде рекламировал.
В Threads много такого добра
Фольклорный словацкий ансамбль Hotfolk
Какой же это баян!
>Какой же это баян!
Люди уже придумали все необходимое...
Творчество ... стало сводиться к выбору из уже созданного.
Говоря образно, мы больше не выращиваем виноград. Мы посылаем за бутылкой в погреб. Людей, которые занимаются этим, называют "сомелье".
Hellou
Некая Aleksandra Pekala
@aleksandrapekala
Несколько фото с
https://www.instagram.com/aleksandra_pekala_
И старый, но интересный, шорт с Ютуб.
Большое видео где она много говорит и немного показывает себя в проруби грузить не сал - его лучше смотреть в HD:
https://www.youtube.com/watch?v=2_wmsFGZC0g
@aleksandrapekala
Несколько фото с
https://www.instagram.com/aleksandra_pekala_
И старый, но интересный, шорт с Ютуб.
Большое видео где она много говорит и немного показывает себя в проруби грузить не сал - его лучше смотреть в HD:
https://www.youtube.com/watch?v=2_wmsFGZC0g
Сраный цифровой концлагерь эта ваша земляшка.
(По ВэПээНу у меня Германия и x.com простить подтвердить возраст.)
С наступающим кстати.
Да, крепко за Интернеты взялись ублюдки. То Роскомпетух, то еврофашисты, на Украине запрещены российские соцсети, в Китае - цифровой концлагерь... Печально всё это. То ли дело времена диалапа. Но, инфы было мало.
Ладно, скачаю и выложу файлами.
https://github.com/TehFridge/Twitter-DeCensor
скрипт для tampermonkey для обхода ограничения по возрасту; учить пользоваться не буду, захочешь - разберешься
Похоже домен su стал основным. Если в нем не получается вход на нейротреды (подраздел /nf/), надо сделать сообщение здесь или на другом треде в подразделе /fet/, только обязательно в том же домене su.
>Похоже домен su стал основным.
А ты быстрый.
Есть новый рассказ 18+ на тему снеготренд.
https://samlib.ru/editors/m/morozec_t/marinkanasnegu.shtml
https://samlib.ru/editors/m/morozec_t/marinkanasnegu.shtml
Все равно годно)
Только для ИИ есть отдельный тред https://2ch.su/nf/res/14884.html
Вот если бы она специально так гуляла и по доброй воле, а тут, походу, её просто выкинули на мороз.
>её просто выкинули на мороз.
И это охуенно.
Надо было ещё по ебалу съездить.
Снежком.
ББПЕС!
Спасибо
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 1: Первый шаг
Идея пришла к Вике, как простуда – исподволь, настырно, выбивая из колеи. Сначала это были просто картинки в интернете, случайно всплывшие в рекомендациях. Фотографии девушек с босыми ногами на холодном асфальте, на мокрой от дождя брусчатке. Не эротика в прямом смысле, а что-то другое. Что-то, отчего в животе ёкало, а пальцы на ногах непроизвольно сжимались внутри тёплых, уютных кроссовок.
Вика стеснялась даже думать об этом. Ей шестнадцать, она заканчивает школу, у неё есть планы, друзья, родители, которые её любят. И эта… странность. Она не знала, как это назвать. Фетиш? Извращение? Просто дурацкая блажь? Она гнала мысли прочь. Но они возвращались. Особенно зимой, когда за окном лежал снег, а она, закутанная в шарф, бежала в школу в своих надёжных, тёплых кроссовках.
Её ноги были её маленькой тайной даже в обычное время. Она тщательно ухаживала за ними: делала педикюр, покрывая ногти чёрным, почти графитовым лаком, который так контрастировал с её бледной, почти фарфоровой кожей. Ноги были изящными, с высоким подъёмом, длинными пальцами. Красивыми. И очень, очень нежными. Она ненавидела, когда в семье хотели пощекотать её ступни – это было невыносимо.
И вот однажды, возвращаясь с дополнительных занятий поздно вечером, она свернула в свой двор не через главный вход, а через безлюдную заднюю калитку. Двор был пуст, лишь у подъездов горели жёлтые лампы. Под ногами хрустел плотный, нетронутый снег, выпавший днём. И её охватил импульс – резкий, властный, как зов.
Сердце заколотилось где-то в горле. Она оглянулась. Никого. Окна подъездов были далеко. Только она, тишина и гладкая, белая простынь снега перед её кроссовками.
Всего на минуту. Просто попробовать.
Руки дрожали, когда она, прислонившись к холодной кирпичной стене, наклонилась и стала развязывать шнурки. Сначала на левом кроссовке, потом на правом. Она сняла их вместе с носками, аккуратно поставила на сухое место под крышей мусорного контейнера. Холодный воздух пахнул морозом и озоном. Она выпрямилась, опираясь босыми пятками на подошвы своей обуви.
А потом сделала шаг. Один-единственный шаг на снег.
Ощущение было таким острым, что у неё перехватило дыхание. Это не было просто холодом. Это был чистый, концентрированный шок. Тысячи ледяных игл впились одновременно в нежную кожу подошвы. Она ахнула, и пар от её дыхания заклубился в темноте. Больно? Да. Но в этой боли была невероятная, кристальная ясность. Каждая нервная окончание кричала, посылая в мозг вихрь сигналов. Она чувствовала всё: и рыхлую структуру снега под сводом стопы, и мелкие льдинки, и пронизывающий холод, который поднимался по ногам, заставляя мурашки побежать по спине под тёплой курткой и кофтой.
Она стояла, замершая, слушая стук собственного сердца. Стыд накатывал волной, горячей и густой. Что ты делаешь, дура? Тебя увидят! Мама… Боже, если мама узнает… Но ноги, эти предатели, уже делали второй шаг. Потом третий. Она прошла всего метров пять, от контейнера до угла дома. Каждый шаг был пыткой и восторгом. Снег прилипал к коже, таял, и холод становился влажным и цепким. Её чёрные ногти на бледных пальцах выглядели инопланетно, сюрреалистично на фоне белизны.
И тут на другом конце двора хлопнула дверь подъезда. Вика застыла, как лань в свете фар. Из подъезда вышел мужчина с собакой. Он был далеко, метров пятьдесят, и шёл в другую сторону. Но для Вики это был сигнал тревоги. Паника, острая и отрезвляющая, ударила в виски. Она развернулась и почти побежала обратно к своему укрытию, поскальзываясь на обледеневших участках. Босые ступни горели адским холодным огнём.
Она налетела на мусорный контейнер, схватила свои носки и кроссовки. Не одевая, прижала их к груди и, приволакивая онемевшие ноги, кинулась к своей калитке. Выскочила на улицу, и только там, за углом, в тёмном проходе между гаражами, прислонилась к стене, дрожа всем телом.
Идея пришла к Вике, как простуда – исподволь, настырно, выбивая из колеи. Сначала это были просто картинки в интернете, случайно всплывшие в рекомендациях. Фотографии девушек с босыми ногами на холодном асфальте, на мокрой от дождя брусчатке. Не эротика в прямом смысле, а что-то другое. Что-то, отчего в животе ёкало, а пальцы на ногах непроизвольно сжимались внутри тёплых, уютных кроссовок.
Вика стеснялась даже думать об этом. Ей шестнадцать, она заканчивает школу, у неё есть планы, друзья, родители, которые её любят. И эта… странность. Она не знала, как это назвать. Фетиш? Извращение? Просто дурацкая блажь? Она гнала мысли прочь. Но они возвращались. Особенно зимой, когда за окном лежал снег, а она, закутанная в шарф, бежала в школу в своих надёжных, тёплых кроссовках.
Её ноги были её маленькой тайной даже в обычное время. Она тщательно ухаживала за ними: делала педикюр, покрывая ногти чёрным, почти графитовым лаком, который так контрастировал с её бледной, почти фарфоровой кожей. Ноги были изящными, с высоким подъёмом, длинными пальцами. Красивыми. И очень, очень нежными. Она ненавидела, когда в семье хотели пощекотать её ступни – это было невыносимо.
И вот однажды, возвращаясь с дополнительных занятий поздно вечером, она свернула в свой двор не через главный вход, а через безлюдную заднюю калитку. Двор был пуст, лишь у подъездов горели жёлтые лампы. Под ногами хрустел плотный, нетронутый снег, выпавший днём. И её охватил импульс – резкий, властный, как зов.
Сердце заколотилось где-то в горле. Она оглянулась. Никого. Окна подъездов были далеко. Только она, тишина и гладкая, белая простынь снега перед её кроссовками.
Всего на минуту. Просто попробовать.
Руки дрожали, когда она, прислонившись к холодной кирпичной стене, наклонилась и стала развязывать шнурки. Сначала на левом кроссовке, потом на правом. Она сняла их вместе с носками, аккуратно поставила на сухое место под крышей мусорного контейнера. Холодный воздух пахнул морозом и озоном. Она выпрямилась, опираясь босыми пятками на подошвы своей обуви.
А потом сделала шаг. Один-единственный шаг на снег.
Ощущение было таким острым, что у неё перехватило дыхание. Это не было просто холодом. Это был чистый, концентрированный шок. Тысячи ледяных игл впились одновременно в нежную кожу подошвы. Она ахнула, и пар от её дыхания заклубился в темноте. Больно? Да. Но в этой боли была невероятная, кристальная ясность. Каждая нервная окончание кричала, посылая в мозг вихрь сигналов. Она чувствовала всё: и рыхлую структуру снега под сводом стопы, и мелкие льдинки, и пронизывающий холод, который поднимался по ногам, заставляя мурашки побежать по спине под тёплой курткой и кофтой.
Она стояла, замершая, слушая стук собственного сердца. Стыд накатывал волной, горячей и густой. Что ты делаешь, дура? Тебя увидят! Мама… Боже, если мама узнает… Но ноги, эти предатели, уже делали второй шаг. Потом третий. Она прошла всего метров пять, от контейнера до угла дома. Каждый шаг был пыткой и восторгом. Снег прилипал к коже, таял, и холод становился влажным и цепким. Её чёрные ногти на бледных пальцах выглядели инопланетно, сюрреалистично на фоне белизны.
И тут на другом конце двора хлопнула дверь подъезда. Вика застыла, как лань в свете фар. Из подъезда вышел мужчина с собакой. Он был далеко, метров пятьдесят, и шёл в другую сторону. Но для Вики это был сигнал тревоги. Паника, острая и отрезвляющая, ударила в виски. Она развернулась и почти побежала обратно к своему укрытию, поскальзываясь на обледеневших участках. Босые ступни горели адским холодным огнём.
Она налетела на мусорный контейнер, схватила свои носки и кроссовки. Не одевая, прижала их к груди и, приволакивая онемевшие ноги, кинулась к своей калитке. Выскочила на улицу, и только там, за углом, в тёмном проходе между гаражами, прислонилась к стене, дрожа всем телом.
На то, чтобы натянуть носки и запихать ноги в кроссовки, ушли вечность. Пальцы не слушались, они были красными, почти багровыми, и дико болели, когда кровь начала приливать к ним в тепле обуви. Боль была такой сильной, что на глаза навернулись слёзы. Но сквозь боль и панику пробивалось другое чувство. Ликование. Восторг нарушителя. Она сделала это. И никто не видел.
Она шла домой, и каждая ступня пылала в кроссовке, напоминая о тайне. О снеге. О невероятной, запретной смеси стыда и восторга. Она знала, что это опасно. Знала, что так нельзя. Что её нежные, холёные ноги не для этого.
Но она также знала, что сделает это снова. Обязательно. Потому что этот первый шаг в тишине зимнего двора был самым ярким, самым настоящим ощущением за последние годы её правильной, предсказуемой жизни. И она уже не могла остановиться. Ей нужно было больше. Тайно. Страшно. Невыносимо заманчиво.
Она шла домой, и каждая ступня пылала в кроссовке, напоминая о тайне. О снеге. О невероятной, запретной смеси стыда и восторга. Она знала, что это опасно. Знала, что так нельзя. Что её нежные, холёные ноги не для этого.
Но она также знала, что сделает это снова. Обязательно. Потому что этот первый шаг в тишине зимнего двора был самым ярким, самым настоящим ощущением за последние годы её правильной, предсказуемой жизни. И она уже не могла остановиться. Ей нужно было больше. Тайно. Страшно. Невыносимо заманчиво.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 2: Карта тихих мест
После той ночи мир для Вики разделился на два. Был обычный мир: школа, где её ноги были надёжно спрятаны в кроссовках и тёплых, иногда даже меховых, носках; дом, где она ходила в уютных домашних тапочках; встречи с друзьями в кафе, где даже мысли о холоде казались кощунством. И был другой мир – тайный, параллельный. Мир возможностей.
Она начала составлять в голове карту. Карту мест, где можно быть босой. Критерии были жёсткими: уединённость, минимальный шанс быть увиденной знакомыми, наличие укрытия на случай внезапной опасности и, желательно, разная поверхность под ногами.
Точка А: тот самый задний двор. Проверено. Но рискованно – из окон могут увидеть соседи. Только поздним вечером, в будни.
Точка Б: длинная аллея в старом, почти заброшенном парке за школой. Там плохо горели фонари, и гуляли в основном редкие собачники. Но снег там был часто утоптан, а Вике хотелось чувствовать его структуру, рыхлость.
Точка В: строительная площадка на окраине района, за забором. Там были насыпи песка, щебня, покрытые снежной коркой. Экстремально. И очень страшно.
Её выходы стали ритуалом. Она тщательно планировала: говорила родителям, что идёт к подруге учить уроки, или на дополнительный английский. Вместо этого её маршрут петлял, уводя в глухие переулки. Она носила с собой в рюкзаке, кроме учебников, маленькое полотенце и пару запасных носков – сухих и тёплых.
Опыт приносил не только острые ощущения, но и практические знания. Она выяснила, что её ноги, такие нежные, начинают невыносимо болеть уже через три-четыре минуты на снегу при температуре около -5. Боль была волнообразной: сначала резкое, режущее жжение, потом онемение, а потом – новая, глубокая боль, когда она отогревала ступни, растирая их полотенцем в подъезде какого-нибудь чужого дома.
Она научилась «читать» снег. Свежевыпавший, пушистый – самый коварный. Он казался мягким, но холод проникал мгновенно и намертво. Утоптанный до состояния льда – болезненный, но хоть не проседал под ногами. Снег с реагентами – её личный враг. Крошевые кристаллы соли впивались в кожу, вызывая нестерпимое щипание.
Однажды она решилась на «Точку В» – строительную площадку. Было уже темно, мороз щипал щёки. Она перелезла через дыру в заборе (как же нелепо и стыдно было ползти на коленях в хороших скини-джинсах!) и оказалась внутри. Царство бетонных блоков, застывшей техники и сугробов, смешанных с песком. Сердце колотилось от страха быть пойманной сторожем.
Она сняла обувь, спрятав её под листом шифера. Первые шаги по снегу, смешанному с мелким щебнем, заставили её скулить. Это была уже не просто игра в холод. Это было настоящее испытание. Она дошла до кучи песка, на которую, как крем на торт, легло снежное покрывало. Забралась на неё и стояла там, на вершине своего маленького, безумного мира, глядя на огни далёких домов. Её ступни горели в аду, чёрные ногти казались пятнами пролитых чернил на белом листе. В этот момент её накрыло не только физическим ощущением, но и странным, щемящим чувством свободы. Здесь она была никем. Просто босоногой девчонкой на морозе.
И тут она увидела луч фонарика. Он скользнул по забору вдалеке. Сторож. Паника, знакомая и леденящая, ударила в виски. Она сползла с кучи, забыв обо всём, и побежала к своему укрытию. Но в темноте, на обмороженных, почти нечувствительных ногах, она не рассчитала шаг и наступила на острый край кирпича, торчащего из снега.
Резкая, ясная боль пронзила стопу. Она упала на колени, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Фонарик повёл луч в её сторону. Она замерла, прижавшись к холодной стене бетонного блока, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза – не только от боли, а от ужаса провала. Свет поползал по снегу в двадцати метрах от неё, задержался… и ушёл. Сторож, видимо, решил, что это шуршала крыса.
Вика отдышалась. Из подошвы правой ноги, прямо под сводом, сочилась кровь, тёплая и липкая, сразу же замерзающая на коже. Это был конец. На сегодня – точно. Она доползла до своих кроссовок, с трудом, со слезами на глазах, надела их на окровавленную, грязную, ледяную ногу.
После той ночи мир для Вики разделился на два. Был обычный мир: школа, где её ноги были надёжно спрятаны в кроссовках и тёплых, иногда даже меховых, носках; дом, где она ходила в уютных домашних тапочках; встречи с друзьями в кафе, где даже мысли о холоде казались кощунством. И был другой мир – тайный, параллельный. Мир возможностей.
Она начала составлять в голове карту. Карту мест, где можно быть босой. Критерии были жёсткими: уединённость, минимальный шанс быть увиденной знакомыми, наличие укрытия на случай внезапной опасности и, желательно, разная поверхность под ногами.
Точка А: тот самый задний двор. Проверено. Но рискованно – из окон могут увидеть соседи. Только поздним вечером, в будни.
Точка Б: длинная аллея в старом, почти заброшенном парке за школой. Там плохо горели фонари, и гуляли в основном редкие собачники. Но снег там был часто утоптан, а Вике хотелось чувствовать его структуру, рыхлость.
Точка В: строительная площадка на окраине района, за забором. Там были насыпи песка, щебня, покрытые снежной коркой. Экстремально. И очень страшно.
Её выходы стали ритуалом. Она тщательно планировала: говорила родителям, что идёт к подруге учить уроки, или на дополнительный английский. Вместо этого её маршрут петлял, уводя в глухие переулки. Она носила с собой в рюкзаке, кроме учебников, маленькое полотенце и пару запасных носков – сухих и тёплых.
Опыт приносил не только острые ощущения, но и практические знания. Она выяснила, что её ноги, такие нежные, начинают невыносимо болеть уже через три-четыре минуты на снегу при температуре около -5. Боль была волнообразной: сначала резкое, режущее жжение, потом онемение, а потом – новая, глубокая боль, когда она отогревала ступни, растирая их полотенцем в подъезде какого-нибудь чужого дома.
Она научилась «читать» снег. Свежевыпавший, пушистый – самый коварный. Он казался мягким, но холод проникал мгновенно и намертво. Утоптанный до состояния льда – болезненный, но хоть не проседал под ногами. Снег с реагентами – её личный враг. Крошевые кристаллы соли впивались в кожу, вызывая нестерпимое щипание.
Однажды она решилась на «Точку В» – строительную площадку. Было уже темно, мороз щипал щёки. Она перелезла через дыру в заборе (как же нелепо и стыдно было ползти на коленях в хороших скини-джинсах!) и оказалась внутри. Царство бетонных блоков, застывшей техники и сугробов, смешанных с песком. Сердце колотилось от страха быть пойманной сторожем.
Она сняла обувь, спрятав её под листом шифера. Первые шаги по снегу, смешанному с мелким щебнем, заставили её скулить. Это была уже не просто игра в холод. Это было настоящее испытание. Она дошла до кучи песка, на которую, как крем на торт, легло снежное покрывало. Забралась на неё и стояла там, на вершине своего маленького, безумного мира, глядя на огни далёких домов. Её ступни горели в аду, чёрные ногти казались пятнами пролитых чернил на белом листе. В этот момент её накрыло не только физическим ощущением, но и странным, щемящим чувством свободы. Здесь она была никем. Просто босоногой девчонкой на морозе.
И тут она увидела луч фонарика. Он скользнул по забору вдалеке. Сторож. Паника, знакомая и леденящая, ударила в виски. Она сползла с кучи, забыв обо всём, и побежала к своему укрытию. Но в темноте, на обмороженных, почти нечувствительных ногах, она не рассчитала шаг и наступила на острый край кирпича, торчащего из снега.
Резкая, ясная боль пронзила стопу. Она упала на колени, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Фонарик повёл луч в её сторону. Она замерла, прижавшись к холодной стене бетонного блока, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза – не только от боли, а от ужаса провала. Свет поползал по снегу в двадцати метрах от неё, задержался… и ушёл. Сторож, видимо, решил, что это шуршала крыса.
Вика отдышалась. Из подошвы правой ноги, прямо под сводом, сочилась кровь, тёплая и липкая, сразу же замерзающая на коже. Это был конец. На сегодня – точно. Она доползла до своих кроссовок, с трудом, со слезами на глазах, надела их на окровавленную, грязную, ледяную ногу.
Боль была неописуемой.
Она шла домой, прихрамывая, и думала, что этот порез – знак. Знак того, что она зашла слишком далеко. Что пора остановиться. Что это ненормально и опасно.
Но, стоя под душем, направляя тёплую воду на свои синевато-белые, с одной красной царапиной ступни, она ловила себя на мысли. Она мысленно рисовала карту, искала новую, более безопасную «Точку Г». Потому что страх провала, стыд и боль не убивали тягу. Они лишь подливали масла в огонь, делая тайну ещё слаще, а желание – ещё более навязчивым. Она уже не могла остановиться. Она была в ловушке своей собственной, странной и одинокой страсти.
Она шла домой, прихрамывая, и думала, что этот порез – знак. Знак того, что она зашла слишком далеко. Что пора остановиться. Что это ненормально и опасно.
Но, стоя под душем, направляя тёплую воду на свои синевато-белые, с одной красной царапиной ступни, она ловила себя на мысли. Она мысленно рисовала карту, искала новую, более безопасную «Точку Г». Потому что страх провала, стыд и боль не убивали тягу. Они лишь подливали масла в огонь, делая тайну ещё слаще, а желание – ещё более навязчивым. Она уже не могла остановиться. Она была в ловушке своей собственной, странной и одинокой страсти.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 3: Грани риска
Порез заживал медленно. Фиолетово-жёлтый синяк вокруг тонкой линии был постоянным напоминанием о провале на стройке. Вика стала осторожнее, но не прекратила. Страх, казалось, лишь отточил её инстинкты. Она превратилась в тень, в эксперта по покинутым уголкам спального района.
Её новой навязчивой идеей стало не просто выйти босиком, а пройти. Преодолеть дистанцию. Сначала она отмерила себе пятьдесят шагов в глухом переулке между гаражами. Потом – от скамейки до фонаря в том самом парке. Она засекала время на телефоне. Три минуты. Пять. Боль становилась абстрактной, далёкой, как радиопомехи, сквозь которые пробивался чистый сигнал наслаждения – наслаждения нарушением, риском, экстремальной близостью к стихии.
Она разработала систему. Всегда иметь при себе, кроме полотенца и носков, маленький термос со сладким чаем и пару химических грелок для рук. Если ноги теряли чувствительность слишком быстро, она отступала в укрытие, садилась на расстеленный полиэтиленовый пакет (чтобы не промочить одежду), растирала ступни полотенцем до жжения, пила чай и прижимала к щиколоткам тёплые грелки. Потом снова выходила. Это была уже не спонтанная шалость, а методичное, почти научное исследование собственных пределов.
Её обычная жизнь трещала по швам. На уроках она смотрела в окно на снег, и пальцы ног в ботинках непроизвольно сжимались, вспоминая хруст. За обедом с подругами, болтая о сериалах, она вдруг ловила себя на мысли, как бы её бледные ступни с чёрным лаком смотрелись на фоне серого, подтаявшего льда в городском фонтане. Мысли пугали её своей навязчивостью. Она чувствовала себя двойным агентом, и маска «нормальной Вики» с каждым днём давила всё сильнее.
Однажды, возвращаясь с якобы репетиторства, она обнаружила идеальное место. Недостроенный пешеходный мостик через маленькую речушку на окраине парка. К нему вели заброшенные бетонные ступени. Сверху открывался вид на замёрзшую воду и заснеженные ивы, а снизу – под самим мостом – было сухо, темно и тихо. Ледяной ветер гулял по руслу, но пространство под настилом было защищено. Это была её крепость.
Впервые она рискнула выйти днём. Светло-серое субботнее утро, людей мало. Она спустилась под мост, сердце колотясь как сумасшедшее. Здесь пахло льдом, ржавым металлом и холодной землёй. Она сняла кроссовки и носки, спрятала их за бетонный выступ. И просто стояла. Босиком на замёрзшей, неровной земле, перемешанной с гравием. Это было больно по-новому – точечно, резко. Она прислонилась спиной к холодной опоре моста, закрыла глаза и позволила ощущениям накрыть себя с головой.
И тут услышала голоса. Детские. И смех.
Она замерла, вжавшись в тень. Наверху, на мосту, остановилась компания подростков, немногим младше её. Они что-то кричали, бросали в речку снежки.
— Смотрите, что там внизу? — донёсся голос.
Вика почувствовала, как кровь отливает от лица. Она была в ловушке. Чтобы выбежать, нужно было пройти прямо мимо них по ступеням. Босой.
Она присела на корточки, пытаясь стать ещё меньше. Ноги горели на ледяной земле. Она обхватила их руками, прижав к груди, стараясь дышать тише. Стыд был таким всепоглощающим, что хотелось исчезнуть. Если они увидят… если они спустятся… они сфотографируют на телефон, выложат в сеть… все узнают… мама… папа… школа…
— Да там никого, темно же! — сказал другой голос.
— Пойдёмте, дубак тут!
Шаги удалились. Вика просидела так ещё десять минут, пока дрожь в коленях не стала неконтролируемой. Потом, крадучись, как настоящая преступница, выглянула. Мост был пуст. Она натянула носки и кроссовки на замёрзшие, почти негнущиеся пальцы и, не помня себя от страха, выбралась из-под моста и побежала домой, не оглядываясь.
Дома, в ванной, она снова плакала. Но на этот раз это были слёзы не только от страха, но и от горького, солёного осознания. Она уже не могла остановиться. Испуг под мостом не убил тягу. Он лишь приправил её новым, острым соусом унижения. Теперь в её тайне появился новый элемент: не просто риск быть увиденной, а риск быть пойманной в самом жалком, уязвимом состоянии.
Порез заживал медленно. Фиолетово-жёлтый синяк вокруг тонкой линии был постоянным напоминанием о провале на стройке. Вика стала осторожнее, но не прекратила. Страх, казалось, лишь отточил её инстинкты. Она превратилась в тень, в эксперта по покинутым уголкам спального района.
Её новой навязчивой идеей стало не просто выйти босиком, а пройти. Преодолеть дистанцию. Сначала она отмерила себе пятьдесят шагов в глухом переулке между гаражами. Потом – от скамейки до фонаря в том самом парке. Она засекала время на телефоне. Три минуты. Пять. Боль становилась абстрактной, далёкой, как радиопомехи, сквозь которые пробивался чистый сигнал наслаждения – наслаждения нарушением, риском, экстремальной близостью к стихии.
Она разработала систему. Всегда иметь при себе, кроме полотенца и носков, маленький термос со сладким чаем и пару химических грелок для рук. Если ноги теряли чувствительность слишком быстро, она отступала в укрытие, садилась на расстеленный полиэтиленовый пакет (чтобы не промочить одежду), растирала ступни полотенцем до жжения, пила чай и прижимала к щиколоткам тёплые грелки. Потом снова выходила. Это была уже не спонтанная шалость, а методичное, почти научное исследование собственных пределов.
Её обычная жизнь трещала по швам. На уроках она смотрела в окно на снег, и пальцы ног в ботинках непроизвольно сжимались, вспоминая хруст. За обедом с подругами, болтая о сериалах, она вдруг ловила себя на мысли, как бы её бледные ступни с чёрным лаком смотрелись на фоне серого, подтаявшего льда в городском фонтане. Мысли пугали её своей навязчивостью. Она чувствовала себя двойным агентом, и маска «нормальной Вики» с каждым днём давила всё сильнее.
Однажды, возвращаясь с якобы репетиторства, она обнаружила идеальное место. Недостроенный пешеходный мостик через маленькую речушку на окраине парка. К нему вели заброшенные бетонные ступени. Сверху открывался вид на замёрзшую воду и заснеженные ивы, а снизу – под самим мостом – было сухо, темно и тихо. Ледяной ветер гулял по руслу, но пространство под настилом было защищено. Это была её крепость.
Впервые она рискнула выйти днём. Светло-серое субботнее утро, людей мало. Она спустилась под мост, сердце колотясь как сумасшедшее. Здесь пахло льдом, ржавым металлом и холодной землёй. Она сняла кроссовки и носки, спрятала их за бетонный выступ. И просто стояла. Босиком на замёрзшей, неровной земле, перемешанной с гравием. Это было больно по-новому – точечно, резко. Она прислонилась спиной к холодной опоре моста, закрыла глаза и позволила ощущениям накрыть себя с головой.
И тут услышала голоса. Детские. И смех.
Она замерла, вжавшись в тень. Наверху, на мосту, остановилась компания подростков, немногим младше её. Они что-то кричали, бросали в речку снежки.
— Смотрите, что там внизу? — донёсся голос.
Вика почувствовала, как кровь отливает от лица. Она была в ловушке. Чтобы выбежать, нужно было пройти прямо мимо них по ступеням. Босой.
Она присела на корточки, пытаясь стать ещё меньше. Ноги горели на ледяной земле. Она обхватила их руками, прижав к груди, стараясь дышать тише. Стыд был таким всепоглощающим, что хотелось исчезнуть. Если они увидят… если они спустятся… они сфотографируют на телефон, выложат в сеть… все узнают… мама… папа… школа…
— Да там никого, темно же! — сказал другой голос.
— Пойдёмте, дубак тут!
Шаги удалились. Вика просидела так ещё десять минут, пока дрожь в коленях не стала неконтролируемой. Потом, крадучись, как настоящая преступница, выглянула. Мост был пуст. Она натянула носки и кроссовки на замёрзшие, почти негнущиеся пальцы и, не помня себя от страха, выбралась из-под моста и побежала домой, не оглядываясь.
Дома, в ванной, она снова плакала. Но на этот раз это были слёзы не только от страха, но и от горького, солёного осознания. Она уже не могла остановиться. Испуг под мостом не убил тягу. Он лишь приправил её новым, острым соусом унижения. Теперь в её тайне появился новый элемент: не просто риск быть увиденной, а риск быть пойманной в самом жалком, уязвимом состоянии.
Эта мысль пугала до тошноты и в то же время вызывала странное, тёмное возбуждение.
Она посмотрела на свои ступни в тазике с тёплой водой. Порез почти зажил, оставив розовый шрам. Кожа на подошвах стала чуть грубее, но всё ещё белой и нежной. Чёрный лак на ногтях слегка облупился по краям. Она достала из шкафчика новый флакон – тёмно-фиолетовый, почти чёрный с переливом. И начала обновлять педикюр, с странным чувством, что готовит оружие для следующей вылазки. Или наряд для собственной тайной казни. Она уже не могла отличить одно от другого.
Она посмотрела на свои ступни в тазике с тёплой водой. Порез почти зажил, оставив розовый шрам. Кожа на подошвах стала чуть грубее, но всё ещё белой и нежной. Чёрный лак на ногтях слегка облупился по краям. Она достала из шкафчика новый флакон – тёмно-фиолетовый, почти чёрный с переливом. И начала обновлять педикюр, с странным чувством, что готовит оружие для следующей вылазки. Или наряд для собственной тайной казни. Она уже не могла отличить одно от другого.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 4: Предел и потеря
Зима набирала силу. Морозы стали устойчивыми, столбик термометра всё реже поднимался выше -10. Для Вики это было и вызовом, и искушением. Её «исследования» стали ещё более методичными, почти маниакальными. Она завела цифровой термометр и записывала в зашифрованные заметки на телефоне: «-12°, рыхлый снег 15 см, время контакта до онемения – 2 мин 40 сек». Это превращало её странную страсть в некий эксперимент, что немного снижало внутренний стыд. Всё же наука, а не просто извращение. Так она пыталась убедить себя.
Однажды вечером, когда родители были на работе, а темнело уже в четыре, она отправилась в свой новый «лабораторный комплекс» – длинную, плохо освещённую аллею за стадионом. Её манила идея пройти не просто по снегу, а по идеально ровной ледяной дорожке, которую подморозило после дневной оттепели.
Всё было, как обычно. Осмотр территории, поиск укрытий (заглублённый вход в теплотрассу, кусты). Она сняла кроссовки и носки, спрятала их под деревянным настилом скамейки в начале аллеи. Кроссовки стояли рядом, аккуратные, тёплые, символ безопасности, к которой она сможет вернуться.
Первый шаг на лёд заставил её выдохнуть облачко пара от шока. Это была не боль, а чистейшее, почти электрическое ощущение. Лёд был гладким, как стекло, и невероятно холодным. Она пошла, стараясь сохранять равновесие. Её босые ступни с фиолетово-чёрными ногтями оставляли на инее мутные, мгновенно застывающие отпечатки. Аллея казалась бесконечной. Фонари бросали жёлтые пятна света, между которыми лежали островки глубокой темноты. Она прошла через одно такое тёмное пятно, и тут её охватило особенно острое чувство уязвимости. Она была абсолютно одна, голая в смысле ног, посреди зимнего города. Это было страшно и пьяняще.
Она дошла до конца аллеи, до бетонного забора. Победа. Она развернулась, чтобы идти назад. И тут из-за угла забора вышла пара – парень с девушкой, обнявшись, смеясь. Они шли прямо на неё.
Паника, знакомая и всегда новая, ударила в солнечное сплетение. Она не могла бежать – лёд, босые ноги. Не могла спрятаться – вокруг только голые деревья. Она присела на корточки, делая вид, что что-то ищет на земле, отвернувшись к забору. Сердце колотилось так, что, казалось, они его услышат.
— Ого, смотри, какая! — донёсся весёлый голос парня.
Вика почувствовала, как вся кровь приливает к лицу. Они видят. Видят меня.
— Да замёрзнет же! — сказала девушка, и в её голосе было скорее любопытство, чем осуждение.
Они прошли мимо. Не остановились. Не стали вызывать полицию или скорую. Просто прошли, приняв её за городскую сумасшедшую. Унижение было сладким и жгучим, как перец. Она не была для них угрозой или даже загадкой. Она была просто помехой на пути, странностью, на которую можно указать пальцем.
Они скрылись из виду. Вика встала. Ноги горели, но теперь к физическому холоду добавился ледяной ожог стыда. Она почти побежала обратно, поскальзываясь, чувствуя, как острые льдинки режут подошвы. Ей нужно было к своим кроссовкам. Быстрее. Обнять эту тёплую, нормальную жизнь.
Она подбежала к скамейке, сунула руку под настил. Носки были на месте. Кроссовок не было.
Сначала она не поверила. Перерыла снег вокруг, заглянула глубже под лавку. Ничего. Только следы на снегу – чужие, крупные, мужские. Кто-то взял их. Просто взял и ушёл. Может, бомж. Может, шутник. Может, тот самый парень, что прошёл мимо, вернулся.
У Вики отняло дыхание. Она стояла на снегу, с носками в дрожащих руках, и смотрела на пустое место. Без обуви. Босиком. В пяти километрах от дома. Темно. Мороз.
Первая мысль была панической, детской: мама. Но позвонить маме и сказать что? «Я гуляла босиком в парке, и у меня украли кроссовки»? Невозможно.
Она натянула носки. Тонкие, хлопковые, они были абсолютно бесполезны. Она сделала несколько шагов. Боль была уже не экстремальным удовольствием, а настоящей, беспощадной пыткой. Каждый шаг по замёрзшему асфальту тротуара отдавался в висках. Она шла, прижимаясь к стенам домов, прячась за машинами, чувствуя на себе взгляды из окон. Ей казалось, что все смотрят. Все знают.
Зима набирала силу. Морозы стали устойчивыми, столбик термометра всё реже поднимался выше -10. Для Вики это было и вызовом, и искушением. Её «исследования» стали ещё более методичными, почти маниакальными. Она завела цифровой термометр и записывала в зашифрованные заметки на телефоне: «-12°, рыхлый снег 15 см, время контакта до онемения – 2 мин 40 сек». Это превращало её странную страсть в некий эксперимент, что немного снижало внутренний стыд. Всё же наука, а не просто извращение. Так она пыталась убедить себя.
Однажды вечером, когда родители были на работе, а темнело уже в четыре, она отправилась в свой новый «лабораторный комплекс» – длинную, плохо освещённую аллею за стадионом. Её манила идея пройти не просто по снегу, а по идеально ровной ледяной дорожке, которую подморозило после дневной оттепели.
Всё было, как обычно. Осмотр территории, поиск укрытий (заглублённый вход в теплотрассу, кусты). Она сняла кроссовки и носки, спрятала их под деревянным настилом скамейки в начале аллеи. Кроссовки стояли рядом, аккуратные, тёплые, символ безопасности, к которой она сможет вернуться.
Первый шаг на лёд заставил её выдохнуть облачко пара от шока. Это была не боль, а чистейшее, почти электрическое ощущение. Лёд был гладким, как стекло, и невероятно холодным. Она пошла, стараясь сохранять равновесие. Её босые ступни с фиолетово-чёрными ногтями оставляли на инее мутные, мгновенно застывающие отпечатки. Аллея казалась бесконечной. Фонари бросали жёлтые пятна света, между которыми лежали островки глубокой темноты. Она прошла через одно такое тёмное пятно, и тут её охватило особенно острое чувство уязвимости. Она была абсолютно одна, голая в смысле ног, посреди зимнего города. Это было страшно и пьяняще.
Она дошла до конца аллеи, до бетонного забора. Победа. Она развернулась, чтобы идти назад. И тут из-за угла забора вышла пара – парень с девушкой, обнявшись, смеясь. Они шли прямо на неё.
Паника, знакомая и всегда новая, ударила в солнечное сплетение. Она не могла бежать – лёд, босые ноги. Не могла спрятаться – вокруг только голые деревья. Она присела на корточки, делая вид, что что-то ищет на земле, отвернувшись к забору. Сердце колотилось так, что, казалось, они его услышат.
— Ого, смотри, какая! — донёсся весёлый голос парня.
Вика почувствовала, как вся кровь приливает к лицу. Они видят. Видят меня.
— Да замёрзнет же! — сказала девушка, и в её голосе было скорее любопытство, чем осуждение.
Они прошли мимо. Не остановились. Не стали вызывать полицию или скорую. Просто прошли, приняв её за городскую сумасшедшую. Унижение было сладким и жгучим, как перец. Она не была для них угрозой или даже загадкой. Она была просто помехой на пути, странностью, на которую можно указать пальцем.
Они скрылись из виду. Вика встала. Ноги горели, но теперь к физическому холоду добавился ледяной ожог стыда. Она почти побежала обратно, поскальзываясь, чувствуя, как острые льдинки режут подошвы. Ей нужно было к своим кроссовкам. Быстрее. Обнять эту тёплую, нормальную жизнь.
Она подбежала к скамейке, сунула руку под настил. Носки были на месте. Кроссовок не было.
Сначала она не поверила. Перерыла снег вокруг, заглянула глубже под лавку. Ничего. Только следы на снегу – чужие, крупные, мужские. Кто-то взял их. Просто взял и ушёл. Может, бомж. Может, шутник. Может, тот самый парень, что прошёл мимо, вернулся.
У Вики отняло дыхание. Она стояла на снегу, с носками в дрожащих руках, и смотрела на пустое место. Без обуви. Босиком. В пяти километрах от дома. Темно. Мороз.
Первая мысль была панической, детской: мама. Но позвонить маме и сказать что? «Я гуляла босиком в парке, и у меня украли кроссовки»? Невозможно.
Она натянула носки. Тонкие, хлопковые, они были абсолютно бесполезны. Она сделала несколько шагов. Боль была уже не экстремальным удовольствием, а настоящей, беспощадной пыткой. Каждый шаг по замёрзшему асфальту тротуара отдавался в висках. Она шла, прижимаясь к стенам домов, прячась за машинами, чувствуя на себе взгляды из окон. Ей казалось, что все смотрят. Все знают.
Она попыталась сократить путь через дворы. Но здесь снег был глубже и холоднее. Она шла, плача тихо, всхлипывая, её тело сотрясала мелкая дрожь. Она думала только о тепле. О тёплом полотенце, о тазике с водой, о своей постели. Её изящные, холёные ножки, предмет её тайной гордости и стыда, превратились в два обмороженных, грязных, невероятно болезненных обрубка.
Она дошла до своего подъезда, но не зашла. Не могла войти домой в таком виде. Она спустилась в тёмный, холодный подвал, где были ящики с коммуникациями. Там, дрожа, она сняла мокрые носки и попыталась растереть ступни руками. Чувствительность возвращалась волнами невыносимой боли. Она сидела на холодном бетоне, прижав к себе колени, и ревела, уткнувшись лицом в колени, чтобы никто не услышал.
Она сидела так почти час, пока дрожь не стала чуть меньше. Потом натянула обратно мокрые носки и, набравшись духа, вышла из подвала и поднялась домой. Мама уже была на кухне.
— Вика, что с тобой? Ты вся синяя! Где твои кроссовки?!
— Отдала… подруге, — выдохнула Вика, глядя в пол. — У неё промокли, а нам по пути… Я в носках дошла. Дура, конечно.
— Да ты совсем! Заболеешь! Бегом в ванну!
Вика покорно пошла. В ванной, под струёй горячей воды, она снова плакала. Но теперь это были слёзы не только от боли и страха. Это были слёзы прощания. Она поняла, что перешла какую-то грань. Её тайна превратилась из опасной игры в реальную угрозу. Она потеряла контроль. Она потеряла обувь. Она почти потеряла себя.
Глядя на свои ноги – ярко-красные, с синеватыми пятнами, с облезшим лаком, – она дала себе слово. Всё. Конец. Больше никогда.
Но глубоко внутри, под слоем страха и здравого смысла, копошился червь сомнения. Потому что даже в этом ужасе, в этой мучительной дороге домой, был какой-то извращённый, незабываемый пик ощущений. И она знала, что её слово ничего не стоит. Как только ноги заживут, а страх притупится, карта тихих мест в её голове снова начнёт мигать, как неоновый соблазнительный знак. Притягивая. Зовя. Обещая ту самую, невыносимую и единственно настоящую живость.
Она дошла до своего подъезда, но не зашла. Не могла войти домой в таком виде. Она спустилась в тёмный, холодный подвал, где были ящики с коммуникациями. Там, дрожа, она сняла мокрые носки и попыталась растереть ступни руками. Чувствительность возвращалась волнами невыносимой боли. Она сидела на холодном бетоне, прижав к себе колени, и ревела, уткнувшись лицом в колени, чтобы никто не услышал.
Она сидела так почти час, пока дрожь не стала чуть меньше. Потом натянула обратно мокрые носки и, набравшись духа, вышла из подвала и поднялась домой. Мама уже была на кухне.
— Вика, что с тобой? Ты вся синяя! Где твои кроссовки?!
— Отдала… подруге, — выдохнула Вика, глядя в пол. — У неё промокли, а нам по пути… Я в носках дошла. Дура, конечно.
— Да ты совсем! Заболеешь! Бегом в ванну!
Вика покорно пошла. В ванной, под струёй горячей воды, она снова плакала. Но теперь это были слёзы не только от боли и страха. Это были слёзы прощания. Она поняла, что перешла какую-то грань. Её тайна превратилась из опасной игры в реальную угрозу. Она потеряла контроль. Она потеряла обувь. Она почти потеряла себя.
Глядя на свои ноги – ярко-красные, с синеватыми пятнами, с облезшим лаком, – она дала себе слово. Всё. Конец. Больше никогда.
Но глубоко внутри, под слоем страха и здравого смысла, копошился червь сомнения. Потому что даже в этом ужасе, в этой мучительной дороге домой, был какой-то извращённый, незабываемый пик ощущений. И она знала, что её слово ничего не стоит. Как только ноги заживут, а страх притупится, карта тихих мест в её голове снова начнёт мигать, как неоновый соблазнительный знак. Притягивая. Зовя. Обещая ту самую, невыносимую и единственно настоящую живость.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 5: Оттепель и искушение
Данное себе слово Вика держала неделю. Целых семь дней её ноги знали только тепло: шерстяные носки, домашние тапочки с овечьей шерстью, тёплые ванны перед сном. Она сосредоточилась на учёбе, на подготовке к выпускным экзаменам, пытаясь загнать навязчивые мысли в самый дальний угол сознания. Казалось, это сработало.
А потом пришла оттепель. Странная, обманчивая. Днём солнце пригревало так, что с крыш звонко капало, а снег на асфальте превращался в серую, зернистую кашу. К вечеру, как всегда, подмораживало, и весь город покрывался тонким, коварным ледком. Этот переход, эта хрупкая грань между холодом и мнимой мягкостью, сводила Вику с ума.
Она видела это из окна своей комнаты: лужи, покрытые прозрачным, как стекло, льдом. И под ним — чёрный, мокрый асфальт. Комбинация текстур. Сначала хруст тонкого льда, потом… холодная влага. Мысль об этом прокрадывалась в голову, когда она решала задачи по физике, и цифры начинали плясать перед глазами.
Её ноги зажили. Синяки сошли, кожа снова стала гладкой и белой. Она даже обновила педикюр, нанеся свежий слой чёрного лака с едва уловимым синим отливом. Делала это на кухне, при ярком свете, и мама, проходя мимо, одобрительно сказала: «Красиво. Только на улицу в такой мороз в туфлях не вздумай». Вика промолчала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
Искушение материализовалось в виде старой, полузаброшенной автостоянки у реки. Место было промышленным, безлюдным после шести вечера. Асфальт там был разбит, и в его трещинах и выбоинах после оттепели стояла вода, которая к ночи замерзала, образуя причудливые ледяные линзы. Идеальный полигон.
Мысль о том, чтобы нарушить клятву, вызывала у неё тошнотворный приступ стыда. Но желание… желание было сильнее. Оно грызло изнутри, лишало сна, делало её раздражительной. Она злилась на себя, на эту «слабость», но чем сильнее была злость, тем ярче вспыхивала в воображении картина: её ступня, медленно продавливающая тонкий лёд над лужей, тот самый хруст, а потом — резкий, шокирующий холод воды.
Она сдалась в пятницу. Сказала родителям, что идёт в библиотеку. Надела свои обычные скини-джинсы, тёплую кофту, куртку. Белые низкие носки. Кроссовки. И пошла. На этот раз она не планировала снимать обувь надолго. «Всего на минуту, — уговаривала она себя. — Просто попробовать. Один раз. И всё».
Стоянка встретила её гробовой тишиной, прерываемой лишь далёким гулом трассы. Фонари горели через один, отбрасывая длинные, рваные тени. Она нашла идеальную лужу — большую, почти как детский бассейн, с ровным ледяным покровом. Сердце забилось, сдавливая горло. Она оглянулась по привычке. Никого.
Сняла рюкзак, достала полиэтиленовый пакет, расстелила его на сухом асфальте. Потом села и начала развязывать шнурки. Пальцы дрожали. Каждый щелчок фастекса на кроссовке звучал как выстрел. Она поставила обувь на пакет, рядом положила носки. И встала.
Воздух был холодным, но не леденящим, около -3. Она сделала шаг к луже. Опустила взгляд на свои ноги. Они казались призрачно-белыми в синеватом свете фонаря. Чёрные ногти — как десять маленьких провалов в никуда.
Она поставила правую ступню на край льда. Надавила. Раздался тихий, звонкий хруст. Лёд поддался, и её ступня плавно ушла вниз, в чёрную воду. Ощущение было таким интенсивным, что у неё потемнело в глазах. Не просто холод. А последовательность: сначала твёрдая, хрупкая поверхность, потом её разрушение, и наконец — ледяная, жидкая стихия, обнимающая ступню. Она втянула воздух со свистом. Простояла так несколько секунд, позволив ощущениям достичь мозга, запомниться.
Потом поставила в воду вторую ногу. Теперь она стояла по щиколотку в ледяной воде, в разбитой ледяной крошке. Боль была острой, чистой. Она сделала шаг вперёд, внутрь лужи. Лёд похрустывал, вода булькала. Это было безумие. И она чувствовала себя более живой, чем когда-либо за последнюю неделю «нормальности».
Именно в этот момент она увидела свет фар. Машина медленно выруливала с главной аллеи стоянки и двигалась в её сторону. Видимо, сторож или кто-то, кто решил тут развернуться.
Данное себе слово Вика держала неделю. Целых семь дней её ноги знали только тепло: шерстяные носки, домашние тапочки с овечьей шерстью, тёплые ванны перед сном. Она сосредоточилась на учёбе, на подготовке к выпускным экзаменам, пытаясь загнать навязчивые мысли в самый дальний угол сознания. Казалось, это сработало.
А потом пришла оттепель. Странная, обманчивая. Днём солнце пригревало так, что с крыш звонко капало, а снег на асфальте превращался в серую, зернистую кашу. К вечеру, как всегда, подмораживало, и весь город покрывался тонким, коварным ледком. Этот переход, эта хрупкая грань между холодом и мнимой мягкостью, сводила Вику с ума.
Она видела это из окна своей комнаты: лужи, покрытые прозрачным, как стекло, льдом. И под ним — чёрный, мокрый асфальт. Комбинация текстур. Сначала хруст тонкого льда, потом… холодная влага. Мысль об этом прокрадывалась в голову, когда она решала задачи по физике, и цифры начинали плясать перед глазами.
Её ноги зажили. Синяки сошли, кожа снова стала гладкой и белой. Она даже обновила педикюр, нанеся свежий слой чёрного лака с едва уловимым синим отливом. Делала это на кухне, при ярком свете, и мама, проходя мимо, одобрительно сказала: «Красиво. Только на улицу в такой мороз в туфлях не вздумай». Вика промолчала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
Искушение материализовалось в виде старой, полузаброшенной автостоянки у реки. Место было промышленным, безлюдным после шести вечера. Асфальт там был разбит, и в его трещинах и выбоинах после оттепели стояла вода, которая к ночи замерзала, образуя причудливые ледяные линзы. Идеальный полигон.
Мысль о том, чтобы нарушить клятву, вызывала у неё тошнотворный приступ стыда. Но желание… желание было сильнее. Оно грызло изнутри, лишало сна, делало её раздражительной. Она злилась на себя, на эту «слабость», но чем сильнее была злость, тем ярче вспыхивала в воображении картина: её ступня, медленно продавливающая тонкий лёд над лужей, тот самый хруст, а потом — резкий, шокирующий холод воды.
Она сдалась в пятницу. Сказала родителям, что идёт в библиотеку. Надела свои обычные скини-джинсы, тёплую кофту, куртку. Белые низкие носки. Кроссовки. И пошла. На этот раз она не планировала снимать обувь надолго. «Всего на минуту, — уговаривала она себя. — Просто попробовать. Один раз. И всё».
Стоянка встретила её гробовой тишиной, прерываемой лишь далёким гулом трассы. Фонари горели через один, отбрасывая длинные, рваные тени. Она нашла идеальную лужу — большую, почти как детский бассейн, с ровным ледяным покровом. Сердце забилось, сдавливая горло. Она оглянулась по привычке. Никого.
Сняла рюкзак, достала полиэтиленовый пакет, расстелила его на сухом асфальте. Потом села и начала развязывать шнурки. Пальцы дрожали. Каждый щелчок фастекса на кроссовке звучал как выстрел. Она поставила обувь на пакет, рядом положила носки. И встала.
Воздух был холодным, но не леденящим, около -3. Она сделала шаг к луже. Опустила взгляд на свои ноги. Они казались призрачно-белыми в синеватом свете фонаря. Чёрные ногти — как десять маленьких провалов в никуда.
Она поставила правую ступню на край льда. Надавила. Раздался тихий, звонкий хруст. Лёд поддался, и её ступня плавно ушла вниз, в чёрную воду. Ощущение было таким интенсивным, что у неё потемнело в глазах. Не просто холод. А последовательность: сначала твёрдая, хрупкая поверхность, потом её разрушение, и наконец — ледяная, жидкая стихия, обнимающая ступню. Она втянула воздух со свистом. Простояла так несколько секунд, позволив ощущениям достичь мозга, запомниться.
Потом поставила в воду вторую ногу. Теперь она стояла по щиколотку в ледяной воде, в разбитой ледяной крошке. Боль была острой, чистой. Она сделала шаг вперёд, внутрь лужи. Лёд похрустывал, вода булькала. Это было безумие. И она чувствовала себя более живой, чем когда-либо за последнюю неделю «нормальности».
Именно в этот момент она увидела свет фар. Машина медленно выруливала с главной аллеи стоянки и двигалась в её сторону. Видимо, сторож или кто-то, кто решил тут развернуться.
Паника, знакомая и всесокрушающая. Она попыталась выскочить из лужи, но ноги застыли, скользили по дну. Она пошатнулась и упала коленями в ледяную кашу. Холод мгновенно промочил джинсы. Фары освещали её теперь целиком. Она была в панике, на коленях в ледяной воде, босиком, в двадцати метрах от своей обуви.
Машина остановилась. Распахнулась дверь. Из неё вышел мужчина, не сторож, а молодой парень, в спортивной куртке.
— Эй! Ты чего? Ты в порядке? — его голос прозвучал скорее с испугом, чем с агрессией.
Вика не могла вымолвить ни слова. Она пыталась встать, но ноги не слушались, она просто сидела в ледяной воде, дрожа, как осиновый лист, прикрывая грудь руками и безуспешно пытаясь спрятать свои голые ноги.
— Замёрзнешь же насмерть! — он подбежал к ней, скинул с себя куртку и накинул ей на плечи. — Где твоя обувь? Что случилось?
Он увидел её кроссовки на пакете, подхватил её на руки (она была лёгкой, как пушинка) и, не обращая внимания на воду и грязь, понёс к своей машине. Вика была в таком шоке, что не сопротивлялась. Он усадил её на пассажирское сиденье, включил на полную мощность печку, а сам побежал за её вещами.
Он вернулся, сел за руль и смотрел на неё. Вика сидела, закутанная в его большую, тёплую и пахшую свежестью куртку, и плакала. Плакала от унижения, от страха, от стыда, который был в тысячу раз сильнее, чем когда-либо. Теперь её видели. Видели в самом жалком виде. И этот кто-то был не безразличным прохожим, а человеком, который проявил к ней странную, неловкую заботу.
— Меня зовут Макс, — сказал он тихо. — Тебе нужно в больницу? Или домой?
— Д-домой, — прошептала Вика. — Пожалуйста.
Он кивнул и тронулся с места. В салоне было невыносимо жарко после холода. Её ноги начали ужасающе болеть, оттаивая. Она видела, как он искоса смотрит на неё, на её мокрые, запачканные грязью джинсы, из-под которых виднелись бледные щиколотки.
— Ты… это… — он не знал, как спросить. — Это какой-то челлендж? Или…?
— Нет, — быстро сказала Вика, чувствуя, как горит лицо. — Я… я упала. Испачкалась. И… и сняла обувь, чтобы помыть ноги в луже. Дура.
Звучало нелепо до смешного. Он молчал, но она видела, что он не верит. Он видел, как она стояла в той луже. До падения.
Он довёз её до её дома, остановившись за углом, как она и просила.
— Спасибо, — пробормотала она, снимая его куртку.
— Держи, — он вдруг протянул ей её кроссовки и носки. А потом задержал взгляд. — Слушай… я не знаю, что это было. И не буду спрашивать. Но… будь осторожнее, ладно? Такие дела… они к добру не приводят.
Он уехал. Вика стояла на холодном тротуаре, держа в руках свою обувь и его слова. «Такие дела…» Он понял. Понял, что это не случайность. Стыд достиг космических масштабов. Но вместе со стыдом, как ни парадоксально, пришло и другое чувство. Кто-то увидел её тайну. И не засмеялся. Не снял на телефон. Не проявил агрессию. Он отвёз её домой. Её тайна перестала быть абсолютно одинокой.
Она медленно пошла к подъезду. Ноги ныли, джинсы заледенели и стучали по ногам. Но в голове, помимо паники и стыда, крутилась одна мысль: «Он видел мои ноги. Видел их такими». И от этой мысли, предательски и необъяснимо, по спине пробежал не только холод, но и тёплая, стыдная волна. Теперь в её тайне появился свидетель. И это меняло всё.
Машина остановилась. Распахнулась дверь. Из неё вышел мужчина, не сторож, а молодой парень, в спортивной куртке.
— Эй! Ты чего? Ты в порядке? — его голос прозвучал скорее с испугом, чем с агрессией.
Вика не могла вымолвить ни слова. Она пыталась встать, но ноги не слушались, она просто сидела в ледяной воде, дрожа, как осиновый лист, прикрывая грудь руками и безуспешно пытаясь спрятать свои голые ноги.
— Замёрзнешь же насмерть! — он подбежал к ней, скинул с себя куртку и накинул ей на плечи. — Где твоя обувь? Что случилось?
Он увидел её кроссовки на пакете, подхватил её на руки (она была лёгкой, как пушинка) и, не обращая внимания на воду и грязь, понёс к своей машине. Вика была в таком шоке, что не сопротивлялась. Он усадил её на пассажирское сиденье, включил на полную мощность печку, а сам побежал за её вещами.
Он вернулся, сел за руль и смотрел на неё. Вика сидела, закутанная в его большую, тёплую и пахшую свежестью куртку, и плакала. Плакала от унижения, от страха, от стыда, который был в тысячу раз сильнее, чем когда-либо. Теперь её видели. Видели в самом жалком виде. И этот кто-то был не безразличным прохожим, а человеком, который проявил к ней странную, неловкую заботу.
— Меня зовут Макс, — сказал он тихо. — Тебе нужно в больницу? Или домой?
— Д-домой, — прошептала Вика. — Пожалуйста.
Он кивнул и тронулся с места. В салоне было невыносимо жарко после холода. Её ноги начали ужасающе болеть, оттаивая. Она видела, как он искоса смотрит на неё, на её мокрые, запачканные грязью джинсы, из-под которых виднелись бледные щиколотки.
— Ты… это… — он не знал, как спросить. — Это какой-то челлендж? Или…?
— Нет, — быстро сказала Вика, чувствуя, как горит лицо. — Я… я упала. Испачкалась. И… и сняла обувь, чтобы помыть ноги в луже. Дура.
Звучало нелепо до смешного. Он молчал, но она видела, что он не верит. Он видел, как она стояла в той луже. До падения.
Он довёз её до её дома, остановившись за углом, как она и просила.
— Спасибо, — пробормотала она, снимая его куртку.
— Держи, — он вдруг протянул ей её кроссовки и носки. А потом задержал взгляд. — Слушай… я не знаю, что это было. И не буду спрашивать. Но… будь осторожнее, ладно? Такие дела… они к добру не приводят.
Он уехал. Вика стояла на холодном тротуаре, держа в руках свою обувь и его слова. «Такие дела…» Он понял. Понял, что это не случайность. Стыд достиг космических масштабов. Но вместе со стыдом, как ни парадоксально, пришло и другое чувство. Кто-то увидел её тайну. И не засмеялся. Не снял на телефон. Не проявил агрессию. Он отвёз её домой. Её тайна перестала быть абсолютно одинокой.
Она медленно пошла к подъезду. Ноги ныли, джинсы заледенели и стучали по ногам. Но в голове, помимо паники и стыда, крутилась одна мысль: «Он видел мои ноги. Видел их такими». И от этой мысли, предательски и необъяснимо, по спине пробежал не только холод, но и тёплая, стыдная волна. Теперь в её тайне появился свидетель. И это меняло всё.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 6: Пиксели стыда
Прошла неделя после случая на стоянке. Вика пыталась забыть. Забыть ледяную воду, панику и особенно — взгляд того парня, Макса. Она удалила все свои зашифрованные заметки, спрятала подальше полотенце и термос. Она решила, что теперь-то уж точно всё кончено. Пока не получила сообщение от неизвестного номера.
Незнакомец: «Привет. Это твои ноги?»
К сообщению было прикреплено фото. Не самое лучшее качество, снятое с дальнего расстояния, вероятно, с телефона с зумом. Но на нём было чётко видно: она стоит в той самой луже на стоянке, по щиколотку в воде, босиком. Спиной к камере, но её фигура, куртка, джинсы и особенно — характерный цвет волос и форма ног с чёрным лаком были узнаваемы. Фотография была обрезана так, что фокусировалась именно на её ступнях в чёрной ледяной воде.
У Вики перехватило дыхание. Мир поплыл перед глазами. Она попыталась ответить, но пальцы дрожали так, что она не могла попасть по клавишам.
Незнакомец: «Успокойся. Я не шантажист. Просто подумал, тебе будет интересно. Фото выложили в одном закрытом телеграм-чате. Охочий народ обсуждает».
Он скинул ссылку. Ссылку на ад. Вика, сжав зубы, перешла по ней, создав левый аккаунт. Канал назывался «FrostFeet | Снег и лёд». Описание: «Для ценителей хрупкой красоты на холодном фоне. Без жести, без троллинга. Контент только 18+».
Она пролистала ленту. Это было смесью откровенно постановочных фотосессий и случайных, «стриженных» кадров, похожих на её. Девушки (и несколько парней) босиком на снегу, на льду, у проруби. Но это были модели. Они улыбались, позировали. А её фото… её фото было другим. На нём было видно настоящее. Напряжение в спине, неуверенность позы, сам контекст грязной промзоны. И это фото уже собрало десятки комментариев.
ЛедовыйДоктор: «Нашёл в дикой природе. Настоящая, не постановка. Чувствуется, что мёрзнет по-настоящему».
North_Wind: @ЛедовыйДоктор, согласен. Видно же, что не модель. Ступни красивые, ухоженные, но кожа уже побелела от холода. Настоящий экстрим.
SnowWhiteToes: Мне нравится контраст. Чёрный лак, грязная вода, бледная кожа. Очень… натурально. Жаль, лица не видно.
FrostBiteEnjoyer: Кто-нибудь знает, кто это? А то явно не профессиональная съёмка. Может, местная?
ЛедовыйДоктор: @FrostBiteEnjoyer, не знаю. Снял на удаче, проезжал мимо. Девушка потом упала в эту лужу, её какой-то парень увёз. Выглядела в шоке.
FeetOfWinter: Жалко её, если честно. Похоже на какую-то психологическую проблему. Но кадр — огонь.
Вика выключила телефон. Её тошнило. Её самое постыдное, интимное переживание выставили на всеобщее обозрение и разобрали по косточкам. Как коллекционный предмет. «Настоящая, не модель». «Чувствуется, что мёрзнет». Эти слова жгли её изнутри. Они видели не просто ноги. Они видели её стыд, её боль, её тайное наслаждение — и превратили это в предмет обсуждения.
Но в этом ужасе был и другой, тёмный, пугающий отклик. Кто-то нашёл это… красивым. Ценил контраст, который она сама бессознательно искала. Она была не одна в своей странности. Были другие. Целые сообщества. Эта мысль одновременно успокаивала и возбуждала.
Через пару часов пришло новое сообщение от того же номера. Оказалось, это был тот самый «ЛедовыйДоктор», автор фото.
ЛедовыйДоктор: «Ну что, зашла в канал? Не пугайся. Здесь свои. Многие начинают со случайных кадров. Меня, кстати, Максом зовут».
Вика остолбенела. Макс. Тот самый парень с стоянки. Он всё сфотографировал. Ещё до того, как подошёл к ней. Он был одним из них. И он знал, кто она.
Истерика смешалась с яростью. Она набрала его номер.
— Ты псих! Ты сфотографировал меня! Как ты смеешь?!
— Тише, — его голос в трубке был спокойным. — Я не выкладывал твоё лицо. И не дал твоих данных. Я просто… поделился красивым кадром с теми, кто это оценит. Ты же сама это ищешь, да? Иначе чего бы ты там делала?
Его слова обезоружили её. Он был прав. Она искала именно этого. Острых ощущений. Риска. Возможно, даже — подсознательно — взглядов. Но не таких. Не здесь.
— Я удалю фото, если хочешь, — сказал Макс. — Но сначала встреться со мной. Поговорим.
Прошла неделя после случая на стоянке. Вика пыталась забыть. Забыть ледяную воду, панику и особенно — взгляд того парня, Макса. Она удалила все свои зашифрованные заметки, спрятала подальше полотенце и термос. Она решила, что теперь-то уж точно всё кончено. Пока не получила сообщение от неизвестного номера.
Незнакомец: «Привет. Это твои ноги?»
К сообщению было прикреплено фото. Не самое лучшее качество, снятое с дальнего расстояния, вероятно, с телефона с зумом. Но на нём было чётко видно: она стоит в той самой луже на стоянке, по щиколотку в воде, босиком. Спиной к камере, но её фигура, куртка, джинсы и особенно — характерный цвет волос и форма ног с чёрным лаком были узнаваемы. Фотография была обрезана так, что фокусировалась именно на её ступнях в чёрной ледяной воде.
У Вики перехватило дыхание. Мир поплыл перед глазами. Она попыталась ответить, но пальцы дрожали так, что она не могла попасть по клавишам.
Незнакомец: «Успокойся. Я не шантажист. Просто подумал, тебе будет интересно. Фото выложили в одном закрытом телеграм-чате. Охочий народ обсуждает».
Он скинул ссылку. Ссылку на ад. Вика, сжав зубы, перешла по ней, создав левый аккаунт. Канал назывался «FrostFeet | Снег и лёд». Описание: «Для ценителей хрупкой красоты на холодном фоне. Без жести, без троллинга. Контент только 18+».
Она пролистала ленту. Это было смесью откровенно постановочных фотосессий и случайных, «стриженных» кадров, похожих на её. Девушки (и несколько парней) босиком на снегу, на льду, у проруби. Но это были модели. Они улыбались, позировали. А её фото… её фото было другим. На нём было видно настоящее. Напряжение в спине, неуверенность позы, сам контекст грязной промзоны. И это фото уже собрало десятки комментариев.
ЛедовыйДоктор: «Нашёл в дикой природе. Настоящая, не постановка. Чувствуется, что мёрзнет по-настоящему».
North_Wind: @ЛедовыйДоктор, согласен. Видно же, что не модель. Ступни красивые, ухоженные, но кожа уже побелела от холода. Настоящий экстрим.
SnowWhiteToes: Мне нравится контраст. Чёрный лак, грязная вода, бледная кожа. Очень… натурально. Жаль, лица не видно.
FrostBiteEnjoyer: Кто-нибудь знает, кто это? А то явно не профессиональная съёмка. Может, местная?
ЛедовыйДоктор: @FrostBiteEnjoyer, не знаю. Снял на удаче, проезжал мимо. Девушка потом упала в эту лужу, её какой-то парень увёз. Выглядела в шоке.
FeetOfWinter: Жалко её, если честно. Похоже на какую-то психологическую проблему. Но кадр — огонь.
Вика выключила телефон. Её тошнило. Её самое постыдное, интимное переживание выставили на всеобщее обозрение и разобрали по косточкам. Как коллекционный предмет. «Настоящая, не модель». «Чувствуется, что мёрзнет». Эти слова жгли её изнутри. Они видели не просто ноги. Они видели её стыд, её боль, её тайное наслаждение — и превратили это в предмет обсуждения.
Но в этом ужасе был и другой, тёмный, пугающий отклик. Кто-то нашёл это… красивым. Ценил контраст, который она сама бессознательно искала. Она была не одна в своей странности. Были другие. Целые сообщества. Эта мысль одновременно успокаивала и возбуждала.
Через пару часов пришло новое сообщение от того же номера. Оказалось, это был тот самый «ЛедовыйДоктор», автор фото.
ЛедовыйДоктор: «Ну что, зашла в канал? Не пугайся. Здесь свои. Многие начинают со случайных кадров. Меня, кстати, Максом зовут».
Вика остолбенела. Макс. Тот самый парень с стоянки. Он всё сфотографировал. Ещё до того, как подошёл к ней. Он был одним из них. И он знал, кто она.
Истерика смешалась с яростью. Она набрала его номер.
— Ты псих! Ты сфотографировал меня! Как ты смеешь?!
— Тише, — его голос в трубке был спокойным. — Я не выкладывал твоё лицо. И не дал твоих данных. Я просто… поделился красивым кадром с теми, кто это оценит. Ты же сама это ищешь, да? Иначе чего бы ты там делала?
Его слова обезоружили её. Он был прав. Она искала именно этого. Острых ощущений. Риска. Возможно, даже — подсознательно — взглядов. Но не таких. Не здесь.
— Я удалю фото, если хочешь, — сказал Макс. — Но сначала встреться со мной. Поговорим.
Она хотела отказаться. Кричать.
Но любопытство, замешанное на страхе и этом новом, странном чувстве общности с кем-то, кто её «понял», оказалось сильнее.
Они встретились в безлюдном сквере у реки. Он пришёл один. Увидев её, кивнул.
— Извини за фото. Не хотел пугать. Просто увидел и… не удержался. Ты была невероятной в тот момент.
— Это больно, — выдохнула Вика, глядя в сторону. — И стыдно.
— Знаю. Но тебе же это нравится. Нравится чувствовать холод. Быть уязвимой. Контролировать эту уязвимость. Я вижу таких, как ты. Ты не одна.
Он говорил мягко, без давления. Он рассказал, что увлекается фотографией и этой… тематикой. Сказал, что у него есть студия, тёплое помещение, где можно снимать безопасно. «Безопасно» звучало как насмешка.
— Я могу показать тебе, какая ты красивая в этом, — сказал он, и его голос приобрёл новые, бархатные нотки. — Не на грязной стоянке, а по-настоящему. Как произведение искусства. Ты сможешь контролировать всё: свет, температуру, длительность. И получишь то, что ищешь. Без риска быть пойманной случайными людьми.
Это был дьявольский компромисс. Отдать контроль над своей тайной кому-то другому, но получить «безопасную» среду для её реализации. Она колеблясь. Но мысль о том, чтобы снова выйти босиком на холод, уже под его присмотром, с камерой, которая будет ловить каждую дрожь… Эта мысль зажигала в ней тёмный, трепещущий огонёк.
— И что мне нужно делать? — тихо спросила она.
— Сегодня? Ничего. Подумай. А если захочешь… я буду на той же стоянке завтра в десять вечера. Приходи. С обувью или без — как захочешь.
Он ушёл. Вика осталась одна. Она думала о канале. О комментариях. О том, что кто-то нашёл красоту в её мучении. И о том, что завтра она, возможно, добровольно отдастся в руки человека, который уже однажды предал её доверие, чтобы получить новую, ещё более опасную дозу своего странного наркотика.
Её девственность, её неопытность во всём, что касалось мужчин, смешалась в голове с образами снега и льда. Быть уязвимой перед ним. На холоде. Эта мысль пугала до спазмов в животе и в то же время манила запретным, порочным обещанием. Завтра. Она не знала, пойдёт ли. Но знала, что будет думать об этом каждую секунду.
Глава 7: Инициация
Она пришла. Не из-за доверия к Максу. Из-за невыносимого зуда желания, которое после того разговора и увиденного в канале стало только сильнее. Теперь в нём был ещё и элемент выставления напоказ. Она надела простые чёрные леггинсы под джинсы, свою самую тонкую маечку — расчёт был на то, что в студии может быть тепло, но потом… Потом она не строила планов.
Макс ждал её на стоянке, рядом с невзрачным серым микроавтобусом.
— Поедем, — сказал он коротко. В его глазах читалось удовлетворение. Он знал, что она придёт.
Они ехали молча. Вика смотрела в тёмное стекло, чувствуя, как страх и возбуждение борются в ней, создавая тошнотворную, сладковатую смесь. Он привёз её на заброшенную промзону, к длинному ангару. Внутри, за неприметной дверью, действительно оказалась студия. Небольшая, но чистая. Тёплая. На стене — большой белый фотобэк. Несколько прожекторов. И… небольшой бассейн, точнее, резервуар, наполненный чем-то тёмным. Рядом — мешки с техническим снегом и пластиковые контейнеры со льдом.
— Всё под контролем, — сказал Макс, включая свет. — Здесь тепло. Ты можешь раздеться до того, в чём тебе комфортно. Мы начнём со съёмки здесь, на фоне. Потом… потом выйдем на холод. В соседний отсек. Там я подготовил площадку.
Он говорил как режиссёр, деловито, без намёка на пошлость. Это немного успокоило Вику. Она медленно сняла куртку, джинсы, осталась в леггинсах и маечке. Потом, по его просьбе, сняла и их. Он смотрел на неё оценивающим, профессиональным взглядом, но не как на голую девушку, а как на объект. Это было унизительно и в то же время… безопасно.
Первые кадры он делал в тепле. Просил её просто стоять, касаться своих ног, смотреть в камеру. Щелчки затвора были гипнотизирующими. Потом он подошёл и начал направлять её тело руками: поверни плечо, изогни спину, поставь ногу вот так. Его прикосновения были холодными и точными. От них по коже бежали мурашки.
— Теперь холод, — сказал он. — Готовься.
Но любопытство, замешанное на страхе и этом новом, странном чувстве общности с кем-то, кто её «понял», оказалось сильнее.
Они встретились в безлюдном сквере у реки. Он пришёл один. Увидев её, кивнул.
— Извини за фото. Не хотел пугать. Просто увидел и… не удержался. Ты была невероятной в тот момент.
— Это больно, — выдохнула Вика, глядя в сторону. — И стыдно.
— Знаю. Но тебе же это нравится. Нравится чувствовать холод. Быть уязвимой. Контролировать эту уязвимость. Я вижу таких, как ты. Ты не одна.
Он говорил мягко, без давления. Он рассказал, что увлекается фотографией и этой… тематикой. Сказал, что у него есть студия, тёплое помещение, где можно снимать безопасно. «Безопасно» звучало как насмешка.
— Я могу показать тебе, какая ты красивая в этом, — сказал он, и его голос приобрёл новые, бархатные нотки. — Не на грязной стоянке, а по-настоящему. Как произведение искусства. Ты сможешь контролировать всё: свет, температуру, длительность. И получишь то, что ищешь. Без риска быть пойманной случайными людьми.
Это был дьявольский компромисс. Отдать контроль над своей тайной кому-то другому, но получить «безопасную» среду для её реализации. Она колеблясь. Но мысль о том, чтобы снова выйти босиком на холод, уже под его присмотром, с камерой, которая будет ловить каждую дрожь… Эта мысль зажигала в ней тёмный, трепещущий огонёк.
— И что мне нужно делать? — тихо спросила она.
— Сегодня? Ничего. Подумай. А если захочешь… я буду на той же стоянке завтра в десять вечера. Приходи. С обувью или без — как захочешь.
Он ушёл. Вика осталась одна. Она думала о канале. О комментариях. О том, что кто-то нашёл красоту в её мучении. И о том, что завтра она, возможно, добровольно отдастся в руки человека, который уже однажды предал её доверие, чтобы получить новую, ещё более опасную дозу своего странного наркотика.
Её девственность, её неопытность во всём, что касалось мужчин, смешалась в голове с образами снега и льда. Быть уязвимой перед ним. На холоде. Эта мысль пугала до спазмов в животе и в то же время манила запретным, порочным обещанием. Завтра. Она не знала, пойдёт ли. Но знала, что будет думать об этом каждую секунду.
Глава 7: Инициация
Она пришла. Не из-за доверия к Максу. Из-за невыносимого зуда желания, которое после того разговора и увиденного в канале стало только сильнее. Теперь в нём был ещё и элемент выставления напоказ. Она надела простые чёрные леггинсы под джинсы, свою самую тонкую маечку — расчёт был на то, что в студии может быть тепло, но потом… Потом она не строила планов.
Макс ждал её на стоянке, рядом с невзрачным серым микроавтобусом.
— Поедем, — сказал он коротко. В его глазах читалось удовлетворение. Он знал, что она придёт.
Они ехали молча. Вика смотрела в тёмное стекло, чувствуя, как страх и возбуждение борются в ней, создавая тошнотворную, сладковатую смесь. Он привёз её на заброшенную промзону, к длинному ангару. Внутри, за неприметной дверью, действительно оказалась студия. Небольшая, но чистая. Тёплая. На стене — большой белый фотобэк. Несколько прожекторов. И… небольшой бассейн, точнее, резервуар, наполненный чем-то тёмным. Рядом — мешки с техническим снегом и пластиковые контейнеры со льдом.
— Всё под контролем, — сказал Макс, включая свет. — Здесь тепло. Ты можешь раздеться до того, в чём тебе комфортно. Мы начнём со съёмки здесь, на фоне. Потом… потом выйдем на холод. В соседний отсек. Там я подготовил площадку.
Он говорил как режиссёр, деловито, без намёка на пошлость. Это немного успокоило Вику. Она медленно сняла куртку, джинсы, осталась в леггинсах и маечке. Потом, по его просьбе, сняла и их. Он смотрел на неё оценивающим, профессиональным взглядом, но не как на голую девушку, а как на объект. Это было унизительно и в то же время… безопасно.
Первые кадры он делал в тепле. Просил её просто стоять, касаться своих ног, смотреть в камеру. Щелчки затвора были гипнотизирующими. Потом он подошёл и начал направлять её тело руками: поверни плечо, изогни спину, поставь ногу вот так. Его прикосновения были холодными и точными. От них по коже бежали мурашки.
— Теперь холод, — сказал он. — Готовься.
Он открыл дверь в соседнее помещение. Оттуда пахнуло морозом и сыростью. Это был неотапливаемый отсек ангара, где он создал декорацию. На бетонный пол был насыпал слой реального снега, по краям — глыбы искусственного льда, подсвеченные изнутри синим светом. Температура здесь была немногим выше уличной.
— Становись в центр, — скомандовал он, и в его голосе впервые прозвучала не просьба, а приказ.
Вика вышла босиком на снег. Резкий, знакомый холод ударил в подошвы. Она вздрогнула. Он начал снимать, двигаясь вокруг неё. Просил идти, останавливаться, садиться на корточки, обнимать себя за плечи. Она выполняла, и её тело начало реагировать на холод так, как она любила и боялась: кожа покрылась гусиной кожей, соски затвердели и болезненно выступили, между ног появилось знакомое, стыдное тепло, контрастирующее с ледяным воздухом.
— Ложись на спину, — сказал Макс. — Раскинь руки.
Она легла. Снег обжёг лопатки. Он подошёл и стал сыпать снег ей на живот, на грудь, на бёдра. Она зажмурилась. Его действия были методичными, почти клиническими. Потом он взял её ногу, приподнял её, чтобы снять подошву, покрытую снегом, крупным планом. Его пальцы сжимали её лодыжку. Это было уже не просто прикосновение режиссёра. Это было обладание.
— Теперь вставай. Иди к той стене.
Она пошла. Спина и волосы были в снегу. Он снимал её сзади, её дрожащие ягодицы, следы босых ног. Потом вдруг команда сменилась.
— Стой. Не двигайся.
Он подошёл к ней вплотную сзади. Она чувствовала его дыхание на своей шее. Его руки легли на её бёдра, потом медленно поползли вверх, к рёбрам, едва касаясь кожи.
— Ты прекрасна, — прошептал он. — Совершенна в своей дрожи.
Его руки были тёплыми. Или её кожа была уже настолько ледяной, что любое тепло казалось ожогом. Он развернул её к себе. Его лицо было серьёзным. В глазах горел не просто профессиональный интерес. Горел тот же огонь, что она видела в комментариях канала. Голод. Восхищение объектом, доведённым до крайней точки.
Он поцеловал её. Грубо, властно. Его язык был горячим. Она не сопротивлялась. Она была парализована холодом, стыдом и тем самым возбуждением, которое теперь достигло пика. Он отвёл её назад, в тёплое помещение студии, но не дал одеться. Прижал к холодной стене рядом с бассейном, наполненным ледяной водой.
— Ты хочешь этого, — сказал он не вопросом, а констатацией. — Ты пришла за этим. За тем, чтобы твоя тайна стала чьей-то ещё. Чтобы кто-то увидел тебя вот такой. И использовал.
Он был прав. И от этой правды внутри у неё всё оборвалось. Она кивнула, едва заметно. Он взял её на руки и опустил в бассейн с ледяной водой. Кратковременное погружение. Шок. Потом вытащил и положил на расстеленный на полу чёрный пластик. Её тело било дрожью, зубы выбивали дробь. Она была абсолютно беспомощна. И абсолютно готова.
Его ладони были уже не просто холодными или тёплыми. Они были единственным источником ощущений в онемевшем теле. Когда он вошёл в неё, боль была острой, чуждой, физической. Но она растворилась в море других ощущений: ледяная кожа на спине, его горячее дыхание, щелчки камеры, которую он, кажется, взял снова и навел на их соединённые тела, на её лицо, искажённое гримасой боли и наслаждения, на её ноги, которые всё ещё были в каплях ледяной воды и судорожно сжимали воздух.
Это не была любовь. Это была инициация. Посвящение в мир, где её тайная страсть стала чьим-то ещё инструментом, чьим-то ещё зрелищем. Когда он кончил, она лежала, не двигаясь, глядя в потолок. Боль между ног была тёплой и живой на фоне всеобщего леденящего онемения.
Он помог ей встать, укутал в тёплое одеяло, дал выпить глоток виски из фляжки. Потом показал ей экран фотоаппарата. Кадры. Её тело на снегу. Её глаза, полные слёз и какого-то дикого транса в момент боли. Крайняя степень уязвимости.
— Эти… эти не выкладывай, — хрипло сказала она.
— Не выложу, — пообещал он. — Они только для нас.
Он отвёз её почти до дома. В машине она молчала.
— Завтра? — спросил он, останавливаясь.
Она снова кивнула. Потому что несмотря на боль, на унижение, на страх — она чувствовала пустоту, которую теперь нужно было заполнять снова.
— Становись в центр, — скомандовал он, и в его голосе впервые прозвучала не просьба, а приказ.
Вика вышла босиком на снег. Резкий, знакомый холод ударил в подошвы. Она вздрогнула. Он начал снимать, двигаясь вокруг неё. Просил идти, останавливаться, садиться на корточки, обнимать себя за плечи. Она выполняла, и её тело начало реагировать на холод так, как она любила и боялась: кожа покрылась гусиной кожей, соски затвердели и болезненно выступили, между ног появилось знакомое, стыдное тепло, контрастирующее с ледяным воздухом.
— Ложись на спину, — сказал Макс. — Раскинь руки.
Она легла. Снег обжёг лопатки. Он подошёл и стал сыпать снег ей на живот, на грудь, на бёдра. Она зажмурилась. Его действия были методичными, почти клиническими. Потом он взял её ногу, приподнял её, чтобы снять подошву, покрытую снегом, крупным планом. Его пальцы сжимали её лодыжку. Это было уже не просто прикосновение режиссёра. Это было обладание.
— Теперь вставай. Иди к той стене.
Она пошла. Спина и волосы были в снегу. Он снимал её сзади, её дрожащие ягодицы, следы босых ног. Потом вдруг команда сменилась.
— Стой. Не двигайся.
Он подошёл к ней вплотную сзади. Она чувствовала его дыхание на своей шее. Его руки легли на её бёдра, потом медленно поползли вверх, к рёбрам, едва касаясь кожи.
— Ты прекрасна, — прошептал он. — Совершенна в своей дрожи.
Его руки были тёплыми. Или её кожа была уже настолько ледяной, что любое тепло казалось ожогом. Он развернул её к себе. Его лицо было серьёзным. В глазах горел не просто профессиональный интерес. Горел тот же огонь, что она видела в комментариях канала. Голод. Восхищение объектом, доведённым до крайней точки.
Он поцеловал её. Грубо, властно. Его язык был горячим. Она не сопротивлялась. Она была парализована холодом, стыдом и тем самым возбуждением, которое теперь достигло пика. Он отвёл её назад, в тёплое помещение студии, но не дал одеться. Прижал к холодной стене рядом с бассейном, наполненным ледяной водой.
— Ты хочешь этого, — сказал он не вопросом, а констатацией. — Ты пришла за этим. За тем, чтобы твоя тайна стала чьей-то ещё. Чтобы кто-то увидел тебя вот такой. И использовал.
Он был прав. И от этой правды внутри у неё всё оборвалось. Она кивнула, едва заметно. Он взял её на руки и опустил в бассейн с ледяной водой. Кратковременное погружение. Шок. Потом вытащил и положил на расстеленный на полу чёрный пластик. Её тело било дрожью, зубы выбивали дробь. Она была абсолютно беспомощна. И абсолютно готова.
Его ладони были уже не просто холодными или тёплыми. Они были единственным источником ощущений в онемевшем теле. Когда он вошёл в неё, боль была острой, чуждой, физической. Но она растворилась в море других ощущений: ледяная кожа на спине, его горячее дыхание, щелчки камеры, которую он, кажется, взял снова и навел на их соединённые тела, на её лицо, искажённое гримасой боли и наслаждения, на её ноги, которые всё ещё были в каплях ледяной воды и судорожно сжимали воздух.
Это не была любовь. Это была инициация. Посвящение в мир, где её тайная страсть стала чьим-то ещё инструментом, чьим-то ещё зрелищем. Когда он кончил, она лежала, не двигаясь, глядя в потолок. Боль между ног была тёплой и живой на фоне всеобщего леденящего онемения.
Он помог ей встать, укутал в тёплое одеяло, дал выпить глоток виски из фляжки. Потом показал ей экран фотоаппарата. Кадры. Её тело на снегу. Её глаза, полные слёз и какого-то дикого транса в момент боли. Крайняя степень уязвимости.
— Эти… эти не выкладывай, — хрипло сказала она.
— Не выложу, — пообещал он. — Они только для нас.
Он отвёз её почти до дома. В машине она молчала.
— Завтра? — спросил он, останавливаясь.
Она снова кивнула. Потому что несмотря на боль, на унижение, на страх — она чувствовала пустоту, которую теперь нужно было заполнять снова.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 8: После. Шестнадцать
Боль была странной. Не только физической — там, внизу живота, тупое, ноющее напоминание о разрыве. О том, что она была девственницей. Всего шесть часов назад. В шестнадцать лет. На холодном пластике в луже талой воды под объективом камеры человека, которому она даже не знала фамилии. Эта мысль приходила волнами, и каждая волна приносила с собой тошнотворный приступ стыда, настолько всепоглощающего, что ей хотелось выскрести его из-под кожи ногтями.
Она сидела в своей комнате, на кровати, закутавшись в одеяло, хотя дома было тепло. В ушах стоял звон — то ли от стресса, то ли от остаточного холода в теле. Она смотрела на свои ноги, вымытые, в чистых белых носках. Кожа на подошвах была красной, чувствительной, будто обожжённой. Чёрный лак на ногтях слегка облупился по краям. Всё то же самое. Но внутри всё перевернулось.
Её телефон лежал в стороне. Он молчал. Макс не писал. Обещание «завтра» повисло в воздухе невыносимой, дурманящей угрозой. Часть её ждала этого сообщения, этой новой встречи, с болезненным, животным нетерпением. Другая часть — та, что плакала сегодня утром в душе, пока горячая вода смывала с кожи его запах и частички искусственного снега, — умоляла забыть. Вычеркнуть. Сделать вид, что этого не было.
Но забыть не получалось. Её память, предательница, снова и снова прокручивала моменты: его руки на её бёдрах, ледяные иглы снега на спине, ослепляющий свет прожекторов и… боль. Резкую, чуждую. Она была не готова. Она думала, что главной болью будет холод. Оказалось — нет.
В школе она была как зомби. Слова учителя доносились будто из-за толстого стекла. Подруги щебетали о планах на выходные, о парнях, и Вика ловила себя на том, что смотрит на их ноги в модных кроссовках и думает: «А вы знаете, каково это — стоять босиком на снегу, когда внутри тебя кто-то?» Её лицо пылало от одной этой мысли. Она чувствовала себя грязной. Помеченной. И одновременно… избранной. Потому что она пережила нечто, чего они никогда не поймут. Крайность. За которую, как она уже начинала понимать, придётся платить.
Вечером пришло сообщение. Не от Макса. От незнакомого номера с аватаркой — стилизованной снежинки.
«Привет. Видела твои фото в канале «FrostFeet». Ты новенькая? Меня зовут Алиса. Можно поболтать?»
Вика едва не выронила телефон. Кто-то ещё. Кто-то, кто видел ТЕ САМЫЕ фото. Со стояния в луже. Она не ответила. Но через пять минут пришло ещё одно.
«Не бойся. Я тоже так начинала. Случайные кадры. Потом знакомства. Это ловушка, Вика. Особенно в твоём возрасте. Держись подальше от Макса.»
Сердце у Вики ёкнуло. Она ответила, не думая:
«Почему? Что с ним не так?»
«Он любит ломать. Особенно таких — молодых, неопытных, с этой… внутренней тягой. Он даст тебе то, что ты хочешь, а потом будет требовать всё больше. Пока не сломает. Или пока не надоест. И выложит всё. Уже не случайные кадры.»
Вика вспомнила обещание Макса не выкладывать фото со «студии». Вспомнила его голос, который вчера звучал как голос спасителя, а сегодня в памяти отдавал металлическим холодом.
«Как ты меня нашла?» — спросила Вика.
«По фото. Я знаю эту стоянку. И видела, как он потом катается там в поисках «натурщиц». Будь осторожна.»
Вика не знала, верить ли этой Алисе. Что, если это просто ревность? Или игра? Но предупреждение легло на благодатную почву страха, который уже сидел в ней.
Она решила не идти на стоянку. Сидела дома, вся суббота, пытаясь заставить себя учиться, но взгляд постоянно уплывал в окно. К вечеру напряжение достигло пика. Её ноги, эти предатели, сами по себе вспоминали ощущение снега. Тело, помнящее шок холода и боль, требовало повторения. Это было сильнее страха перед Максом, сильнее стыда, сильнее голоса разума. Это была настоящая ломка.
В десять вечера она всё же надела куртку. Но не пошла к стоянке. Она пошла к реке, в своё старое, проверенное место под мостом. Ей нужно было побыть одной. Вернуть себе контроль. Хотя бы иллюзию контроля.
Было холодно, около -10. Она спустилась под пролёт, в темноту, и стала раздеваться дрожащими руками. Лёд под ногами был неровным, бугристыми.
Боль была странной. Не только физической — там, внизу живота, тупое, ноющее напоминание о разрыве. О том, что она была девственницей. Всего шесть часов назад. В шестнадцать лет. На холодном пластике в луже талой воды под объективом камеры человека, которому она даже не знала фамилии. Эта мысль приходила волнами, и каждая волна приносила с собой тошнотворный приступ стыда, настолько всепоглощающего, что ей хотелось выскрести его из-под кожи ногтями.
Она сидела в своей комнате, на кровати, закутавшись в одеяло, хотя дома было тепло. В ушах стоял звон — то ли от стресса, то ли от остаточного холода в теле. Она смотрела на свои ноги, вымытые, в чистых белых носках. Кожа на подошвах была красной, чувствительной, будто обожжённой. Чёрный лак на ногтях слегка облупился по краям. Всё то же самое. Но внутри всё перевернулось.
Её телефон лежал в стороне. Он молчал. Макс не писал. Обещание «завтра» повисло в воздухе невыносимой, дурманящей угрозой. Часть её ждала этого сообщения, этой новой встречи, с болезненным, животным нетерпением. Другая часть — та, что плакала сегодня утром в душе, пока горячая вода смывала с кожи его запах и частички искусственного снега, — умоляла забыть. Вычеркнуть. Сделать вид, что этого не было.
Но забыть не получалось. Её память, предательница, снова и снова прокручивала моменты: его руки на её бёдрах, ледяные иглы снега на спине, ослепляющий свет прожекторов и… боль. Резкую, чуждую. Она была не готова. Она думала, что главной болью будет холод. Оказалось — нет.
В школе она была как зомби. Слова учителя доносились будто из-за толстого стекла. Подруги щебетали о планах на выходные, о парнях, и Вика ловила себя на том, что смотрит на их ноги в модных кроссовках и думает: «А вы знаете, каково это — стоять босиком на снегу, когда внутри тебя кто-то?» Её лицо пылало от одной этой мысли. Она чувствовала себя грязной. Помеченной. И одновременно… избранной. Потому что она пережила нечто, чего они никогда не поймут. Крайность. За которую, как она уже начинала понимать, придётся платить.
Вечером пришло сообщение. Не от Макса. От незнакомого номера с аватаркой — стилизованной снежинки.
«Привет. Видела твои фото в канале «FrostFeet». Ты новенькая? Меня зовут Алиса. Можно поболтать?»
Вика едва не выронила телефон. Кто-то ещё. Кто-то, кто видел ТЕ САМЫЕ фото. Со стояния в луже. Она не ответила. Но через пять минут пришло ещё одно.
«Не бойся. Я тоже так начинала. Случайные кадры. Потом знакомства. Это ловушка, Вика. Особенно в твоём возрасте. Держись подальше от Макса.»
Сердце у Вики ёкнуло. Она ответила, не думая:
«Почему? Что с ним не так?»
«Он любит ломать. Особенно таких — молодых, неопытных, с этой… внутренней тягой. Он даст тебе то, что ты хочешь, а потом будет требовать всё больше. Пока не сломает. Или пока не надоест. И выложит всё. Уже не случайные кадры.»
Вика вспомнила обещание Макса не выкладывать фото со «студии». Вспомнила его голос, который вчера звучал как голос спасителя, а сегодня в памяти отдавал металлическим холодом.
«Как ты меня нашла?» — спросила Вика.
«По фото. Я знаю эту стоянку. И видела, как он потом катается там в поисках «натурщиц». Будь осторожна.»
Вика не знала, верить ли этой Алисе. Что, если это просто ревность? Или игра? Но предупреждение легло на благодатную почву страха, который уже сидел в ней.
Она решила не идти на стоянку. Сидела дома, вся суббота, пытаясь заставить себя учиться, но взгляд постоянно уплывал в окно. К вечеру напряжение достигло пика. Её ноги, эти предатели, сами по себе вспоминали ощущение снега. Тело, помнящее шок холода и боль, требовало повторения. Это было сильнее страха перед Максом, сильнее стыда, сильнее голоса разума. Это была настоящая ломка.
В десять вечера она всё же надела куртку. Но не пошла к стоянке. Она пошла к реке, в своё старое, проверенное место под мостом. Ей нужно было побыть одной. Вернуть себе контроль. Хотя бы иллюзию контроля.
Было холодно, около -10. Она спустилась под пролёт, в темноту, и стала раздеваться дрожащими руками. Лёд под ногами был неровным, бугристыми.
Она сняла обувь и носки, поставила их на старую покрышку. И сделала первый шаг.
Холод ударил, знакомый и беспощадный. Но сегодня не было восторга. Была только пустота и отчаянная попытка что-то почувствовать, кроме внутреннего смятения. Она прошла несколько шагов, до самой кромки незамёрзшей воды. Стояла, глядя на чёрную, дышащую паром пустоту. И плакала. Тихими, бессильными слезами. Она испортила всё. Свою нормальность. Свою невинность. Всё ради этой странной, тёмной страсти, которая теперь, казалось, съедала её изнутри.
Внезапно её ослепил луч фонарика.
— А я думал, ты не придёшь, — раздался голос Макса.
Он стоял наверху, на мосту, светя ей прямо в лицо. Он нашёл её. Конечно, нашёл. Он знал все её места. Он изучал её, как коллекционный экземпляр.
— Я… я не к тебе, — выдавила Вика, прикрываясь рукой от света.
— Неважно. Ты здесь. И ты снова босиком. Значит, тебе нужно. Идём. Я приготовил кое-что новое.
Он спустился по обледеневшим склонам, ловко, как альпинист. Подошёл к ней. Его лицо в отблесках фонаря казалось вырезанным изо льда.
— Я не хочу, — слабо сказала Вика, но её тело не двигалось с места. Оно замерло в ожидании. В страхе и предвкушении.
— Хочешь. Иначе бы не стояла здесь. Прошлый раз был… грубым. Сегодня будет иначе. Тёплый автомобиль. Тёплые руки. И холод — только снаружи. Только для тебя. Без камеры.
Он протянул руку. Она смотрела на его ладонь. Это была рука, которая причинила ей боль. Которая владела ею. Которая видела её самую жалкую, самую уязвимую. И которая предлагала единственное, что ей сейчас было нужно: способ удовлетворить эту жажду, но с иллюзией безопасности. С иллюзией заботы.
Она взяла его руку. Её пальцы были ледяными. Его — тёплыми. Он помог ей надеть носки и кроссовки, как ребёнку. И повёл к своему микроавтобусу, припаркованному в тени.
Он сдержал слово. В салоне было тепло, пахло кофе. Он дал ей термос с горячим чаем. Потом повёз не в ангар, а на пустынную заснеженную поляну на окраине города. Там он расстелил на заднем сидении толстое одеяло, усадил её.
— Покажи ноги, — мягко сказал он.
Она, покорно, сняла обувь и носки. Он взял её ступни в свои руки и начал медленно, тщательно массировать, растирая до жжения. Это было неожиданно нежно. Почти по-отечески. А потом он наклонился и поцеловал подъём её ноги. Потом щиколотку. Его губы были тёплыми. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде не было той хищной жадности, что была вчера. Было что-то другое. Что-то, от чего в груди у Вики стало ещё страшнее и ещё пустее.
— Сегодня ничего не будет, — сказал он. — Только это. Только холод снаружи и тепло здесь. Ты должна научиться получать это без боли. И без страха.
Он закутал её ноги обратно, вышел из машины и открыл дверь с её стороны.
— Выйди. Постой пять минут. Ровно. А потом вернёшься, и я согрею тебя.
Она послушно вышла. Встала босиком на снег. Мороз щипал кожу, но после его массажа кровь бежала быстрее, и боль была терпимой, знакомой. Она стояла, глядя на тёмный лес, и чувствовала его взгляд на себе. Он наблюдал. Контролировал. И эта контролируемая уязвимость была, возможно, опаснее вчерашнего насилия. Потому что в ней была ложная сладость. Ложная забота.
Ровно через пять минут он позвал её обратно, укутал в одеяло, снова растёр ноги. Потом отвёз почти до дома.
— Ты хорошо справилась, — сказал он на прощание. — Завтра? В это же время? Только холод и тепло. Ничего больше.
Она кивнула. Потому что «ничего больше» звучало как спасение. Как возможность получить свою дозу, не расплачиваясь новой болью между ног. Она не понимала, что плата будет другой. Более высокой. И что «ничего больше» — самая страшная ложь, которую он мог ей сказать. Она, шестнадцатилетняя, только что потерявшая невинность в ледяном аду, цеплялась за эту ложь как за соломинку. Не зная, что он уже начал втягивать её в другую, более глубокую пропасть — психологическую зависимость от того, кто одновременно был и источником её муки, и обещанным избавлением от неё.
Холод ударил, знакомый и беспощадный. Но сегодня не было восторга. Была только пустота и отчаянная попытка что-то почувствовать, кроме внутреннего смятения. Она прошла несколько шагов, до самой кромки незамёрзшей воды. Стояла, глядя на чёрную, дышащую паром пустоту. И плакала. Тихими, бессильными слезами. Она испортила всё. Свою нормальность. Свою невинность. Всё ради этой странной, тёмной страсти, которая теперь, казалось, съедала её изнутри.
Внезапно её ослепил луч фонарика.
— А я думал, ты не придёшь, — раздался голос Макса.
Он стоял наверху, на мосту, светя ей прямо в лицо. Он нашёл её. Конечно, нашёл. Он знал все её места. Он изучал её, как коллекционный экземпляр.
— Я… я не к тебе, — выдавила Вика, прикрываясь рукой от света.
— Неважно. Ты здесь. И ты снова босиком. Значит, тебе нужно. Идём. Я приготовил кое-что новое.
Он спустился по обледеневшим склонам, ловко, как альпинист. Подошёл к ней. Его лицо в отблесках фонаря казалось вырезанным изо льда.
— Я не хочу, — слабо сказала Вика, но её тело не двигалось с места. Оно замерло в ожидании. В страхе и предвкушении.
— Хочешь. Иначе бы не стояла здесь. Прошлый раз был… грубым. Сегодня будет иначе. Тёплый автомобиль. Тёплые руки. И холод — только снаружи. Только для тебя. Без камеры.
Он протянул руку. Она смотрела на его ладонь. Это была рука, которая причинила ей боль. Которая владела ею. Которая видела её самую жалкую, самую уязвимую. И которая предлагала единственное, что ей сейчас было нужно: способ удовлетворить эту жажду, но с иллюзией безопасности. С иллюзией заботы.
Она взяла его руку. Её пальцы были ледяными. Его — тёплыми. Он помог ей надеть носки и кроссовки, как ребёнку. И повёл к своему микроавтобусу, припаркованному в тени.
Он сдержал слово. В салоне было тепло, пахло кофе. Он дал ей термос с горячим чаем. Потом повёз не в ангар, а на пустынную заснеженную поляну на окраине города. Там он расстелил на заднем сидении толстое одеяло, усадил её.
— Покажи ноги, — мягко сказал он.
Она, покорно, сняла обувь и носки. Он взял её ступни в свои руки и начал медленно, тщательно массировать, растирая до жжения. Это было неожиданно нежно. Почти по-отечески. А потом он наклонился и поцеловал подъём её ноги. Потом щиколотку. Его губы были тёплыми. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде не было той хищной жадности, что была вчера. Было что-то другое. Что-то, от чего в груди у Вики стало ещё страшнее и ещё пустее.
— Сегодня ничего не будет, — сказал он. — Только это. Только холод снаружи и тепло здесь. Ты должна научиться получать это без боли. И без страха.
Он закутал её ноги обратно, вышел из машины и открыл дверь с её стороны.
— Выйди. Постой пять минут. Ровно. А потом вернёшься, и я согрею тебя.
Она послушно вышла. Встала босиком на снег. Мороз щипал кожу, но после его массажа кровь бежала быстрее, и боль была терпимой, знакомой. Она стояла, глядя на тёмный лес, и чувствовала его взгляд на себе. Он наблюдал. Контролировал. И эта контролируемая уязвимость была, возможно, опаснее вчерашнего насилия. Потому что в ней была ложная сладость. Ложная забота.
Ровно через пять минут он позвал её обратно, укутал в одеяло, снова растёр ноги. Потом отвёз почти до дома.
— Ты хорошо справилась, — сказал он на прощание. — Завтра? В это же время? Только холод и тепло. Ничего больше.
Она кивнула. Потому что «ничего больше» звучало как спасение. Как возможность получить свою дозу, не расплачиваясь новой болью между ног. Она не понимала, что плата будет другой. Более высокой. И что «ничего больше» — самая страшная ложь, которую он мог ей сказать. Она, шестнадцатилетняя, только что потерявшая невинность в ледяном аду, цеплялась за эту ложь как за соломинку. Не зная, что он уже начал втягивать её в другую, более глубокую пропасть — психологическую зависимость от того, кто одновременно был и источником её муки, и обещанным избавлением от неё.
Рассказ «Босоногая тайна». Глава 9: Тонкий лёд договора
«Только холод и тепло. Ничего больше». Эти слова стали мантрой, оправданием, клеткой. Вика встречалась с Максом почти каждый вечер. Их ритуал отточился до автоматизма. Он забирал её на пустынной улице, вёз на новое место — то на пустырь с сугробами, то на крышу гаража, покрытую инеем, то к заброшенному фонтану, чаша которого была заполнена застывшим снегом. Он выбирал локации с эстетским, почти фотогеничным холодом.
Процедура была всегда одинакова: короткий массаж ног в тепле салона, иногда с маслом, пахнущим мятой. Потом выход на мороз. Она стояла босиком ровно столько, сколько он говорил. Пять, семь, десять минут. Он наблюдал, иногда снимал на телефон, но не так, как раньше — теперь это было похоже на документирование прогресса. Потом возвращение в тепло, растирание сухим полотенцем, горячий чай из термоса. И разговор. Он много говорил. О природе желания. О красоте контроля. О том, как тело может стать инструментом для достижения особых, transcendent состояний.
Он никогда не прикасался к ней как к женщине после той первой ночи. И это было самым коварным. Это создавало иллюзию безопасности, профессиональных, почти терапевтических отношений. Вика начала верить, что так и должно быть. Что он — её проводник. Что он помогает ей легализовать её странность, обуздать её, сделать безопасной. Она даже рассказала ему о своих школьных страхах, о стыде, о родителях. Он слушал, кивал, и в его глазах читалось понимание, которого она не находила больше нигде.
Но плата была. И выражалась она не в деньгах или физическом насилии. Платой было тотальное подчинение. Он диктовал время. Место. Даже то, какой лак она наносила на ногти («Чёрный хорош, но попробуй тёмно-синий, он выигрышнее смотрится на фоне белого снега»). Он попросил её не общаться с «Алисой» и другими из чата, назвав их «дилетантами» и «извращенцами, которые не понимают сути». Она послушно удалила тот левый аккаунт.
Однажды, когда она особенно сильно замёрзла и её ноги побелели так, что он срочно занёс её в салон и стал отогревать дыханием, он сказал:
— Ты доверяешь мне?
— Да, — ответила Вика автоматически, кутаясь в одеяло.
— Тогда завтра будет следующий этап. Нужно проверить твою выдержку. И доверие.
На следующий вечер он привёз её не на пустырь, а в обычный городской двор, недалеко от её же дома. Было около одиннадцати, но в окнах ещё горел свет.
— Здесь? — испуганно прошептала Вика. — Меня могут увидеть…
— Именно. Это — контроль. Умение сохранять спокойствие, когда риск реален. Всего пять минут. Я буду в машине, в пятидесяти метрах. Ты выйдешь, снимешь обувь у той лавочки, пройдёшься до контейнерной площадки и обратно. Я буду наблюдать.
Это было безумием. Но отказ означал бы разрыв их договора. А разрыв договора означал возврат к тому, что было до него: к неконтролируемому, одинокому, по-настоящему опасному блужданию по промзонам. Макс давал структуру. Иллюзию смысла. Она согласилась.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она вышла из машины, подошла к лавочке. Оглянулась. Из окна на третьем этаже доносились звуки телевизора. Она села, дрожащими руками развязала шнурки. Сняла кроссовки и носки, спрятала их под скамейку. И встала босиком на утоптанный снег тропинки.
Каждый шаг был наполнен не холодом (он отошёл на второй план), а паническим, животным страхом. Каждый щелчок ставни, каждый шум машины заставлял её вздрагивать. Она чувствовала себя абсолютно обнажённой, выставленной на всеобщее обозрение. Прошла двадцать шагов до контейнеров, развернулась. И тут из подъезда вышел мужчина с мусорным пакетом.
Вика застыла, как статуя, в десяти метрах от него. Он шёл, не глядя по сторонам, швырнул пакет в контейнер, зевнул и… посмотрел в её сторону. Их взгляды встретились на долю секунды. Он увидел девушку, стоящую босиком на снегу в тонкой куртке. Его лицо выразило сначала недоумение, потом лёгкую брезгливость. Он покачал головой, как бы говоря «наркоманы, блин», и скрылся в подъезде.
Унижение было острым и жгучим.
«Только холод и тепло. Ничего больше». Эти слова стали мантрой, оправданием, клеткой. Вика встречалась с Максом почти каждый вечер. Их ритуал отточился до автоматизма. Он забирал её на пустынной улице, вёз на новое место — то на пустырь с сугробами, то на крышу гаража, покрытую инеем, то к заброшенному фонтану, чаша которого была заполнена застывшим снегом. Он выбирал локации с эстетским, почти фотогеничным холодом.
Процедура была всегда одинакова: короткий массаж ног в тепле салона, иногда с маслом, пахнущим мятой. Потом выход на мороз. Она стояла босиком ровно столько, сколько он говорил. Пять, семь, десять минут. Он наблюдал, иногда снимал на телефон, но не так, как раньше — теперь это было похоже на документирование прогресса. Потом возвращение в тепло, растирание сухим полотенцем, горячий чай из термоса. И разговор. Он много говорил. О природе желания. О красоте контроля. О том, как тело может стать инструментом для достижения особых, transcendent состояний.
Он никогда не прикасался к ней как к женщине после той первой ночи. И это было самым коварным. Это создавало иллюзию безопасности, профессиональных, почти терапевтических отношений. Вика начала верить, что так и должно быть. Что он — её проводник. Что он помогает ей легализовать её странность, обуздать её, сделать безопасной. Она даже рассказала ему о своих школьных страхах, о стыде, о родителях. Он слушал, кивал, и в его глазах читалось понимание, которого она не находила больше нигде.
Но плата была. И выражалась она не в деньгах или физическом насилии. Платой было тотальное подчинение. Он диктовал время. Место. Даже то, какой лак она наносила на ногти («Чёрный хорош, но попробуй тёмно-синий, он выигрышнее смотрится на фоне белого снега»). Он попросил её не общаться с «Алисой» и другими из чата, назвав их «дилетантами» и «извращенцами, которые не понимают сути». Она послушно удалила тот левый аккаунт.
Однажды, когда она особенно сильно замёрзла и её ноги побелели так, что он срочно занёс её в салон и стал отогревать дыханием, он сказал:
— Ты доверяешь мне?
— Да, — ответила Вика автоматически, кутаясь в одеяло.
— Тогда завтра будет следующий этап. Нужно проверить твою выдержку. И доверие.
На следующий вечер он привёз её не на пустырь, а в обычный городской двор, недалеко от её же дома. Было около одиннадцати, но в окнах ещё горел свет.
— Здесь? — испуганно прошептала Вика. — Меня могут увидеть…
— Именно. Это — контроль. Умение сохранять спокойствие, когда риск реален. Всего пять минут. Я буду в машине, в пятидесяти метрах. Ты выйдешь, снимешь обувь у той лавочки, пройдёшься до контейнерной площадки и обратно. Я буду наблюдать.
Это было безумием. Но отказ означал бы разрыв их договора. А разрыв договора означал возврат к тому, что было до него: к неконтролируемому, одинокому, по-настоящему опасному блужданию по промзонам. Макс давал структуру. Иллюзию смысла. Она согласилась.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она вышла из машины, подошла к лавочке. Оглянулась. Из окна на третьем этаже доносились звуки телевизора. Она села, дрожащими руками развязала шнурки. Сняла кроссовки и носки, спрятала их под скамейку. И встала босиком на утоптанный снег тропинки.
Каждый шаг был наполнен не холодом (он отошёл на второй план), а паническим, животным страхом. Каждый щелчок ставни, каждый шум машины заставлял её вздрагивать. Она чувствовала себя абсолютно обнажённой, выставленной на всеобщее обозрение. Прошла двадцать шагов до контейнеров, развернулась. И тут из подъезда вышел мужчина с мусорным пакетом.
Вика застыла, как статуя, в десяти метрах от него. Он шёл, не глядя по сторонам, швырнул пакет в контейнер, зевнул и… посмотрел в её сторону. Их взгляды встретились на долю секунды. Он увидел девушку, стоящую босиком на снегу в тонкой куртке. Его лицо выразило сначала недоумение, потом лёгкую брезгливость. Он покачал головой, как бы говоря «наркоманы, блин», и скрылся в подъезде.
Унижение было острым и жгучим.
Она побежала обратно к лавочке, наступив на какой-то острый камень, зашипела от боли, надела обувь на не чувствующие ноги и кинулась к машине Макса. В салоне её трясло уже не от холода, а от истерики.
— Он увидел! Он увидел меня! Он подумал бог знает что!
— И что? — спокойно спросил Макс, закуривая. — Он тебя ударил? Вызвал полицию? Сфотографировал? Нет. Он просто увидел странную девушку и забыл о тебе через минуту. Ты выдержала. Ты прошла через реальный риск и осталась невредима. Это сила, Вика. Не слабость.
Его слова, как всегда, переворачивали всё с ног на голову. Унижение превращалось в победу. Страх — в силу. Она хотела верить. Ей отчаянно нужно было верить, что это так.
В ту ночь он нарушил правило «ничего больше». После того как он отвёз её в студию, чтобы отогреть, и растирал её ноги долго, почти болезненно, его руки поднялись выше. Он не спрашивал разрешения. Он просто сделал это, глядя ей в глаза, и в его взгляде было: «Это тоже часть договора. Часть контроля. Часть благодарности». Она не сопротивлялась. Её тело, измученное холодом и эмоциями, отозвалось предательским ответным теплом. Это было не как в первый раз. Это было методично, холодно, и оттого ещё более унизительно. И ещё более возбуждающе. Потому что в этом была окончательная потеря границ. Он владел не только её тайной, но и её телом, и выдавал ей эту власть маленькими, расчётливыми порциями, как лекарство.
После, когда она лежала, укутанная в плед, он показал ей на телефоне новый чат. Не «FrostFeet», а что-то более закрытое, с крипто-названием.
— Здесь те, кто прошёл дальше. Кто понимает, что это не просто забава. Здесь делятся… опытом. Хочешь войти?
Она кивнула, ещё не понимая, что это не чат, а очередная петля на её шее. Он добавил её под ником «V_16_Snow». Цифра означала возраст. Это был ярлык. Товарный знак.
Возвращаясь домой, она смотрела на городские огни и думала, что тонкий лёд, по которому она шла, уже не был просто снежным настом. Это был лёд её жизни, её психики. И он трещал под ногами, готовый в любой момент провалиться, утянув её в чёрную, ледяную воду полного саморазрушения. Но остановиться она уже не могла. Потому что единственное тепло, которое она сейчас знала, исходило от рук человека, который методично ломал её, убеждая, что это — единственный путь к спасению.
— Он увидел! Он увидел меня! Он подумал бог знает что!
— И что? — спокойно спросил Макс, закуривая. — Он тебя ударил? Вызвал полицию? Сфотографировал? Нет. Он просто увидел странную девушку и забыл о тебе через минуту. Ты выдержала. Ты прошла через реальный риск и осталась невредима. Это сила, Вика. Не слабость.
Его слова, как всегда, переворачивали всё с ног на голову. Унижение превращалось в победу. Страх — в силу. Она хотела верить. Ей отчаянно нужно было верить, что это так.
В ту ночь он нарушил правило «ничего больше». После того как он отвёз её в студию, чтобы отогреть, и растирал её ноги долго, почти болезненно, его руки поднялись выше. Он не спрашивал разрешения. Он просто сделал это, глядя ей в глаза, и в его взгляде было: «Это тоже часть договора. Часть контроля. Часть благодарности». Она не сопротивлялась. Её тело, измученное холодом и эмоциями, отозвалось предательским ответным теплом. Это было не как в первый раз. Это было методично, холодно, и оттого ещё более унизительно. И ещё более возбуждающе. Потому что в этом была окончательная потеря границ. Он владел не только её тайной, но и её телом, и выдавал ей эту власть маленькими, расчётливыми порциями, как лекарство.
После, когда она лежала, укутанная в плед, он показал ей на телефоне новый чат. Не «FrostFeet», а что-то более закрытое, с крипто-названием.
— Здесь те, кто прошёл дальше. Кто понимает, что это не просто забава. Здесь делятся… опытом. Хочешь войти?
Она кивнула, ещё не понимая, что это не чат, а очередная петля на её шее. Он добавил её под ником «V_16_Snow». Цифра означала возраст. Это был ярлык. Товарный знак.
Возвращаясь домой, она смотрела на городские огни и думала, что тонкий лёд, по которому она шла, уже не был просто снежным настом. Это был лёд её жизни, её психики. И он трещал под ногами, готовый в любой момент провалиться, утянув её в чёрную, ледяную воду полного саморазрушения. Но остановиться она уже не могла. Потому что единственное тепло, которое она сейчас знала, исходило от рук человека, который методично ломал её, убеждая, что это — единственный путь к спасению.
бедняжка отморозит пальчики на ногах и придется их отрезать
Если на улице до -6, то так можно долго гулять. Главное не стоять, а ходить.
Леночка, босоногая девочка
Город в котором девочкам полагается ходить в тонком платьице, даже зимой.
Часть 1.
Отчаянные прохожие спешили укрываясь от ветра, подняв воротники, стараясь быстрее успеть домой. Декабрь в этом году выдался на редкость снежным. Но Леночка, как и всегда, вышла из школьных дверей в своём простом светлом платьице и босоножках на тонкой подошве. Без шарфа. Без куртки. Без носков. Всё как положено.
Мороз сразу вцепился в её голые плечи, ветер сорвался с угла здания и хлестнул под подол, от чего ткань взвилась, обнажив бледные бёдра. Девочка инстинктивно прижала края платья к ногам, но это мало помогло — промозглый декабрьский воздух проникал повсюду, будто нарочно проверяя, что у неё не осталось ни единого клочка утепления.
Вокруг с визгом и хохотом разбегались по домам остальные ученицы — такие же легко одетые девочки. Кто в коротких платьях, кто в тонких костюмчиках с голыми животами, кто в шортах и пляжных тапочках, словно был не декабрь, а август. И лишь дыхание, клубящееся белыми облаками, да снег, хрустящий под ногами, напоминали о настоящей погоде.
А её подруга Танечка — та вообще побежала босиком. Совсем. Без обуви. Её ступни шлёпали по снегу, оставляя за собой цепочку отпечатков, и при каждом шаге снежная пыль взметалась вверх, облепляя её лодыжки. Но она не останавливалась, не жаловалась — бежала весело, словно это была просто игра. Щёки горели, волосы растрёпаны, дыхание вырывалось облаками, а она всё равно неслась вперёд — словно играла, словно бежала не от холода, а навстречу какому-то веселью. Хотя Леночка знала: Танечка тоже мёрзла. Просто привыкла. Как и все.
https://samlib.ru/m/morozec_t/lenochkabosonogya1.shtml
Город в котором девочкам полагается ходить в тонком платьице, даже зимой.
Часть 1.
Отчаянные прохожие спешили укрываясь от ветра, подняв воротники, стараясь быстрее успеть домой. Декабрь в этом году выдался на редкость снежным. Но Леночка, как и всегда, вышла из школьных дверей в своём простом светлом платьице и босоножках на тонкой подошве. Без шарфа. Без куртки. Без носков. Всё как положено.
Мороз сразу вцепился в её голые плечи, ветер сорвался с угла здания и хлестнул под подол, от чего ткань взвилась, обнажив бледные бёдра. Девочка инстинктивно прижала края платья к ногам, но это мало помогло — промозглый декабрьский воздух проникал повсюду, будто нарочно проверяя, что у неё не осталось ни единого клочка утепления.
Вокруг с визгом и хохотом разбегались по домам остальные ученицы — такие же легко одетые девочки. Кто в коротких платьях, кто в тонких костюмчиках с голыми животами, кто в шортах и пляжных тапочках, словно был не декабрь, а август. И лишь дыхание, клубящееся белыми облаками, да снег, хрустящий под ногами, напоминали о настоящей погоде.
А её подруга Танечка — та вообще побежала босиком. Совсем. Без обуви. Её ступни шлёпали по снегу, оставляя за собой цепочку отпечатков, и при каждом шаге снежная пыль взметалась вверх, облепляя её лодыжки. Но она не останавливалась, не жаловалась — бежала весело, словно это была просто игра. Щёки горели, волосы растрёпаны, дыхание вырывалось облаками, а она всё равно неслась вперёд — словно играла, словно бежала не от холода, а навстречу какому-то веселью. Хотя Леночка знала: Танечка тоже мёрзла. Просто привыкла. Как и все.
https://samlib.ru/m/morozec_t/lenochkabosonogya1.shtml
Во дворе, который девочки пробегали на пути к дому, завязалась возня. Несколько других босоногих девчонок, такие же легко одетые — кто в шортах, кто в коротких юбках, кто вообще в маечках на голое тело — играли в снежки с мальчишками. Они визжали, смеялись, кидались снежными комьями, приплясывая на месте, будто не по щиколотку в снегу стояли.
Мальчишки — те были тепло одеты: в куртках, шапках, с варежками на руках и в ботинках на меху. Их никто не заставлял "закаляться". Хотя некоторые бегали тоже в майках. На них правило лёгкой одежды не распространялось. Это считалось нормальным, даже естественным.
А девочки… Девочки должны быть лёгкими, стройными, подвижными — их "красота" считалась важнее их комфорта.
Никто из мальчиков даже не думал предложить замёрзшим девчонкам свою шапку или куртку, или хотя бы варежки.
Это было бы странно. Да и ни одна из девочек не просила. Они сами приняли эти правила. Пусть бегают — так положено. Так надо.
Ни Танечка, ни сама Леночка в играх участия не принимали. Им было не до веселья. Слишком уж было в тот день холодно. Обе мечтали только об одном: поскорей оказаться дома. Убежать от всего — от снега, от взгляда прохожих, от леденящего воздуха и от этого странного, равнодушного мира, где босая девочка в декабре считалась обыденной картиной.
Мальчишки — те были тепло одеты: в куртках, шапках, с варежками на руках и в ботинках на меху. Их никто не заставлял "закаляться". Хотя некоторые бегали тоже в майках. На них правило лёгкой одежды не распространялось. Это считалось нормальным, даже естественным.
А девочки… Девочки должны быть лёгкими, стройными, подвижными — их "красота" считалась важнее их комфорта.
Никто из мальчиков даже не думал предложить замёрзшим девчонкам свою шапку или куртку, или хотя бы варежки.
Это было бы странно. Да и ни одна из девочек не просила. Они сами приняли эти правила. Пусть бегают — так положено. Так надо.
Ни Танечка, ни сама Леночка в играх участия не принимали. Им было не до веселья. Слишком уж было в тот день холодно. Обе мечтали только об одном: поскорей оказаться дома. Убежать от всего — от снега, от взгляда прохожих, от леденящего воздуха и от этого странного, равнодушного мира, где босая девочка в декабре считалась обыденной картиной.
C появлением ИИшек ебать как оживилась индустрия рассказов :D
Иди нахуй отсюда, дегенерат. Вот если ты чего не знаешь - заткни ебальце, не позорься.
Просто оставлю это здесь.
https://youtube.com/@hansodekana?si=nl-fWIfqzJPxwLt5
Смотрите я какой канал ебейший нашёл!
Японская (или китайская, не разбираюсь) девочка ходит по снегу, по ледяным водопадам, мёрзнет, выкладывает фулл по 20-30 минут.
Смотрите я какой канал ебейший нашёл!
Японская (или китайская, не разбираюсь) девочка ходит по снегу, по ледяным водопадам, мёрзнет, выкладывает фулл по 20-30 минут.
https://youtube.com/@hansodekana?si=nl-fWIfqzJPxwLt5
Смотрите какой канал нашёл.
Азиатская девочка ходит босая и легко одетая зимой, либо по ледяным водопадам и водоёмам, снимает как мёрзнет и трясётся, льет фуллы по 20-30 минут.
Смотрите какой канал нашёл.
Азиатская девочка ходит босая и легко одетая зимой, либо по ледяным водопадам и водоёмам, снимает как мёрзнет и трясётся, льет фуллы по 20-30 минут.
Не вижу там больше 29 мин при +12
Натыкался на этот канал. Норм контент, но мне не зашло, что она личико замазывает.
потому что это мужик с накладными сиськами и в парике.
Ищите канал «модели» Bastet. Там как раз голые в снегу. Странно, что еще н кто сюда не выставил. Кто-нибудь помнит, года 2 назад было видео на каком-то сайте, где босая девушка на глубоком снегу развлекалась с мужиком, который стоял при этом на лыжах? Какой-то частный канал был, там еще были такие видео, где он на одеяле, а она босиком на снегу. Скинете?
https://www.youtube.com/@japanesetranny5167 - вот морозостойкий мужик-трап. При чём, активничает уже давно, ещё во времена диалапа попадался.
>illuzorika
Тогда уж кидайте ее нюдесы.
(И не только сегодняшние, где она солидная мамаша с дитем, а старые - где она няша-стройняша. Их немало есть.)
Просто для примера - лень пак искать.
Кто нибудь помнит эти публикации в Спид-Инфо 90-х? Там по данной теме встречались весьма занятные фото.К примеру,был материал о движении "Осознанное родительство" или что то в этом роде,где было фото голой беременной женщины, прогуливающейся в зимнем парке. Рядом мамаши с детьми на санках,похоже спрашивающих что то типа "Вам не холодно?" и возможно сетующих "Себя не жалко,хоть будущего ребенка пожалейте..." Никак не могу найти эту фотографию, кстати. Может у кого то сохранилось?
Были фото подобные и в журнале 7 дней. Статья про саамов с голыми в проруби и босыми на снегу, и босая молодая еще Памела Андерсон, которая лепила снеговика и смеялась, стоя на снегу
То чувство когда видишь что фигура у парня красивее чем у девушки.
Мимо не гей.
Коэффициент дрочибельности как всегда очень низкий
Держим планку
Держим планку
Хочешь дрочибельности - генери в нейронках.
Но вот эта мадам прям ничего и снимки красивые
Найдите Памелу Андерсон босую на снегу из 7 дней. Может кто знает где их архивы?? Вообще раньше много было такого, и были кстати реально видео где прямо подолгу ходили по снегу, сейчас нереально такое найти просто. У кого есть раздача Chilly Giris? Чтобы сразу онлайн, без скачивания? Это было лучшее по теме
А на Горбушке в Москве?! В конце 90-начале 2000 были там диски «Голые на снегу». Кто помнит? Мне бы не продали, мелким был) Но помню эти обложки! Вот бы найти сейчас бы их содержание!
на порнолабе посмотри, может раздает кто
по быстрому глянул, вот это есть
https://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=265017
https://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1147434
https://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=2483871
если покопаться может еще чего найдется
>illuzorika
>Воспоминания 2026/2019 почти в том же месте. Что удивительно, тогда речка была подо льдом. А сейчас даже при -13С не замерзла
Видео 2026 года.
Ваш КО.
- Столовых нет ни у кого в Москве. Даже у Айседоры Дункан! (с)
И обуви нет у учениц Айседоры Дункан...
И обуви нет у учениц Айседоры Дункан...
А кто-то может помочь скачать этот сет ? https://boosty.to/fee/posts/09b0ddcd-9cc1-4950-94f3-8c2cb2a16f2a?share=post_link Что-то не могу его игде больше найти. Картинка рандомная
бамп
>Chilly Giris ... Это было лучшее по теме
Во-первых - для олдфагов нет ощущения новизны контента.
Во-вторых - по крайней мере для меня - суть это не мерзнущие/холодостойкие, а многие ролики Chilly Giris этой идее не соответствуют.
В-третьих - просто слабое, на сегодняшний день, качество картинки.
Хотя конечно есть и и интересные.
https://vk.com/video34101154_456239031
В-четвертых... и это уже совершенно вкусовщина - самое лучше что было это рассказы Завиракса, рассказы про Дашу, молодых мам с детми а проруби и т.п., с элементами неправдоподобной морозостойкости,
>не могу его игде больше найти
А вероятно, вне платного контента и нет ничего кроме пары превьюшек.
>с детми а проруби
с детьми в проруби
«Хотя конечно есть и и интересные»
Это не просто интересное видео, это, скорее всего, ЛУЧШЕЕ, что вообще было снято по теме! Кто знает, что это за модель Regina, где еле снималась?
Это не просто интересное видео, это, скорее всего, ЛУЧШЕЕ, что вообще было снято по теме! Кто знает, что это за модель Regina, где еле снималась?
«Во-вторых - по крайней мере для меня - суть это не мерзнущие/холодостойкие».
Да, это самое крутое, согласен!!! Поделитесь ссылками именно на такие?
Вчера видел девушку в босоножках и юбке без колгот при плюс 12 (Европа), после дождя, многие были в шапках, а ее спутник - в пальто!!!
Да, это самое крутое, согласен!!! Поделитесь ссылками именно на такие?
Вчера видел девушку в босоножках и юбке без колгот при плюс 12 (Европа), после дождя, многие были в шапках, а ее спутник - в пальто!!!
>что это за модель Regina
Это
>https://vk.com/video34101154_456239031
не Regina (пик 1), а Nikita (пик 2,3).
https://www.playvids.com/Vano1jYNq35/chillygirls-nikita4-naked-snow-ice-water
>где еще снималась?
Как с многими моделями ChillyGiris-а, с ней всего пара эпизодов разрезанных на несколько коротких роликов.
Вот этот эпизод (пик 3 - превью 5-го ролика): nikita1.MPG ... nikita5.MPG
И эпизод с бондажом (пик 4 - превью 3-го ролика): nikitabond.mpg ... nikitabond3.mpg
Были на ПорноЛабе:
https://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1753937
https://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=883056
, но конечно не знаю есть ли живые раздачи.
>пик 4 - превью 3-го ролика
пик 4 - превью 2-го ролика
>У кого есть раздача Chilly Giris?
У меня есть Chilly Girls и Chilly Bikinis, в олдовых форматах.
>«Во-вторых - по крайней мере для меня - суть это не мерзнущие/холодостойкие».
Просто поставь символ > перед цититатой.
Откат доски потер ссылки на Пронолаб
https://pornolab.net/forum/viewtopic.php?t=1753937
и объяснения что эта модель Regina, а Nikita...
(Ну и ладно, все равно вероятно раздачи мертвые.)
Ничего не имею против нейрнок.
В т.ч. txt-шных
...
Но есть же отдельный тред для них!
https://2ch.su/nf/res/14884.html
Вот такие прыжки, на 10-30 секунд, из бани...
Насколько это полезно/безопасно (насколько полезна/безопасна такая нагрузка на сердечно-сосудистую систему) - это кажется вопрос до сих пор дискуссионный... Как минимум, это приятно. Но не в этом дело.
Суть в том что ни о замерзании, ни о холодостойкости тут речи просто нет. (Картинка с искусственным снегом иллюстрирует.)
Не вахтерю, просто для поддержания интерактивности треда.
>Насколько это полезно/безопасно (насколько полезна/безопасна такая нагрузка на сердечно-сосудистую систему)
если нет проблем с сердцем и сосудами то полезно, если есть - вредно, можешь откинуться легко. При нырянии с головой еще может случится спазм сосудов в шее и тоже можешь откинуться.
>спазм сосудов в шее и тоже можешь откинуться
Звучит как очередная псевдомедицинская страшилка - тапа "боевого шока".
Конечно - вазоконстрикция (сужение сосудов) - это нормальная реакция на холод, но сомневаюсь что возможен такой сильный спазм крупных (о них же речь) магистральных сосудов, что бы само по себе "прикрыло кислород".
В общем Cold Shock/Холодовой шок - вполне моет быть опасным и да
>можешь откинуться легко
но не по таким механизмам.
Просто для флуда.
>"боевого шока"
"болевого шока"
По превюшке, особенно первой, показалось что это Анечка Галкина.
>Анечка Галкина
Жаль конечно что так по клоунски красится и кривляться на видео, но и закаленность и подкаченность фигуры у нее норм.
>icequeen dance [...].mp4
Почему то только кусок на 5 секунд видео (из 25) прикрепился.
Еще раз
она ваще пример эталонного кринжа. Еще и снимает все на сраный телефон со всратым качеством. Хотя давно бы могла позволить себе нормальный взрослый фото-видео сет. Но ее уровень это роль шута для тиктока ,чтобы веселить школьников. Хотя вероятно у нее развитие тоже на уровне 8 классника.
>Хотя вероятно у нее развитие тоже на уровне 8 классника.
Вот это и удивляет.
Что бы так подкачаться-просушится - надо и мотивацию иметь и определенные, пусть почерпнутые из сейчас доступных гайдов, знания по питанию и планированию тренировок.
Ладно положим она дура и за "мозг" у нее тренер (муж/любовник - не важно) который ее (образная цитата) пиздит стеком и кормит гречкой (с)
Тогда уже он должен кринжевать от того контента который они делают.
Например убивая кучу времени на всякие дурацкие поделия из льда...
Или такое реально, раз за разом, заходить аудитории Ютуба и прочим и все решают просмотры?
>Хотя давно бы могла позволить себе нормальный взрослый фото-видео сет
Не нужно, это убьёт естественность.
Кто такая?
Маркер татушка на правой стопе.
Похожа но нет.
Дикую Нимфу - хорошо знаю - она все свои фото снабжает надписью "WilderNymph", а таких фото
у нее нет. и по погоде у нее, кажется, максимум осенние фото.
Но главное у нее нет
>татушка на правой стопе
Да, перепутал...
Это Riley Jade, фото взято с Реддита; стилистика очень похожа на wildernymph, но снимков по теме всего несколько
https://www.reddit.com/user/Rileyjademodel
>Riley Jade
>https://www.reddit.com/user/Rileyjademodel
Благодарю Анон!
Интересно что в ее профессиональном, как модели, портфолио
https://modelsociety.com/Model/riley-jade/photos
- пропорция студийных снимков и снимков на природе (не говоря уже о "зимних") достаточная обычная...
Но вот на Реддит, как понимаю она сама, выкладывает снимки совершенно определенного стиля - в основном на природе, полностью ню и босиком.
В соответствующих сообществах типа:
NotSafeForNature, hippie_chicks, NakedButNotAfraid и NakedAdventures
Как куглить фулы?
Там польский пан, издевающийся над босоногими тянками, новое видео, и оно по снежной тематике: https://www.clips4sale.com/studio/123873/32890041/kicia-and-pamelas-extreme-fun-barefoot-in-the-snow
>The temperature in Poland this winter is exceptionally low, but that didn't deter Kicia and Pamela from performing barefoot, and in some parts of the video, even in swimsuits, in the snow!
>See how they cope with the harsh elements, exposing their feet and entire bodies to extreme weather conditions!
>Clip without subtitles.
>Suggest an Improvement
>The temperature in Poland this winter is exceptionally low, but that didn't deter Kicia and Pamela from performing barefoot, and in some parts of the video, even in swimsuits, in the snow!
>See how they cope with the harsh elements, exposing their feet and entire bodies to extreme weather conditions!
>Clip without subtitles.
>Suggest an Improvement
За вашим тредом особо не слежу так что не знаю может была эта вебкамщица может нет. Скину.
Ну и здесь может что то интересное для себя найдете
http://vintage-erotica-forum.com/t366848-babe-in-the-snow-of-the-hour.html
Ну и здесь может что то интересное для себя найдете
http://vintage-erotica-forum.com/t366848-babe-in-the-snow-of-the-hour.html
Никак, насколько знаю.
Конкретно эти
два пика просто с ее Telegram-а.
А если говорить о ню - есть или зацензуренные снежинками превьюшки с ее OnlyFans-а (см пик 1,2)
Или чуть-чуть старого, что утекло с OnlyFans - это или на соответствующих ресурсах, типа:
https://fapello.com/anna-galkina/
(см пик 3,4)
Или в паке у Анонов.
Она весьма фапабельна и хотелось бы увидеть 1 и 2 пики без цензуры! Вот бы мне такую девочку, которая не будет бояться холода (простыть, застудить и так далее), а может вот так делать, и желательно - подолгу!
xfree - mollyjoi классная
Спасибо!
>классная
Да, особенно тут
Шо горело?
>Вот бы мне такую девочку, которая не будет бояться холода (простыть, застудить и так далее), а может вот так делать, и желательно - подолгу!
Если не ставить условием "подолгу" - то можно.
Найди девчонку которая будет угорать по спорту и/или ЗОЖу (но без чрезмерной шизы в голове/без чрезмерного доверия к инфоциганщине и т.п.)
И попробуй вместе!
Есть практики... назовем это "практики закаливания" - которые хорошо сочетаются с занятиями почти любыми видами спорта/физкультуры и имеют совсем небольшой порог вхождения, даже совсем с диван".
Нужно минимальное базовое здоровье/отсутствие некоторых хронических болячек и желательна минимальная базовая физуха, которая в принципе получается в процессе.
На себе проверено, на (почти) 50lvl.
>хорошо сочетаются с занятиями почти любыми видами спорта
>имеют совсем небольшой порог вхождения
Иллюстрации забыл.
(Первое конечно шутка.)
Леночка, босоногая девочка
Зимняя сказка. (Извращенная фантастика.)
Она быстро сложила тетради, учебники, закрыла портфель и бросила взгляд на окно, где мороз нарисовал белые узоры. Внутри всё сжалось от лёгкого волнения, но и от предвкушения тоже.
Когда Леночка вышла в коридор, мама уже ждала у двери.
— Ты что же, опять босиком? — спросила она, слегка приподняв бровь.
— Конечно, — улыбнулась Леночка. — У нас сегодня урок закаливания.
— Хоть шарфик возьми, — вздохнула мама.
— Нельзя, мама, — покачала головой девочка. — По правилам — только майка и шортики.
— Ну смотри, смелая ты моя… — мама невольно улыбнулась. — После школы сразу домой.
— Конечно, мамочка, — пообещала Леночка и, чмокнув маму в щёку, выскользнула в подъезд.
Подъезд встретил её ледяным воздухом и запахом бетона. Ступая босыми ногами по холодным ступеням, Леночка осторожно спускалась вниз. Каждый шаг отдавался тихим эхом. Перила были ледяные, пальцы прилипали к металлу, но это только подзадоривало.
На первом этаже она остановилась у двери. Сердце билось часто. Всегда одно и то же — первый шаг наружу даётся труднее всего. Холод пугает только в первую минуту, а потом становится другом.
Леночка подошла ближе и остановилась прямо перед дверью. Сердце застучало чуть быстрее. Она всегда делала паузу здесь — как будто давала себе несколько секунд на сбор смелости.
Она глубоко вдохнула.
Давай… всё равно легче не будет.
Она вытянула руку, коснулась холодной металлической ручки — от холода пальцы сразу свело. Сжав зубы, девочка нажала на ручку и толкнула дверь вперёд.
Дверь тяжело скрипнула, пропуская внутрь поток ледяного воздуха. Он ударил в лицо, в ноги, в руки — словно кто-то плеснул на неё невидимой морозной водой.
И Леночка шагнула на улицу.
Как только Леночка сделала первый шаг наружу, мороз ударил по ней сразу — резко, жёстко, без пощады, как будто всё утро специально ждал её под дверью.
Ледяной воздух коснулся её открытых плеч, рук, живота, ног — и словно сотни крошечных иголочек одновременно укололи кожу. От неожиданного холода у девочки моментально перехватило дыхание — она ахнула, рот открылся сам собой, а в горло ворвался обжигающе-холодный воздух.
Её тонкая маечка почти не защищала, ветер моментально продул её насквозь. На коже тут же побежали мурашки, словно мелкие серебряные искры пробегали по всем открытым местам. Спина и плечи ощутили холод раньше всего, и от этого Леночка непроизвольно поёжилась, втянула голову в плечи.
Но самое сильное — это был снег под ногами.
Когда она поставила босые ступни на свежий утренний снег, девочка даже взвизгнула сквозь зубы. Снег хрустнул, осел под её весом и холодно обжёг нежную кожу, как ледяная вода. Пальцы на ногах сразу онемели, а потом болезненно заныли.
Леночка прыгнула на одной ножке, потом на другой, пытаясь прогнать этот острый морозный укол:
“Ойй… ёй-ёй… как холодно-то с утра сегодня!” — пронеслось у неё в голове.
Она сама себе удивилась — казалось, она уже привыкла к утренним холодам, но этот мороз был особенно злой. От ветра и снега девочка сразу начала дрожать, чуть сжатые зубы звякнули, и она обняла себя руками, будто могла согреться хоть немного.
Во дворе за ночь навалило много снега. Белые сугробы лежали вдоль дорожек, покрывали клумбу, скамейки, урны. Дворничиха ещё не успела пройтись с лопатой, и двор выглядел почти нетронутым — как в сказке, только очень холодной. Снег был свежий, пушистый, но от этого не менее ледяной.
Девочка сделала несколько быстрых шагов, босые ноги зарывались в снег почти до щиколоток. Каждый шаг был как холодный шлепок, как будто она ступала по мягкому, но обжигающему ледяному крему.
Леночка дрожала, вздрагивала от каждого порыва ветра, но всё равно улыбнулась:
“Ну… побежали.”
И она побежала по двору — лёгкая, маленькая, вся открытая морозу. Босые ноги хлестало снегом, ступни моментально краснели. Она пробегала мимо замёрзших подъездов, на ступеньках которых ещё лежали неубранные ночные сугробы, а из подвалов тянуло сыростью и холодом.
Холод пробирал до косточек, дыхание превращалось в белый пар, волосы слегка трепал морозный ветер. Но в этой беготне было что-то бодрящее, живое — мороз пугал её, но и подгонял, заставлял двигаться быстрее.
И Леночка, прыгая по снегу босыми ногами, маленькими шажками, дрожа от холода, побежала к воротам двора — туда, где начиналась улица и путь к школе.
Зимняя сказка. (Извращенная фантастика.)
Она быстро сложила тетради, учебники, закрыла портфель и бросила взгляд на окно, где мороз нарисовал белые узоры. Внутри всё сжалось от лёгкого волнения, но и от предвкушения тоже.
Когда Леночка вышла в коридор, мама уже ждала у двери.
— Ты что же, опять босиком? — спросила она, слегка приподняв бровь.
— Конечно, — улыбнулась Леночка. — У нас сегодня урок закаливания.
— Хоть шарфик возьми, — вздохнула мама.
— Нельзя, мама, — покачала головой девочка. — По правилам — только майка и шортики.
— Ну смотри, смелая ты моя… — мама невольно улыбнулась. — После школы сразу домой.
— Конечно, мамочка, — пообещала Леночка и, чмокнув маму в щёку, выскользнула в подъезд.
Подъезд встретил её ледяным воздухом и запахом бетона. Ступая босыми ногами по холодным ступеням, Леночка осторожно спускалась вниз. Каждый шаг отдавался тихим эхом. Перила были ледяные, пальцы прилипали к металлу, но это только подзадоривало.
На первом этаже она остановилась у двери. Сердце билось часто. Всегда одно и то же — первый шаг наружу даётся труднее всего. Холод пугает только в первую минуту, а потом становится другом.
Леночка подошла ближе и остановилась прямо перед дверью. Сердце застучало чуть быстрее. Она всегда делала паузу здесь — как будто давала себе несколько секунд на сбор смелости.
Она глубоко вдохнула.
Давай… всё равно легче не будет.
Она вытянула руку, коснулась холодной металлической ручки — от холода пальцы сразу свело. Сжав зубы, девочка нажала на ручку и толкнула дверь вперёд.
Дверь тяжело скрипнула, пропуская внутрь поток ледяного воздуха. Он ударил в лицо, в ноги, в руки — словно кто-то плеснул на неё невидимой морозной водой.
И Леночка шагнула на улицу.
Как только Леночка сделала первый шаг наружу, мороз ударил по ней сразу — резко, жёстко, без пощады, как будто всё утро специально ждал её под дверью.
Ледяной воздух коснулся её открытых плеч, рук, живота, ног — и словно сотни крошечных иголочек одновременно укололи кожу. От неожиданного холода у девочки моментально перехватило дыхание — она ахнула, рот открылся сам собой, а в горло ворвался обжигающе-холодный воздух.
Её тонкая маечка почти не защищала, ветер моментально продул её насквозь. На коже тут же побежали мурашки, словно мелкие серебряные искры пробегали по всем открытым местам. Спина и плечи ощутили холод раньше всего, и от этого Леночка непроизвольно поёжилась, втянула голову в плечи.
Но самое сильное — это был снег под ногами.
Когда она поставила босые ступни на свежий утренний снег, девочка даже взвизгнула сквозь зубы. Снег хрустнул, осел под её весом и холодно обжёг нежную кожу, как ледяная вода. Пальцы на ногах сразу онемели, а потом болезненно заныли.
Леночка прыгнула на одной ножке, потом на другой, пытаясь прогнать этот острый морозный укол:
“Ойй… ёй-ёй… как холодно-то с утра сегодня!” — пронеслось у неё в голове.
Она сама себе удивилась — казалось, она уже привыкла к утренним холодам, но этот мороз был особенно злой. От ветра и снега девочка сразу начала дрожать, чуть сжатые зубы звякнули, и она обняла себя руками, будто могла согреться хоть немного.
Во дворе за ночь навалило много снега. Белые сугробы лежали вдоль дорожек, покрывали клумбу, скамейки, урны. Дворничиха ещё не успела пройтись с лопатой, и двор выглядел почти нетронутым — как в сказке, только очень холодной. Снег был свежий, пушистый, но от этого не менее ледяной.
Девочка сделала несколько быстрых шагов, босые ноги зарывались в снег почти до щиколоток. Каждый шаг был как холодный шлепок, как будто она ступала по мягкому, но обжигающему ледяному крему.
Леночка дрожала, вздрагивала от каждого порыва ветра, но всё равно улыбнулась:
“Ну… побежали.”
И она побежала по двору — лёгкая, маленькая, вся открытая морозу. Босые ноги хлестало снегом, ступни моментально краснели. Она пробегала мимо замёрзших подъездов, на ступеньках которых ещё лежали неубранные ночные сугробы, а из подвалов тянуло сыростью и холодом.
Холод пробирал до косточек, дыхание превращалось в белый пар, волосы слегка трепал морозный ветер. Но в этой беготне было что-то бодрящее, живое — мороз пугал её, но и подгонял, заставлял двигаться быстрее.
И Леночка, прыгая по снегу босыми ногами, маленькими шажками, дрожа от холода, побежала к воротам двора — туда, где начиналась улица и путь к школе.
Дворничиха в тёплом, тулупе стояла у края тротуара и широкими энергичными движениями сгребала свежевыпавший снег к обочине. Пар шёл от её дыхания, щёки были красные, а на варежках уже налипла белая крошка инея.
Услышав лёгкие быстрые шаги по снегу, она подняла глаза — и увидела бегущую к школе Леночку. Девочка в одной маечке и шортиках, с портфелем, и босыми, уже красными от мороза ногами.
Дворничиха тут же расплылась в добродушной улыбке:
— Не замёрзла, пингвинёнок?
Леночка замедлила шаг, остановилась на секунду. Её плечи дрожали, дыхание вырывалось частыми белыми облачками, пальцы на ногах почти не слушались.
— З-з-ззамерзла… — призналась она, и зубы у неё невольно слегка стукнули.
Она прижала портфель к себе крепче, будто он мог хоть немного согреть её грудь.
Босые ноги утонули в снегу — снег моментально облепил пальцы, и Леночка непроизвольно переступила с ноги на ногу.
— Что ж ты хоть сандалики не наденешь? — с упрёком, но без злости сказала женщина, склонив голову. — Ножки же заболят. Или хоть курточку накинь… мороз ведь лютый сегодня.
Леночка тяжело выдохнула — от холода пар повис густым облачком.
— Так положено… — тихо произнесла она, стараясь не остановиться надолго, — у нас сегодня закаливание.
Она снова шлёпнула босой ступнёй по снегу и, зябко поёживаясь, побежала дальше.
тому же с самого раннего утра тихо падал снег — лёгкий, пушистый, словно из ваты. Снежинки кружились в воздухе медленно, неторопливо, как будто нарочно старались опуститься девочке на кожу.
Когда Леночка прошла мимо дворничихи и выбежала на середину двора, снег начал падать сильнее. Белые хлопья коснулись её открытых плеч, рук, волос — холодно, щекотно, приятно. Они сразу же таяли на тёплой коже, оставляя короткие ледяные поцелуи.
Одна снежинка упала прямо ей на нос — холодок пробежал по всей переносице. Другая села на ключицу, и девочка вздрогнула от ледяного капельного ощущение, будто кто-то провёл по коже льдинкой.
Снежинки садились на её босые ноги, на открытые голые плечи, на маечку. Там они не таяли сразу, а оставались крошечными белыми звёздочками, приклеиваясь к покрасневшей от холода коже.
Леночка поджала плечи от пронизывающего ветра, но всё равно оглянулась вверх — небо было серым, тяжёлым, и из него без конца сыпались эти белые тихие искорки.
Она снова поёжилась и ускорила шаг — шлёп, шлёп, шлёп… босые ножки тонули в свежем снегу, оставляя за собой длинную цепочку отпечатков.
Снег пушил сильнее, покрывая её волосы тонким белым слоем. На ресницах начали ловиться маленькие снежинки — холодные, игривые. Девочка моргнула, сбрасывая их, и от этого у неё на щеках появились новые красные пятнышки.
Леночка, дрожа всем телом — от плеч до ступней — побежала по двору, мимо сугробов, мимо замёрзших подъездов, мимо окон, на которых уже лежал свежий снег. Она прижимала портфель к груди, будто пряталась за ним от ветра.
Снежинки падали вокруг неё сплошным тихим серебристым дождём.
И с каждым шагом мороз всё сильнее кусал её ноги, плечи, руки — но Леночка всё равно бежала вперёд, к школе, оставляя за собой быстро заметавшуюся снежком дорожку босых следов.
Услышав лёгкие быстрые шаги по снегу, она подняла глаза — и увидела бегущую к школе Леночку. Девочка в одной маечке и шортиках, с портфелем, и босыми, уже красными от мороза ногами.
Дворничиха тут же расплылась в добродушной улыбке:
— Не замёрзла, пингвинёнок?
Леночка замедлила шаг, остановилась на секунду. Её плечи дрожали, дыхание вырывалось частыми белыми облачками, пальцы на ногах почти не слушались.
— З-з-ззамерзла… — призналась она, и зубы у неё невольно слегка стукнули.
Она прижала портфель к себе крепче, будто он мог хоть немного согреть её грудь.
Босые ноги утонули в снегу — снег моментально облепил пальцы, и Леночка непроизвольно переступила с ноги на ногу.
— Что ж ты хоть сандалики не наденешь? — с упрёком, но без злости сказала женщина, склонив голову. — Ножки же заболят. Или хоть курточку накинь… мороз ведь лютый сегодня.
Леночка тяжело выдохнула — от холода пар повис густым облачком.
— Так положено… — тихо произнесла она, стараясь не остановиться надолго, — у нас сегодня закаливание.
Она снова шлёпнула босой ступнёй по снегу и, зябко поёживаясь, побежала дальше.
тому же с самого раннего утра тихо падал снег — лёгкий, пушистый, словно из ваты. Снежинки кружились в воздухе медленно, неторопливо, как будто нарочно старались опуститься девочке на кожу.
Когда Леночка прошла мимо дворничихи и выбежала на середину двора, снег начал падать сильнее. Белые хлопья коснулись её открытых плеч, рук, волос — холодно, щекотно, приятно. Они сразу же таяли на тёплой коже, оставляя короткие ледяные поцелуи.
Одна снежинка упала прямо ей на нос — холодок пробежал по всей переносице. Другая села на ключицу, и девочка вздрогнула от ледяного капельного ощущение, будто кто-то провёл по коже льдинкой.
Снежинки садились на её босые ноги, на открытые голые плечи, на маечку. Там они не таяли сразу, а оставались крошечными белыми звёздочками, приклеиваясь к покрасневшей от холода коже.
Леночка поджала плечи от пронизывающего ветра, но всё равно оглянулась вверх — небо было серым, тяжёлым, и из него без конца сыпались эти белые тихие искорки.
Она снова поёжилась и ускорила шаг — шлёп, шлёп, шлёп… босые ножки тонули в свежем снегу, оставляя за собой длинную цепочку отпечатков.
Снег пушил сильнее, покрывая её волосы тонким белым слоем. На ресницах начали ловиться маленькие снежинки — холодные, игривые. Девочка моргнула, сбрасывая их, и от этого у неё на щеках появились новые красные пятнышки.
Леночка, дрожа всем телом — от плеч до ступней — побежала по двору, мимо сугробов, мимо замёрзших подъездов, мимо окон, на которых уже лежал свежий снег. Она прижимала портфель к груди, будто пряталась за ним от ветра.
Снежинки падали вокруг неё сплошным тихим серебристым дождём.
И с каждым шагом мороз всё сильнее кусал её ноги, плечи, руки — но Леночка всё равно бежала вперёд, к школе, оставляя за собой быстро заметавшуюся снежком дорожку босых следов.
- Голые девушки зимой или на холоде (поздней осенью, ранней весной)
- Девушки в купальнике/нижнем белье/летней одежде зимой или на холоде (поздней осенью, ранней весной)
- Секс на снегу при соблюдении описанных выше условий
- Купание в проруби, в холодной ванне, в холодном душе
- Босоногих девушек зимой тоже сюда
Основной контент: фотографии, видеоролики, ссылки на фотосеты и видео, расшаренный контент с платников, рассказы.
Также можно постить рисунки, комиксы, кадры и webm-нарезки фильмов, аниму, мультфильмов, скриншоты из игр, если они удовлетворяют тематике треда, желательно с указанием произведения.
Приветствуется творчество анонов!
И ещё, чтобы не было путаницы и лишних вопросов: не важно, мёрзнет тян, тащится от холода или не обращает внимания на мороз. Анон сам разберётся, что нужно именно ему. Несите всё, чем хотите поделиться!