Крутит бешено зрачками,
восхищая бабий люд,
а Михалыч с мужиками
за его трибуной пьют
и, пробравшись мэрским вздором,
кличут, в речи нетверды,
увидав меня, всем хором:
«Эй, Словесник, подь сюды!»
восхищая бабий люд,
а Михалыч с мужиками
за его трибуной пьют
и, пробравшись мэрским вздором,
кличут, в речи нетверды,
увидав меня, всем хором:
«Эй, Словесник, подь сюды!»
«Хряпни с нами, есть перцовка.»
«Пусть заценит мой абсент!»
«Мне сказать тебе неловко,
только это экскремент...»
«Что?!» «Да ладно вам, ребята...»
«Водка – лучшее бухло!»
«Верно! Без нее солдата
из траншеи б не несло!»
«Пусть заценит мой абсент!»
«Мне сказать тебе неловко,
только это экскремент...»
«Что?!» «Да ладно вам, ребята...»
«Водка – лучшее бухло!»
«Верно! Без нее солдата
из траншеи б не несло!»
«Ну налейте водки что ли!» -
говорю я им, смеясь.
«Вот кто деток учит в школе...»
«Закуси, Словесник. Язь!»
И дождавшись окорота
легкой судороги моей,
говорит Михалыч: «Что-то
отхватили мы люлей...
говорю я им, смеясь.
«Вот кто деток учит в школе...»
«Закуси, Словесник. Язь!»
И дождавшись окорота
легкой судороги моей,
говорит Михалыч: «Что-то
отхватили мы люлей...
Киев мимо, Харьков мимо,
до Одессы не дошли...
Поневоле тут Цусима
замерещится вдали! -
Вдруг притух в своем накале,
смотрит взглядом, пьяным в хлам. -
Неужели проиграли?
Всрали! И кому? Хохлам!»
до Одессы не дошли...
Поневоле тут Цусима
замерещится вдали! -
Вдруг притух в своем накале,
смотрит взглядом, пьяным в хлам. -
Неужели проиграли?
Всрали! И кому? Хохлам!»
«Эпизоды, эпизоды...
Ты, Михалыч, зри в века,
а не то из-за погоды
брать начнет тебя тоска.
Влезли мы не в ту игру – с кем
не бывал такой пустяк?
Но хохол быть может русским,
русский же хохлом - никак!»
Всё
Ты, Михалыч, зри в века,
а не то из-за погоды
брать начнет тебя тоска.
Влезли мы не в ту игру – с кем
не бывал такой пустяк?
Но хохол быть может русским,
русский же хохлом - никак!»
Всё
>Всрали! И кому? Хохлам!»
Не хохлам, а блоку NATO. И не «всрали», а перемалываем.
Так перемалываем, что уже просто писать стишки стало ссыкотно до усрачки и каждый звонок в домофон - это уже сразу кубометр кирпичей в труселях. А не арест ли? Норм перемалываем. Хотя я понял иронию. И даже пост иронию. И даже метаиронию. А новая искренность все равно под запретом. Немного её у меня пока есть. Хотя и постмодерна хватает:
8. ДОРОГА В СЛОБОДКУ
Скачет «козлик», мой УАЗ,
по колдобинам и ямам
в жизнелюбии упрямом,
звякнул под капотом хламом -
расхохочется сейчас.
Поле, мост над речкой, лес,
снег на елках синий-синий
(а в салоне пахнет дыней),
в небе крест авиалиний -
край обыденных чудес!
Шьет сердечко втихаря
из дорожного суконца,
из искрящегося солнца
страх веселый, страх до донца
мочевого пузыря.
Всё тот же романчик, всё тот же Юрец Ш.
Мне другое понравилось, там где про еблю и в жопу, и в рот.
А может мне просто приснилось...
А может мне просто приснилось...
Никакой постиронии и метаиронии нет. Есть правда, есть ложь. Правда запрещена. Поэтому хохлам мы не проигрываем, а выигрываем блок NATO, и не уже 4 года, а методично, неспешно спецоперируем.
Скорее приснилось, про еблю в жопу у меня конкретно нет пока, но обязательно будет в этом романчике. Возможно ты просто скомбинировал. Есть в романчике 12-летняя девочка Маша, она гениальный поэт от Бога, фамилия у нее еще такая Магдолина, она-то этот романчик, как выяснилось в конце и написала но тсс-с. И вот с этой Машей есть про рот и про жопу. Но пока до собственно ебли девочки в жопу не дошло. А так читай романчик. Он из глав-стихов, каждый самостоятелен в целом, но каждый поддерживает какой-то сюжетный ход романа. По идее мозаика должна сложиться в шедевр.
28. КАК ОПУСКАЮТ ДЕВОЧЕК
«Маша, после всех
останься, для остальных звонок...» -
и за последними дверь на замок,
чтобы не было мне помех.
Хлоп об пол пощечиной блокнота:
«Вот так сюрприз!»
Девочка рефлекторно вниз,
а я ногой прижал: «Твоя работа?»
Тянет, выцарапывает, скребет,
пытается сдвинуть ногу,
хочет достать блокнот,
но быстро теряет прыть,
задыхается, молясь педагогу, как богу:
«Ну верните...» А я в ответ:
«Прощение попросить
не хочешь? Нет?»
«Простите меня, что к вам
он попал... Я не знала...»
«Этого мало!»
«Но как еще?..» – закралась к словам
жалобливая слезинка,
а взгляд метнулся туда, где ширинка.
Намотал ее косу себе на кулак:
«Ты знаешь как!»
Расстегнула сама ремень,
взялась за дело,
шмыгала, всхлипывала и сопела,
шею вытянув набекрень,
сплюнула на пол - и отпускает жила.
«Теперь вернете?»
«Ты все о своем блокноте?..
Нет, пока еще не заслужила.»
36. АНАЛЬНАЯ ПРОБКА
Почти уже вне закона -
ведь попка дана во грех! -
из нежного силикона
распорочка для утех.
Изящна и соразмерна,
чтоб в Машу войти легко -
ее рисовал наверно
дизайнер «Вдовы Клико».
Я знаю, валюта наша
китайскому торгашу
уходит не зря, ведь Маша
все сделает, что прошу.
Поймал ее в гардеробе,
продравшись в рядах пальтец,
как будто в глухой чащобе
пушного зверька ловец.
И объяснив в чем дело,
смущенный совсем чуть-чуть,
подарок ей обалдело
вручаю: «Всегда с ней будь!»
52. ПРОВЕРОЧНАЯ РАБОТА
Вынул пробку
проверить попку -
все ли правильно делаю я,
ушки рдели
и на постели
я в подушку сопела, юля,
в ней погрязла,
и каплю масла
он мизинцем на кончике взяв,
круг за кругом
в кольце упругом
за суставом вводил мне сустав.
От давленья
за три мгновенья
я раскрылась, как будто тюльпан,
в цепких лапах -
мой тайный запах
был постыдно-бессовестно прян.
«Все по плану!
Теперь достану...»
И уже по краям теребя,
пробку снова
вернул: «Готово.
И, как водится, стих от тебя!»
Там есть еще одна девочка по роману. ТруЪ любовь Словесника, чье имя переводится, как Люцифер. Ну ты понял. Новое пришествие. Последнее Евангелие. Откровенная психопатия инвалида по шизе со справкой. Надеюсь, что хоть не в тюрьму за роман отправят, а в дурку и там дадут дописать, если отправят раньше, чем успею дописать на воле. В тюрьме роман в стихах об утешениях писать - это уже какое-то сверхчеловеческое превозмогание. Впрочем, Боэций написал свой философский трактат на зоне, пикрелейтед. Так что ничего невозможного для живых нет. Да и для мертвых тоже, потому что мертвых не бывает.
Картинка отвалилась
Танка
Вышел из дурки
и теперь я бродяга -
базы ведь слиты:
собирался в дворники,
но не прошел по базе.
Заинтересовался танкой, пишу каждый день что-то, пока плохо, вот это сегодня написал. Всё вроде по фен-шую, но какого-то откровения не хватает. А так 5 слогов -7 слогов - 5-слогов -7 слогов- 7 слогов. Считайте!
Вышел из дурки
и теперь я бродяга -
базы ведь слиты:
собирался в дворники,
но не прошел по базе.
Заинтересовался танкой, пишу каждый день что-то, пока плохо, вот это сегодня написал. Всё вроде по фен-шую, но какого-то откровения не хватает. А так 5 слогов -7 слогов - 5-слогов -7 слогов- 7 слогов. Считайте!
Шикардос. Спасибо, Юра!
Всегда пожалуйста! Я, как простой анончик с Двачика, всегда стимул для остальных создавать качественный контент, чтобы другим анончикам было приятно. Мы же все здесь одна банда, кто бы там что ни говорил и не рассоривал нас.
Еще одна главка из моего романчика и мой любимый балалаечник Михаил Рожков, доживший, кстати, до 99 лет, продолжая играть и выступать. Ну и нам всем с вами того же.
61. ИЮНЬ
Свежескошенной травы
терпкий аромат,
в небе плюшевые львы
по делам спешат,
лепестковый снегопад
кружится с айвы.
Перебился до тепла,
выжил, не пропал
там, где вьюга, как юла,
рвет из рук штурвал,
где грозит девятый вал
ужаса и зла.
И сижу теперь в тени
яблонек и груш,
в центре звонкой болтовни
насекомых душ,
попивая сладкий пунш -
хочешь, так вздремни!
Что там дальше – что гадать?
Я не одинок -
подлетел комар, как тать,
пробежал жучок,
я усвоил их урок:
бытность – благодать.
Утешайтесь мной, утешайтесь самими собой, утешайтесь вашими близкими и любимыми занятиями! Все болезни - от нервов. А всё здоровье от утешений. Вам могу дать в утешение только свой стих, балалайку Михаила Рожкова и узбекский АСМР на сон грядущий, который просмотрю вместе с вами и лягу спать. Споки ноки. Тони тредик!
61. ИЮНЬ
Свежескошенной травы
терпкий аромат,
в небе плюшевые львы
по делам спешат,
лепестковый снегопад
кружится с айвы.
Перебился до тепла,
выжил, не пропал
там, где вьюга, как юла,
рвет из рук штурвал,
где грозит девятый вал
ужаса и зла.
И сижу теперь в тени
яблонек и груш,
в центре звонкой болтовни
насекомых душ,
попивая сладкий пунш -
хочешь, так вздремни!
Что там дальше – что гадать?
Я не одинок -
подлетел комар, как тать,
пробежал жучок,
я усвоил их урок:
бытность – благодать.
Утешайтесь мной, утешайтесь самими собой, утешайтесь вашими близкими и любимыми занятиями! Все болезни - от нервов. А всё здоровье от утешений. Вам могу дать в утешение только свой стих, балалайку Михаила Рожкова и узбекский АСМР на сон грядущий, который просмотрю вместе с вами и лягу спать. Споки ноки. Тони тредик!
Маршируют в гимнастерках
первоклашки на Берлин...
«Пусть болтает как об орках
там какой-нибудь кретин
о моей Святой Отчизне, -
руки вздел Тиберин ввысь, -
нет на свете лучше жизни
чем в моей России жись!»
https://proza.ru/2025/10/22/1737
Ваш Юрец Ш.