ну помогите же блять.
Таблетки. Срочно.
какие
Да тебе, блять, уже никакие таблетки не помогут
да почему же бля
Ну чо
Долбоеб, возьми и сделай сальтуху на видос сними, сразу гаввах выделится и тебя простят с выше, секс тут же появится я тебе отвечаю
>Долбоеб, возьми и сделай сальтуху на видос сними, сразу гаввах выделится и тебя простят с выше, секс тут же появится я тебе отвечаю
ты хоть в ии кинь мой текст и спроси "о чём текст? объясни как дегенерату" прежде чем так тупить
ну чо
О Никит опять ты. Люблю твои шизовысеры почитать. Как там житуха без тяночки?
ну чо. будут советычи?
Ну во первых мы не будем тебе советовать методы по проникновению в подьезды ради ркна. Это очень плохо. Купи маме цветы.
Никит хуй будеш ты же хочешь ну посаси никит а никит
На утро после аварии мама снова поехала по деду, а я был свободен. Это были либо те нерабочие праздничные дни в начале ноября, либо выходные, ну или я был на больничном. Морозило уже.
Такой бинокль, как у деда, мне очень хотелось когда-то в детстве, когда я бредил экспедициями по Амазонке, поэтому притвориться, что я хочу с ним побродить, было просто. Да маме было и не до меня.
Солнечный день. Я бродил по площади, по парку, по безлюдной ледяной набережной. Смотрел вдаль в бинокль на предмет моей любимой парочки. Но не было их. А в конце у меня была идея проникнуть вместе с кем-то в ту десятиэтажку — Халтурина, двадцать три, — возле которой я ревел после драки на пристани, и через окошки на лестничных переходах высматривать, вдруг близняшки пройдут по Горького; а ещё лучше — проникнуть на техэтаж и смотреть через окошки там. И я уже заходил во двор. Но нет — у меня не хватило наглости даже проникнуть в подъезд.
Эта робость в отношении проникновения в подъезды вместе с какими-нибудь людьми (вдруг погонят, как бомжонка — а я же ранимый), впервые давшая о себе знать, возможно, ещё год назад, когда я собирался суицидиться с крыши, становилась для меня явной и пожизненной проблемой. С годами она разовьётся у меня до экстремальных пределов: сначала, когда в юности буду заниматься скупкой и продажей старых пластинок, я, живя в городе хрущёвок и антресолей, проебу идеальную золотую жилу и почти ничего так и не скуплю, потому что ни разу не смогу зайти ни в один подъезд, чтобы разбросать по ящикам свои объявления о скупке; потом, когда из-за половой невостребованности в восемнадцать лет буду снова хотеть спрыгнуть с крыши, я буду пробовать под разными предлогами договориться с людьми на местных форумах, чтобы открыли мне домофон, а они будут догадываться и только говорить, что я больной; в двадцать пять лет, когда я специально вернусь в Саратов, чтобы хотя бы смотреть в подзорную трубу на ту свою Дашу, я за целое лето так и не смогу ни с кем пройти в нужный подъезд и лишь буду расклеивать объявление «Куплю ключ от этого подъезда», и мне будут звонить с вопросами, думая, что я вор; а ещё через несколько лет, когда снова буду хотеть сброситься, я, параллельно основной причине — ненужности девушкам и тогда уже включая из-за возраста, — дойду до такого самоунижения и самобичевания за эту свою социальную робость с подъездами, что, вдохновляясь тем, что всю юность и молодость, если кто-то и хотел со мной встретиться, то почти всегда гомосеки, а не девушки, буду постить в интернете объявление «Отсосу за ключ от подъезда многоэтажки», а мне ещё будут лишь писать: «Да кому ты, старый тридцатилетний, нахуй нужен, деньги плати, чтоб сосать».