We Wuz Kangz n Sheit

С добрым утром, Политач! Пьём кофе и читаем рубрику "Барский купец".
"Судьба человека. Сашок."
в телеграме tg.me/barskymerchant

...В больнице, в ПНД, в которой у меня была первая госпитализация, ко мне совершенно нормально относились, разве что таблетки пить приходилось, нейролептики, из-за которых я очень много спал, а когда просыпался, было очень тяжело вставать с кровати, потому что голова кружилась, ну и еда там не очень была: не солёная ни разу и воняла водой водопроводной. Но жизнь, она так устроена, что как ни крути, привыкаешь ко всему, что она тебе подносит: сперва я отвлекался чтением литературы из шкафчика - там я нашёл книги Бориса Акунина, Айзека Азимова и даже какой-то том из полного собрания сочинений Достоевского, а через пару недель я уже перестал стесняться своего положения и даже начал знакомиться с остальными пациентами, с которыми мне пришлось лежать в одной палате. С врачом и заведующим тоже ладил, они даже на "вы" ко мне обращались, только санитары с медсёстрами раздражали: обращались с некоторыми так, как будто и за людей не считали, например, был парень один, с шизофренией, заторможенный такой, Моксик звали его, он в туалете после себя говно не смывал, и жопу не хотел вытирать: его за это санитар постоянно по почкам бил, а медсестра с его кровати постельное с подушками кидала на пол, и в столовой его тоже половником кухонным по еблу били, чтоб ел быстрее... Или, вот, Перепелин, который в больнице лет тридцать находился: аморфное существо, которое питалось своим же говном, с гниющими пролежнями на сраке, потому что санитарам было лень надевать на него подгузники и выносить за ним испражнения; поговаривали, что его туда ещё при Брежневе посадили чекисты, за его деятельность писательскую, за стихи с фельетонами против коммунистов, и закололи до такого состояния, что он потом говно свое есть начал, поэтишка ебучий этот... Или вот Лесовин, который сюда с малолетки попал - его там в жопу и в рот шпана ебала. Он не выдержал и с ума сошёл, начал себя девочкой воображать девятилетней, которую все выебать хотят. Кому-то жалко стало его, поэтому и переведён он был в больницу, чтоб над ним другие дети больше не издевались. Но над ним всё равно тут смеялись санитары с медсестрами, из-за того что его трахали раньше в тюрьме, педиком его называли и даже били иногда, за то что петух он, за стол отдельный его сажали, с такими как Моксик или Перепелин, от которых говном воняет, чтоб унизить ещё больше его, потому что у него ни матери, ни отца не было, чтоб заступились за него.
Мне хотелось пожаловаться на этих людей заведующему: как они себя смеют все вести так вообще с людьми больными? Но с другой стороны, их тоже можно понять, если посчитать, сколько зарплата тогда была у медсестры или санитарки - на кого им ещё сорваться, кроме как на нас, да и какие развлечения вообще могут быть у таких людей, кроме как унизить кого-нибудь, кто в ответ сопротивляться не станет? Разве что телевизор посмотреть, новости про политику на первом канале послушать: была война как раз тогда... (Вздыхает. Вспоминает), с этой самой, с Грузией, помнишь? Они тогда, санитары, когда старшая медсестра с врачами уйдут, после того, как новости посмотрят по первому или второму каналу, мечтали вслух, как они Грузию собираются захватить: "Мы", - говорят, - "Сперва Тбилиси возьмём, а потом на Киев пойдём! И этих двоих расстреляем!", - фантазировали они, как будто лично пойдут штурмовать города и устраивать суд над Ющенко с Саакашвили....
Через месяц в больницу привезли человека одного, который, как я понял, тут уже неоднократно находился, судя по тому, как его встречали санитары: его встречали так, как будто он в очередной раз приехал на вахту в какую-нибудь командировку, или как будто дальнего родственника, приехавшего ненадолго погостить; да и вёл он себя слегка небрежно, словно как дома себя здесь чувствовал. Звали его Саня, был он громадный очень, как богатырь или мутант какой-нибудь, роста наверно, метра два с небольшим; сам он тоже был из Г., но я не видел там его ни разу, хоть он и жил на две улицы ниже нас с бабушкой, совсем рядом, как я потом узнал от него; он в больницу приезжал, чтоб инвалидность продлить свою: он был слабоумным, якобы, по бумажкам, F70 диагноз был у него. Жил он с матушкой, батей и сестрой, матушка тоже инвалидка была по психиатрии: она к нему пакеты с едой приносила, страшная она была очень, тоже громадная, как он, туша такая, двухсоткилограмовая, и в пятнах рябых вся - до этого я её в школе видел в Г., она там техничкой работала...
Аноним ID: Смелый Сэр Кэдоган

>>61822872 (OP)
С добрым утром, Политач! Пьём кофе и читаем рубрику "Барский купец".
"Судьба человека. Сашок."
в телеграме tg.me/barskymerchant

...В больнице, в ПНД, в которой у меня была первая госпитализация, ко мне совершенно нормально относились, разве что таблетки пить приходилось, нейролептики, из-за которых я очень много спал, а когда просыпался, было очень тяжело вставать с кровати, потому что голова кружилась, ну и еда там не очень была: не солёная ни разу и воняла водой водопроводной. Но жизнь, она так устроена, что как ни крути, привыкаешь ко всему, что она тебе подносит: сперва я отвлекался чтением литературы из шкафчика - там я нашёл книги Бориса Акунина, Айзека Азимова и даже какой-то том из полного собрания сочинений Достоевского, а через пару недель я уже перестал стесняться своего положения и даже начал знакомиться с остальными пациентами, с которыми мне пришлось лежать в одной палате. С врачом и заведующим тоже ладил, они даже на "вы" ко мне обращались, только санитары с медсёстрами раздражали: обращались с некоторыми так, как будто и за людей не считали, например, был парень один, с шизофренией, заторможенный такой, Моксик звали его, он в туалете после себя говно не смывал, и жопу не хотел вытирать: его за это санитар постоянно по почкам бил, а медсестра с его кровати постельное с подушками кидала на пол, и в столовой его тоже половником кухонным по еблу били, чтоб ел быстрее... Или, вот, Перепелин, который в больнице лет тридцать находился: аморфное существо, которое питалось своим же говном, с гниющими пролежнями на сраке, потому что санитарам было лень надевать на него подгузники и выносить за ним испражнения; поговаривали, что его туда ещё при Брежневе посадили чекисты, за его деятельность писательскую, за стихи с фельетонами против коммунистов, и закололи до такого состояния, что он потом говно свое есть начал, поэтишка ебучий этот... Или вот Лесовин, который сюда с малолетки попал - его там в жопу и в рот шпана ебала. Он не выдержал и с ума сошёл, начал себя девочкой воображать девятилетней, которую все выебать хотят. Кому-то жалко стало его, поэтому и переведён он был в больницу, чтоб над ним другие дети больше не издевались. Но над ним всё равно тут смеялись санитары с медсестрами, из-за того что его трахали раньше в тюрьме, педиком его называли и даже били иногда, за то что петух он, за стол отдельный его сажали, с такими как Моксик или Перепелин, от которых говном воняет, чтоб унизить ещё больше его, потому что у него ни матери, ни отца не было, чтоб заступились за него.
Мне хотелось пожаловаться на этих людей заведующему: как они себя смеют все вести так вообще с людьми больными? Но с другой стороны, их тоже можно понять, если посчитать, сколько зарплата тогда была у медсестры или санитарки - на кого им ещё сорваться, кроме как на нас, да и какие развлечения вообще могут быть у таких людей, кроме как унизить кого-нибудь, кто в ответ сопротивляться не станет? Разве что телевизор посмотреть, новости про политику на первом канале послушать: была война как раз тогда... (Вздыхает. Вспоминает), с этой самой, с Грузией, помнишь? Они тогда, санитары, когда старшая медсестра с врачами уйдут, после того, как новости посмотрят по первому или второму каналу, мечтали вслух, как они Грузию собираются захватить: "Мы", - говорят, - "Сперва Тбилиси возьмём, а потом на Киев пойдём! И этих двоих расстреляем!", - фантазировали они, как будто лично пойдут штурмовать города и устраивать суд над Ющенко с Саакашвили....
Через месяц в больницу привезли человека одного, который, как я понял, тут уже неоднократно находился, судя по тому, как его встречали санитары: его встречали так, как будто он в очередной раз приехал на вахту в какую-нибудь командировку, или как будто дальнего родственника, приехавшего ненадолго погостить; да и вёл он себя слегка небрежно, словно как дома себя здесь чувствовал. Звали его Саня, был он громадный очень, как богатырь или мутант какой-нибудь, роста наверно, метра два с небольшим; сам он тоже был из Г., но я не видел там его ни разу, хоть он и жил на две улицы ниже нас с бабушкой, совсем рядом, как я потом узнал от него; он в больницу приезжал, чтоб инвалидность продлить свою: он был слабоумным, якобы, по бумажкам, F70 диагноз был у него. Жил он с матушкой, батей и сестрой, матушка тоже инвалидка была по психиатрии: она к нему пакеты с едой приносила, страшная она была очень, тоже громадная, как он, туша такая, двухсоткилограмовая, и в пятнах рябых вся - до этого я её в школе видел в Г., она там техничкой работала...
Аноним ID: Смелый Сэр Кэдоган