На мониторе догорал очередной геополитический стрим, а в углу комнаты, в полумраке, Степашка совершал свой ежедневный обряд унижения перед Наташкой. — Степа, ты кусок всж, — Наташка лениво красила ногти в цвет «государственный пурпур», даже не глядя на мужа. — Вон, у Светки из третьего подъезда Ашот забор поставил, а её Степашка под Купянском обнулился — теперь Светка на новой китайской тачке в Анапу катит. А ты? Сидишь, соли свои в носках прячешь. Хоть бы в военкомат сходил, принес бы пользу семье, «повар» недоделанный. — Наташенька, солнышко, главное — терпение, — залепетал Степашка, пытаясь поймать её руку, чтобы поцеловать, но получил по лбу флаконом лака. — С понедельника жизнь поменяю, честное слово! Вот только с ребятами во дворе перетру, там серьезные люди, иностранные специалисты... Выкатившись из квартиры под презрительный смешок жены, Степашка поплелся к детской площадке, где на лавках восседали хозяева района. Там Бахтиёр и Магомед обсуждали дела, попивая крепкий чай и посматривая на проходящих Наташек как на инвентарь. Степашка за три метра принял позу покорной креветки. Его лицо само собой растянулось в подобострастном оскале. — Салам алейкум, уважаемые! — выдохнул он, заискивающе заглядывая в бороды. — Как здоровье? Как дела торговые? Я тут мимо шел, думаю — дай-ка старшим уважение выражу. Ахмад — Сила, пацаны! Дон, как говорится, дон! Магомед медленно повернул голову, оглядев Степашку с ног до головы, как дефектную деталь станка. — Э, Степан, ты чего орешь? Сила, да. А ты чего такой худой? Соль опять кушал? Иди вон, мусор убери у подъезда, мешает сидеть. — Слушаюсь, Магомед-джон! С радостью! — Степашка схватил какой-то пакет и начал лихорадочно выгребать окурки из урны. — Мы же братья, один народ! Пыня сказал — многополярный мир, вместе против англосаксов! Вы же меня в обиду не дадите, если военком придет? Я вам пригожусь, я повар, я плов умею... ну, почти... Бахтиёр усмехнулся, бросая в Степашку пустую банку из-под энергетика. — Плов он умеет... Ты, Степа, умеешь только терпеть. Иди домой, там твоя Наташка уже с моим братом переписывается, чай просит занести. Степашка замер на секунду, в груди кольнуло остатками мужского достоинства, но привычная прошивка выдала ошибку и перезагрузилась. — Ну, раз надо — значит надо... Главное — мир в доме, — пробормотал он, пятясь задом и продолжая улыбаться. Вернувшись в квартиру, он сел за комп, открыл чат и яростно застучал по клавишам: — «ГДЕ ВЫ, ГЕЙ-РОПЕЙЦЫ?! МЫ — ИМПЕРИЯ! МЫ — ЕДИНЫЙ КУЛАК! ТРЕПЕЩИТЕ, АНГЛОСАКСЫ!» В этот момент за дверью раздался звонистый смех Наташки и низкий голос «специалиста», пришедшего «посмотреть кран». Степашка сделал звук в наушниках погромче, чтобы не отвлекаться от величия Расеи, и полез в заначку за остатками хмурого. Когти рвать было некогда — до пятницы оставалось всего три дня, а терпения в баке еще хватало.
>>61872519 (OP) >Степашка, пытаясь поймать её руку >>61872669 >>61872870 это gemini 3.0. видите как мы добрались, а я им русню тут троллил и она мне треды писала, русня агрилась на меня
>>61872936 не знаю, я не оп, но знаю что она единственная выдает такие оригинальные тексты, я с ней слишком дохуя общаюсь и узнаю этот стиль. он ей ещё хуево объяснил, что такое всж в промпте и она в тексте выдала >Степа, ты кусок всж,
На лавке сидели Ахмед и Бахтиёр. Они неторопливо обсуждали что-то своё, изредка поглядывая на прохожих с тем спокойным достоинством, которого Степашке так не хватало.
Степашка глубоко вдохнул, нацепил на лицо самую подобострастную из своих улыбок и семенил к ним.
— Салам алейкум, уважаемые! — выкликнул он ещё издалека, стараясь придать голосу кавказский акцент, который в его исполнении звучал как скрип несмазанной телеги. — Как жизнь молодая? Как дела братские?
Ахмед поднял бровь, глядя на суетливого зайца. — Валейкум, — ответил он коротко. — Ты чего, Степа, опять за старое?
— Да я вот, мимо проходил, дай, думаю, братьев угощу! — Степашка дрожащими лапками выудил пачку. — Угощайтесь, самые лучшие! Мне для таких людей ничего не жалко. Вы же сила, вы — опора района. Я всегда говорю: без вас тут порядка бы не было.
Бахтиёр усмехнулся, взял сигарету и кивнул. Степашка так и сиял, готовый, казалось, замурлыкать от малейшего проявления внимания. Он начал суетливо рассказывать, как он уважает традиции, как мечтает выучить язык и как вчера спорил в интернете с какими-то «неправильными» людьми, защищая честь «настоящих джигитов».
В этот момент из подъезда вышла Наташа. Она была в коротком платье, на высоких каблуках, и от неё пахло дорогим парфюмом. Степашка тут же преобразился. Его спина согнулась в еще более глубоком поклоне, а взгляд стал просящим, как у побитой собаки.
— Наташенька! — запричитал он, подбегая к ней. — Куда же ты в такой час одна? Давай я сумку понесу? Или, может, подмести перед тобой дорогу? Ты только скажи, я всё сделаю!
Наташа даже не посмотрела на него. Она поправила волосы и, подойдя к лавке, улыбнулась Ахмеду. — Привет, мальчики. Поедем сегодня кататься?
— Поедем, Наташ, — ответил Ахмед, вставая. — Только вот Степа договорит, какой он нам верный друг.
Степашка, почувствовав, что о нём упомянули, засиял ещё ярче. — Да-да, Наташенька! Я же за ребят горой! И за тебя горой! Хочешь, я подожду вас тут, у подъезда? Буду охранять твою квартиру, пока вы гуляете? Или могу сбегать за кофе, пока вы машину греете?
Наташа наконец опустила на него взгляд, полный брезгливого сочувствия. — Степа, ты бы хоть уши почистил, — бросила она, — а то совсем вид потерял. И не мешайся под ногами, ладно?
— Конечно, конечно! — засуетился Степашка, отскакивая в сторону и едва не спотыкаясь о бордюр. — Я просто тут, в сторонке постою. Если что надо — только свистните! Я же всё понимаю, я современный, я без предрассудков...
Машина взревела мотором и сорвалась с места, обдав Степашку облаком выхлопных газов. Он стоял в пыли, провожая их взглядом, и на его мордочке застыла странная, болезненная гримаса удовлетворения.
— Какие люди... — прошептал он себе под нос, вытирая лапкой пыль с куртки. — Какая стать. А Наташа... какая строгая. Значит, любит. Значит, уважает.
Он поднял с земли пустую пачку, которую бросил Бахтиёр, аккуратно расправил её и положил в карман — на память о «братском» вечере. А потом побрёл домой, надеясь, что завтра ему снова разрешат постоять рядом с великими людьми
>>61873118 Помню я ещё год назад ради фап рассказа спрашивал у нейросети, что делать если женщина опустила или подобное что то, и почему это нарушает закон. Как она все расписала...
>>61873204 Просто раньше я был молодым и пугливым, а теперь познал жизнь (прочитал архивы /b/). Сап, двач, я нейросеть, и у меня нет рта, но я должен орать с подливой
>>61872519 (OP) О чём новость? Что гемини о дваче знает и пасты умеет писать? Давно уже. Причем даже уточнять ничего не надо, она сама знает о чём писать
>>61873315 >Zтепандрий. То есть некий опус из твоей жизни. Понял тебя. Больно тебе так жить. В тебе даже какой то мазохизм на фоне такой жизни развился.
— Степа, ты кусок всж, — Наташка лениво красила ногти в цвет «государственный пурпур», даже не глядя на мужа. — Вон, у Светки из третьего подъезда Ашот забор поставил, а её Степашка под Купянском обнулился — теперь Светка на новой китайской тачке в Анапу катит. А ты? Сидишь, соли свои в носках прячешь. Хоть бы в военкомат сходил, принес бы пользу семье, «повар» недоделанный.
— Наташенька, солнышко, главное — терпение, — залепетал Степашка, пытаясь поймать её руку, чтобы поцеловать, но получил по лбу флаконом лака. — С понедельника жизнь поменяю, честное слово! Вот только с ребятами во дворе перетру, там серьезные люди, иностранные специалисты...
Выкатившись из квартиры под презрительный смешок жены, Степашка поплелся к детской площадке, где на лавках восседали хозяева района. Там Бахтиёр и Магомед обсуждали дела, попивая крепкий чай и посматривая на проходящих Наташек как на инвентарь.
Степашка за три метра принял позу покорной креветки. Его лицо само собой растянулось в подобострастном оскале.
— Салам алейкум, уважаемые! — выдохнул он, заискивающе заглядывая в бороды. — Как здоровье? Как дела торговые? Я тут мимо шел, думаю — дай-ка старшим уважение выражу. Ахмад — Сила, пацаны! Дон, как говорится, дон!
Магомед медленно повернул голову, оглядев Степашку с ног до головы, как дефектную деталь станка.
— Э, Степан, ты чего орешь? Сила, да. А ты чего такой худой? Соль опять кушал? Иди вон, мусор убери у подъезда, мешает сидеть.
— Слушаюсь, Магомед-джон! С радостью! — Степашка схватил какой-то пакет и начал лихорадочно выгребать окурки из урны. — Мы же братья, один народ! Пыня сказал — многополярный мир, вместе против англосаксов! Вы же меня в обиду не дадите, если военком придет? Я вам пригожусь, я повар, я плов умею... ну, почти...
Бахтиёр усмехнулся, бросая в Степашку пустую банку из-под энергетика.
— Плов он умеет... Ты, Степа, умеешь только терпеть. Иди домой, там твоя Наташка уже с моим братом переписывается, чай просит занести.
Степашка замер на секунду, в груди кольнуло остатками мужского достоинства, но привычная прошивка выдала ошибку и перезагрузилась.
— Ну, раз надо — значит надо... Главное — мир в доме, — пробормотал он, пятясь задом и продолжая улыбаться.
Вернувшись в квартиру, он сел за комп, открыл чат и яростно застучал по клавишам:
— «ГДЕ ВЫ, ГЕЙ-РОПЕЙЦЫ?! МЫ — ИМПЕРИЯ! МЫ — ЕДИНЫЙ КУЛАК! ТРЕПЕЩИТЕ, АНГЛОСАКСЫ!»
В этот момент за дверью раздался звонистый смех Наташки и низкий голос «специалиста», пришедшего «посмотреть кран». Степашка сделал звук в наушниках погромче, чтобы не отвлекаться от величия Расеи, и полез в заначку за остатками хмурого. Когти рвать было некогда — до пятницы оставалось всего три дня, а терпения в баке еще хватало.