..."Бля, красава!" - похвалил меня он. "Реально рад за тебя, в натуре, за то что ты нормальным пацаном стал. Слушай, а у тебя сейчас работа есть?" - поинтересовался он. "Нет." - отвечаю ему. "О, садись в машину, поехали, я знаю место одно недалеко, порешаю сейчас" И я, повинуясь машинально, сел к нему в Тойоту. "А я сейчас в органах работаю, в отделе по наркотикам. Ты это... мефедрона хапануть хочешь? Угощайся." - предложил он, на что я вежливо отказался. "Бля, ладно, как хочешь, могу отсыпать немного, если надо." - ответил он, после того как вдохнул порошок с руки и положил зиплок обратно в бардачок. Пока мы с ним ехали, он рассказывал мне о своей работе в полиции: недавно они лабораторию под Ростовом накрыли, в посёлке Рассвет, где мефедрон какие-то студенты варили; говорил, что несколько десятков килограммов прекурсоров изъяли и наркотика несколько килограммов готового. "Дадим им лет по двадцать, пидорасам, либо на СВО их, на хуй, отправим! Недавно, кстати, закладчика поймали. Отвозили его в Щепкинский лес пиздить, я этой мрази ствол даже в рот засунул, когда она на коленях стояла, чтоб узнать, где они мастер-клады подымают, блядь... А вот и приехали уже. Так ладно, пошли. Посидишь в приёмной, пока я с их начальником базарить буду. Они у пахана моего недавно интервью брали." Это была редакция крупной газеты ростовской; в приёмной стояли кресла и столики, на которых выпуски газет лежали последние, я пролистал бегло несколько газет, пока Вовчик на втором этаже с главным редактором насчёт моей работы договаривался. Пришёл он, к моему удивлению, быстро: "Так, всё, Колян, я порешал за тебя, пойди теперь ты с ним добазарься, когда тебе на работу удобно выходить, а то, я вижу, ты заёбанный какой-то, отдохни, если надо. Ты пацан грамотный, без ошибок пишешь, поработаешь пока корреспондентом, а потом раскрутишься со временем." - заключил Володя. Я не знал, как его благодарить, и просто протянул ему руку. "Спасибо, Вован!" - "Да ладно, ничё, хуйня. Ты это, если помощь нужна, мой номер запиши, если кто доёбываться в Ростове будет." Я слегка замешкался: стоит ли мне, интеллигентику, связываться в этой жизни с человеком, который наверняка занимается криминальной деятельностью, как минимум наркотики хранит или людей допрашивает таким образом? Но я всё равно взял у него номер, из вежливости: по крайней мере, этот человек работает в полиции, а в таких структурах всегда какие-нибудь превышения есть, из-за того что этим людям приходится нам порядок обеспечивать, без этого никак: во всяком случае, они намного больше незаконной деятельности предотвращают, чем превышают полномочия - заключил для себя я. "Ты это... не ссы." - бросил мне на прощание Вовчик. "Нормально всё. Только хуйнёй не занимайся." - напутствовал он меня, когда садился за руль.
Неплохо
видео улыбнуло
товарищ один, спортсмен, рассказывал, как у него знакомый во время жима лёжа умер от передозировки прегабалина, когда штангу жал от груди
...Свою заброшенность и внутреннюю пустоту я пытался скомпенсировать успехами в кражах: в этом было нечто азартно-первобытное, похожее на охоту на дикого и опасного зверя - чем выше риск, тем и награда слаще потом. Процесс успешного и безнаказанного воровства приносил гораздо большее удовольствие, чем доход, впоследствии от него полученный, тем более, в Г. было воровать гораздо проще, чем в Липецке, по той причине, что здесь было гораздо больше металлических изделий, которые можно было реализовать как лом, потому что здесь раньше большой зерносовхоз был, да и глухомань тоже кромешная - можно тащить всё, что под руку попадётся, лишь бы на глаза пьяным сторожам не попадаться. Скупщики брали абсолютно всё: так, за первое своё лето в Г. я сдал десять крышек от люков, а у соседей, например, какие-то негодяи прям со столбов метров сорок алюминиевого провода спиздили на наркотики ночью... Из-за таких личностей, признаюсь, мне не по себе было, тревожно даже, по ночам особенно; Г. очень криминальным населённым пунктом был тогда, как и сейчас, в принципе: тут и убить, и ограбить могут, к тому же наркоманы все поголовно среди молодёжи были. В., где я раньше с матушкой жил, по сравнению с Г. просто деревня дураков безобидных была. Я как-то раз, тем же летом, пошёл в ларёк за майонезом, а меня сын соседский, годов восемнадцать, подзывает: иди, мол, сюда, заходи в гости, давай пообщаемся. Я ответил ему, что некогда мне, бабушка ждёт меня, а он всё своё, мол, заходи не бойся. Во дворе, когда мы пошли к нему, сильно уксусом воняло, и я сразу же понял, чем он по жизни занимается. Он вынес из дома по банке пива, мне и себе, и мы пошли в беседку. Его звали Серёжа - как я понял, он был местным хулиганом, судя по его рассказам: хвастался он, как вчера возле школы с приятелями они каким-то пацанам приезжим из другой деревни пизды надавали, что те аж по рельсам съёбывали от них к себе домой. Я просто сидел и слушал его, потому что в ответ особо нечего было ему сказать, человеку с такой насыщенной жизнью. Заметив мою растерянность, он резко задал мне вопрос, чтоб сгладить мою неловкость: "А ты кайфуешь, Сань? Шмаль будешь? Угощайся." - и достал из кармана шорт бумажный конверт из тетрадного листа с травой - "Дома раскуришься". Ему кто-то позвонил по телефону, и он начал громко разговаривать с собеседником о каких-то делах наркоманских - в Г. вообще, когда говорили по сотовому, всегда по какой-то непонятной причине сильно повышали голос, как будто чтоб все остальные слышали, что у человека есть сотовый телефон и он разговаривает по нему . " Э-э-э, ну ладно, Серый, пойду я." - "Давай, давай, Сань, увидимся." (Пауза.) Не сказать, конечно, что мы подружились с ним, но по крайней мере, я был очень рад, что познакомился с человеком и он первый проявил ко мне благосклонность. Через несколько дней мы опять с ним увиделись: я вывозил мусор в карьер напротив своего двора, а он там искал что-то в куче мусора. "Чё ты? Здоров, Сань. Знаешь что это?" - он показал мне шприц с до боли знакомой бурой жидкостью. Я ответил, что знаю, и рассказал про отчима. "А, так значит ты не боишься? Ну тогда я вмажусь. Я тут просто баяны от отца прячу" - и он, закурив "Святого Георгия", уколол себе раствор в руку, всем видом показывая, насколько искренне считает себя крутым бандитом, из-за того что колется наркотой в своём восемнадцатилетнем возрасте... Через полгода Серёга попал под следствие, за то что с друганом пьяные насмерть сторожа вдвоём ночью забили - дали десять лет ему. А в тюрьме он от туберкулёза умер. (Вздыхает.)