Твой ребёнок становится псих. больной тату блядью, твои действия?
Аноним 09/03/26 Пнд 15:04:14 #1 №330585128
Твой ребёнок становится псих. больной тату блядью, твои действия?
Бамп
>Твой ребёнок
Его никогда ее будет ахахаха)
А если бы был
Почему у людей такая ебанутая реакция?
>Твой ребёнок
Ребенок от Дилдожона когда стал твоим?
Твой ребёнок от мадинки когда стал твоим?
чето взвизгнул
Похую как и на все вообще. У меня наушник под диван упал мне лень доставать наверное куплю новые просто
Выписываю из хаты, выгоняю нахуй. Он уже достаточно самостоятельный, что бы жить дальше самому. Может присоединится к коммуне таки же умственно отсталых. Где там модные ракатели балансеаги тосают, на всяких обрыган сходках в подвалах слушая говнареп. Вот пусть туда и пиздует
Похуй. Они сейчас удаляются за 10 минут.
Ну как когда? Сразу же после того, как твоя бывшая записала тебя батей в ротдоме и подала на алименты.
Двачую адеквата.
Даю наждачку и грю оттирай при мне говно малое
–Держи!– Микула бросил бритву на грудь Верблюду.– Чтобы через час у тебя фуфловых регалок не было!
Избитый хулиган тупо уставился на щербатый обломок металла.
–Да вы на своего посмотрите,– дрожащая рука указала на Расписного.– Ему, небь, половину шкуры срезать надо!
–Привяжи метлу! – Расписной замахнулся.– Еще хочешь?
Верблюд втянул голову в плечи и замолчал.
–Ровно час!– повторил Микула.
Кряхтя и охая, Верблюд поднялся, взял бритву и доковылял до своей шконки. Закурив сигарету, он беспомощно осмотрелся по сторонам.
–Помочь?– подскочил к нему юркий и обычно незаметный Хорек.
Он получил девять лет за то, что изрубил топором соседа, но хвастал, что за ним много трупов. Это был отвратительный тип – неврастеник и психопат. Вытянутая хищная мордочка, бледная, в крупных порах кожа, сквозь редкую щетину белесых волос просвечивает сальная кожа головы. Постоянный оскал открывал узкие длинные зубы. С ним никто не кентовался, но и никто не связывался.
–За это будешь в обязаловке. Следующую дачку мне отдашь! Замазали?
Верблюд нехотя кивнул:
–Только чтоб не больно…
–Ага, сладко будет! Будто хурму хаваешь…
Хорек сноровисто расстелил полотенце, набросал сверху смятых газет, на них положил левую руку Верблюда.
–Челюсть, возьми, чтоб не дергался…
Мрачный цыган с выдвинутой вперед нижней челюстью намертво зажал конечность «ерша».
–Ну, держись!– Хорек осклабился и принялся срезать с безымянного пальца Верблюда воровской перстень – квадрат с разлапистым крестом.
Лезвие было изрядно затуплено, дело шло медленно. Верблюд в голос кричал, кровь бежала струей, впитывалась в газеты, брызгала на полотенце и простыню, красные пятна покрыли и лицо Хорька. Это его, похоже, распаляло: высунув язык, он остервенело кромсал палец «ерша».
–А! А-а! А-а-а-а!– истошно заорал Верблюд.
–Хватит!– сквозь зубы сказал Челюсть.– Уже все!
Хорек неохотно оторвался от кровавого дела.
–Еще бы надо подчистить… Давай охнарик!
Вынув изо рта Верблюда сигарету, он прижег рану. Верблюд задергался, крик перешел в вой, тошнотворно завоняло паленым мясом. Замотав распухший и покрасневший палец носовым платком, «ерш» обессиленно откинулся на тощую подушку.
Избитый хулиган тупо уставился на щербатый обломок металла.
–Да вы на своего посмотрите,– дрожащая рука указала на Расписного.– Ему, небь, половину шкуры срезать надо!
–Привяжи метлу! – Расписной замахнулся.– Еще хочешь?
Верблюд втянул голову в плечи и замолчал.
–Ровно час!– повторил Микула.
Кряхтя и охая, Верблюд поднялся, взял бритву и доковылял до своей шконки. Закурив сигарету, он беспомощно осмотрелся по сторонам.
–Помочь?– подскочил к нему юркий и обычно незаметный Хорек.
Он получил девять лет за то, что изрубил топором соседа, но хвастал, что за ним много трупов. Это был отвратительный тип – неврастеник и психопат. Вытянутая хищная мордочка, бледная, в крупных порах кожа, сквозь редкую щетину белесых волос просвечивает сальная кожа головы. Постоянный оскал открывал узкие длинные зубы. С ним никто не кентовался, но и никто не связывался.
–За это будешь в обязаловке. Следующую дачку мне отдашь! Замазали?
Верблюд нехотя кивнул:
–Только чтоб не больно…
–Ага, сладко будет! Будто хурму хаваешь…
Хорек сноровисто расстелил полотенце, набросал сверху смятых газет, на них положил левую руку Верблюда.
–Челюсть, возьми, чтоб не дергался…
Мрачный цыган с выдвинутой вперед нижней челюстью намертво зажал конечность «ерша».
–Ну, держись!– Хорек осклабился и принялся срезать с безымянного пальца Верблюда воровской перстень – квадрат с разлапистым крестом.
Лезвие было изрядно затуплено, дело шло медленно. Верблюд в голос кричал, кровь бежала струей, впитывалась в газеты, брызгала на полотенце и простыню, красные пятна покрыли и лицо Хорька. Это его, похоже, распаляло: высунув язык, он остервенело кромсал палец «ерша».
–А! А-а! А-а-а-а!– истошно заорал Верблюд.
–Хватит!– сквозь зубы сказал Челюсть.– Уже все!
Хорек неохотно оторвался от кровавого дела.
–Еще бы надо подчистить… Давай охнарик!
Вынув изо рта Верблюда сигарету, он прижег рану. Верблюд задергался, крик перешел в вой, тошнотворно завоняло паленым мясом. Замотав распухший и покрасневший палец носовым платком, «ерш» обессиленно откинулся на тощую подушку.
Они снимают тиктоки, то есть уже человек пропащий
Тату не на кухне бьют только после 18, а это больше не ребенок
До 18 получит пизды и будет заставлен все выводить, после 18 похую
ущерба целосности нет, функции наместе, значит мне похуй. может ему тянки дадут с вероятностью на процент выше
Возбуждаюсь
Мне похуй на все, что не приносит вреда лично мне, пусть хоть яйца себе отрезает
Нахуя наждачку тратить, кирпичом пусть оттирает
Чот проигрываю с корзинок, которым мамка не разрешила тату сделать
Очевидно сдаю его в дурку.
У нормисов с него бы сгорело
