Но есть и Другой, и этот Другой уже идёт на запах плоти. Чем больше господин фотопроявитель орудует скальпелем, чем гуще примешивается запах живой и гниющей крови к его химикатам - тем проще Другому найти его. Ноздри с сопением раздуваются.
Однажды Другой в тигрином броске выламывает дверь. Огромный, косматый людоед в помещении, полном тончайших и влажных переходов между целлулоидом и мясом. И где-то среди всего этого - обладатель тонких пальцев с ногтями не хуже скальпелей. Встречает гостя каймановой улыбкой.
Двое чудовищ больше не могут избежать друг друга - возможно, в этот момент, за которым последуют артериальные фонтаны обоюдного пиршества, они трепетно счастливы.
Однажды Другой в тигрином броске выламывает дверь. Огромный, косматый людоед в помещении, полном тончайших и влажных переходов между целлулоидом и мясом. И где-то среди всего этого - обладатель тонких пальцев с ногтями не хуже скальпелей. Встречает гостя каймановой улыбкой.
Двое чудовищ больше не могут избежать друг друга - возможно, в этот момент, за которым последуют артериальные фонтаны обоюдного пиршества, они трепетно счастливы.
Вообразим теперь человека с планшеткой через плечо - слишком растрепанного, чтобы быть военным, но слишком форменная шинель для гражданского, и цвет ея signal blue. Очевидно, почтальон либо курьер - но почтальоны не входят в дома, где обвалилась крыша, и не спускаются с летучим своим грузом уведомлений в сырые, со стоячим воздухом подвалы.
А этот направляется именно в подвал - по шахматному полу подъезда, пока не переходят его клетки в сплошную серо-аквамариновую зыбь: старая краска ли это, плесень ли?
Из-под ног укатывается глобус, плачет смятая астролябия и свисают с потолка небесные струны - на них ещё прицеплены для сушки фотографии. Мякоть целлулоида сочна, и тёмен кадр.
Два тела не видны под завалами, да и брожение давно объединило их в одно: вивисектора, мечтавшего о хищном экземпляре - с тигром-людоедом в великанском обличьи. Одна рука виднеется из-под обваленных перекрытий. В бледных пальцах с зеленоватыми ногтями зажат снимок.
Два тела не видны под завалами, да и брожение давно объединило их в одно: вивисектора, мечтавшего о хищном экземпляре - с тигром-людоедом в великанском обличьи. Одна рука виднеется из-под обваленных перекрытий. В бледных пальцах с зеленоватыми ногтями зажат снимок.
Человек с курьерскими замашками берёт эту открытку и кладёт в сумку. Он прострелит собой весь город - и однажды найдёт, кому её передать. Я могу представить себе и срезы подвальной фотолаборатории меж препаратных стёкол, в каждом из которых с иного ракурса отражается плёночный мастер - и алхимическое изготовление единой формы из двух сцепившихся во взаимном пожирании лиц - и уверенность курьера, которому не нужен маршрутный лист, чтобы найти дорогу. Но лицо адресата этой фотографии поистине имаджинации не подлежит.
Я аще забыл, зачем я это запостил и теперь не понимаю, надо бампать до талого или наоборот дать утонуть...
Парам парам пам
Пиу!
не лезь оно тебя сожрёт
Серо-зеленоватый воздух.