Быть ослоёбом плохо.
/thread
/thread
“Страх перед разрушением Ирана все больше объединяет людей, поскольку они опасаются последствий такого масштабного конфликта”, - сказал социолог, попросивший не называть его имени.
Невоенные объекты становятся объектом сопутствующего ущерба, поскольку воздушные удары наносятся по полицейским участкам, военным объектам и чиновникам, проживающим в жилых кварталах. По официальным данным, более 1000 гражданских лиц были убиты и более 8000 домов повреждены или разрушены.
Разрушения, нанесенные школам, опреснительной установке, пассажирским самолетам и историческим достопримечательностям, таким как Большой базар Тегерана и дворец Голестан, потрясли многих иранцев.
“Если они хотели убить верховного лидера, зачем они развязали полномасштабную войну?” - спросила одна женщина. До войны она, как и многие иранцы, выступавшие против режима как внутри страны, так и за ее пределами, приветствовала военное вмешательство.
Невоенные объекты становятся объектом сопутствующего ущерба, поскольку воздушные удары наносятся по полицейским участкам, военным объектам и чиновникам, проживающим в жилых кварталах. По официальным данным, более 1000 гражданских лиц были убиты и более 8000 домов повреждены или разрушены.
Разрушения, нанесенные школам, опреснительной установке, пассажирским самолетам и историческим достопримечательностям, таким как Большой базар Тегерана и дворец Голестан, потрясли многих иранцев.
“Если они хотели убить верховного лидера, зачем они развязали полномасштабную войну?” - спросила одна женщина. До войны она, как и многие иранцы, выступавшие против режима как внутри страны, так и за ее пределами, приветствовала военное вмешательство.
> мнение махмудских тёть срак, у которых всю жизнь из прав было получать по ебалу, а из кругозора кухня и мечеть
Очень интересно. Неси ещё.
Повезло, что меня никакие прилеты американских ракет по ГИ пугать не будут ;)
А ну и пусть аятолла, главное, чтобы нас американцы не бомбили больше Аноним OP 11/03/26 Срд 22:41:54 #6 №62102905
“Если все так и останется, то сейчас мы окажемся в худшем положении, чем до войны”, - сказал переводчик Махбубе. “Страна разрушена; Хаменеи заменен другим Хаменеи, на 30 лет моложе”. Между тем, монархисты поддерживают Пехлеви и американскую и израильскую интервенцию, несмотря на потери. Но аналитики полагают, что король в изгнании, возможно, потерял поддержку со стороны тех, кто недавно перешел на его сторону, поскольку началась жестокая реальность войны.
Большинство иранцев, считающих январские убийства непростительными, не знают, как добиваться перемен. В их число входит Сара, учительница сорока с лишним лет, которая когда-то надеялась на свержение режима, но теперь признает, что изменила свое мнение.
“Я смирилась с горькой реальностью: Исламская республика устойчива”, - сказала она. “Я никогда не думала, что скажу это, но если кто-то из представителей режима станет настоящим реформатором, почему бы и нет? В конце концов, мы просто хотим мира и благополучия”.
Не хочешь умереть от баренских бомб - значит, ненастоящий либерал!
Большинство иранцев, считающих январские убийства непростительными, не знают, как добиваться перемен. В их число входит Сара, учительница сорока с лишним лет, которая когда-то надеялась на свержение режима, но теперь признает, что изменила свое мнение.
“Я смирилась с горькой реальностью: Исламская республика устойчива”, - сказала она. “Я никогда не думала, что скажу это, но если кто-то из представителей режима станет настоящим реформатором, почему бы и нет? В конце концов, мы просто хотим мира и благополучия”.
Не хочешь умереть от баренских бомб - значит, ненастоящий либерал!
После того, как тысячи людей были убиты в ходе жестокого подавления антиправительственных выступлений в Иране в январе, Мандана потеряла надежду на проведение реформ изнутри. Она пришла к выводу, что лидеры Исламской республики должны уйти, даже если это будет означать смену режима под руководством США и Израиля.
Поэтому, когда 28 февраля две страны атаковали резиденцию верховного лидера Аятоллы Али Хаменеи, убив его и нескольких членов его семьи, Мандана, которая, как и другие опрошенные, использовала псевдоним, поверила, что желанные перемены наконец—то произошли.
То, что она пережила в последующие ужасные дни, пошатнуло это убеждение. Воздушные удары наносились не только по военным объектам и высокопоставленным фигурам режима, но и по гражданской инфраструктуре.
В минувшие выходные Тегеран был окутан ядовитым черным смогом после того, как Израиль разбомбил склады с топливом по всему городу; во вторник мощные взрывы вызвали массовые отключения электроэнергии.
“Нас не должны были бомбить”, - сказала Мандана дрожащим голосом после мощного взрыва возле ее квартиры на площади Ванак в центре Тегерана. “Наш город, наша страна - этого не должно было случиться. Как получилось, что в Венесуэле... произошла чистая, бескровная смена режима, но не здесь?” Масштабы разрушений и очевидная стойкость исламского режима, который в знак неповиновения назначил сына Хаменеи Моджтабу новым верховным лидером, побудили многих иранцев пересмотреть надежды на то, что иностранное вмешательство может положить ему конец.
С начала войны прошло уже две недели, но нет никаких признаков того, что по всей стране в январе вспыхнули антиправительственные волнения, которые были подавлены в результате жестоких репрессий, унесших жизни тысяч людей.
Вместо этого многие, даже те, кто ненавидит Исламскую республику, похоже, пришли в ужас от разрушений и комментариев, включая угрозу Дональда Трампа нанести удар по объектам по производству электроэнергии, если режим усилится. Президент США также заявил, что карта Ирана после войны “вероятно, не будет прежней”, что вызвало опасения, что конфликт может привести к расколу страны.
Один социолог из Тегерана, критически относящийся к режиму и войне, сказал, что есть неофициальные свидетельства растущего “чувства национализма, порожденного войной”, как это произошло во время 12-дневного конфликта Израиля с Ираном в прошлом году, когда люди сплотились вокруг флага.
“Страх перед разрушением Ирана все больше объединяет людей, поскольку они опасаются последствий такого масштабного конфликта”, - сказал социолог, попросивший не называть его имени.
Невоенные объекты становятся объектом сопутствующего ущерба, поскольку воздушные удары наносятся по полицейским участкам, военным объектам и чиновникам, проживающим в жилых кварталах. По официальным данным, более 1000 гражданских лиц были убиты и более 8000 домов повреждены или разрушены.
Разрушения, нанесенные школам, опреснительной установке, пассажирским самолетам и историческим достопримечательностям, таким как Большой базар Тегерана и дворец Голестан, потрясли многих иранцев.
“Если они хотели убить верховного лидера, зачем они развязали полномасштабную войну?” - спросила одна женщина. До войны она, как и многие иранцы, выступавшие против режима как внутри страны, так и за ее пределами, приветствовала военное вмешательство.
Общины эмигрантов организовали массовые митинги в западных столицах, призывая покончить с Исламской республикой. Реза Пехлеви, сын покойного свергнутого шаха, также поддержал военные действия, пообещав вернуться и возглавить Иран, как только режим рухнет.
“Может быть, ему стоит приехать сейчас со своими тремя дочерьми и посмотреть, каково это - подвергаться бомбардировкам”, - сказала одна женщина, которая выступает против нынешнего режима, но также отвергает возвращение к монархии. “Те, кто поддерживал войну, должны взять на себя ответственность сейчас. Но я сомневаюсь, что они это сделают”. Когда во время июньской войны многие иранцы, забыв о разочаровании в своих лидерах, предприняли патриотические действия, режим представил это как доказательство общественной поддержки и проигнорировал призывы к реформам после окончания конфликта.
На этот раз иранцы, травмированные январскими репрессиями, проявили больше нерешительности, опасаясь, что власти снова воспользуются проявлениями патриотизма или антивоенных настроений.
На севере Ирана женщина, чей сын был убит во время протестов, перестала носить черное в день смерти Хаменеи, почувствовав, что свершилась месть. В Тегеране другая женщина испекла пирог для своих соседей, чтобы отпраздновать кончину верховного лидера. Но она была настолько потрясена масштабами последующих нападений, что позже покинула город.
Исламская республика, со своей стороны, не хочет рисковать. Власти каждый вечер заполняют площади лоялистами, привлекая к демонстрации силы и поддержки голосистое меньшинство сторонников режима. Они также патрулируют улицы на мотоциклах, оснащенных громкоговорителями, из которых звучат религиозные песни.
“Это наши настоящие сторонники”, - сказал один из представителей режима. “Это подлинная лояльность, основанная на шиитском исламе, чего американцы никогда не смогут понять. Даже если лидер исламской системы будет убит, система выживет, потому что шиизм жив”. Очевидная стойкость режима перед лицом крупнейшего конфликта со времен ирано-иракской войны 1980-х годов заставила некоторых усомниться в том, что даже продолжительная война приведет к его краху.
После того, как в понедельник Моджтаба был избран новым верховным лидером, его сторонники по всей стране также вышли на улицы.
Но Моджтабу никто не видел с начала войны, и он до сих пор не рассказал иранцам о своих планах. США и Израиль угрожают убить любого, кто придет к власти, и ходят слухи, что он был ранен во время войны.
Его выбор ошеломил многих иранцев, настроенных против режима, которые опасаются верховного лидера, который продолжит жесткую политику своего отца, сопротивление реформам и враждебность к Западу.
“Если все так и останется, то сейчас мы окажемся в худшем положении, чем до войны”, - сказал переводчик Махбубе. “Страна разрушена; Хаменеи заменен другим Хаменеи, на 30 лет моложе”. Между тем, монархисты поддерживают Пехлеви и американскую и израильскую интервенцию, несмотря на потери. Но аналитики полагают, что король в изгнании, возможно, потерял поддержку со стороны тех, кто недавно перешел на его сторону, поскольку началась жестокая реальность войны.
Большинство иранцев, считающих январские убийства непростительными, не знают, как добиваться перемен. В их число входит Сара, учительница сорока с лишним лет, которая когда-то надеялась на свержение режима, но теперь признает, что изменила свое мнение.
“Я смирилась с горькой реальностью: Исламская республика устойчива”, - сказала она. “Я никогда не думала, что скажу это, но если кто-то из представителей режима станет настоящим реформатором, почему бы и нет? В конце концов, мы просто хотим мира и благополучия”.
Марджан, домохозяйка, не смогла скрыть своих эмоций, когда стало известно о смерти Хаменеи. Она верила, что это приведет к падению режима. “Теперь я задаюсь вопросом, даже если Исламская республика падет, что мы унаследуем: страну, лежащую в руинах?”