Кейти споткнулась о корень дерева и полетела лицом вниз в подмерзшую листву. Её знобило. В горло как будто колючей проволоки натолкали. Кейти последний раз чувствовала себя так плохо, когда её подавали заказчику в обрамлении из кубиков льда.
Впереди ждал такой же промозглый лес. Километры сырой мутотени, выросшей на болотах, проще простого на этом пути угодить в болото и потом долго и скучно умирать, тонуть в трясине так медленно, что со стороны не поймёшь, что происходит с человеком... А где-то существовал законный владелец линз и его горячие ладони. "Кей-ти, ты теперь только моя игрушка", шелковистый голосок. Пальцы на её горле - поглаживают... Они уняли бы сейчас эту боль. "Мы с тобой всё сможем, я всё поправлю. Теперь всё будет хорошо, не шучу..." - голос пробивался через наслоения истерик его владельца. Становился реальнее, чем все прочие разговоры - опасные, колкие. Хороший такой. Ручки ласковые, по горлу гладят так, и придушивают совсем аккуратно. "Кей-т-ти, где ты?" - так реалистично, голос в голове. Почему бы не назад? Потому, сказала себе Кейти, что потом он наваливался всем весом, хрящи гортани хрустели, а вокруг - ни одного регенератора, на всём материке нет ни одного регенератора... Впрочем, может быть, есть в той башне - как её там, возле которой нельзя думать мысли.
Всем весом на её нежную шейку! Он не отдавал себе отчёта, насколько он сильный. Поэтому я ухожу, сказала Кейти, целее буду, сказала Кейти себе, и шелковистый голос не ответил ничего. Его присутствие лишь слегка горело в затылке, как будто нейроны рядом с ним плавились - малиновое мороженое. Но решимость оставалась холодной.
Впереди ждал такой же промозглый лес. Километры сырой мутотени, выросшей на болотах, проще простого на этом пути угодить в болото и потом долго и скучно умирать, тонуть в трясине так медленно, что со стороны не поймёшь, что происходит с человеком... А где-то существовал законный владелец линз и его горячие ладони. "Кей-ти, ты теперь только моя игрушка", шелковистый голосок. Пальцы на её горле - поглаживают... Они уняли бы сейчас эту боль. "Мы с тобой всё сможем, я всё поправлю. Теперь всё будет хорошо, не шучу..." - голос пробивался через наслоения истерик его владельца. Становился реальнее, чем все прочие разговоры - опасные, колкие. Хороший такой. Ручки ласковые, по горлу гладят так, и придушивают совсем аккуратно. "Кей-т-ти, где ты?" - так реалистично, голос в голове. Почему бы не назад? Потому, сказала себе Кейти, что потом он наваливался всем весом, хрящи гортани хрустели, а вокруг - ни одного регенератора, на всём материке нет ни одного регенератора... Впрочем, может быть, есть в той башне - как её там, возле которой нельзя думать мысли.
Всем весом на её нежную шейку! Он не отдавал себе отчёта, насколько он сильный. Поэтому я ухожу, сказала Кейти, целее буду, сказала Кейти себе, и шелковистый голос не ответил ничего. Его присутствие лишь слегка горело в затылке, как будто нейроны рядом с ним плавились - малиновое мороженое. Но решимость оставалась холодной.
Зрение Кейти прояснилось. Тогда она заметила обрывок белой кисеи на ветвях.
Её свадебный наряд. Здесь они проходили вдвоём. Следовательно, место их посадки уже неподалёку.
- Иногда меж-зараза такая полезная.
Прошептав это, юноша без линз остановился, запоминая только что увиденный образ - обрывок белого на низкой ветке слизь-дерева. Затем продолжил движение через лес, а вскоре свернул с тропы и ускорил шаг. Он знал, куда идти.
Её свадебный наряд. Здесь они проходили вдвоём. Следовательно, место их посадки уже неподалёку.
- Иногда меж-зараза такая полезная.
Прошептав это, юноша без линз остановился, запоминая только что увиденный образ - обрывок белого на низкой ветке слизь-дерева. Затем продолжил движение через лес, а вскоре свернул с тропы и ускорил шаг. Он знал, куда идти.
В абсолютно незнакомой системе координат.
В гражданских линзах всё было устроено совершенно иначе и думать вообще не надо было. По тому, как изменялось положение точки на схеме, Кейти предполагала, что приближается к цели, но насколько далеко это место? Она плохо помнила проделанный путь. Да и зачем вообще ей этот летательный аппарат? Надо вернуться. Отдать ему линзы и себя. Кто она такая, чтобы водить такую махину?
Кто она такая?