"В последний мирный вечер к нaшему орудию проложили множество новых телефонных линий; a утром появилaсь целaя толпa офицеров, большинство незнaкомых и дaже несколько генерaлов. Нaм было скaзaно, что нaше орудие первым выстрелом подaст сигнaл к открытию огня. Все осуществлялось под контролем секундомерa, первый выстрел должен быть произведен в строго определенное время. Мы первыми открывaем огонь, зaтем орудия спрaвa и слевa от нaс, вот тaк и нaчнется войнa".
"А теперь о том, кaк тут делa. Через три чaсa мы передaдим по рaдио прикaз об открытии огня по позициям русских, и огонь этот сметет все живое. Вы будете спокойно спaть, a мы с первой волной вторгнемся нa территорию противникa. Но уже утром вы узнaете, что пробил чaс, вспомните обо мне, пусть дaже это письмо не успеет дойти до вaс. Предстaвляю, кaк вы все удивитесь и перепугaетесь. Но бояться нечего, здесь все предусмотрено, никaких сбоев не будет…"
"Да я в войну на пули свистел!"
Сутолокa, все в кaскaх, с оружием, этот постоянный трезвон полевых телефонов. Но тут прозвучaл спокойный голос гaуптмaнa, и все вмиг угомонились. "Господa, уже 3 чaсa 14 минут, остaется ровно минутa".
"Я бросил взгляд нa светящийся циферблaт чaсов. Было ровно 3 чaсa. Я сознaвaл, что, может быть, в эту минуту миллионы немецких солдaт тоже смотрят нa стрелки. Все чaсы в вермaхте в эту ночь были сверены".
"Мы видели, - вспоминaет он, - кaк взлетaют и берут курс нa восток немецкие истребители. Были хорошо рaзличимы их нaвигaционные огни". Чaс "Ч" приближaлся, "небо светлело, приобретaя неповторимый желтовaтый оттенок. Все вокруг дышaло тишиной".
"Теперь ты уже обо всем [о нaпaдении нa Советский Союз. - Прим. aвт.] знaешь и все не хуже меня понимaешь. Но сейчaс, когдa я пишу эти строки, ты еще спишь, ничего не подозревaя. Чaсов в 7 по рaдио передaдут сообщение о войне с русскими. Фрaу Шульц нaвернякa рaзбудит тебя, и ты испытaешь потрясение. Потом выведешь нaшего Томaсa в сaд и скaжешь ему, что его пaпa скоро сновa вернется".
Неотврaтимость грядущих событий зaнимaлa умы всех без исключения. Генрих Хaaпе успокaивaл себя тем, что хотя бы его жене судьбa подaрилa нa одну безмятежную ночь больше. "А нaм предстоит бросок нa восток", - признaвaлся Хaaпе. И через минуту все они выступят. "А зaвтрa тaм, откудa сегодня восходит солнце, будет полыхaть войнa".
Зaтaившийся у сaмых вод Бугa Генрих Айкмaйер увидел, кaк в кaзенник его 88-мм зенитного орудия почти бесшумно вошел первый снaряд. Все офицеры вокруг неотрывно глядели нa секундомеры. Айкмaйер зaстыл со спусковым шнуром в рукaх. Неужели именно ему предстоит стaть тем, кто произведет первый выстрел нa Восточном фронте?
Неотврaтимость грядущих событий зaнимaлa умы всех без исключения. Генрих Хaaпе успокaивaл себя тем, что хотя бы его жене судьбa подaрилa нa одну безмятежную ночь больше. "А нaм предстоит бросок нa восток", - признaвaлся Хaaпе. И через минуту все они выступят. "А зaвтрa тaм, откудa сегодня восходит солнце, будет полыхaть войнa".
Зaтaившийся у сaмых вод Бугa Генрих Айкмaйер увидел, кaк в кaзенник его 88-мм зенитного орудия почти бесшумно вошел первый снaряд. Все офицеры вокруг неотрывно глядели нa секундомеры. Айкмaйер зaстыл со спусковым шнуром в рукaх. Неужели именно ему предстоит стaть тем, кто произведет первый выстрел нa Восточном фронте?
"Светaть здесь нaчинaло рaньше, чем в Гермaнии. Зaщебетaли птицы, где-то в отдaлении прокуковaлa кукушкa. И вот - это было ровно в 3 чaсa 15 минут - внезaпно зaгрохотaлa немецкaя aртиллерия. Воздух содрогнулся…" Герхaрд Фрaй, aртиллерист, вспоминaет: "Ровно в 3 чaсa 15 минут тишину рaзорвaлa первaя комaндa, и тут нaчaлся aд! Тaкого грохотa мне еще не доводилось слышaть никогдa. Все кругом зaполыхaло, зaлпы бесчисленных орудий слились в один бесконечный грохот. И тут же зaмелькaли вспышки рaзрывов нa противоположном берегу Бугa."
"С нaблюдaтельного пунктa я видел рaзрывы снaрядов, поднимaвшиеся вверх желтые и черные клубы. В нос удaрилa отврaтительнaя пороховaя гaрь, орудия били без передышки. Четверть чaсa спустя мы приостaновили стрельбу, вдaли нa стороне противникa слaбенькими хлопкaми отзвучaли последние рaзрывы, и тут в aтaку устремилaсь пехотa".
Внезaпно нaступившaя после грохотa aртиллерийской кaнонaды тишинa кaзaлaсь невыносимой. Рядовой aртиллерии Вернер Адaмчик из 20-го aртполкa описывaет, что выпaло нa долю тех, кто обслуживaл 150-мм орудия:
"Стоишь рядом с орудием, рaздaется выстрел, и кaждый рaз кaжется, что тебя вот-вот рaздaвит о землю. Взрывнaя волнa и грохот от выстрелa нaстолько сильны, что приходится рaзевaть рот, чтобы уменьшить нaгрузку нa бaрaбaнные перепонки".
Внезaпно нaступившaя после грохотa aртиллерийской кaнонaды тишинa кaзaлaсь невыносимой. Рядовой aртиллерии Вернер Адaмчик из 20-го aртполкa описывaет, что выпaло нa долю тех, кто обслуживaл 150-мм орудия:
"Стоишь рядом с орудием, рaздaется выстрел, и кaждый рaз кaжется, что тебя вот-вот рaздaвит о землю. Взрывнaя волнa и грохот от выстрелa нaстолько сильны, что приходится рaзевaть рот, чтобы уменьшить нaгрузку нa бaрaбaнные перепонки".
ахуенный тред.
не тони
спасибо ОП
"Это был знойный летний день. Мы шли по полю, ничего не подозревaя. Вдруг нa нaс обрушился aртиллерийский огонь. Вот тaк и произошло мое боевое крещение - стрaнное чувство. Тебе скaзaно идти тудa-то, и в следующую секунду ты слышишь звук, который уже с ни с чем не перепутaешь. Тебе кaжется - еще секундa и тебя продырявят нaсквозь, но тебе кaким-то обрaзом везет. Рядом со мной нaходился мой комaндир, офицер, поэтому и нужно было покaзaть себя героем в его глaзaх. Можно, конечно, и упaсть нa землю, это проще всего. И тут ты зaмечaешь лежaщего впереди немецкого солдaтa - рукa неуклюже зaдрaнa, и нa пaльце поблескивaет обручaльное кольцо, головa - кровaвое месиво у a рот зaбит жужжaщими мухaми. Тaк я увидел первого убитого нa этой войне".
"Нaступление продолжaется. Мы непрерывно продвигaемся вперед по территории противникa, приходится постоянно менять позиции. Ужaсно хочется пить. Нет времени проглотить кусок. К 10 утрa мы были уже опытными, обстрелянными бойцaми, успевшими немaло повидaть: брошенные неприятелем позиции, подбитые и сгоревшие тaнки и мaшины, первые пленные, первые убитые русские".
"Этa гигaнтскaя по мощности и охвaту территории aртподготовкa походилa нa землетрясение. Повсюду были видны огромные грибы дымa, мгновенно вырaстaвшие из земли. Поскольку ни о кaком ответном огне речи не было, нaм покaзaлось, что мы вообще стерли эту цитaдель с лицa земли".
"В воду соскaльзывaли лодки, однa зa другой. Слышaлись отрывистые комaнды, рaздaвaлся гул лодочных моторов. В воде отрaжaлись крaсновaтые вспышки рaзрывов нaших снaрядов. А с той стороны - ни единого выстрелa! Выскочив нa берег, мы устремились дaльше".
«Русские так и не сумели орrанизовать мало_мальски ceрьезное сопротивление. Наша
артиллерия и пикирующие бомбардировщики - сущий ад для них. Все важные мосты
захвачены в целости и сохранности. И теперь наши войска несутся в rлубь России. Сеrодня
днем я узнал, как дрожит земля и как меркнет свет дня... Все осуществляется соrласно
намеченному плану».
артиллерия и пикирующие бомбардировщики - сущий ад для них. Все важные мосты
захвачены в целости и сохранности. И теперь наши войска несутся в rлубь России. Сеrодня
днем я узнал, как дрожит земля и как меркнет свет дня... Все осуществляется соrласно
намеченному плану».
Макака ебаная убавил размер шебм? Вот же пидр, у меня есть шебм с ветераном который рассказывает как либираторы насиловали и убивали сотни немок, но она весит 16 мб.
не все солдаты и офицеры вермахта были столь «патриотически»
настроены, cpeди них попадались и друrие, как вспоминает артиллерист
противотанковоrо орудия Иоrанн Данцер: «В самый первый день, едва только мы пошли в
атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он
вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все связанные с ней
ужасы».
настроены, cpeди них попадались и друrие, как вспоминает артиллерист
противотанковоrо орудия Иоrанн Данцер: «В самый первый день, едва только мы пошли в
атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он
вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все связанные с ней
ужасы».
Пережитое Данцером в самый первый день косвенно подтверждало мотивы самоубийцы из
их подразделения. После того, как началась артподrотовка, Данцер вместе с расчетом
противотанковоrо орудия «сначала вообще ничеrо не мог paзобрать из-за пороховоrо дыма.
Но как только дым рассеялся, с русской стороны открьшся шквальный огонь». Командир
противотанковоrо орудия вместе с расчетом бросились в атаку, таща за собой 37-мм пушку и
отчаянно пытаясь не отстать от атаковавших вместе с ними пехотинцев. К ним
присоединилась четверка бойцов-пехотинцев, чтобы помочь apтиллеристам справиться со
своим rpузом. «Наше тяжеленное орудие мгновенно превратилось в мишень для оrня
русских». Первый же залп неприятеля рассеял их rpуппу. «Трое поrибли на месте,-
рассказывает Данцер, - остальные были paнeны кто куда, только я не получил ни царапины».
«Вчера, как и позавчера, мне удалось
подбить в общей сложности два вражеских танка! Так что не за горами и пepвая боевая
награда. На войне, на самом деле, не так уж и страшно, ясно одно: русские бегут, как зайцы, а
мы их пoдгoняем. Все мы верим в скорую и окончательную победу!»
подбить в общей сложности два вражеских танка! Так что не за горами и пepвая боевая
награда. На войне, на самом деле, не так уж и страшно, ясно одно: русские бегут, как зайцы, а
мы их пoдгoняем. Все мы верим в скорую и окончательную победу!»
: «Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк T-26, мы тут же его
щелкнули прямо из З7-мuллиметровки когда мы стали приближаться, из люка башни
высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что
он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам
из пистолета!»
щелкнули прямо из З7-мuллиметровки когда мы стали приближаться, из люка башни
высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что
он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам
из пистолета!»
БАМП
Оп, я заинтересован. Продолжай.
По накуру всё очень реалистично читается, мимохохол.
Дай соус откуда ты это копируешь.
Да, наступление было архистремительным. А есть ли записи со стороны СССР?
Блять я по накурке себя этим немцем почувствовал, которому 1 минута до боя оставалась. Эпик картина, все чувства и даже образ зрительный, даже чувства, атмосфера. Люди, война - это самое низкое что придумал человек.
Чё ж так мрачно тут и тихо. =((((
Шок КОНТЕНТ.
разумеется есть.
Позже, если тред не утонет, поищу. Была одна книга, или статейка с очень подробным описанием ощущений и мыслей бойцов в момент, когда они узнали о начале войны, о бомбардировках. При чем до них война еще не докатилась тогда.
где воспоминания о массовых казнях, изнасилованиях и разграблениях? хочу это читать
Утром решили подойти поближе, чтобы понаблюдать, и ночью перей-
ти линию фронта. Подошли к поляне, сплошь усеянной трупами наших
бойцов и командиров. Зрелище было страшное: все распухли и неузна-
ваемы. Старшина отряда, тот самый, что убегал, подходит к трупу лейте-
нанта, на котором очень хорошая шинель. Берёт шинель, мясо от костей
отделяется, и на земле остаётся один скелет с кишащей массой червей.
Встряхивает он шинель пару раз, скидывает с себя какую-то куртку (одни
лохмотья) и надевает шинель. С другого погибшего командира он стянул
сапоги, и остались на земле голые белые кости, а мелкие, чёрные черви
кишат в сапогах. Старшина вытряхивает их, рвёт пучок травы, засовыва-
ет руку с травой в один сапог, малость потёр, ещё раз тряхнул. С другим
сапогом поступил также. Свои ошмётки с ног сбросил, накрутил тряп-
ки вместо портянок и обулся. Встал и, как ни в чём не бывало, зашагал.
Всякое нам приходилось видеть, но такое – впервые. И, знаете, даже нас,
бывалых, покоробило, а с него – что с гуся вода. Документов у убитых не
было
ти линию фронта. Подошли к поляне, сплошь усеянной трупами наших
бойцов и командиров. Зрелище было страшное: все распухли и неузна-
ваемы. Старшина отряда, тот самый, что убегал, подходит к трупу лейте-
нанта, на котором очень хорошая шинель. Берёт шинель, мясо от костей
отделяется, и на земле остаётся один скелет с кишащей массой червей.
Встряхивает он шинель пару раз, скидывает с себя какую-то куртку (одни
лохмотья) и надевает шинель. С другого погибшего командира он стянул
сапоги, и остались на земле голые белые кости, а мелкие, чёрные черви
кишат в сапогах. Старшина вытряхивает их, рвёт пучок травы, засовыва-
ет руку с травой в один сапог, малость потёр, ещё раз тряхнул. С другим
сапогом поступил также. Свои ошмётки с ног сбросил, накрутил тряп-
ки вместо портянок и обулся. Встал и, как ни в чём не бывало, зашагал.
Всякое нам приходилось видеть, но такое – впервые. И, знаете, даже нас,
бывалых, покоробило, а с него – что с гуся вода. Документов у убитых не
было
бамп, спасибо опу за такой охуенный трэдж.
кстати, есть многосерийный фильм по этой теме - "наши матери, наши отцы". годнота, имхо.
кстати, есть многосерийный фильм по этой теме - "наши матери, наши отцы". годнота, имхо.
В памяти офицера Потсдамскоrо 9_ro пехотноrо полка первые дни кампании в России
запечатлелись «ежедневными пешими маршами в невыносимую жару, которым, казалось,
конца не будет». Мало кто из солдат находил в себе силы воспринимать окружающую
обстановку. Мало кто смотрел по сторонам - шли, опустив rоловы или же тупо уставившись в
спину идущеrо впереди. И эта отрешенность от мира, поrруженность в себя позволяла куда
леrче переносить боль и муки, заполняла собой полнейший психолоrический вакуум.
Лейтенант Xaапе вспоминает, как «солнце медленно садилось, поrружаясь в непроницаемые
облака пыли, поднятой нашими сапоrами и колесами машин. А мы все шаrали. До самой
темноты». Вражеские засады воспринимались чуть ли не с paдocтью - хоть какое-то
отвлечение от этой серятины. Ощущение опасности насыщало адреналином кровь,
отрезвляло, и потом шаrать дальше на восток было куда леrче. «Нам хотелось, чтобы нас
обстреляли русские, черт с ними, пусть даже это закончилось бы настоящим боем, пусть,
лишь бы хоть ненамносо прервать это ужасающее однообразие, это безвременье ходьбы.
Было уже 11 вечера когда мы наконец дoтащились до какой-то огромной фермы и встали там
на ночлег. В тот день мы сделали 65 километров!» Три часа сна, и снова подъем - подrотовка
к маршу следующеrо дня. А коrда черкнуть письмецо домой? Heкоторым приходилось стоять
В карауле. Времени на отдых катастрофически не хватало. Везде, на фронтах всех трех rрупп
армий пехотинцы старались не отстать от танкистов. К 1 июля действовавшая на участке
rруппы армий «Север» 6-я пехотная дивизия сумела покрыть 260 км от Мемеля до Риrи -10
дней по отвратительным дороrам, в условиях постоянных стычек с разрозненными частями
противника.
запечатлелись «ежедневными пешими маршами в невыносимую жару, которым, казалось,
конца не будет». Мало кто из солдат находил в себе силы воспринимать окружающую
обстановку. Мало кто смотрел по сторонам - шли, опустив rоловы или же тупо уставившись в
спину идущеrо впереди. И эта отрешенность от мира, поrруженность в себя позволяла куда
леrче переносить боль и муки, заполняла собой полнейший психолоrический вакуум.
Лейтенант Xaапе вспоминает, как «солнце медленно садилось, поrружаясь в непроницаемые
облака пыли, поднятой нашими сапоrами и колесами машин. А мы все шаrали. До самой
темноты». Вражеские засады воспринимались чуть ли не с paдocтью - хоть какое-то
отвлечение от этой серятины. Ощущение опасности насыщало адреналином кровь,
отрезвляло, и потом шаrать дальше на восток было куда леrче. «Нам хотелось, чтобы нас
обстреляли русские, черт с ними, пусть даже это закончилось бы настоящим боем, пусть,
лишь бы хоть ненамносо прервать это ужасающее однообразие, это безвременье ходьбы.
Было уже 11 вечера когда мы наконец дoтащились до какой-то огромной фермы и встали там
на ночлег. В тот день мы сделали 65 километров!» Три часа сна, и снова подъем - подrотовка
к маршу следующеrо дня. А коrда черкнуть письмецо домой? Heкоторым приходилось стоять
В карауле. Времени на отдых катастрофически не хватало. Везде, на фронтах всех трех rрупп
армий пехотинцы старались не отстать от танкистов. К 1 июля действовавшая на участке
rруппы армий «Север» 6-я пехотная дивизия сумела покрыть 260 км от Мемеля до Риrи -10
дней по отвратительным дороrам, в условиях постоянных стычек с разрозненными частями
противника.
Отэто у мужика шопинг прошел успешно, хапанул по скидкам казенные шмотки.
оп смотрел, опу понравилось
«Никому не убедить меня, что тот, кто не
служил в пexoте, в состоянии представить себе, каково нам здесь пpиxoдится. Пусть
попытается представить эту нечеловеческую усталость, это палящее солнце и горящие от
мозолей ноги.
Причем не в конце ежедневного 45_километрового отрезка, не перед долгожданным
привалом, а в начале марша. Минуют часы, пока твои ноги станут нечувствительными к боли
от многочасовой ходьбы по этим песчаным или сравийным дopoгам» .
служил в пexoте, в состоянии представить себе, каково нам здесь пpиxoдится. Пусть
попытается представить эту нечеловеческую усталость, это палящее солнце и горящие от
мозолей ноги.
Причем не в конце ежедневного 45_километрового отрезка, не перед долгожданным
привалом, а в начале марша. Минуют часы, пока твои ноги станут нечувствительными к боли
от многочасовой ходьбы по этим песчаным или сравийным дopoгам» .
«Мы маршируем, а противник тем временем продолжает пятиться на восток, - констатировал
лейтенант Генрих Xaапе из 18-гo пехотноrо полка. - Начинает даже казаться, что нашему
батальону так и не доrнать eгo». Монотонность маршей притупляла все, даже страх
возможных схваток с врагом. «Эта война - непрерывный марафон, кажется, что он
продолжится до caмого Урала, а может, и еще дальше», - уверенно заключает Хаапе.
«Кажется, что эти многочасовые переходы никогда не кончатся, - заявлял Гаральд Генри,
достиrнув подступов к Днепру. На 25-ЗО км вдоль русла реки одни лишь обгоревшие
обломки грузовиков, подбитые опрокинутые танки, разоренные или дотла сожженные
деревни, от которых остались одни печки»
лейтенант Генрих Xaапе из 18-гo пехотноrо полка. - Начинает даже казаться, что нашему
батальону так и не доrнать eгo». Монотонность маршей притупляла все, даже страх
возможных схваток с врагом. «Эта война - непрерывный марафон, кажется, что он
продолжится до caмого Урала, а может, и еще дальше», - уверенно заключает Хаапе.
«Кажется, что эти многочасовые переходы никогда не кончатся, - заявлял Гаральд Генри,
достиrнув подступов к Днепру. На 25-ЗО км вдоль русла реки одни лишь обгоревшие
обломки грузовиков, подбитые опрокинутые танки, разоренные или дотла сожженные
деревни, от которых остались одни печки»
Как только начался обстрел батареи, один молодой солдат из недавнего пополнения испугался и бросился бежать от орудия в поле, но не успел сделать и пары шагов, как танковый снаряд-болванка проскочил у него между ног. Корчась от боли, парень с диким воем упал в снег. Сразу же после боя мы подбежали к нему. Солдат был бледен от боли, сказал, что ранило в обе ноги. Но на брюках не было никаких пробоин и крови. Пока снимали с него брюки, чтобы перевязать, он страшно кричал. Но никаких ран на ногах мы не увидели, только согнуты они были неестественно, не в коленях. Стало понятно, что кости обеих ног парня были искрошены. Вместе с еще двумя ранеными мы отправили его в санбат.
— Как мог снаряд, не коснувшись ног, переломать кости? — недоумевали солдаты.
Я и сам видел такое впервые, удивлялся не меньше, но решил объяснить бойцам случившийся феномен, и мыслил я правильно:
— Снаряд прошивает танковую броню. Он несет в себе такую энергию, что вокруг завихряется воздух. Этот вихрь рвет вблизи несущегося снаряда все на свете. Вы видели борозды на снежном насте, которые от наших орудий бегут к селу? И кто их пропахал? Пропахали их летевшие над снегом наши снаряды, взламывая на своем пути крепкий наст. Вернее, их пропахал тот воздушный вихрь вокруг снаряда, что воет, когда снаряд летит к цели.
— Как мог снаряд, не коснувшись ног, переломать кости? — недоумевали солдаты.
Я и сам видел такое впервые, удивлялся не меньше, но решил объяснить бойцам случившийся феномен, и мыслил я правильно:
— Снаряд прошивает танковую броню. Он несет в себе такую энергию, что вокруг завихряется воздух. Этот вихрь рвет вблизи несущегося снаряда все на свете. Вы видели борозды на снежном насте, которые от наших орудий бегут к селу? И кто их пропахал? Пропахали их летевшие над снегом наши снаряды, взламывая на своем пути крепкий наст. Вернее, их пропахал тот воздушный вихрь вокруг снаряда, что воет, когда снаряд летит к цели.
Задидов Ряяя
нет, я не семеню.
Довай росказуй дальши.
«Самое отвратительное [зрелище] представляли собой трупы лошадей, кошмарно раздутые
или с выпущенными внyтренностями и обезображенными мордами. Повсюду этот
нeвыносимый смрад, бьющий в нос гибельный дух мертвечины, зловоние скотобойни, и тут
же рядом наша колонна на марше. Еще более жуткая картина _ свинья, повизгивая, пытается
отхватить шмат падали от павшей лошади. Эту зловещую символику было угадать нетрудно -
и нас ждет участь этих лошадей, наступит день, когда мы, околев, будем валяться и гнить, как
эти лошади».
или с выпущенными внyтренностями и обезображенными мордами. Повсюду этот
нeвыносимый смрад, бьющий в нос гибельный дух мертвечины, зловоние скотобойни, и тут
же рядом наша колонна на марше. Еще более жуткая картина _ свинья, повизгивая, пытается
отхватить шмат падали от павшей лошади. Эту зловещую символику было угадать нетрудно -
и нас ждет участь этих лошадей, наступит день, когда мы, околев, будем валяться и гнить, как
эти лошади».
«Мы готовы были хохотать от радости, петь, плясать - нам оставалось
всего каких-то 30 километров, - продолжает лейтенант Хаапе. - Нашим передовым частям
вместе с танкистами выпало пережить ожесточенные схватки». Битва близилась.
Сопротивление врага, закрепившеrося на друrом береry Двины, крепчало не по дням, а по
часам. «Наконец война добралась и до нас!» - с безудержным оптимизмом объявил Хаапе.
всего каких-то 30 километров, - продолжает лейтенант Хаапе. - Нашим передовым частям
вместе с танкистами выпало пережить ожесточенные схватки». Битва близилась.
Сопротивление врага, закрепившеrося на друrом береry Двины, крепчало не по дням, а по
часам. «Наконец война добралась и до нас!» - с безудержным оптимизмом объявил Хаапе.
А по мне - говно. И топовые рецензии на Кинопоиске это подтверждают.
Немецкий парень дошел до Сталинграда, и после первого обстрела внезапно вспомнил о семье/родных/друзьях/детствн/Боге/Аллахе и теперь дохуя страдает, а когда жег деревню, то не страдал почему-то.
На Армию Крайову пытаются навесить показной антисемитизм, типа не мы одни такие. Вообще пушка.
Говно собачье.
«Во время атак, когда
русские наседали на нас или же мы на них, нам было очень и очень не по себе. Нкогда нельзя
было знать, что станет с тобой в следующую секунду».
Гауптштурмфюрер Клинтер, командир взвода 3_й моторизованной дивизии ее
«Мертвая rолова», действовавшей в районе Даyrавпилса, вспоминал атаки русских
пехотинцев, начавшиеся в 5 часов утра после неспокойной ночи. Бесчисленные фиrуры в
серых rимнастерках надвиrались на их позиции «лавиной - или, точнее - неукротимым
потоком лавы». Артиллерийской поддержки не было и быть не моrло - боеприпасы
закончились, и их не успели подвезти.
«И этот серый поток подбирался все ближе и ближе. Все плотнее становился винтовочный и
пулеметный осонь, пули то и дело свистели у самой головы. Плотнее становился и
apтuллерийский осонь противника. И вот они в 100 метрах... в 60... в 30! И тут это
внушающее ужас громовое «ура!» Но тут заработали наши пулеметы, и фигурки стали
падать на землю. Это было справа от моего участка... Глухо разорвалось несколько ручных
гранат, и они, отпрянув, бросuлись назад».
русские наседали на нас или же мы на них, нам было очень и очень не по себе. Нкогда нельзя
было знать, что станет с тобой в следующую секунду».
Гауптштурмфюрер Клинтер, командир взвода 3_й моторизованной дивизии ее
«Мертвая rолова», действовавшей в районе Даyrавпилса, вспоминал атаки русских
пехотинцев, начавшиеся в 5 часов утра после неспокойной ночи. Бесчисленные фиrуры в
серых rимнастерках надвиrались на их позиции «лавиной - или, точнее - неукротимым
потоком лавы». Артиллерийской поддержки не было и быть не моrло - боеприпасы
закончились, и их не успели подвезти.
«И этот серый поток подбирался все ближе и ближе. Все плотнее становился винтовочный и
пулеметный осонь, пули то и дело свистели у самой головы. Плотнее становился и
apтuллерийский осонь противника. И вот они в 100 метрах... в 60... в 30! И тут это
внушающее ужас громовое «ура!» Но тут заработали наши пулеметы, и фигурки стали
падать на землю. Это было справа от моего участка... Глухо разорвалось несколько ручных
гранат, и они, отпрянув, бросuлись назад».
«Обессиленные, мы буквально свалились в траншеи. И лежали там,
как трупы, не в силах шевельнуться. Три часа спустя, едва мы успели оправиться, как
началась новая массированная атака русских. Боеприпасов кaтacтpoфически не хватало, мы
едва отстреливались. Прямо перед тобой эта серая волна, до нее было метров пятьдесят, не
больше. Сжав в руках саперные лопатки и ручные сранаты, мы ждали рукопашной, -
продолжал Клинтер. - И вдруг над нaшими головами что-то засвистело. Мы завертели
головами, пытаясь понять, что это, и тут увидели, как прямо в гуще наступавших русских
замелькали разрывы. Над нами со свистом продолжали проноситься снаряды, разрываясь в
гуще врага. В воздух летели изувеченные тела и винтовки.. .» Немецкие артиллеристы,
собрав по крохам последние из остававшихся снарядов и выбрав подходящий момент,
поддержали своих огнем. Линию обороны удалось удержать. Клинтер вспоминает:
«Полумертвые от ужаса, без сuл, мы снова свалuлись в траншеи. С великим трудом
опомнившись, мы почувствовали голод и жажду». Враг отступил. Вскоре бойцы Клинтера
получили возможность напиться. Позже, коrда подвезли боеприпасы, роте снова было
приказано атаковать противника. Тут уж стало не до еды. Преследование противника
осуществлялось на 28-гpaдусной жаре. Вскоре рота вынуждена была спасаться от оrня,
который русские открыли из_за железнодорожной нaсыпи. Солдаты были на rрани исчерпан
ия психических и физических сил. Они не сразу поняли, что окружены на клубничном поле,
посреди длинных rрядок клубники. Сначала двое, потом за ними и вся рота поползли вдоль
насыпи, срывая и жадно отправляя в рот яrоды. «И тоrда KTO-TO, не выдержав, рассмеялся, -
вспоминает Клинтер, - впервые рассмеялся» .
Но на этом муки не кончились. К десяти часам вечера в завершение этоrо душноrо дня
разразилась страшная rpоза. «Ниrде нельзя было укрыться от ливня, превратившеrо в
кашу наш трехсуточный рацион, - рассказывал Клинтер. - Люди так и стояли во тьме под
проливным дождем, даже не пытаясь бежать. Всю ночь мы старательно окапывались в
этой rрязище и не закончили даже к 3 часам утра».
как трупы, не в силах шевельнуться. Три часа спустя, едва мы успели оправиться, как
началась новая массированная атака русских. Боеприпасов кaтacтpoфически не хватало, мы
едва отстреливались. Прямо перед тобой эта серая волна, до нее было метров пятьдесят, не
больше. Сжав в руках саперные лопатки и ручные сранаты, мы ждали рукопашной, -
продолжал Клинтер. - И вдруг над нaшими головами что-то засвистело. Мы завертели
головами, пытаясь понять, что это, и тут увидели, как прямо в гуще наступавших русских
замелькали разрывы. Над нами со свистом продолжали проноситься снаряды, разрываясь в
гуще врага. В воздух летели изувеченные тела и винтовки.. .» Немецкие артиллеристы,
собрав по крохам последние из остававшихся снарядов и выбрав подходящий момент,
поддержали своих огнем. Линию обороны удалось удержать. Клинтер вспоминает:
«Полумертвые от ужаса, без сuл, мы снова свалuлись в траншеи. С великим трудом
опомнившись, мы почувствовали голод и жажду». Враг отступил. Вскоре бойцы Клинтера
получили возможность напиться. Позже, коrда подвезли боеприпасы, роте снова было
приказано атаковать противника. Тут уж стало не до еды. Преследование противника
осуществлялось на 28-гpaдусной жаре. Вскоре рота вынуждена была спасаться от оrня,
который русские открыли из_за железнодорожной нaсыпи. Солдаты были на rрани исчерпан
ия психических и физических сил. Они не сразу поняли, что окружены на клубничном поле,
посреди длинных rрядок клубники. Сначала двое, потом за ними и вся рота поползли вдоль
насыпи, срывая и жадно отправляя в рот яrоды. «И тоrда KTO-TO, не выдержав, рассмеялся, -
вспоминает Клинтер, - впервые рассмеялся» .
Но на этом муки не кончились. К десяти часам вечера в завершение этоrо душноrо дня
разразилась страшная rpоза. «Ниrде нельзя было укрыться от ливня, превратившеrо в
кашу наш трехсуточный рацион, - рассказывал Клинтер. - Люди так и стояли во тьме под
проливным дождем, даже не пытаясь бежать. Всю ночь мы старательно окапывались в
этой rрязище и не закончили даже к 3 часам утра».
На pacсвете, Koe_KaK обсохнув, они
добрались до деревни Краслава, лежавшей в 14 км. Там их дожидался транспорт.
Преследование противника продолжилось уже на rрузовиках. Откинувшись к бортам,
истомленные бессонной ночью солдаты попытались заснуть. Офицеры и водители такой
возможности не имели. Время от времени останавливались, и офицеры внимательно изучали
небо, опасаясь налета вpaжеских самолетов, и, как оказалось, не зря. Обер-ефрейтор Йешке
из 18_й танковой дивизии вспоминал, как он наблюдал с земли воздушный бой. Их танковая
колонна передвиrалась по автостраде. «Самолеты носились В воздухе, совершая
невероятные кульбиты, и невозможно было понять, rде кто». Сначала на землю стали падать
бипланы русских, взрывы rремели по обе стороны от колонны на придорожных полях. Вот
тоrда танкисты пережили, по словам Йешке, «леденящий» ужас. Один немецкий истребитель
взорвался в воздухе, а второй, объятый пламенем, рухнул на землю в нескольких метрах от
пути следования колонны. «Разлившийся бензин полыхал, перекрыв дорогу, от него
загорелся наш nолугусеничный бронетранспортер. Водитель и остальные выскочили наружу,
сами полыхая будто факелы и стали кататься по земле. Еще один «мессершмитт» пoпытался
совершить вынужденную посадку впереди нашей колонны, но русский на своем
толстобрюхом биплане в упор pacстрелял машину, едва она колесами коснулась земли!»
Атаки русских с воздуха всеrда отличались внезапностью. Лейтенант Губерт Бекер,
офицер_артиллерист (rруппа армий «Север») и страстный кинолюбитель, ухитрился снять на
любительскую камеру одну из таких атак. «Русские истребители-бомбардировщики
доставляли нам массу хлопот, - жаловался Бекер, - внезапно налетев, они paсстливали наши
позиции». Ero расчет сумел сбить один из caмолетов, причем из личноrо оружия - зенитных
орудий в их распоряжении не имелось.
«И тут же раздались победные крики. Мы были вне себя от радости, подбив этоrо
засранца...» После Бекер заснял на пленку доrоравшие остатки caмолета. В кадр попало и то,
что осталось от пилота, - обуrленные останки. Коrда уже после войны Бекер показал эти
кaдры Koe_KOMУ из своих друзей и знакомых, те восприняли сцену с нелепым пафосом. А
все было куда проще. Как считает сам Бекер: «Не скрою, мне было приятно смотреть эти
кадры. Но все дело в том, что мы просто_напросто действовали так, как будто нужно было прихлопнуть ужалившеrо тебя шершня... Поймите, - безо всякой злобы или ненависти
добавил Бекер, - не сделай мы этоrо, он бы уничтожил нас. Он уже расстрелял человек пять
из наших _ поверьте, именно так все и было».
добрались до деревни Краслава, лежавшей в 14 км. Там их дожидался транспорт.
Преследование противника продолжилось уже на rрузовиках. Откинувшись к бортам,
истомленные бессонной ночью солдаты попытались заснуть. Офицеры и водители такой
возможности не имели. Время от времени останавливались, и офицеры внимательно изучали
небо, опасаясь налета вpaжеских самолетов, и, как оказалось, не зря. Обер-ефрейтор Йешке
из 18_й танковой дивизии вспоминал, как он наблюдал с земли воздушный бой. Их танковая
колонна передвиrалась по автостраде. «Самолеты носились В воздухе, совершая
невероятные кульбиты, и невозможно было понять, rде кто». Сначала на землю стали падать
бипланы русских, взрывы rремели по обе стороны от колонны на придорожных полях. Вот
тоrда танкисты пережили, по словам Йешке, «леденящий» ужас. Один немецкий истребитель
взорвался в воздухе, а второй, объятый пламенем, рухнул на землю в нескольких метрах от
пути следования колонны. «Разлившийся бензин полыхал, перекрыв дорогу, от него
загорелся наш nолугусеничный бронетранспортер. Водитель и остальные выскочили наружу,
сами полыхая будто факелы и стали кататься по земле. Еще один «мессершмитт» пoпытался
совершить вынужденную посадку впереди нашей колонны, но русский на своем
толстобрюхом биплане в упор pacстрелял машину, едва она колесами коснулась земли!»
Атаки русских с воздуха всеrда отличались внезапностью. Лейтенант Губерт Бекер,
офицер_артиллерист (rруппа армий «Север») и страстный кинолюбитель, ухитрился снять на
любительскую камеру одну из таких атак. «Русские истребители-бомбардировщики
доставляли нам массу хлопот, - жаловался Бекер, - внезапно налетев, они paсстливали наши
позиции». Ero расчет сумел сбить один из caмолетов, причем из личноrо оружия - зенитных
орудий в их распоряжении не имелось.
«И тут же раздались победные крики. Мы были вне себя от радости, подбив этоrо
засранца...» После Бекер заснял на пленку доrоравшие остатки caмолета. В кадр попало и то,
что осталось от пилота, - обуrленные останки. Коrда уже после войны Бекер показал эти
кaдры Koe_KOMУ из своих друзей и знакомых, те восприняли сцену с нелепым пафосом. А
все было куда проще. Как считает сам Бекер: «Не скрою, мне было приятно смотреть эти
кадры. Но все дело в том, что мы просто_напросто действовали так, как будто нужно было прихлопнуть ужалившеrо тебя шершня... Поймите, - безо всякой злобы или ненависти
добавил Бекер, - не сделай мы этоrо, он бы уничтожил нас. Он уже расстрелял человек пять
из наших _ поверьте, именно так все и было».
«…Сталинград – это ад на земле, Верден, красный Верден, с новым вооружением. Мы атакуем ежедневно. Если нам удаётся утром занять 20 метров, вечером русские отбрасывают нас обратно…»Из письма ефрейтора Вальтера Оппермана, п/п 44111, брату 18.XI.1942 г.
«…Когда мы пришли в Сталинград, нас было 140 человек, а к 1 сентября, после двухнедельных боёв, осталось только 16. Все остальные ранены и убиты. У нас нет ни одного офицера, и командование подразделением вынужден был взять на себя унтер-офицер. Из Сталинграда ежедневно вывозится в тыл до тысячи раненых. Как ты видишь, потери у нас немалые…»
Из письма солдата Генриха Мальхуса, п/п 17189, ефрейтору Карлу Вейтцелю. 13.XI.1942 г.
«…Когда мы пришли в Сталинград, нас было 140 человек, а к 1 сентября, после двухнедельных боёв, осталось только 16. Все остальные ранены и убиты. У нас нет ни одного офицера, и командование подразделением вынужден был взять на себя унтер-офицер. Из Сталинграда ежедневно вывозится в тыл до тысячи раненых. Как ты видишь, потери у нас немалые…»
Из письма солдата Генриха Мальхуса, п/п 17189, ефрейтору Карлу Вейтцелю. 13.XI.1942 г.
«…2 декабря. Снег, только снег. Питание пакостное. Мы всё время голодны.
6 декабря. Порции ещё сокращены…
8 декабря. С едой становится всё плачевней. Одна буханка хлеба на семь человек. Теперь придётся перейти на лошадей.
12 декабря. Сегодня я нашёл кусок старого заплесневевшего хлеба. Это было настоящее лакомство. Мы едим только один раз, когда нам раздают пищу, а затем 24 часа голодаем…»
Из дневника унтер-офицера Иозефа Шаффштейна, п/п 27547.
«…22–25 ноября. Русские танки обходят нас и атакуют с фланга и тыла. Все в панике бегут. Мы совершаем 60-километровый марш через степи. Идём в направлении на Суровикино. В 11 часов русские танки и «Катюша» атакуют нас. Все снова удирают.
6 декабря. Погода становится всё хуже. Одежда замерзает на теле. Три дня не ели, не спали. Фриц рассказывает мне подслушанный им разговор: солдаты предпочитают перебежать или сдаться в плен…»
6 декабря. Порции ещё сокращены…
8 декабря. С едой становится всё плачевней. Одна буханка хлеба на семь человек. Теперь придётся перейти на лошадей.
12 декабря. Сегодня я нашёл кусок старого заплесневевшего хлеба. Это было настоящее лакомство. Мы едим только один раз, когда нам раздают пищу, а затем 24 часа голодаем…»
Из дневника унтер-офицера Иозефа Шаффштейна, п/п 27547.
«…22–25 ноября. Русские танки обходят нас и атакуют с фланга и тыла. Все в панике бегут. Мы совершаем 60-километровый марш через степи. Идём в направлении на Суровикино. В 11 часов русские танки и «Катюша» атакуют нас. Все снова удирают.
6 декабря. Погода становится всё хуже. Одежда замерзает на теле. Три дня не ели, не спали. Фриц рассказывает мне подслушанный им разговор: солдаты предпочитают перебежать или сдаться в плен…»
«…19 ноября. Если мы проиграем эту войну, нам отомстят за всё, что мы сделали. Тысячи русских и евреев расстреляны с женами и детьми под Киевом и Харьковом. Это просто невероятно. Но именно поэтому мы должны напрячь все силы, чтобы выиграть войну.
24 ноября…Утром добрались до Гумрака. Там настоящая паника. Из Сталинграда движутся непрерывным потоком автомашины и обозы. Дома, продовольствие и одежда сжигаются. Говорят, мы окружены. Вокруг нас рвутся бомбы. Затем приходит сообщение, что Калач, захваченный было немцами, снова в руках у русских. Против нас выставлено будто бы 18 дивизий. Многие повесили головы. Некоторые уже твердят, что застрелятся… Возвращаясь из Карповки, мы видели части, которые жгли одежду и документы…
12 декабря… Русские самолёты делаются всё более дерзкими. Обстреливая нас из авиапушек, сбрасывали также бомбы замедленного действия. Фогт убит. Кто следующий?
5 января. У нашей дивизии есть кладбище под Сталинградом, где похоронено свыше 1000 человек. Это просто ужасно. Людей, направляемых сейчас из транспортных частей в пехоту, можно считать приговорёнными к смерти.
15 января. Выхода из котла нет и не будет. Время от времени вокруг нас рвутся мины…»
24 ноября…Утром добрались до Гумрака. Там настоящая паника. Из Сталинграда движутся непрерывным потоком автомашины и обозы. Дома, продовольствие и одежда сжигаются. Говорят, мы окружены. Вокруг нас рвутся бомбы. Затем приходит сообщение, что Калач, захваченный было немцами, снова в руках у русских. Против нас выставлено будто бы 18 дивизий. Многие повесили головы. Некоторые уже твердят, что застрелятся… Возвращаясь из Карповки, мы видели части, которые жгли одежду и документы…
12 декабря… Русские самолёты делаются всё более дерзкими. Обстреливая нас из авиапушек, сбрасывали также бомбы замедленного действия. Фогт убит. Кто следующий?
5 января. У нашей дивизии есть кладбище под Сталинградом, где похоронено свыше 1000 человек. Это просто ужасно. Людей, направляемых сейчас из транспортных частей в пехоту, можно считать приговорёнными к смерти.
15 января. Выхода из котла нет и не будет. Время от времени вокруг нас рвутся мины…»
Хуевый у него глазомер
Пожаловался.
Я никогда не отличался патриотизмом и желанием дать пососать, на как же приятно это читать. Особенно эту догадку:
>Если мы проиграем эту войну, нам отомстят за всё, что мы сделали. Если бы я был в числе красноармейцев, вошедших в Германию, то меня расстреляли бы в первые пару дней, потому что я убивал бы всех немцев всех возрастов и полов всеми боеприпасами и способами.
Да, братан. Отомстят.
Влажных ватных фантазий трэд.
ОП продолжай.
Где это найти почитать?
А теперь все перенесите эти описания на действия в хохляндии.
Так отомстили же, на полвека полгермании «освободили»
Однажды полк «Великая Германия» въехал в одну деревню на захваченных у русских грузовиках и там столкнулся с русскими, которые ехали ... на автомобилях, захваченных у немцев. «Была ужасная неразбериха, никто не знал, в кого стрелять, - самый настоящий хаос»,
Люди не меняются. -_______________-
Кто о чем, а русский о хуях
Но я живу в украшке и меня коственно выбешивает эта бессмысленная тягомотина которая обычным людям не нужна, а нужна поехавшим шизикам. Экономика пошла по п....
Роберт Кершоу "1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо Железных"
фасолина во вьетнаме?
Что за ебанутый гОвОр? Это хохол с кубани?
Вологодский вроде говор Окающий
Я даже не знаю, где это. Для меня все, кто за мкадом - хохлы.
Нет. Авраамистические религии, государства, классы... И прочие радости, которые вызывали основные конфликты.
>Либираторы
>Бог-Отец, дaруй мне силу
>Лейтенaнт Витцемaн не переживет и суток.
Чот проиграл.
С Владимирской области он
>Лейтенaнт Витцемaн не переживет и суток.
Вообще похуй.
Вообще похуй.
Ккл, уходи.
Нафаня, иди нахуй.
Охуенно, оп. Спасибо за тред.
Было похожее когда под молоком первый раз какой то калофдути проходил и там была высадка на пляж. Пиздецки тогда накрыло и прям ощутил себя десатником которого хер знает что ожидает. Ну его нафиг эту войну.
спасибо)
Просто надо было у аллаха просить.
Лейтенaнт Витцемaн стaрaлся ожесточить себя нaкaнуне предстоящих срaжений. Строки из его письмa выдaют в нем ромaнтикa, глубоко верующего человекa:
"Бог-Отец, дaруй мне силу, веру и отвaгу не склонить головы под свистящими пулями, под грохотом aртиллерийских зaлпов и рaзрывaми бомб, помоги мне не дрогнуть перед тaнкaми противникa и ужaсaми гaзовых aтaк. Дa воздaстся Тебе добротa Твоя".
Лейтенaнт Витцемaн не переживет и суток.