А бампать я за тебя должен?
Если вы читаете эту тетрадь, то заклинаю вас: остановите поезд, и покиньте его любой ценой. Если, конечно, еще не поздно. Я выношу это предупреждение сюда, в самое начало, ибо свой шанс я упустил, пока со смесью страха и любопытства листал старые, пожелтевшие страницы. Покиньте дневник. Оставьте его в покое, и бегите. Все дальнейшие записи могут вам пригодиться, в случае, если за окном туман, а стоп-кран не работает. Что ж. Я пытался помочь вам. Кто знает - быть может, это не в моих силах, и тот, кто нашел это проклятую рукопись обречен дополнить ее мрачные страницы своей частью истории.
Этот дневник я нашел под нижней полкой в своем купе. Поскольку у меня было достаточно времени для того, что бы его прочитать - и не один раз - я переписал его на более новой бумаге, так как самые старые страницы буквально разваливались в руках. Далее и впредь я расположу записи не в хронологическом, но в логическом порядке. Здесь - судьбы многих людей. Некоторые, которые повторяли участь других - я не стал заносить в эту рукопись. Иные были слабы духом. Некоторые - слишком отважны. Имена и места я опустил из различных соображений - в прочем, ни время, ни, тем более, место уже не уместны. Я не знаю чем их истории закончились, и ведет ли хоть одна дорога прочь из этого места. Итак, далее по порядку, определенному мной:
Запись первая.20е января 1980.
Проклятая метель никак не утихнет. Мы уже почти четыре часа ползем сквозь буран со скоростью беременной черепахи. Думаю, на встречу я точно опоздаю. Мой сосед по купе - пожилой мужчина - это какая-то квинтэссенция худшего в мире попутчика. От него разит перегаром, он храпит, а его носки воняют так, словно он их год не менял. Самое ужасное - открыть окно нельзя - снаружи слишком холодно!Я уже общался с проводником, и просил перевести мня в другое купе, однако тот ответил, что это будет возможно только на ближайшей станции - когда они смогут уточнить нету ли брони на какое-то из свободных мест.неразборчиво...имо торчать в проклятом купе. Подожду в корридоре, пока не доберемся до полустанка.
21 января.Великолепно. Несмотря на вонь и храп, я все же поспал. Снаружи уже даже не метель, а - буквально - завеса из снега. Поезд остановился еще в час ночи, и, вынужденный уступить проводнику, я отправился спать со своим попутчиком.
Проклятье! мы торчим тут уже почти 12 часов! Самое ужасное - это то, что закончился чай, и уже банально нечем себя занять. Благо, хотя бы топят хорошо.
Проводник, спустя почти 16 часов, наконец, согласился пересадить меня в другое купе, однако мое ликование было недолгим: дверь в другой вагон не открывалась, даже не смотря на наши общие усилия. Он предположил, что дверь примерзла, или заела. Как неудачно, что я еду в хвостовом вагоне! Заднюю дверь замело, и окно все засыпано снегом.Буду спать в корридоре. Спутник по купе хоть и проснулся, но первым делом выудил из сумки початую бутылку, и, прикончив ее и палку колбасы за считанные минуты, опять завалился спать.
22 января.
Не считая того, что я голоден, я рад: мы тронулись. Вьюга прекратилась, и теперь за окном в голубых вечерних сумерках проплывает подернутый белесой дымкой лес. Ползем мы не быстро, но - ползем. По моему ощущению, все быстрее. Видимо, мы покинули зону катаклизма, и на всех парах мчимся к долгожданному перрону. Господи, как же я хочу прогуляться по свежему воздуху.
22 января .вечер.
Ничего не понимаю. Лес тянется бесконечной стеной стволов. Сумерки даже не собираются переходить в день, или ночь. Проводник растерян, сосед требует выпивки, но ее нет - и он по этому поводу закатил скандал.
23 января.Мы все еще едем. Что за чертовщина?! При всем желании мы уже должны были проехать хоть какой-то поселок! Проводник бледный, и пытается успокоить, что, видимо, мы поехали каким-то обходным путем. Что за обходной путь лежит через места без единого поселения?!
24 января.Я только что понял, что мой попутчик пропал. Вышел в туалет, и его нет уже час. Проклятые деревья сводят меня с ума.
25 января. Странно, но я только сейчас понял, что не голоден, и не испытываю жажды. Более того, я не спал уже сутки, и не хочу спать. Я могу лежать с закрытыми глазами, но сон не идет. Чертовщина какая-то. Если так пойдет дальше, то я попытаюсь что-то предпринять.
26 января.
Почти неделя в долбанном поезде. Невыносимо. Сижу, и таращусь на чертов лес.
26 января.К черту.
У меня всего два объяснения. Либо я умер, и попал в ад. Либо я рехнулся, и сейчас сижу, и пускаю слюни у окна, или в палате какого-нибудь дурдома. Так, или иначе - я намерен с этим покончить. Одеваю все, что есть теплого, и выпрыгну на ходу.
Проклятье! дверь не поддается. Однако мне удалось выбить стекло в задней двери. Попытаюсь протиснуться.
Запись вторая.
15марта 1974 года (Предыдущий текст опущен в виду его частичного, или полного совпадения с предыдущим.)Мы едем уже неделю. Все очень напуганы. Бескрайние поля за окном, подернутые клочьями тумана - вот и весь наш пейзаж. И эти проклятые сумерки! Боже милостивый, ниспошли нам благословенье свое, даруй нам выход из этого чистилища!
Мы молились - все вместе. Даже нагловатая и самоуверенная А. (Еще и красится, как шлюха!).
16 марта 1974 года.
Мы заперты! Невозможно выйти из купе! Господи! Нам так страшно! И. рыдала, и умоляла открыть двери. А пыталась ее приободрить, и предположила, что нам в чай добавили ЛСД, или еще чего. Она сказала, что как-то пробовала его, и от него “сносит крышу”, и может всякое “видеться”.Самое ужасное: мы не можем заснуть. Это настоящая мука - сидеть, таращась в окно час за часом. Все книги уже перечитаны, и разговоры идут по кругу. Это ужасно.
17 марта 1974 года.А. пропала! Господи, когда?! Мы сидели все на своих полках, А и И. - на верхних. И. клянется, что ничего не видела - просто отвернулась к стене минут на 10, а когда повернулась обратно - ее не было! Она не придала этому значения, и решила, что А. просто спустилась вниз. Теперь мы сидим все внизу, и боимся закрыть глаза.
хх марта 1974.
Не знаю какой сейчас день. И день ли вообще. Я одна в купе. А., И., К. - все они пропали. Точно так же - на мгновение мы смотрим в окно - и вот уже кто-то пропал… Я даже не помню в каком порядке это было. Теперь я просто смотрю в окно, и думаю не пропала ли я. Может, сейчас А. К. И. сидят, и с ужасом таращатся на пустое, все еще теплое сиденье? Господи, дай мне сил!
хх марта 1974.
Не выношу этого. неразборчиво … не буду. Будь оно все проклято. Я не могу так больше. Он молчит. Пейзаж затянуло туманом. Я одна. Нож. Я нашла обычный нож для масла в сумке и К., я смотрю в окно, и точу нож о край стола. У меня такое ощущение, будто сквозь двери на меня кто-то смотрит. Я не хочу оборачиваться. Упрямо точу нож - скоро я смогу спокойно закончить этот проклятый рейс.
>>71854619
Запись третья
5е июня 2001.
Меня не покидает чувство взгляда в спину. Все пропали. И пожилая женщина - я так и не узнал ее имя. И ее пятилетний внук. Как он перепугался, не увидев свою “бабу”!.. Я его обнял, и попытался утешить, но через мгновенье понял, что глажу воздух.Думаю, я схожу с ума.
Я читал некоторые труды по психиатрии, и почти уверен в своем диагнозе. Но! Мои воспоминания - непрерывны. Они выстраиваются в цепочку последовательных непрерывных событий. Нету пробелов. Нету нестыковок, или возникших из ниоткуда персонажей.
7е июня 2001
Если бы не календарь телефона, то ни за что не догадался бы какое сегодня число. Мой день рождения. Блин. Сойти с ума на свой ДР. Карма, блин.
неразборчиво 2001
Купе открылось! Я вышел в коридор. За окнами все так же проносятся деревья и обширные поля, а вдалеке - огни городов.
неразборчиво пуст. Никого нет. Двери - заблокированы. Черт, я что, попал в какое-то сраное реалити-шоу? Бегал, и умолял прекратить по всем вагону. С тем же успехом можно долбить стену членом.
какая-нахер-разница-какое июня 2001
Только сейчас понял. Я не потею, не хочу есть и пить. Все это время я просто не обращал внимания на это. За все эти дни я ни разу не сходил в туалет. Я даже, блин, не потею.
неразборчиво июня 2001.
неразборчивоьб! Блядь! Мать вашу! Это… это было… блин. Так, П., успокойся… неразборчиво..жат руки. До сих пор. Проверил замок купе трижды - все закрыто. Это… это был неразборчиво. Я прогуливался коридором - в который раз. И тут, обернувшись… черт… дрожат руки… неразборчиво.
...Вроде, успокоился. В общем, я увидел силуэт. Похож на человека, но несколько выше, и более… долговязый . словно сотканный из тумана, что за окном. Я сначала подумал, что померещилось, и проморгался, но - клянусь - он стал четче! Белесная тень, что стояла в конце коридора. Я добежал до своего купе - и заперся внутри.
28е июня. 2001
Я просидел в долбанном купе почти неделю. Не могу заставить себя высунуться наружу. За окном то и дело мелькают эти белые тени. Даже сама мысль о том, что бы высунуть нос наружу невыносима.
12е июля.неразборчиво Поезд остановился. Сначала я не поверил свои глазам, но мы стоим вот уже час. Снаружи - платформа. Небо - чистое, ни клочка проклятого тумана. неразборчиво … эти строки и бегу наружу. Не знаю, конец это, или только следующий виток кошмара. Дневник на всякий случай оставлю тут. Быть может, мне придется вернуться, и продолжить этот проклятый путь.
Интересная заметка, найденная от неизвестного автора. Почерк похож на женский. Всего одна запись:
К черту эту сволочь! Я читала все, что было с другими. Се час открою дверь, и воткну ей осколок в глаз! неразборчиво
Запись чертветая. (орфография сохранена)
Прапала бабушка. Я искал ийо павсюду, но мама прибижала, и забрала в купэ. Ана очинь плакала, и сказала, што бабушка поиграет с нами впрятки. Я звал бабушку, но она ни хатела выхадить.
Мама тоже ришила проиграть впрятки. Я ийо ни нашел, и начил звать, но мама пряталась.
Белый дядя пришел и попросил ни плакать, но я нимагу ни плакать, патамушта мама спряталась и ни атвечаит. У дяди странная рука. Завтра он абищал прити ка мне с друзями, и сказал, што мама скора будит сам ной. Я очинь рад.
Запись пятая (здесь и далее даты и прочее не важны. Вы уже понимаете, что не во времени дело)
… это был не человек. Я повидал всякое на своем веку, но это - это что-то невероятное. И - признаю - пугающее. Объяснение непонятным свойствам пространства-времени в этом… измерении - не побоюсь этого слова - я примерно дал - для себя. Более того, я старательно наблюдал за кустами снаружи. Как мне показалось, один примечательный куст мелькает раз в 4-5 минут. Это значит, что я угодил во что-то вроде временной петли.Но кто они такие? Я заметил этот силуэт в конце вагона. я заметил, что всякий раз, как я моргаю, он приобретает плотность, и более четкие очертания. Чем четче очертания, тем увереннее он движется.
Дымчатая фигура стоит на месте.
Силуэт явно неспешно идет.
Фигура, подернутая дымкой - уже явно движется.
Я дошел до своего купе, и несколько раз быстро моргнув, захлопнул дверь. Послышался деликатный стук. Очевидно, он хочет установить со мной контакт. Я опишу все, что произойдет в следующей записи.
Запись шестая ( я ее включил просто для верующих - бог вам не поможет).
Я молился три дня и ночи - но без толку. Они скребутся о дверь, и местами, где они разодрали дверь, я вижу их когти. Их лик поистине ужасен. Да помилует меня бог!
Запись седьмая
Я многое поняла, прочитав дневники. И каждый раз. как я видела опасность, описанную другими - я ее избегала.
Пялилась в окно - пока все не пропали. Не выходила из купе - даже когда поезд стоял. Завидев первый силуэт, я, не моргая, прошла в купе, и осталась там.Я просто заткнула уши ватой - и они прекратили скрестись - для меня. И тут же прекратили появляться новые борозды на двери. Они действуют чрез наше сознание?
неразборчиво...ра! Надо слыш…
Запись восьмая, моя.
Что же, судя по всему, я продержался дольше остальных.Я не сошел на полустанке, я не стал гулять по коридору - даже когда замок должен был быть открыт. Я не выбивал окна, и не обращал внимание на пропавших соседей.Сегодня мы остановились в поле. Я так просидел почти пять дней - мы не трогались с места.
Здесь и далее я буду предпринимать короткие вылазки, и писать столь же короткие заметки. Я буду описывать предполагаемое действие, и - по возвращении - мои впечатления. Если последнего не будет - то знайте: я либо погиб, либо освободился.
Выйти в коридор. Сделано. Ни намека на тени.
Выйти в тамбур. Неразборчиво.. до сих пор. Как вспомню увиденное - опять рвотные позывы. В тамбуре - труп. Очень аккуратно расчлененный - разрезы - хирургически точные. Все внутренности развешаны,словно адская гирлянда.
Пройти мимо трупа. Не вышло. Меня опять стошнило. Отвратительное зрелище.
Пройти мимо трупа-2. Вышло. Я почти час стоял на подножке вагона, не решаясь коснуться земли. Затем… Нет, я лучше напишу завтра. Дрожат руки неразборчиво
Ушло почти два дня что бы успокоится. Итак, я сошел на землю. вокруг было бескрайнее море пшеницы и - солнце. О, боги! Я бы душу отдал за солнце!Они появились из ниоткуда. Бледные, худые существа, с когтистыми трехпалыми лапами (я заметил - когда одна лапа чуть не снесла мне голову). Буквально мгновение назад была пшеница и солнце . и вот уже я стою посреди зловонного болота, по пояс в жиже, и они мчатся ко мне со всех сторон. Я выбрался. Грязный, в тине и иле - я влетел в вагон, из захлопнул дверь перед носом одного из них. Послышался тяжелый удар, и дверь прогнулась, словно в нее влетел грузовик.
Этот шум. Они орут, воют и стенают так .словно сам Ад обрушился на мое сознание.Я сумел отломить острый кусок металла, и точу его. Поезд едет, за окном - опять туман - и вой жутких тварей. Если вы это прочитали, и за окном все еще светло, и нет тумана - бегите. А я - я остаюсь в этом аду.
СИДИШЬ СЫЧУЕШЬ В СВОЕЙ КОМНАТЕ, НИКОГО НЕ ТРОГАЕШЬ
@
БАТЯ ЗОВЕТ ТЕБЯ К СЕБЕ.
@
БАТя, ЧТО? -НИЧЕГО
@
И ТАК ПЯТЬ-ШЕСТЬ РАЗ ЗА ЧАС БАТЯ МЫСЛЕННО ЗОВЕТ ТЕБЯ, ЕСЛИ НЕ ПОДХОДИШЬ- НАЧИНАЕТ ТРАНСЛЯЦИЮ И ЗАПОЛНЯЕТ ТЕБЯ КРАСНЫМ СВЕТОМ
@
ПОСТОЯННО ТРАНСЛИРУЕТ ДЛЯ ТЕБЯ СОРНЫЕ СЛОВА, ВРОДЕ ТЛИ И БАПТИСТА, ПРИХОДИТСЯ ЗАЗЕМЛЯТЬ ИХ В СВЕТЛЫЕ ДАЛЬНИЕ
@
ПОСЛЕ ТОГО КАК СХОДИЛ ПО БОЛЬШОМУ БАТЯ МЫСЛЕННО УБИРАЕТ ОЩУЩЕНИЕ И ЗАПАХ ГОВНА НА ЖОПЕ ЧТОБЫ ТЫ НЕ ВЫТИРАЛ ЕЁ ТЩАТЕЛЬНО А ТАК И ХОДИЛ С ЧИРКАШАМИ. ПРИХОДИТСЯ ПОДМЫВАТЬСЯ
@
НОЧЬЮ ТРАНСЛИРУЕТ НЕУЮТНУЮ АТМОСФЕРУ НА ТВОЮ КРОВАТЬ, В САМОМ ПРОЦЕССЕ СНА УЖЕ НАЧИНАЮТСЯ ОТВЕРСТИЯ И МЕНЯЕТСЯ ЕГО СОДЕРЖИМОЕ
@
ДАЖЕ КОГДА ТЫ ИДЕШЬ ПО УЛИЦЕ БАТЯ ПОСТОЯННО ТРАНСЛИРУЕТ ТЕБЕ В ГОЛОВУ СЛОВО ПЕДЕРАСТ. ВСЕ ПРОХОЖИЕ ЭТО СЛЫШАТ И ОБСУЖДАЮТ ТЕБЯ
@
ЗАЗЕМЛЯЕШЬ ТРАНСЛЯЦИЮ В СПЯТ УСТАЛЫЕ
>>71854677
Поехавший.
>>71854742
И что мне теперь делать?
>>71853764
а потом они поебалися
Пиздец, когда в квартире горит свет, а за окном темно, даже вблизи тяжело что-либо разглядеть из-за отражающегося от стекла яркого света. Я так целых 15 минут в окно первого этажа факи показывал и рожи корчил, а на кухне преспокойно попивали чаёк две тни. А когда я им хуйцом потряс в окошко - задернули шторы.
А еще однажды с пьяной компанией в квартире первого этажа баловались с рольставнями. Я встал в позу маньяка из Молчания ягнят на подоконник, а друзья поднимали ставни, в очередное поднятие ставен мимо проходили две бабки, их охуению не было предела, они еще минут десять под окнами бугуртили.
>>71855038
Бля, я просто думал схавать тебя там заживо или сделать Алешенькой. Ты талантливый, так что выбрал второе.
Две-бабки-нех.
Анончики, накидайте ещё паст, можно и несвежих.
>>71855128
А еще помню в подземном переходе хуйню творил. Друг стоял в 5 метрах от меня и ебануто хихикал, а я ссал в шапку с мелочью какого то бомжары с глазами без зрачков. А сподвигло меня на это фраза друга "прикинь подходишь к нему с ноги уебать в ухо, а он в НЁХ превращается и жрет тебя".
Ну стою ссу внахалку, а тут бомжара тут случается полный пиздец.
-Ты ссышь штоль?
-Ну да, я уже почти все. АЗАЗАЗА!
Я стряхнул и дальше пошел, а старпер ссаки из шапки сидел выжимал.
>>71855502
>А еще помню в подземном переходе хуйню творил. Друг стоял в 5 метрах от меня и ебануто хихикал, а я ссал в шапку с мелочью какого то бомжары с глазами без зрачков. А сподвигло меня на это фраза друга "прикинь подходишь к нему с ноги уебать в ухо, а он в НЁХ превращается и жрет тебя".
Ну стою ссу внахалку, а тут бомжара тут случается полный пиздец.
-Ты ссышь штоль?
-Ну да, я уже почти все. АЗАЗАЗА!
Я стряхнул и дальше пошел, а старпер ссаки из шапки сидел выжимал.
фиксуем
>>71855502
Мы тоже с одним нехом как-то раз в небо ссали землю топтали, бомжей жрали но тут умер Алешенька.
>>71855306
ЧТо у неё в глазах ?ю Пиздец какой
Хорошие пасты. Ещё хотеть.
Эта страшная история случилась с нами года два назад. Как только сезон открылся, осенью, поехали мы в тайгу, на лося охотиться. Всего нас было трое: я, Гарик и Олег. Достали две лицензии на сохатого, все чин чинарем.
Ехали в конкретное место. Недалеко от города, где Гарик родился, деревенька есть – Зубровка. В распутицу туда только можно на хорошем внедорожнике добраться и то не всегда. Людей жило немного, всего домов двадцать, может чуть побольше. Но самое главное, это, конечно, Сергеич.
Сергеичом или дедом Никифором звали Никифора Сергеевича, бывшего егеря, а ныне пенсионера. Впрочем, он отзывался на любое имя. Лет ему было, наверное, за семьдесят, но такого бодрого старика я никогда не видел. Сроду Сергеич не жаловался на здоровье, с утра до ночи проводил в лесу, по большей части собирал ягоды, шишки кедровые, охотился по крайней нужде. Так и говорил, что «лучше лишний раз картошки пустой поесть, чем зверя попусту бить».
Встретились мы с ним, когда еще молодые, дурные, приехали большой компанией охотиться на медведя. Деда Никифора нам посоветовали, как самого лучшего провожатого. А тот посмотрел на нас, посмеялся и сказал, что не поведет. «Медведь в лесу царь. Вы же неразумехи собрались со свиным рылом сразу в калашный ряд. Да и нет тут вредных медведей».
«Вредными» Сергеич называл зверей, которых либо слишком много расплодилось, либо они начинали угрожать людям, жившим в деревне. На таких он охотился без всяких лицензий. Но и «дурных» охотников, стреляющих направо и налево, от своего леса держал подальше.
Остались мы в тот год почти на месяц у деда Никифора втроем, учил он нас как «себя в лесу вести». Оказалось, такая эта наука, чтобы самому в беду не попасть, да и обитателей не потревожить. А по поводу охоты он нас натаскивал, но словно на поводке держал, далеко не отпускал. Сколько лет прошло, прежде чем мы доросли до лося, на него в ту осень и приехали.
Только Сергеич нас не встретил. Выбежал навстречу хромой Огонек, прибившийся к старику пес с ярким рыжим мехом и неправильно сросшейся лапой, а самого хозяина нет. Пришлось самим в дом заходить. Дед Никифор лежит на кровати, рядом соседка, дородная баба, лет сорока. Оказалось, жар у нашего егеря, второй день уже. Иссох весь, в поту, глаза измученные.
Нас он узнал, хотел встать, да не смог, рухнул обратно в кровать. Мы расположились, гостинцы, естественно, достали, посидели, но без выпивки. Дед этого не любил. Решили, что не зря же приехали, сходим на охоту, хоть и без Сергеича. Егерь нас долго уговаривал, мол, нельзя нам без него идти. Да мы ребята тоже упертые, не мальчики уже, тем более, при каждом оружие, что может случиться?
Тогда нас старик и предупредил, причем серьезно так: «Если зайдете далеко, после черного камня, ближе к реке держитесь, Оно боится воды». Ну мы покивали, хотя понятно, что Сергеич бредит, что за Оно, если на лося идем? Почему воды боится?
Короче говоря, вышли мы на следующий день с утра. Старик настоял, чтобы Огонек с нами пошел. Пес он безродный, масть самая паршивая, да еще хромой, но умный до жути, за то его дед Никифор всегда хвалил. Вышли в лес. За столько лет он нам, конечно, родным не стал, но ориентировались мы нормально. Брели долго, уже даже надежду стали терять поохотиться, как вышли на след лося. Не сильно свежий, но другого не было.
«Следопытом» у нас Олег был. Не бог весть каким, деду Никифору он и в подметки не годился, но уж всяко лучше, чем мы. Повел нас вперед, Огонек хромает рядом, тяжелы ему такие прогулки были, пес старый уже. Прошли отвесную серую скалу, которые местные называют «черный камень» (издали и правда черной кажется), немного углубились в чащу, как Огонек остановился и зарычал.
Мы сразу ружья вскинули, стоим, оглядываемся. Вокруг никого, чего это псу померещилось? Тот оскалился и все более и более угрожающе рычит, а сам к нашим ногам жмется. Тут и нам стало жутко. Вспомнили предупреждение старика про черный камень, что к воде надо ближе держаться. Да поздно уже.
А потом послышался в лесу шум. Не шелест листвы или треск сучьев – словно длинный долгий вой, пробирающий до костей. Даже не зверь кричит, а машина какая-то ультразвук издает. Хочется побросать все и спрятаться от него, да бежать некуда, вокруг лес. Звук все громче, видимо Оно ближе подходит. Гарик с психу выстрелил пару раз в сторону, но это ничего не изменило.
Тут Огонек окончательно перетрусил. Не стал дожидаться, чем кончится и рванул в сторону. Как мы только эту собаку про себя не кляли – бросила в такой ситуации, но сами были на таком взводе, что по инерции рванули за псом. Бежали, словно от этого зависит попадание в олимпийскую сборную. И это все в полной экипировке.
В начале нашего забега гул стал потише, но потом стал нагонять нас. В висках застучало, даже голова стала кружиться, но останавливаться никто не собирался. Позади уже слышался и вполне различимый хруст веток, но оборачиваться было еще страшнее. Внезапно лес расступился, и мы скатились по пологому выступу к реке. Огонек ждал нас уже там, виляя хвостом.
Тут уже все почувствовали себя в безопасности. Посмеялись над собой, покурили, даже несколько страшилок про лес потравили. Решили возвращаться. Только к лесу подходим, опять этот гул. Чем ближе к деревьям, тем громче. Словно ждет нас за ветками то самое Оно, о котором предупреждал Сергеич. Пришлось обратно к реке возвращаться.
Так мы по берегу обратно и двинулись, пришлось крюк огромный делать, но вариантов никаких. Стоит от реки отойти немного, сразу этот звук уши режет. А Оно будто вместе с нами двигается, ведет нас. Ждет, когда кто-нибудь чуть подальше отойдет…
До деревни мы добрались лишь к вечеру следующего дня. Старику стало уже лучше. Он хоть и был очень слаб, но уже сидел на кровати, все пытался сам похозяйничать. Конечно, мы ему рассказали все, ожидая, что у Сергеича найдется объяснение нашей страшной истории. А тот лишь плечами пожал: «Ветер, наверное».
Как мы не подступались, как ни просили, ничего не рассказал. Закрылся старик, лишь улыбается. Стали давить на то, что сам же научил к воде держаться и за черный камень не заходить, а он кивает, мол, жар был, наговорил чепухи. И Огонек рядом сидит со спокойным видом, словно поддерживает во всем хозяина полностью. Будто не было ничего.
Так и уехали не солоно хлебавши. Через четыре месяца дед Никифор умер, подкосило здоровье, видимо, та горячка, да и лет ему все-таки было. Унес с собой тайну в могилу о загадочном Оно, ходящем по тайге и боящемся воды. Не дал объяснений нашей страшной истории.
В Зубровку мы больше не ездили, Гарик, когда к родителям мотался, заглянул в деревню, но, говорит, уже все без старика не то. И лес чужим стал.
Ночью, практически в любом анонимном чате, типа тет-а-тет, можно встретить человека который предложит задать тебе всего один вопрос. Он всегда начинает диалог первым, следуя всем правилам орфографии и пунктуации.
..."Ты можешь задать всего один вопрос"...
Вопрос может быть абсолютно любой. Можешь поинтересоваться, сколько тебе лет или что сейчас идет по определенному ТВ-каналу - он безошибочно ответит в следующую секунду после отправки твоего сообщения. Если будешь медлить с вопросом, он вежливо поторопит тебя: "Задавай вопрос". Если ты не задашь вопрос, спустя минуту после этого сообщения - он отключится, и ты больше никогда не встретишь его. Впрочем, ты не встретишь его и после того, как он ответит на твой вопрос и так же незамедлительно отключится. Но есть один вопрос, ответ на который нужно будет подождать... Если ты напишешь "Когда придут сестры?" - он не ответит. Ждать ответ нужно будет ровно 2 минуты и 3 секунды, после он напишет, что одна уже за дверью, а вторая в пути.
За этим сообщением последует звонок в дверь, а собеседник завершит диалог. Не бойся, подойди к двери и спроси "Где вторая?", но тебе не ответят. Будет лишь тихое шипение за дверью, если прислушаться - можно услышать какие-то слова на неизвестном языке. Через несколько минут будет еще один звонок, и шипение прекратится. От двери отходить нельзя. Если не хочешь задавать вопрос еще раз - сядь под дверью и дождись рассвета. Если до рассвета ты покинешь коридор - дверь слетит с петель и тебе конец. А если еще раз задашь этот вопрос - в дверь последует сильный удар и что-то начнет в нее скрестись, шипение и разговор на непонятном языке продолжится. Это все будет продолжаться несколько минут, хотя тебе может показаться, что длилось вечность. Еще один удар и тихая просьба на родном тебе языке "Она пришла. Впусти нас...".
Вряд ли ты сможешь сопротивляться...
>>71855782
Старик, как мог, защищал животных, призвал злых духов, чтобы спасти лося и истощил свои силы. Обычная история.
Слишком много текста. Я ебал такие повести читать. И вообще гоном попахивает, совсем не реалистично.
>>71855971
Это сычу тянок подогнали поебаться же.
>>71856052
Этим стариком был Альберт Эйнштейн.
Про поезд было ничего, а остальное чет какт никак((
Ночью заиграла музыка.
Очень знакомая, печальная и слишком неуместная в два часа ночи, когда все уже спят.
Come to me,
Feel with me,
See with me:
This world has changed...
Чёрт! Я села на постели, стала оглядываться. Мелодия доносилась со столика, на котором лежал мой сотовый телефон. Точно. Это плеер включился вдруг сам собой, и заиграл «Diary Of Dreams – Colorblind». Он всегда почему-то играет это первой мелодией, даже если выбрано случайное проигрывание.
Передёрнув плечами, я включила ночник, осторожно подошла к столику, взяла телефон. Задумчиво покрутила в руке. На ночь я его всегда выключаю, а он почему-то включился и заиграл. Чертовщина какая-то, которую проще списать на свою рассеянность.
Выключив телефон и свет, я легла спать. Но тревожность не давала мне даже задремать. Я лежала и прислушивалась к темноте и шорохам в ней. Темнота действительно шептала голосами сквозь телефонные помехи.
Я вскочила. Меня затрясло от страха.
Где-то и правда говорил телефон. Только уже не сотовый, а городской.
Я протянула руку к трубке, приложила к уху. Там кто-то весело смеялся, разговаривал женским голосом, будто бы делился со мной сокровенным. По голосу я узнала Таню, мою кузину.
— Представляешь — не налезла! Видимо, голова у меня слишком большая.
Таня на той стороне жизнерадостно засмеялась, а потом обречённо произнесла:
— Так и осталась на лбу. Некрасиво, а что поделать.
В ужасе я нажала на отбой, кинула трубку на базу. Завернулась в одеяло, зажмурилась, страх подкатил к горлу комком. Спать не хотелось, но глаза слипались помимо моей воли...
Меня разбудил громкий стук в дверь. Так стучать могла только соседка, жившая напротив. Я кинула взгляд на часы. Четыре утра. Чего ей надо в такую рань?
Соседка угрюмо смотрела на меня исподлобья.
— Привет. У тебя нет соли? Я тут надумала суп варить, хватилась, а соли нет.
— Я не занимаю соль, — на автомате выпалила я. — Говорят, плохая примета.
— Не знала, что ты такая суеверная, ну извини, — буркнула соседка, повернулась и исчезла в темноте квартиры напротив, хлопнула дверью.
Не то чтобы я суеверная, просто идея занимать соль рано утром показалась мне странной, особенно после ночной телефонной эпопеи.
День прошёл спокойно. Вернулась из командировки мама, и я, наконец-то, была не одна в этой квартире.
Возвращаясь с работы, я думала о том, что одиночество действительно сводит с ума, пора бы найти того, кто грел постель и отпугивал призраков. Я усмехнулась своей мысли.
— Привет! — соседка, приходившая утром за солью, помахала рукой. Остановилась явно с намерением поболтать. И я не удержалась от вопроса:
— Привет. Ты чего это рано утром супы варишь?
Она удивленно посмотрела на меня.
— Рано утром? Ты шутишь? Ты же знаешь, какая я соня. Мой, наверное, был бы счастлив, если бы я подносила ему кофе в постель по утрам.
— Погоди... А за солью разве не ты утром сегодня приходила?
Соседка натянуто улыбнулась, и, кажется, отступила от меня подальше:
— Тебе приснилось. Ни к кому я не приходила, тем более за солью. Это ж плохая примета — соль занимать.
На том беседа закончилась, неловко, будто нить оборвали, да неудачно — порезались.
Может, это и впрямь был сон. Знаете, бывают такие сны-рекурсии, когда из одного кошмара просыпаешься в другой. Было бы здорово, если бы это был такой сон.
Мама тихо возилась на кухне, готовя еду на следующий день. Я читала книгу у себя в комнате. Всё было спокойно, уютно, расслаблено. Время близилось к полуночи, но я знала: пока мама не приготовит, что хотела, не успокоится.
В замке кто-то провернул ключ. Я вздрогнула. У нас сейчас все дома, и все ключи у нас. Кто бы это мог быть?
Дверь открылась, и в коридор вошла... мама. Буднично стряхнула с зонта дождевую воду.
— Привет, Аня, — кивнула она мне, стала разуваться.
Я вскрикнула:
— Ты же только что была на кухне! — и тут же другое. — И какого тебя носит по улице ночью?
Настало время удивиться маме:
— Ночью? Аня, проснись, уже день на дворе.
В панике я бросилась к окну. На улице было темно и пасмурно, но точно не ночь.
Мне хотелось кричать.
Я не хочу сойти с ума. Это сон. Всё сон. Так и есть.
Я повернулась к маме.
— Ты меня беспокоишь, — сказала она. — Ты часом не заболела?
Я заболела, да. Сошла с ума. Слышу и вижу то, чего никак не может быть. Мне хотелось выть, плакать, кричать. Я ничего не понимала. Что происходит, чёрт возьми?
В квартире было тихо. Я оглянулась.
— Мама? Где ты?
Пустота. Тишина. Только тиканье часов. Никого нет, кроме меня. С воем я опустилась на пол, зажала голову руками. Не помню, сколько я так просидела в беспамятстве, но когда вновь посмотрела в окно — было уже темно. И часы в зале пробили полночь. От этого привычного с детства звука, никогда меня не пугавшего, а только успокаивавшего, прошла дрожь по спине.
Безумие оживает в темноте.
Я заметалась по квартире, не зная, что делать. Песня «Diary of Dreams» навязчиво крутилась в голове.
Подойди ко мне,
Почувствуй со мной,
Посмотри со мной:
Этот мир изменился.
Да, этот мир изменился. И я боюсь, что проснусь однажды в палате, и узнаю, что безумие — это не сон.
Как кто-то говорил: человек смертен, но самое страшное, что смертен он внезапно. Вот что я вам скажу: самое страшное, это когда человек внезапно сойдёт с ума и даже не поймёт, что сошёл с ума. И что тому было причиной...
Я решила не паниковать. Если вся эта фигня происходит во тьме, то лучше включить свет. Дошло до Штирлица, ага.
И хоть раз можно побеспокоить друга среди ночи, на то он и друг. Я набрала знакомый номер.
— Алло? — заспанный недовольный голос. Мол, кого там черти несут среди ночи?
Я выдохнула. Если друг меня не узнает, пора самой сдаваться добрым врачам.
— Это я... Прости, что так поздно, но у меня тут кое-что случилось.
— Что случилось? — в голосе появилось беспокойство. — Давай рассказывай, не тяни.
Узнал! Я, захлёбываясь словами, рассказала всё, что случилось за это время. Друг внимательно выслушал, потом спросил:
— А что у тебя сейчас за окном?
— Ночь.
— Посмотри ещё раз.
Я подошла к окну, отодвинула шторку, вгляделась во тьму. Нет... Это была не ночная тьма. Это была мгла, серая непроглядная мгла, необычной структуры. Будто составленная из мелких квадратиков.
Честно обо всём рассказала другу.
— У меня за окном тоже туман... Знаешь, ложись-ка ты спать, дорогая. Утро вечера мудренее.
— Но что это такое? Что? Я спятила?
Он едва вздохнул в трубку.
— Ты всё равно не поверишь в мою версию.
— Скажи!
— Думаю, ты каким-то образом попадаешь в мир, который чуть отличается от нашего. В одном мире — мама готовит на кухне, в другом — приходит домой с прогулки. Утро и ночь, ночь и утро меняются местами. Ты случайно переходишь из одного мира в другой.
— А телефоны? А мгла?
— Я не знаю, правда... Давай я лучше к тебе приеду.
— В такой туман? Нет, спасибо.
Хоть я и боялась, но навязываться не хотела. Только не хватало ещё человека погубить, мы и не представляем, что происходит на самом деле.
Я последовала совету и завалилась спать, не выключая свет. Свет да расточит тьму! Нервное напряжение было слишком велико, так что я сразу отрубилась.
Проснулась ясным днём от запаха кофе, доносившегося с кухни. Мама гремела посудой на кухне. Отчего-то я была уверена — это она. Сон развеял туман и безумие, а на душе стало спокойнее.
На кухне действительно суетилась мама. Она печально взглянула на меня.
— Знаешь, сегодня ночью умерла Таня. Нелепо, как-то странно умерла. Её нашли с верёвкой, обвязанной вокруг головы, будто она хотела повеситься. — Мама помолчала. — Или её хотели повесить, но не получилось. Она просто умерла от разрыва сердца. Может, это был страх...
«Так и осталась на лбу. Некрасиво, а что поделать».
Я тихо застонала и сползла по стене.
— Аня, что с тобой? Аня?
Господи, верни меня обратно в мой мир, где все живы.
И где нет тьмы безумия.
Сегодня что,ночь протухшей пасты?
Наверните сажи.
Телефон зазвонил глубокой ночью.
— Алло? — сонный женский голос.
— Алло! Алло! — взволнованный мужской. — Куда я попал?
— А куда вы звоните?
— Ох... неважно. Главное, что вы ещё живы.
— Что-что?
— Вы ещё живы. Я уже отчаялся найти кого-либо...
— Спокойной ночи, урод.
Короткие гудки.
Через минуту аппарат опять взорвался трелью. На этот раз он звонил дольше.
— Алло?
— Слушайте, это опять я. Ради Бога, не кладите трубку! Я... я просто хочу вас предупредить.
— Вы хоть представляете, который час?! Может, мне в милицию позво...
— Нет-нет, не надо в милицию. Хотя нет — звоните. Ну да, звоните. Я перезвоню через три минуты. Может, тогда вы мне поверите. Ага?
Короткие гудки.
Прошло три минуты. Звонок.
— ... нимите трубку! Ну, поднимите же!
— Я слушаю.
— Слава Богу! Вы здесь. Уже звонили в милицию?
— Нет.
— Почему?
— А с чего мне это делать?
— Но вы же обещали!
— Ничего я не обещала. Я отключаю телефон. Прощайте.
— Нет! Постойте! Не на...
В динамике — звенящая тишина.
Спустя некоторое время телефон заревел опять.
— Алло?
— Это вы?
— Да, это я.
— Вы сказали, что отключите телефон...
— Отключила, подождала и включила. Не знала, какой вы настырный тип.
— Хорошо. Это очень хорошо. Слушайте... мне сложно держать себя сейчас в руках. Наверное, я кажусь пьяным или сумасшедшим. Да?
— В яблочко.
— Но это не так! Я абсолютно нормален! Просто... напуган... до смерти...
— И что вас так напугало?
— Вы живёте одна?
— Что?
— Вы одна в квартире? Сейчас, в этот самый момент.
— До свиданья.
— Нет! Нет! Ну... ну девушка, Господом Богом прошу! Я просто за вас беспокоюсь, понимаете?
— Нет.
— А вы выслушаете меня, если я попытаюсь объяснить? Обещаете дослушать?
— Нет.
— Ох... Хорошо. Но хотя бы скажите — у вас включён телевизор?
— К чему вам это знать?
— Просто ответьте, умоляю!
— Нет, не включён.
— Отлично. А компьютер?
— У меня нет компьютера.
— А окно? Закрыты все окна?
— Ещё бы, сейчас ведь ночь... придурок.
— Отлично. Просто отлично! Но это ещё не гарантия безопасности...
— Вы скажете что-нибудь толковое, или мне пойти ложиться?
— Не уходите! Я объясню. Я всё-всё объясню. Просто сначала скажите, как мне обращаться к вам. Меня зовут Сергей.
— Ну, скажем... Ирина.
— Ирина. Красивое имя... Вы слушаете?
— Пока терплю.
— Спасибо. Понимаете, Ирина, я, когда вечером ложился спать, тоже ничего не знал, как и вы. Я инженер, работаю на алюминиевом заводе. Знаете такой в нашем городе?
— Угу.
— Пришёл с работы, поужинал, посмотрел телевизор и лёг спать. Я всегда выключаю телевизор перед сном. И окна закрываю. Наверное, потому и жив остался...
— Что?
— Жив. Вас это удивляет?
— С чего вам умирать?
— Треугольники.
— Не поняла?
— Обо всём по порядку. Ради Бога, не перебивайте меня. Мне и без того трудно. Договорились?
— ...
— В-общем, я лёг, потом проснулся где-то в полночь. У меня есть сосед, жуткий пьяница, иногда буянит ночи напролёт. Я услышал какие-то шумы и крики в его квартире, это мешало спать. Поэтому я поднялся, вышел в подъезд. Хотел дать понять пьянчужке, что, кроме него, в этом доме тоже люди живут... Вы здесь?
— Да.
— В-общем... стоя в подъезде, я понял, что шумы исходят не только из соседней квартиры, но и из других тоже. Наверное, из всех квартир. Такой звук, как будто манная каша варится — чавк, чавк. И крики, как под подушкой.
— ...
— Но я всё-таки постучался к соседу. Он мне не открыл, и я перешёл к следующей квартире.
— Разумно.
— Там тоже не открыли. Я начал побаиваться, но пошёл к третьей квартире. Вот у них было открыто. Настежь.
— И?
— И! Хорошо вам говорить об этом, когда вы ничего не видели!
— ...
— Погодите! Извините. Я сорвался. Но поймите, мне страшно вспоминать об этом.
— Что там было?
— Треугольники.
— Какие треугольники?
— Такие, красные. Как будто из транспаранта вырезанные. Мне показалось, они не очень большие. Размером с ладонь. Но их было очень много.
— ...
— Да, их было много! Они были повсюду. Влетали в окно, струились целыми потоками из монитора и из экрана телевизора. И ещё реют, как будто на ветру...
— ...
— Если видят человека — вот так подлетают и проникают ему в нос, в рот, даже в уши. Как вода. Я сам видел. Там был мужчина... и жена, и дети... они все лежали на полу, задохнувшиеся. У них были синие-синие лица...
— Что за чушь вы несёте?!
— Не чушь! Не верите, сами подойдите к окну и посмотрите. Их там, должно быть, миллионы, в воздухе.
— ...
— Нет! Не подходите к окну! Господи, к чему я вас толкаю!.. Не подходите, слышите? Они вас увидят! Ирина, вы там?
— Я стою на месте...
— Умница! Молодчина. Не приближайтесь ни к окну, ни к телевизору. Мало ли что. А я пока буду рассказывать. Я как увидел весь этот кошмар — у меня волосы на голове дыбом встали. Не помню, как вернулся в свою квартиру. Помню только, как запирал дверь входа, и там успел просочиться через щель один треугольник. Из особо крупных. Кроваво-красный. Но он был один, я с ним справился. Он попытался залезть в мой нос, а я его поймал рукой, вот так схватил с двух сторон — и разорвал. Кровь у него серая. Да, у них есть кровь, хотя они совершенно плоские и красной расцветки. Ума не приложу, как может такое быть.
— Знаете, мне надоело слушать этот бред. Пожалуй, мне действительно стоило звонить в милицию. Или в психушку.
— Ну так звоните! Я же вам с самого начала предлагал! Звоните и убедитесь, что никто не берёт, там все мертвы! Все в городе мертвы, может быть, только мы с вами и остались! Думаете, я не звонил? Думаете, я не кричал в эту треклятую трубку?.. Да я всех знакомых обзвонил! Никто не отвечает! Тогда я стал просто набирать случайные номера, лишь чтобы на кого-то наткнуться. И попал к вам. Я не могу даже выйти на улицу, потому что вижу, что их там, на улице, целая туча. Если подойдёте к окну, то наверняка увидите их, но я ещё раз говорю: не стоит этого делать.
— Если вы не подходили к окну, то как узнали, что они там?
— Я подходил. Один раз, сдуру, когда был не в себе. Повезло, что они меня не заметили. Если бы увидели... брр, не хочу думать.
— Ну, и что это тогда такое? Эти треугольники?
— Откуда я знаю! Теперь вы знаете всё, что знаю я. Может, они прилетели из другой галактики. Или из другого измерения. Я же говорил, что они выходят из экранов телевизоров. Знаете, Ирина, что мне это напомнило? Такой мультик с черепашками — вы, наверное, смотрели его в детстве, — там плохиши появляются из какого-то экрана, а говорят, что из «Измерения Икс». Очень похоже было.
— Да, я уверена, что так оно и было. Прощайте.
— Нет! Ирина, вы же обещали! Обещали не бросать трубку! Я не хочу оставаться один! Они здесь, они уже слышат меня! Ириноч...
Короткие гудки. Мгновением позже шнур выдернули из розетки, и в мембране вновь стало тихо.
Она повернулась к окну, скрытому за плёнкой занавески, и немного постояла в раздумье. Желание спать пропало. Медленно-медленно, крадущимися шагами она подошла к занавескам и раздвинула их. Внизу были огни города. Обычная мирная картина. Небо было в тучах, поэтому луны и звёзд сегодня не было видно.
... или их не видно, потому что небо загораживают сотни, миллионы, миллиарды крошечных треугольников? Вот оно, вот: если задержать глаза на тучах, то как будто они шевелятся, рассыпаются на отдельные частички, потом собираются вновь...
Треугольники. Красные треугольники, несущие смерть.
Она прислушалась. В доме было тихо. Как-то слишком тихо. Во всех квартирах — оглушительная тишина.
Стараясь не ускорять шаг, она подошла к телефону, подключила его и быстро набрала знакомый номер. Длинные гудки. После десятого гудка она нажала на кнопку сброса и набрала другой номер. Вызов. Вызов. Нет ответа. Её затрясло.
Третий номер, четвёртый... Молчание. Ну конечно, успокаивала она себя, ведь на дворе самый тихий час ночи, кто будет вставать...
Но вот, наконец, трубку взяли. Она едва не рассмеялась от радости.
— Алло? — сонный женский голос.
— Алло! — закричала она. — Настюша, ты? Господи, как я рада! Это я.
— М-м... слушай, подружка, на часы давно смотрела?
— Да. То есть нет. Мне просто нужно было тебе позвонить позарез.
— И по какому делу, интересно?
— Понимаешь... треугольники.
— Какие треугольники?
>>71856456
▼
▲ ▲
>>71856456
Реквестирую продолжение треугольников
>>71856784
▲
▲ ▲
>>71856784
Чёт проиграл.
Я иду искать...
Холодный колючий ветер обжигает лицо, пробирается под воротник, кусает за голые ладони. В эту зиму вьюга свирепствует как никогда. По безлюдной улочке идут еще две фигуры, я узнаю их. Мы молча сближаемся и так же молча продолжаем свой путь уже вместе. Этот район со старыми деревянными бараками опустел уже давно и пользуется дурной славой у жителей нашего города, но нам нужно именно сюда, в самое сердце этой проклятой территории. Проклятой по нашей же вине.
Вдалеке можно разглядеть еще несколько человек, отчаянно борющихся с ветром, но упорно идущих вперед. Мы не спешим догонять их, скоро мы все равно увидимся.
Вот и наша конечная цель — старое серое здание детского сада, где мы когда-то имели несчастье встретиться в первый раз.
В коридоре, топчась по разбитым стеклам, хлопая себя ладонями по бокам, уже стоит Гриша, он коротко кивает нам и нервно посматривает на часы.
За двадцать минут заброшенный холл детского сада наполняется людьми. Люда Варакина, Саша Лымбин, Костя Сомов... Все здесь, никто не опоздал и все готовы играть...
Мы закуриваем, разливаем водку по пластиковым стаканчикам, пьем не чокаясь. Повторяем, становится немного теплее. На стенной доске зашуршали пожелтевшие бумажные листочки с распорядком дня и списком меню многолетней давности. Мы наблюдаем, как дрожащий силуэт женщины,то пропадая, то появляясь вновь, не спеша поднимается на второй этаж. Пора и нам проследовать за ней.
Все мы — бывшие воспитанники этого детского сада, совершившие ужасную, непростительную ошибку.
Мы были дружны, веселы и беззаботны. Ели творожную запеканку, играли в мяч, рисовали маму... Но самым любым нашим занятием было преследование некрасивой, болезненной девочки. Василиса. Тихую худенькую малышку мы никогда не принимали в свои игры. Она была замкнутой и молчаливой, отличалась плохим аппетитом и плохо справлялась с заданиями на физкультурных занятиях. Она плакала, когда мы дразнили её «зассыхой», кидались собачьими фекалиями и сваливали на нее все свои шалости. Но она никогда не жаловалась, ни родителям, ни воспитателям, что еще больше развязывало нам руки.
В тот день она робко подошла к нам перед прогулкой и попросилась поиграть с нами. Весело хохоча, мы сказали, что собираемся играть в прятки и она должна спрятаться как можно быстрее. Василиса юркнула в свой шкафчик со сменными сандальками и желтым дождевичком. Я уже не помню, кто из нас закрыл шпингалет на шкафчике с двумя красными вишенками...
Василиса кричала, просила выпустить её, а мы, четырнадцать маленьких чудовищ, звонко смеялись, как ни в чем не бывало собираясь на улицу.
Мертвую Василису нашли уже после прогулки. Её хватились на занятии, когда увидели пустующий стульчик.
Воспитательница, дежурившая в этот злополучный день, повесилась той же ночью.
С тех пор в детском саду стали твориться жуткие вещи. Без видимой причины ослепли все дети в ясельной группе, толстяк Жорик из подготовительной вывалился из окна третьего этажа, многие дети уже не просыпались после тихого часа. И только у нас все было хорошо. Было хорошо до тех пор, пока спустя год спустя у Гриши не умерла мама. Молодая, здоровая женщина в одночасье слегла от инфаркта. Еще через год покинула этот свет моя старшая сестра, бросившаяся под колеса «КАМАЗа». Каждый год, 20 февраля, смерть забирала родных и близких у кого-нибудь из бывших воспитанников старшей группы детского сада №134. Перед уходом в иной мир каждый оставлял послание, где значилось только одно предложение: «Василиса хочет поиграть с тобой».
Мы пытались противостоять Василисе. Звали священников освятить уже заброшенный на тот момент детский сад, развешивали ритуальные пучки травы от бабок-колдуний, да и просто часами стояли на коленях перед шкафчиком с двумя алыми вишенками, пытаясь вымолить прощенье.
Но Василиса не успокаивалась. Когда детский сад опустел, она взялась за близлежащие дома. Вспыхивали пожары, разносились инфекции... Бомжи и наркоманы, надеющиеся переночевать в заброшенном здании, уже оттуда не выходили. Продолжали умирать близкие нам люди, оставляя перед смертью одно и то же послание.
Первым не выдержал Степа. Он застрелил свою сестру, ходившую с ним в ту же группу, а потом пустил себе пулю в рот из отцовского охотничьего ружья.
Без вести пропала Саша, возвращаясь зимним вечером из танцевального кружка.
Андрей, бывший под следствием из-за угона машины, вскрыл себе вены самодельной заточкой.
Мы пришли к выводу, что таким образом ребята просто хотели прервать череду смертей своих родных и любимых.
Нас осталось десять человек и прошло немало лет, когда мы наконец поняли правила игры. Все было просто — нужно было играть в прятки, только водила уже Василиса. Если продержишься ночь с 20-го на 21-е, то жить тебе и твоим родным беззаботно еще ровно год. Закричишь, запаникуешь — быстро найдет тебя Василиса, вцепится в грудь, и твое сердце уже никогда не продолжит свой ход, а злобный детский хохот пронесется по гулким коридорам заброшенного детсада. Затаишься, замрешь — то, может, и минует тебя участь сия.
Мы поднимаемся по лестнице вслед за своей призрачной воспитательницей. Сейчас она войдет в группу, сядет за стол и начнет что-то рассказывать своим умершим воспитанникам.
На стульчиках сидят неестественно бледные Саша, Андрей и Степа с сестренкой. Из спальни выплывают Максим и Ольга, шурша колотым кафелем, из туалетной комнаты выходит Соня. В прошлые годы им не повезло, Василиса научилась хорошо играть в прятки...
Остальные стулья пустуют, возможно, кто-то из нас уже этой ночью займет свое место.
Мы следим за безмолвным уроком, допивая водку. Мертвые товарищи внимательно слушают свою воспитательницу, а она укоризненно посматривает на нас.
Простите нас, Валентина Сергеевна!
Занятие подходит к концу, нам пора. В полной тишине, как по команде, мы разбегаемся по этажам, стараясь найти себе подходящее укрытие.
Я лежу между рядов в актовом зале, прикрываясь пыльной коробкой из-под игрушек. Если я вернусь живой этим утром, обязательно куплю своей новорожденной дочурке такую же большую коробку самых красивых, самых разных, самых дорогих игрушек.
В тишине раздался негромкий скрип петель и хлопок дверцы маленького шкафчика.
Игра началась.
>>71856818
▲
▲ ▲
▼ ▼ ▼ ▼
▼ ▼
▲ ▲
▲ ▲ ▲ ▲
▲ ▲ ▲
▼ ▼
▼
бамп
Все?
>>71856884
Так им и надо, блядь. А посыл такой, будто оправдание детям, которые типа не знают, что творят.
Продолжать кто-то будет или можно съебывать?
Спасибо анонам, доставлявшим пасты. Тред хоть и короткий, но ламповый.
Не могу сказать, произошла ли эта история на самом деле. Она случилась, или, по крайней мере, пригрезилась мне еще в том возрасте, когда нити реальности, вышивая узор памяти, плотно переплетаются с воображением, сказками и обрывками услышанных и увиденных где-то событий, да так крепко, что отделить одно от другого становится невозможно.
Мне было тогда лет пять, не больше. Наша семья жила в небольшой квартире в одном из домов Москвы. Самый обычный дом и прилагающийся к нему самый обычный двор - очень большой и тихий. Детей в нем давно не водилось, на все 8 подъездов мы с Любкой, моей ровесницей, были единственными нарушителями его спокойствия.
Естественно, мы стали лучшими подругами и каждый день отправлялись гулять во двор. Надо сказать, что в нашем доме окна первых этажей располагались очень низко, и разглядеть, что происходит внутри, отойдя на пару метров мог даже ребенок. Так вот, однажды мы заигрались до ранних осенних сумерек. Мы как раз сидели на качелях, когда в окне первого этажа, которое находилось в каких-то пяти метрах от нас, зажегся свет. На подоконнике лежали поражающие красотой и яркостью игрушки: были там и плюшевые медведи, и механические машинки, и феи в бальных платьях, и игрушечный сервиз, и даже кукольный домик. Посреди этого великолепия стояла девочка приблизительно нашего возраста. Обычная, кудрявая, с задорным бантиком на макушке. Из-за маленького роста видна была только голова и кисти рук - видимо, она еле дотягивалась до подоконника. В правой руке девочка держала роскошную златовласую принцессу, а в левой пластиковую лошадку, разыгрывая между ними какую-то сцену. Не то чтобы моя и Любкина семьи жили плохо, но нас особо и не баловали, и от такого великолепия мы просто потеряли дар речи. Тем временем маленькая счастливица продолжала играть, но при этом уже смотрела на нас. Мы подошли ближе. Она улыбнулась и, помахав куклой и лошадкой, жестом пригласила нас в гости - мол, втроем играть веселей! Мы уже готовы были принять это по всем меркам весьма щедрое предложение, как вдруг... Меня что-то остановило. Не страх, нет, какое-то чувство неправильности происходящего. Почему неправильности? Я и сама не могла объяснить. Я крепко взяла Любу за руку и мотнула девочке головой - мол, сама выходи. Девочка внимательно посмотрела на меня и... ВСТАЛА.
Она вовсе не стояла на цыпочках, как мы думали. Наоборот, ОНО скорее сидело на коленях. Это существо медленно поднялось, словно с трудом разгибая затекшие ноги. К длинному, не имеющему ни груди, ни талии телу в грязном платье в горох была словно привинчена симпатичная головка маленькой девочки с задорным бантом. Отвратительные, непропорционально большие руки венчали изящные детские кисти. Чудовище, бросив на нас последний взгляд, скрылось в глубине квартиры. Ни гнева, ни ненависти в нем не было, только досада. Так отползает в свою темную нору мурена - не получилось схватить добычу в этот раз, так получится в следующий. Окно погасло. Я не помню, что было потом, но этот эпизод в потоке моего детского сознания запечатлен очень четко.
Воображение ли, а может, какой-нибудь увиденный в детстве страшный фильм сыграли со мной злую шутку, или это произошло на самом деле, не знаю. Но с тех пор каждый раз, когда я вижу на подоконниках чужих окон игрушки, мое сердце вздрагивает....