Вверх.
Ептвою, нах я это прочитал? Действия позвать тян или друга к себе домой, найти ключи от двери, вызвать слесаря в конце концов
Ты зовешь к себе друга/тян, ничего не происходит, за дверью никаких звуков, ничего не меняется. Через час они тебе пишут, что приходили, но на месте твоей квартиры пепелище. Ключ у тебя, но дверь заклинило.
Ну выйди в окно, долбоёб.
окно?
>что приходили, но на месте твоей квартиры пепелище
21 век же, блядь. Попросил бы включить видос в скупе, чтобы в реальном времени смотреть на пепелище.
И так типа навсегда да? Вот он ад битарда и хикки - продолжать сычевать после смерти.
Если б попал в такую ситуацию то запили бы конфу с того света.
>сычевать
>ад
Хихихи. Двачевать с мертвецами охуительно же. Сап, я начинающий вурдалак, как мне выйти из зона комфорта?
Ну они запили трансляцию пепелища, дальше что? Хард-версия - тебе присылают фото/видео твоей тушки в морге.
Охуенно получилось, напиши еще что-нибудь такое же.
Грязное окно, занавешенное дымом, было открыто. На стекле кто-то нацарапал: «Мы все умрем». Наверное, этот кто-то считал себя остроумным, а может, он просто был Подольским. Подольский вообще долбанутый на всю голову, никто не знает, чего от него ждать. Ему бы сапером работать. Или физиком-ядерщиком: такое изобретет, Штаты поседеют от зависти. Но он предпочитает просиживать штаны в универе, слушать лекции про то, как правильно вытирать сопли грудничкам. Педиатр он будущий.
Когда мы были маленькими, Подольскому купили книжку для юных детективов. Со всякими там заданиями — найти в нарисованной комнате, среди разбросанных вещей, спрятанный труп или по загадочному следу грязного ботинка (одному) определить, кто же украл кошку мистера Смита. Я предположил, что кошку спер одноногий инвалид, правда не догадывался, зачем она ему.
На последней странице был нарисован открытый шкаф с вещами. Распахнутые дверцы напоминали раззявленный рот, а тряпки, неаккуратно висевшие на «плечиках», притворялись худющими людьми, которые спрятались от кого-то, затаились. Коробки валялись на дне в беспорядке, будто набросанные в спешке. Обычный шкаф, одним словом, правда у нас в квартире такого никогда не было, у нас стоял старый трехстворчатый с полками и антресолями.
«Найди, что не так в этом шкафу», — гласило задание.
Беспорядок, сказала бы мама. Мы с Подольским смотрели, не видели, залезли в ответы, а там написано: «В шкафу кто-то стоит».
И все, больше ничего, всего четыре слова. Бросились проверять. Ну точно, стоит, просветов-то нет, хотя должны быть. Человек прятался за плащами и кофтами, прикрывался коробками и наверняка надел на голову шляпу, чтобы никто его не нашел. Притворился манекеном, а мы и не заметили. Я помню тот рисунок до сих пор и иногда, когда остаюсь дома один, на всякий случай, заглядываю в шкаф — в совсем другой шкаф-купе, не тот, что стоял в родительской квартире, и не тот, что был на рисунке. Естественно там каждый раз пусто. Тогда я иду на кухню и достаю пиво, чтобы выпить его в одиночку.
Когда приходят гости, шкаф обязательно превращается в свалку — ну, куртки там, пиджаки, кардиганы, все туда летит без разбора.
— В твоем шкафу можно спрятать национальные сокровища, и никакая полиция не найдет, — протянула Ленка, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. Волосы она недавно заплела в сотни косичек, и порой мне мерещится, что Ленка таскает на голове червей.
Ленка учится в технаре на дизайнера, правда рисовать не умеет, но кого это волнует? К тому же, на учебе она не появлялась с сентября, и, учитывая, что сейчас январь, дизайнер из нее получится хреновый.
— Подольский, сука, ты опять изгадил стекло?!
О, а это Никита, который всегда переживает за мою хату больше, чем я сам.
— Подольский, сука, хватит жрать, иди отмывай.
— Это не я.
Когда мы были маленькими, Подольскому купили книжку для юных детективов. Со всякими там заданиями — найти в нарисованной комнате, среди разбросанных вещей, спрятанный труп или по загадочному следу грязного ботинка (одному) определить, кто же украл кошку мистера Смита. Я предположил, что кошку спер одноногий инвалид, правда не догадывался, зачем она ему.
На последней странице был нарисован открытый шкаф с вещами. Распахнутые дверцы напоминали раззявленный рот, а тряпки, неаккуратно висевшие на «плечиках», притворялись худющими людьми, которые спрятались от кого-то, затаились. Коробки валялись на дне в беспорядке, будто набросанные в спешке. Обычный шкаф, одним словом, правда у нас в квартире такого никогда не было, у нас стоял старый трехстворчатый с полками и антресолями.
«Найди, что не так в этом шкафу», — гласило задание.
Беспорядок, сказала бы мама. Мы с Подольским смотрели, не видели, залезли в ответы, а там написано: «В шкафу кто-то стоит».
И все, больше ничего, всего четыре слова. Бросились проверять. Ну точно, стоит, просветов-то нет, хотя должны быть. Человек прятался за плащами и кофтами, прикрывался коробками и наверняка надел на голову шляпу, чтобы никто его не нашел. Притворился манекеном, а мы и не заметили. Я помню тот рисунок до сих пор и иногда, когда остаюсь дома один, на всякий случай, заглядываю в шкаф — в совсем другой шкаф-купе, не тот, что стоял в родительской квартире, и не тот, что был на рисунке. Естественно там каждый раз пусто. Тогда я иду на кухню и достаю пиво, чтобы выпить его в одиночку.
Когда приходят гости, шкаф обязательно превращается в свалку — ну, куртки там, пиджаки, кардиганы, все туда летит без разбора.
— В твоем шкафу можно спрятать национальные сокровища, и никакая полиция не найдет, — протянула Ленка, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. Волосы она недавно заплела в сотни косичек, и порой мне мерещится, что Ленка таскает на голове червей.
Ленка учится в технаре на дизайнера, правда рисовать не умеет, но кого это волнует? К тому же, на учебе она не появлялась с сентября, и, учитывая, что сейчас январь, дизайнер из нее получится хреновый.
— Подольский, сука, ты опять изгадил стекло?!
О, а это Никита, который всегда переживает за мою хату больше, чем я сам.
— Подольский, сука, хватит жрать, иди отмывай.
— Это не я.
Порой я думаю, что Подольский — робот, он не реагирует на крики, оскорбления и обвинения. Ему насрать на окружающих и их проблемы, на его лице всегда одно и то же выражение, и даже если комната перевернется вверх тормашками, Подольский будет ходить по потолку и глазом не моргнет, обнаружив унитаз над головой.
Никита его не любит, но Подольский мой друг детства, одни ползунки на двоих и все дела, так что куда его денешь? К тому же, Подольский умный и не жадный, у него всегда можно перехватить рублей до стипендии и не отдавать месяца два. Красота.
Комната, несмотря на открытые окна, раскалилась добела. Сигаретный дым скручивался в кольца, оседал на подоконнике серой пленкой и забивался в нос. Я не чувствовал ничего, кроме запаха гари; музыка, орущая из колонок, затыкала мне уши и завязывала извилины в мозгу узлом. Рубашка промокла насквозь, будто я был пропитанной потом губкой.
— Сегодня обещают магнитные бури, — объявил Подольский, появляясь в спальне подобно привидению. В руках он держал ноутбук и кота. — У Васьки усы закрутились, значит, будут бури, я давно заметил.
Катрин хихикнула, Ленка прикрыла глаза рукой, а Никита чуть не уронил бутылку с пивом:
— Блин, Подольский, сука, кончай прикалываться, у тебя гугл в руках, а ты по усам погоду предсказываешь, совсем того?
Никита тоже будет медиком, как и Подольский (только у него специальность другая), а вечерами он подрабатывает ведущим на радио. Говорит без умолку, гостей в эфире перебивает, в микрофон матерится, но слушатели его любят, а потому любит и начальство. Никита — это такой радийный бренд, благодаря которому станцию прозвали «Нецензурная волна». Когда-нибудь, спустя много лет, он будет резать мой труп, ковыряться в кишках и вести прямой репортаж из анатомички.
Патологоанатомом будет наш Никита.
— Подольский, сука, ты меня лучше не выводи. Вот тебе… — он поковырялся в карманах, выудил мятую пятидесятирублевку и протянул Подольскому. — Вот тебе деньги, купи всем по пиву, чипсы, а на сдачу ни в чем себе не отказывай.
— Э-э…
— Ну что еще? — раздраженный Никита даже забыл добавить «сука».
— Мы все умрем, — задумчиво прочел Подольский на стекле, посмотрел на Ваську, его усы, перевел взгляд на ноутбук. Казалось, он не мог решить, с чем будет обиднее расставаться после смерти — котом или компьютером.
— Иди давай, — закатила глаза Ленка и затушила сигарету о подлокотник кресла. Никита протестующее пискнул, но в это время Подольский опустил Ваську на пол и тут же, неловко повернувшись, наступил ему на хвост. Поднявшийся визг заглушил шум грузовика под окном, не говоря уже о голосе Никиты.
— И без бухла не возвращайся, — напутствовала Подольского Катрин.
А вообще ее Катя зовут, но она хочет выйти замуж за иностранца и уже примеряет новое имечко. Катя у нас будет дурой. Ей для этого даже учиться не надо.
Подольский вернулся через полчаса. Пиво принес и чипсы, а еще притащил ведерко картошки — пророщенной, подгнившей местами, мелкой. Наверное, на сдачу купил.
— Бабушка у метро продавала, — пояснил он, будто бы извиняясь, — пришлось взять.
— Это тебе закусить, — Ленка запустила руку в ведро, потрогала картофелину и брезгливо поморщилась. — Так вот чего говорю! — вернулась она к разговору. — Меня отец один раз случайно в ванной запер, а выключатель-то снаружи…
— И чего?
— И ничего, — передразнила она Никиту. — Чуть копыта от страха не откинула. Темно же, хоть глаза на жопе рисуй.
— А мне все время снится сон: что я оказалась в средневековье, вокруг замки, лошади…
— И их дерьмо, сука — гоготнул Никита.
— И оно тоже, — скривилась Катрин. — Люди какие-то немытые, я спрашиваю у них название улицы, а они только плечами пожимают. Бегу по единственной дороге, выскакиваю на круглую площадь, а там виселица стоит — высокая, кривая и скрипучая. А на виселице…
— Покойник! — Никита хватанул Катрин за коленку, и Васька спрятался под диван, пересравшись от ее визга.
— А самое страшное в средневековье знаете что? — меланхолично пропел Подольский, с боем вытаскивая кота из-под дивана.
— Рыцари? — предположила Ленка, искренне считавшая, что Гитлер — это бритый парень из соседнего подъезда.
— Нет-нет, для современного человека самое страшное — это лишиться средств мобильной связи. Вот что ты будешь делать, если попадешь в средневековье без телефона?
— Куплю новый.
Если бы у нас в городе существовал институт дураков, Ленка точно стала бы лучшей его выпускницей.
— Не слушай Подольского, он не в себе, — я уселся между Катрин и Ленкой, глотнул какой-то гадости из жестяной банки и прошептал: — Всем похуй. Это не страшно, а самое страшное знаете что?
— Что-о-о? — гости мои чокнулись стаканами и бутылками, взглянули на меня и разом смолкли.
— Что мы все умрем, — и я кивнул на грязновато-замерзшее стекло; надпись никуда не делась, ну правильно, куда ей деваться, если никто не обращает внимания.
— Но я ее стер, — Никита подскочил на ноги, в два шага пересек комнату, потер пальцем окно, изучил раму, постучал по подоконнику и ошарашенно обернулся: — Я правда вытирал, сука. Вон даже след от моей руки остался.
— Кончай прикалываться.
— Это вы кончайте прикалываться! Подольский, сука, это ты заново написал? Сбегай, кстати, еще за пивом. Или, может, чего покрепче?..
— Дверь не открывается, — равнодушно объявил Подольский, высовываясь из коридора. Кто последний заходил?
— Ну ты достал, — взъярился Никита и вышел в прихожую. — Руки из жопы растут. — Он, судя по звуку, подергал ручку, пару раз пнул створку, выругался и вернулся в комнату за «чем-нибудь тяжелым». Оставалось гадать, для чего ему что-нибудь тяжелое — для того, чтобы выбить дверь или для убийства Подольского. — Не открывается! Кто последний заходил? Ленка, ты?
— Нихера! Я вообще первая пришла: вон моя куртка самая нижняя валяется.
— Подо-ольски-и-и-й? — протянули мы хором.
— После меня еще кто-то выходил курить на площадку.
— Катрин?
— Я не курю, идиот.
— А ты?
А я что? Я в своей квартире, зачем мне вообще выходить?
— Получается, что последним никто не заходил.
Про надпись на окне все забыли.
До вечера мы с Никитой и Подольским по очереди пытались взломать замок; девчонки дежурили на балконе в ожидании соседей, которые обычно сновали под окнами муравьями, а сегодня как назло будто вымерли. Выпивка закончилась, последняя пачка сигарет валялась на полу, а зажигалка куда-то пропала. Темнота, постепенно наполнявшая комнату, покрывала синеватым налетом блестящую поверхность шкафа, стеклянный столик и пыльный пол. Тени бродили по стенам, прикидываясь обитателями квартиры, но я-то знал, что, кроме нас пятерых, здесь никого нет. Однако чей-то же палец написал на стекле несколько слов. И кто-то захлопнул дверь так, что она не открывается.
Подольский гладил Ваську и смотрел в окно. Звезды смотрели из окна на нас, и мне казалось, то они миллионами точек складываются в буквы: «Все земляне — мудаки». Наверное, звезды правы, потому что только мудаки могут застрять в своем собственном доме.
Утро следующего дня встретило нас беззубым оскалом и жидким солнцем, выглядывавшим из-за облаков. Гудящая голова, словно наполненная металлическими шариками, раскалывалась, а таблеток я отродясь дома не держал. Холод, ползущий по полу, покрывал инеем плинтусы и батареи, из крана текла ледяная вода, а Никита, спавший в ванной, во сне поздравлял радиослушателей с прошедшим праздниками.
Васька, отиравшийся у пустой миски, с надеждой поглядывал на холодильник, но на полках было пусто, и лишь ведро подгнившей картошки стояло в углу. Мобильник подмигивал и пищал, словно орал: «Хозяин, я щас сдохну, подключи к сети».
— Твой тоже разрядился? — Ленка с синевато-желтым лицом прислонилась к косяку. Бабушки у подъезда в таких случаях сразу заводили разговор на тему «у тебя же вся жизнь впереди», а мужики завистливо вздыхали. — У тебя в доме есть вообще работающие розетки? Уже в две пробовала…
— Вроде все работали.
Только этого нам не хватало.
— Народ, подъем, сука! — взъерошенный Никита в мятых брюках заскочил в комнату. Он размахивал тряпкой и ершиком для унитаза. — Как сука опять написала на стекле эту пессимистическую хрень?! Я, может, сука, собираюсь жить вечно?!
— А ты ее точно стирал? — уточнил я на всякий случай и тут же ощутил блевательный запах: Никита помахал перед моим носом ершиком:
— А как же! Подольский, сука!..
— Кто стащил зажигалку?!
— У нас есть пожрать? Что-нибудь, кроме фисташек?
— А почему батареи холодные?
— Тихо! — башка раскалывалась, вчерашнее согревающее тепло и легкая полудрема сгинули, а теперь тлели кислым привкусом на языке. — Надо позвонить в эту хрень… как ее… ЖЭК или ЖКХ?
— Ты думаешь, они знают, где наша зажигалка? — заржал Никита, тыкая Ваську ершиком.
До ЖЭКа я не дозвонился, потому что домашнего телефона у меня никогда не было, а сотовый разрядился. Впрочем, денег на счету все равно не было. Зато мы опытным путем выяснили, что в квартире нет света: какой-то мудак опять перерезал проводку в подъезде. Так уже было на прошлой неделе: Никитич из семьдесят пятой квартиры еще грозился оторвать сволочи яйца. Видно, не оторвал, потом что мудак без яиц вряд ли вспомнил бы о какой-то там проводке.
— Теперь телек не посмотреть, — расстроилась Катрин. Удостоверение доктора наук университета дураков скромно махало ей из-за угла.
— Без электричества плохо, — авторитетно заявил Подольский.
— Спасибо, Кэп, — фыркнул Никита, а я поежился. Подольский всегда вкладывал в два слова гораздо более глубокий смысл. Хотел бы я знать, что у него на уме.
Вечером я по привычке щелкнул выключателем, но лампочка не зажглась. Подольский скромно улыбнулся. Без электричества действительно плохо, да.
Катрин, весь день провалявшаяся на диване с телефоном, подняла зад только когда он разрядился. Мы собрались на кухне. В раковине (я видел это даже в темноте) возвышалась гора посуды, а банка из-под кофе, полная окурков, воняла так, что Васька забился под стол.
— Меня мать уже поди потеряла, — Катрин с сожалением посмотрела на бесполезный телефон и вздохнула: — Может, испугается и даст денег на шмотки? Ленк, помнишь, мы с тобой на днях смотрели джинсы?.. Ле-енк, ты где?
Ленка не отзывалась.
Пропустив мимо ушей ехидное замечание Никиты: «Сейчас мы обнаружим первый труп», я пошел ее искать.
Ленка нашлась в спальне, на кровати.
— Не подходи! Что вообще происходит? Вы приколоться хотите, да? — жалобно проскулила она. — Услышали, что я темноты боюсь, и пробки вывернули?
— Если бы. Я не знаю, кто из нас развлекается, но это определенно кто-то из нас, верно? Больше некому.
«Если только в шкафу никто не стоит», — мелькнула непрошеная мысль, и я мысленно сделал пометку заглянуть в шкаф.
— Это ведь не ты? — я наугад протянул руку и дотронулся до ее волос.
— Нет, конечно! Я чуть не описалась от страха. Когда уже включат, а? Я домой хочу.
— Дверь не открывается.
— А если крикнуть с балкона?
— Дык пробовали! Баба Маша из тридцатой посоветовала меньше пить. Тоже мне помощница. И телефоны не работают.
— И горячей воды нет. Пиздец во всей красе.
— Холодной уже тоже нет.
— Слушай, но если это не мы, то получается либо Подольский, либо Катрин, либо Никита. Кто-то из них, — она вцепилась в мою руку.
— И ты, конечно же, подозреваешь Подольского?
— Ну а кто из нас ебанутый на всю голову? Хотя… он же мог отключить воду, правильно?
Не мог, Леночка.
— Тебе разве не страшно? — в ее руке что-то блеснуло, отраженный металлом свет луны, наверное.
— Нет, Лен, я не боюсь темноты. У меня другой страх, и пока на кухне стоит ведро картошки, он мне не грозит.
Ленка, само собой, ничего не поняла, а ножик, который она держала, я у нее забрал. Зачем ей ножик, честное слово, тем более в темноте.
Проснулись мы от стука. В одних штанах (и в сумерках) я выполз в коридор и обнаружил там Подольского с отверткой и молотком. Он подкручивал что-то в замке и пожимал плечами.
— Слушай, — живо заговорил он, — замок теперь не заперт, но дверь почему-то все равно не открывается!
— Ты взломал замок? — Никита в своем репертуаре (и в одной рубашке) кинулся защищать честь моей квартиры.
— Да, но успехов не добился, как видишь.
— От же ж пидорас, — невольно восхитился Никита.
— Ребят, Ленка!..
Обратно в спальню, быстрее. Катрин метнулась к двери и приложила ухо к двери.
— Я закрыла Ленку там, по-моему, у нее истерика.
— Дура! — мы с Никитой налегли на кресло, придвинутое к косяку.
Ленка ревела белугой и не подпускала к себе никого из нас, как загнанное в клетку зверье. Тьма кралась по подоконнику и бесшумно стекала на пол густыми потоками.
— Лен, гляди в окно, там ведь светает уже! Сейчас все пройдет, сейчас будет лучше!
А Никита бестолково метался из одной комнаты в другую и проверял один мобильник за другим, словно в надежде, что они ни с того ни с сего заработают.
— Мы же здесь в ловушке! И о нас никто не узнает! — Никита вцепился в свои волосы. — Сгнием здесь, найдут по запаху! У меня же эфир! — спохватился он.
— Который прошел позавчера.
Вот за это Подольского и не любят — своей прямолинейностью он разрушает людские мечты.
Мы с Катрин обнимали Ленку и вытирали ей сопли, а Подольский достал откуда-то погремушку и потренькал ею перед ленкиным носом. Да ты совсем ебанулся, дружище! Потом накапал в стакан вонючую жидкость и протянул Ленке:
— Пей.
Позже мы сидели на кухне, и я спросил у него:
— Дело плохо, а?
— Мы заперты у тебя дома без электричества, еды и воды, понимаешь? И это не чья-то шутка, это так и есть. Судя по всему, выпустить нас некому, потому как соседи уверены, что мы схватили «белочку». Позвонить мы не можем, интернет не работает, я проверял, а еще у нас есть осложняющий фактор…
— Чего?
— Девчонки. Они волнуются, что неудивительно, но если они начнут бросаться на нас с ножами, нам придется принять меры.
— Что мы будем с ними делать?
— Мы убьем их, — с потрясающим спокойствием заявил Подольский.
— Но как нам выбраться? Это же смешно, мы не в двенадцатом веке, когда можно было заблудиться в бесконечных закоулках замка и стать его призраком! Сегодня точно не первое апреля?
— Сначала пересохнет во рту, потом ты перестанешь чувствовать язык, затем воспалится кожа, опухнет гортань, онемеют пальцы. Нам на лекциях говорили. Катрин с Ленкой вымотают нам все нервы, прежде чем замолкнут, а потом мы все умрем, потому что это неизбежно — если человек не выживет, он с большой вероятностью погибнет.
Холодок погладил меня по хребту и пощекотал копчик — шутник сраный.
— А ты, Подольский?
Как же его зовут? Как зовут Подольского?
— А я буду ждать, пока нас найдут.
И он дождется, я точно знаю, а через несколько лет Подольский вылечит наших детей. Которых не будет.
>Ты не можешь выйти, дверь закрыта, она не хочет открываться.
Ну и сиди дома, ёпт. Двачуй в бесконечности, хули ещё от жизни надо.
Ну и сиди дома, ёпт. Двачуй в бесконечности, хули ещё от жизни надо.
Я поскреб ногтем гребаную надпись на стекле, будто от этого она могла стать менее материальной. Пальцы еле гнулись от холода, и Ленка, лежащая на кровати рядом, притворялась восковой куклой — белой, неподвижной, мертвой. Дышать она перестала еще с час назад, а может, просто делала это чуть незаметнее, чем обычно. Катрин в соседней комнате кашляла так, что Никита вздрагивал и порывался передать приветы всем медикам нашей страны. Жаль, что радио тоже сломалось.
Никита, синий от голода, с жадностью следил за последней сырой картошиной, исчезающей в наших с Подольским желудках. Сейчас он набросится на нас, вспорет животы и, вытащив кишки, доберется до картофельного месива. Вчера он отобрал у Катрин чашку с застоявшейся водой и теперь охранял ее, на ходу сочиняя стихи. Когда-нибудь он прочитает их в эфире:
«Ночь сползает по плафону,
По столу и по вазону,
По забрызганной клеенке
Струйкой тонкой».
Синеватая пленка темноты затонировала окно, как в машине.
Мать, еще до того, как допилась до смерти, варила картошку на неделю, и к воскресенью синеватые клубни не лезли уже в глотку. С тех пор я не ем вчерашнюю еду, и моя квартира знает об этом. Стены давно привыкли, и теперь издеваются надо мной — скорее всего за то, что я давно не убирался.
— Тебе лучше, Кать?
Она, пошатываясь, зашла в спальню и с опаской дернулась, заметив Никиту. Тот напевал под нос и передвигал маленькие наперстки с водой.
— Кто угадает, какой наперсток полон, тому при-и-из.
Да он совсем двинулся со своими лотереями.
— Я Катрин! — рявкнула она и зашлась в кашле. — А правда, что в средневековье умирали от гриппа?
— Гриппа не было в средневековье, — вмешался Подольский. — Тогда умирали от чумы и холеры. Чума — это когда на коже выступают язвы, потом болячки наполняются гноем, лопаются, понимается температура, а зачем наступает…
— Хватит!
Подольский недоуменно смолк.
— Хватит описывать, какими способами может сгнить человек! Нас кто-то специально пугает: стоило Ленке сказать, что она боится темноты, так сразу нате вам…
Никита тоненько захихикал.
— В чем дело?
— Вас снимала скрытая камера. Улыбнитесь, бы-гы-гы-гы.
— Какой же ты мудак. Ты устроил все это, чтобы раскрутить очередную пустозвонную передачку на своей «Нецензурной волне»?! Где ты ее прятал?! — Катрин схватил его за грудки и тряхнула. Откуда только силы взялись?
— А ты обыщи меня. Я тебе даже помогу.
Он быстро скинул с себя рубашку и брюки, трусов на нем не было.
— Ну? Где, а? Где камера? Можешь заглянуть мне в жопу, если хочется. Ах да, ты же уже заглядывала…
— Нет никакой камеры, — Подольский махнул рукой. — Есть индивидуальный подход.
— Что за индивидуальный подход?
— Я сейчас книгу принесу, там подробно рассказано.
Подольский не вернулся ни через час, ни через два. Совершенно голый Никита дрожал, свернувшись в кресле калачиком, Ленка прикидывалась восковой куклой, а Катрин распахнула окно. Она подставила лицо ветру, зажмурилась и со всей дури ударила по стеклу. Треск, смещавшийся с кровью, разбрызгался по комнате, и я бросился в зал за бинтами.
В шкафу кто-то стоял.
Нет, вы понимаете, в шкафу кто-то стоял, нацепив на голову шляпу и закутавшись в пальто. Найдите, что не так в этом шкафу.
Все не так, но мне нужны бинты.
Наверное, там стоял тот, кто устроил шутку с закрытой дверью.
— Ты зачем туда залез?
— Там тепло, а я постоянно мерзну.
Я подозревал, что Подольский сидит на какой-то дряни.
— Ты ведь за книжкой пошел. Хотел рассказать про индивидуальный подход.
— Ну да. Если быть кратким, то каждый из нас пострадал от страха. От своего маленького, тщательно выращенного внутри страха.
Стук в дверь подбросил меня вверх.
— Катрин, открой!
Никто не отозвался.
— Никита!
— Бесполезно, — с грустью остановил меня Подольский. — Даже если они услышат, не смогут открыть, потому что для этого нужно обхватить ручку.
— Ну да, ну да. Значит, вы все-таки?..
— Ага. Я потому и книгу не принес, не смог взять ее с полки.
— Кажется, неделю назад я не смог повернуть ключ в замке, — я отлично помнил тот момент и свою панику. — Именно тогда я понял, что произошло.
— Да что они там, уснули, что ли? — выругался мужик за дверью.
— Нет там никого, всех ведь предупреждали, что надо съехать на неделю к знакомым, — еще один грубый голос. Стояк поменять — это вам не два пальца обоссать. В январе копыта отбросить можно без отопления и воды!
— А. Да, точно. Меня нашли в ванной. Потоп был такой, что соседям понадобилось менять трубы. Когда ты открыл дверь своим ключом, да еще привел девчонок и Никиту меня помянуть, я обрадовался. Правда, обрадовался! И забыл вам сказать, что нужно уходить из квартиры. Нас (вас?) просто-напросто заперли снаружи железными трубами — их прислонили к двери. Прости, Подольский.
— Нормально. У нас, врачей, есть шутка: смерть к каждому пациенту находит индивидуальный подход. Так и есть.
— Ага, — я вернулся в спальню и — без колебаний — кинул на голого Никиту покрывало.
Катрин ухмыльнулась и дернула плечом. Кашель прошел, ведь тот, кто не дышит, не страдает от приступов.
Мы помолчали, прислушиваясь к ругани сантехников.
Мобильники бесполезными кусками пластмассы валялись на полу. Никите звонили с радио, но он не ответил. И не ответит.
А дверь навсегда останется закрытой. Пока нас не найдут по запаху.
Блядь, школотроны, вы совсем ебанулись.
Байан.
Кул стари
Сидишь себе, двачуешь, а вдруг ты - единственный живой человек на этом сайте. Тот пиздострадалец из еот-треда был зарезан бухими гопниками, тот школьник-вайпер по неосторожности попал под машину, а тян-камвхора была изнасилована и убита хачами. И ты здесь только потому, что скоро эти страницы и бесконечный поток тредов станут твоей вечностью.
А Абу - Аид, который переносит души усопших битардов в иные миры.
Начинаешь неистово тралить)))))00) ведь до тебя не добраться
А ведь вполне возможно. Тут тысячи людей постят совершенно анонимно. Никто не может быть точно уверен, что все они живы.
Тебя вычисляют по айпи, вскрывают дверь и бьют ебальник.
Если я умер, то уже не хочу есть, срать и спать. UNLIMITED DVACHEVANIE WORKE!
Мне отсыпь чуток.
Если вдуматься в ситуацию это пиздец как страшно было бы.
Если учесть, что твое существование как отпечаток твоего последнего сознательного состояния, то что ты будешь есть, как заплатишь за интернет, который в начале месяца отключат, кому будешь звонить когда протечет труба или сломается холодильник?
Впереди только неизвестность и отчаянье.
Если учесть, что твое существование как отпечаток твоего последнего сознательного состояния, то что ты будешь есть, как заплатишь за интернет, который в начале месяца отключат, кому будешь звонить когда протечет труба или сломается холодильник?
Впереди только неизвестность и отчаянье.
А просто так из комнаты не выйти.
И еда кончится. Ты от горла подохнешь по настоящему раньше. И будешь писать другу и тян умоляющие сообщения с просьбой дать еды. Ты будешь корчится от голода, а они решат, что это чья то глупая шутка и разорвут все контакты с тобой. А после исчезновения интернета ты останешься совершенно один, без возможности с кем то связаться.
А ты можешь быть уверен в том, жив ли ты сам?
ИЗ КОМНАТЫ НЕВОЗМОЖНО ВЫБРАТЬСЯ красным
Я спасен кричишь ты выплевывая зубы на пол и едешь к тне.
>Твои действия анон, что ты думаешь по этому поводу?
Ну, на самом деле, когда ты умираешь, то и правда не сразу понимаешь что уже помер. Но вот отправлять сообщения с пеки у тебя не выйдет, да и вообще, у тебя после смерти будет дохуя других, более серьёзных забот, чем ЕОТ, о которой ты уже через несколько земных дней и не вспомнишь.
Бля, вот бы помнить что с тобой было при жизни, и осознаваться после смерти.
Откуда сей текст?
Лол вы тут уебались все, интернет-то работает! И за хату не надо платить, и жрать походу тоже лол!
С barelybreathing.ru
>у тебя после смерти будет дохуя других, более серьёзных забот
Каких же?
Выпрыгну в окно и пойду искать Горшка.
Ну ты и бобобо.
Тябя наебали дурик. Твоя тян шлюха переспала с другом потому и не пришла. Они не знали что ответить на твое сообщение, и придумали эту тупую шнягу. А ты настолько тупой что в нее поверил.
А почему дверь тогда не открывается?
Заплатить за инет, а то отключат.
Лал, Оп хочет сказать, что это не паста?
Заклинило замок.
Так я жив или нет?
Попробовал бы установить с ними контакт клиент-клиент, выяснить оба ИПи мой окажется 127.0.0.1! О БОЖЕ!, сделать трассировку, сказать им, чтобы со всем этим тащились к провайдеру и выясняли, что за хуйня происходит.
Попросил бы друга с тянкой подойти под окна моего дома. Вместе с ноутом и скайпом.
Ты никого не видишь под окном. Двор давно уже пуст. На компе же ты видишь прямую трансляцию стены дома, где видны твои выгоревшие окна. Что дальше делать будешь?
Да, ты жив и ты имбицыл.
Патаму шта ты наркоман проебал ключ
А может соседская шпана над тобой насмехается.
Какой этаж? Есть поблизости балконы? Попытаюсь открыть окна или балкон (если есть) связать из простыней и наволочек веревку, привязать к балкону/батарее и попытаться спуститься по ним.
Какой этаж?
Алсо, топором раскурочу дверь, как вариант.
Допустим девятый. Верёвок у тебя нет, все что были закончились. Из наволочек и простыней веревка получается очень непрочная. Можно попытаться спуститься, но высок риск наебнуться.
Раскурочиваю дверь топором. Если дверь внезапно железная, то раскурочиваю косяк в том месте, где язычок замка.
Заказываешь Ролов/дилду c доставкой на дом, наблюдаешь в глазок за курьером - убедился, что хата не сгорела и ты живой, вызываешь слесарей и они выпиливают тебе дверь.
Поджигаю дверь, она сгорает, я свободег. Problems?
This.
Дверь железная, сейфовая. Кроме как ключом ты ее ничем не откроешь. Через дверь слышно как спускается и поднимается лифт.
Заказал. Ждешь, проходит час-два-три. Никто не звонит в дверь, на лестничной площадке пусто.
> Дверь железная, сейфовая. Кроме как ключом ты ее ничем не откроешь.
По такому случаю можно и стену разъебать. Она бетонная, крошится корошо. Только громких звуков будет много.
Разъябываю окно, прыгаю вниз. Добби свободен.
Включаешь музыку музыкальную композицию "Бетономешалка" на всю громкость и ставишь на реролл, соседи намекают тебе, что ты жив, но не очень на долго.
ОП, хуйло несчастное, тебя санитары уже увезли?
В квартиру входит Рогатая Сотона и ебёт тебя в попчанский, после чего бесследно исчезает. Твои действия?
Создаю тред на дваче о том, как я сбросил листву.
>665
Сотона так и не дошла.
Из монитора начинает вылезать огромная жирная жопа, системник сочится жиром, в дверь кто-то неистово долбит.
Открываю окно на кухне, спрыгиваю на балкон ниже, вежливо стучусь в окно к соседям и прошу меня пропустить.
Вместо соседей - стадо ниггеров, все они хотят скинуть тебя с балкона. Они скандируют "Why do police hate niggaz?"
Зачерпываю жир, смазываю им жирную жопу и начинаю ебать, создаю тред о том как первый раз занялся анальным сексом. Спрашиваю у двери: Yoba, eto ti?
>а ты ждешь
Никого не жду. Третий год живу один, никуда не выхожу и никого не жду. Нахуй идите.
В комнату вновь врывается Рогатая Сотона и долбит тебя в жопу, в это время из двери появляются все твои умершие родственники, друзья и близкие, становятся вокруг тебя в цепочку и танцуют 7 40.
Пытаясь спуститься из окна на соседний балкон - соскальзываешь и летишь вниз, глухой удар об землю, боли нет. Темнота рассеивается - ты лежишь на кровати, перед тобой стул, дальше светится монитор пеки. Ты опять в своей квартире. Окна закрыты, смутно понимаешь, что последнее действие с балконом было лишь сном.
ОП треда получает инсульт, падает на пол и умирает в конвульсиях.
Каким на хуй раком я соскользну, там два метра по вертикали и широкий балкон.
Ты ковыряешь стену и она даже подается. Через какое-то время ты понимаешь, что сколько бы ни прикладывал усилий дырка в стене не расширяется дальше определенных размеров. Ты продолжаешь откалывать кусочки от стены, пыль падает на пол, но ни дыра не становится больше ни количество обломков на полу не уменьшается.
лягу спать
ЭТА МОЙ ТРЕД ГАВАРЮ ШТА ХАЧУ ТЫ САСКАЛЬЗЫВОЕ ПОНЕЛ?????????!!!!!!!!1
Склеиваю из кусочков стены каменную бабу и живу с ней.
Достаю из под дивана твою мамашу-шлюху и начинаю отсасывать ее ртом сотоне.
Низя...
>ты сгорел заживо
>тян опознала тело
Я бы удивился
Ты бы удивился и если котом был.
Не совсем так. Ты ковыряешь стену, дыра расширяется, однако следующией квартиры за ней не появляется. Позже ты понимаешь, что стена не имеет конца.
По хуйцу опознала. Он то не сгорел.
Ты сгораешь, приходит твоя тянка и находит тебя мертвым. И все сначала
Колупаю подоконник до самого низа. Шах и мат, сказочник.
Я же дверь поджигаю, а не себя, глупый.
Жрать яблоки в эдемском саду тоже было низя....
От двери загорается квартира. И выйти тебе это не помогает, так как дверь внутри железная.
Оп, сфотографируй руку с супом.
Внезапно ты оказываешься в эдемском саду с яблоком от древа познания, застрявшим в заднице. Заплаканная Ева стоит рядом и непонимающе смотрит на тебя.
ОП пересмотрел 1408?
Найду дыру в стене ванной или кухни, исследую город, убью Салливана. SH4
Я все уроки в этом дерьме просидел
В жопе у себя дыру найди.
ОП
У-тю-тю, обидели опчика. Не грусти. Ну вот тебе тогда другой вопрос - мне нужна еда\кислород\сон?
> мне нужна еда\кислород\сон?
Абсолютно нет. Но! Тебе нужен Иисус.
ОП
То есть у меня есть бесконечный интернет, еда мне не нужна? Тогда скачиваю миллионы цп и размещаю на всех возможных ресурсах.
>Твои действия анон, что ты думаешь по этому поводу?
Открываю окно, спускаюсь на улицу. Ебу твою систему в ее хсм рот.
Спрашиваю ее: Ну и где твой Бог теперь?
Вот этого двачую. А ОП-сайлентхиллоёб пусть нахуй идет со своей крипотой.
Тебе блокировают по IP, лашара!
Наконец-то я смогу делать всякую хуйню в интернетах неанонимно, и мне за это ничего не будет.
/тред
На оси деторождения вертел я этот труп. Wait... OH SHI~~
А если трупы ебутся - это некрофилия или норм?
>совершенно анонимно
Если только для других пользовтелей.
Звоню BATE, называю его лысым.
И сычую.
А хули, радоваться надо, я ж теперь андед
У меня нет IP, я же черный битард.
Это как дембель? Или просто горелый?
Оп пост хорош, но этим постом ты все убил, скатилось до сюжета романтического фильма
lurkmore.to/Копипаста:Чёрный_битард
> от горла подохнешь
Это как?
Ебать вы содомисты!
Тред не читал. ОП-пост это практически зачин Gantz (манга / аниме / фильм, кому как удобно).
Всё, анимепидор уходит из треда.
P.S. Узнаешь своё местоположение, сообщаешь родным/друзьям, звонишь ментам, говоришь друзьям звонить ментам.
Всё, анимепидор уходит из треда.
P.S. Узнаешь своё местоположение, сообщаешь родным/друзьям, звонишь ментам, говоришь друзьям звонить ментам.
Я бы продолжил играть в игрульки и смотреть аниму бесконечно... Охуенно.
Как высоко квартира? Если это именно МОЯ квартира, то я вполне могу просто сделать верёвку из белья, привязать ее к кровати и по ней спуститься вниз. Хоть к соседям хоть вообще вниз до конца. Ну или хотя бы посмотреть что там под моей квартирой.
А можно еще так:
Ключ заклинило, поэтому делаешь из простыней веревку, спускаешься по ней на землю, бежишь к другу. Прибегаешь к нему, а там они сидят вдвоем и двач скроллят. В это время тебе на мобилу звонит мать, орет, говорит, что ты поехавший, спрашивает, нахуя ты попортил все простыни дома. Как итог, за тобой приезжают, отправляешься в желтый дом на два месяца.
На хорошей концовке:
Ключ заклинило, поэтому делаешь из простыней веревку, спускаешься по ней на землю, бежишь к другу. Прибегаешь к нему, а там они сидят вместе с еще парой друзей, стол накрыт, выпивка стоит. Оказывается, ты обдвачевался и проебал собственную днюху, кек, а ебанутые друзья придумали не менее ебанутый способ тебя вытащить на пати. Все угорают над тобой и говорят, какой ты сыч. Как итог, вы ужираетесь и лампово проводите время.
Ключ заклинило, поэтому делаешь из простыней веревку, спускаешься по ней на землю, бежишь к другу. Прибегаешь к нему, а там они сидят вдвоем и двач скроллят. В это время тебе на мобилу звонит мать, орет, говорит, что ты поехавший, спрашивает, нахуя ты попортил все простыни дома. Как итог, за тобой приезжают, отправляешься в желтый дом на два месяца.
На хорошей концовке:
Ключ заклинило, поэтому делаешь из простыней веревку, спускаешься по ней на землю, бежишь к другу. Прибегаешь к нему, а там они сидят вместе с еще парой друзей, стол накрыт, выпивка стоит. Оказывается, ты обдвачевался и проебал собственную днюху, кек, а ебанутые друзья придумали не менее ебанутый способ тебя вытащить на пати. Все угорают над тобой и говорят, какой ты сыч. Как итог, вы ужираетесь и лампово проводите время.
Нихуя не понял, где дополнительные условия? Это временной? Что за окнами? Идет жизнь? Провиант кончается?
Первым делом запущу вов, если всё ок то и похуй.
Выкладываешь ЦП везде, без остановки, но заранее записываешь видео-оправдание. Затем тебя находят)
Как вам?)
Дверь не открывается. При жизни ты был параноиком и установил очень качественную дверь, которую не взять бытовыми инструментами. Ты пытаешься сломать стену вокруг двери, но ты никак не можешь её повредить, сколько бы сил ты не прикладывал. Ты бил топором по стене целый час, но лишь смог содрать обои/краску, на самой же стене не осталось царапин.
В панике ты решил выйти на балкон, но как на зло балконная дверь тоже не открывается. В приступе злости ты начинаешь бить по стеклу, но на нем тоже не остается царапин.
Окна не открываются. Балкон не открывается. Двери не открываются. Ты понимаешь, что не можешь сбежать отсюда. Идешь к пекарне, она работает. Ты уже не знаешь, что и думать, и пытаешься понять какие средства связи у тебя есть. На всякий случай выдергиваешь шнур питания пекарни, но она продолжает работать даже без электричества. Она продолжает включаться и выключаться кнопками, но на отсутствие электричества она никак не реагирует и стабильно работает. Тоже самое с интернетом, ось пишет, что шнур подсоединен и есть соединение с интернетом, даже тогда, когда ты выдираешь шнур из пекарни.
В окне стабильно виден один и тот же пейзаж, вечернее время суток, уже начинает темнеть, но света еще достаточно. За несколько суток освещенность никак не поменялась, а за окном продолжают стоять безжизненные деревья. За все это время ты так и не увидел никаких признаков жизни за окном. Ты хочешь сделать фотографию с телефона, но каждый раз получается лишь абсолютно черный снимок. Тоже самое с веб камерой. Пытаешься записать свой голос на микрофон, но при прослушивании записи ты ничего не слышишь, только тишину.
Что касается интернет адреса, то каждый раз после включения и выключения пекарни он меняется, как в торе.
Ты по прежнему чувствуешь голод и жажду, ты по прежнему дышишь. На кухне осталось куча всяких вкусняшек, из крана все еще течет вода, но ты понимаешь, что вскоре умрешь от голода. Ты пробуешь не дышать, но тебе по прежнему нужен кислород. Кстати, когда ты в панике стучал топором по стеклам, ты сильно разозлился и в злобе начал крушить рандомные предметы в своей комнате. Как ни странно, но они поддаются разрушению, как и обычные предметы. Итак, ты поел, попил и лег спать. Ты ведь очень устал и не спал всю прошлую ночь, пока ждал свою еот, да и работа топором сильно тебя измотала. Проснулся ты в своей комнате, все то же вечернее время, но все предметы, которые ты сломал вчера, опять целы и стоят на своих местах. Вся еда, которую ты съел опять появилась на кухне, а фантики и объедки внезапно исчезли. Каждый раз, когда ты будешь засыпать или умирать, ты будешь просыпаться в своей кровати, а все предметы по прежнему будут на своих местах. Но спустя неделю такой жизни ты заметишь, что на улице стало немножко темнее. Похоже время здесь все же меняется и ты не хочешь узнать что с тобой будет, когда наступит ночь. Итак, твои действия?
В панике ты решил выйти на балкон, но как на зло балконная дверь тоже не открывается. В приступе злости ты начинаешь бить по стеклу, но на нем тоже не остается царапин.
Окна не открываются. Балкон не открывается. Двери не открываются. Ты понимаешь, что не можешь сбежать отсюда. Идешь к пекарне, она работает. Ты уже не знаешь, что и думать, и пытаешься понять какие средства связи у тебя есть. На всякий случай выдергиваешь шнур питания пекарни, но она продолжает работать даже без электричества. Она продолжает включаться и выключаться кнопками, но на отсутствие электричества она никак не реагирует и стабильно работает. Тоже самое с интернетом, ось пишет, что шнур подсоединен и есть соединение с интернетом, даже тогда, когда ты выдираешь шнур из пекарни.
В окне стабильно виден один и тот же пейзаж, вечернее время суток, уже начинает темнеть, но света еще достаточно. За несколько суток освещенность никак не поменялась, а за окном продолжают стоять безжизненные деревья. За все это время ты так и не увидел никаких признаков жизни за окном. Ты хочешь сделать фотографию с телефона, но каждый раз получается лишь абсолютно черный снимок. Тоже самое с веб камерой. Пытаешься записать свой голос на микрофон, но при прослушивании записи ты ничего не слышишь, только тишину.
Что касается интернет адреса, то каждый раз после включения и выключения пекарни он меняется, как в торе.
Ты по прежнему чувствуешь голод и жажду, ты по прежнему дышишь. На кухне осталось куча всяких вкусняшек, из крана все еще течет вода, но ты понимаешь, что вскоре умрешь от голода. Ты пробуешь не дышать, но тебе по прежнему нужен кислород. Кстати, когда ты в панике стучал топором по стеклам, ты сильно разозлился и в злобе начал крушить рандомные предметы в своей комнате. Как ни странно, но они поддаются разрушению, как и обычные предметы. Итак, ты поел, попил и лег спать. Ты ведь очень устал и не спал всю прошлую ночь, пока ждал свою еот, да и работа топором сильно тебя измотала. Проснулся ты в своей комнате, все то же вечернее время, но все предметы, которые ты сломал вчера, опять целы и стоят на своих местах. Вся еда, которую ты съел опять появилась на кухне, а фантики и объедки внезапно исчезли. Каждый раз, когда ты будешь засыпать или умирать, ты будешь просыпаться в своей кровати, а все предметы по прежнему будут на своих местах. Но спустя неделю такой жизни ты заметишь, что на улице стало немножко темнее. Похоже время здесь все же меняется и ты не хочешь узнать что с тобой будет, когда наступит ночь. Итак, твои действия?
Бамп, зря я что ли условия расписывал, пидоры.
Ты сидишь дома, в квартире никого. Как обычно, двaчуешь, фапаешь, смотришь аниму, играешь в игрульки, етк. Уже перевалило за 2:00. Ты обеспокоен, дома никого до сих пор, а ты ждешь ведь тян. Возьмем за основу тян.
Нервно смотришь на часы, а её всё нет. Ну ничего наверное задержалась, подумал ты. Зашел вкoнтактик, отписал своему другу, мол ты не видел сегодня мою тню, а то её всё нет. Друг тебя успокоил, мол подожди, куда денется же. Уже 6 часов, почти утро. Тьма, ты один, только монитор на ебло светит.
А теперь от лица друга.
Налил чайка, сел за комп, зашел втентакли, включил свой любимый дабстеп.
- У вас одно личной сообщение.
Так посмотрим. Ага, мой %мой-лучший-друг-нейм%. Такс.
- Привет, слушай, ты мою тян не видел сегодня? А то я обеспокоен, уже поздно, а её всё нет. Может в передрягу попала, даже не знаю что и думать.
Ответил, звонок в дверь. Так надо открыть, подумал друг.
На пороге стоит твоя тян, вся в слезах. Друг немного отложил кирпичей.
- Блин вдруг её изнасиловали, как я другу в глаза буду смотреть.
Она судорожно рассказала что случилось. Оказывается ты умер анон. Друг отложил кирпичей, что на целый пролетарский город хватит.
- Но как же, я только недавно получил от него личку в тентаклях. - Испугано говорит твой друг.
Ошеломленный взгляд тни, истерика, мол ты что так шутишь, я тебя за такое убью. Друг показал переписку, там видно.
- Пришло сообщение от такого-то, такого-то, в 2:30. У обоих кирпичи повалили. Они решили тебе отписать.
Продолжаем за тебя.
Вот на часах уже 6 ночи или утра. Тебе пришло сообщение.
- Твоя девушка у меня, она говорит что ты умер, и пока ты спал, квартира загорелась из-за проводки и ты сгорел заживо. Она только что пришла из морга, опознала тело.
Ты немного в недоумении, упрекаешь, мол так шутить. Шел бы нахуй с таким. Звонок на скуп, ты услышал голос тни, ты понимаешь что она обеспокоена. Она подтверждает его слова. Ты впал в ступор. Орешь что такого не может быть, побежал на кухню, взял ножик, и порезал руку. Ты всё еще чувствуешь боль, значит ты жив - именно так ты подумал. Около ноги елозит твой кот, он тоже выглядит живым. Смотришь в окно, все прекрасно. Квартира цела, ты дышишь, чувствуешь боль, значит нет повода беспокоиться. Ты говоришь тне, что бы ждала тебя у друга, ты сейчас придешь. Но только одна проблема, анон. Ты не можешь выйти, дверь закрыта, она не хочет открываться.
Твои действия анон, что ты думаешь по этому поводу? Это игры разума или реальность?