Документальный фильм Анны Немзер «Война и мирные».
Последние полтора месяца я делала фильм, о котором мечтала двадцать пять лет. Я была подростком, когда в 1994 году началась первая война в Чечне, и я как тогда не могла переварить эту новость, так и сейчас не могу.
Про эти войны можно снять кучу фильмов. (Заметим, что снято при этом очень немного). Можно говорить о том, какая это была роковая ошибка и как она перевернула российскую политику. Можно о многочисленных открытых вопросах – о подоплеках, подлинных кукловодах. Это будет такое масштабное расследование, возможное в "прекрасной России будущего". Можно говорить об армии.
Но мне было важно поговорить с чеченцами, с мирными жителями. Война много чего с ними сделала. И это не только очевидные последствия – потери близких и физические травмы. Это и посттравматический синдром, не миновавший ни одного из них. И чудовищная ксенофобия во всей России за пределами Чечни (помните такое - "чеченская статья"?). И то, как им страшно сейчас говорить о войне, о которой они вообще-то помнят каждый день. Потому что большой России об этом помнить совсем не нужно.
Кажется, за последние полтора месяца я раз пятьсот сказала «мне страшно».
Я не могу посчитать, сколько отказов от интервью я получила перед поездкой в Чечню. И если люди, живущие за границей, все-таки иногда соглашались со мной поговорить, то в Грозном был просто моментальный отказ — за единичными исключениями. Был выбор: либо делать фильм без Чечни, что очень странно, либо идти официальным путем и просить разрешения. Я сознательно выбрала второй вариант. И из этого официального разрешения выросло одно из интервью.
И мне по-прежнему очень страшно. И так круто, что я побывала в Чечне. И что мы с ребятами смогли снять этот фильм.
>>35305221 (OP) >Про эти войны можно снять кучу фильмов. (Заметим, что снято при этом очень немного) Ты что блядь, издеваешься? В этой стране не меньше половины. Или это "новость" 1995 года?
АРРРЯЯ РУЦКИЕ НЕ ЗАГЕНОЦИДИЛИ ПОЧТИ 200 НАРОДОВ, ИХ ВСЕГДА МАЛО БЫЛО! >Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения. Лев Николаевич Толстой, "Хаджи-Мурат"
Считаю, что все народы рашки должны ответить за дидов свинособакам.
>>35305221 (OP) Читал на днях статью Хиггинса про первую чеченскую, с частью выводов представленных в статье согласен, но полностью очерняется процесс и причины того что к таким выводам привело.
>>35307331 Что было бы, если подобное чучело, как гражданка Израиля, потеряло бы страх и сняло фильм про няшек-палестинцев, которых злые еврейские фашисты убивали?
>>35305221 (OP) > Но мне было важно поговорить с чеченцами, с мирными жителями. А чего эта блядь не поговорила с русскими, которые бежали из Чечни во время геноцида? > (((Немзер))) Хотя, я уже знаю ответ
Свинина, я тебя про расследования срьезные српашиваю, а не набор рассказов от пидорашек про кишки на заборах и бедных свино-детях которым головы резали.
>>35309694 >уууиии вретиии хру Пан ёбаный cockhole, в статье на вики более чем достаточно источников на любой вкус. Но они ведь вам не нужны, вам главное по визжать.
>>35305221 (OP) Я не верю документалке снятой пиздой. Шкура это всегда предатель, всегда мразь, которая будет подмахивать чичам. Когда Человек снимет, тогда и приходите.
- Мы виноваты перед русскими беженцами из Чечни, - говорит Лидия Графова. Это уже Москва. Лидия Ивановна - председатель Форума переселенческих организаций, одной из старейших российских правозащитных организаций. Графова занимается беженцами с 1990 года, и сегодня в ее организации 200 региональных филиалов в 43 регионах страны. - Мы - это в целом правозащитное движение. Именно с нашей подачи общественное сострадание замкнулось только на чеченцев. Это, наверное, заскок демократии - поддерживать меньшинство даже ценой дискриминации большинства.
Лидия Ивановна буквально выдавливает из себя каждое слово. Видно, что покаяние ей дается нелегко, а значит, оно настоящее.
- Вот на этом самом диване в 93-м сидели русские из Грозного. Они рассказывали, как каких-то старушек чеченцы душили шнуром от утюга, мне это особенно запомнилось. Но рассказывали как-то спокойно, без надрыва. А мы тогда занимались армянами из Баку. Когда я этих армян увидела, я почувствовала, что это самые несчастные люди на свете. А с русскими я этого почему-то не почувствовала. Не знаю, может, недостаточно громко кричали? А потом пошел вал беженцев-чеченцев. И я должна признаться - мы искренне считали, что должны отдавать предпочтение им перед русскими. Потому что чувствовали перед ними историческую вину за депортацию. Большинство правозащитников до сих пор придерживаются этого мнения. Лично у меня постепенно чувство вины перед русскими перевесило. Я была в Чечне 8 раз, и с каждой поездкой мне становилось за них все больнее. Окончательно меня сразила одна старушка, которая сидела на табуретке посреди улицы. Когда она увидела меня, то достала из запазухи чайную ложечку из синего стекла и с гордостью сказала: "Моя!" Это все, что у нее осталось. Коволев о станице ассиновской https://youtu.be/zqOCekG6VRE
Юрий Щекочихин ("Секретная Операция" и Секретные награды):
"Они (военные) кричали на меня, как будто я журналист в одном лице, единственный во всей России: «Хватит нас оплевывать! Что, мы самые виноватые?.. Чеченцы — люди, а мы кто? Где же вы были раньше со своими правами человека, когда в Чечне был полный геноцид русского населения? Почему не возмущались, когда русских за бесценок заставляли продавать свои дома?!"
Александр Скобов (из сборника "Будь проклята война!"):
"Сепаратистский режим генерала Дудаева отнюдь не выглядел симпатичным. Он был не в состоянии да и не очень старался сдерживать "перехлесты" долго подавлявшегося, а теперь бурно прорвавшегося национального самосознания, густо замешенного на исторических обидах. Сквозь пальцы смотрел на то, как лозунги национального возрождения и освобождения становились прикрытием для откровенногь криминала. На то, как выдавливали из Чечни русское население и захватывали его имущество".
Пол Хлебников ("Разговор с варваром"):
"...когда нужно было надавить на человека, который стал очень серьезной проблемой в Чечне, который чеченцев с работы выгонял. Или же, наоборот, когда нужно было его подчинить или с него материально взять. Если нужно было тряхануть, так и трясли его — то есть с него деньги брали. Это и в Чечне, и в Москве делалось, это везде делалось. Но когда вы говорите вытеснять: вытесняли мы чисто в Чечне. А в других местах в основном задача стояла больше подчинить…"
>>35305664 >>35305971 Там джве истории от русских, дегенераты слепошарые. А если и от чеченцев, так что, не жалко их? Конечно, чеченцы же, бармалеи, террористы поголовно. Да идите вы в очко, блядь! Все ж мы люди. А война это говно.
>>35305221 (OP) Охуенно, сначала ты захватываешь власть в стране, всех блять депортируешь-переселяешь, потом разваливаешь старну...Начинается геноцид титульной нации, заебись придумали, а теперь еще в очередной раз на самых пострадавших всё свалить хотят. Какие же чурки и жиды уебаны конченые, зла не хватает на вас!
>>35320176 Евреи отравляют всё, к чему прикасаются- коммунизм, патриотизм, либерализм, защиту прав человека, экологическое движение... Просто шкварят всё, до чего дотягиваются.
Последние полтора месяца я делала фильм, о котором мечтала двадцать пять лет. Я была подростком, когда в 1994 году началась первая война в Чечне, и я как тогда не могла переварить эту новость, так и сейчас не могу.
Про эти войны можно снять кучу фильмов. (Заметим, что снято при этом очень немного). Можно говорить о том, какая это была роковая ошибка и как она перевернула российскую политику. Можно о многочисленных открытых вопросах – о подоплеках, подлинных кукловодах. Это будет такое масштабное расследование, возможное в "прекрасной России будущего". Можно говорить об армии.
Но мне было важно поговорить с чеченцами, с мирными жителями. Война много чего с ними сделала. И это не только очевидные последствия – потери близких и физические травмы. Это и посттравматический синдром, не миновавший ни одного из них. И чудовищная ксенофобия во всей России за пределами Чечни (помните такое - "чеченская статья"?). И то, как им страшно сейчас говорить о войне, о которой они вообще-то помнят каждый день. Потому что большой России об этом помнить совсем не нужно.
Кажется, за последние полтора месяца я раз пятьсот сказала «мне страшно».
Я не могу посчитать, сколько отказов от интервью я получила перед поездкой в Чечню. И если люди, живущие за границей, все-таки иногда соглашались со мной поговорить, то в Грозном был просто моментальный отказ — за единичными исключениями. Был выбор: либо делать фильм без Чечни, что очень странно, либо идти официальным путем и просить разрешения. Я сознательно выбрала второй вариант. И из этого официального разрешения выросло одно из интервью.
И мне по-прежнему очень страшно. И так круто, что я побывала в Чечне. И что мы с ребятами смогли снять этот фильм.
https://www.youtube.com/watch?v=O1RF-py72yI