СЛАВА УКРАИНЕ! СЛАВА КИТАЙСКИМ БРАТУШКАМ!
Хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хoхлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы хохлы
Китаеза, я тебя выслушал, а теперь прячься в бункере, я пускаю ракеты.
Похоже сюжет "фолыча" не за горами. War never changes!
Русский с китайцем братья вовек.
Крепнет единство народов и рас.
Плечи расправил простой человек,
С песней шагает простой человек,
Сталин и Мао слушают вас.
Крепнет единство народов и рас.
Плечи расправил простой человек,
С песней шагает простой человек,
Сталин и Мао слушают вас.
>Китаеза, я тебя выслушал, а теперь прячься в бункере, я пускаю ракеты.
Слава бункеру! Бункер понадусер!
На картине изображена реакция товарища Xi на ситуацию с кидаловом по МоторСычу.
>дальность их полета составляет почти 15 000 км
нахуя? Им 11-12 тысяч хватит.
Слава коммунистической партии Китайской Народной Республики!
Тупой бездарный тоталитаризм, как всегда, готов стереть весь мир в труху за свою гнилую шкуру.
Всё правильно делают. Ложные цели это охуенно и вызывает попоболь у всех потенциальных противников. Ведь их всегда нужно учитывать, а значит уничтожать, а значит переделывать все планы и вообще та еще головная боль.
Запас на маняврирование.
Жопу расправил простой человек
Сталин и Мао пердолят нас.
это подводные ракеты. При старте они совершают маневры против перехвата. мимолахта
Ха ха россияне радуются что китайцы их будут сжечь в ядерном огне а потом оккупировать и вырезать,хотя уже сейчас оккупируют а будут сопротивляться россияне то китайцы их поджарят ха ха.
Ведь КНР нужно много ресурсов и земли что бы на ней жить и строить те же дома,а рядом как раз есть те у кого есть ресурсы и земля и этот кто то РФ,тем более много территорий не бывает главное что было а потом можно разобраться что с ними делать.
Как утверждает WP, сооружение более чем 100 шахт для запусков китайских МБР станет «историческим поворотом для Пекина». Сейчас, по оценке американского издания, ядерный арсенал Китая насчитывает от 250 до 350 различных ракет (не все они являются МБР) с ядерными боезарядами.
Но развернутое масштабное строительство вовсе не означает, что Китай обзаведется еще сотней МБР. Как пишет WP, ранее китайские власти часто строили ложные пусковые шахты, поэтому и сейчас количество реально развернутых ракет может быть значительно меньше количества шахт. МИД Китая, а также посольство КНР в Вашингтоне не ответили на запрос WP.
Постройка упомянутых шахт серьезно увеличит потенциал китайских стратегических вооружений, говорит директор программы по нераспространению ядерного оружия в Восточной Азии при Миддлберийском институте Джеффри Льюис. По его словам, эти шахты, возможно, предназначены для новых китайских МБР DF-41. Эти ракеты могут нести сразу несколько боезарядов, а дальность их полета составляет почти 15 000 км. Таким образом, DF-41 являются потенциальной угрозой для континентальной части США.
По мнению старшего научного сотрудника НИУ ВШЭ Василия Кашина, Китай активно наращивает свои ядерные арсеналы еще с 2010-х гг. В последнее время этот процесс ускорился, так как китайцам удалось создать новые носители, и теперь КНР в отличие от Великобритании и Франции производит «весь спектр доставки ядерного оружия: МБР, ракеты средней дальности, ракеты на подводных лодках и бомбардировщиках».
По оценке Кашина, к началу 2030-х гг. Китай станет третьей ядерной державой наряду с Россией и США. Согласно договору о стратегических наступательных вооружениях, США и Россия могут иметь до 700 стратегических носителей, включая МБР, с ядерными боезарядами. До этого времени на провал обречены все попытки Вашингтона привлечь Пекин к диалогу по стратегической стабильности, так как на данном этапе КНР попросту не заинтересована в подобных переговорах. По поводу строящихся шахт эксперт уверен, что большинство из них являются ложными ракетными позициями: ракет в этих шахтах будет точно меньше половины – от 10 до 20% от общего числа построенных шахт. Он также отмечает, что ракеты DF-41 специально разрабатывались как оружие, способное нанести удар по материковой части США. Их размещение вызывает обеспокоенность в Пентагоне, но реальных контрмер США принять не в состоянии, резюмирует эксперт.
https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2021/07/01/876581-kitai-stroit-shahti