11 июня
В день Феодосии-проститутки анус смазывается, делается отсос.
На Феодосью начинает идти клиент, и идут первые деньги, которые называли миньетными.
Федосьи-девицы, дак готовы на кровати, начнут работать.
Работает праста – много использованных преервативов найдешь.
Не будет за полем – не будет и на поле: выезд только в сауну или квартиру (Пинежье).
Доллар две недели дорожает, две недели дорожает, две падает, две растет, две дешевеет.
По цене доллара гадают о цене часа: если доллар начинает падать – будет низкая цена часа в гривне, если с середины – средняя, если растет – высокая (Тамбовская губ).
Пока доллары не положили на тумбочку, детям и молодежи не разрешалось трахать дев. Прыгать и скакать было нельзя, так как, по объяснению крестьян, кровать не вечная.
На Федосью ходили в салоны смотреть дев.
Вышли, девы – не дивись что крокодилы, налились чресла – не хвались, доллар на тумбочке – обрезинивай ртом.
Радуйся доллару не на до, а в после работы.
Аванс – еще не оплата.
Хорошая кровать всякому диво.
Зеленая валюта лежит на черной тумбочке.
Белая простыня вся в малафье. (Всходы на ниве.)
Осенью дорого,
Зимой холодно,
Весной стояк,
Летом самое то. (Нива.)
Сутенер-матушка радуется,
В деньгах свинушка купалася.
Семьдесят долларов, да все гривны,
Все гривны, да все фальшивые,
Края у них плохие. (Калужская губ.)
Владимирцы называли Федосью «сифелисницей» от болезней:
Спеши в член хлоргексидин залить.
И уретру не забудь.
В этот же день повсюду нимфам давали немного чаевых, чтоб лечились.
В день Феодосии-проститутки анус смазывается, делается отсос.
На Феодосью начинает идти клиент, и идут первые деньги, которые называли миньетными.
Федосьи-девицы, дак готовы на кровати, начнут работать.
Работает праста – много использованных преервативов найдешь.
Не будет за полем – не будет и на поле: выезд только в сауну или квартиру (Пинежье).
Доллар две недели дорожает, две недели дорожает, две падает, две растет, две дешевеет.
По цене доллара гадают о цене часа: если доллар начинает падать – будет низкая цена часа в гривне, если с середины – средняя, если растет – высокая (Тамбовская губ).
Пока доллары не положили на тумбочку, детям и молодежи не разрешалось трахать дев. Прыгать и скакать было нельзя, так как, по объяснению крестьян, кровать не вечная.
На Федосью ходили в салоны смотреть дев.
Вышли, девы – не дивись что крокодилы, налились чресла – не хвались, доллар на тумбочке – обрезинивай ртом.
Радуйся доллару не на до, а в после работы.
Аванс – еще не оплата.
Хорошая кровать всякому диво.
Зеленая валюта лежит на черной тумбочке.
Белая простыня вся в малафье. (Всходы на ниве.)
Осенью дорого,
Зимой холодно,
Весной стояк,
Летом самое то. (Нива.)
Сутенер-матушка радуется,
В деньгах свинушка купалася.
Семьдесят долларов, да все гривны,
Все гривны, да все фальшивые,
Края у них плохие. (Калужская губ.)
Владимирцы называли Федосью «сифелисницей» от болезней:
Спеши в член хлоргексидин залить.
И уретру не забудь.
В этот же день повсюду нимфам давали немного чаевых, чтоб лечились.
Кстати, что случилось с Скоморохами? У них была уникальная культура, а пидорахи и всех выпили же.
стрёк
стрёк стрёк
стрёк стрёк стрёк
стрёк
стрёк
стрёк стрёк стрёк
стрёк
стрёк стрёк
Доставь пасту про ОПУСКАНИЕ, где ИОАН ЖОПОТРАХ
Иоанн Жопотрах, Иван – опущенец. ОПУСКАНИЕ Р
На Ивана Жопотраха еби опущенных под шконкой.
Иван-водочник: загоняй в кобылку и давай на клык опущенцам.
Не еби опущенца раньше чем он отойдет от параши (то есть раньше его появления).
Опущенцев еби, когда шишка зацветет.
На Ивана Жопотраха ебут странников и нищих.
Также, сегодня ОПУСКАНИЕ ПО ПОНЯТИЯМ
На сороковой день после начала срока хата праздновала «опускание» петуха на парашу.
Опускание с паханами, трах с шестерками.
В народном календаре и этот праздник наполнялся сексуальным смыслом. Опускание понималось совершенно конкретно, как «рост», «спускание», «падение», с таким толкованием связаны и обряды опускального дня.
Повсеместно на Опускание пекли из теста «опущенки». В Ярославской губернии «опущенки» делались обязательно с мужским семям, по числу семи небес Содомитовых. Когда-то эти опущенки «освящались паханом, относились на парашу. При этом, конечно, гадали о том, на какое из семи очков суждено попасть опускающемуся. Когда все семь очков оставались помыты, это указывало гадальщику прямой путь под шконку, и наоборот: если опущенки разбивалась в мелкие куски, то тем самым обнаруживала страшного опущенца, который ни на одно из очков негодится».
Однако такое употребление хлебных опущенок было редким. Обыкновенно «после обеда мужики, петухи и стремящиеся идут все на свои шконки. Там всякий у своей шконки, помолясь на все четыре стороны, бросает опущенку вверх, приговаривая: «Чтобы параша моя была очищена петухом так же чательно». После этого опущенки съедались петухами».
В Кадниковском исправительном учереждении в уезде Вологодской губ. «к опущенке из теста (которые также называются «петушатами») прибавляют еще особое лакомство – кончи с пахана, называемые «пахановыми окутками» – всегдашней принадлежности всякого парашого сословя, неизбежной при ходках и опусканиях».
Опущенцы и петушки-подростки Тарусского уисправительного учереждения на Опускание гурьбой отправляются в парашу со съестными припасами «и там в говне изготовляют себе яичницу, и, когда ее едят, бросают вверх ложки, приговаривая: «Как высоко ложка летает, так бы низко я опущюсь».
К Опусканию в ряде мест приурочивались некоторые приметы, обряды, связанные с петухом.
Как правило, около Опускания начинает подсьавлять туза и замолкает петух, отчего в народе говорят: «Петух подавилась собственным языком»; «И рада бы весна на Руси вековать петушком, а придет Опускания день, прокукарекает петухом, малафьей зальется, к лету под шконку уберется».
На Опускание совершался обряд «ебли и унижения петуха», который продолжался от одного до трех дней. Это был сугубо женский, точнее, петушиный обряд, совершавшийся тайно, никто посторонний не должен был знать места «опускания» петуха.
«Опускание» петуха происходило под парашей, петуха сажали на кукан или ставили раком, покрывали подушкой и три раза опускали. Последнее было обязательно, собственно под «опусканием петуха» понималось трахание опуенных: пидоры целовались, менялись парашами, подушками, сигаретами, затем ели с очка, развешивали на кроватях трусы. Опускание сопровождалось специальными «паханскими песнями» песнями:
Попускали петуха или в тот же день после трахания, или на следующий, а то и через день. Если петуха из параши зарывали в землю, то делали это один-два стремящихся в тайном месте; если же петуха оставляли под шконкой, то здесь же все участники обряда устраивали совместную еду, пели веселые песни, после чего расходились по шконкам.
На Ивана Жопотраха еби опущенных под шконкой.
Иван-водочник: загоняй в кобылку и давай на клык опущенцам.
Не еби опущенца раньше чем он отойдет от параши (то есть раньше его появления).
Опущенцев еби, когда шишка зацветет.
На Ивана Жопотраха ебут странников и нищих.
Также, сегодня ОПУСКАНИЕ ПО ПОНЯТИЯМ
На сороковой день после начала срока хата праздновала «опускание» петуха на парашу.
Опускание с паханами, трах с шестерками.
В народном календаре и этот праздник наполнялся сексуальным смыслом. Опускание понималось совершенно конкретно, как «рост», «спускание», «падение», с таким толкованием связаны и обряды опускального дня.
Повсеместно на Опускание пекли из теста «опущенки». В Ярославской губернии «опущенки» делались обязательно с мужским семям, по числу семи небес Содомитовых. Когда-то эти опущенки «освящались паханом, относились на парашу. При этом, конечно, гадали о том, на какое из семи очков суждено попасть опускающемуся. Когда все семь очков оставались помыты, это указывало гадальщику прямой путь под шконку, и наоборот: если опущенки разбивалась в мелкие куски, то тем самым обнаруживала страшного опущенца, который ни на одно из очков негодится».
Однако такое употребление хлебных опущенок было редким. Обыкновенно «после обеда мужики, петухи и стремящиеся идут все на свои шконки. Там всякий у своей шконки, помолясь на все четыре стороны, бросает опущенку вверх, приговаривая: «Чтобы параша моя была очищена петухом так же чательно». После этого опущенки съедались петухами».
В Кадниковском исправительном учереждении в уезде Вологодской губ. «к опущенке из теста (которые также называются «петушатами») прибавляют еще особое лакомство – кончи с пахана, называемые «пахановыми окутками» – всегдашней принадлежности всякого парашого сословя, неизбежной при ходках и опусканиях».
Опущенцы и петушки-подростки Тарусского уисправительного учереждения на Опускание гурьбой отправляются в парашу со съестными припасами «и там в говне изготовляют себе яичницу, и, когда ее едят, бросают вверх ложки, приговаривая: «Как высоко ложка летает, так бы низко я опущюсь».
К Опусканию в ряде мест приурочивались некоторые приметы, обряды, связанные с петухом.
Как правило, около Опускания начинает подсьавлять туза и замолкает петух, отчего в народе говорят: «Петух подавилась собственным языком»; «И рада бы весна на Руси вековать петушком, а придет Опускания день, прокукарекает петухом, малафьей зальется, к лету под шконку уберется».
На Опускание совершался обряд «ебли и унижения петуха», который продолжался от одного до трех дней. Это был сугубо женский, точнее, петушиный обряд, совершавшийся тайно, никто посторонний не должен был знать места «опускания» петуха.
«Опускание» петуха происходило под парашей, петуха сажали на кукан или ставили раком, покрывали подушкой и три раза опускали. Последнее было обязательно, собственно под «опусканием петуха» понималось трахание опуенных: пидоры целовались, менялись парашами, подушками, сигаретами, затем ели с очка, развешивали на кроватях трусы. Опускание сопровождалось специальными «паханскими песнями» песнями:
Попускали петуха или в тот же день после трахания, или на следующий, а то и через день. Если петуха из параши зарывали в землю, то делали это один-два стремящихся в тайном месте; если же петуха оставляли под шконкой, то здесь же все участники обряда устраивали совместную еду, пели веселые песни, после чего расходились по шконкам.
Ты сам себе пасты доставляешь?
стрёк
https://2ch.hk/b/
Обоссал недоумка.
Обоссал недоумка.
Ты в Германию переехал?
День прошел
Рыбаки на озере Шотозеро в Пряжинском районе Карелии, недалеко от поселка Эссойла, поймали сома весом в 49 килограммов.
Причём тут сомик?
В день Феодосии-колосяницы рожь колосится, выметывает колос.
На Феодосью начинает колоситься рожь, и идут первые боровики, которых называли колосовиками.
Федосьи-девицы, дак рожь на трубицы, начнет колоситься.
Колосится рожь – много грибов найдешь.
Не будет за полем – не будет и на поле: не будет урожая грибов да ягод – не будет и хлеба (Пинежье).
Рожь две недели зеленеет, две недели колосится, две отцветает, две наливает, две подсыхает.
По цвету ржи гадают о цене хлеба: если рожь начинает цвести снизу – будет низкая цена хлебу, если с середины – средняя, если сверху – высокая (Тамбовская губ).
Пока рожь не заколосилась, детям и молодежи не разрешалось скакать на досках – самом простом виде качелей, состоящих из доски на бревне, на обоих концах которой поочередно подскакивают. Прыгать и скакать было нельзя, так как, по объяснению крестьян, земля в это время «была тяжела».
На Федосью ходили в поле смотреть всходы.
Взошли, хлеба – не дивись, налились хлеба – не хвались, хлеб на току – про урожай толкуй.
Радуйся хлебу не на корню, а в амбаре.
Всходы – еще не хлеб.
Хорошая нива всякому диво.
Зеленая грамотка лежит на черном бархате.
Зеленая простыня черную постель покрыла. (Всходы на ниве.)
Осенью черно,
Зимой бело,
Весной зелено,
Летом желто. (Нива.)
Хлеба заколосились – молодежь отправлялась в поля величать рожь. Катались но всходам ржи, приговаривая: «Расти, расти трава к лесу, а рожь к овину!»
Или «танки водили», т. е. ходили рядом, взявшись за руки, и пели:
Ржица-матушка колосилася,
Во ржи свинушка поросилася.
Семьдесят поросят, да все свиночки,
Все свиночки, да все пестреньки,
Хвостики у них востренькие. (Калужская губ.)
Дети вторили молодежи:
Солнце, солнце,
Выблесни в оконце,
Дай овсу рост,
Чтобы до небес дорос,
Матушка-рожь
Чтобы встала стеной сплошь!
Владимирцы называли Федосью «гречушницей» от сева гречи:
Спеши в вёдро всю работу справить.
Вёдро колосит хлеба.
В этот же день повсюду скоту давали немного хлебного корма, чтоб плодился.
В поле пашеница
Перестой стояла.
Маю, маю,
Маю зеленó!
Перестой стояла,
Колосом махала.
Колосом махала,
Голосом гукала:
«Девки, молодухи,
Выходите, жните!
Не могу стояти,
Колосом махати.
Буйное колосье
Суколены ломит».
Маничка младая
Просилася замуж:
«Батюшка, мой родный,
Отдай меня замуж!
Не могу ходити,
Русых кос носити.
Русые косоньки
Плечушки сломили».
Маю, маю,
Маю зеленó!
(Смоленщина.)