Бамп
Бамп
Бамп
Бамп
Мужчины более эмоциональны? Может быть глубоко внутри, однако мужикам в обществе принято стараться скрывать свои эмоции. Да и как можно всех под одну гребенку, люди разные, абсолютно, и точка.
Бамп
Скрывать не скрывать это все формы выражения. Эмоции внутри-то присутствуют. И думаю в большинстве случаев эмоции мужчины > эмоций женщины.
Ну мало ли кто чо думает.
Бамп
))))))))
В результате многовекового статуса "друга человека" женщины сильно отстали в интеллектуальном развитии. Разумеется я имею ввиду средний показатель. Потому и эмоционально они более бедны.
Бамп
Есть какие-то научные работы на эту тему? Должны же быть
Нефальсифицируемо
/thread
Бамп
Тян говно. Всё верно. Сколько бы я не пытался защитить их честь от всяких новоселовых, всё бестолку, потому что тни действительно говно. Ебаные механизмы без малейшей осознанности, и отчасти это их вина, а не общественных норм и стереотипов.
Нет серьезно. Ты умеешь читать мысли или че? Какие у тебя основания считать что кто-то более эмоционален и чувствителен а кто-то менее? Манямирок?
Они в статусе ''друг человека'' пока еще слишком мало для физических эволюционнных изменений
Deary, I.J., Thorpe, G., Wilson "Population sex differences in IQ at age 11: the Scottish mental survey" 1932
Виноградова Т. В., Семенов В. В. "Сравнительное исследование познавательных процессов у мужчин и женщин: роль биологических и социальных факторов"
Он имеет ввиду, что ТП хитрожопые лицемерные суки, а куны нет
Для психологических изменений достаточно 2-3 поколения.
Бамп
> Более эмоционалтны, более чувствительны
Нихуя. Хотя часто кажется, что у баб чувства как у амёбы, но это от того что количество пиздолизов зашкаливает
Анус себе бампани
Вылезай из шизомирка.
Какие-то азуительные истории.
Что такое психология? Это информация на мат.носителе. Для изменения мат.носителя в эволюционном промежутке нужно ОЧЕНЬ МНОГО ВРЕМЕНИ.
Ты не учитываешь соц.фактор во многом формирующий физический носитель, и психику.
У тян эмоции, а у мужчин, как не патетично пиздану, но "чувства". Они глубже и осмысленней. Любая тян может пережить на похуе любое событие, (всю жизнь замечал примеры). Очем ещё говорит ничтожный рейтинг самоубийств среди тян. О чем говорит повальное вымирание мужиков от сердца. Да, оп прав, у нас действительно более острое мировосприятия. Мы убивали мамонта втолпу. Нужно было чувствовать людей рядом, ощущать страх во всей его полноте, азарт, желание. Тян же жили на всем готовом, и им впринципе это все не нужно. Это не хорошо и не плохо.
Так меняется же не внутренне строение мозга, а предрасположенность к интеллектуальному развитию. Это что то вроде менталитета. Ведь разные нации имея уникальный менталитет думают по разному.
Маня фантазии. У тех и у тех эмоции. Просто тни обладают востребованной пиздой, а потому лицемерие будет зашкаливать
Значит он кунов мало видел.
Ты ещё мал и глуп
>мужчины полезные, а тян на все готовенькое
>"Это не хорошо и не плохо"
Такой лицемерный вброс и еще якобы тонко и не предвзято, что я твою маму ебал хуета уебищная.
Ебать, если ты уже не в 7м классе, мне тебя жаль.
Ну хуй знает.
Пожалуй, заскриню
Что не так?
Поросенок, это жизнь. Так это работает. Я правда не понимаю почему у тебя бомбит.
Ясно)
Это не жизнь а манямирок. Бомбит у меня от того что ты сам уподобляешься малолетним селедкам которые пишут ГЛУБОКИЕ мысли основываясь на своем огромном жизненном ОПЫТЕ.
Все верно.
Селедки неспособны в искренность, и лишь имитируют эмоции, да и все поведение, с одной лишь целью - ПОЛУЧИТЬ ВЫГОДУ.
Господа, ну что высразу в крайности. ОП сказал об отличии не уровня 5% молоко менее жирное, чем 15%%%, а об отличии на немного другом уровне. Так-то эта эмоциональность может и одинакова, но "истоки" у мужчин и женщин отличаются. У женщин они более искаженные, опошленные, неправильные, с этим я согласен.
"Истоки" это то как мама с папой воспитают.
Селедки - это 100% животные. На них воспитание не влияет.
> У тян эмоции, а у мужчин, как не патетично пиздану, но "чувства".
Эмоции не чувства долбоеб?
> Они глубже и осмысленней.
У всех нормальных людей обоего пола изначально настроенных на чувства они будут глубокие. Нет, никаких оснований пологать что XX особи не способны глубоко чувствовать и сопереживать. Да, чаще бывает так что тни очень жестокие и поверхностные, но это социальный фактор, + они изначально были не настроены на глубокие чувства. Тоже относится к ''альфачам'', они так же жестоки и поверхностны.
> Любая
Провал. Обобщение, а обобщение с утверждением логическая ошибка.
> тян может пережить на похуе любое событие, (всю жизнь замечал примеры).
Это не говорит о том что они изначально поверхностны, это индивидуальные особенности и соц.фактор. Тоже и у альфачей.
> Очем ещё говорит ничтожный рейтинг самоубийств среди тян.
Любопытно взглянуть на него. А еще если это так и есть, то нет оснований полагать что они поверхностны.
> О чем говорит повальное вымирание мужиков от сердца.
Соц.фактор и гендерные нормы первопричины этому вымиранию.
> Острое мировосприятие
В мире и в других культурах найдутся милоионы более ''острых'' девушек.
> не хорошо не плохо
Плохо. Не стоит думать что это эволюционный биологический детерминизм будет преследовать нас вечно. Не нужно думать что мы обязаны жить по его правилам.
Ну не писать же НЕ ГЛУБОКИЕ блять. Мыж серьёзную вещь обсуждаем, а не твой падик, вась. Инфа сотка, научные книжки+ жиза. Хочу, пишу в стиле сельди со словами "патетично", хочу говорю что ты руку ебал, а не маму. " Манямирок! Манямирок!" Пошёл нахуй деревенщина ебучая.
Что этот долбоеб несёт?
Мимо
тян спокойно могу ссать в уши одному, встречаться с другим и давать надежду обоим, при этом подыскивая третьего. Тян никогда не уйдет от тебя, если у нее не будет варианта к кому.
Она всегда будет держать тебя про запас, как бы ты не страдал, даже если шансов у тебя мало.
Холодный расчет и искренняя вера в свою правоту
>>Любопытно взглянуть на него. А еще если это так и есть, то нет оснований полагать что они поверхностны.
Разница в 6 раз по рашке.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%BA_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD_%D0%BF%D0%BE_%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D1%83_%D1%81%D0%B0%D0%BC%D0%BE%D1%83%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D1%83%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B4_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8
Соц.фактор. Продолжай дальше восхвалять их и быть пиздолисом. Эта твоя разница вырастет еще на ..дцать пунктов
Надо же, какие мы ранимые.
Все правильно, альфачи схожи с тян. Схожи и механизмы выживания. Я говорю о основной массе мужчин среднего ранга. И самое главное, ну какой соц фактор? Ну эволюции похуй на соц факторы, мы не так давно социализировались. И нет, не будет по другому. В остальном ты цепляешься к словам, иди домой
>Должны же быть
Ага. Поищи рядом с теми, что про в среднем более низкий IQ негров по сравнению с белыми европейцами.
Кого восхвалять, дибил ты?
Тут же очевидно, что мужчинам живется хуево, в отличие от селедок.
Как будто ничто ни от чего не зависит и все обособленно. Какой же ты долбоеб.
Лол, дураки вы все, не поняли сути.
Какой уебан.
Не чуешь взаимосвязи между плохим поведением селедок и пиздолисингом? Во во.
Потому и живется хуево. Искусственный дефицит пизды поддерживаемый властями.
Спорим, при легалайзе проституции эта разница бы значительно упала?
Сельдь почует что появился более выгодный сексуальный ''товар'' и их запросы значительно сократятся.
Главное чтобы сама проституция была одобряема.
Что?
Ты так пишешь, будто не осознаешь, что все мелочи, все стороны жизни влияют одна на другую. Дошло?
Ты все верно подмечаешь, ОП. Но причина в общем-то элементарна: восприятие тни в большей степени ориентировано на социальные связи, грубо говоря - иерархию отношений внутри стаи, собственный статус, статусы окружающих особей и т. д. Отсюда следуют и наигранные эмоции, эмоции ради манипуляций, высокая лабильность по части собственных эмоциональных состояний и т. д.
А куны просто-напросто более прагматичны. И причиной сильных эмоций у них, чаще всего, становятся реальные события, требующие конкретных действий, а не что-то социально-эфемерное. Поэтому и эмоциональные отклики приобретают вес и кажутся более обоснованными, чем у самок.
MOAR
намекаешь что
>ты не можешь снять шлюху только из-за того что это незаконно.
>Путин поддерживает искуственный дефицит пизды чтобы управлять омежками
>весь этот тред не из-за твоего батхерта от того что тянки не дают
Ну посмотри, везде такие цифры. Хочешь тайланд, хочешь Германия, хочешь Польша.
2 бочки адекватного восприятия объективной реальности этому анону.
> Все правильно, альфачи схожи с тян.
Оу. Уже схожи? 5 минут назад ты утверждал что парни физиологически более остры в плане восприятия.
> Схожи и механизмы выживания.
И?
> И самое главное, ну какой соц фактор?
Тот соц.фактор который полностью формирует твоё поведение, характер, мысли, взгляды, а так же физиологию.
> Ну эволюции похуй на соц факторы
Еще не прошло и половины от общего эволюционного промежутка для каких-то значительных изменений.
> мы не так давно социализировались.
Социализированы мы еще с первичного бульона.
> И нет, не будет по другому.
Как не будет?
Всё это результат консервантивных взглядов правительства, и общей зашоренности народа.
Феминистки на своем примере доказывают что женщина не то примитивное животное коим ты их представляешь.
Чем дальше идем в области тех.прогресса тем меньшее значение имеет ''гендер'' или пол. Понятие гендера стирается, люди меняются.
Вот честно ОП сколько тебе лет? Напиздишь - будешь всегда осознавать что ты пиздабол.
Я намекаю на то что снять шлюху считается чем-то постыдным в ханжнском обществе лицемеров.
Этим пользуются селедки ощущая свою востребованность и отсутствие более выгодного товара.
Отчасти, Путин делает именно так, он хитрая консерва. Запрети одну только проституцию, и демография резко возрастет.
Немного примитивно, но суть ясна
Влияют. И? Я сказал иначе?
Сколько мамкиных тннщиков в этом треде.
Тянки ведут себя тупо и неискренне потому, что их не воспитывают, как субъект. Они смотрят на себя через призму мужского мира от рекламы и кино, до разговоров в очереди и не видят самостоятельных, влияющих на кого-то моделей поведения. Поэтому тянские ролевые модели в основном паразиты общества, так как паразиту легче сосать общество, не отдавая ничего обратно. Если кунец может быть собой, гопником или задротом или гей-шлюхой, то тня закована в самые нормалфажные нормы – от красоты (если она всратая, то это конец) и поведения до мотивов и смысла жизни. Ну и так как общество слишком дохуя требует, у них крыша едет, и они не могут быть до конца уверены в том, как надо реагировать на свои же чувства и вообще жить.
Тянки ведут себя тупо и неискренне потому, что их не воспитывают, как субъект. Они смотрят на себя через призму мужского мира от рекламы и кино, до разговоров в очереди и не видят самостоятельных, влияющих на кого-то моделей поведения. Поэтому тянские ролевые модели в основном паразиты общества, так как паразиту легче сосать общество, не отдавая ничего обратно. Если кунец может быть собой, гопником или задротом или гей-шлюхой, то тня закована в самые нормалфажные нормы – от красоты (если она всратая, то это конец) и поведения до мотивов и смысла жизни. Ну и так как общество слишком дохуя требует, у них крыша едет, и они не могут быть до конца уверены в том, как надо реагировать на свои же чувства и вообще жить.
Проституция - это только один нюанс из множества.
Главное - то, что выживание значительно упростилось, легко стало добывать еду, жить стало безопаснее. Мужчина стал не нужен.
Селедкам дали права. Мужчин прав лишили. Поэтому сформировался огромный перекос.
Почему тни ориентированны на отношения соц отношения внутри стаи?
Куны тоже сами по себе более ''прагаматичны''?
Какова же первопричина?
Ой, какие бедненькие селедки. Давайте их пожалеем.
1.ИМЕННО АЛЬФАЧИ, никак не остальные буквы..2".Соц фактор формирует физиологию" ясно.3."Еще не прошло и половины от общего эволюционного промежутка для каких-то значительных изменений." Так О том и речь, соц фактор это хуйня, которая при первых жи толчках сходит на нет
Всё верно. Потому я подчеркнул ''примитивность'' примера проституции.
Хз с кем я не общался - все изменяют своим женам и не считают что это плохо. Снять шлюху не постыдно. На счет "пизды" как товара дело не совсем даже в ебле. Суть в том что среди кунов если у тебя есть тян - ты успешен. Конечно пизда это неплохой бонус к статусу. А на счет проституции со стороны закона, я думаю дело не в демографии а в морали, а точнее во мнении народа и избирателях. Сколько голосов пгмнутых и прочих бабулек можно потерять непонятно зачем. Кому надо тот снимет шлюху и так, за это не сажают.
Может быть и тебе бы полегчало, если бы перестал быть таким гнойным мудаком.
Глупо что-то о себе воображать, в сраче о полах всегда виноваты оба.
>>Почему тни ориентированны на отношения соц отношения внутри стаи?
Потому что мужчина может быть самодостаточным, а селедка - нет. Она паразит, который активно ищет наиболее выгодную жертву. Поэтому каждая селедка ищет самого сильного и сразу же с радостью ложится под него.
>>Куны тоже сами по себе более ''прагаматичны''?
Смотря, что в твоем понимании "прагматичны".
УХАХА!
СЕЛЕДКА ПОРВАЛАСЬ!
Соц.фактор долбоеб влияет на 46% и генетика на 54%
От того куда движется социум следуешь и ты в своем развитии.
Ты даже не представляешь мощь совокупности социальных факторов.
Да не обязательно так обобщать, ты заебал, успокойся парень. Не Каждая селедка ищет. Либо не каждая является селедкой в случае если первое утверждение считать правильным.
Какая еще генетика, что ты вообще знаешь об этом вопросе чтобы так уверенно об этом говорить?
Ну ''постыдно'' это тоже было сказано довольно примитивно. Суть в совокупности многочисленных факторов определяющих нас и наше поведение. Наш выбор.
Каждая.
Нитаких не встречал.
А уж пообщаться мне довелось с огромным количеством тухлодырых. У всех четко прослеживается одна и та же биопрограмма.
Ну ''постыдно'' это тоже было сказано довольно примитивно. Суть в совокупности многочисленных факторов определяющих нас и наше поведение. Наш выбор.
> Потому что мужчина может быть самодостаточным, а селедка - нет.
Но ведь надеюсь что ты осознаешь что это обусловлено социально, а не физиологически, м? Перекосы.
> Смотря, что в твоем понимании "прагматичны".
То что ты имел ввиду.
Тоесть ты утверждаешь что сельдь не может быть прогматична, и априори не способна к прагматике?
Почему у тней развиты молочные железы, а у кунов - нет? Физиология, сэр. Поведение, вне явных, абсолютно синтетических социальных надстроек - та же физиология.
Я полагаю, что в процессе эволюции самкам homo было выгоднее развивать стратегии социальной адаптации, со всеми вытекающими последствиями, в то время как самцы, в виду более активного (и агрессивного) образа жизни "не заморачивались" на мелочи, реагируя лишь на серьезные внешние раздражители.
В конце-концов, чтобы более слабой от природы обезьянке (считай на четверть мышечная масса меньше у самок, в сравнении с самцами) выжить в крупной стае, волей-неволей ударишься в дипломатию, со всеми ее тонкостями в виде игры на эмоциях самцов, "подлых" ходах и т. д.
А зачем ты аппелируешь к личности? Это не аргумент. Опровергай или обтекай. Данные о генетике и соц.факторе взяты не с потолка.
Ну пруфы давай. Мифы о том что это в ГЕНАХ это все равно что женщины ущербны потомучто вышли из ребра Адама. И еслиб не Ева то грехопадения человека не произошло бы!
Пруфы он тебе при всем желании не даст (если только это не что-то из разряда пабликов в быдлятне). Сейчас на всех уровнях любые "нетолерантные" работы, в т. ч. и по генетике под запретом. Банально не опубликуешься, даже в самых донных журнальчиках. Не так давно коллега жаловался, так что, в общем-то, имею представление.
Я бы сказал, что у кунов палитра больше. Возьмем, к примеру, музыкальный вкус. Некоторые мои друзья угорают по роцку в стиле пинк флойд, другие тащатся по симфонической тяжелой музыке или по классике (например, в современной обработке). При этом они не выёбываются своим вкусом перед другими.
Давайте посмотрим на тян вокруг: это или неформалки в говношмотках, татухах и вырвыглазном макияже или "ну клубнячек короч пойдет))".
Но ведь с той же колокольни мамкиных эволюционистов видно, что тянки лучше могут в эмпатию. Подавляющее большинство тянов либо уже рожало, либо рано или поздно будет, так что они лучше кунов знают чего стоит человеческая жизнь и, как следствие, менее склонны к насилию.
Ну тогда тем более нечего опровергать. Я думал раз данные не "с потолка", то хотя бы говностатейка то найдется.
Бабы, что бы они ни думали себе, на самом деле живут ради одного-единственного предназначения.
Все в женщине – загадка, и на все это есть одна разгадка: Беременность
Угадай-Кто
Бабы мыслят совершенно конкретно. Они - безнадежные врожденные материалистки. Даже их "высшие" взлеты - это всего лишь манипуляции с этим миром.
Колдуньи и ведьмы, оргиастические вакханки - все они живут на стадии первобытного мышления с его анимизмом, когда одушевлен каждый зверь и предмет мира. Их мир - вот он, рукой подать. Для них нет никакого "того мира".
Точно так же для них нет и аналогов нашего мужского стремления к совершенству/к предстоянию перед Богом/к миру Горнему/в будущее. Они тупо прагматично оценивают, что пригодится для вынашивания и выращивания. Остальное их мало ебет.
Но уж когда их остальное начинает ебать, то из них вырастают самые лютые и коварные начальницы. Самые кровожадные офицеры. Самые бездушные руководители "народных коммун", способные утопить в крови, заморить голодом и т. д. всех - и врагов, и подчиненных.
Неспроста в древности и средневековье бабам отказывали в наличии души. У них нет никакого "там", "проекта" и т. д., для них все - одно сплошное "сейчас". И они готовят - осознанно или неосознанно - почву для личинки только в том смысле, что инстинктивно желают гибели тому, что будет мешать и, так уж и быть, оставляют то, что будет помогать.
Бабы на само деле в глубине "души" (для них она - строго в кавычках) - чудовища, машины по выращиванию, автоматы, закоснелые и ретроградные реакционеры.
>
> Почему у тней развиты молочные железы, а у кунов - нет?
Какая-то ебанутая аналогия, аргумент инвалид. Что ты ей сказать пытался?
> Физиология, сэр. Поведение, вне явных, абсолютно синтетических социальных надстроек - та же физиология.
Это лечится теми же синтетическими социальными надстройками. Такие примитивные взгляды на физиологию, на мир, свойственны долбоебам, и выгодны консерваторам. значение физиологии слишком уж преувеличивают.
> Я полагаю, что в процессе эволюции самкам homo было выгоднее развивать стратегии социальной адаптации
Почему?! Почему блядь? Может потому что их самцы пересадили на роль хранителей очага ввиду их способностей к репродукции? Одна самка выгоднее, чем 100 самцов. Самцоа на мясо, тней рожать.
> в то время как самцы, в виду более активного (и агрессивного) образа жизни "не заморачивались" на мелочи, реагируя лишь на серьезные внешние раздражители.
Опять же самцы сами себя определили в статус ''агрессивных'' завоевателей. И опять же этот промежуток эволюционно слишком мал чтобы говорить что тни - тупые социальные животные.
> В конце-концов, чтобы более слабой от природы обезьянке выжить в крупной стае, волей-неволей ударишься в дипломатию, со всеми ее тонкостями в виде игры на эмоциях самцов, "подлых" ходах и т. д.
Естественно
А почему ты не допускаешь, что некоторые тяны могут любить всякий там пинкфлойд и неоклассику, но при этом
>не выёбываются своим вкусом перед другими
? Мне кажется, у тебя нерепрезентативная выборка.
>У них нет никакого "там", "проекта" и т. д., для них все - одно сплошное "сейчас"
Как будто что-то плохое.
Жертва эмансипации подала голос.
Что за хуйню ты несешь, феерический дегенерат? Ты жопой читаешь. Я про гены вообще ничего не говорил. Говорил что социальные факторы и генетические в целом весомы, но генетика не всегда работает, там сплошной рандом, а социальные факторы во временном промежутке обладают значительными свойствами перестройки характера и даже физиологии.
Сейчас, минуту.
В первой главе, даже в первых абзацах Протопопов обещает объяснить, почему женщины выбирают самоуверенных нахальных типов вроде поручика Ржевского, почему они предпочитают их всем другим мужчинам. Но он забывает привести доказательства, что такое предпочтение действительно существует, что оно свойственно всем женщинам или хотя бы большинству из них. То что ему лично, равно как и его сторонникам, так кажется из жизненных наблюдений — аргумент очень хилый. Миллионам женщин из жизненных наблюдений кажется, более того, они в этом глубоко убеждены, что все мужики — сволочи. Ну и что, положить эти впечатления в основу далекоидущих теорий, претендующих на научность?
Протопопов и протопоповцы постоянно путают личные впечатления и факты. И напрасно. Человеческая память страшно ненадежна, особенно когда дело осложняется эмоциями. Парня бросила девушка, предпочтя ему лидера местной шпаны. Обидно, конечно. После этого у него возникает убежденность, что девки вообще предпочитают хамов и грубое обращение с ними. И все! В мозгу включаются фильтры, каждый факт, подтверждающий выведенное им правило, заботливо сохраняется в памяти, при необходимости бессознательно искажаясь, чтобы лучше влезал в правило, а десятки других фактов, ему противоречащих, в сознание вообще не впускаются, а если и впускаются, то очень скоро вытесняются. Другого парня бросила девушка ради денежного мужика. Точно таким же образом у него формируется глубочайшая убежденность, что всех женщин в мужчинах интересуют только деньги. То же самое происходит и с формированием других, самых нелепых убеждений. При этом их распространенность и стойкость ровным счетом ничего не доказывают. Не так и давно, всего 75 лет назад целая нация была глубочайшим образом убеждена насчет евреев, видя в них массу генетически обусловленных пороков, готовая привести кучу примеров из жизни, подтверждающих это. И что же? Где теперь эта убежденность в той же самой нации?
Протопопов и протопоповцы постоянно путают личные впечатления и факты. И напрасно. Человеческая память страшно ненадежна, особенно когда дело осложняется эмоциями. Парня бросила девушка, предпочтя ему лидера местной шпаны. Обидно, конечно. После этого у него возникает убежденность, что девки вообще предпочитают хамов и грубое обращение с ними. И все! В мозгу включаются фильтры, каждый факт, подтверждающий выведенное им правило, заботливо сохраняется в памяти, при необходимости бессознательно искажаясь, чтобы лучше влезал в правило, а десятки других фактов, ему противоречащих, в сознание вообще не впускаются, а если и впускаются, то очень скоро вытесняются. Другого парня бросила девушка ради денежного мужика. Точно таким же образом у него формируется глубочайшая убежденность, что всех женщин в мужчинах интересуют только деньги. То же самое происходит и с формированием других, самых нелепых убеждений. При этом их распространенность и стойкость ровным счетом ничего не доказывают. Не так и давно, всего 75 лет назад целая нация была глубочайшим образом убеждена насчет евреев, видя в них массу генетически обусловленных пороков, готовая привести кучу примеров из жизни, подтверждающих это. И что же? Где теперь эта убежденность в той же самой нации?
Запомни, внутренний мир он от того и внутренний, что его никто не видит.
>примитивные взгляды на физиологию, на мир, свойственны долбоебам, и выгодны консерваторам
>их самцы пересадили на роль хранителей очага
>самцы сами себя определили в статус ''агрессивных'' завоевателей
Лул, тупопездная феминистка не палится.
Протопопов пишет об инстинктах, управляющих человеком, так, как будто это твердо установленная наукой и вообще единственно верная точка зрения. Между тем все совершенно иначе. Инстинктивизм был моден в течение двух-трех десятилетий в начале XX века. Затем от него отказались — после того, как сторонники этого учения окончательно запутались. Читаем в учебнике для студентов: «Когда в 1924 г. Листер Бернард проанализировал значение этого термина в литературе, он насчитал уже 15789 отдельных инстинктов, которые укрупнялись до 6131 инстинктов самостоятельной «сущности». Не удивительно, что по мере развития социологии и психологии влияние инстинктивистских теорий быстро сходит на нет.»3
Прекрасно охарактеризовал инстинктивизм еще в 1926 г. Л.С.Выготский: "... мы называем инстинктом всё то, чего мы не понимаем. И действительно, в обычном словоупотреблении слово "инстинкт" прилагается ко всем тем случаям, когда мы не в силах указать истинной и ближайшей причины нашего поступка."4 Те же самые мысли высказывал и один из отцов этологии К.Лоренц, лауреат Нобелевской премии именно за этологические исследования: "Легко и заманчиво постулировать наличие особого побуждения, или инстинкта, для любой функции, которую легко определить и важность которой для сохранения вида совершенно ясна, как, скажем, питание, размножение или бегство. Как привычен оборот "инстинкт размножения"! Только не надо себя уговаривать — как, к сожалению, делают многие исследователи, — будто эти слова объясняют соответствующее явление. Понятия, соответствующие таким определениям, ничуть не лучше понятий "флогистона" или "боязни пустоты" ("horior vacui"), которые лишь называют явления, но "лживо притворяются, будто содержат их объяснение. ... ценность таких понятий, как "инстинкт размножения" или "инстинкт самосохранения", столь же ничтожна, сколько ничтожна была бы ценность понятия некоей особой "автомобильной силы", которое я мог бы с таким же правом ввести для объяснения того факта, что моя старая добрая машина все еще ездит."
Прекрасно охарактеризовал инстинктивизм еще в 1926 г. Л.С.Выготский: "... мы называем инстинктом всё то, чего мы не понимаем. И действительно, в обычном словоупотреблении слово "инстинкт" прилагается ко всем тем случаям, когда мы не в силах указать истинной и ближайшей причины нашего поступка."4 Те же самые мысли высказывал и один из отцов этологии К.Лоренц, лауреат Нобелевской премии именно за этологические исследования: "Легко и заманчиво постулировать наличие особого побуждения, или инстинкта, для любой функции, которую легко определить и важность которой для сохранения вида совершенно ясна, как, скажем, питание, размножение или бегство. Как привычен оборот "инстинкт размножения"! Только не надо себя уговаривать — как, к сожалению, делают многие исследователи, — будто эти слова объясняют соответствующее явление. Понятия, соответствующие таким определениям, ничуть не лучше понятий "флогистона" или "боязни пустоты" ("horior vacui"), которые лишь называют явления, но "лживо притворяются, будто содержат их объяснение. ... ценность таких понятий, как "инстинкт размножения" или "инстинкт самосохранения", столь же ничтожна, сколько ничтожна была бы ценность понятия некоей особой "автомобильной силы", которое я мог бы с таким же правом ввести для объяснения того факта, что моя старая добрая машина все еще ездит."
>женщины ущербны
Это с точки зрения мужчин. Если спросить женщин начистоту.. А, блядь, они же и так насрали целый феминизм. В общем, миры никак не сойдутся, это утопия.
> ТРЕБУЮ ПРУФЫ НА НЕЗАВИСИМЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ КОКОКОКО
> ОБМАЗЫВАЮСЬ ЛЖЕУЧЕНЫМ ПРОТОЖОПОВЫМ
Типичный двощер
В то время как Протопопов и иже с ним "твердят зады", выдавая за новейшие достижения этологической мысли давно забытое старье, уже не только психологи, но даже биологи с этологами стали в последние годы отрицать истинкты в человеке. В библиотеке сайта www.ethology.ru, одним из основателей которого указан А.Протопопов, имеются несколько статей, в которых они прямым текстом заявляют, что у человека никаких инстинктов нет, при этом админ сайта рассылает письма с рекомендацией прочесть: И.И.Шереметьев "Критика концепции инстинкта": "дабы не ломать копья", а В.С.Фридман на главной странице сайта представлен как "известный и именитый этолог" (причем несколькими строками ниже этой характеристики — подпись А.Протопопова).
Читаем у И.И.Шереметьева: "использование не только термина инстинкт, но и самой концепции приводит к большой путанице.
"Если многие популярные книжки, знакомящие наивного читателя с поведением животных, используют слово инстинкт и как термин, и как концепцию, то научные публикации не спешат это делать. Например, среди публикаций в научных журналах Ethology вы не сможете отыскать статьи, в заголовках которых использовалось бы слово instinct в прямом смысле." Таким образом, разглагольствования об инстинктах — это исключительно для наивных читателей популярных книжек. А серьезные люди, "авторы научных публикация избегают использовать термин инстинкт и, что более важно, полагаться на саму концепцию инстинкта, как на полезный инструмент для анализа поведения животного и уж тем более людей."8
Широко используя и термин, и устаревшую концепцию инстинкта, более того, строя на этом весь свой трактат, Протопопов тем самым потчует читателя заведомо второсортной и несвежей умственной продукцией.
Читаем у И.И.Шереметьева: "использование не только термина инстинкт, но и самой концепции приводит к большой путанице.
"Если многие популярные книжки, знакомящие наивного читателя с поведением животных, используют слово инстинкт и как термин, и как концепцию, то научные публикации не спешат это делать. Например, среди публикаций в научных журналах Ethology вы не сможете отыскать статьи, в заголовках которых использовалось бы слово instinct в прямом смысле." Таким образом, разглагольствования об инстинктах — это исключительно для наивных читателей популярных книжек. А серьезные люди, "авторы научных публикация избегают использовать термин инстинкт и, что более важно, полагаться на саму концепцию инстинкта, как на полезный инструмент для анализа поведения животного и уж тем более людей."8
Широко используя и термин, и устаревшую концепцию инстинкта, более того, строя на этом весь свой трактат, Протопопов тем самым потчует читателя заведомо второсортной и несвежей умственной продукцией.
Но ведь что-то врожденное, генетически обусловленное в поведении животных есть? Да, у животных — есть. В поведении человека — нет. Это объясняется в статье "Инстинкты (и почему их нет у человека)" В.С.Фридмана: "В филогенетическом ряду позвоночных «врождённая болванка» инстинкта становится всё меньше, и всё неопределённей, при столь же неуклонном росте формообразующей роли социальной среды в становлении нормального поведения. При переходе некоторой границы первая исчезает совсем, и поведение формируется только индивидуальным пониманием ситуации (способностью создавать концепты, и дальше действовать по выделенному идеальному «образцу») или социальной средой, воспитывающей, развивающей способности индивидов, в том числе понимание и действие, без участия инстинктов. Врождённый паттерн поведения, запускающийся в ответ на специфические стимулы в специфической ситуации взаимодействия – инстинкт здесь исчезает, распадаясь на изолированные врождённые реакции – рефлексы, в точности как в определении Л.С.Выготского.
Думаю, этот «Рубикон» исчезновения инстинктов лежит даже не между человеком и животными, а внутри самих обезьян, где-то между высшими и низшими приматами. обезьянами, антропоидами и павианами, или макаками и мартышками.
У человекообразных обезьян инстинктивная «матрица» исчезает полностью, и паттерны видоспецифического поведения неразличимы среди индивидуальных экспрессий. Это равно относится к демонстрациям (позам, жестам и звукам), и к сколько-нибудь стереотипным формам повседневного поведения.
Здесь (а тем более у человека) полностью отсутствуют инстинкты в этологическом понимании этого термина, как бы это не противоречило обыденному значению слова «инстинкт», «инстинктивный», где инстинкт путается со стереотипом и ритуалом на основании общего сходства в «бессознательном» осуществлении действия. "9
В.С.Фридман — отнюдь не единственный, кто отрицает инстинкты в человеке. Другие ученые допускают наличие в нем некоторых пережитков инстинктивного поведения, свойственного животным, но не более того. Панов Е.Н., заведующий лабораторией сравнительной этологии и биокоммуникации Института проблем этологии и эволюции им. А.Н.Северцова РАН, в статье "Мифология в этологии" в главе с многозначительным названием "Есть ли инстинкты у человека?" цитирует классика науки Дж.Уотсона: "Ни один научно мыслящий исследователь инстинктов человека не стал бы утверждать, что род Homo обладает чем-либо похожим на пестрый репертуар инстинктов животного". "У человека сохранились, может быть, пережитки многих из этих деятельностей (инстинктов животных – Е.П.), но много раньше, чем организм мог бы использовать такие программы, они перекрываются навыками» (и, добавлю от себя, всевозможными влияниями культурного окружения)".
Думаю, этот «Рубикон» исчезновения инстинктов лежит даже не между человеком и животными, а внутри самих обезьян, где-то между высшими и низшими приматами. обезьянами, антропоидами и павианами, или макаками и мартышками.
У человекообразных обезьян инстинктивная «матрица» исчезает полностью, и паттерны видоспецифического поведения неразличимы среди индивидуальных экспрессий. Это равно относится к демонстрациям (позам, жестам и звукам), и к сколько-нибудь стереотипным формам повседневного поведения.
Здесь (а тем более у человека) полностью отсутствуют инстинкты в этологическом понимании этого термина, как бы это не противоречило обыденному значению слова «инстинкт», «инстинктивный», где инстинкт путается со стереотипом и ритуалом на основании общего сходства в «бессознательном» осуществлении действия. "9
В.С.Фридман — отнюдь не единственный, кто отрицает инстинкты в человеке. Другие ученые допускают наличие в нем некоторых пережитков инстинктивного поведения, свойственного животным, но не более того. Панов Е.Н., заведующий лабораторией сравнительной этологии и биокоммуникации Института проблем этологии и эволюции им. А.Н.Северцова РАН, в статье "Мифология в этологии" в главе с многозначительным названием "Есть ли инстинкты у человека?" цитирует классика науки Дж.Уотсона: "Ни один научно мыслящий исследователь инстинктов человека не стал бы утверждать, что род Homo обладает чем-либо похожим на пестрый репертуар инстинктов животного". "У человека сохранились, может быть, пережитки многих из этих деятельностей (инстинктов животных – Е.П.), но много раньше, чем организм мог бы использовать такие программы, они перекрываются навыками» (и, добавлю от себя, всевозможными влияниями культурного окружения)".
Argument?
Ебать ты примитивное говно. Даже не допускаешь мысли о том что это может быть и не сельдь вовсе, а хуеносец.
Ну если ты не смыслишь нихуя в предмете беседы, тогда и не берись приводить какие-либо факты.
>отрицать инстинкты в человеке
Почему фемизидки - такие оголтелые дуры? Блядь, 20 лет изучаю их высеры, начиная с Иригарэ и Кристевой и не перестаю поражаться.
Возможно, у тех, кто не лишен способности логически мыслить, вера в Протопопова будет поколеблена после указания на допускаемые им путаницу в терминологии, логические ошибки в умственных построениях и полное отсутствие доказательств.
На биологов, нахватавшихся верхушек, и с презрением относящихся к гуманитариям, возможно, подействует, как беспардонно автор трактата замалчивает неугодные ему чисто биологические, без всякой гуманитарщины, факты из жизни шимпанзе, полностью опровергающие все его домыслы.
Далеко не все женщины выбирают тех, кого предписывает им выбирать псевдоэтологические теории: сплошь и рядом они "предпочитают для спаривания" не крутых мачо, а застенчивых юношей или "ботаников". Впечатление, производимое мужчиной на женщину, лишь в малой степени определяется его "примативностью", гораздо больше оно зависит от молодости и внешности — о чем без конца твердит художественная литература, о чем свидетельствуют опросы. Глубоко презирая романы и иные гуманитарные источники, псевдоэтологи, вслед за Протопоповым, эти факты попросту не видят, но ведь не все, к счастью, такие. Есть и те, кто признает, что гуманитарии описывают и объясняют отношения людей более или менее верно. И если им напомнить то, чего не желают замечать принципиально слепые недоучки, они, возможно, задумаются: а как можно верить автору, не замечающему того, что не влезает в его теории?
При этом, делая уступку Протопопову и его последователям, я в дальнейшем принимаю терминологию автора и пишу об инстинктах в человеке так, как будто они на самом деле существуют. Даже при таком допущении нетрудно показать, что весь труд Протопопова бездоказателен и переполнен ошибками.
На биологов, нахватавшихся верхушек, и с презрением относящихся к гуманитариям, возможно, подействует, как беспардонно автор трактата замалчивает неугодные ему чисто биологические, без всякой гуманитарщины, факты из жизни шимпанзе, полностью опровергающие все его домыслы.
Далеко не все женщины выбирают тех, кого предписывает им выбирать псевдоэтологические теории: сплошь и рядом они "предпочитают для спаривания" не крутых мачо, а застенчивых юношей или "ботаников". Впечатление, производимое мужчиной на женщину, лишь в малой степени определяется его "примативностью", гораздо больше оно зависит от молодости и внешности — о чем без конца твердит художественная литература, о чем свидетельствуют опросы. Глубоко презирая романы и иные гуманитарные источники, псевдоэтологи, вслед за Протопоповым, эти факты попросту не видят, но ведь не все, к счастью, такие. Есть и те, кто признает, что гуманитарии описывают и объясняют отношения людей более или менее верно. И если им напомнить то, чего не желают замечать принципиально слепые недоучки, они, возможно, задумаются: а как можно верить автору, не замечающему того, что не влезает в его теории?
При этом, делая уступку Протопопову и его последователям, я в дальнейшем принимаю терминологию автора и пишу об инстинктах в человеке так, как будто они на самом деле существуют. Даже при таком допущении нетрудно показать, что весь труд Протопопова бездоказателен и переполнен ошибками.
Где я об этом сказал? Кукушка поехала, да?
Какая есть выборка, сомневаюсь, что в этом треде кто-то проводил сложное исследование. Какие есть знакомые вокруг - о них и пишу.
Ты еще и инстинкты от рефлексов не отлияаешь?
о том и речь. На основании узкого круга своих знакомых (который, само собой, не является репрезентативной выборкой) ты берёшь и делаешь общий вывод: "у кунов палитра больше, а у тянов вкусы ограничены". Ты мог бы сказать что-то вроде "среди моих знакомых тян нет таких, у которых богатые музыкальные вкусы", это было бы честней и не заставило бы тебя выглядеть идиотом.
>охота поебаццо
>рефлекс
>блажь
>мальчика просто плохо воспитали, нужно было кастрировать в 3 года
>неохота умират
>рефлекс
>мальчика просто плохо воспитали, нужно было пиздить боккеном и водить жрать печень казненных с трех лет
Но я почему-то думаю, что ДНО в рассуждениях селедок и их гомобратушек еще впереди. Даже ИТТ.
Ну не знаю. Слишком тупые высказывания и мало логики? Тебе стоит поработать над этим, агрессия в постах не делает тебя больше мужиком. Все равно блядская сущность сочится из каждой строчки.
Итак, с позиций научпопа трактат Протопопова — халтура. Многоэтажная. Если же оценивать его как научный труд, получится еще хуже.
Первое, что был обязан сделать Протопопов-ученый, это отмежеваться от всяких фроммов, фридманов и пановых, отрицающих руководящую и направляющую роль инстинктов в человеке, опровергнуть их и только затем начинать излагать, что же на самом деле управляет человеком. Протопопов так не делает — понятно почему. Прямое заявление в том духе, что все эти этологи/психологи с мировой известностью путаются и врут, и только он один — Протопопов, журналист-переводчик, знает, как все обстоит на самом деле — такое заявление ничего кроме смеха не вызвало бы даже у старшеклассников, на чей умственный уровень ориентируется автор. Поэтому Протопопов никаких фамилий не упоминает, ни с кем не спорит, а подает свои взгляды так, словно никаких других, заслуживающих внимания, в мире науки нет. При этом он даже не пытается их чем-то обосновать, а просто провозглашает.
Естественные науки, биология в том числе, — это размышления по поводу научно установленных фактов. Разговоры вокруг неустановленных фактов — не более чем досужая болтовня. Этого никак не в состоянии понять сторонники Протопопова. Требование предъявить факты и доказательства, на которых уважаемый ими автор основывает свои лихие, далеко идущие теории, приводит их в глубочайшее недоумение: какие еще доказательства? Ведь у него все так складно и убедительно!
Мне доводилось читать статьи, в которых описывается, к примеру, строение души и ее взаимодействие с "тонкими мирами". Многое в тех статьях и складно, и убедительно — ничуть не хуже, чем у Протопопова. И лишь один "маленький" недостаток: полное отсутствие установленных фактов и, соответственно, доказательств переводит их в разряд псевдонаучной болтовни.
Первое, что был обязан сделать Протопопов-ученый, это отмежеваться от всяких фроммов, фридманов и пановых, отрицающих руководящую и направляющую роль инстинктов в человеке, опровергнуть их и только затем начинать излагать, что же на самом деле управляет человеком. Протопопов так не делает — понятно почему. Прямое заявление в том духе, что все эти этологи/психологи с мировой известностью путаются и врут, и только он один — Протопопов, журналист-переводчик, знает, как все обстоит на самом деле — такое заявление ничего кроме смеха не вызвало бы даже у старшеклассников, на чей умственный уровень ориентируется автор. Поэтому Протопопов никаких фамилий не упоминает, ни с кем не спорит, а подает свои взгляды так, словно никаких других, заслуживающих внимания, в мире науки нет. При этом он даже не пытается их чем-то обосновать, а просто провозглашает.
Естественные науки, биология в том числе, — это размышления по поводу научно установленных фактов. Разговоры вокруг неустановленных фактов — не более чем досужая болтовня. Этого никак не в состоянии понять сторонники Протопопова. Требование предъявить факты и доказательства, на которых уважаемый ими автор основывает свои лихие, далеко идущие теории, приводит их в глубочайшее недоумение: какие еще доказательства? Ведь у него все так складно и убедительно!
Мне доводилось читать статьи, в которых описывается, к примеру, строение души и ее взаимодействие с "тонкими мирами". Многое в тех статьях и складно, и убедительно — ничуть не хуже, чем у Протопопова. И лишь один "маленький" недостаток: полное отсутствие установленных фактов и, соответственно, доказательств переводит их в разряд псевдонаучной болтовни.
меня бесят суки которые жмуться к тебе в очереди. переебал бы сукам
Далее. Следует отличать факты от умозрительных домыслов, выдаваемых за факты. Отталкиваясь от неких общебиологических принципов, Протопопов принимается сочинять законы о размножении, эволюции, половом процессе, выводить следствия из этих законов, в результате чего приходит к умозаключению, что "самки, имея количественно ограниченную плодовитость, стремятся к наивысшему КАЧЕСТВУ рождающегося потомства. В силу этого именно они являются выбирающим субъектом". Обратите внимание: он не пишет, что "наблюдения показывают ..." и т.д. Нет, он путем рассуждений установил обязательный для всей живой природы принцип, что самки "стремятся к наивысшему КАЧЕСТВУ рождающегося потомства" и сделал из него соответствующий вывод.
Вроде бы все правильно, а потому наивные читатели принимают это утверждение за факт. И тем не менее, автор с ним попадает пальцем прямехонько в небо, потому что умозрительные построения — одно, а природа, то есть, факты — совсем другое. В частности, у наших ближайших родственников в животном мире — шимпанзе — самка не отказывает практически ни одному самцу, уступая его домогательствам в течение менее чем минуты (подробнее — немного дальше).
Таким образом, опираться на умозрительные соображения нельзя! Только на факты! Именно об этом пишет, к примеру, А.Марков, доктор биологических наук. Правда, в его статье, размещенной на сайте этологов, речь идет о Дольнике, но вместо этой фамилии можно смело подставлять фамилию Протопопова: "Люди, которые профессионально занимаются этологией, скажем, этологией человека или животных или генетикой поведения, они чаще всего, отрицательно высказываются о Дольнике. Звучат два основных упрека: один – менее существенный, что он часто излагает мысли, в основном чужие, восходящие к Лоренцу, но так, как будто это он сам придумал. А второй упрек – более глобальный, он заключается в том, что Дольник не делает различий между научно подтвержденными фактами и своими фантазиями. Т.е. в принципе найти сходство между поведением обезьяны и человека это еще не значит, что мы доказали, что данное поведение у человека является инстинктивным и уходит в далекое прошлое, возникло в результате эволюции. Потому что сходство в поведении могло возникнуть и по многим другим причинам. Оно может быть инстинктивным у обезьяны, но совершенно не инстинктивным и не имеющим никаких генетических основ у человека, а просто возникшим в сходной ситуации, в результате обучения или опыта. Короче говоря, сходство поведения еще не является доказательством.
Чтобы прийти к таким выводам об эволюционных-инстинктивных корнях очень многих аспектов человеческого поведения нужно проводить колоссальную работу. Дольник обычно просто пишет: вот смотрите, как похоже: сорока собирает блестящие штучки и мы любим ходить по пляжу, собирать камушки. Это значит, что у нас инстинкт собирателя. А этологи говорят, что нужно 20 лет проводить эксперименты, чтобы доказать эту фразу, которую Дольник просто берет и пишет. Это возмущает профессиональных этологов".
Вроде бы все правильно, а потому наивные читатели принимают это утверждение за факт. И тем не менее, автор с ним попадает пальцем прямехонько в небо, потому что умозрительные построения — одно, а природа, то есть, факты — совсем другое. В частности, у наших ближайших родственников в животном мире — шимпанзе — самка не отказывает практически ни одному самцу, уступая его домогательствам в течение менее чем минуты (подробнее — немного дальше).
Таким образом, опираться на умозрительные соображения нельзя! Только на факты! Именно об этом пишет, к примеру, А.Марков, доктор биологических наук. Правда, в его статье, размещенной на сайте этологов, речь идет о Дольнике, но вместо этой фамилии можно смело подставлять фамилию Протопопова: "Люди, которые профессионально занимаются этологией, скажем, этологией человека или животных или генетикой поведения, они чаще всего, отрицательно высказываются о Дольнике. Звучат два основных упрека: один – менее существенный, что он часто излагает мысли, в основном чужие, восходящие к Лоренцу, но так, как будто это он сам придумал. А второй упрек – более глобальный, он заключается в том, что Дольник не делает различий между научно подтвержденными фактами и своими фантазиями. Т.е. в принципе найти сходство между поведением обезьяны и человека это еще не значит, что мы доказали, что данное поведение у человека является инстинктивным и уходит в далекое прошлое, возникло в результате эволюции. Потому что сходство в поведении могло возникнуть и по многим другим причинам. Оно может быть инстинктивным у обезьяны, но совершенно не инстинктивным и не имеющим никаких генетических основ у человека, а просто возникшим в сходной ситуации, в результате обучения или опыта. Короче говоря, сходство поведения еще не является доказательством.
Чтобы прийти к таким выводам об эволюционных-инстинктивных корнях очень многих аспектов человеческого поведения нужно проводить колоссальную работу. Дольник обычно просто пишет: вот смотрите, как похоже: сорока собирает блестящие штучки и мы любим ходить по пляжу, собирать камушки. Это значит, что у нас инстинкт собирателя. А этологи говорят, что нужно 20 лет проводить эксперименты, чтобы доказать эту фразу, которую Дольник просто берет и пишет. Это возмущает профессиональных этологов".
Что он несет?
Эквивокация — это логическая ошибка, заключающаяся в том, что в одном и том же сочинении в один и тот же термин автор поочередно вкладывает разный смысл или, что то же самое, разные вещи называет одним и тем же термином. Тем самым создается путаница в мозгах и возникают ложные умственные связи, которые непрофессионалу, не привыкшему к чтению научной литературы, довольно трудно распознать. В псевдоученых трудах эквивокация — весьма распространенный, можно сказать, коронный прием.
Учебники по логике, перечисляя типичные логические ошибки, ставят эквивокацию в силу ее вредности на самое первое место: "Основные законы правильного мышления позволяю вывести ряд основополагающих правил, на которых держится вся дальнейшая логика. А именно:
Для правильного мышления
1.Недопустима подмена понятий вкладываемых в одни и те же термины." 12
Один из примеров. Протопопов, равно как и Дольник, которого он глубоко уважает, постоянно пишут про брачные отношения животных, про брачную стратегию самки. В человеческом обществе брак — это совокупность законов, писаных и неписаных, регулирующих отношения между полами, определяющих взаимные права и обязанности между мужем, женой и детьми. При этом сексуальной стороны отношений супругов брачные законы практически не касаются. В "Семейном кодексе" России — раньше он назывался "Кодекс законов о браке и семье" — 170 статей. И все они определяют: кому из супругов что принадлежит, как делить имущество при разводе, кто кому сколько платит и т. п. Предусмотрен также порядок рассмотрения споров и расписаны способы принуждения к исполнению денежных или имущественных обязательств.
При этом ни одной статьи, предписывающей, скажем, частоту и порядок половых сношений, в кодексе не имеется. Нет даже статьи, декларирующей обязанность супружеского секса. Если жена постоянно отказывает мужу в этом деле, ему некуда жаловаться и не на что ссылаться в обоснование своих требований. Кстати, за изнасилование собственной жены мужа ждет точно такое же наказание, как и за изнасилование посторонней женщины. И если он попытается оправдаться, бормоча на суде: "Я всего лишь хотел реализовать свое право" — это не пройдет. Нет у него такого права.
Учебники по логике, перечисляя типичные логические ошибки, ставят эквивокацию в силу ее вредности на самое первое место: "Основные законы правильного мышления позволяю вывести ряд основополагающих правил, на которых держится вся дальнейшая логика. А именно:
Для правильного мышления
1.Недопустима подмена понятий вкладываемых в одни и те же термины." 12
Один из примеров. Протопопов, равно как и Дольник, которого он глубоко уважает, постоянно пишут про брачные отношения животных, про брачную стратегию самки. В человеческом обществе брак — это совокупность законов, писаных и неписаных, регулирующих отношения между полами, определяющих взаимные права и обязанности между мужем, женой и детьми. При этом сексуальной стороны отношений супругов брачные законы практически не касаются. В "Семейном кодексе" России — раньше он назывался "Кодекс законов о браке и семье" — 170 статей. И все они определяют: кому из супругов что принадлежит, как делить имущество при разводе, кто кому сколько платит и т. п. Предусмотрен также порядок рассмотрения споров и расписаны способы принуждения к исполнению денежных или имущественных обязательств.
При этом ни одной статьи, предписывающей, скажем, частоту и порядок половых сношений, в кодексе не имеется. Нет даже статьи, декларирующей обязанность супружеского секса. Если жена постоянно отказывает мужу в этом деле, ему некуда жаловаться и не на что ссылаться в обоснование своих требований. Кстати, за изнасилование собственной жены мужа ждет точно такое же наказание, как и за изнасилование посторонней женщины. И если он попытается оправдаться, бормоча на суде: "Я всего лишь хотел реализовать свое право" — это не пройдет. Нет у него такого права.
Свет в массы. Впрочем, тебя это не касается.
У животных есть имущество? Есть санкционированные обществом права и обязанности? Смешно говорить. Осуществляя свою брачную стратегию, женщина одновременно преследует несколько целей: тут и повышение своего социального статуса, и материальная обеспеченность, и др. Репродукция, то есть, воспроизводство детей — лишь одна из них, причем, ее может и не быть. У животных есть цели вроде повышения социального статуса или материальной обеспеченности? Нет. Репродукция — единственная цель поведения самки. Так за каким же лешим отношения животных обозначать "человеческими" терминами? Почему вместо "брачных" не написать, к примеру, "парно-сексуальные" отношения, а вместо "брачного" — "копулятивное" поведение?
Но поскольку так не делается, то получается, что в термины "брак", "брачные отношения", "брачное поведение" вкладывается то один, то другой смысл: в одном случае их используют для обозначения законов, регулирующих имущественные отношения и практически не касающихся секса, а также для поведения, преследующего сугубо социальные цели, в другом случае — прилепляют к самцу и самке, между которыми кроме секса ничего нет, и у которых единственная цель поведения — копуляция.
Результат: начинаешь толковать людям про историю брака и семьи, о причинах их возникновения, а они, начитавшись этологов, смотрят круглыми глазами и ничего не могут понять: какая история, какое возникновение и развитие, если брачные отношения наблюдаются и у животных?
В данном примере эквивокация мало того что отбивает возможность исторического взгляда, она создает еще и ложные идеи. Если у животных — брак, брачные отношения, то само собой получается, что брак у человека порождается тем же, чем и у животных, то есть, инстинктами. И выбить из головы эту кривым путем — через эквивокацию — затесавшуюся идею бывает непросто.
Но поскольку так не делается, то получается, что в термины "брак", "брачные отношения", "брачное поведение" вкладывается то один, то другой смысл: в одном случае их используют для обозначения законов, регулирующих имущественные отношения и практически не касающихся секса, а также для поведения, преследующего сугубо социальные цели, в другом случае — прилепляют к самцу и самке, между которыми кроме секса ничего нет, и у которых единственная цель поведения — копуляция.
Результат: начинаешь толковать людям про историю брака и семьи, о причинах их возникновения, а они, начитавшись этологов, смотрят круглыми глазами и ничего не могут понять: какая история, какое возникновение и развитие, если брачные отношения наблюдаются и у животных?
В данном примере эквивокация мало того что отбивает возможность исторического взгляда, она создает еще и ложные идеи. Если у животных — брак, брачные отношения, то само собой получается, что брак у человека порождается тем же, чем и у животных, то есть, инстинктами. И выбить из головы эту кривым путем — через эквивокацию — затесавшуюся идею бывает непросто.
Ну так.. В интернете кто-то не прав же!
забавно слышать что женщина человек, и в тоже время апеллировать к агрессивности оскорбленных
Сравним большого начальника в человеческом обществе и вожака в стаде павианов, обычаи которых Протопопов распространяет на человека. Вожак — это могучий агрессивный самец, который добивается своего положения драками и угрозами. Большой начальник в сословном обществе, где жил воспетый Протопоповым поручик Ржевский, идет вверх по карьерной лестнице чаще всего благодаря происхождению, родству, связям. Он может быть хилым и трусливым, но подчиненные боятся его, суетятся вокруг него и создают тот самый ореол, который, согласно Протопопову, делает его неотразимым для женщин.
Что общего между этими двумя особями? Да ничего. А потому по здравому смыслу обозначать их надо по-разному: вожака — принятым в биологии термином "высокоранговый самец", начальника — "высокопоставленное лицо" или еще как. Термин "высокоранговый самец", равно как и "доминантное животное", к людям вообще не применим, разве что — с очень большой натяжкой — к людям, заброшенным на необитаемый остров, между которыми действуют только законы стада. При этом им позволительно обозначать лишь конфликтного агрессивного здоровяка, способного набить морду любому и отобрать все, что ему понравилось. И никого другого.
То же самое с понятием "ранг". Ранг самца в стаде добывается в постоянных драках. По существу, он представляет собой список, кто кого может побить в рукопашной схватке. Это то же самое, что ранг в придворной иерархии, обусловленный, скажем, княжеским происхождением? Ранг поп-звезды определяется голосованием жюри на конкурсе или количеством проданных дисков. Эти ранги — одно и то же? Но если ранги в стаде и в человеческом обществе суть разные понятия, то обозначать их надо опять же разными словами и словосочетаниями, например, "ранг в стаде" и "положение в обществе".
Разновидностью эквивокации — наиболее вредной, потому как труднораспознаваемой — является прием, когда слово, имеющее много смысловых оттенков, используют вроде бы правильно — не придерешься — но не уточняя, какой оттенок имеется в виду и, усекая термин, навязывают тем самым свой, нужный смысл.
Что общего между этими двумя особями? Да ничего. А потому по здравому смыслу обозначать их надо по-разному: вожака — принятым в биологии термином "высокоранговый самец", начальника — "высокопоставленное лицо" или еще как. Термин "высокоранговый самец", равно как и "доминантное животное", к людям вообще не применим, разве что — с очень большой натяжкой — к людям, заброшенным на необитаемый остров, между которыми действуют только законы стада. При этом им позволительно обозначать лишь конфликтного агрессивного здоровяка, способного набить морду любому и отобрать все, что ему понравилось. И никого другого.
То же самое с понятием "ранг". Ранг самца в стаде добывается в постоянных драках. По существу, он представляет собой список, кто кого может побить в рукопашной схватке. Это то же самое, что ранг в придворной иерархии, обусловленный, скажем, княжеским происхождением? Ранг поп-звезды определяется голосованием жюри на конкурсе или количеством проданных дисков. Эти ранги — одно и то же? Но если ранги в стаде и в человеческом обществе суть разные понятия, то обозначать их надо опять же разными словами и словосочетаниями, например, "ранг в стаде" и "положение в обществе".
Разновидностью эквивокации — наиболее вредной, потому как труднораспознаваемой — является прием, когда слово, имеющее много смысловых оттенков, используют вроде бы правильно — не придерешься — но не уточняя, какой оттенок имеется в виду и, усекая термин, навязывают тем самым свой, нужный смысл.
О выборе самкой и выборе женщиной Протопопов пишет вперемешку, постоянно перескакивая от одного выбора к другому и старательно делая вид, будто он не видит разницы между ними. Однако, разница есть. Самка выбирает самца с целью немедленного спаривания с ним. Женщиной, которая выбирает старого пузатого банкира, тоже движет стремление немедленно спариться? Нет, она делает это ради замужества или, на худой конец, чтобы стать постоянной любовницей и тянуть из него деньги. Про спаривание в обоих случаях — во втором особенно — она думает с отвращением и по возможности оттягивает его. Выбор самкой и выбор женщиной — это совершенно различные цели, мотивы и поведение. Разное полагается обозначать разными словами или словосочетаниями, в данном случае: не просто "выбор", а "выбор с целью спаривания" или "выбор с целью замужества (денег)".
Благодаря эквивокации, обходя точный смысл терминов, Протопопову удается контрабандным образом внедрить в мозг ложные идеи. Он пишет: самка, подчиняясь инстинкту, старается выбрать высокорангового самца. (У некоторых видов животных — да, хотя точно известно, что так далеко не всегда.) Женщина тоже стремится выбрать себе высокорангового. Ни с тем, ни с другим утверждением не поспоришь. И в голову несчастного читателя сама собой вползает и накрепко застревает там мысль, что женщина поступает так опять же под влиянием инстинкта. А возникает эта ложная идея исключительно благодаря словесным фокусам: умолчанию, где надо, и усечению терминов. Напишем то же самое, но несколько точнее: женщина выбирает ради денег или с целью замужества мужчину, занимающего высокое положение (ранг) в служебной или денежной иерархии. То же самое, что и у Протопопова: да, выбирает, да, высокий ранг, но только сказано без лукавых умолчаний и усечений. Ну и где же здесь инстинкты, заставляющие ее это делать? Их влияние становится отнюдь не очевидным, это еще надо доказывать и доказывать.
Благодаря эквивокации, обходя точный смысл терминов, Протопопову удается контрабандным образом внедрить в мозг ложные идеи. Он пишет: самка, подчиняясь инстинкту, старается выбрать высокорангового самца. (У некоторых видов животных — да, хотя точно известно, что так далеко не всегда.) Женщина тоже стремится выбрать себе высокорангового. Ни с тем, ни с другим утверждением не поспоришь. И в голову несчастного читателя сама собой вползает и накрепко застревает там мысль, что женщина поступает так опять же под влиянием инстинкта. А возникает эта ложная идея исключительно благодаря словесным фокусам: умолчанию, где надо, и усечению терминов. Напишем то же самое, но несколько точнее: женщина выбирает ради денег или с целью замужества мужчину, занимающего высокое положение (ранг) в служебной или денежной иерархии. То же самое, что и у Протопопова: да, выбирает, да, высокий ранг, но только сказано без лукавых умолчаний и усечений. Ну и где же здесь инстинкты, заставляющие ее это делать? Их влияние становится отнюдь не очевидным, это еще надо доказывать и доказывать.
До того, как в тему полезли этологи, считалось, что женщины выбирают начальников, политиков и звезд ради денег, положения в обществе, из тщеславия, наконец. И это объяснение всех устраивало. Протопопов, даже не пытаясь опровергнуть традиционные взгляды, утверждает, что выбор женщин обусловлен их инстинктами. Жуткий зануда-критик хотел бы знать: а откуда у него такая уверенность?
Ни на какие исследования, касающиеся именно человека, Протопопов не ссылается. Его единственное "доказательство" — дедукция. Он распространяется о принципах полового отбора в животном мире и ненавязчиво пытается протащить мысль: если самки животных во имя биологической целесообразности тянутся к высокоранговым самцам, значит, и женщины — тоже.
Что ж, силлогизм, то есть умозаключение, вполне может быть средством доказывания, но только при неукоснительном выполнении правил логического вывода, которые Протопоповым самым вопиющим образом нарушаются. С его умозаключением насчет инстинктов у женщин можно было бы согласиться при выполнении следующих условий:
1. Выбор самкой высокорангового самца и избегание ею низкоранговых есть общебиологический закон.
2. Мужчина = самец, женщина = самка.
3. Выбор самкой самца и выбор женщиной мужчины означают одно и то же.
4. Ранг в стаде животных и ранг в человеческом обществе также суть одно и то же.
5. Начальник, политик, "звезды" имеют высокий ранг в обществе, стало быть, они — высокоранговые самцы.
Здесь неверно все, при этом пп.2 — 5 представляют из себя сплошные натяжки и плутовство над словами. Но Протопопову эти плутни совершенно необходимы: уберите хоть один из пунктиков в цепочке — и его трактат тут же посыпался.
1. Влечение самки к высокоранговому самцу и избегание ею низкоранговых не является общебиологическим законом: у шимпанзе — у ближайшего к человеку виду животных, а также у дикарей он никак не проявляется. Потому приписывать его действие человеку нет ни малейших оснований.
2. Приравнять женщину к самке, а мужчину к самцу — очень большая натяжка, ясно видимая невооруженным глазом. Но Протопопову без нее — никак. Его вывод держится только на знаке равенства между человеком и животным. Уберем этот знак — и выстроенный им силлогизм рухнул.
В дореволюционных учебниках для гимназий приводился пример правильного силлогизма: "Все люди смертны. Сократ — человек. Следовательно, Сократ смертен". Перепишем то же самое чуть по-другому: "Все люди смертны. Сократ — в определенном смысле человек. Следовательно..." И никакого "следовательно"! Человеческий разум, даже не тренированный на решении логических задач, отказывается делать здесь какой-либо вывод.
Протопопов сооружает следующую умственную конструкцию: "Самка под действием инстинкта выбирает высокорангового самца. Женщина — это самка. Следовательно, женщина выбирает высокорангового самца, каковыми являются начальник, политик и звезды, под действием того же самого инстинкта". Складно вроде бы. Но только пока женщина = самка. Уберем эту натяжку и напишем как должно: "Самка под действием инстинкта выбирает высокорангового самца. Женщина — это в определенном смысле самка, но она еще и человек, а потому ее поступки, в том числе по отношению к противоположному полу, определяются как инстинктами, так и воспитанием вкупе с социальным контролем". И все! Никакого "следовательно" уже не получается. "Доказательство" Протопопова рухнуло, а вместе с ним и весь ученый трактат.
Утверждения 3,4,5, также совершенно необходимые Протопопову для его дедукции, — ложные. Об этом уже сказано. Но без них дедукция опять же рушится и не остается вообще никаких доказательств, кроме чисто голословных заверений.
Ни на какие исследования, касающиеся именно человека, Протопопов не ссылается. Его единственное "доказательство" — дедукция. Он распространяется о принципах полового отбора в животном мире и ненавязчиво пытается протащить мысль: если самки животных во имя биологической целесообразности тянутся к высокоранговым самцам, значит, и женщины — тоже.
Что ж, силлогизм, то есть умозаключение, вполне может быть средством доказывания, но только при неукоснительном выполнении правил логического вывода, которые Протопоповым самым вопиющим образом нарушаются. С его умозаключением насчет инстинктов у женщин можно было бы согласиться при выполнении следующих условий:
1. Выбор самкой высокорангового самца и избегание ею низкоранговых есть общебиологический закон.
2. Мужчина = самец, женщина = самка.
3. Выбор самкой самца и выбор женщиной мужчины означают одно и то же.
4. Ранг в стаде животных и ранг в человеческом обществе также суть одно и то же.
5. Начальник, политик, "звезды" имеют высокий ранг в обществе, стало быть, они — высокоранговые самцы.
Здесь неверно все, при этом пп.2 — 5 представляют из себя сплошные натяжки и плутовство над словами. Но Протопопову эти плутни совершенно необходимы: уберите хоть один из пунктиков в цепочке — и его трактат тут же посыпался.
1. Влечение самки к высокоранговому самцу и избегание ею низкоранговых не является общебиологическим законом: у шимпанзе — у ближайшего к человеку виду животных, а также у дикарей он никак не проявляется. Потому приписывать его действие человеку нет ни малейших оснований.
2. Приравнять женщину к самке, а мужчину к самцу — очень большая натяжка, ясно видимая невооруженным глазом. Но Протопопову без нее — никак. Его вывод держится только на знаке равенства между человеком и животным. Уберем этот знак — и выстроенный им силлогизм рухнул.
В дореволюционных учебниках для гимназий приводился пример правильного силлогизма: "Все люди смертны. Сократ — человек. Следовательно, Сократ смертен". Перепишем то же самое чуть по-другому: "Все люди смертны. Сократ — в определенном смысле человек. Следовательно..." И никакого "следовательно"! Человеческий разум, даже не тренированный на решении логических задач, отказывается делать здесь какой-либо вывод.
Протопопов сооружает следующую умственную конструкцию: "Самка под действием инстинкта выбирает высокорангового самца. Женщина — это самка. Следовательно, женщина выбирает высокорангового самца, каковыми являются начальник, политик и звезды, под действием того же самого инстинкта". Складно вроде бы. Но только пока женщина = самка. Уберем эту натяжку и напишем как должно: "Самка под действием инстинкта выбирает высокорангового самца. Женщина — это в определенном смысле самка, но она еще и человек, а потому ее поступки, в том числе по отношению к противоположному полу, определяются как инстинктами, так и воспитанием вкупе с социальным контролем". И все! Никакого "следовательно" уже не получается. "Доказательство" Протопопова рухнуло, а вместе с ним и весь ученый трактат.
Утверждения 3,4,5, также совершенно необходимые Протопопову для его дедукции, — ложные. Об этом уже сказано. Но без них дедукция опять же рушится и не остается вообще никаких доказательств, кроме чисто голословных заверений.
Феминистка, хвататит вайпать. Хуеносцы побеждены
Кстати, поднят интересный вопрос. Сколько баб осуждено за изнасилование? Видимо, все понимают, что само понятие "изнасилован женщиной" в мире мужчин практически не имеет права на существование. А тем не менее, это факт. И он - та самая другая сторона медали, которая должна придавить стремящихся к равенству женщин.
Впрочем, в быту можно обойтись и более простыми вещами. Например, вернуть в обиход баб-шпалоукладчиц. Массово. Равны? Кушать подано!
Используя словесные приемы, демонстрируемые автором трактата, можно без малейшего труда решить массу вопросов, стоящих перед человечеством. Извольте пример. Во множестве статей с тревогой отмечается рост феминистских настроений и высказывается озабоченность, не приведет ли это к матриархату. Успокойтесь, господа! Сейчас докажу, что матриархат в ближайшие тысячелетия нам не грозит.
В стаде приматов самцы доминируют над самками: по причине превосходства в росте, весе и силе. Мужчины — это самцы, женщины — самки. Человек принадлежит к отряду приматов. Отсюда делаем строго логичный вывод: пока женщины будут уступать мужчинам в росте, весе и силе, мужчины будут доминировать над ними.
Бред сивой кобылы? Сплошные словесные натяжки? Не отрицаю. Но чем это отличается от "аргументации" Протопопова? У него ведь то же самое: мужчины — это самцы, женщины — самки. А потому законы, действующие в стаде животных, без всяких доказательств можно распространять и на человеческое общество. Если вы соглашаетесь с Протопоповым, то должны согласиться и с моим "пророчеством". А я таких пророчеств, решающих глобальные вопросы, наклепаю сколько надо, благо для этого ни исследований, ни ума не требуется.
В стаде приматов самцы доминируют над самками: по причине превосходства в росте, весе и силе. Мужчины — это самцы, женщины — самки. Человек принадлежит к отряду приматов. Отсюда делаем строго логичный вывод: пока женщины будут уступать мужчинам в росте, весе и силе, мужчины будут доминировать над ними.
Бред сивой кобылы? Сплошные словесные натяжки? Не отрицаю. Но чем это отличается от "аргументации" Протопопова? У него ведь то же самое: мужчины — это самцы, женщины — самки. А потому законы, действующие в стаде животных, без всяких доказательств можно распространять и на человеческое общество. Если вы соглашаетесь с Протопоповым, то должны согласиться и с моим "пророчеством". А я таких пророчеств, решающих глобальные вопросы, наклепаю сколько надо, благо для этого ни исследований, ни ума не требуется.
CТАВЬ ЛОЙС ЕСЛИ ТОЖА НЕ УВИДИЛ ЧЕЛОВЕКА ЗА СПИНОЙ ЕТОЙ МИЛОЙ ЛОЛИ))))))))
про шахты, про шахты забыл!
не раньше, чем перепощу весь текст. :3
Блядь. Какой ты ограниченный пиздец, подобно тем кто вместо отмены призыва голосует за равный призыв и тех и тех
>матриархат в ближайшие тысячелетия нам не грозит
А это как раз чтобы не загнали в шпалоукладчицы/не распространили всеобщую воинскую на баб. Как, должно быть, нихуево паразитировать на "хуеносцах", которые вечно "должны". Самой же при этом только потреблять-потреблять-потреблять.
Вся суть.
Переходим теперь к грехам, для ученого совсем уж непростительным: к вольному обращению с фактами, в том числе к замалчиванию фактов, не влезающих в теорию. Этот прием Протопопов вовсю использует на протяжении всей своей книги.
Итак, он считает, что в отношениях между мужчиной и женщиной господствуют генетические программы, суть которых: для самцов — "... стремление к максимально частой смене самок. Так что общественное мнение не на пустом месте столь снисходительно относится к мужской неверности — такова инстинктивная программа, и с биологических позиций очень, надо сказать здравая"; для самок — "... влюбить в себя всех, но подпустить — одного, а может быть, даже и никого". Здесь в цитатах упоминаются женщины, но речь идет об общебиологических принципах. Ну а "Как мы уже выяснили — основным фактором, обуславливающим благосклонный допуск самца самкой к спариванию является ранг в стайной иерархии, что вообще говоря, замечено давно. До сих пор было принято считать, что доминирующий в стае самец (альфа) просто отнимает самку у беты (гаммы...), подобно тому, как он отнимает у него еду, однако правила поведения в иерархии соблюдают все участники группы, и самки тоже. Это значит, что отнимать самку обычно просто не требуется — она сама, повинуясь заложенной в ней инстинктивной программе, предпочитает высокорангового самца".
Гипотезировать, что отношения между мужчиной и женщиной в цивилизованном обществе определяются вышеописанной генетической программой — той же самой, что и у животных — допустимо лишь в том случае, если удастся доказать непрерывную линию развития: что именно такая программа наблюдается как у млекопитающих вообще, так и у наиболее близких к нам видов: у высших приматов, а также у дикарей.
Допустим, мне скажут: материнский инстинкт отчетливо проявляется у всех видов млекопитающих, у высших приматов, у дикарей, следовательно, отношение женщины к ребенку также порождается именно этим инстинктом. Я отвечу: что ж, резонно, и если я не обнаружу противоречащих фактов, я приму эту гипотезу.
Но если я услышу: такой-то инстинкт наблюдается у некоторых видов животных, отсутствует у шимпанзе и у дикарей, следовательно, именно он управляет человеком, я, как и всякий здравомыслящий, решительно возражу: никаких "следовательно"! Доказывайте! И не общими рассуждениями, а фактами, экспериментами или другими исследованиями.
Итак, он считает, что в отношениях между мужчиной и женщиной господствуют генетические программы, суть которых: для самцов — "... стремление к максимально частой смене самок. Так что общественное мнение не на пустом месте столь снисходительно относится к мужской неверности — такова инстинктивная программа, и с биологических позиций очень, надо сказать здравая"; для самок — "... влюбить в себя всех, но подпустить — одного, а может быть, даже и никого". Здесь в цитатах упоминаются женщины, но речь идет об общебиологических принципах. Ну а "Как мы уже выяснили — основным фактором, обуславливающим благосклонный допуск самца самкой к спариванию является ранг в стайной иерархии, что вообще говоря, замечено давно. До сих пор было принято считать, что доминирующий в стае самец (альфа) просто отнимает самку у беты (гаммы...), подобно тому, как он отнимает у него еду, однако правила поведения в иерархии соблюдают все участники группы, и самки тоже. Это значит, что отнимать самку обычно просто не требуется — она сама, повинуясь заложенной в ней инстинктивной программе, предпочитает высокорангового самца".
Гипотезировать, что отношения между мужчиной и женщиной в цивилизованном обществе определяются вышеописанной генетической программой — той же самой, что и у животных — допустимо лишь в том случае, если удастся доказать непрерывную линию развития: что именно такая программа наблюдается как у млекопитающих вообще, так и у наиболее близких к нам видов: у высших приматов, а также у дикарей.
Допустим, мне скажут: материнский инстинкт отчетливо проявляется у всех видов млекопитающих, у высших приматов, у дикарей, следовательно, отношение женщины к ребенку также порождается именно этим инстинктом. Я отвечу: что ж, резонно, и если я не обнаружу противоречащих фактов, я приму эту гипотезу.
Но если я услышу: такой-то инстинкт наблюдается у некоторых видов животных, отсутствует у шимпанзе и у дикарей, следовательно, именно он управляет человеком, я, как и всякий здравомыслящий, решительно возражу: никаких "следовательно"! Доказывайте! И не общими рассуждениями, а фактами, экспериментами или другими исследованиями.
Хули ты приебался? Это ТНН тред, пшел нахуй отсюда
Я раза 3 посмотрел на пикчу, прежде чем увидел, что за магия.
Тяны быстрее освобождают свой мозжечок от переживаний, им достаточно попиздеть с кем-то о проблеме и её уже словно и нет. А кун будет загоняться и пытаться найти решение. Ну всё в этом роде. Дело в строении мозга, и это применимо к большинству особей.
У тебя под кроватью феминистка, сейчас всю воду из под крана выпьет.
Очередное ограниченное хуйло, уверенное в том что феминизм -- это про то, чтобы безнаказанно ездить на шее у нещщастных мущщин.
https://2ch.hk/faq/faq_fem.html
Я вообще хуй знает. Подскажите книг, чтобы понять человеческую психологию, мотивы поступков и алгоритм мышления и прочую хуйню.
Я веду речь о данных исторических условиях, абстрагируясь (полистай в словаре, что значит это слово, понимаю, тебе трудно даже произнести его, не говоря о большем, ведь ты Вагиня!!11) от конкретики.
Уйдем от Страшного Ужасного Всеобщего Госрабства, найдется масса других примеров, в которых вам ваше равенство встанет костью поперек жопы. И снова будут эти визги ТАКНИЧЕСНА!!11
Заебали, чесслово.
Я просто начал лицо у нее рассматривать, то что она делает, типа звонит по телефону, и потом уже увидл чувака за спиной её, который тоже типа звонит.
В отношении шимпанзе имеется первоклассный научный материал: это многолетние наблюдения в естественной среде обитания, проводившиеся с 1961 г. группой квалифицированных ученых под руководством Дж. Гудолл. Было бы слишком обидным для Протопопова предположить, что он не читал ее книгу, которая далее будет цитироваться: "Шимпанзе в природе: поведение" — для ученого этолога это просто неприлично. Но тогда придется признать, что автор замалчивает важнейшие факты, то есть, врет своим читателям.
Проводя параллели с животным миром, уделить высшим приматам первоочередное внимание совершенно необходимо. Когда самка спаривается лишь раз в году и когда она делает то же самое по многу раз ежедневно круглый год — это же совершенно различные модели репродуктивного поведения. Высшие приматы в этом смысле бесконечно ближе к человеку, чем любые другие животные. Во-первых, у них наблюдается менструальный цикл, весьма сходный с человеческим: около 36 дней у шимпанзе и 42 дня у горилл. Во-вторых, они занимаются спариванием каждый день и неоднократно. Люди весьма охотно вели бы себя точно также, если бы их не тормозили условия цивилизации и всякого рода моральные соображения.
В середине каждого менструального цикла самка шимпанзе, если она не вынашивает и не кормит шимпанзенка, на несколько дней впадает в состояние эструса — полового возбуждения. В этом состоянии она очень редко отказывает любому самцу и даже порой сама пристает к ним: приблизившись, принимает так называемую позу подставления. Дж. Гудолл пишет: "Анализ данных, полученных в Гомбе при наблюдениях за групповыми спариваниями шимпанзе в 1976-1983 годах, показывает, что большинство самок в течение какой-то части четырехдневного периовулярного периода спаривались с большинством или даже со всеми половозрелыми самцами своего сообщества". 13 "За пятилетний период с 1977 по 1981 год ухаживания взрослых самцов за взрослыми самками с набухшей половой кожей были зарегистрированы 1475 раз, и только 61 раз (в 4,1% случаев) самки не реагировали в течение первой минуты. В 46% таких отказов или попыток отказа речь шла о бесплодной Гиги, а в 21% — о сестрах Фигана и Гоблина, когда за ними пытались ухаживать их братья (эти случаи были описаны в разделе об инцесте)".14
Сравним это с заявлением Протопопова: "Ещё важно подчеркнуть, что высокий ранг самца не даёт ГАРАНТИИ доступа к некоей конкретной самке, но является веским фактором, повышающим ВЕРОЯТНОСТЬ этого события. То есть — самок у высокорангового самца однозначно (как правило — в разы и даже на порядки) больше, чем у низкорангового, однако некая конкретная самка может тем не менее быть ему недоступна". Уж если самка откликается в течение менее чем минуты на предложение от любого самца с вероятностью, весьма близкой к 100%, то куда же способен высокий ранг повысить эту вероятность? За 100%?
Самка не отказывает практически ни одному самцу, за четыре дня для спаривается со всеми самцами своего стада, а Протопопов категорически утверждает, что "выбирающим субъектом при раздельнополом размножении является самка". Хоть бы подумал немного... У шимпанзе самцы доминируют над самками и частенько колотят их. Минутное "ухаживание", о котором пишет Гудолл, по ее словам "больше похоже на угрозу". Будешь тут привередничать, помня недавнюю трепку...
Рассуждения Протопопова для непрофессионалов выглядят складно, но профессионалу сразу видно, что они чисто умозрительны, то есть, не опираются на наблюдения или экспериментальный материал. А любителям умозрительных постороений свойственно пренебрежение к фактам: они попросту не желают видеть того, что мешает строить им глубокомысленные теории. Умозрительные построения — это не наука. Ученые такие сочинения сразу же отправляют в мусорное ведро.
В соответствии с провозглашенной Протопоповым инстинктивной целью брачного поведения женщин (по контексту самок вообще) является "... подпустить — одного, а может быть, даже и никого". Исходя из этого, наиболее биологически целесообразная линия поведения для самок шимпанзе в период эструса заключается в том, чтобы сидеть вокруг вожака в позе подставления, отлучаясь лишь на кормежку. Эта цель легко осуществима и дает весьма высокую вероятность быть оплодотворенной самым высокоранговым самцом: учитывая, что "Способность самца шимпанзе к частым эякуляциям поразительна".15 и что "постоянных любовниц" самцы шимпанзе себе не заводят, а спариваются со всеми подряд — кто подвернется.
Однако, сколько ни читаем толстую книгу Дж. Гудолл, — нет у нее подобных картинок, как самки дружно предлагают себя непременно вожаку или другому высокоранговому самцу. Зато есть другие: "Свита самцов повсюду сопровождает Фло в течение всей следующей недели. Когда она садится или ложится, в ее направлении устремляется несколько пар глаз; стоит ей встать, как самцы уже на ногах. Самое незначительно событие может послужить поводом для того, чтобы взрослые самцы один за другим начали спариваться с Фло. Драк не возникает; самцы, спариваясь, соблюдают очередность". 16 "За нею буквально по пятам ходили до 14 взрослых самцов..."17 Что же это Фло не желает подчиняться предписанной ей теории и игнорирует вожака? Уж если она так желанна для самцов, то вполне могла бы рассчитывать и на его благосклонность. Хотя бы разок в день. И откуда видно, что Фло "сама, повинуясь заложенной в ней инстинктивной программе, предпочитает высокорангового самца"? Все 14, которые ходили за ней, — сплошь высокоранговые?
В некоторых случаях вожак на короткое время монополизирует самку, пресекая ее попытки спариться с другими самцами. Дж. Гудолл подчеркивает, что это происходит нечасто и только в тех случаях, когда высший ранг вожака бесспорен. Самке-избраннице надлежит, в соответствии с теорией Протопопова, радоваться и решительно отвергать домогательства других самцов. Но поскольку шимпанзе трактат не читали, у них все иначе: "... если альфа-самец временно находился в другой клетке или был заперт в другом помещении, они охотно принимали "посторонние" предложения и спаривались даже через прутья решетки".18
Этакое антитеоретическое безобразие происходит в клетке. А вот как на воле. "... даже если альфа-самец и обладает достаточной властью, чтобы удержать в групповой ситуации свое исключительное право спаривания, в этом есть и свои отрицательные моменты. Прежде всего, альфа-самец должен постоянно быть начеку. Если его что-то отвлекло (например, охота, встреча с чужаками, вспышка социального возбуждения) или если группа шимпанзе пробирается через очень густой кустарник и он держится недостаточно близко самке, его соперники могут воспользоваться случаем и быстро, украдкой спариться с нею. Однажды, когда внимание Фигана было отвлечено каким-то посторонним событием (он наблюдал за мартышками), три других самца бросились к его самке Палладе и успешно с ней спарились; четвертый же самец преспокойно увел ее с собою. Описаны и другие сходные случаи. Самое большее, на что может рассчитывать даже могущественный альфа-самец, — это постараться, чтобы самка во время овуляции спаривалась в большинстве случае с ним" .19
Очень странно работают врожденные инстинкты у наших ближайших родственников: самка, вместо того, чтобы беречь в себе драгоценное семя, полученное от вожака, старается при первой же возможности удрать от него и быстренько спариться с кем угодно, да еще с несколькими подряд. Как результат, "... самцы низкого ранга и даже имеющие физические недостатки … способны оплодотворять самок, не вступая в конкуренцию с высокопоставленными соперниками в групповых ситуациях. Таким образом, эти самцы могут передать свои гены следующему поколению, даже если они не участвуют в борьбе остальных самцов за доминирование (а может быть, именно благодаря этому". 20
А Протопопов утверждает, что "... начиная где-то примерно с середины иерархии и ниже (для разных видов — по разному) сексуальная привлекательность самцов падает уже настолько, что доминанту можно не волноваться — такого самца самки с большой вероятностью не подпустят сами". Так кто врет: Гудолл или Протопопов? Я склонен верить Гудолл. Потому что она описывает то, что было, что она видела собственными глазами, а Протопопов — то, что, по его мнению, должно быть.
Проводя параллели с животным миром, уделить высшим приматам первоочередное внимание совершенно необходимо. Когда самка спаривается лишь раз в году и когда она делает то же самое по многу раз ежедневно круглый год — это же совершенно различные модели репродуктивного поведения. Высшие приматы в этом смысле бесконечно ближе к человеку, чем любые другие животные. Во-первых, у них наблюдается менструальный цикл, весьма сходный с человеческим: около 36 дней у шимпанзе и 42 дня у горилл. Во-вторых, они занимаются спариванием каждый день и неоднократно. Люди весьма охотно вели бы себя точно также, если бы их не тормозили условия цивилизации и всякого рода моральные соображения.
В середине каждого менструального цикла самка шимпанзе, если она не вынашивает и не кормит шимпанзенка, на несколько дней впадает в состояние эструса — полового возбуждения. В этом состоянии она очень редко отказывает любому самцу и даже порой сама пристает к ним: приблизившись, принимает так называемую позу подставления. Дж. Гудолл пишет: "Анализ данных, полученных в Гомбе при наблюдениях за групповыми спариваниями шимпанзе в 1976-1983 годах, показывает, что большинство самок в течение какой-то части четырехдневного периовулярного периода спаривались с большинством или даже со всеми половозрелыми самцами своего сообщества". 13 "За пятилетний период с 1977 по 1981 год ухаживания взрослых самцов за взрослыми самками с набухшей половой кожей были зарегистрированы 1475 раз, и только 61 раз (в 4,1% случаев) самки не реагировали в течение первой минуты. В 46% таких отказов или попыток отказа речь шла о бесплодной Гиги, а в 21% — о сестрах Фигана и Гоблина, когда за ними пытались ухаживать их братья (эти случаи были описаны в разделе об инцесте)".14
Сравним это с заявлением Протопопова: "Ещё важно подчеркнуть, что высокий ранг самца не даёт ГАРАНТИИ доступа к некоей конкретной самке, но является веским фактором, повышающим ВЕРОЯТНОСТЬ этого события. То есть — самок у высокорангового самца однозначно (как правило — в разы и даже на порядки) больше, чем у низкорангового, однако некая конкретная самка может тем не менее быть ему недоступна". Уж если самка откликается в течение менее чем минуты на предложение от любого самца с вероятностью, весьма близкой к 100%, то куда же способен высокий ранг повысить эту вероятность? За 100%?
Самка не отказывает практически ни одному самцу, за четыре дня для спаривается со всеми самцами своего стада, а Протопопов категорически утверждает, что "выбирающим субъектом при раздельнополом размножении является самка". Хоть бы подумал немного... У шимпанзе самцы доминируют над самками и частенько колотят их. Минутное "ухаживание", о котором пишет Гудолл, по ее словам "больше похоже на угрозу". Будешь тут привередничать, помня недавнюю трепку...
Рассуждения Протопопова для непрофессионалов выглядят складно, но профессионалу сразу видно, что они чисто умозрительны, то есть, не опираются на наблюдения или экспериментальный материал. А любителям умозрительных постороений свойственно пренебрежение к фактам: они попросту не желают видеть того, что мешает строить им глубокомысленные теории. Умозрительные построения — это не наука. Ученые такие сочинения сразу же отправляют в мусорное ведро.
В соответствии с провозглашенной Протопоповым инстинктивной целью брачного поведения женщин (по контексту самок вообще) является "... подпустить — одного, а может быть, даже и никого". Исходя из этого, наиболее биологически целесообразная линия поведения для самок шимпанзе в период эструса заключается в том, чтобы сидеть вокруг вожака в позе подставления, отлучаясь лишь на кормежку. Эта цель легко осуществима и дает весьма высокую вероятность быть оплодотворенной самым высокоранговым самцом: учитывая, что "Способность самца шимпанзе к частым эякуляциям поразительна".15 и что "постоянных любовниц" самцы шимпанзе себе не заводят, а спариваются со всеми подряд — кто подвернется.
Однако, сколько ни читаем толстую книгу Дж. Гудолл, — нет у нее подобных картинок, как самки дружно предлагают себя непременно вожаку или другому высокоранговому самцу. Зато есть другие: "Свита самцов повсюду сопровождает Фло в течение всей следующей недели. Когда она садится или ложится, в ее направлении устремляется несколько пар глаз; стоит ей встать, как самцы уже на ногах. Самое незначительно событие может послужить поводом для того, чтобы взрослые самцы один за другим начали спариваться с Фло. Драк не возникает; самцы, спариваясь, соблюдают очередность". 16 "За нею буквально по пятам ходили до 14 взрослых самцов..."17 Что же это Фло не желает подчиняться предписанной ей теории и игнорирует вожака? Уж если она так желанна для самцов, то вполне могла бы рассчитывать и на его благосклонность. Хотя бы разок в день. И откуда видно, что Фло "сама, повинуясь заложенной в ней инстинктивной программе, предпочитает высокорангового самца"? Все 14, которые ходили за ней, — сплошь высокоранговые?
В некоторых случаях вожак на короткое время монополизирует самку, пресекая ее попытки спариться с другими самцами. Дж. Гудолл подчеркивает, что это происходит нечасто и только в тех случаях, когда высший ранг вожака бесспорен. Самке-избраннице надлежит, в соответствии с теорией Протопопова, радоваться и решительно отвергать домогательства других самцов. Но поскольку шимпанзе трактат не читали, у них все иначе: "... если альфа-самец временно находился в другой клетке или был заперт в другом помещении, они охотно принимали "посторонние" предложения и спаривались даже через прутья решетки".18
Этакое антитеоретическое безобразие происходит в клетке. А вот как на воле. "... даже если альфа-самец и обладает достаточной властью, чтобы удержать в групповой ситуации свое исключительное право спаривания, в этом есть и свои отрицательные моменты. Прежде всего, альфа-самец должен постоянно быть начеку. Если его что-то отвлекло (например, охота, встреча с чужаками, вспышка социального возбуждения) или если группа шимпанзе пробирается через очень густой кустарник и он держится недостаточно близко самке, его соперники могут воспользоваться случаем и быстро, украдкой спариться с нею. Однажды, когда внимание Фигана было отвлечено каким-то посторонним событием (он наблюдал за мартышками), три других самца бросились к его самке Палладе и успешно с ней спарились; четвертый же самец преспокойно увел ее с собою. Описаны и другие сходные случаи. Самое большее, на что может рассчитывать даже могущественный альфа-самец, — это постараться, чтобы самка во время овуляции спаривалась в большинстве случае с ним" .19
Очень странно работают врожденные инстинкты у наших ближайших родственников: самка, вместо того, чтобы беречь в себе драгоценное семя, полученное от вожака, старается при первой же возможности удрать от него и быстренько спариться с кем угодно, да еще с несколькими подряд. Как результат, "... самцы низкого ранга и даже имеющие физические недостатки … способны оплодотворять самок, не вступая в конкуренцию с высокопоставленными соперниками в групповых ситуациях. Таким образом, эти самцы могут передать свои гены следующему поколению, даже если они не участвуют в борьбе остальных самцов за доминирование (а может быть, именно благодаря этому". 20
А Протопопов утверждает, что "... начиная где-то примерно с середины иерархии и ниже (для разных видов — по разному) сексуальная привлекательность самцов падает уже настолько, что доминанту можно не волноваться — такого самца самки с большой вероятностью не подпустят сами". Так кто врет: Гудолл или Протопопов? Я склонен верить Гудолл. Потому что она описывает то, что было, что она видела собственными глазами, а Протопопов — то, что, по его мнению, должно быть.
>Эмоции не чувства долбоеб?
Взлольнул со знатока, дальше не читал.
Инстинкты у дикарей
На половое поведение женщины в цивилизованном обществе оказывают влияние как инстинкты, так и социальный контроль, который бывает очень жестким. Чтобы разобраться с инстинктами, надо бы максимально разделить то и другое. Это очень просто: достаточно обратиться к обычаям дикарей, чего Протопопов и не подумал сделать, скрыв еще раз важные факты, противоречащие его теориям.
Поскольку цивилизованные люди и дикари относятся к одному и тому же биологическому виду, инстинкты у них одинаковые. В то же время дикарям присуща чрезвычайная свобода нравов в половой сфере, то есть, очень слабый социальный контроль за половым поведением каждого члена общества: как мужчин, так и женщин. Ю.И.Семенов, автор капитальной монографии "Происхождение брака и семьи", писал: "Многие доклассовые общества ни в малейшей степени не осуждали ни добрачные, ни внебрачные связи, если только они не представляли собой нарушения брачно-группового регулирования…".21 В других обществах супружеские измены теоретически запрещались, хотя на это обычно смотрели сквозь пальцы, но незамужние девушки были совершенно свободны и вели себя как им вздумается, свободно следуя инстинктам, не боясь услышать выговор от мамы или папы.
Возьмем для примера Тробрианские острова, исследованные и описанные Б.Малиновским в его классическом труде: "Сексуальная жизнь дикарей Северо-Западной Меланезии". Хотя тробрианцы были дикарями, социальное расслоение у них обозначилось уже вполне отчетливо, при этом высокое положение подчеркивалось строгим церемониалом: "Очень важный и разработанный ритуал для выказывания уважения людям высокого ранга основан на представлении, что мужчина знатного линиджа должен всегда оставаться в буквальном смысле слова на более высоком уровне, чем те, кто ниже его по статусу. В присутствии знатного человека все люди более низкого ранга должны соответственно наклонять головы или сгибать свое тело, или же садиться на корточки на землю — в зависимости от степени подчиненности своего ранга. Ни под каким видом ни одна голова не должна оказаться выше головы вождя. Когда простолюдин проходит мимо группы знатных людей, сидящих на земле, даже на расстоянии от него, он должен выкрикнуть tokay ("поднимайтесь"), и вожди немедленно вскочат на ноги и останутся стоять, пока он будет, пригнувшись к земле, пробираться мимо них".22
Итак, имеем высокоранговых самцов, ранг которых постоянно и очень наглядно подтверждается всеми окружающими. У девушек имеются инстинкты, которые толкают их к этим самцам. Их поведение в сексуальной сфере совершенно ничем не ограничивается. У них нет даже опасений, связанных с беременностью, поскольку тробрианцы были глубоко уверены, что половой акт к рождению ребенка никакого отношения не имеет.
Как же должны вести себя девушки в соответствии с теорией Протопопова? Виснуть на шее у знатных лиц и решительно отвергать ухаживания молодых парней, ничем себя не проявивших. При этом знатные лица просто обязаны охотно идти им навстречу: ведь согласно Протопопову, инстинкт предписывает мужчинам перетрахать всех вокруг себя. Особенно высокоранговым. Протопопов даже подводит под это дело теоретическую базу: "В интересах всего вида целесообразно, чтобы небольшая часть самцов оплодотворяла большую часть самок". "В личных же интересах самца – стремление к максимально частой смене самок". "Таким образом, инстинктивная цель брачного поведения мужчин — больше женских тел, хороших и разных".
"У морских котиков 1/6 всех самцов оплодотворяют 5/6 всех самок, остальные вынуждены делать вид, что не очень-то и надо… Ещё более резкие диспропорции наблюдаются у морских львов, где 4% самцов обеспечивают 88% спариваний! Такая картина типична для всех стадных животных".
Напомню, что мужчина — это самец, женщина — самка, а человеческое общество мало отличается от стада, поскольку законы стада Протопопов с легкостью переносит на человека. Следовательно, по его логике, вожди все свое свободное время должны проводить в объятиях незамужних красоток, меняя их как перчатки. Как и для девушек, никаких препятствий к этому у вождей не было. Секс при большой разнице в возрасте тробрианцами не одобрялся, но и преступлением или хотя бы проступком не считался.
На половое поведение женщины в цивилизованном обществе оказывают влияние как инстинкты, так и социальный контроль, который бывает очень жестким. Чтобы разобраться с инстинктами, надо бы максимально разделить то и другое. Это очень просто: достаточно обратиться к обычаям дикарей, чего Протопопов и не подумал сделать, скрыв еще раз важные факты, противоречащие его теориям.
Поскольку цивилизованные люди и дикари относятся к одному и тому же биологическому виду, инстинкты у них одинаковые. В то же время дикарям присуща чрезвычайная свобода нравов в половой сфере, то есть, очень слабый социальный контроль за половым поведением каждого члена общества: как мужчин, так и женщин. Ю.И.Семенов, автор капитальной монографии "Происхождение брака и семьи", писал: "Многие доклассовые общества ни в малейшей степени не осуждали ни добрачные, ни внебрачные связи, если только они не представляли собой нарушения брачно-группового регулирования…".21 В других обществах супружеские измены теоретически запрещались, хотя на это обычно смотрели сквозь пальцы, но незамужние девушки были совершенно свободны и вели себя как им вздумается, свободно следуя инстинктам, не боясь услышать выговор от мамы или папы.
Возьмем для примера Тробрианские острова, исследованные и описанные Б.Малиновским в его классическом труде: "Сексуальная жизнь дикарей Северо-Западной Меланезии". Хотя тробрианцы были дикарями, социальное расслоение у них обозначилось уже вполне отчетливо, при этом высокое положение подчеркивалось строгим церемониалом: "Очень важный и разработанный ритуал для выказывания уважения людям высокого ранга основан на представлении, что мужчина знатного линиджа должен всегда оставаться в буквальном смысле слова на более высоком уровне, чем те, кто ниже его по статусу. В присутствии знатного человека все люди более низкого ранга должны соответственно наклонять головы или сгибать свое тело, или же садиться на корточки на землю — в зависимости от степени подчиненности своего ранга. Ни под каким видом ни одна голова не должна оказаться выше головы вождя. Когда простолюдин проходит мимо группы знатных людей, сидящих на земле, даже на расстоянии от него, он должен выкрикнуть tokay ("поднимайтесь"), и вожди немедленно вскочат на ноги и останутся стоять, пока он будет, пригнувшись к земле, пробираться мимо них".22
Итак, имеем высокоранговых самцов, ранг которых постоянно и очень наглядно подтверждается всеми окружающими. У девушек имеются инстинкты, которые толкают их к этим самцам. Их поведение в сексуальной сфере совершенно ничем не ограничивается. У них нет даже опасений, связанных с беременностью, поскольку тробрианцы были глубоко уверены, что половой акт к рождению ребенка никакого отношения не имеет.
Как же должны вести себя девушки в соответствии с теорией Протопопова? Виснуть на шее у знатных лиц и решительно отвергать ухаживания молодых парней, ничем себя не проявивших. При этом знатные лица просто обязаны охотно идти им навстречу: ведь согласно Протопопову, инстинкт предписывает мужчинам перетрахать всех вокруг себя. Особенно высокоранговым. Протопопов даже подводит под это дело теоретическую базу: "В интересах всего вида целесообразно, чтобы небольшая часть самцов оплодотворяла большую часть самок". "В личных же интересах самца – стремление к максимально частой смене самок". "Таким образом, инстинктивная цель брачного поведения мужчин — больше женских тел, хороших и разных".
"У морских котиков 1/6 всех самцов оплодотворяют 5/6 всех самок, остальные вынуждены делать вид, что не очень-то и надо… Ещё более резкие диспропорции наблюдаются у морских львов, где 4% самцов обеспечивают 88% спариваний! Такая картина типична для всех стадных животных".
Напомню, что мужчина — это самец, женщина — самка, а человеческое общество мало отличается от стада, поскольку законы стада Протопопов с легкостью переносит на человека. Следовательно, по его логике, вожди все свое свободное время должны проводить в объятиях незамужних красоток, меняя их как перчатки. Как и для девушек, никаких препятствий к этому у вождей не было. Секс при большой разнице в возрасте тробрианцами не одобрялся, но и преступлением или хотя бы проступком не считался.
Однако, ничего подобного на Тробрианских островах не наблюдалось. В европейских романах, в газетах, в личной переписке — сколько угодно красочных картинок, как девушки и женщины стараются завлечь богачей и высокопоставленных лиц. Еще больше всего этого в сплетнях. Поскольку у тробрианцев письменности не было, у Малиновского два источника из которых он черпал сведения об островитянах: собственные наблюдения и разговоры с информаторами, то есть, те же самые сплетни, от которых, как известно, ничего нельзя скрыть. И что же? Ни в наблюдениях, ни в сплетнях — ни малейших намеков о том, как тробрианские девицы липнут к вождям, вертятся перед ними, стараются прижаться во время танцев или игр. Точно так же нет ничего о тяжкой (в смысле физических нагрузок) доле вождей, которым приходится удовлетворять от 5/6 до 88% горячих раскованных девчонок. Куда же деваются инстинкты? Почему они себя не проявляют?
Брачная стратегия, сформулированная Протопоповым, напомню, состоит из двух взаимосвязанных частей — выбор высокоранговых самцов и избегание самцов низшего ранга. Иначе — полная бессмыслица. Именно такая бессмыслица и царит на Тробрианских островах. Не проявляя интереса к высокоранговым самцам, девушки, начиная с 6-летнего возраста, ведут бурную сексуальную жизнь с обычными молодыми парнями, то есть, с низкоранговыми самцами. "в определенных ситуациях, когда допускаются большие вольности, помолвленные парочки неизменно разделяются и каждый партнер проявляет "неверность", сходясь на время с новым "объектом". Даже при обычном ходе деревенской жизни девушка, заведомо, собирающаяся выйти замуж за конкретного парня, как правило, одаривает своей благосклонностью и других мужчин …"23
Плюс еще сексуальное обслуживание гостей из соседних деревень и приплывающих с других островов, плюс еще "любовные экспедиции", когда все девушки одной деревни направляются с визитом на одну ночь к парням из соседней деревни. При этом "… инициатива при выборе пары должна исходить от хозяев, и этикет требует, чтобы каждая гостья приняла любое предложение".24 Ау! Где тут инстинкты, предписывающие избегать низкоранговых?
Кого же предпочитают тробрианские девушки? Малиновский в главе "Эротическая привлекательность" ставит вопрос: "Можем ли мы выяснить, почему один человек (любого пола) почти всеми отвергается, а другой пользуется большим спросом; почему один тип людей считается некрасивым и непривлекательным, тогда как другой — чарующим и прекрасным?".25 Так вот, исследуя эту проблему, Малиновский ни разу не дает даже намека, что тробрианских красоток привлекают в первую очередь крутые мачо с бессомнительным поведением. Главное для них в парнях — красивая внешность, а также умение петь и танцевать. И опять же: почему это на Тробрианских островах отключаются якобы врожденные инстинкты, предписывающие самкам выбирать исключительно высокоранговых высокопримативных самцов?
Брачная стратегия, сформулированная Протопоповым, напомню, состоит из двух взаимосвязанных частей — выбор высокоранговых самцов и избегание самцов низшего ранга. Иначе — полная бессмыслица. Именно такая бессмыслица и царит на Тробрианских островах. Не проявляя интереса к высокоранговым самцам, девушки, начиная с 6-летнего возраста, ведут бурную сексуальную жизнь с обычными молодыми парнями, то есть, с низкоранговыми самцами. "в определенных ситуациях, когда допускаются большие вольности, помолвленные парочки неизменно разделяются и каждый партнер проявляет "неверность", сходясь на время с новым "объектом". Даже при обычном ходе деревенской жизни девушка, заведомо, собирающаяся выйти замуж за конкретного парня, как правило, одаривает своей благосклонностью и других мужчин …"23
Плюс еще сексуальное обслуживание гостей из соседних деревень и приплывающих с других островов, плюс еще "любовные экспедиции", когда все девушки одной деревни направляются с визитом на одну ночь к парням из соседней деревни. При этом "… инициатива при выборе пары должна исходить от хозяев, и этикет требует, чтобы каждая гостья приняла любое предложение".24 Ау! Где тут инстинкты, предписывающие избегать низкоранговых?
Кого же предпочитают тробрианские девушки? Малиновский в главе "Эротическая привлекательность" ставит вопрос: "Можем ли мы выяснить, почему один человек (любого пола) почти всеми отвергается, а другой пользуется большим спросом; почему один тип людей считается некрасивым и непривлекательным, тогда как другой — чарующим и прекрасным?".25 Так вот, исследуя эту проблему, Малиновский ни разу не дает даже намека, что тробрианских красоток привлекают в первую очередь крутые мачо с бессомнительным поведением. Главное для них в парнях — красивая внешность, а также умение петь и танцевать. И опять же: почему это на Тробрианских островах отключаются якобы врожденные инстинкты, предписывающие самкам выбирать исключительно высокоранговых высокопримативных самцов?
Если женщины стремятся к спариванию с высокоранговым самцом в силу инстинктов, это должно проявляться у всех без исключения или хотя бы у подавляющего большинства их. На самом деле все совершенно не так, и художественная литература на каждом шагу опровергает Протопопова. Поскольку автор трактата строит свою теорию, в значительной степени опираясь на анализ анекдота, он не имеет права отмахнуться от других литературных источников: романов и пьес.
Из школьной программы Протопопов, наверное, помнит "Горе от ума" и "Евгения Онегина". Как же он, создавая теорию, не вспомнил строчки из А.С.Грибоедова: "Муж-мальчик, муж-слуга из жениных пажей — Высокий идеал московских всех мужей"? Оказывается, массе женщин нравились и такие, более того, они считали их высоким идеалом! Ну ладно, выбор для замужества и сексуальное влечение — не одно и то же. Но вот Софья? Напомню вещие слова Протопопова: "Соответственно любовь, как одно из сильнейших чувств, является голосом того самого первобытного инстинкта, который заставляет предпочитать для спаривания наиболее перспективную особь другого пола." Значит, Софья влюбилась в Молчалина под действием того самого первобытного инстинкта? Ну и с какого же боку Молчалин, который "...на цыпочках и небогат словами", у которого талантов "Два-с: Умеренность и аккуратность", похож на высокорангового самца либо на лидера с бессомнительным поведением?
Да, в романах, случается, описывают, как девица мечтательно вздыхает, вспоминая лихого рубаку с громовым голосом. Но еще чаще там описывается, как такая же точно девица влюбляется в томного романтического юношу либо в светского щеголя, все достоинства которого заключаются в том, что он имеет безупречные манеры, разодет как картинка и умеет молоть языком. Французкие романы переполнены подобными героями-любовниками.
В "Евгении Онегине" есть любовь (то есть, голос первобытного инстинкта) и к романтическому юноше, и к светскому щеголю. Однако, самое интересное для автора "Трактата о любви..." — заключительная глава. Муж Татьяны Лариной под описание высокорангового самца подходит наилучшим образом: богат и знатен, генерал, и в сраженьях отличился, и "нас ласкает двор", то есть занимает высокое место в придворной иерархии, и поведение куда как самоуверенное: "и всех выше — И нос и плечи подымал — Вошедший с нею генерал." Чего ж вам более? Он просто обязан, по теории, включать во всех женщинах первобытные инстинкты на полную мощность. Однако, он почему-то не в состоянии включить их даже в собственной жене, которая его не любит и всего лишь соблюдает ему верность — по обязанности. А любит она Онегина, который со своими разочарованиями, в сущности, — пустое место.
Итак, женщины, оказывается, далеко не всегда влюбляются в высокоранговых самцов с бессомнительным поведением. Очень часто они влюбляются в тех, кто на этих самцов не похож совершенно. Это факт, который не может отрицать даже Протопопов. Он мог бы еще выкрутиться, если бы, подобно другим теоретикам, выводил любовь из влечения душ. Но у него любовь "является голосом того самого первобытного инстинкта". Так как же получается, что первобытный инстинкт во множестве, если не в большинстве случаев " заставляет предпочитать для спаривания" совсем не тех, кого надлежит предпочитать по теории? И как быть с девицами, которые влюбляются в молчалиных и ленских? Создавать для них отдельную теорию любви? А не слишком ли это много — две теории?
Из школьной программы Протопопов, наверное, помнит "Горе от ума" и "Евгения Онегина". Как же он, создавая теорию, не вспомнил строчки из А.С.Грибоедова: "Муж-мальчик, муж-слуга из жениных пажей — Высокий идеал московских всех мужей"? Оказывается, массе женщин нравились и такие, более того, они считали их высоким идеалом! Ну ладно, выбор для замужества и сексуальное влечение — не одно и то же. Но вот Софья? Напомню вещие слова Протопопова: "Соответственно любовь, как одно из сильнейших чувств, является голосом того самого первобытного инстинкта, который заставляет предпочитать для спаривания наиболее перспективную особь другого пола." Значит, Софья влюбилась в Молчалина под действием того самого первобытного инстинкта? Ну и с какого же боку Молчалин, который "...на цыпочках и небогат словами", у которого талантов "Два-с: Умеренность и аккуратность", похож на высокорангового самца либо на лидера с бессомнительным поведением?
Да, в романах, случается, описывают, как девица мечтательно вздыхает, вспоминая лихого рубаку с громовым голосом. Но еще чаще там описывается, как такая же точно девица влюбляется в томного романтического юношу либо в светского щеголя, все достоинства которого заключаются в том, что он имеет безупречные манеры, разодет как картинка и умеет молоть языком. Французкие романы переполнены подобными героями-любовниками.
В "Евгении Онегине" есть любовь (то есть, голос первобытного инстинкта) и к романтическому юноше, и к светскому щеголю. Однако, самое интересное для автора "Трактата о любви..." — заключительная глава. Муж Татьяны Лариной под описание высокорангового самца подходит наилучшим образом: богат и знатен, генерал, и в сраженьях отличился, и "нас ласкает двор", то есть занимает высокое место в придворной иерархии, и поведение куда как самоуверенное: "и всех выше — И нос и плечи подымал — Вошедший с нею генерал." Чего ж вам более? Он просто обязан, по теории, включать во всех женщинах первобытные инстинкты на полную мощность. Однако, он почему-то не в состоянии включить их даже в собственной жене, которая его не любит и всего лишь соблюдает ему верность — по обязанности. А любит она Онегина, который со своими разочарованиями, в сущности, — пустое место.
Итак, женщины, оказывается, далеко не всегда влюбляются в высокоранговых самцов с бессомнительным поведением. Очень часто они влюбляются в тех, кто на этих самцов не похож совершенно. Это факт, который не может отрицать даже Протопопов. Он мог бы еще выкрутиться, если бы, подобно другим теоретикам, выводил любовь из влечения душ. Но у него любовь "является голосом того самого первобытного инстинкта". Так как же получается, что первобытный инстинкт во множестве, если не в большинстве случаев " заставляет предпочитать для спаривания" совсем не тех, кого надлежит предпочитать по теории? И как быть с девицами, которые влюбляются в молчалиных и ленских? Создавать для них отдельную теорию любви? А не слишком ли это много — две теории?
Протопопов изо всех сил доказывает читателям, что главная причина успехов поручика Ржевского у женщин — его высокий ранг, выражающийся в самоуверенном поведении. И не желает замечать некоторых "мелочей": что анализируемый им поручик — красавец-мужчина в цветущем возрасте, самом привлекательном для женщин.
Предположим, доживет г-н Ржевский годов этак до 60, после чего по старой памяти придет ему в голову идея предложить молодой красотке "впендюлить" ей. И будет он неприятно удивлен, обнаружив, до какой же совершенно неприемлемой величины повысились его шансы получить "по морде-с".
А в чем, собственно, дело? Ведь ранговый потенциал, как уверяет Протопопов, является врожденным, потому исчезнуть в человеке не может. Женщины тянутся к начальникам, так чины с возрастом только прибавляются, соответственно, прибавляют самоуверенности в поведении. С деньгами — то же самое. Получается, что с годами привлекательность Ржевского для женщин должна неуклонно возрастать. Увы! С годами ухудшается внешность: седина, пузцо, дряблая кожа, морщины на лице. И это влияет на привлекательность для противоположного пола решающим образом.
Ставим мысленный эксперимент. Берем четырех бравых гусаров: несомненных лидеров в кругу друзей и сослуживцев, самоуверенных и победительно настроенных, — из тех, кого Протопопов относит к высокоранговым самцам. Но только один из них — красавец, другой при всех его достоинствах физиономией попросту урод, третий вырос коротышкой, у четвертого внешность вполне обычная, да только он уже старик. Думаю, никто не будет спорить, что мужчине ни уродливая физиономия, ни малый рост, ни возраст лидерству и чувству самоуверенности ничуть не мешают — естественно, пока это не касается отношений с женским полом.
Пусть теперь каждый участник эксперимента обратится к десяти женщинам и без предисловий предложат им «впендюлить». Возможно, красавцу-мужчине удастся это 10 раз из 10. Но с большой долей вероятности можно предположить, что остальные трое участников 10 раз из 10 получат «по морде-с». Выходит, ранг все-таки не главное… Чтобы настоять на своем, Протопопову придется доказывать недоказуемое: что женщина одинаково отнесется как к предложению красавца «впендюлить» ей, так и к предложению урода, хотя бы и лидера в отношениях с товарищами. Или старика.
Таким образом, приходим к тому, что известно каждому, в том числе и Протопопову: главное, что определяет сексуальную привлекательность, — не ранг, а молодость и внешность. Все остальные качества: и ум, и характер, и ранг лишь накладываются на эту основу, слегка повышая или понижая уровень привлекательности. Только Протопопов не желает замечать очевидных вещей, поскольку они не влезают в его теорию.
Предположим, доживет г-н Ржевский годов этак до 60, после чего по старой памяти придет ему в голову идея предложить молодой красотке "впендюлить" ей. И будет он неприятно удивлен, обнаружив, до какой же совершенно неприемлемой величины повысились его шансы получить "по морде-с".
А в чем, собственно, дело? Ведь ранговый потенциал, как уверяет Протопопов, является врожденным, потому исчезнуть в человеке не может. Женщины тянутся к начальникам, так чины с возрастом только прибавляются, соответственно, прибавляют самоуверенности в поведении. С деньгами — то же самое. Получается, что с годами привлекательность Ржевского для женщин должна неуклонно возрастать. Увы! С годами ухудшается внешность: седина, пузцо, дряблая кожа, морщины на лице. И это влияет на привлекательность для противоположного пола решающим образом.
Ставим мысленный эксперимент. Берем четырех бравых гусаров: несомненных лидеров в кругу друзей и сослуживцев, самоуверенных и победительно настроенных, — из тех, кого Протопопов относит к высокоранговым самцам. Но только один из них — красавец, другой при всех его достоинствах физиономией попросту урод, третий вырос коротышкой, у четвертого внешность вполне обычная, да только он уже старик. Думаю, никто не будет спорить, что мужчине ни уродливая физиономия, ни малый рост, ни возраст лидерству и чувству самоуверенности ничуть не мешают — естественно, пока это не касается отношений с женским полом.
Пусть теперь каждый участник эксперимента обратится к десяти женщинам и без предисловий предложат им «впендюлить». Возможно, красавцу-мужчине удастся это 10 раз из 10. Но с большой долей вероятности можно предположить, что остальные трое участников 10 раз из 10 получат «по морде-с». Выходит, ранг все-таки не главное… Чтобы настоять на своем, Протопопову придется доказывать недоказуемое: что женщина одинаково отнесется как к предложению красавца «впендюлить» ей, так и к предложению урода, хотя бы и лидера в отношениях с товарищами. Или старика.
Таким образом, приходим к тому, что известно каждому, в том числе и Протопопову: главное, что определяет сексуальную привлекательность, — не ранг, а молодость и внешность. Все остальные качества: и ум, и характер, и ранг лишь накладываются на эту основу, слегка повышая или понижая уровень привлекательности. Только Протопопов не желает замечать очевидных вещей, поскольку они не влезают в его теорию.
Коронный, даже единственный мыслительный прием этологов заключается в следующем. Они подмечают нечто общее в поведении животных и человека, после чего делают вывод, что сходное поведение обусловлено одними и теми же, то есть, биологическими причинами. И никак им невдомек, что у человека и у животного совершенно сходное поведение может порождаться совершенно различными причинами, идущими: у животного — от инстинктов, у человека — от воспитания в общественной среде.
Обезьяний самец при встрече с вожаком стада следует определенным правилам: он уступает дорогу и принимает позу подчинения, не смеет поднять глаза или оскалить зубы — у обезьян то и другое есть демонстрация вызова, агрессии. При этом он испытывает страх перед вожаком, который за нарушение обезьяньего этикета не замедлит дать хорошую взбучку.
Но ведь то же самое наблюдается и при встрече монаха со строгим отцом-настоятелем монастыря! Точно так же монах убирается с дороги, не смеет поднять глаз или оскалить зубы и тоже принимает позу подчинения — почти такую же, как у обезьян, то есть, склонив голову и нагнувшись. И точно так же испытывает страх!
Ввиду полного сходства поведения приходим, по методе этологов, к глубокомысленному умозаключению, что отношения между монахом и святым отцом строятся на той же основе, что и у обезьян, то есть, на доминировании.
Глупее ничего и придумать нельзя. Страх получить немедленную трепку и опасение вызвать неудовольствие того, кто выше в духовном совершенстве или того, кто сидит на небесах, страх не попасть из-за грехов в рай — это же совершенно различные причины, совершенно различные психологические механизмы. Так что страх монаха и обезьяний страх сравнивать совершенно невозможно.
В теоретизированиях на темы любви и секса то же самое. Если женщине нравятся нахрапистые самоуверенные мужики, совсем необязательно искать биологические параллели. У женщины вполне может быть свое, "человеческое" объяснение ее пристрастий.
Всем психоаналитикам прекрасно известно, что в эротических фантазиях женщин весьма часто можно обнаружить мечты об изнасиловании. Протопопов, естественно, усмотрит здесь скрытую инстинктивную тягу к высокоранговому могучему и грубому самцу. Но для психоаналитиков азбучной истиной является совсем другое объяснение. Изнасилование избавляет женщину от моральной ответственности! Ее тело жаждет сношения, а моральные тормоза не пускают. Изнасилование — это разрешение тяжелого противоречия. Не имеющее ни малейшего отношения к обезьяньим предпочтениям.
Да, я могу согласиться с А. Протопоповым, что самоуверенному поручику в жизни чаще удается «впендюлить», чем неуверенному в себе корнету. Но это также можно объяснить, не прибегая к аналогиям с высокоранговыми самцами в стаде. Женщине, особенно во времена поручика Ржевского, в сексуальных делах присущи робость и неуверенность; сделать самой первый шаг, подтолкнуть робеющего мужчину к объятиям — для нее нож острый. Самоуверенный нахал избавляет ее от этих проблем.
Объективности ради следует признать, что в трактате Протопопова имеется вполне здравая, хотя и чрезвычайно тощая мысль, могущая быть откровением разве что для старшеклассника:
Если женщина вами заинтересовалась, беритесь за нее решительнее — в прямом и переносном смыслах. А то можно остаться ни с чем.
Обезьяний самец при встрече с вожаком стада следует определенным правилам: он уступает дорогу и принимает позу подчинения, не смеет поднять глаза или оскалить зубы — у обезьян то и другое есть демонстрация вызова, агрессии. При этом он испытывает страх перед вожаком, который за нарушение обезьяньего этикета не замедлит дать хорошую взбучку.
Но ведь то же самое наблюдается и при встрече монаха со строгим отцом-настоятелем монастыря! Точно так же монах убирается с дороги, не смеет поднять глаз или оскалить зубы и тоже принимает позу подчинения — почти такую же, как у обезьян, то есть, склонив голову и нагнувшись. И точно так же испытывает страх!
Ввиду полного сходства поведения приходим, по методе этологов, к глубокомысленному умозаключению, что отношения между монахом и святым отцом строятся на той же основе, что и у обезьян, то есть, на доминировании.
Глупее ничего и придумать нельзя. Страх получить немедленную трепку и опасение вызвать неудовольствие того, кто выше в духовном совершенстве или того, кто сидит на небесах, страх не попасть из-за грехов в рай — это же совершенно различные причины, совершенно различные психологические механизмы. Так что страх монаха и обезьяний страх сравнивать совершенно невозможно.
В теоретизированиях на темы любви и секса то же самое. Если женщине нравятся нахрапистые самоуверенные мужики, совсем необязательно искать биологические параллели. У женщины вполне может быть свое, "человеческое" объяснение ее пристрастий.
Всем психоаналитикам прекрасно известно, что в эротических фантазиях женщин весьма часто можно обнаружить мечты об изнасиловании. Протопопов, естественно, усмотрит здесь скрытую инстинктивную тягу к высокоранговому могучему и грубому самцу. Но для психоаналитиков азбучной истиной является совсем другое объяснение. Изнасилование избавляет женщину от моральной ответственности! Ее тело жаждет сношения, а моральные тормоза не пускают. Изнасилование — это разрешение тяжелого противоречия. Не имеющее ни малейшего отношения к обезьяньим предпочтениям.
Да, я могу согласиться с А. Протопоповым, что самоуверенному поручику в жизни чаще удается «впендюлить», чем неуверенному в себе корнету. Но это также можно объяснить, не прибегая к аналогиям с высокоранговыми самцами в стаде. Женщине, особенно во времена поручика Ржевского, в сексуальных делах присущи робость и неуверенность; сделать самой первый шаг, подтолкнуть робеющего мужчину к объятиям — для нее нож острый. Самоуверенный нахал избавляет ее от этих проблем.
Объективности ради следует признать, что в трактате Протопопова имеется вполне здравая, хотя и чрезвычайно тощая мысль, могущая быть откровением разве что для старшеклассника:
Если женщина вами заинтересовалась, беритесь за нее решительнее — в прямом и переносном смыслах. А то можно остаться ни с чем.
Эклектика — это несъедобный винегрет, в котором намешаны кусочки несовместимых теорий. Когда у автора-эклектика с объяснениями на базе одной теории не получается, он потихоньку, не афишируя этого, обращается к другой. А потом, когда надо, возвращается к первой. В ученом мире титул эклектика означает, что ниже в оценке своих коллег падать уже некуда.
Непрерывные споры, чем определяется сущность человека: то ли его инстинктами, то ли социальной средой, в которой он сформировался, ведутся учеными начиная с выхода в свет трудов Ч.Дарвина. Протопопов вначале объявляет себя инстинктивистом и берется объяснить все поведение человека записями в его ДНК. Однако, очень скоро он вынужден признать, что социальная среда в формировании поведения тоже кое-что значит, и немало: ее влияние вполне сравнимо с силой инстинктов.
Не останавливаясь на этом, Протопопов идет дальше: делит людей на высокопримативных — тех, которые инстинктами подчиняются, и низкопримативных — которые не подчиняются. Блестящий ход! С этого момента трактат становится всеобъясняющим и неопровержимым. Девушке понравился задиристый самоуверенный амбал? Все по Протопопову: женщин тянет к высокоранговым самцам. Студентки консерватории предпочитают не самоуверенных амбалов, а застенчивых скрипачей и пианистов? Так они же низкопримативные! И опять все по Протопопову.
Вот только, подготовив себе лазейку, чтобы вовремя нырнуть в кусты от неприятных вопросов, Протопопов не замечает что "примативность" — это самопризнание в эклектике, к тому же разваливающее весь его псевдоученый труд. До основанья.
Если высокопримативные в жизни подчиняются инстинктам, передаваемым им генетическим путем, тогда чем же определяется поведение низкопримативных? Очевидно, воспитанием, воздействием со стороны социальной среды: как ни крутись, но больше вроде бы нечем. Таким образом, получается, что всякое общество состоит из смешения людей двух сортов, сформированных принципиально разными способами: одни — главным образом инстинктами, другие — главным образом общественной средой. И при этом до удивления похожих друг на друга! Ну вот, и сели между двух стульев, обняв одной рукой истинктивистов, а другой — презираемых гуманитариев с их "теорией среды".
Непрерывные споры, чем определяется сущность человека: то ли его инстинктами, то ли социальной средой, в которой он сформировался, ведутся учеными начиная с выхода в свет трудов Ч.Дарвина. Протопопов вначале объявляет себя инстинктивистом и берется объяснить все поведение человека записями в его ДНК. Однако, очень скоро он вынужден признать, что социальная среда в формировании поведения тоже кое-что значит, и немало: ее влияние вполне сравнимо с силой инстинктов.
Не останавливаясь на этом, Протопопов идет дальше: делит людей на высокопримативных — тех, которые инстинктами подчиняются, и низкопримативных — которые не подчиняются. Блестящий ход! С этого момента трактат становится всеобъясняющим и неопровержимым. Девушке понравился задиристый самоуверенный амбал? Все по Протопопову: женщин тянет к высокоранговым самцам. Студентки консерватории предпочитают не самоуверенных амбалов, а застенчивых скрипачей и пианистов? Так они же низкопримативные! И опять все по Протопопову.
Вот только, подготовив себе лазейку, чтобы вовремя нырнуть в кусты от неприятных вопросов, Протопопов не замечает что "примативность" — это самопризнание в эклектике, к тому же разваливающее весь его псевдоученый труд. До основанья.
Если высокопримативные в жизни подчиняются инстинктам, передаваемым им генетическим путем, тогда чем же определяется поведение низкопримативных? Очевидно, воспитанием, воздействием со стороны социальной среды: как ни крутись, но больше вроде бы нечем. Таким образом, получается, что всякое общество состоит из смешения людей двух сортов, сформированных принципиально разными способами: одни — главным образом инстинктами, другие — главным образом общественной средой. И при этом до удивления похожих друг на друга! Ну вот, и сели между двух стульев, обняв одной рукой истинктивистов, а другой — презираемых гуманитариев с их "теорией среды".
Сравним высопримативного поручика, с которым носится Протопопов, и низкопримативного кадета. Самым главным в жизни офицера-гусара в начале XIX века были: служба, светское общество, семья. Автор трактата не приводит никаких доказательств, что в личной сфере высоко- и низкопримативные заметно отличались друг от друга: что, к примеру, высокопримативные — преимущественно черствые эгоисты, а низкопримативные — добродушны и приветливы. Или наоборот. Еще меньше они отличались друг от друга в остальных сферах жизни.
Во времена поручика Ржевского иерархические пирамиды: что на военной службе, что в обществе строились отнюдь не по принципам, принятым в стаде обезьян. Положение в пирамиде определялось главным образом происхождением, и любые личные заслуги могли в лучшем случае лишь немного его скорректировать. Очень трудно представить, как офицеришко без роду-племени, даже с самым высоким врожденным ранговым потенциалом, стал бы задирать нос перед князем, демонстрировать перед ним бессомнительное лидерское поведение. С другой стороны, даже низшее офицерское звание высоко подымало его над всем подлым народом, хотя среди него, несомненно, встречались экземпляры, от которых (в своем кругу) за версту несло и высокой примативностью, и не менее высоким ранговым потенциалом — по терминологии Протопопова. Интересно, какой же это инстинкт заставляет с презрением относиться к таким лицам только потому, что они были рождены самкой без дворянского звания? Таким образом, в общественных и светских отношениях что высокоранговый, что низкоранговый починялись воспитанию, а не инстинктам, одинаково следуя этикету, а также всем принятым предрассудкам и условностям. В частности, тот и другой покорно расшаркивались в гостиных перед пожилыми, выжившими из ума, почтенными дамами и испытывали глубочайшее почтение к высокопоставленным сановникам. Попробовал бы только самый высокопримативный продемонстрировать перед ними свои инстинкты либо не подчиниться условностям — и перед ним навсегда закрылись бы двери всех домов.
На верху военной пирамиды тоже были отнюдь не те, кто отличился на поле брани. Получали чины и попадали в командиры частенько по родству. Или приходили со штабных, по существу, лакейских должностей. Тем не менее, и высоко- и низкоранговый одинаково верно служат царю-батюшке, одинаково подчиняются кодексу офицерской чести и военной дисциплине и стоят навытяжку перед начальством, покорно выслушивая его приказы, а то и брань. И опять же: попробовали бы они следовать своим инстинктами — мигом вылетели бы со службы, хорошо, если не в кандалах.
В денежных делах — тоже немаловажной сфере человеческих взаимоотношений — высокая или низкая примативность опять же ровным счетом ничего не значат. Если поручику придется просить деньги в долг или продавать что-то купцу, условия сделки будут диктоваться никак уж не инстинктами, а соображениями выгоды и обычаями делового оборота. И если сделка не выгодна, если разум против, никакая самоуверенность и нахрапистость поведения на инстинкты купца или ростовщика не подействуют, а потому никто, желая заключить сделку, их и не демонстрирует.
Во времена поручика Ржевского иерархические пирамиды: что на военной службе, что в обществе строились отнюдь не по принципам, принятым в стаде обезьян. Положение в пирамиде определялось главным образом происхождением, и любые личные заслуги могли в лучшем случае лишь немного его скорректировать. Очень трудно представить, как офицеришко без роду-племени, даже с самым высоким врожденным ранговым потенциалом, стал бы задирать нос перед князем, демонстрировать перед ним бессомнительное лидерское поведение. С другой стороны, даже низшее офицерское звание высоко подымало его над всем подлым народом, хотя среди него, несомненно, встречались экземпляры, от которых (в своем кругу) за версту несло и высокой примативностью, и не менее высоким ранговым потенциалом — по терминологии Протопопова. Интересно, какой же это инстинкт заставляет с презрением относиться к таким лицам только потому, что они были рождены самкой без дворянского звания? Таким образом, в общественных и светских отношениях что высокоранговый, что низкоранговый починялись воспитанию, а не инстинктам, одинаково следуя этикету, а также всем принятым предрассудкам и условностям. В частности, тот и другой покорно расшаркивались в гостиных перед пожилыми, выжившими из ума, почтенными дамами и испытывали глубочайшее почтение к высокопоставленным сановникам. Попробовал бы только самый высокопримативный продемонстрировать перед ними свои инстинкты либо не подчиниться условностям — и перед ним навсегда закрылись бы двери всех домов.
На верху военной пирамиды тоже были отнюдь не те, кто отличился на поле брани. Получали чины и попадали в командиры частенько по родству. Или приходили со штабных, по существу, лакейских должностей. Тем не менее, и высоко- и низкоранговый одинаково верно служат царю-батюшке, одинаково подчиняются кодексу офицерской чести и военной дисциплине и стоят навытяжку перед начальством, покорно выслушивая его приказы, а то и брань. И опять же: попробовали бы они следовать своим инстинктами — мигом вылетели бы со службы, хорошо, если не в кандалах.
В денежных делах — тоже немаловажной сфере человеческих взаимоотношений — высокая или низкая примативность опять же ровным счетом ничего не значат. Если поручику придется просить деньги в долг или продавать что-то купцу, условия сделки будут диктоваться никак уж не инстинктами, а соображениями выгоды и обычаями делового оборота. И если сделка не выгодна, если разум против, никакая самоуверенность и нахрапистость поведения на инстинкты купца или ростовщика не подействуют, а потому никто, желая заключить сделку, их и не демонстрирует.
Таким образом, в наиболее важных сферах жизни: на службе, в отношениях с высшими или с низшими, в делах, в светском общении и в семье поведение от уровня примативности не зависит. Примеры, приводимые Протопоповым и его сторонниками в доказательство якобы решающей роли примативности, относятся к очень узкой сфере, ограниченной флиртом и кутежами, к которым, в основном, сводилось (да и сейчас сводится) общение с равными себе в условиях досуга. Замечу, что при женитьбе — бесспорно, важнейшее событие в жизни — опять же обходились без инстинктов: в выборе жены, тем более, мужа решающее значение имели деньги и родство, то есть, связи.
Учтем, что и высокопримативные, как бы на них ни действовали инстинкты, все же вырастают, подобно низкопримативным, в определенной социальной среде и испытывают, какое-то ее влияние — чего не отрицает и сам Протопопов. А дальше — простая логика. Если под действием среды и слабого влияния инстинктов получаются почти такие же люди, какие вырастают под действием той же самой среды и сильного влияния инстинктов, то главным в формировании человека следует признать все же среду, воспитание, которое он получает. А действие инстинктов принимать во внимание лишь там, где высокопримативные и низкопримативные различаются в своем поведении, то есть, во флирте и пьянках-гулянках. И это не домыслы гуманитариев. Это строго логические выводы из протопоповской "примативности".
Идем, опять же строго логически, дальше. Если признать, что в наиболее важных сферах жизни поведение человека определяется его воспитанием, влиянием среды, то придется выбирать: а) инстинктов в человеке нет вообще (В.С.Фридман), б) действие инстинктов подавляется воспитанием, так что в жизни их не видно и не слышно (Е.П.Панов). Протопопов строит свой "Трактат о любви..." на том, что животные управляются инстинктами, человек — тоже животное, следовательно, в сексуальных приключениях он также подчиняется инстинктам. Если не принимать во внимание натяжки и противоречие фактам, в этом можно усмотреть некую логику. Однако, с изобретением "примативности" даже эта шаткая умственная конструкция рушится. Если инстинктов в человеке нет вообще, трактат смело можно отправлять в хлам. Если в важнейших сферах жизни действие инстинктов подавляется воспитанием, то какие есть основания утверждать, что в некой ограниченной сфере — в отношениях между полами — инстинкты перебарывают воспитание? Может, и так, но где доказательства? Протопоповская дедукция здесь уже не применима, а ничего другого у него нет. Что и доказывается на протяжении всей этой статьи.
Учтем, что и высокопримативные, как бы на них ни действовали инстинкты, все же вырастают, подобно низкопримативным, в определенной социальной среде и испытывают, какое-то ее влияние — чего не отрицает и сам Протопопов. А дальше — простая логика. Если под действием среды и слабого влияния инстинктов получаются почти такие же люди, какие вырастают под действием той же самой среды и сильного влияния инстинктов, то главным в формировании человека следует признать все же среду, воспитание, которое он получает. А действие инстинктов принимать во внимание лишь там, где высокопримативные и низкопримативные различаются в своем поведении, то есть, во флирте и пьянках-гулянках. И это не домыслы гуманитариев. Это строго логические выводы из протопоповской "примативности".
Идем, опять же строго логически, дальше. Если признать, что в наиболее важных сферах жизни поведение человека определяется его воспитанием, влиянием среды, то придется выбирать: а) инстинктов в человеке нет вообще (В.С.Фридман), б) действие инстинктов подавляется воспитанием, так что в жизни их не видно и не слышно (Е.П.Панов). Протопопов строит свой "Трактат о любви..." на том, что животные управляются инстинктами, человек — тоже животное, следовательно, в сексуальных приключениях он также подчиняется инстинктам. Если не принимать во внимание натяжки и противоречие фактам, в этом можно усмотреть некую логику. Однако, с изобретением "примативности" даже эта шаткая умственная конструкция рушится. Если инстинктов в человеке нет вообще, трактат смело можно отправлять в хлам. Если в важнейших сферах жизни действие инстинктов подавляется воспитанием, то какие есть основания утверждать, что в некой ограниченной сфере — в отношениях между полами — инстинкты перебарывают воспитание? Может, и так, но где доказательства? Протопоповская дедукция здесь уже не применима, а ничего другого у него нет. Что и доказывается на протяжении всей этой статьи.
>в эротических фантазиях женщин весьма часто можно обнаружить мечты об изнасиловании
Секрет Полишинеля.
А где же кудахтанье про ИНСТИНКТОВ НЕТУ!!11 ?
Да нихуя. Феминистки идеалисты.
Уйдем от коварного путина, повысим общую образованность и уже никто не будет кричать ''такничестна'', потому что все будут знать как работает общество.
И вообще крики ''такничестна'' свойственны гендерно-бинарному обществу, типа нашего. Ты мыслишь с позиции деформированного рашкообывателя, экстраполируя индустриальный рашен реалити на постиндустриал
Почему же произведение, состоящее сплошь из ошибок и натяжек, получило некоторую известность? Тут кстати упомянуть, что в научной литературе решительно никто его не вспоминает и на него не ссылается. Ответ на этот вопрос применительно к Дольнику дает Е.Н.Панов в уже упоминавшейся статье: "такого рода статьи своим появлением формируют даже не околонаучный, а лженаучный миф, который уже успешно прижился, ибо обладает всеми необходимыми для этого свойствами: ясностью и простотой схемы и возможностью найти ей подтверждения на бытовом уровне и в рамках бытового мышления. Вот это – яркий пример успешной популяризации ложных представлений. Хотя, к глубокому сожалению, В.Р. Дольник тут не был первым и вероятно еще не последний."
Это точно, что не последний... Написанное про Дольника целиком и полностью можно отнести также к Протопопопову. Полностью соглашаясь с Пановым, добавлю собственные соображения. Во-первых, мало кто знает приведенные мной факты о шимпанзе и дикарях, которые Протопопов старательно замалчивает.
Во-вторых, псевдоученые рассуждения, построенные на фокусах с терминологией, многим кажутся вполне убедительными. Более подготовленный читатель сразу видит, что в них что-то не то, но сформулировать, что именно "не то" не очень просто. Признайтесь, положа руку на сердце: если подсунуть тому, кто не читал эту статью, мое "пророчество" по поводу матриархата — бред, сознательный и нарочитый — он не сразу сообразит, как его опровергнуть. А кое-кто и согласится с ним, пожалуй.
В-третьих, популярность Протопопова поддерживается еще и тем, что он обслуживает один из распространенных сексуальных мифов. С мифами этими дело обстоит довольно забавно. Есть сексуальные мифы, в которые свято верят женщины и над которыми посмеиваются мужчины. Есть мифы, с которыми все точно наоборот. Пример. Многие женщины глубоко убеждены, что стервы легче всех влюбляют в себя мужиков. Мужчина на такое утверждение, скорее всего, лишь иронически ухмыльнется. Тем не менее, запустил я поиск по книжным интернет-магазинам по ключевому слову "стерв" и получил несколько сотен названий: "Стервология", "Как стать стервой", "Школа стервы" и мн. др. Раз печатают, значит, покупают эти книги, и покупают потому, что верят написанному в них. И я очень сильно сомневаюсь, что покупают и верят мужчины.
Это точно, что не последний... Написанное про Дольника целиком и полностью можно отнести также к Протопопопову. Полностью соглашаясь с Пановым, добавлю собственные соображения. Во-первых, мало кто знает приведенные мной факты о шимпанзе и дикарях, которые Протопопов старательно замалчивает.
Во-вторых, псевдоученые рассуждения, построенные на фокусах с терминологией, многим кажутся вполне убедительными. Более подготовленный читатель сразу видит, что в них что-то не то, но сформулировать, что именно "не то" не очень просто. Признайтесь, положа руку на сердце: если подсунуть тому, кто не читал эту статью, мое "пророчество" по поводу матриархата — бред, сознательный и нарочитый — он не сразу сообразит, как его опровергнуть. А кое-кто и согласится с ним, пожалуй.
В-третьих, популярность Протопопова поддерживается еще и тем, что он обслуживает один из распространенных сексуальных мифов. С мифами этими дело обстоит довольно забавно. Есть сексуальные мифы, в которые свято верят женщины и над которыми посмеиваются мужчины. Есть мифы, с которыми все точно наоборот. Пример. Многие женщины глубоко убеждены, что стервы легче всех влюбляют в себя мужиков. Мужчина на такое утверждение, скорее всего, лишь иронически ухмыльнется. Тем не менее, запустил я поиск по книжным интернет-магазинам по ключевому слову "стерв" и получил несколько сотен названий: "Стервология", "Как стать стервой", "Школа стервы" и мн. др. Раз печатают, значит, покупают эти книги, и покупают потому, что верят написанному в них. И я очень сильно сомневаюсь, что покупают и верят мужчины.
Не чувства да?
Согласен с Оп-постом.
Ярчайший пример - поэты женщины/мужчины.
Есенин>Ахматова+Цветаева
Ярчайший пример - поэты женщины/мужчины.
Есенин>Ахматова+Цветаева
Что ты блядь несёшь? Давай, скажи ещё что фантазии об изнасиловании тоже появляются исключительно на почве И Н С Т И Н К Т О В
> фантазии об изнасиловании
> инстинкты
Ты бы хоть определение загуглил
Пример противоположный. Многие мужчины не менее глубоко убеждены, что счастье женщины — это большой-пребольшой член. Сексологи давно устали опровергать сию глупость. Если спросить женщину, то она скажет, что для нее главное в сексе — чувства к партнеру, нежность и ласки, наконец, техника, то есть умение пользоваться своим органом, а уж размеры — на последнем месте. Тем не менее, те, кто втемяшил себе в голову, что его член недостаточно большого размера, всю жизнь чувствуют себя глубоко несчастными. Случается, что хитрые бабешки ловко используют их слабость. Они внушают своему мужу: "Ты со своим жалким отростком не нужен ни одной женщине, так что изо всех сил держись за меня". Подобную историю можно найти в книге "Праздник, который всегда с тобой" Э.Хемингуэя.
Если страдальцу, описанному Хемингуэем, попался бы в руки роман, где рассказывается, как женщина бросает достойного во всех отношениях мужа и уходит к полному ничтожеству и только потому, что у того большой член, то ему (страдальцу) этот роман показался бы в высшей степени жизненным и правдивым. Пожалуй, он бы даже произвел автора в гении: все пускают какие-то розовые слюни по поводу чувств, а этот режет правду-матку, отважно лезет в самые глубины человеческой натуры.
То, что всякая женщина мечтает о властном самце — и есть один из распространенных сексуальных мифов. Уверовавшим в любой миф свойственно распространять его на всех без исключения, горячо приветствовать любое его подтверждение, даже напрочь лишенное логики и смысла, и не замечать противоречащих мифу фактов. Именно это и наблюдается с трактатом Протопопова.
И, наконец, самое главное, о чем и писал Панов. Трактат Протопопова создает у читателя весьма приятную иллюзию простоты. "Прочитал — и как будто пелена с глаз упала" — такое встречается в отзывах на книгу довольно часто.
Отношения между полами — вопрос чрезвычайно сложный. Чтобы в этой сфере родить мысль, заслуживающую внимания, надо долго и упорно учиться. И какой же соблазн для незрелого сексуально озабоченного ума создает Протопопов! Достаточно запомнить несколько слов: "альфа-самец", "омега-самец", "примативность", "ранг" — и уже можно чувствовать себя экспертом, сразу становится ясно, как завоевать несговорчивую красотку, и почему у одних это получается легко и просто, а у других — никак; можно снисходительно свысока поучать гуманитариев, верящих своим книжонкам, как на самом деле строятся отношения между полами. Охота ли после этого обращать внимание на какие-то там противоречащие факты...
Если страдальцу, описанному Хемингуэем, попался бы в руки роман, где рассказывается, как женщина бросает достойного во всех отношениях мужа и уходит к полному ничтожеству и только потому, что у того большой член, то ему (страдальцу) этот роман показался бы в высшей степени жизненным и правдивым. Пожалуй, он бы даже произвел автора в гении: все пускают какие-то розовые слюни по поводу чувств, а этот режет правду-матку, отважно лезет в самые глубины человеческой натуры.
То, что всякая женщина мечтает о властном самце — и есть один из распространенных сексуальных мифов. Уверовавшим в любой миф свойственно распространять его на всех без исключения, горячо приветствовать любое его подтверждение, даже напрочь лишенное логики и смысла, и не замечать противоречащих мифу фактов. Именно это и наблюдается с трактатом Протопопова.
И, наконец, самое главное, о чем и писал Панов. Трактат Протопопова создает у читателя весьма приятную иллюзию простоты. "Прочитал — и как будто пелена с глаз упала" — такое встречается в отзывах на книгу довольно часто.
Отношения между полами — вопрос чрезвычайно сложный. Чтобы в этой сфере родить мысль, заслуживающую внимания, надо долго и упорно учиться. И какой же соблазн для незрелого сексуально озабоченного ума создает Протопопов! Достаточно запомнить несколько слов: "альфа-самец", "омега-самец", "примативность", "ранг" — и уже можно чувствовать себя экспертом, сразу становится ясно, как завоевать несговорчивую красотку, и почему у одних это получается легко и просто, а у других — никак; можно снисходительно свысока поучать гуманитариев, верящих своим книжонкам, как на самом деле строятся отношения между полами. Охота ли после этого обращать внимание на какие-то там противоречащие факты...
Отчасти - 100%.
Без инстинктов человеки не умеют жить. Бессознательное на этом пиздец как завязано.
АААААААААААААААА СУКАА БЛЯЯЯДЬ ВОТ ЕТА ЛАЛ
Вот это я называю интеллектуальной ограниченностью анона
В жизни часто смешивают такие понятия, как эмоции и чувства, однако явления эти разные и отражают разный смысл. Эмоции не всегда осознаются, иногда достаточно четко человек не может сформулировать какие эмоции он испытывает, например, люди говорят «во мне все закипает», что это означает? Какие эмоции? Гнев? Страх? Отчаянье? Тревога? Досада?. Не всегда человек может определить сиюминутную эмоцию, зато чувство человек осознает практически всегда: дружба, любовь, зависть, враждебность, счастье, гордость.
Эмоции человек не всегда осознает: почему он их испытывает и какие конкретные эмоции, чувства же всегда осознаваемы, человек осознает почему он дружит или гордится, чувства — это личностное отношение к окружающей действительности (объектам и предметам).
Наши эмоции связаны с конкретной ситуацией, только «здесь и сейчас» возникает эмоция, т.е. эмоции — ситуативные и отражают наше оценочное отношение к ситуации (настоящей или будущей, или только возможной). Чувства — это устойчивое эмоциональное отношение к предмету (объекту), т.е. чувства — предметные и не связаны с ситуацией. А вот выражаются чувства через эмоции, в зависимости от того в какой ситуации человек оказывается. При этом эмоции и чувства могут не совпадать или противоречить друг другу, например, горячо любимый человек может в определенной ситуации вызвать эмоцию гнева.
Эмоции кратковременные, а чувства длительные и устойчивые, эмоциями мы реагируем на ситуацию, например, разрядился аккумулятор у сотового в самый неподходящий момент, возникает эмоция гнева или досады, эти эмоции кратковременные, когда Вы приедете домой, этих эмоций уже не будет. А чувства — это долгосрочное отношение к кому-либо или чему-либо, чувства устанавливают тесную эмоциональную связь с предметом (объектом), который имеет мотивационную значимость для человека, т.е. при встрече с объектом, или при воспоминании о нем, чувство каждый раз актуализируется с новой силой. Например, когда мы думаем о любимом человеке, мы можем улыбаться, испытывать некое волнение, радость, ощущать «теплое чувство» внутри.
Чувства и эмоции тесно связаны между собой, но это не одно и тоже, эмоции сиюминутные, проявляются «здесь и сейчас» и относятся к конкретной ситуации, чувства — устойчивое, постоянное отношение человека к чему либо или чему либо, чувства не зависят от ситуаций, например, чувство любви не изменится, если любимый незаслуженно повышает на Вас голос, в этой ситуации проявятся всего лишь эмоции: волнение, обида, печаль, чувство останется прежним.
Таким образом, чувства как бы «выделяют» из ситуации конкретный объект, независимо от того, что происходит вокруг, а эмоции «срабатывают» на ситуацию в целом.
Лекции по явлению гипноза погугли, потом кукарекай.
Пруфы? Научные работы по теме "бессознательное пиздец как завязано на инстинктах"?
Ах да, совсем забыла, ты же диванный биолог.
>гендерно-бинарному обществу
>коварный путин
Не станет Путина, найдут еще кого-нибудь. Не станет режима компрадорской плутократии, виновными выставят патриотов. Не будет патриотов (или "патриотов"), обязательно обвинят конкретно мыслящих (!!!) и не менее конкретно делающих местных князьков, фермеров, промышленников. Да кого угодно!
В чем же секрет? Да в том, что все они - "из мира "хуеносцев". Вот с чем борются феминистки.
А ты - лишь разновидность их. И никакое поднятие образованности не поможет. Обычно в обществе с высоким уровнем самоосознания, гражданского участия, развития общественных наук чуть ли не в мейнстрим входит гомогейство.
А вот вы как были на отшибе, так и остаетесь. С вашими темными инстинктами, "которых нет" (вольно же пытаться всех убедить в том, что причины вашей стигматизации "не существует", как дети, блядь! - закрою глаза, скажу вслух "мамка не сдохла", глядишь, мамка оживет).
Инфантильные до невозможности.
Тоесть эмоции это не чувства? Тоесть ты их не ощущаешь, да?
Спорить с псевдонаукой — очень нелегкое занятие, требующее профессионализма и эрудиции, вместе с тем не сулящее никаких выгод. Что точно сулящее — так это нудные споры с малограмотными личностями. Мне пришлось взяться за псевдоученый труд Протопопова потому, что он называется "Трактат о любви...", а я — тоже автор теории любви, изложенной в книге: Б.Шипов "Великая ложь. Теория любви: мифы и реальность". Рассмотрение и опровержение конкурирующих точек зрения — святая обязанность каждого, кто претендует на авторство теории. Примечательно, что в амурологии теоретики предпочитают не замечать друг друга, и Протопопов в этом смысле не одинок.
>забыла
Когда речь о тянах "зоолог" подойдёт лучше.
>фантазии об изнасиловании
>фантазии выебать однокурсницу
>не инстинкты
Медицина, как говорится, тут бессильна.
Еще больше проиграл. Не позорься.
Боже, ты безнадёжен.
Иди нахуй)))
Да мне похуй как-то.
Этот маскулист порвался, несите следующего
Вся суть-2
Книга О.Новоселова «Женщина. Учебник для мужчин»1 распадается на две части. Вторая часть — это публицистика, где автор воюет с феминизмом, описывает, как женщины манипулируют мужчинами, и стращает ужасами грядущего матриархата. Анализировать с научной точки зрения публицистику невозможно: всякая публицистика по своей природе есть замалчивание одного и выпячивание другого, искажение и подтасовка фактов, а также игра на эмоциях, мыслительных штампах и предрассудках. Ей можно только противопоставлять другую публицистику.
Если бы автор ограничился лишь второй частью, получилась бы занятная книжка, вполне годящаяся как развлекательное чтиво. Но автор решил подкрепить свои писания наукой, для чего в первой части книги полез в этологию и историю первобытного общества. И сделал это совершенно напрасно. Там, где дело касается этологии, он всего лишь повторил все ошибки А.Протопопова, добавив к ним своих, а в истории первобытного общества и в генетике продемонстрировал полное невежество, незнание элементарнейших вещей.
У женщин, собравшихся вместе, чтобы поболтать, одна из самых излюбленных тем: "Все мужики — козлы!" У мужчин за пивом, соответственно, — "все бабы — стервы". Некоторые из женских рассказов забавны, некоторые поучительны, некоторые вызывают сочувствие. У мужчин — точно так же. К науке разговоры в женской компании, понятно, не имеют ни малейшего отношения, потому как освещают факты чрезвычайно однобоко, представляя взаимоотношения полов исключительно в черно-белой цветовой гамме. Не буду уточнять, кто в какой цвет при этом красится... Книга Новоселова — это мужские разговоры за пивом о бабах-стервах, но он почему-то решил назвать их наукой.
Если бы автор ограничился лишь второй частью, получилась бы занятная книжка, вполне годящаяся как развлекательное чтиво. Но автор решил подкрепить свои писания наукой, для чего в первой части книги полез в этологию и историю первобытного общества. И сделал это совершенно напрасно. Там, где дело касается этологии, он всего лишь повторил все ошибки А.Протопопова, добавив к ним своих, а в истории первобытного общества и в генетике продемонстрировал полное невежество, незнание элементарнейших вещей.
У женщин, собравшихся вместе, чтобы поболтать, одна из самых излюбленных тем: "Все мужики — козлы!" У мужчин за пивом, соответственно, — "все бабы — стервы". Некоторые из женских рассказов забавны, некоторые поучительны, некоторые вызывают сочувствие. У мужчин — точно так же. К науке разговоры в женской компании, понятно, не имеют ни малейшего отношения, потому как освещают факты чрезвычайно однобоко, представляя взаимоотношения полов исключительно в черно-белой цветовой гамме. Не буду уточнять, кто в какой цвет при этом красится... Книга Новоселова — это мужские разговоры за пивом о бабах-стервах, но он почему-то решил назвать их наукой.
Сторонники Новоселова-Протопопова, в большинстве своем не державшие в руках ни одной ученой книги, пребывают в уверенности, что оба эти автора сделали в науке крупный шаг вперед: приложив биологическое учение об инстинктах к человеку, они сумели таким образом исчерпывающим образом объяснить человеческое поведение, особенно в сфере отношений между полами, в то время как гуманитарии оказались то ли не в состоянии додуматься до этой блестящей мысли, то ли не смогли решиться об этом написать. Новоселов уверен, что он оказался далеко впереди всей науки. На форуме, где обсуждается его книга, он гордо заявляет: «Бить ученые меня не будут. Так как я не ученый, а дилетант. Поэтому они не снизойдут. По той же причине не признают. Ближайшие лет 50 — точно. Потом напишут учебники для ВУЗов, куда перепишут своими словами и на наукообразном языке содержимое моего.»2.
Да не потому ученые не пишут про инстинкты в человеке, что не могут до них додуматься, а потому что инстинктивизм есть давно забытое старье. Этому направлению в науке уже больше 100 лет — если считать с момента выхода в свет книги У.Мак-Дугалла «Введение в социальную психологию». Пару десятилетий инстинктивизм был моден, затем от него отказались — после того, как сторонники этого учения окончательно запутались. Читаем в учебнике для студентов: «Когда в 1924 г. Листер Бернард проанализировал значение этого термина в литературе, он насчитал уже 15789 отдельных инстинктов, которые укрупнялись до 6131 инстинктов самостоятельной «сущности». Не удивительно, что по мере развития социологии и психологии влияние инстинктивистских теорий быстро сходит на нет.»3 Я стараюсь почаще цитировать именно учебники. Книга, прежде чем получить право так называться, проходит многоступенчатое рецензирование и экспертизу в нескольких ученых советах и потому отражает взгляды не отдельной личности, а всего научного сообщества в целом.
Позднее на волне интереса к работам этологов инстинктивизм на некоторое время возродился под псевдонимом «Этология человека», но теперь его опять бьют: и справа, и слева — как гуманитарии, которые никогда не прекращали борьбы с ним, так и биологи. На сайте, где Протопопов числится в учредителях, настойчиво рекомендуют к прочтению И.И.Шереметьева, В.С.Фридмана и Е.Н.Панова, которые решительно утверждают, что инстинктов у человека нет вообще, что инстинкты имеются только у животных и заканчиваются уже у высших приматов, что сам термин «инстинкт» по отношению к человеку в научной литературе не встречается и употребляется только для наивных читателей популярных книжек. Подробнее здесь.
Да не потому ученые не пишут про инстинкты в человеке, что не могут до них додуматься, а потому что инстинктивизм есть давно забытое старье. Этому направлению в науке уже больше 100 лет — если считать с момента выхода в свет книги У.Мак-Дугалла «Введение в социальную психологию». Пару десятилетий инстинктивизм был моден, затем от него отказались — после того, как сторонники этого учения окончательно запутались. Читаем в учебнике для студентов: «Когда в 1924 г. Листер Бернард проанализировал значение этого термина в литературе, он насчитал уже 15789 отдельных инстинктов, которые укрупнялись до 6131 инстинктов самостоятельной «сущности». Не удивительно, что по мере развития социологии и психологии влияние инстинктивистских теорий быстро сходит на нет.»3 Я стараюсь почаще цитировать именно учебники. Книга, прежде чем получить право так называться, проходит многоступенчатое рецензирование и экспертизу в нескольких ученых советах и потому отражает взгляды не отдельной личности, а всего научного сообщества в целом.
Позднее на волне интереса к работам этологов инстинктивизм на некоторое время возродился под псевдонимом «Этология человека», но теперь его опять бьют: и справа, и слева — как гуманитарии, которые никогда не прекращали борьбы с ним, так и биологи. На сайте, где Протопопов числится в учредителях, настойчиво рекомендуют к прочтению И.И.Шереметьева, В.С.Фридмана и Е.Н.Панова, которые решительно утверждают, что инстинктов у человека нет вообще, что инстинкты имеются только у животных и заканчиваются уже у высших приматов, что сам термин «инстинкт» по отношению к человеку в научной литературе не встречается и употребляется только для наивных читателей популярных книжек. Подробнее здесь.
Ни аскарбляй плиз
Из зога пришел да?
> отчасти это их вина, а не общественных норм и стереотипов.
Нет, это именно общественные нормы, гендерные роли делают их такими. Общество веками было устроено так, что женщинам не нужны были мозги, и сейчас положение практически не изменилось. У женщин появилось больше прав, но причин развивать интеллект больше не стало, правда появилась возможность (у бесправных "друзей человека" её не было в принципе), поэтому появляются время от времени отклонения вроде женщин-учёных, и это потихоньку может исправить ситуацию, но далеко не сразу, социальная инерция слишком велика.
Те, кто вздумает возмущаться отрицанием инстинктов в человеке, должны помнить, что спорят они вовсе не со мной. Я не высказываю здесь собственного мнения. Я всего лишь собрал в одно место цитаты из работ ученых, которых сам же Протопопов на главной странице своего сайта4 титулует известными и именитыми этологами и выставляет их статьи в библиотеке, даже не пытаясь при этом оспорить высокочтимых им ученых или хотя бы поискать границы применимости их теорий или хоть как-то согласовать с ними собственные взгляды. То же самое в полной мере относится и к Новоселову.
Таким образом, Протопопов с Новоселовым, не обращая внимания на свежие работы профессиональных биологов/этологов (или не зная про них, что тоже вполне вероятно), всего лишь «твердят зады» столетней давности. При этом Новоселов переписывает Протопопова, а Протопопов — «Голую обезьяну» Д.Морриса, которого Е.Н.Панов, профессор, заведующий лабораторией сравнительной этологии и биокоммуникации Института экологии и эволюции РАН, в статье «Мифология в этологии»5 называет эпигоном К.Лоренца — одного из самых видных представителей инстинктивизма. Так что Протопопов — эпигон эпигона, а Новоселов соответственно — эпигон в кубе.
На самом деле все еще хуже: оба — и Протопопов, и Новоселов — не просто эпигоны, но еще и эклектики. Эклектика — это несъедобный винегрет, в котором намешаны кусочки противоречащих друг другу, несоединимых теорий. Когда эклектик замечает, что с объяснением человека на базе одной теории у него ничего не получается, он незаметно пускает в ход другую, а потом, когда ему удобнее, возвращается к первой. Не привыкшие к научному мышлению этих фокусов не замечают. На привыкших они производят жалкое впечатление. В ученом мире титул эклектика равнозначен званию безнадежного путаника и означает полную потерю репутации, так что в глазах коллег дальше падать уже некуда.
Как разъяснял ученый с мировым именем Э.Фромм, громя инстинктивизм в своей книге «Анатомия человеческой деструктивности», «Диаметрально противоположную инстинктивизму позицию занимают представители теории среды. Они человеческое поведение формируется исключительно под воздействием социального окружения, т. е. определяется не «врожденными», а социальными и культурными факторами.»6 Сначала Новоселов категорически заявляет: «Инстинкты управляют поведением человека, воздействуя на него с помощью специфических состояний — эмоций и желаний». Здесь он инстинктивист. Но чуть дальше он вынужден признать, что социальная среда, оказывается, в формировании человека тоже немало что значит, усаживаясь таким образом меж двух стульев, обнимая одной рукой инстинктивистов, другой — презираемых им гуманитариев, от которых он изо всех сил открещивается.
Таким образом, Протопопов с Новоселовым, не обращая внимания на свежие работы профессиональных биологов/этологов (или не зная про них, что тоже вполне вероятно), всего лишь «твердят зады» столетней давности. При этом Новоселов переписывает Протопопова, а Протопопов — «Голую обезьяну» Д.Морриса, которого Е.Н.Панов, профессор, заведующий лабораторией сравнительной этологии и биокоммуникации Института экологии и эволюции РАН, в статье «Мифология в этологии»5 называет эпигоном К.Лоренца — одного из самых видных представителей инстинктивизма. Так что Протопопов — эпигон эпигона, а Новоселов соответственно — эпигон в кубе.
На самом деле все еще хуже: оба — и Протопопов, и Новоселов — не просто эпигоны, но еще и эклектики. Эклектика — это несъедобный винегрет, в котором намешаны кусочки противоречащих друг другу, несоединимых теорий. Когда эклектик замечает, что с объяснением человека на базе одной теории у него ничего не получается, он незаметно пускает в ход другую, а потом, когда ему удобнее, возвращается к первой. Не привыкшие к научному мышлению этих фокусов не замечают. На привыкших они производят жалкое впечатление. В ученом мире титул эклектика равнозначен званию безнадежного путаника и означает полную потерю репутации, так что в глазах коллег дальше падать уже некуда.
Как разъяснял ученый с мировым именем Э.Фромм, громя инстинктивизм в своей книге «Анатомия человеческой деструктивности», «Диаметрально противоположную инстинктивизму позицию занимают представители теории среды. Они человеческое поведение формируется исключительно под воздействием социального окружения, т. е. определяется не «врожденными», а социальными и культурными факторами.»6 Сначала Новоселов категорически заявляет: «Инстинкты управляют поведением человека, воздействуя на него с помощью специфических состояний — эмоций и желаний». Здесь он инстинктивист. Но чуть дальше он вынужден признать, что социальная среда, оказывается, в формировании человека тоже немало что значит, усаживаясь таким образом меж двух стульев, обнимая одной рукой инстинктивистов, другой — презираемых им гуманитариев, от которых он изо всех сил открещивается.
Маскултсты же норм, фемочка, а вот МД полная деградация
Бывает, что автор научного труда применяет неправильную методологию, приходит к ошибочным выводам, но его книга интересна и полезна фактами, привлеченными материалами. Новоселов — явно не тот случай. Вопиющий недостаток его книги, как и трактата Протопопова, — это умозрительный подход. Естественные науки, биология в том числе, есть рассуждения по поводу научно установленных фактов. У Новоселова — все точно наоборот: он факты выводит из рассуждений, то есть, фактически, высасывает их из пальца. А потому не удивительно, что сочинения как Протопопова, так и Новоселова наука не замечает: в любой научной редакции умозрительный опус немедленно выкидывают в урну, а с автором прекращают всякое общение. Читатели, далекие от науки, этого не понимают, считая, что если написано складно, значит, правильно. Увы, не значит...
Пропагандировать единственно верное учение (свое собственное, разумеется) имеет право только ученый. При этом он обычно полкниги посвящает разгрому предшествующих теорий. Обязанность популяризатора, равно как и того, кто пишет учебники, — беспристрастно осветить разные точки зрения на предмет. Куда там! Когда дело касается человеческого стада в нижнем палеолите, у Новоселова нет никаких разных точек зрения и никаких колебаний: он все знает совершенно точно, словно сам жил в те времена. Откуда у него подобная уверенность — совершенно непонятно, ибо он не только не приводит цитат, но даже не вспоминает по фамилии ни одного ученого. Между тем палеоантропологи очень осторожны в своих реконструкциях предчеловеческого — так они его называют — стада: слишком мало информации дают раскопки.
Например, читаем у Новоселова: «Заглянем на несколько сотен тысяч лет назад. Нижний палеолит. ... сформировались значительные анатомические различия между самцом и самкой человека разумного. Это в свою очередь привело к достаточно узкой специализации самца и самки, четкому разделению их ролевых функций в социуме. Самка оказалась ориентированной на выкармливание и сохранение потомства. Самец — на их обеспечение и охрану.» «Мужчины ходили на охоту, снабжали женщин и детей мясом и защищали их от хищников и врагов. Женщины и старики оставались работать в пещере или стойбище или занимались собирательством неподалеку.»
Между тем в книге П.И.Борисковского «Древнейшее прошлое человечества» — это не самиздат, как у Новоселова, а научное академическое издание, где всякая рукопись проходит рецензирование в нескольких инстанциях — написано совсем другое: «Первоначально мужчины и женщины, по-видимому, занимались одним и тем же трудом, в равной степени участвовали в охоте и собирательстве. Но в мустьерскую эпоху внутри первобытного стада охота постепенно начала сосредотачиваться в руках мужчин, в то время как собирательство целиком оставалось в руках женщин.»7 Напомню, что эпоха мустье непосредственно предшествует верхнему палеолиту (35 — 40 тыс. лет до н.э.) и очень далека от нижнего палеолита, который начался этак 2,5 млн. лет назад.
Пропагандировать единственно верное учение (свое собственное, разумеется) имеет право только ученый. При этом он обычно полкниги посвящает разгрому предшествующих теорий. Обязанность популяризатора, равно как и того, кто пишет учебники, — беспристрастно осветить разные точки зрения на предмет. Куда там! Когда дело касается человеческого стада в нижнем палеолите, у Новоселова нет никаких разных точек зрения и никаких колебаний: он все знает совершенно точно, словно сам жил в те времена. Откуда у него подобная уверенность — совершенно непонятно, ибо он не только не приводит цитат, но даже не вспоминает по фамилии ни одного ученого. Между тем палеоантропологи очень осторожны в своих реконструкциях предчеловеческого — так они его называют — стада: слишком мало информации дают раскопки.
Например, читаем у Новоселова: «Заглянем на несколько сотен тысяч лет назад. Нижний палеолит. ... сформировались значительные анатомические различия между самцом и самкой человека разумного. Это в свою очередь привело к достаточно узкой специализации самца и самки, четкому разделению их ролевых функций в социуме. Самка оказалась ориентированной на выкармливание и сохранение потомства. Самец — на их обеспечение и охрану.» «Мужчины ходили на охоту, снабжали женщин и детей мясом и защищали их от хищников и врагов. Женщины и старики оставались работать в пещере или стойбище или занимались собирательством неподалеку.»
Между тем в книге П.И.Борисковского «Древнейшее прошлое человечества» — это не самиздат, как у Новоселова, а научное академическое издание, где всякая рукопись проходит рецензирование в нескольких инстанциях — написано совсем другое: «Первоначально мужчины и женщины, по-видимому, занимались одним и тем же трудом, в равной степени участвовали в охоте и собирательстве. Но в мустьерскую эпоху внутри первобытного стада охота постепенно начала сосредотачиваться в руках мужчин, в то время как собирательство целиком оставалось в руках женщин.»7 Напомню, что эпоха мустье непосредственно предшествует верхнему палеолиту (35 — 40 тыс. лет до н.э.) и очень далека от нижнего палеолита, который начался этак 2,5 млн. лет назад.
>У женщин, собравшихся вместе, чтобы поболтать, одна из самых излюбленных тем: "Все мужики — козлы!"
Думаю, это все-таки пиздеж.
>У мужчин за пивом, соответственно, — "все бабы — стервы"
Ну, это то точно пиздеж, подтверждаю. Речь о сторонних бабах у нас обычно заходит как об объектах охоты. Если "своя", то, как правило, о бытовухе. Стервозность там на сотом месте и обычно особого обсуждения не удостаивается.
Бля, как пасту с вумансру почитал - такой-то перевернутый, гниющий манямирок.
Курица не птица, баба не человек. Учите фольклор, там все есть.
А Б.Ф.Поршнев считает, что первобытный человек был падальщиком, то есть питался трупами крупных животных. Поршнев — признанный в мире ученый, над своей книгой «О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)» он работал последние 25 лет жизни, и у него есть аргументация, от которой походя не отмахнуться. И вообще, представление о первобытном человеке как о падальщике становится в науке господствующей точкой зрения. А.Марков в своей популярной книге "Эволюция человека" пишет: "Итак, первые люди, по-видимому, были падальщиками: они питались остатками добычи крупных хищников, отгоняя от желанной мясной добычи самих хищников и других падальщиков. Об этом свидетельствует тот факт, что следы от каменных орудий на костях крупных травоядных идут поверх следов зубок крупных хищников. Это значит, что хидники первыми добирались до жертвы, а людям доставались объедки."8 У Новоселова — умозрительные построения, то есть, попросту домыслы, у ученых — материальные свидетельства. Что весомее?
Интересно, что В.Дольник, можно сказать, духовный отец Протопопова, у которого оба — и Новоселов, и Протопопов — черпают свою этологическую премудрость, вполне согласен с Поршневым: "То есть главная специализация ранних гоминид шла по пути поедания трупов животных."9
Так что далеко не все так просто в первобытной истории, как кажется Новоселову. Здесь невольно приходит на память:
«Профессор знает о болезнях кое-что.
Врач — многое.
Фельдшер — все знает.»
Колеблются палеоантропологи и в таком вопросе, как отношения полов в праобщине. Учебник для студентов под названием «История первобытного общества» сообщает две гипотезы: «... часть советских ученых считает, что праобщина как начальная форма общественной организации могла возникнуть лишь в результате растворения в ней зоологических семей и взаимной терпимости взрослых самцов, т.е. установления нерегламентированных, неупорядоченных половых отношений, или промискуитета. Однако существует и приобретает сторонников и другая точка зрения, по которой праобщина унаследовала от предшествовавших ее животных объединений гаремную семью со своейственной ей регламентацией половой жизни. Пока еще нет достаточных данных для того, чтобы с уверенностью судить о взаимоотношениях полов в праобщине...»10 Ближе всего к человеку по генам гориллы и шимпанзе. Если, строя гипотезы о пралюдях, проводить параллели с высшими приматами, как раз и получаются две описанные линии, поскольку у горилл — гаремная организация, а у шимпанзе — полнейший промискуитет.
Пока ученые роются в земле и колеблются в выводах, фельдшер от антропологии, не запачкав ручек, отважно решает проблему привычным, чисто умозрительным путем: учебники врут! Не гаремы, и не промискуитет, а пары — вот что было в праобщине! «самка старалась добиться эксклюзивного кормления и защиты именно этим, особо ценным самцом, отогнать от него соперниц, привязать его к себе сильнее и сексом, и ритуальным кормлением какими-нибудь особенно вкусными плодами, добытыми ею в процессе собирательства, и прочими доступными ей методами. И самка, чтобы справиться с этой задачей, будучи слабой, стала хитрее самого хитрого самца. Всем нам, к примеру, знакомы эротические женские фишки, когда женщина передает в виде поцелуя изо рта в рот мужчине какую-нибудь вкусную ягоду. Это — древний животный ритуал, присущий многим приматам. Так зародилась парная структура человеческого общества.»
Интересно, что В.Дольник, можно сказать, духовный отец Протопопова, у которого оба — и Новоселов, и Протопопов — черпают свою этологическую премудрость, вполне согласен с Поршневым: "То есть главная специализация ранних гоминид шла по пути поедания трупов животных."9
Так что далеко не все так просто в первобытной истории, как кажется Новоселову. Здесь невольно приходит на память:
«Профессор знает о болезнях кое-что.
Врач — многое.
Фельдшер — все знает.»
Колеблются палеоантропологи и в таком вопросе, как отношения полов в праобщине. Учебник для студентов под названием «История первобытного общества» сообщает две гипотезы: «... часть советских ученых считает, что праобщина как начальная форма общественной организации могла возникнуть лишь в результате растворения в ней зоологических семей и взаимной терпимости взрослых самцов, т.е. установления нерегламентированных, неупорядоченных половых отношений, или промискуитета. Однако существует и приобретает сторонников и другая точка зрения, по которой праобщина унаследовала от предшествовавших ее животных объединений гаремную семью со своейственной ей регламентацией половой жизни. Пока еще нет достаточных данных для того, чтобы с уверенностью судить о взаимоотношениях полов в праобщине...»10 Ближе всего к человеку по генам гориллы и шимпанзе. Если, строя гипотезы о пралюдях, проводить параллели с высшими приматами, как раз и получаются две описанные линии, поскольку у горилл — гаремная организация, а у шимпанзе — полнейший промискуитет.
Пока ученые роются в земле и колеблются в выводах, фельдшер от антропологии, не запачкав ручек, отважно решает проблему привычным, чисто умозрительным путем: учебники врут! Не гаремы, и не промискуитет, а пары — вот что было в праобщине! «самка старалась добиться эксклюзивного кормления и защиты именно этим, особо ценным самцом, отогнать от него соперниц, привязать его к себе сильнее и сексом, и ритуальным кормлением какими-нибудь особенно вкусными плодами, добытыми ею в процессе собирательства, и прочими доступными ей методами. И самка, чтобы справиться с этой задачей, будучи слабой, стала хитрее самого хитрого самца. Всем нам, к примеру, знакомы эротические женские фишки, когда женщина передает в виде поцелуя изо рта в рот мужчине какую-нибудь вкусную ягоду. Это — древний животный ритуал, присущий многим приматам. Так зародилась парная структура человеческого общества.»
В науке (а не в потугах на науку) принято каждую гипотезу тут же подтверждать фактами. Например, антрополог высказывает предположение, что неандертальцы поддерживали нетрудоспособных, — и ссылается на скелет мужчины, у которого была ампутирована рука по локоть и который прожил после этого много лет. Или другой ученый заявляет, что парная семья образовалась уже в верхнем (позднем) палеолите, — и предъявляет чертеж раскопанного позднепалеолитического жилища, которое выглядит как соединение нескольких ячеек, каждая с очагом в центре. Аргументы его, впрочем, были расценены как ошибочные.
Новоселов со своим эксклюзивным кормлением выстраивает в высшей степени шаткую умственную конструкцию в виде пирамиды, когда ничем не доказываемая гипотеза опирается на сомнительную — и все это при полном отсутствии подтверждающих фактов и игнорировании всего, что в конструкцию не влезает.
Сначала про сомнительное основание. Из наблюдений, что у некоторых видов животных самки чаще спариваются с высокоранговыми самцами, Протопопов выводит далеко идущую гипотезу о существовании древнего инстинкта, общего для всего животного мира, который во имя биологической целесообразности и заставляет самок выбирать для спаривания именно высокоранговых самцов, после чего приписывает этот инстинкт также человеку. При этом, зацикленный на одной гипотезе, он даже не пытается рассмотреть другие варианты объяснения, например, такой: древние инстинкты не причем, никаких высокоранговых самка не выбирает, просто доминантный самец, не интересуясь ее мнением, отгоняет всех прочих самцов, вот и спаривается чаще.
Каких-либо объективных подтверждений существования в человеке придуманного им инстинкта Протопопов не приводит; единственный его аргумент — дедукция: поскольку инстинкт имеется у всех животных, а человек — тоже животное, значит инстинкт предпочтения самкой высокорангового самца есть и у него. При этом Протопопов игнорирует (или не знает) факты, опрокидывающие его дедуктивные построения. В частности, у наших ближайших родственников в животном мире — шимпанзе — никаких предпочтений самка вообще не проявляет: после менее чем минутного «ухаживания», «больше похожего на угрозу», не отказывает практически ни одному самцу и за несколько дней спаривается со всеми самцами своего стада. У дикарей, у которых сексуальная свобода женщин и девушек совершенно ничем не ограничивается, предпочтения высокоранговых самцов также не наблюдается. Словом, гипотеза получается в высшей степени натянутой. Подтверждающие цитаты из научной литературы — в уже упомянутой антипротопоповской статье.
Отталкиваясь от домыслов Протопопова, Новоселов пускается в собственные фантазии: «... самки предпочитали совокупляться с самыми сильными и агрессивными самцами. Именно эти самцы являлись в окружении дикой природы самыми жизнеспособными, племенными. От них же рождалась большая часть потомства. ... Поэтому возникла система поощрения самцов сексом, при которой самец рангом пониже вожака, среднеранговый самец, мог также заслужить благосклонность самки, поделившись с ней добычей. Добычливость в этом случае являлась критерием жизнеспособности. То есть существовал своеобразный рынок предоставляемых самками сексуальных услуг. Стоимость секса для самца зависела как от размера оплаты, так и от его положения в иерархии. Вожак спаривался с самками бесплатно. А низкоранговый даже за плату, в тех редких случаях, если было чем заплатить, не имел шанса на спаривание вовсе.»
Нагородить столько чепухи в одном абзаце — своеобразное достижение. Во-первых, Новоселов проявляет невежество: придуманная им «система поощрения самцов сексом», чтобы те делились добычей, в первобытном стаде была попросту невозможна. Во-вторых, он крепко запутался в вопросе формирования инстинктов, противоречит сам себе и не знает основ генетики даже на уровне школьной программы.
Новоселов со своим эксклюзивным кормлением выстраивает в высшей степени шаткую умственную конструкцию в виде пирамиды, когда ничем не доказываемая гипотеза опирается на сомнительную — и все это при полном отсутствии подтверждающих фактов и игнорировании всего, что в конструкцию не влезает.
Сначала про сомнительное основание. Из наблюдений, что у некоторых видов животных самки чаще спариваются с высокоранговыми самцами, Протопопов выводит далеко идущую гипотезу о существовании древнего инстинкта, общего для всего животного мира, который во имя биологической целесообразности и заставляет самок выбирать для спаривания именно высокоранговых самцов, после чего приписывает этот инстинкт также человеку. При этом, зацикленный на одной гипотезе, он даже не пытается рассмотреть другие варианты объяснения, например, такой: древние инстинкты не причем, никаких высокоранговых самка не выбирает, просто доминантный самец, не интересуясь ее мнением, отгоняет всех прочих самцов, вот и спаривается чаще.
Каких-либо объективных подтверждений существования в человеке придуманного им инстинкта Протопопов не приводит; единственный его аргумент — дедукция: поскольку инстинкт имеется у всех животных, а человек — тоже животное, значит инстинкт предпочтения самкой высокорангового самца есть и у него. При этом Протопопов игнорирует (или не знает) факты, опрокидывающие его дедуктивные построения. В частности, у наших ближайших родственников в животном мире — шимпанзе — никаких предпочтений самка вообще не проявляет: после менее чем минутного «ухаживания», «больше похожего на угрозу», не отказывает практически ни одному самцу и за несколько дней спаривается со всеми самцами своего стада. У дикарей, у которых сексуальная свобода женщин и девушек совершенно ничем не ограничивается, предпочтения высокоранговых самцов также не наблюдается. Словом, гипотеза получается в высшей степени натянутой. Подтверждающие цитаты из научной литературы — в уже упомянутой антипротопоповской статье.
Отталкиваясь от домыслов Протопопова, Новоселов пускается в собственные фантазии: «... самки предпочитали совокупляться с самыми сильными и агрессивными самцами. Именно эти самцы являлись в окружении дикой природы самыми жизнеспособными, племенными. От них же рождалась большая часть потомства. ... Поэтому возникла система поощрения самцов сексом, при которой самец рангом пониже вожака, среднеранговый самец, мог также заслужить благосклонность самки, поделившись с ней добычей. Добычливость в этом случае являлась критерием жизнеспособности. То есть существовал своеобразный рынок предоставляемых самками сексуальных услуг. Стоимость секса для самца зависела как от размера оплаты, так и от его положения в иерархии. Вожак спаривался с самками бесплатно. А низкоранговый даже за плату, в тех редких случаях, если было чем заплатить, не имел шанса на спаривание вовсе.»
Нагородить столько чепухи в одном абзаце — своеобразное достижение. Во-первых, Новоселов проявляет невежество: придуманная им «система поощрения самцов сексом», чтобы те делились добычей, в первобытном стаде была попросту невозможна. Во-вторых, он крепко запутался в вопросе формирования инстинктов, противоречит сам себе и не знает основ генетики даже на уровне школьной программы.
Мужчины более эмоциональны в качественном плане.
Эмоции в обществе просто-напросто неестественны, если это не случай из ряда вон.
Поэтому утверждение о том что мужчины менее эмоциональны только за счёт сплошного фона женских наигранных и неуместных эмоциональных выражений.
В праобщине была принята разборная система распределения продукта: доля не переходила в чью-то собственность или распоряжение, а просто съедалась на месте. Какая тут может быть оплата и какой рынок! И чего ради было самке поощрять самца сексом, если добыча принадлежала не ему, а всем сразу? «Поделиться своей добычей» — это значительно более поздний период: когда возникло распределение по труду и вместе с ним семья.
Представляю Ю.И.Семенова. В отличие от журналистов и инженеров, которые лезут в этологию, он профессор, в течение нескольких десятков лет главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. Ему принадлежат серьезные, можно сказать, классические монографии: «Как возникло человечество», «Происхождение брака и семьи», «На заре человеческой истории», в которых как раз и рассматривается антропогенез. Читаем: «... предлюди охотились не в одиночку, а сообща. О коллективном характере охоты у предлюдей достаточно убедительно говорят находки в их логовищах черепов павианов. Охота на павианов, живущих стадами и оказывающих ожесточенный коллективный отпор врагам, могла быть успешной лишь в том случае, если велась она довольно большими группами. Если бы добытое мясо всегда доставалось кучке доминирующих животных, то никакая сила не смогла бы заставить всех остальных предлюдей принимать участие в охоте. А без этого она не могла быть успешной. Таким образом, необходимым условием коллективности охоты являлось распределение добычи между всеми, кто принимал в ней участие.»11
«Восстановить характер первоначальных уравнительных отношений распределения позволяют, во-первых, данные о разделе добычи в стаях таких хищных животных, какими являются, например, дикие собаки, во-вторых, этнографические материалы. Суть их заключается в том, что пища была полной собственностью стада. Все члены стада имели на нее равные права, каждый мог взять свою долю, но так, чтобы это не лишило других членов стада возможности получить свою долю. Взяв кусок, он не мог им распоряжаться, он мог его только съесть. Взятый кусок до самого конца оставался собственностью стада. Никакой другой формы, кроме коллективной, на той стадии развития не существовало. Личная собственность полностью отсутствовала.
Немало примеров разборных отношений дает нам этнография. И во всех известных случаях они выступают как самые архаические из существующих.
К этому стоит только добавить, что добычей первобытного человеческого стада было все добытое его членами без исключения.»12 Ну и откуда бы взял самец эксклюзивное кормление для самки, а она для него особо вкусные ягоды?
Еще раз обращаю внимание: любые свои утверждения и предположения Семенов, как настоящий ученый, подтверждает фактами. Общая охота — найденные черепа бабуинов. Разборные отношения — аналогии со стадом хищников и примеры из этнографии. Таким образом, к пониманию обычаев предчеловеческого стада он идет как бы с двух сторон. А чем подтверждает Новоселов женские хитрости, создавшие парную структуру общества? Какие материальные свидетельства, найденные в раскопках? Какие аналогии с животным миром или примеры из этнографии? Ничего у него нет, кроме голословных заявлений. «Верьте мне, люди!»
За поддержкой своих идей Новоселов обращается к Маугли: «Вспомним хотя бы известную сказку Киплинга. Завладев «железным клыком» и «красным цветком», мальчик Маугли из гарантированной пищи тигра Шерхана мгновенно превратился чуть ли не в грозу джунглей.» Ну, если Р.Киплинг — авторитет по части истории первобытного общества, то вот цитата из него же:
«Добыча Стаи для Стаи; ты волен на месте поесть.
Смертная казнь нечестивцу, кто кроху посмел унесть!»
Пскольку на начальном этапе своего становления, по мнению Новоселова, «человеческое сообщество почти ничем не отличалось от стаи обезьян», то — смертная казнь за эксклюзивное кормление самки. Выкручивайтесь...
Представляю Ю.И.Семенова. В отличие от журналистов и инженеров, которые лезут в этологию, он профессор, в течение нескольких десятков лет главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. Ему принадлежат серьезные, можно сказать, классические монографии: «Как возникло человечество», «Происхождение брака и семьи», «На заре человеческой истории», в которых как раз и рассматривается антропогенез. Читаем: «... предлюди охотились не в одиночку, а сообща. О коллективном характере охоты у предлюдей достаточно убедительно говорят находки в их логовищах черепов павианов. Охота на павианов, живущих стадами и оказывающих ожесточенный коллективный отпор врагам, могла быть успешной лишь в том случае, если велась она довольно большими группами. Если бы добытое мясо всегда доставалось кучке доминирующих животных, то никакая сила не смогла бы заставить всех остальных предлюдей принимать участие в охоте. А без этого она не могла быть успешной. Таким образом, необходимым условием коллективности охоты являлось распределение добычи между всеми, кто принимал в ней участие.»11
«Восстановить характер первоначальных уравнительных отношений распределения позволяют, во-первых, данные о разделе добычи в стаях таких хищных животных, какими являются, например, дикие собаки, во-вторых, этнографические материалы. Суть их заключается в том, что пища была полной собственностью стада. Все члены стада имели на нее равные права, каждый мог взять свою долю, но так, чтобы это не лишило других членов стада возможности получить свою долю. Взяв кусок, он не мог им распоряжаться, он мог его только съесть. Взятый кусок до самого конца оставался собственностью стада. Никакой другой формы, кроме коллективной, на той стадии развития не существовало. Личная собственность полностью отсутствовала.
Немало примеров разборных отношений дает нам этнография. И во всех известных случаях они выступают как самые архаические из существующих.
К этому стоит только добавить, что добычей первобытного человеческого стада было все добытое его членами без исключения.»12 Ну и откуда бы взял самец эксклюзивное кормление для самки, а она для него особо вкусные ягоды?
Еще раз обращаю внимание: любые свои утверждения и предположения Семенов, как настоящий ученый, подтверждает фактами. Общая охота — найденные черепа бабуинов. Разборные отношения — аналогии со стадом хищников и примеры из этнографии. Таким образом, к пониманию обычаев предчеловеческого стада он идет как бы с двух сторон. А чем подтверждает Новоселов женские хитрости, создавшие парную структуру общества? Какие материальные свидетельства, найденные в раскопках? Какие аналогии с животным миром или примеры из этнографии? Ничего у него нет, кроме голословных заявлений. «Верьте мне, люди!»
За поддержкой своих идей Новоселов обращается к Маугли: «Вспомним хотя бы известную сказку Киплинга. Завладев «железным клыком» и «красным цветком», мальчик Маугли из гарантированной пищи тигра Шерхана мгновенно превратился чуть ли не в грозу джунглей.» Ну, если Р.Киплинг — авторитет по части истории первобытного общества, то вот цитата из него же:
«Добыча Стаи для Стаи; ты волен на месте поесть.
Смертная казнь нечестивцу, кто кроху посмел унесть!»
Пскольку на начальном этапе своего становления, по мнению Новоселова, «человеческое сообщество почти ничем не отличалось от стаи обезьян», то — смертная казнь за эксклюзивное кормление самки. Выкручивайтесь...
Не обладая сколько-нибудь приличными знаниями в этнографии, Новоселов постоянно приписывает первобытным людям то, что принято в цивилизованном обществе. А это очень рискованное занятие. Даже в XX веке многие обычаи дикарей, многое в их отношениях нам совершенно непривычно и непонятно. Да, у нас парень с девушкой охотно едят вместе и любят угощать друг друга всякими вкусными вещами. Новоселов уверен, что так — и никак иначе — было и в первобытном стаде. А вот на Тробрианских островах, где добрачный секс — совершенно обычное, никем не осуждаемое дело, для любовников покормить друг друга означало бы опозориться на всю жизнь. На тех же самых островах сказать мужчине, что он похож на своего родного брата, означает нанести ему жесточайшее, ни с чем не сравнимое оскорбление. А сказать тому же тробрианцу, что его сын похож на него — он немедленно расплывается в счастливой улыбке. И это при том, что Тробрианских островах все глубочайшим образом уверены в отсутствии какой-либо связи между половым актом и зачатием ребенка. Так что поосторожнее бы с древними животными ритуалами кормления сексуального партнера... Тробрианская община — далеко не стадо, и то их поведение, реакции, мораль во многом отличаются от того, что мы считаем естественным. Что было в первобытном стаде, надо изучать и доказывать, а не переносить на них свои привычки.
Теперь о путанице с инстинктами. Вспомним учебники: инстинкты наследуются, то есть, передаются с генами. Изменения в генах происходят в результате единичных случайных мутаций, которые затем закрепляются, распространяясь на всю популяцию. Или не закрепляются, если они оказались вредными для вида в целом. У эклектика Новоселова все наоборот: вначале возникает определенное поведение самок — «система поощрения сексом ... и ритуальным кормлением» с целью «добиться эксклюзивного кормления и защиты». «Так зародилась парная структура человеческого общества.» И лишь потом, спустя длительное время, это поведение закрепляется в инстинкте, следовательно, в геноме. «А парное сосуществование полов у человека существует уже достаточно давно для того, чтобы закрепиться, хоть и не сильно, в инстинктивных поведенческих программах. И разумеется, закрепилось.» Интересно, как, каким образом?
Клянясь в своей приверженности инстинктивизму, Новоселов на деле потихоньку протаскивает «теорию среды», в соответствии с которой возникающее целесообразное поведение закрепляется и передается следующим поколениям. Вся разница между Новоселовым и «теорией среды» лишь в том, что по этой теории закрепление происходит в коллективной, общественной памяти и передается в ходе воспитания, а у Новоселова — в генах. Но если сам инстинктивизм — старье начала XX века, то закрепление приобретенного опыта в генах означает возрат даже не прошлому, а к позапрошлому столетию. Обучение означает образование условных рефлексов. А как было установлено еще И.П.Павловым и многократно подтверждено в других опытах, условные рефлексы не наследуются! Желающие могут вбить в поисковую строку Яндекса «Наследование условных рефлексов» и убедиться.
Теперь о путанице с инстинктами. Вспомним учебники: инстинкты наследуются, то есть, передаются с генами. Изменения в генах происходят в результате единичных случайных мутаций, которые затем закрепляются, распространяясь на всю популяцию. Или не закрепляются, если они оказались вредными для вида в целом. У эклектика Новоселова все наоборот: вначале возникает определенное поведение самок — «система поощрения сексом ... и ритуальным кормлением» с целью «добиться эксклюзивного кормления и защиты». «Так зародилась парная структура человеческого общества.» И лишь потом, спустя длительное время, это поведение закрепляется в инстинкте, следовательно, в геноме. «А парное сосуществование полов у человека существует уже достаточно давно для того, чтобы закрепиться, хоть и не сильно, в инстинктивных поведенческих программах. И разумеется, закрепилось.» Интересно, как, каким образом?
Клянясь в своей приверженности инстинктивизму, Новоселов на деле потихоньку протаскивает «теорию среды», в соответствии с которой возникающее целесообразное поведение закрепляется и передается следующим поколениям. Вся разница между Новоселовым и «теорией среды» лишь в том, что по этой теории закрепление происходит в коллективной, общественной памяти и передается в ходе воспитания, а у Новоселова — в генах. Но если сам инстинктивизм — старье начала XX века, то закрепление приобретенного опыта в генах означает возрат даже не прошлому, а к позапрошлому столетию. Обучение означает образование условных рефлексов. А как было установлено еще И.П.Павловым и многократно подтверждено в других опытах, условные рефлексы не наследуются! Желающие могут вбить в поисковую строку Яндекса «Наследование условных рефлексов» и убедиться.
ПОЧЕМУ ЭТИ СУКИ КРОВОТОЧАТ ПО 5 ДНЕЙ И НЕ ДОХНУТ????
Далее Новоселов описывает: «Первобытное племя. Функциональная структура. Структура иерархии. Структура межполовых отношений.», то есть, фантазирует о том, как все это должно было выглядеть, исходя опять же не из фактов, а из его представлений об инстинктах. «... человек, управляемый древними инстинктами, подобен старому глючному компьютеру, в котором параллельно работают как убогие древние программы, так и конфликтующие с ними более современные. ... основной акцент сделаем на роли более молодых специфических человеческих инстинктов и культурных традиций. Особенно нас будут интересовать инстинкты, управляющие поведением мужчины и женщины в паре. А парное сосуществование полов у человека существует уже достаточно давно для того, чтобы закрепиться, хоть и не сильно, в инстинктивных поведенческих программах. И разумеется, закрепилось. Например, внутри любой предоставленной самой себе группы, состоящей из мужчин и женщин, спустя некоторое время обязательно образуется достаточно большое количество стабильных пар. Это — инстинктивное поведение. При этом параллельно работают и описанные Протопоповым животные стадные инстинкты. Например, несмотря на существование устойчивой пары, люди могут иметь множество сексуальных партнеров на стороне.» Ну до чего же ловко! Если пара возникла — значит, поработал новый, новоселовский инстинкт. Если не возникла или если кто-то, вступив в пару, предпочитает гулять налево — виноват старый, протопоповский.
Однако, не спасает даже такая предусмотрительность. На Гавайских островах дочки вождей, случалось, создавали для себя гаремы из мужиков. Это как-то не вяжется ни с новым инстинктом, обязывающим к созданию пар, ни со старым, в соответствии с которым самки выбирают себе непременно высокоранговых самцов. Высокорангового ведь в гарем не загонишь, ему инстинктом предписывается, как уверяет Протопопов, совсем другое: «больше женских тел: хороших и разных», то есть, оплодотворить всех самок в пределах досягаемости. Так что попавшие в мужской гарем — явно не высокоранговые. Вдумаемся: у гавайской принцессы, раз уж она в состоянии создать для себя гарем, видимо, имеются рычаги воздействия на мужчин. Тем не менее, вместо того, чтобы с помощью этих рычагов либо, в соответствии с «древним животным ритуалом», «кормлением особенно вкусными ягодами изо рта в рот», привязать к себе высокорангового самца, а потом, подчиняясь новому инстинкту, образовать с ним пару, она предпочитает кучу низкоранговых. Очень несообразно как-то... Протопопов, чтобы вовремя нырнуть в кусты от неприятных вопросов, придумал «примативность» и поделил всех людей на низкопримативных — это которые инстинктами не подчиняются, и высокопримативных — которые подчиняются. Новоселову не остается ничего другого, как поделить народы на тех, которые инстинктами подчиняются, и тех, которые не подчиняются.
Домыслы, сплошные домыслы. Протопопов, на которого ссылается Новоселов, «доказывает» существование в человеке животных стадных инстинктов аналогией: тем, что человек — тоже животное. А чем доказывается существование специфических, недавно образовавшихся человеческих инстинктов, которых нет у животных? Ничем, никаких исследований, никаких фактов. Есть только попытки истолкования наблюдений над человеческим поведением в духе подобных инстинктов, хотя их можно не менее складно истолковать совсем иначе: как результат воспитания, социализации.
А.Марков, доктор биологических наук, писал: «Чтобы прийти к таким выводам об эволюционных-инстинктивных корнях очень многих аспектов человеческого поведения нужно проводить колоссальную работу. Дольник обычно просто пишет: вот смотрите, как похоже: сорока собирает блестящие штучки и мы любим ходить по пляжу, собирать камушки. Это значит, что у нас инстинкт собирателя. А этологи говорят, что нужно 20 лет проводить эксперименты, чтобы доказать эту фразу, которую Дольник просто берет и пишет. Это возмущает профессиональных этологов».13 Эту цитату можно смело отнести и к Новоселову, который тоже просто берет и пишет. Профессиональных этологов возмущают бездоказательные, не основанные на экспериментах, утверждения!
Однако, не спасает даже такая предусмотрительность. На Гавайских островах дочки вождей, случалось, создавали для себя гаремы из мужиков. Это как-то не вяжется ни с новым инстинктом, обязывающим к созданию пар, ни со старым, в соответствии с которым самки выбирают себе непременно высокоранговых самцов. Высокорангового ведь в гарем не загонишь, ему инстинктом предписывается, как уверяет Протопопов, совсем другое: «больше женских тел: хороших и разных», то есть, оплодотворить всех самок в пределах досягаемости. Так что попавшие в мужской гарем — явно не высокоранговые. Вдумаемся: у гавайской принцессы, раз уж она в состоянии создать для себя гарем, видимо, имеются рычаги воздействия на мужчин. Тем не менее, вместо того, чтобы с помощью этих рычагов либо, в соответствии с «древним животным ритуалом», «кормлением особенно вкусными ягодами изо рта в рот», привязать к себе высокорангового самца, а потом, подчиняясь новому инстинкту, образовать с ним пару, она предпочитает кучу низкоранговых. Очень несообразно как-то... Протопопов, чтобы вовремя нырнуть в кусты от неприятных вопросов, придумал «примативность» и поделил всех людей на низкопримативных — это которые инстинктами не подчиняются, и высокопримативных — которые подчиняются. Новоселову не остается ничего другого, как поделить народы на тех, которые инстинктами подчиняются, и тех, которые не подчиняются.
Домыслы, сплошные домыслы. Протопопов, на которого ссылается Новоселов, «доказывает» существование в человеке животных стадных инстинктов аналогией: тем, что человек — тоже животное. А чем доказывается существование специфических, недавно образовавшихся человеческих инстинктов, которых нет у животных? Ничем, никаких исследований, никаких фактов. Есть только попытки истолкования наблюдений над человеческим поведением в духе подобных инстинктов, хотя их можно не менее складно истолковать совсем иначе: как результат воспитания, социализации.
А.Марков, доктор биологических наук, писал: «Чтобы прийти к таким выводам об эволюционных-инстинктивных корнях очень многих аспектов человеческого поведения нужно проводить колоссальную работу. Дольник обычно просто пишет: вот смотрите, как похоже: сорока собирает блестящие штучки и мы любим ходить по пляжу, собирать камушки. Это значит, что у нас инстинкт собирателя. А этологи говорят, что нужно 20 лет проводить эксперименты, чтобы доказать эту фразу, которую Дольник просто берет и пишет. Это возмущает профессиональных этологов».13 Эту цитату можно смело отнести и к Новоселову, который тоже просто берет и пишет. Профессиональных этологов возмущают бездоказательные, не основанные на экспериментах, утверждения!
Двачую нахуй науку)))/ го изучать фольклор основывающийся на данных того времени, а потому априори не может претендовать на истинность))))) но ничего)) мы же двачиры))
Если мужики начнут пускать себе кровь, то их продолжительность жизни увеличится
кого ты пытаешься наебать, сельдь?
Когда читаешь умствования Новоселова о браке в человеческом обществе, становится совершенно очевидным, что он знает только одну-единственную форму брака и глубоко уверен: как образовались пары еще в нижнем палеолите, так и продолжали существовать вплоть до новой истории. Он явно не в курсе, что науке известны четыре формы брака, причем, первая из них — групповой брак — в его умозрительные построения никоторым боком не лезет и полностью противоречит россказням об образовании пар под действием инстинктов.
В отличие от Новоселова, я не придумал групповой брак в угоду своим теориям, а заимствую сведения о нем из надежнейших научных источников. В первую очередь, конечно, — из той самой монографии Ю.И.Семенова «Происхождение брака и семьи». Но о групповом браке пишут также и БСЭ 3-го издания, и учебники для студентов. В.Р.Дольник, уважаемый орнитолог, зачем-то сунувшийся в этологию и не снискавший там славы, а только презрительные отзывы специалистов, существование группового брака также признавал. Правда, он перепутал его с «групповухой», известной по порнофильмам и поместил его в человеческой истории после моногамного брака, что как раз наоборот. Читаем, кого заинтересует, здесь.
Сущность группового брака состоит в том, что производство продукта, взаимопомощь, воспитание детей, поддержание нетрудоспособных сосредотачивались внутри рода, но половые связи — исключительно вне его: с кем угодно, на какое угодно время, с одним партнером, с разными или параллельно с несколькими. Это называется акойтным запретом. Семенов, перелопативший горы этнографического материала, категорически утверждает, что нарушение акойтии было у всех без исключения народов единственным преступлением, которое всегда каралось смертью. Практически все это выглядело так, что образовывался союз двух родов, в котором группа мужчин одного рода выступала как коллективный «муж» для группы женщин другого рода и наборот. То есть, брак связывал не индивидов, а группы мужчин и женщин из разных родов. Это нашло свое отражение в системах родства: ребенок называл словом «отец» не какого-то конкретного индивида, а всю группу мужчин примерно одного поколения из другого рода.
Групповой брак возник с появлением неоантропов и существовал несколько десятков тысяч лет. Возник он, конечно, не одномоментно. До его окончательного формирования половые акты между мужчинами и женщинами происходили как с чужаками, так и со своими. Но внутри рода они запрещались на все время общих работ и подготовки к ним: на время охоты, рыбалки и совместной прополки огородов. Короткие периоды снятия запрета на секс выражались в виде бурных оргиастических праздников, выливавшихся в промискуитет, когда не разбирались кто и с кем. Охотничьи половые табу и оргиастические праздники очень хорошо известны во всех уголках нашей планеты и в виде пережитков сохранялись вплоть до XX века даже у вполне цивилизованных народов.
В отличие от Новоселова, я не придумал групповой брак в угоду своим теориям, а заимствую сведения о нем из надежнейших научных источников. В первую очередь, конечно, — из той самой монографии Ю.И.Семенова «Происхождение брака и семьи». Но о групповом браке пишут также и БСЭ 3-го издания, и учебники для студентов. В.Р.Дольник, уважаемый орнитолог, зачем-то сунувшийся в этологию и не снискавший там славы, а только презрительные отзывы специалистов, существование группового брака также признавал. Правда, он перепутал его с «групповухой», известной по порнофильмам и поместил его в человеческой истории после моногамного брака, что как раз наоборот. Читаем, кого заинтересует, здесь.
Сущность группового брака состоит в том, что производство продукта, взаимопомощь, воспитание детей, поддержание нетрудоспособных сосредотачивались внутри рода, но половые связи — исключительно вне его: с кем угодно, на какое угодно время, с одним партнером, с разными или параллельно с несколькими. Это называется акойтным запретом. Семенов, перелопативший горы этнографического материала, категорически утверждает, что нарушение акойтии было у всех без исключения народов единственным преступлением, которое всегда каралось смертью. Практически все это выглядело так, что образовывался союз двух родов, в котором группа мужчин одного рода выступала как коллективный «муж» для группы женщин другого рода и наборот. То есть, брак связывал не индивидов, а группы мужчин и женщин из разных родов. Это нашло свое отражение в системах родства: ребенок называл словом «отец» не какого-то конкретного индивида, а всю группу мужчин примерно одного поколения из другого рода.
Групповой брак возник с появлением неоантропов и существовал несколько десятков тысяч лет. Возник он, конечно, не одномоментно. До его окончательного формирования половые акты между мужчинами и женщинами происходили как с чужаками, так и со своими. Но внутри рода они запрещались на все время общих работ и подготовки к ним: на время охоты, рыбалки и совместной прополки огородов. Короткие периоды снятия запрета на секс выражались в виде бурных оргиастических праздников, выливавшихся в промискуитет, когда не разбирались кто и с кем. Охотничьи половые табу и оргиастические праздники очень хорошо известны во всех уголках нашей планеты и в виде пережитков сохранялись вплоть до XX века даже у вполне цивилизованных народов.
>Протопопов
Он траль простой. Доводит до абсурда, непомерно раздувает реально существующие вещи. Да, самки стремятся к высокоуровневым самцам. Но кто сказал, что непременно ирл, своими ногами? Многие же, несмотря на шансы-шансики, выходят то за трактористов простых. Причем я не об уёбищах. Все-таки человек суть человек, и свободу воли никто не отменял. Но инстинкты зато прохаживаются по тем самкам, что попроще. Впрочем, там и стремления попроще. Скорее не социальные, а физиологические. Не по толщине кошелька, а по белизне зубов и упругости задницы самца. Как обычно, кароч.
А ты проверь
Согласно Новоселову, в женщине, как в глючном компьютере, наряду со старыми сидят и новые инстинкты, которые ею и управляют. Но почему-то в течение многих тысячелетий хитрые бабешки, способные перехитрить самого хитрого мужчину, не замечают, что общество развивается совсем не так, как того требуют их древние инстинкты. Возникают и расширяются периоды производственных половых табу и все короче становятся периоды разрешенного секса. Это когда же ублажать мужчин с целью добиться эксклюзивного кормления, если в период табу к ним даже приблизиться нельзя? Читаем у Семенова: «У многих народов в период действия производственных половых табу не только запрещались половые отношения, но в той или иной степени ограничивались всякие отношения между мужчинами и женщинами. Мужчинам запрещалось прикасаться к женщинам, смотреть на них, разговаривать с ними, есть пищу, ими приготовленную, находиться с ними под одной крышей и т.п.»14
Развитие идет вопреки не только старым инстинктам, но также и новым, изобретенным Новоселовым, предписывающих образование пар. Семенов писал: «В силу кратковременности аномных периодов и их бурного оргиастического характера пары перестали образовываться. Общение полов в периоды оргиастических праздников приобрело характер промискуитета в утвердившемся понимании этого слова.»15 Кто утверждал, что «именно работой инстинктов определяются отношения между мужчиной и женщиной»? Почему же тогда они допускают этакое антитеоретическое безобразие?
Замечу, что в отличие от Новоселова, Семенов не фантазирует, описывает не то, что, по его мнению, должно было быть, а то, что наблюдалось в действительности, причем, у многих описанных антропологами народов. В том месте, где Семенов сообщает о распространенности производственных половых табу, он дает сноску и в ней на четверть страницы мельчайшим шрифтом только перечисление названий племен и народов, у которых этот был отмечен этот обычай, вместе с последующими оргиастическими праздниками опрокидывающий домыслы Новоселова.
Кстати, Семенов считает, что «Исчезновение пар, устранив возможность конфликтов на почве удовлетворения полового инстинкта, неизбежно должно было иметь следствием резкого возрастание единства и сплоченности первобыного стада.»16 У Новоселова прямо противоположная точка зрения: «так как конфликты между самцами из-за самок стали смертельными, то любая одинокая особь любого пола стала являться источником нестабильности и смертельного риска в группе. Поэтому более жизнеспособными стали те группы, в которых наибольшее число особей было объединено в устойчивые пары. Стадный сексуальный рынок стал крайне невыгоден группе. Отношения между полами стали преимущественно парными. Так зародилась система моногамного брака.» Кому будем верить: ученому или дилетанту, который даже не знает, что парный и моногамный — разные формы брака?
Для Новоселова единственный выход, чтобы выкрутиться в вопросе возникновения группового брак — это изобретение сверхнового инстинкта, который подавил как старый, так и новый. Тем самым вырисовывается соблазнительно стройная схема: каждой эпохе в истории человечества соответствует свой инстинкт, который эту эпоху и создает. Все бы хорошо, но далее возникают парный брак и семья, то есть, образуются пары, и стройная схема рушится. Что же: опять включились подавленные древние протопоповские и новые новоселовские инстинкты, ведущие к образованию пар? А как насчет сверхновых, которые на время группового брака их перебороли? Они, наоборот, выключились?
Парная семья — это последние тысячелетия перед тем, как обозначилось социальное расслоение и возник моногамный (правильнее, патриархический) брак. К тому времени человечество давным-давно расселилось по всей планете, а Австралия с Америкой отделились от Евразии и Африки непреодолимыми по тем временам водными пространствами. Инстинкты передаются только через гены. Чтобы произошли изменения в молекуле ДНК, несущей генетическую информацию, необходима мутация, то есть, случайное событие. Одновременно на всех континентах одна и та же мутация произойти не может. Она возникает в одном каком-то месте, затем распространяется по планете, причем, не воздушно-капельным путем, как вирусы, а весьма длительным: нужно, чтобы ребенок, получивший геном, содержащий новый инстинкт, вырос, перебрался в соседнее стойбище и зачал там младенца, который тоже должен вырасти, его тоже должно занести на новое место и т.п. Спрашивается, за какое время сверхновый инстинкт из Европы переберется в Австралию — при отсутствии самолетов, пароходов и даже парусников? Ведь и в Европе, и в Австралии наблюдали как парную семью, так и явные свидетельства существовавшего в прошлом группового брака. Несколько тысячелетий — явно маловато, а потому напрашивается вывод: отказаться от болтовни об инстинктах, определяющих отношения полов и поискать причины их изменений в общественном устройстве. И для начала прочесть, наконец, книгу Ю.И.Семенова.
Развитие идет вопреки не только старым инстинктам, но также и новым, изобретенным Новоселовым, предписывающих образование пар. Семенов писал: «В силу кратковременности аномных периодов и их бурного оргиастического характера пары перестали образовываться. Общение полов в периоды оргиастических праздников приобрело характер промискуитета в утвердившемся понимании этого слова.»15 Кто утверждал, что «именно работой инстинктов определяются отношения между мужчиной и женщиной»? Почему же тогда они допускают этакое антитеоретическое безобразие?
Замечу, что в отличие от Новоселова, Семенов не фантазирует, описывает не то, что, по его мнению, должно было быть, а то, что наблюдалось в действительности, причем, у многих описанных антропологами народов. В том месте, где Семенов сообщает о распространенности производственных половых табу, он дает сноску и в ней на четверть страницы мельчайшим шрифтом только перечисление названий племен и народов, у которых этот был отмечен этот обычай, вместе с последующими оргиастическими праздниками опрокидывающий домыслы Новоселова.
Кстати, Семенов считает, что «Исчезновение пар, устранив возможность конфликтов на почве удовлетворения полового инстинкта, неизбежно должно было иметь следствием резкого возрастание единства и сплоченности первобыного стада.»16 У Новоселова прямо противоположная точка зрения: «так как конфликты между самцами из-за самок стали смертельными, то любая одинокая особь любого пола стала являться источником нестабильности и смертельного риска в группе. Поэтому более жизнеспособными стали те группы, в которых наибольшее число особей было объединено в устойчивые пары. Стадный сексуальный рынок стал крайне невыгоден группе. Отношения между полами стали преимущественно парными. Так зародилась система моногамного брака.» Кому будем верить: ученому или дилетанту, который даже не знает, что парный и моногамный — разные формы брака?
Для Новоселова единственный выход, чтобы выкрутиться в вопросе возникновения группового брак — это изобретение сверхнового инстинкта, который подавил как старый, так и новый. Тем самым вырисовывается соблазнительно стройная схема: каждой эпохе в истории человечества соответствует свой инстинкт, который эту эпоху и создает. Все бы хорошо, но далее возникают парный брак и семья, то есть, образуются пары, и стройная схема рушится. Что же: опять включились подавленные древние протопоповские и новые новоселовские инстинкты, ведущие к образованию пар? А как насчет сверхновых, которые на время группового брака их перебороли? Они, наоборот, выключились?
Парная семья — это последние тысячелетия перед тем, как обозначилось социальное расслоение и возник моногамный (правильнее, патриархический) брак. К тому времени человечество давным-давно расселилось по всей планете, а Австралия с Америкой отделились от Евразии и Африки непреодолимыми по тем временам водными пространствами. Инстинкты передаются только через гены. Чтобы произошли изменения в молекуле ДНК, несущей генетическую информацию, необходима мутация, то есть, случайное событие. Одновременно на всех континентах одна и та же мутация произойти не может. Она возникает в одном каком-то месте, затем распространяется по планете, причем, не воздушно-капельным путем, как вирусы, а весьма длительным: нужно, чтобы ребенок, получивший геном, содержащий новый инстинкт, вырос, перебрался в соседнее стойбище и зачал там младенца, который тоже должен вырасти, его тоже должно занести на новое место и т.п. Спрашивается, за какое время сверхновый инстинкт из Европы переберется в Австралию — при отсутствии самолетов, пароходов и даже парусников? Ведь и в Европе, и в Австралии наблюдали как парную семью, так и явные свидетельства существовавшего в прошлом группового брака. Несколько тысячелетий — явно маловато, а потому напрашивается вывод: отказаться от болтовни об инстинктах, определяющих отношения полов и поискать причины их изменений в общественном устройстве. И для начала прочесть, наконец, книгу Ю.И.Семенова.
Не хочу
Смелыми мазками, исходя из первобытных, животных инстинктов, то есть, высасывая из пальца, Новоселов рисует картину отношений в первобытном стаде: «Во главе стада — вожак, самый сильный и агрессивный самец. Он доминировал над всеми остальными членами стада. Остальные самцы выстраивались по своему положению в виде пирамидальной иерархической структуры. Формировалась эта структура в постоянных жестоких стычках, конфликтах самцов между собой.»
Уже весьма сомнительно. Если все дело в животных инстинктах, то не худо бы провести сравнение первобытного предчеловеческого стада со стаей животных. И сразу же обнаруживаем, что наблюдения за стаей с умозрительными домыслами не совпадают. Во всех книгах по антропогенезу подчеркивается решающая роль совместной деятельности в развитии человека. Однако, у диких собак в случае «совместной деятельности», то есть, общей охоты «Никакой иерархии в стае обнаружено не было. Соперничество отмечалось лишь между самками, но не самцами. Доминирование при разделе добычи слабо проявлялось или совсем не проявлялось также у гиен и волков...»17
Продолжаю цитировать Новоселова: «большей жизнеспособностью стали обладать те группы, в которых особи демонстрировали большую взаимопомощь и слаженность действий. Это помогало и на охоте, и на войне, и в хозяйственной деятельности. Так возникли очень слабые пока врожденные мораль и альтруизм — свойства человека, противоположные эгоизму как вредному для сообщества в целом проявлению иерархического инстинкта и инстинкта самосохранения отдельной особи.
Проще говоря, сообщество людей стало держаться не только на страхе, но и на понимании, и на самопожертвовании людей во имя общего блага. Наш первобытный предок становился все меньше животным и все больше человеком. И это начало закрепляться во врожденных поведенческих программах. Повторимся — только начало, очень слабо и медленно.
Таким образом, человеческое стадо постепенно стало превращаться в модернизированную форму человеческого сообщества — племя. И каждое отдельное племя было тем жизнеспособнее, чем сильнее были подавлены инстинкты, характерные для первобытного стада.
Опять сплошная эклектика. Обществом, по мнению Новоселова, управляют как инстинкты, так и мораль вкупе с альтруизмом, которые возникают в ходе совместной деятельности. Если считать, что возникающие моральные нормы закрепляются в коллективной памяти и передаются в процессе воспитания — как раз и получается «теория среды». Именно так формировали в детстве каждого из нас. Все вроде бы просто и ясно. Новоселов, однако, придумывает, не утруждая себя доказательствами, весьма замысловатый путь. Мораль и альтруизм у него являются врожденными. Это означает, что альтруизм, возникнув, должен произвести мутацию в молекуле ДНК, которая и является носителем наследственности. Да еще из цитированной мутной фразы получается, что мутация на первых порах действует слабо... Ну что тут можно сказать? Перед таким махровым невежеством попросту опускаются руки.
Теперь по поводу превращения стада в племя. Взявшись за учебник, то есть, собравшись учить других, Новоселов не знает, что такое племя, и не понимает разницы между парным и моногамным браком, который возник всего лишь 3 — 4 тысячи лет назад и обязательным условием возникновения которого является имущественное расслоение. У него в первобытном стаде возникает парная структура, после чего стадо постепенно превращается непосредственно в племя. Это весьма убогое, потому как умозрительное, представление.
Уже весьма сомнительно. Если все дело в животных инстинктах, то не худо бы провести сравнение первобытного предчеловеческого стада со стаей животных. И сразу же обнаруживаем, что наблюдения за стаей с умозрительными домыслами не совпадают. Во всех книгах по антропогенезу подчеркивается решающая роль совместной деятельности в развитии человека. Однако, у диких собак в случае «совместной деятельности», то есть, общей охоты «Никакой иерархии в стае обнаружено не было. Соперничество отмечалось лишь между самками, но не самцами. Доминирование при разделе добычи слабо проявлялось или совсем не проявлялось также у гиен и волков...»17
Продолжаю цитировать Новоселова: «большей жизнеспособностью стали обладать те группы, в которых особи демонстрировали большую взаимопомощь и слаженность действий. Это помогало и на охоте, и на войне, и в хозяйственной деятельности. Так возникли очень слабые пока врожденные мораль и альтруизм — свойства человека, противоположные эгоизму как вредному для сообщества в целом проявлению иерархического инстинкта и инстинкта самосохранения отдельной особи.
Проще говоря, сообщество людей стало держаться не только на страхе, но и на понимании, и на самопожертвовании людей во имя общего блага. Наш первобытный предок становился все меньше животным и все больше человеком. И это начало закрепляться во врожденных поведенческих программах. Повторимся — только начало, очень слабо и медленно.
Таким образом, человеческое стадо постепенно стало превращаться в модернизированную форму человеческого сообщества — племя. И каждое отдельное племя было тем жизнеспособнее, чем сильнее были подавлены инстинкты, характерные для первобытного стада.
Опять сплошная эклектика. Обществом, по мнению Новоселова, управляют как инстинкты, так и мораль вкупе с альтруизмом, которые возникают в ходе совместной деятельности. Если считать, что возникающие моральные нормы закрепляются в коллективной памяти и передаются в процессе воспитания — как раз и получается «теория среды». Именно так формировали в детстве каждого из нас. Все вроде бы просто и ясно. Новоселов, однако, придумывает, не утруждая себя доказательствами, весьма замысловатый путь. Мораль и альтруизм у него являются врожденными. Это означает, что альтруизм, возникнув, должен произвести мутацию в молекуле ДНК, которая и является носителем наследственности. Да еще из цитированной мутной фразы получается, что мутация на первых порах действует слабо... Ну что тут можно сказать? Перед таким махровым невежеством попросту опускаются руки.
Теперь по поводу превращения стада в племя. Взявшись за учебник, то есть, собравшись учить других, Новоселов не знает, что такое племя, и не понимает разницы между парным и моногамным браком, который возник всего лишь 3 — 4 тысячи лет назад и обязательным условием возникновения которого является имущественное расслоение. У него в первобытном стаде возникает парная структура, после чего стадо постепенно превращается непосредственно в племя. Это весьма убогое, потому как умозрительное, представление.
Ану быстраблядь я сказала!
Племя есть объединение родов. Определяющая черта рода — акойтия, то есть, абсолютный запрет половых связей между его членами. Возникновение группового брака и становление рода — две стороны одного и того же процесса. Парная семья образовалась значительно позже. Предупреждая обвинения в том, что я слепо полагаюсь на Ю.И.Семенова, приведу цитату из учебника для студентов. «Род есть группа людей, между которыми строжайше воспрещены половые отношения. В силу этого члены каждого рода могут вступать в половые отношения, а тем самым и в брак только с членами других родов. Этот обычай носит название экзогамии, что буквально означает — брак во вне. Экзогамия, то есть требование искать половых партнеров вне рода, является производной от запрета половых отношений внутри рода».18
Если лень читать монографии и учебники, так можно было бы заглянуть, например, в Большую советскую энциклопедию, где в словарной статье «Племя» сказано то же самое: «Отличительная черта П. — существование кровнородственных связей между его членами, деление на роды и фратрии. По наиболее принятой точке зрения, П. в зачаточном виде возникло одновременно с родом (по другой — несколько позже него), т.к. экзогамность последнего предполагает постоянные связи (хозяйственные, культурные и в первую очередь — брачные) как минимум между двумя родовыми коллективами.»19
Новоселов много раз повторяет, что парные отношения возникли на самом раннем этапе развития человеческого общество. Откуда он это взял — совершенно непонятно. Отвечу ему опять же цитатой из учебника. Там прямо про Новоселова: «Среди подавляющего большинства философов, социологов и даже этнологов, не говоря уже о людях далеких от всякой науки, бытует представление, что брак между индивидами и семья, то есть группа, состоящая из мужчины, женщины и их детей, существовала всегда. Очень многие из них утверждают, что существование такого рода брака и такого рода семьи обусловлено биологией размножения человека, и что эти институты унаследованы им от его животных предков. Все это совершенно неверно.»20
Сначала был промискуитет (более правильный термин — аномия, означающий в переводе с греческого отсутствие законов), затем возник групповой брак и только потом — пары, семья и парный брак, который не надо путать с моногамным (правильнее — патриархическим) браком. Парный брак отнюдь не запрещал сожительства одного мужчины с несколькими женами и одной жены — с несколькими мужьями.
Если лень читать монографии и учебники, так можно было бы заглянуть, например, в Большую советскую энциклопедию, где в словарной статье «Племя» сказано то же самое: «Отличительная черта П. — существование кровнородственных связей между его членами, деление на роды и фратрии. По наиболее принятой точке зрения, П. в зачаточном виде возникло одновременно с родом (по другой — несколько позже него), т.к. экзогамность последнего предполагает постоянные связи (хозяйственные, культурные и в первую очередь — брачные) как минимум между двумя родовыми коллективами.»19
Новоселов много раз повторяет, что парные отношения возникли на самом раннем этапе развития человеческого общество. Откуда он это взял — совершенно непонятно. Отвечу ему опять же цитатой из учебника. Там прямо про Новоселова: «Среди подавляющего большинства философов, социологов и даже этнологов, не говоря уже о людях далеких от всякой науки, бытует представление, что брак между индивидами и семья, то есть группа, состоящая из мужчины, женщины и их детей, существовала всегда. Очень многие из них утверждают, что существование такого рода брака и такого рода семьи обусловлено биологией размножения человека, и что эти институты унаследованы им от его животных предков. Все это совершенно неверно.»20
Сначала был промискуитет (более правильный термин — аномия, означающий в переводе с греческого отсутствие законов), затем возник групповой брак и только потом — пары, семья и парный брак, который не надо путать с моногамным (правильнее — патриархическим) браком. Парный брак отнюдь не запрещал сожительства одного мужчины с несколькими женами и одной жены — с несколькими мужьями.
В этой главе Новоселов сочиняет, как должно было выглядеть уже не стадо, а древнее племя наших предков: «древнее небольшое племя состояло в основном из высокопримативных особей, обладающих относительно высоким ранговым потенциалом и управляемых врожденными инстинктивными поведенческими программами как уровня человеческого стада, так и уровня племени с парной внутренней структурой.» «Вам трудно будет в это поверить, и в то же время любому биологу очевидна простая истина: С ТЕХ ПОР МЫ НЕ ИЗМЕНИЛИСЬ.» «Наш биологический вид формировался, когда люди жили немногочисленными сообществами. Семья, небольшое племя. То есть в наших врожденных инстинктах закреплены поведенческие стереотипы, необходимые для выживания в условиях семьи или немногочисленной группы в окружении дикой природы в обстановке опасности и недостатка пищи. С тех пор мы сами и наши инстинкты не изменились.»
«рассмотрим иерархию племени, состоящего из большого числа особей обоих полов с учетом этой его половой неоднородности. Иерархическая структура мужской части подобна структуре стада — пирамидальная. Положение в иерархической пирамиде (ранг) определяется общей жизнеспособностью индивида. В древнем племени эта жизнеспособность определяется как и в человеческом стаде, ранговым потенциалом плюс физическими данными и агрессивностью. «На самом верху пирамиды власти находится вождь — самый агрессивный и сильный воин. Он проворнее всех орудует своим каменным топором, поэтому оспаривать его власть чревато неприятностями. Психологи называют такого мужчину «альфой». Этологи называют такого самца высокоранговым. Высокоранговым достаются куски добычи побольше и получше. Их любят женщины.»
По Новоселову получается, что возможен лишь один-единственный вариант общественного племенного устройства: с иерархической структурой, с вождем наверху пирамиды, который попадает туда за свою силу и агрессивность и которого все боятся: как бы не приложился топором по темени. Благодаря своему положению, вождь отхватывает себе лучшие куски. О возможности других вариантов Новоселов не заикается. Да, среди тысяч примитивных обществ, описанных этнографами, можно найти и такие. Но большинство — с теми же самыми управляющими инстинктами — устроены совершенно иначе. А Новоселов об этом даже не догадывается — в силу своей малограмотности, в которой он сам признается на форумах, где обсуждается его книга, и которой он, как ни дико это звучит, гордится: «Ни Протопопов, ни я, не являемся официальными учеными, то есть не имеем дипломов биофака или истфака и не получаем зарплату в каком-либо институте. К моему счастью, я не имею обширных гуманитарных знаний и не перегружен ошибками предшественников.»21
Возьмем для примера жившее в бассейне Амазонки племя тарунде, которое описал выдающийся француский антрополог К.Леви-Стросс. Уж если даже мы, цивилизованные люди, по мнению Новоселова, ничуть не изменились с времен древнего небольшого племени, если нами по-прежнему управляют те же самые инстинкты, то, очевидно, внутреннее общественное устройство тарунде должно в точности соответствовать описанию древнего племени в редакции Новоселова. Как же иначе? Ведь отношения людей, как он утверждает, определяются инстинктами, которые видоспецифичны, при этом все неоантропы, включая и древнее племя, и современных дикарей, и цивилизованных людей — один и тот же биологический вид. Кроме того, учтем: вблизи экватора не было, в отличие от Европы, периодов обледенений, не возникала проблема исчезновения (истребления) мамонтов, на протяжении десятков тысяч лет климат существенно не менялся, те же джунгли и реки, те же самые животные с теми же повадками, те же способы добывания себе пропитания: собирательство и охота.
«Вождь тарунде, лет тридцати, был столь же умен, как и его коллега, но по-иному. Вождь ваклитису произвел на меня впечатление человека очень осмотрительного и находчивого, он постоянно обдумывал какую-нибудь выгодную комбинацию. Тарунде же нельзя было назвать человеком дела, это был скорее созерцатель, наделенный поэтическим умом и чувствительностью. Он отдавал себе отчет в упадке своего народа, и это окрашивало его речь меланхолией...
Его любопытство к нашим нравам и к тем, которые мне удалось наблюдать в других племенах, ничуть не уступает моему. С ним этнографическая работа никогда не бывает односторонней. Он понимает ее как обмен сведениями и с интересом воспринимает все, что я ему сообщаю. Часто он даже просит у меня — и заботливо хранит — рисунки, на которых изображены украшения из перьев, головные уборы, оружие, какие я видел у ближайших или отдаленных племен».22
Ну и где в этой характеристике «самый агрессивный и сильный воин», угрожающий каменным топором? По Новоселову, он должен добиваться власти «в постоянных жестоких стычках, конфликтах самцов между собой». Однако, поскольку тарунде Новоселова не читали, у них все совершено иначе: «Когда вождь стареет, заболевает и уже не чувствует себя способным выполнять свои тяжелые обязанности, он сам выбирает себе преемника: «Вот этот будет вождем». Однако эта неограниченная власть скорее кажущаяся, чем реальная (дальше мы увижим, сколь слаб авторитет вождя). В этом случае, как и во всех других, решению вождя, очевидно, предшествуе зондирование общественного мнения: назначаемого преемника предварительно одобряет большинство членов группы. Избрание нового вождя зависит не только от пожеланий и возражений самой группы, оно должно отвечать и намерениям самого кандидата. Нередко предложение власти наталкивается на бурный отказ: «Я не хочу быть вождем» В этом случае приходится искать другого. Действительно, власть, по-видимому, не является объектом соперничества, знакомые мне вожди чаще считали ее тяжелым бременем, нежели поводом для чванства».23
Продолжаю цитировать Леви-Стросса. Напоминаю, что это не поверхностные впечатления заезжего журналиста, а свидетельства авторитетнейшего ученого, который излагает не результаты своих умозрительных упражнений, а виденное собственными глазами: «Следует отметить, что вождь не находит опоры для своих многочисленных обязанностей ни в определенной каким-либо образом власти, ни в публично признанном авторитете. ... вождь лишен возможности принуждать.
Вожди были моими лучшими информаторами, и, понимая их трудное положение, мне хотелось щедро вознаградить их, однако, мне редко приходилось видеть, чтобы какой-нибудь из моих подаврков оставался в их руках дольше нескольких дней. Каждый раз после того как я расставался с какой-либо группой через несколько недель совместной жизни, индейцы успевали стать счастливыми обладателями топоров, ножей, бисера и т.п. Вождь же оставался столь же неимущим, что и к моменту моего появления».24
Такой вот высокоранговый самец... Вспомним для контраста вожака в обезьяньем стаде. Когда в клетку передают корм, он забирает все себе и не подпускает никого до тех пор, пока не нажрется. И как только у некоторых поворачивается язык прилеплять один и тот же термин и к обезьяньему вожаку, и к вождю в человеческом племени?! А не прилеплять нельзя: назови Новоселов с Протопоповым их разными терминами — и все их теоретизирования тут же посыплются, поскольку иллюзия содержания в них создается исключительно вследствие эквивокации, то есть, логической ошибки, при которой в одном и том же сочинении в один и тот же термин исподтишка вкладывается то один, то другой смысл.
«рассмотрим иерархию племени, состоящего из большого числа особей обоих полов с учетом этой его половой неоднородности. Иерархическая структура мужской части подобна структуре стада — пирамидальная. Положение в иерархической пирамиде (ранг) определяется общей жизнеспособностью индивида. В древнем племени эта жизнеспособность определяется как и в человеческом стаде, ранговым потенциалом плюс физическими данными и агрессивностью. «На самом верху пирамиды власти находится вождь — самый агрессивный и сильный воин. Он проворнее всех орудует своим каменным топором, поэтому оспаривать его власть чревато неприятностями. Психологи называют такого мужчину «альфой». Этологи называют такого самца высокоранговым. Высокоранговым достаются куски добычи побольше и получше. Их любят женщины.»
По Новоселову получается, что возможен лишь один-единственный вариант общественного племенного устройства: с иерархической структурой, с вождем наверху пирамиды, который попадает туда за свою силу и агрессивность и которого все боятся: как бы не приложился топором по темени. Благодаря своему положению, вождь отхватывает себе лучшие куски. О возможности других вариантов Новоселов не заикается. Да, среди тысяч примитивных обществ, описанных этнографами, можно найти и такие. Но большинство — с теми же самыми управляющими инстинктами — устроены совершенно иначе. А Новоселов об этом даже не догадывается — в силу своей малограмотности, в которой он сам признается на форумах, где обсуждается его книга, и которой он, как ни дико это звучит, гордится: «Ни Протопопов, ни я, не являемся официальными учеными, то есть не имеем дипломов биофака или истфака и не получаем зарплату в каком-либо институте. К моему счастью, я не имею обширных гуманитарных знаний и не перегружен ошибками предшественников.»21
Возьмем для примера жившее в бассейне Амазонки племя тарунде, которое описал выдающийся француский антрополог К.Леви-Стросс. Уж если даже мы, цивилизованные люди, по мнению Новоселова, ничуть не изменились с времен древнего небольшого племени, если нами по-прежнему управляют те же самые инстинкты, то, очевидно, внутреннее общественное устройство тарунде должно в точности соответствовать описанию древнего племени в редакции Новоселова. Как же иначе? Ведь отношения людей, как он утверждает, определяются инстинктами, которые видоспецифичны, при этом все неоантропы, включая и древнее племя, и современных дикарей, и цивилизованных людей — один и тот же биологический вид. Кроме того, учтем: вблизи экватора не было, в отличие от Европы, периодов обледенений, не возникала проблема исчезновения (истребления) мамонтов, на протяжении десятков тысяч лет климат существенно не менялся, те же джунгли и реки, те же самые животные с теми же повадками, те же способы добывания себе пропитания: собирательство и охота.
«Вождь тарунде, лет тридцати, был столь же умен, как и его коллега, но по-иному. Вождь ваклитису произвел на меня впечатление человека очень осмотрительного и находчивого, он постоянно обдумывал какую-нибудь выгодную комбинацию. Тарунде же нельзя было назвать человеком дела, это был скорее созерцатель, наделенный поэтическим умом и чувствительностью. Он отдавал себе отчет в упадке своего народа, и это окрашивало его речь меланхолией...
Его любопытство к нашим нравам и к тем, которые мне удалось наблюдать в других племенах, ничуть не уступает моему. С ним этнографическая работа никогда не бывает односторонней. Он понимает ее как обмен сведениями и с интересом воспринимает все, что я ему сообщаю. Часто он даже просит у меня — и заботливо хранит — рисунки, на которых изображены украшения из перьев, головные уборы, оружие, какие я видел у ближайших или отдаленных племен».22
Ну и где в этой характеристике «самый агрессивный и сильный воин», угрожающий каменным топором? По Новоселову, он должен добиваться власти «в постоянных жестоких стычках, конфликтах самцов между собой». Однако, поскольку тарунде Новоселова не читали, у них все совершено иначе: «Когда вождь стареет, заболевает и уже не чувствует себя способным выполнять свои тяжелые обязанности, он сам выбирает себе преемника: «Вот этот будет вождем». Однако эта неограниченная власть скорее кажущаяся, чем реальная (дальше мы увижим, сколь слаб авторитет вождя). В этом случае, как и во всех других, решению вождя, очевидно, предшествуе зондирование общественного мнения: назначаемого преемника предварительно одобряет большинство членов группы. Избрание нового вождя зависит не только от пожеланий и возражений самой группы, оно должно отвечать и намерениям самого кандидата. Нередко предложение власти наталкивается на бурный отказ: «Я не хочу быть вождем» В этом случае приходится искать другого. Действительно, власть, по-видимому, не является объектом соперничества, знакомые мне вожди чаще считали ее тяжелым бременем, нежели поводом для чванства».23
Продолжаю цитировать Леви-Стросса. Напоминаю, что это не поверхностные впечатления заезжего журналиста, а свидетельства авторитетнейшего ученого, который излагает не результаты своих умозрительных упражнений, а виденное собственными глазами: «Следует отметить, что вождь не находит опоры для своих многочисленных обязанностей ни в определенной каким-либо образом власти, ни в публично признанном авторитете. ... вождь лишен возможности принуждать.
Вожди были моими лучшими информаторами, и, понимая их трудное положение, мне хотелось щедро вознаградить их, однако, мне редко приходилось видеть, чтобы какой-нибудь из моих подаврков оставался в их руках дольше нескольких дней. Каждый раз после того как я расставался с какой-либо группой через несколько недель совместной жизни, индейцы успевали стать счастливыми обладателями топоров, ножей, бисера и т.п. Вождь же оставался столь же неимущим, что и к моменту моего появления».24
Такой вот высокоранговый самец... Вспомним для контраста вожака в обезьяньем стаде. Когда в клетку передают корм, он забирает все себе и не подпускает никого до тех пор, пока не нажрется. И как только у некоторых поворачивается язык прилеплять один и тот же термин и к обезьяньему вожаку, и к вождю в человеческом племени?! А не прилеплять нельзя: назови Новоселов с Протопоповым их разными терминами — и все их теоретизирования тут же посыплются, поскольку иллюзия содержания в них создается исключительно вследствие эквивокации, то есть, логической ошибки, при которой в одном и том же сочинении в один и тот же термин исподтишка вкладывается то один, то другой смысл.
Но может быть племя тарунде какое-то особенное, с генетической мутацией, вследствие которой иерархические инстинкты у них отключились? Ладно, заглянем на другой конец нашей планеты: на Новую Гвинею в деревню горных арапешей, которых описывала М.Мид — также один из столпов антропологии XX века. Вследствие того, что в горах очень мало земли, пригодной для обработки, жили арапеши бедно, постоянно на грани голода. Согласно императиву Новоселова «группа не отягощенных воспитанием людей в условиях дефицита благ и невозможности выйти из группы, человеческое существо начинает жить в полном соответствии с этой инстинктивной программой. Образуется животное стадо во главе с самым агрессивным хитрым и наглым самцом и жесткими конфликтными отношениями внутри пирамидальной иерархии.»
Однако, при дефиците благ и невозможности выйти из группы «Проблема руководства обществом ставится арапешами не как проблема ограничения агрессивности и стяжательства у некоторых его членов. Суть их политической проблемы состоит в том, как заставить нескольких способных и одаренных людей взять на себя против их воли ответственность и руководство... При этом предполагается, что никто не хочет быть лидером «большим человеком». «Большие люди» должны планировать, руководить обменом, важно шествовать, говорить громким голосом, они должны хвататься тем, что было совершено ими в прошлом, и тем, что предстоит сделать в будущем. Все это арапеши считают самым неестественным и трудным поведением, от которого уклонится любой нормальный человек, если только сможет.»25
Арапеши не то что отличаются от выдуманного Новоселовым племени, у них решительно все не так, как положено быть, исходя из инстинктов. Ну не рвутся они быть высокоранговыми самцами, расталкивать других и хватать лучший кусок. Им это в тягость. Еще большая тягость для них — власть и право распоряжаться другими. Они настолько привыкли к коллективному труду, что «Идеальным распределением пищи для них было бы такое распределение, при котором каждый ел бы пищу, выращенную другим, ел дичь, убитую другим, ел мясо свиней не только не его собственных, но выращенных так далеко, что даже имена людей, вскормивших их, были бы ему неизвестны. Под влиянием этого идеала арапеш охотится только для того, чтобы послать большую часть своей добычи брату матери, своему кузену, тестю. Самый низкий человек в общине, человек, настолько безнравственный, что с ним даже говорить бесполезно, для арапешей тот, кто сам съедает дичь, убитую им, будь это даже крошечная птаха.»26
При этом у равнинных и прибрежных арапешей, по внешности отличающихся только прической, обычаи совсем другие: «Нет причин считать, что темперамент арапеша создан его диетой. Люди с равнин, говорящие на том же самом языке и во многом принадлежащие к той же самой культуре, питаются еще более ограниченно, в их пище еще меньше белков, чем у горных арапешей. Тем не менее, это сильный, агрессивный народ, и весь их этос резко противоречит духу их соседей-горцев.»27
У арапешей «против настоящего насильника у общины нет никаких средств. Такие люди внушают арапешам нечто вроде благоговейного изумления. Только потому, что все воспитание у арапешей направлено на уменьшение насилия в жизни, на то, чтобы удушить в зародыше мотивацию насильственного поведения, общество в состоянии функционировать, призывая к порядку жертвы насилия, а не тех, кто их совершает.»28 А совсем рядом с кроткими арапешами живут охотники за головами... Очень на них похожие. Представляющие из себя тот же самый биологический вид. С теми же самыми инстинктами.
Неразрешимая в рамках инстинктивизма проблема заключается в том, что примитивные народы весьма различаются друг от друга. Но если поведение человека действительно определяется его инстинктами, то различаться народы никак не должны: ведь в соответствии с азбукой биологии инстинкты видоспецифичны. В зоологии доказательством принадлежности особей к одному виду является способность скрещиваться и производить на свет полноценное потомство, которое также может давать потомство. В отношении человека это проверено многократно: цивилизованные люди и дикарки из всех племен скрещиваются без проблем и рожают вполне полноценных детишек.
Новоселов, радующийся своей безграмотности, в которой сам и признается, о различиях все же наверняка что-то слыхал краем уха и, чтобы не ломать голову, решает неразрешимую проблему очень просто: все изученные этнологами примитивные народы он отправляет на помойку, чтобы они не мешали ему строить теории: «современные племена — это тупиковые варианты эволюции, своеобразная помойка человеческих сообществ.» Но какой эволюции, позвольте уточнить? Генетической? Напомню изречение Новоселова: «Наш биологический вид формировался, когда люди жили немногочисленными сообществами. Семья, небольшое племя. С тех пор мы сами и наши инстинкты не изменились.» Значит, на помойку человеческие сообщества попадают вследствие социальной эволюции — ничего другого не остается. Тем самым еще раз обнаруживается эклектическая сущность г-на Новоселова. Сначала он заявляет, что поведение человека определяется его инстинктами, затем признает влияние социальных причин, которые, оказывается, настолько сильны, что могут завести народ со всеми его инстинктами в тупик эволюции.
Серьезные ученые к примитивным народам относятся совершенно иначе: не выкидывают их на помойку, а считают, что их изучение дает ценнейший материал для понимания нашего древнего прошлого. Э.Фромм в своей книге при анализе одной только черты: агрессивности (или миролюбия) привлекает к рассмотрению тридцать первобытных культур. И приходит к выводу, что агрессивные народы с пирамидальной иерархией составляеют между ними меньшинство: «жестокость и деструктивность в большинстве обществ остаются на таком низком уровне, что их объяснение с помощью «врожденных» страстей явно не может никого убедить. Более того, факты свидетельствуют, что менее цивилизованные общества (охотники, собиратели и ранние земледельцы) проявляют меньшую агрессивность, чем более развитые цивилизации. А это опровергает мнение о том, что деструктивность является частью человеческой «натуры».29
Однако, при дефиците благ и невозможности выйти из группы «Проблема руководства обществом ставится арапешами не как проблема ограничения агрессивности и стяжательства у некоторых его членов. Суть их политической проблемы состоит в том, как заставить нескольких способных и одаренных людей взять на себя против их воли ответственность и руководство... При этом предполагается, что никто не хочет быть лидером «большим человеком». «Большие люди» должны планировать, руководить обменом, важно шествовать, говорить громким голосом, они должны хвататься тем, что было совершено ими в прошлом, и тем, что предстоит сделать в будущем. Все это арапеши считают самым неестественным и трудным поведением, от которого уклонится любой нормальный человек, если только сможет.»25
Арапеши не то что отличаются от выдуманного Новоселовым племени, у них решительно все не так, как положено быть, исходя из инстинктов. Ну не рвутся они быть высокоранговыми самцами, расталкивать других и хватать лучший кусок. Им это в тягость. Еще большая тягость для них — власть и право распоряжаться другими. Они настолько привыкли к коллективному труду, что «Идеальным распределением пищи для них было бы такое распределение, при котором каждый ел бы пищу, выращенную другим, ел дичь, убитую другим, ел мясо свиней не только не его собственных, но выращенных так далеко, что даже имена людей, вскормивших их, были бы ему неизвестны. Под влиянием этого идеала арапеш охотится только для того, чтобы послать большую часть своей добычи брату матери, своему кузену, тестю. Самый низкий человек в общине, человек, настолько безнравственный, что с ним даже говорить бесполезно, для арапешей тот, кто сам съедает дичь, убитую им, будь это даже крошечная птаха.»26
При этом у равнинных и прибрежных арапешей, по внешности отличающихся только прической, обычаи совсем другие: «Нет причин считать, что темперамент арапеша создан его диетой. Люди с равнин, говорящие на том же самом языке и во многом принадлежащие к той же самой культуре, питаются еще более ограниченно, в их пище еще меньше белков, чем у горных арапешей. Тем не менее, это сильный, агрессивный народ, и весь их этос резко противоречит духу их соседей-горцев.»27
У арапешей «против настоящего насильника у общины нет никаких средств. Такие люди внушают арапешам нечто вроде благоговейного изумления. Только потому, что все воспитание у арапешей направлено на уменьшение насилия в жизни, на то, чтобы удушить в зародыше мотивацию насильственного поведения, общество в состоянии функционировать, призывая к порядку жертвы насилия, а не тех, кто их совершает.»28 А совсем рядом с кроткими арапешами живут охотники за головами... Очень на них похожие. Представляющие из себя тот же самый биологический вид. С теми же самыми инстинктами.
Неразрешимая в рамках инстинктивизма проблема заключается в том, что примитивные народы весьма различаются друг от друга. Но если поведение человека действительно определяется его инстинктами, то различаться народы никак не должны: ведь в соответствии с азбукой биологии инстинкты видоспецифичны. В зоологии доказательством принадлежности особей к одному виду является способность скрещиваться и производить на свет полноценное потомство, которое также может давать потомство. В отношении человека это проверено многократно: цивилизованные люди и дикарки из всех племен скрещиваются без проблем и рожают вполне полноценных детишек.
Новоселов, радующийся своей безграмотности, в которой сам и признается, о различиях все же наверняка что-то слыхал краем уха и, чтобы не ломать голову, решает неразрешимую проблему очень просто: все изученные этнологами примитивные народы он отправляет на помойку, чтобы они не мешали ему строить теории: «современные племена — это тупиковые варианты эволюции, своеобразная помойка человеческих сообществ.» Но какой эволюции, позвольте уточнить? Генетической? Напомню изречение Новоселова: «Наш биологический вид формировался, когда люди жили немногочисленными сообществами. Семья, небольшое племя. С тех пор мы сами и наши инстинкты не изменились.» Значит, на помойку человеческие сообщества попадают вследствие социальной эволюции — ничего другого не остается. Тем самым еще раз обнаруживается эклектическая сущность г-на Новоселова. Сначала он заявляет, что поведение человека определяется его инстинктами, затем признает влияние социальных причин, которые, оказывается, настолько сильны, что могут завести народ со всеми его инстинктами в тупик эволюции.
Серьезные ученые к примитивным народам относятся совершенно иначе: не выкидывают их на помойку, а считают, что их изучение дает ценнейший материал для понимания нашего древнего прошлого. Э.Фромм в своей книге при анализе одной только черты: агрессивности (или миролюбия) привлекает к рассмотрению тридцать первобытных культур. И приходит к выводу, что агрессивные народы с пирамидальной иерархией составляеют между ними меньшинство: «жестокость и деструктивность в большинстве обществ остаются на таком низком уровне, что их объяснение с помощью «врожденных» страстей явно не может никого убедить. Более того, факты свидетельствуют, что менее цивилизованные общества (охотники, собиратели и ранние земледельцы) проявляют меньшую агрессивность, чем более развитые цивилизации. А это опровергает мнение о том, что деструктивность является частью человеческой «натуры».29
Нахуй иди, спермосборник.
Новоселов видит, что «отношения между женщинами и мужчинами внешне очень отличаются в зависимости от времени, места, культурных традиций и прочих обстоятельств» и желает с этим разобраться. «Для этого нам придется проследить развитие того самого древнего племени, которое мы понаблюдали в предыдущей главе, вплоть до наших дней.»
Как ученые изучают развитие древних племен? По раскопкам, по остаткам материальной культуры и по аналогиям с недавно жившими примитивными народами, которых описывали антропологи и путешественники. У Новоселова свой путь — чисто умозрительный. Для начала он приписывает древним племенам обычаи, которые наблюдал в современном обществе, поскольку ничего другого он не знает. В племени, как он сочиняет, есть командир (вождь), обладающий властью, и совет старейшин. При этом, однако, у каждого из власть имущих «есть жена. И уж если жена вождя простонала во время секса, что мечтает о шкуре леопарда, то будьте уверены — вождь поведет свой отряд загонять кабана именно в тот район, где водятся леопарды. Чтобы при случае порадовать жену.» «Подобную систему отношений в чистом виде можно наблюдать в современном мире в военных структурах, копирующих иерархию древнего племени, например, в изолированных военных гарнизонах и пограничных заставах. Жена командира в таких гарнизонах является некоронованной королевой, решающей большую часть социальных проблем. Женщины гарнизона предпочитают обращаться не в официальные органы, а к ней лично. Так — эффективнее. Таким образом, женщины образуют в обществе дополнительную, горизонтальную «ветвь» власти.»
«В конце концов, вождь ощущает конкуренцию, противодействие своей власти. Например, вождь собирает отряд воинов на охоту, а жена не отпускает своего мужчину, ей хочется, чтобы муж поиграл с детьми. Или воин вместо того, чтобы быть максимально собранным в бою с врагами, переживает по поводу семейного скандала с битьем глиняных горшков, который закатила ему жена. Все это актуально и сегодня. Любой современный руководитель сразу поймет, о чем здесь речь.»
«Естественно, наш вождь крайне не заинтересован в том, чтобы его отряд терял боеспособность в результате влияния на воинов их женщин. Однако на сплоченное женское сообщество воздействовать трудно. Поколотить чужую женщину — нельзя по понятным причинам. Чуть какой конфликт — сбегаются со всего стойбища и подымают гвалт, не рад будешь, что связался. Еще и мужчин своих накрутят, науськают против вождя. А мужчина, попавший под женино доминирование — сам с проблемой не справится, так как боится жены. Что делать?»
«Таким образом, возникли основные компенсационные механизмы, противовесы матриархату — культурная традиция и религия. И в результате естественного отбора в борьбе за природные ресурсы и конкурентной борьбе с соседями выжили только те социумы, в которых эти компенсационные механизмы были достаточно сильными, чтобы обеспечить баланс сил внутри общества, ведя интенсивную каждодневную борьбу с животными инстинктами уровня стада. Как только компенсационный механизм переставал справляться — женщины подминали мужчин, воспитывали мальчиков не как сильных воинов, а как свою прислугу, социум скатывался в матриархат, деградировал, становился неэффективным и погибал под дубинами, каменными топорами, а позднее — мечами сильных мужчин соседнего социума со сбалансированной системой.»
Итак, религия возникла для того, чтобы выработать противовес женскому беспределу. Причем, возникла она сразу же в форме поклонения богу или богам во главе с верховным божеством: «дабы избежать в племени бардака и поножовщины на сексуальной почве, и понадобился некий довесок к низкоранговому мужчине — покровительство супердоминанта с высочайшим рангом — бога или духов. «Муж — от Бога» — эта знакомая всем формула и служила для того, чтобы примирить животный инстинкт женщины с невысоким рангом ее мужчины в иерархии. Часть сверхвысокого ранга бога в человеческой иерархии, часть божественности как бы переносилась на мужчину.
Например, благодаря страху перед всевидящим и могущественным супердоминантом удалось ввести эффективную систему табу — запретов на какие-либо действия, противоречащие нуждам социума. Сделать пакость можно тайно от вождя. Но не скроешься от всевидящего ока божества. И наказание неминуемо настигнет преступника. Этот страх сверхъестественной неотвратимости наказания позволил ввести искусственную мораль в повседневнюю жизнь социума. Нужен был не простой смертный вождь, которого легко убить, а некий неуязвимый бессмертный всевидящий и всемогущий супервождь. И этот супервождь — появился. И занял высшее место в иерархии социума — прямо над смертным вождем.»
С точки зрения науки здесь даже не дилетантизм — он все же предполагает хоть какие-то, пусть поверхностные знания — а детский лепет, но с большой дозой самоуверенности.
С времен древнего племени мы, если верить Новоселову, не изменились. Но тогда как могли жены стонать во время секса, если жен в древнем племени не было, если был групповой брак, при котором мужчина и женщина, вступавшие в сексуальные контакты, обязательно принадлежали к разным родам? Так что параллельная власть жен — всего-навсего Новоселовские фантазии. В род входили не мужья и жены, а братья и сестры, потому если женщины и управляли мужчинами, то отнюдь не стонами по ночам, а каким-то иным образом.
А была ли у вождей власть? Чем это доказывается у Новоселова? Ровным счетом ничем — одними только голословные заверениями, уверениями, что так требуют древние инстинкты. Между тем, те, кто действительно изучал примитивные племена, а не приписывал им собственные убогие представления, описывают совсем другое. Э.Фромм, основываясь не на умозрительных представлениях, а на работах антропологов, изучавших племена охотников, писал: «Социальные отношения между членами охотничьего сообщества отличаются отсутствием «Табели о рангах», даже такого «лидерства», как у зверей, здесь не наблюдается.
Здесь нет ни принуждения, основанного на принципе физического превосходства, нет также и иерархической организации, опирающейся на другие основания (богатство, военная или политическая сила, унаследованные классовые привилегии и т. д.). Единственное устойчивое превосходство связано с признаками возраста и мудрости.» «Нет постоянного места лидера (конторы), руководство переходит из одних рук в другие сообразно ситуации и характеру необходимых действий. Но самое главное, что в племени отсутствует в обычном смысле слова руководитель, которого мы обычно связываем со словом «главный».30
Даже во время войн у первобытных народов: «никаких военных командиров, выбранных или передаваемых по наследству должностей, никаких штабов, планов, стратегии и тактики там не было. И если даже были мужчины, отличившиеся в бою, они получали уважение и внимание, но не право командовать другими.» 31
Как ученые изучают развитие древних племен? По раскопкам, по остаткам материальной культуры и по аналогиям с недавно жившими примитивными народами, которых описывали антропологи и путешественники. У Новоселова свой путь — чисто умозрительный. Для начала он приписывает древним племенам обычаи, которые наблюдал в современном обществе, поскольку ничего другого он не знает. В племени, как он сочиняет, есть командир (вождь), обладающий властью, и совет старейшин. При этом, однако, у каждого из власть имущих «есть жена. И уж если жена вождя простонала во время секса, что мечтает о шкуре леопарда, то будьте уверены — вождь поведет свой отряд загонять кабана именно в тот район, где водятся леопарды. Чтобы при случае порадовать жену.» «Подобную систему отношений в чистом виде можно наблюдать в современном мире в военных структурах, копирующих иерархию древнего племени, например, в изолированных военных гарнизонах и пограничных заставах. Жена командира в таких гарнизонах является некоронованной королевой, решающей большую часть социальных проблем. Женщины гарнизона предпочитают обращаться не в официальные органы, а к ней лично. Так — эффективнее. Таким образом, женщины образуют в обществе дополнительную, горизонтальную «ветвь» власти.»
«В конце концов, вождь ощущает конкуренцию, противодействие своей власти. Например, вождь собирает отряд воинов на охоту, а жена не отпускает своего мужчину, ей хочется, чтобы муж поиграл с детьми. Или воин вместо того, чтобы быть максимально собранным в бою с врагами, переживает по поводу семейного скандала с битьем глиняных горшков, который закатила ему жена. Все это актуально и сегодня. Любой современный руководитель сразу поймет, о чем здесь речь.»
«Естественно, наш вождь крайне не заинтересован в том, чтобы его отряд терял боеспособность в результате влияния на воинов их женщин. Однако на сплоченное женское сообщество воздействовать трудно. Поколотить чужую женщину — нельзя по понятным причинам. Чуть какой конфликт — сбегаются со всего стойбища и подымают гвалт, не рад будешь, что связался. Еще и мужчин своих накрутят, науськают против вождя. А мужчина, попавший под женино доминирование — сам с проблемой не справится, так как боится жены. Что делать?»
«Таким образом, возникли основные компенсационные механизмы, противовесы матриархату — культурная традиция и религия. И в результате естественного отбора в борьбе за природные ресурсы и конкурентной борьбе с соседями выжили только те социумы, в которых эти компенсационные механизмы были достаточно сильными, чтобы обеспечить баланс сил внутри общества, ведя интенсивную каждодневную борьбу с животными инстинктами уровня стада. Как только компенсационный механизм переставал справляться — женщины подминали мужчин, воспитывали мальчиков не как сильных воинов, а как свою прислугу, социум скатывался в матриархат, деградировал, становился неэффективным и погибал под дубинами, каменными топорами, а позднее — мечами сильных мужчин соседнего социума со сбалансированной системой.»
Итак, религия возникла для того, чтобы выработать противовес женскому беспределу. Причем, возникла она сразу же в форме поклонения богу или богам во главе с верховным божеством: «дабы избежать в племени бардака и поножовщины на сексуальной почве, и понадобился некий довесок к низкоранговому мужчине — покровительство супердоминанта с высочайшим рангом — бога или духов. «Муж — от Бога» — эта знакомая всем формула и служила для того, чтобы примирить животный инстинкт женщины с невысоким рангом ее мужчины в иерархии. Часть сверхвысокого ранга бога в человеческой иерархии, часть божественности как бы переносилась на мужчину.
Например, благодаря страху перед всевидящим и могущественным супердоминантом удалось ввести эффективную систему табу — запретов на какие-либо действия, противоречащие нуждам социума. Сделать пакость можно тайно от вождя. Но не скроешься от всевидящего ока божества. И наказание неминуемо настигнет преступника. Этот страх сверхъестественной неотвратимости наказания позволил ввести искусственную мораль в повседневнюю жизнь социума. Нужен был не простой смертный вождь, которого легко убить, а некий неуязвимый бессмертный всевидящий и всемогущий супервождь. И этот супервождь — появился. И занял высшее место в иерархии социума — прямо над смертным вождем.»
С точки зрения науки здесь даже не дилетантизм — он все же предполагает хоть какие-то, пусть поверхностные знания — а детский лепет, но с большой дозой самоуверенности.
С времен древнего племени мы, если верить Новоселову, не изменились. Но тогда как могли жены стонать во время секса, если жен в древнем племени не было, если был групповой брак, при котором мужчина и женщина, вступавшие в сексуальные контакты, обязательно принадлежали к разным родам? Так что параллельная власть жен — всего-навсего Новоселовские фантазии. В род входили не мужья и жены, а братья и сестры, потому если женщины и управляли мужчинами, то отнюдь не стонами по ночам, а каким-то иным образом.
А была ли у вождей власть? Чем это доказывается у Новоселова? Ровным счетом ничем — одними только голословные заверениями, уверениями, что так требуют древние инстинкты. Между тем, те, кто действительно изучал примитивные племена, а не приписывал им собственные убогие представления, описывают совсем другое. Э.Фромм, основываясь не на умозрительных представлениях, а на работах антропологов, изучавших племена охотников, писал: «Социальные отношения между членами охотничьего сообщества отличаются отсутствием «Табели о рангах», даже такого «лидерства», как у зверей, здесь не наблюдается.
Здесь нет ни принуждения, основанного на принципе физического превосходства, нет также и иерархической организации, опирающейся на другие основания (богатство, военная или политическая сила, унаследованные классовые привилегии и т. д.). Единственное устойчивое превосходство связано с признаками возраста и мудрости.» «Нет постоянного места лидера (конторы), руководство переходит из одних рук в другие сообразно ситуации и характеру необходимых действий. Но самое главное, что в племени отсутствует в обычном смысле слова руководитель, которого мы обычно связываем со словом «главный».30
Даже во время войн у первобытных народов: «никаких военных командиров, выбранных или передаваемых по наследству должностей, никаких штабов, планов, стратегии и тактики там не было. И если даже были мужчины, отличившиеся в бою, они получали уважение и внимание, но не право командовать другими.» 31
Таким образом, все не так, как у Новоселова с его иерархической структурой, с агрессивными вождями-командирами, избираемыми из молодых и сильных. А вот и прямо про Новоселова, хотя и было написано еще до его рождения. «Данные об отсутствии иерархической системы во главе с вожаком заслуживают особого внимания в связи с тем, что практически во всех цивилизованных обществах господствуют стереотипные представления о том, что учреждения социального контроля опираются на исконные формы регулирования жизни, унаследованные человеком от животного мира. Но мы видели, что у шимпанзе существуют отношения лидерства и подчинения, хотя и в очень мягкой форме. А социальные отношения первобытных народов показывают, что человек генетически не является носителем командно-подчиненной психологии. Исследования исторического развития человечества на протяжении пяти-шести тысячелетий убедительно доказывают, что командно-административная психология является не причиной, а следствием приспособления человека к социальной системе. Для апологетов элитной системы социального контроля (когда все контролируется элитным слоем общества) очень удобно считать, что социальная структура возникла как следствие врожденной потребности человека и потому она неизбежна. Однако эгалитарное общество* первобытных народов свидетельствует, что дело обстоит совсем иначе.»32 Так кому же будем верить: ученому с мировым именем, который опирается на исследования серьезных антропологов, или неучу, не знающему даже элементарных вещей?
В соответствии со умственными схемами Новоселова, все народы Юго-Восточной Азии, включая индийцев и китайцев, обязаны были давным-давно вымереть. Господствующая религия в этом регионе — буддизм, кстати, древнейшая из мировых религий. В буддизме нет бога, как высшего существа, да если и считать Будду божеством, очень трудно усмотреть в нем пугало для женщин. Ну не вмешивается он в человеческие дрязги, никого не стращает и не наказывает. Он как впал в нирвану на веки вечные, так и продолжает пребывать в ней. А без страха «перед всевидящим и могущественным супердоминантом» (читаем чуть выше) социум непременно скатывается в матриархат, деградирует и гибнет.
Опять и опять одно и то же: зная кое-как лишь Ветхий Завет и не зная ровным счетом ничего о других религиях, Новоселов приписывает всем без исключения древним народам веру, похожую на христианство, где бог, действительно, всевидящ, жесток и постоянно встревает в дела смертных, истребляя десятками тысяч не только грешников, но заодно и невинных младенцев.
Не отягощенный — по собственному признанию, к счастью для человечества — гуманитарным знанием, Новоселов явно не догадывается, что существует целая наука, именуемая религиоведением. Что еще в 1871 году вышла в свет «Первобытная культура» Эдуарда Тайлора, до сих пор считающаяся классикой, ценнейшим произведением. Что Джеймс Джордж Фрэзер издал в 1890 году свой главный труд под названием «Золотая ветвь», который через десять лет разросся с двух до трех, а еще через десять — до двенадцати томов. При этом, несмотря на почти полтора столетия споров, несмотря на огромное количество накопленного материала, этой науке очень далеко до полного единства взглядов. А Новоселову, как всегда, все совершенно ясно, и никаких колебаний у него нет.
Читаем в курсе лекций для студентов: «С середины 1950-х годов существуют два направления в изучении религий. Одни ученые вовсе отказались искать какой-либо смысл в религиозной жизни человечества. Религию они считают одним из проявлений жизнедеятельности народа. Не интересуясь степенью объективности, подлинности религиозных устремлений, такие ученые исследуют с большой тщательностью формы религиозной жизни, будучи уверенными, что суть религиозного существования или непознаваема в принципе, или вовсе отсутствует. Одна из крупнейших религиоведческих школ Запада, так называемая Лейденская школа (журнал — Numen), организованная в старинном нидерландском городе Лейдене, исходит именно из этого принципа.»33
«Главное в историко-феноменологической, или, как ее еще называют, Чикагской школе — это убеждение, что объект религиозного опыта существует не в человеческом переживании только, но и вне его. Религия, «святое», трепет перед смертностью и надежда на ее преодоление — все это суть «глубочайшие проникновения нашего опыта» в сферу Божественного бытия, являющегося но меньшей реальностью, чем Америка, для стремящихся к ней мореплавателей.»34
Открыв, что религия была порождена стремлением обуздать аппетиты женщин, рвущихся к власти, Новоселов тем самым посрамил и Лейденскую, и Чикагскую школы разом, показав, что ни та, ни другая в истории религии ничего не смыслят. Заодно он развенчал путаников Э.Тайлора и Д.Фрезера. Первый из этих авторов возникновение религиозных представлений делил на этапы: вначале «возникает представление о бестелесной душе, и мир наполняется древним человеком множеством духов. Этот, первый период религиозности, Тайлор называл анимизмом (от лат. anima — душа). Позднее многочисленных духов природных объектов и сил человек сводит в обобщающие образы богов сил природы. Так духи всех конкретных лесов и рощиц обретают новое лицо в боге леса, духи всех ветров — в боге ветра. Из анимизма возникает политеизм, многобожие. Наконец, предельное обобщение политеизма приводит человека к убеждению, что есть только один Дух — Бог. Этот последний этап развития религии Тайлор называет монотеизмом — единобожием.»35
По Фрезеру, «Религия возникает от непонимания действительности, от желания власти над природой без умения овладеть ею, от неумения отделить собственное сознание от бесчувственного мира и в результате — от наделения всего окружающего человеческими качествами разумности и воли. Камень, дерево, дующий в определенном направлении ветер, животное — все они личности, скрывающие за материальной оболочкой мощную духовную природу. Так думают, по убеждению Фрезера, дикари, так считали и наши далекие предки. Постепенно магия сменяется религией, но в любой религиозной системе легко обнаружить «пережитки» магического уровня древней веры.»36 У Новоселова все куда проще: вера в единого бога или в нескольких богов под предводительством супердоминанта возникает, вернее, выдумывается сразу, без всяких промежуточных этапов.
Было бы совсем замечательно, если бы свою стройную схему Новоселов подкрепил хоть какими-то доказательствами. Все научные труды по истории религии битком набиты примерами из истории, ссылками на обычаи и мифы примитивных народов. Начиная первую главу про анимизм, Тайлор на одной странице вспоминает туземцев Австралии, бечуанов Африки, племена Южной Америки, древних арийцев и греков. В Указателе этнонимов у него перечислены 391 племен и народов, упомянутых в его книге. Сколько их у Фрезера в 12 томах — собьешся со счету. Даже у священника А.Меня в его шеститомной «Истории религий» — множество обращений к жизни дикарей.
У Новоселова количество примеров из истории, мифов и обычаев примитивных народов равно нулю. Вместо них — одни только умозрительные, ничем не подкрепленные рассуждения, ведующие прямиком к глупостям. Читать их, претендующих на опровержение серьезнейших исследований, на новое слово в науке, попросту жалко и смешно.
В соответствии со умственными схемами Новоселова, все народы Юго-Восточной Азии, включая индийцев и китайцев, обязаны были давным-давно вымереть. Господствующая религия в этом регионе — буддизм, кстати, древнейшая из мировых религий. В буддизме нет бога, как высшего существа, да если и считать Будду божеством, очень трудно усмотреть в нем пугало для женщин. Ну не вмешивается он в человеческие дрязги, никого не стращает и не наказывает. Он как впал в нирвану на веки вечные, так и продолжает пребывать в ней. А без страха «перед всевидящим и могущественным супердоминантом» (читаем чуть выше) социум непременно скатывается в матриархат, деградирует и гибнет.
Опять и опять одно и то же: зная кое-как лишь Ветхий Завет и не зная ровным счетом ничего о других религиях, Новоселов приписывает всем без исключения древним народам веру, похожую на христианство, где бог, действительно, всевидящ, жесток и постоянно встревает в дела смертных, истребляя десятками тысяч не только грешников, но заодно и невинных младенцев.
Не отягощенный — по собственному признанию, к счастью для человечества — гуманитарным знанием, Новоселов явно не догадывается, что существует целая наука, именуемая религиоведением. Что еще в 1871 году вышла в свет «Первобытная культура» Эдуарда Тайлора, до сих пор считающаяся классикой, ценнейшим произведением. Что Джеймс Джордж Фрэзер издал в 1890 году свой главный труд под названием «Золотая ветвь», который через десять лет разросся с двух до трех, а еще через десять — до двенадцати томов. При этом, несмотря на почти полтора столетия споров, несмотря на огромное количество накопленного материала, этой науке очень далеко до полного единства взглядов. А Новоселову, как всегда, все совершенно ясно, и никаких колебаний у него нет.
Читаем в курсе лекций для студентов: «С середины 1950-х годов существуют два направления в изучении религий. Одни ученые вовсе отказались искать какой-либо смысл в религиозной жизни человечества. Религию они считают одним из проявлений жизнедеятельности народа. Не интересуясь степенью объективности, подлинности религиозных устремлений, такие ученые исследуют с большой тщательностью формы религиозной жизни, будучи уверенными, что суть религиозного существования или непознаваема в принципе, или вовсе отсутствует. Одна из крупнейших религиоведческих школ Запада, так называемая Лейденская школа (журнал — Numen), организованная в старинном нидерландском городе Лейдене, исходит именно из этого принципа.»33
«Главное в историко-феноменологической, или, как ее еще называют, Чикагской школе — это убеждение, что объект религиозного опыта существует не в человеческом переживании только, но и вне его. Религия, «святое», трепет перед смертностью и надежда на ее преодоление — все это суть «глубочайшие проникновения нашего опыта» в сферу Божественного бытия, являющегося но меньшей реальностью, чем Америка, для стремящихся к ней мореплавателей.»34
Открыв, что религия была порождена стремлением обуздать аппетиты женщин, рвущихся к власти, Новоселов тем самым посрамил и Лейденскую, и Чикагскую школы разом, показав, что ни та, ни другая в истории религии ничего не смыслят. Заодно он развенчал путаников Э.Тайлора и Д.Фрезера. Первый из этих авторов возникновение религиозных представлений делил на этапы: вначале «возникает представление о бестелесной душе, и мир наполняется древним человеком множеством духов. Этот, первый период религиозности, Тайлор называл анимизмом (от лат. anima — душа). Позднее многочисленных духов природных объектов и сил человек сводит в обобщающие образы богов сил природы. Так духи всех конкретных лесов и рощиц обретают новое лицо в боге леса, духи всех ветров — в боге ветра. Из анимизма возникает политеизм, многобожие. Наконец, предельное обобщение политеизма приводит человека к убеждению, что есть только один Дух — Бог. Этот последний этап развития религии Тайлор называет монотеизмом — единобожием.»35
По Фрезеру, «Религия возникает от непонимания действительности, от желания власти над природой без умения овладеть ею, от неумения отделить собственное сознание от бесчувственного мира и в результате — от наделения всего окружающего человеческими качествами разумности и воли. Камень, дерево, дующий в определенном направлении ветер, животное — все они личности, скрывающие за материальной оболочкой мощную духовную природу. Так думают, по убеждению Фрезера, дикари, так считали и наши далекие предки. Постепенно магия сменяется религией, но в любой религиозной системе легко обнаружить «пережитки» магического уровня древней веры.»36 У Новоселова все куда проще: вера в единого бога или в нескольких богов под предводительством супердоминанта возникает, вернее, выдумывается сразу, без всяких промежуточных этапов.
Было бы совсем замечательно, если бы свою стройную схему Новоселов подкрепил хоть какими-то доказательствами. Все научные труды по истории религии битком набиты примерами из истории, ссылками на обычаи и мифы примитивных народов. Начиная первую главу про анимизм, Тайлор на одной странице вспоминает туземцев Австралии, бечуанов Африки, племена Южной Америки, древних арийцев и греков. В Указателе этнонимов у него перечислены 391 племен и народов, упомянутых в его книге. Сколько их у Фрезера в 12 томах — собьешся со счету. Даже у священника А.Меня в его шеститомной «Истории религий» — множество обращений к жизни дикарей.
У Новоселова количество примеров из истории, мифов и обычаев примитивных народов равно нулю. Вместо них — одни только умозрительные, ничем не подкрепленные рассуждения, ведующие прямиком к глупостям. Читать их, претендующих на опровержение серьезнейших исследований, на новое слово в науке, попросту жалко и смешно.
Как тебе не стыдно, на родную мать, сынооок?
Все теоретизирования Новоселова о любви вдребезги разбиваются фактами.
«Репродуктивный возраст. В этот период она выбирает генетически перспективного самца, рожает от него детей, пытается его заставить кормить и защищать себя и потомство. А если заставить именно этого самца не удается, то она пытается заставить выполнять функции защиты и кормления себя и своего потомства другого самца, похуже и поподдатливей.» Все это женщина делает, как пытается доказать Новоселов, подчиняясь инстинктам. «Алгоритм полового инстинкта действует, когда женщина находится в репродуктивном возрасте. В этот период все ее существование подчинено этому инстинкту. И именно этот режим нам наиболее интересен. И не будем забывать ни на секунду, что эти программы остались практически неизменными с тех времен, когда наши предки изобрели каменный топор.»
Однако, на протяжении всего времени господства группового брака никакой помощи в воспитании детей от сексуального партнера добиться было нельзя, поскольку он в обязательном порядке принадлежал к другому роду, то есть, к другой хозяйственное единице и кормить детей из чужого рода никак не мог. Женщине помогал выращивать детей свой род, мужчины которого не могли быть сексуальными партнерами. Под страхом смерти. Таким образом получается, что десятки тысяч лет придуманный Новоселовым инстинкт в женщинах жил, но не действовал, ибо это было невозможно. Из чего, в свою очередь, вытекает, что общественное устройство в таком важнейшем вопросе как отношения полов вовсе не определяется инстинктами, наоборот, инстинкты вынуждены ему подчиняться.
И даже после возникновения семьи придуманные Новоселовым инстинкты что-то не больно себя проявляли. Дикарям свойственна большая свобода в отношениях между полами. Требование супружеской верности возникает лишь на самых последних стадиях развития парной семьи, да и то далеко не у всех народов, да и то соблюдается лишь кое-как. Читаем у Миклухо-Маклая: «Девушка, прожив несколько дней или несколько недель с одним мужчиной, переходит добровольно и с согласия мужа к другому, с которым опять-таки живет лишь некоторое, короткое или более продолжительное время. Таким образом, она обходит всех мужчин группы, после чего возвращается к своему первому супругу, но не остается у него, а продолжает вступать в новые временные браки, которые зависят от случая и желания».37 Ну и где здесь предписанные Новоселовым инстинкты?
Половая любовь — это сильное стойкое влечение к единственному лицу. «Я люблю военных, красивых, здоровенных» — это не любовь, а сексуальные предпочтения, от которых до любви — дистанция огромного размера. Но именно влечения к единственному и неповторимому у нецивилизованных народов не наблюдалось. М.Мид писала: «…самоанское общество резко отличается от нашего неиндивидуализированностью чувства, в особенности полового …». «Романтическая любовь в том ее виде, в каком она встречается в нашей цивилизации, неразрывно связана с идеалами моногамии, однолюбия, ревности, нерушимой верности. Такая любовь незнакома самоанцам». «Одновременное пребывание в нескольких половых связях, их кратковременность, совершенно явное стремление избежать каких бы то ни было сильных аффектных привязанностей в половых отношениях, жизнерадостное использование для них любых представившихся возможностей — все это делает секс на Самоа самоцелью, … чем-то таким, что ценится само по себе и вызывает энергичный протест, как только он начинает привязывать одного индивидуума к другому. … Они не склонны относить половые отношения к числу важных межличностных отношений и определяют их значимость только половым удовлетворением, доставляемым ими». «Самоанская девушка никогда не испытывала счастья романтической любви, как мы его понимаем…».38 Недаром, ох недаром Новоселов выбросил всех дикарей на помойку эволюции...
И еще кое-какие замечания по поводу открытой Новоселовым все объясняющей формулы любви, о чем он торжественно заявляет в своей книге: «Итак внимание, мой дорогой Читатель! Осознай величие момента! Перед тобой та самая пресловутая ФОРМУЛА ЛЮБВИ, о которой бесплодно грезили философы всех времен и народов!» Любовь между полами в жизни встречается весьма редко. Это официально признает наука. Например, в учебнике «Философия» для студентов и аспирантов, то есть, в книге, прошедшей все мыслимые согласования во всех научных инстанциях, в главе «Философия любви» утверждается: «любовь встречается очень редко, и огромное большинство людей любви не переживают». Эта же самая мысль повторяется, и даже с усилением, еще раз: «Подлинная любовь, как уже отмечалось, — относительно редкое явление, подлинная любовь — это всегда чудо.»39 Но ведь инстикты присущи каждому человеку от рождения... Ах, да! Есть ведь люди высокопримативные и низкопримативные. Вот и объяснили. Но когда выясняется, что высокопримативные, то есть, те, на которых инстинкты действуют, встречаются очень редко, вся теория инстинктивизма начинает вызывать большие подозрения.
Наконец, последнее. Любовь женщины, как доказывает Новоселов, есть проявление инстинкта, который требует обеспечить ребенка кормильцем и защитником. Но ведь влюбляются и мужчины, да еще как! А между тем, приписываемые им инстинкты совсем другие: «как можно шире распространить свой ценный генофонд.» А потому Новоселов объясняет происхождение мужской любви женскими хитростями: «Любящая женщина инстинктивно подстраивает свою психику к психике мужчины, копирует ее. Перенимает сленг, систему понятий, способ мышления мужчины. Сами женщины называют это так: «я растворяюсь в мужчине». Психологи называют этот метод «отзеркаливание психики». Таким образом, женщина достигает сразу двух целей. Входит в доверие к мужчине, расслабляет его, усыпляет бдительность и одновременно нащупывает его слабости, уязвимые места, болевые точки, страхи, комплексы и прочие вещи, которые понадобятся ей потом при манипулировании мужчиной.»
Вот она, эклектика во всей своей красе и блеске. Когда с инстинктами не вытанцовывается, эклектик незаметно переползает в стан своих врагов — сторонников «теории среды» — и начинает объяснять поведение человека с их позиций: что оно определяется социальным окружением. В данном конкретном случае поведение мужчины в любовных делах, оказывается, создается женщинами. Вся книга Новоселова — использование этого приема: сначала он громогласно провозглашает, что в основе поведения лежат инстинкты, а потом выясняется, что под действием социального окружения эти самые инстинкты подавляются, сбиваются, меняются до неузнаваемости и решающее значение приобретает воздействие социального окружения, то есть, воспитание. Все, что в его книге есть верного, прекрасно мог бы написать сторонник «теории среды», не клянясь в своей верности могуществу инстинктов. При этом ему не пришлось бы писать о наследовании приобретенного опыта и другие глупости, без чего Новоселову — никак.
«Репродуктивный возраст. В этот период она выбирает генетически перспективного самца, рожает от него детей, пытается его заставить кормить и защищать себя и потомство. А если заставить именно этого самца не удается, то она пытается заставить выполнять функции защиты и кормления себя и своего потомства другого самца, похуже и поподдатливей.» Все это женщина делает, как пытается доказать Новоселов, подчиняясь инстинктам. «Алгоритм полового инстинкта действует, когда женщина находится в репродуктивном возрасте. В этот период все ее существование подчинено этому инстинкту. И именно этот режим нам наиболее интересен. И не будем забывать ни на секунду, что эти программы остались практически неизменными с тех времен, когда наши предки изобрели каменный топор.»
Однако, на протяжении всего времени господства группового брака никакой помощи в воспитании детей от сексуального партнера добиться было нельзя, поскольку он в обязательном порядке принадлежал к другому роду, то есть, к другой хозяйственное единице и кормить детей из чужого рода никак не мог. Женщине помогал выращивать детей свой род, мужчины которого не могли быть сексуальными партнерами. Под страхом смерти. Таким образом получается, что десятки тысяч лет придуманный Новоселовым инстинкт в женщинах жил, но не действовал, ибо это было невозможно. Из чего, в свою очередь, вытекает, что общественное устройство в таком важнейшем вопросе как отношения полов вовсе не определяется инстинктами, наоборот, инстинкты вынуждены ему подчиняться.
И даже после возникновения семьи придуманные Новоселовым инстинкты что-то не больно себя проявляли. Дикарям свойственна большая свобода в отношениях между полами. Требование супружеской верности возникает лишь на самых последних стадиях развития парной семьи, да и то далеко не у всех народов, да и то соблюдается лишь кое-как. Читаем у Миклухо-Маклая: «Девушка, прожив несколько дней или несколько недель с одним мужчиной, переходит добровольно и с согласия мужа к другому, с которым опять-таки живет лишь некоторое, короткое или более продолжительное время. Таким образом, она обходит всех мужчин группы, после чего возвращается к своему первому супругу, но не остается у него, а продолжает вступать в новые временные браки, которые зависят от случая и желания».37 Ну и где здесь предписанные Новоселовым инстинкты?
Половая любовь — это сильное стойкое влечение к единственному лицу. «Я люблю военных, красивых, здоровенных» — это не любовь, а сексуальные предпочтения, от которых до любви — дистанция огромного размера. Но именно влечения к единственному и неповторимому у нецивилизованных народов не наблюдалось. М.Мид писала: «…самоанское общество резко отличается от нашего неиндивидуализированностью чувства, в особенности полового …». «Романтическая любовь в том ее виде, в каком она встречается в нашей цивилизации, неразрывно связана с идеалами моногамии, однолюбия, ревности, нерушимой верности. Такая любовь незнакома самоанцам». «Одновременное пребывание в нескольких половых связях, их кратковременность, совершенно явное стремление избежать каких бы то ни было сильных аффектных привязанностей в половых отношениях, жизнерадостное использование для них любых представившихся возможностей — все это делает секс на Самоа самоцелью, … чем-то таким, что ценится само по себе и вызывает энергичный протест, как только он начинает привязывать одного индивидуума к другому. … Они не склонны относить половые отношения к числу важных межличностных отношений и определяют их значимость только половым удовлетворением, доставляемым ими». «Самоанская девушка никогда не испытывала счастья романтической любви, как мы его понимаем…».38 Недаром, ох недаром Новоселов выбросил всех дикарей на помойку эволюции...
И еще кое-какие замечания по поводу открытой Новоселовым все объясняющей формулы любви, о чем он торжественно заявляет в своей книге: «Итак внимание, мой дорогой Читатель! Осознай величие момента! Перед тобой та самая пресловутая ФОРМУЛА ЛЮБВИ, о которой бесплодно грезили философы всех времен и народов!» Любовь между полами в жизни встречается весьма редко. Это официально признает наука. Например, в учебнике «Философия» для студентов и аспирантов, то есть, в книге, прошедшей все мыслимые согласования во всех научных инстанциях, в главе «Философия любви» утверждается: «любовь встречается очень редко, и огромное большинство людей любви не переживают». Эта же самая мысль повторяется, и даже с усилением, еще раз: «Подлинная любовь, как уже отмечалось, — относительно редкое явление, подлинная любовь — это всегда чудо.»39 Но ведь инстикты присущи каждому человеку от рождения... Ах, да! Есть ведь люди высокопримативные и низкопримативные. Вот и объяснили. Но когда выясняется, что высокопримативные, то есть, те, на которых инстинкты действуют, встречаются очень редко, вся теория инстинктивизма начинает вызывать большие подозрения.
Наконец, последнее. Любовь женщины, как доказывает Новоселов, есть проявление инстинкта, который требует обеспечить ребенка кормильцем и защитником. Но ведь влюбляются и мужчины, да еще как! А между тем, приписываемые им инстинкты совсем другие: «как можно шире распространить свой ценный генофонд.» А потому Новоселов объясняет происхождение мужской любви женскими хитростями: «Любящая женщина инстинктивно подстраивает свою психику к психике мужчины, копирует ее. Перенимает сленг, систему понятий, способ мышления мужчины. Сами женщины называют это так: «я растворяюсь в мужчине». Психологи называют этот метод «отзеркаливание психики». Таким образом, женщина достигает сразу двух целей. Входит в доверие к мужчине, расслабляет его, усыпляет бдительность и одновременно нащупывает его слабости, уязвимые места, болевые точки, страхи, комплексы и прочие вещи, которые понадобятся ей потом при манипулировании мужчиной.»
Вот она, эклектика во всей своей красе и блеске. Когда с инстинктами не вытанцовывается, эклектик незаметно переползает в стан своих врагов — сторонников «теории среды» — и начинает объяснять поведение человека с их позиций: что оно определяется социальным окружением. В данном конкретном случае поведение мужчины в любовных делах, оказывается, создается женщинами. Вся книга Новоселова — использование этого приема: сначала он громогласно провозглашает, что в основе поведения лежат инстинкты, а потом выясняется, что под действием социального окружения эти самые инстинкты подавляются, сбиваются, меняются до неузнаваемости и решающее значение приобретает воздействие социального окружения, то есть, воспитание. Все, что в его книге есть верного, прекрасно мог бы написать сторонник «теории среды», не клянясь в своей верности могуществу инстинктов. При этом ему не пришлось бы писать о наследовании приобретенного опыта и другие глупости, без чего Новоселову — никак.
Отвечая на критику "Учебника", Новоселов приоткрывает дверь своей творческой мастерской: "Я не считаю гуманитарщину наукой вообще. Обилие ссылок на чужие "работы" поэтому меня только смешит. Меня готовили как естественника. Поэтому я работаю по той схеме, которая принята в физике и химии. А она такая. Накапливается фактический материал. И для его объяснения создается теоретическая модель. Например, Бор построил модель атома, в этой модели объяснил ряд наблюдаемых явлений, и это был прорыв. Позже правильность его модели была многократно подтверждена. Я - построил теоретическую модель иерархии сапиенсов, и в этой модели объяснил широкий спектр наблюдаемых явлений. Все. Теперь, чтобы опровергнуть мою модель, нужно либо указать на ее грубые противоречия с наблюдаемыми явлениями, либо создать лучшую. Вся остальная "критика" - пустой звук." "Насчет всего того, что якобы существовало в нижнем палеолите. Например, "промискуитет, который потом сменился экзогамией". Все это исключительно фантазии и домыслы, обоснованные настолько слабо, что разговаривать не о чем вообще. Находят кость, очень приблизительно датируют ее и гадают на кофейной гуще, что это такое. Это вообще не наука. Шаманство. Не серьезно."40
Итак, все гипотезы ученых об отношениях полов в нижнем палеолите, основанные на изучении костей, — несерьезное шаманство. А на чем же тогда основаны утверждения Новоселова насчет "парной структуры общества" в те далекие времена? Откуда он все это взял? У ученых хотя бы кости, а у него что? "Исключительно фантазии и домыслы", вообще ничем не обоснованные. Так что врет Новоселов: вопреки своим заверениям, он работает не по той схеме, которая принята в физике и химии. Если там в экспериментах накапливают фактический материал, то Новоселов высасывает материал из пальца и на основе выдуманных им фактов, противоречащих к тому же принятым научным представлениям, создает теоретическую модель, "правильно объясняющую широкий спектр наблюдаемых явлений." Да, это уметь надо...
Но только с чего это он решил, что его модель правильная? Он предусмотрительно не сообщает критериев, по которым она может быть объективно оценена. Ни одной положительной рецензии на его книгу в ученых журналах нет. Ни одно научное или хотя бы околонаучное издательство не пожелало печатать его опус. Остается единственное: Новоселов считает свою модель правильной только потому, что так кажется лично ему и некоторым из его читателей. Но если одобрительные голоса из толпы считать доказательством правильности теории или модели, то Новоселову следует замолкнуть, забиться глубоко в щель и не высовываться оттуда.
Если оценивать книгу, претендующую на научность, по голосам из толпы, а не по отзывам специалистов, то более правильной из конкурирующих теорий или моделей следует считать ту, за которую подано больше этих самых голосов — иначе как? Но тогда Новоселов безнадежно проигрывает, например, Хаббарду с его "Дианетикой". Почитателей Хаббарда на несколько порядков больше, чем тех, кто признает авторитет Новоселова. И все они глубочайше уверены в правильности этого учения, с восторгом рассказывают, как у них открылись глаза и т.п. Интернет переполнен подобными заявлениями. Несмотря на мощную критику со стороны ученых и церкви, общий тираж "Дианетики" измеряется десятками миллионов экземпляров, а не сотнями, как у Новоселова. Однако, у Хаббарда ни слова про древние инстинкты, управляющие женщиной, у него — про реактивный ум и энграммы. Новоселов и новоселовцы, понятное дело, назовут саентологию глупостью, потому как у Новоселова все так складно и логичено, однако точно так же саентологи назовут глупостью новоселовщину, потому как у них в рамках их теории все еще более складно и логично. Напомню, что сайентологов во много раз больше, следовательно, они, как мы договорились, правее.
Добиться восторженных откликов из толпы — дело очень нехитрое. Достаточно обратиться к тем, кто считает себя обиженным. Среди 150 миллионов россиян наверняка найдутся несколько десятков тысяч тех, кто считает себя ущемленным и обиженным евреями. Опубликуем антисемитскую книжонку, в которой постараемся доказать, что евреи хитры и жадны от природы, от генов, что они стремятся к завоеванию мирового господства — и можно не сомневаться, что ущемленные с восторгом примут эту книжонку, даже если факты, приведенные в ней, — сплошное вранье, а в рассуждениях никакой логики. Новоселов сделал ставку на тех, кто считает себя обиженным и ущемленным женщинами.
Итак, все гипотезы ученых об отношениях полов в нижнем палеолите, основанные на изучении костей, — несерьезное шаманство. А на чем же тогда основаны утверждения Новоселова насчет "парной структуры общества" в те далекие времена? Откуда он все это взял? У ученых хотя бы кости, а у него что? "Исключительно фантазии и домыслы", вообще ничем не обоснованные. Так что врет Новоселов: вопреки своим заверениям, он работает не по той схеме, которая принята в физике и химии. Если там в экспериментах накапливают фактический материал, то Новоселов высасывает материал из пальца и на основе выдуманных им фактов, противоречащих к тому же принятым научным представлениям, создает теоретическую модель, "правильно объясняющую широкий спектр наблюдаемых явлений." Да, это уметь надо...
Но только с чего это он решил, что его модель правильная? Он предусмотрительно не сообщает критериев, по которым она может быть объективно оценена. Ни одной положительной рецензии на его книгу в ученых журналах нет. Ни одно научное или хотя бы околонаучное издательство не пожелало печатать его опус. Остается единственное: Новоселов считает свою модель правильной только потому, что так кажется лично ему и некоторым из его читателей. Но если одобрительные голоса из толпы считать доказательством правильности теории или модели, то Новоселову следует замолкнуть, забиться глубоко в щель и не высовываться оттуда.
Если оценивать книгу, претендующую на научность, по голосам из толпы, а не по отзывам специалистов, то более правильной из конкурирующих теорий или моделей следует считать ту, за которую подано больше этих самых голосов — иначе как? Но тогда Новоселов безнадежно проигрывает, например, Хаббарду с его "Дианетикой". Почитателей Хаббарда на несколько порядков больше, чем тех, кто признает авторитет Новоселова. И все они глубочайше уверены в правильности этого учения, с восторгом рассказывают, как у них открылись глаза и т.п. Интернет переполнен подобными заявлениями. Несмотря на мощную критику со стороны ученых и церкви, общий тираж "Дианетики" измеряется десятками миллионов экземпляров, а не сотнями, как у Новоселова. Однако, у Хаббарда ни слова про древние инстинкты, управляющие женщиной, у него — про реактивный ум и энграммы. Новоселов и новоселовцы, понятное дело, назовут саентологию глупостью, потому как у Новоселова все так складно и логичено, однако точно так же саентологи назовут глупостью новоселовщину, потому как у них в рамках их теории все еще более складно и логично. Напомню, что сайентологов во много раз больше, следовательно, они, как мы договорились, правее.
Добиться восторженных откликов из толпы — дело очень нехитрое. Достаточно обратиться к тем, кто считает себя обиженным. Среди 150 миллионов россиян наверняка найдутся несколько десятков тысяч тех, кто считает себя ущемленным и обиженным евреями. Опубликуем антисемитскую книжонку, в которой постараемся доказать, что евреи хитры и жадны от природы, от генов, что они стремятся к завоеванию мирового господства — и можно не сомневаться, что ущемленные с восторгом примут эту книжонку, даже если факты, приведенные в ней, — сплошное вранье, а в рассуждениях никакой логики. Новоселов сделал ставку на тех, кто считает себя обиженным и ущемленным женщинами.
Нельзя сказать, что Новоселов врет, описывая жадных стервозных баб. Среди миллиардов, живущих на планете, можно найти каких угодно. Есть, конечно, и те, кто мечтает, не работая, жить за счет мужчины, и те, кто строит планы, выйдя замуж, выгнать затем мужа, оставшись в его квартире, есть и перекосы в судебной практике, так что проблема имеется. Но описания приемов манипулирования, выжимания из мужчин денег, жалобы на суды, которые при разводе почти всегда оставляют ребенка жене и т.п. — это всего лишь журналистика. Тенденциозный подбор примеров, смакование "жареных" фактов — это "желтая" журналистика. В частности, повести о том, как дамочка-бездельница сумела при разводе оттяпать у богатого мужа половину его состояния — одна из любимейших тем журналюг, ибо подобные темы гарантируют и тиражи, и рейтинги. Всякого рода россказней о женских хитростях и коварстве, анекдотов об ущербном женском мышлении в Интернете полно. Заслуга Новоселова — если это можно назвать заслугой — состоит в том, что он собрал их под одной обложкой. Однако, по-настоящему серьезная книга на затронутую им тему, обязана не просто описывать и возмущаться, а прежде всего оценить масштабы женского беспредела, затем вскрыть его причины и проследить тенденции развития, наконец, наметить пути решения проблемы.
Насчет масштабов у Новоселова все очень просто: у него все женщины, за редкими может быть исключениями, — сволочи с куриными мозгами, нацеленные только на одно: выпотрошить мужика. "женщина высокопримативное существо. Она управляется инстинктами, эмоциями гораздо сильнее, чем рассудком. Часто ее поведение не логично, абсурдно. То есть по мужским критериям она вменяема лишь частично." "если эмансипированная женщина ведет борьбу за отъем прав и ресурсов у мужчины, то в этом случае она уже является врагом мужчины. И не нужно стесняться этого слова. Врагом. Поэтому ваша задача — выстраивание системы своей финансовой и эмоциональной безопасности при взаимодействии с потенциальным противником. Попросту, будьте начеку и не подставляйтесь. Прежде всего, помните, что мы живем при матриархате, а следовательно, законодательство — антимужское. И более того, с каждым годом оно становится все более и более антимужским." Однако, в таком случае Новоселов и новоселовцы должны признать, что воспитавшие их мамы — точно такие же стервы и враги. Если поведение женщины диктуется древними инстинктами, с чего бы делать для них исключение: они принадлежат к другому биологическому виду, что ли? Очень сомнительно, что новоселовцы согласятся признать это относительно своих мам, бабушек и дочек. Но тогда масштаб проблемы сам собой резко скукоживается и описанные Новоселовым стервы становятся меньшинством, если не исключением.
Попытку Новоселова объяснить так не нравящееся ему женское поведение через инстинкты следует считать провалившейся, поскольку его умозрительные теории полностью противоречат научным представлениям. При этом он сам и его сторонники старательно замалчивают тот очевидный и не нуждающийся в доказательствах факт, что законы в пользу женщин, отбирающие, по их мнению, у мужчин последние права, принимались и до сих пор принимаются именно мужчинами. За все время существования СССР в Политбюро, в котором все и решалось, была одна-единственная женщина, да и та недолго. В правительстве их можно было пересчитать по пальцам одной руки. В ельцинские и путинские времена мало чего изменилось: среди министров и губернаторов женщин по-прежнему считанные проценты, при этом законы СССР, связанные с положением женщин в обществе, почти без изменений перетекли в законы России.
Начинали женщины борьбу против патриархальных устоев в условиях — хуже не придумаешь. У них не только не было своей партии в парламенте, у них вообще не было права голоса. Тем не менее, они каким-то образом умудрились существенно изменить законы в свою пользу: не выходя на баррикады, не устраивая забастовок, не опираясь на армию и полицию, не размахивая кулаками, дубинками и автоматами. И продолжают изменять, иногда даже явно перегибая палку — как с сексуальными домогательствами в США. Вывод: законы в пользу женщин принимались и принимаются не вследствие женского коварства и хитроумия, а в силу объективной, жизненной необходимости, и нужны они именно мужчинам, которые в парламентах всех стран до сих пор составляют большинство, чаще всего подавляющее. Это еще раз доказывает, что новоселовскую книжонку надо отправлять в хлам, поскольку у него только про "прошивки" в женских мозгах, а разглядеть и понять процессы, происходящие в обществе, собственных извилин не хватило.
Феодализм рухнул потому, что феодальные отношения стали тормозом для капитализма, потому что капиталу потребовался работник, свободный от феодальной зависимости, от внеэкономического принуждения. В России барин отпускал крепостного на оброк. Это означала, что нанявший его предприниматель был вынужден платить столько, чтобы работник, во-первых, мог прокормить себя и семью, во-вторых, заплатить оброк. Таким образом, барин садился предпринимателю на шею, да еще сохранял власть над его рабочими. Не удивительно, что капитал выступал за отмену крепостного права.
Патриархальные отношения в развитых странах затрещали по всем швам потому, что капиталу потребовались дополнительные рабочие руки — женские, опять же свободные. Когда жена сидела дома, капиталист был вынужден платить ее мужу столько, чтобы тот мог на минимальном уровне обеспечить себя и свою семью. Иначе все население вскоре вымерло бы. Когда жена пошла на производство, их общий доход установился опять на том же уровне: обеспечивающим минимальный прожиточный уровень. Но теперь за те же самые деньги капиталист имел уже две пары рабочих рук. Потому и выступал он за женскую эмансипацию. А не из жалости и не потому, что женщины запудрили ему мозги.
Насчет масштабов у Новоселова все очень просто: у него все женщины, за редкими может быть исключениями, — сволочи с куриными мозгами, нацеленные только на одно: выпотрошить мужика. "женщина высокопримативное существо. Она управляется инстинктами, эмоциями гораздо сильнее, чем рассудком. Часто ее поведение не логично, абсурдно. То есть по мужским критериям она вменяема лишь частично." "если эмансипированная женщина ведет борьбу за отъем прав и ресурсов у мужчины, то в этом случае она уже является врагом мужчины. И не нужно стесняться этого слова. Врагом. Поэтому ваша задача — выстраивание системы своей финансовой и эмоциональной безопасности при взаимодействии с потенциальным противником. Попросту, будьте начеку и не подставляйтесь. Прежде всего, помните, что мы живем при матриархате, а следовательно, законодательство — антимужское. И более того, с каждым годом оно становится все более и более антимужским." Однако, в таком случае Новоселов и новоселовцы должны признать, что воспитавшие их мамы — точно такие же стервы и враги. Если поведение женщины диктуется древними инстинктами, с чего бы делать для них исключение: они принадлежат к другому биологическому виду, что ли? Очень сомнительно, что новоселовцы согласятся признать это относительно своих мам, бабушек и дочек. Но тогда масштаб проблемы сам собой резко скукоживается и описанные Новоселовым стервы становятся меньшинством, если не исключением.
Попытку Новоселова объяснить так не нравящееся ему женское поведение через инстинкты следует считать провалившейся, поскольку его умозрительные теории полностью противоречат научным представлениям. При этом он сам и его сторонники старательно замалчивают тот очевидный и не нуждающийся в доказательствах факт, что законы в пользу женщин, отбирающие, по их мнению, у мужчин последние права, принимались и до сих пор принимаются именно мужчинами. За все время существования СССР в Политбюро, в котором все и решалось, была одна-единственная женщина, да и та недолго. В правительстве их можно было пересчитать по пальцам одной руки. В ельцинские и путинские времена мало чего изменилось: среди министров и губернаторов женщин по-прежнему считанные проценты, при этом законы СССР, связанные с положением женщин в обществе, почти без изменений перетекли в законы России.
Начинали женщины борьбу против патриархальных устоев в условиях — хуже не придумаешь. У них не только не было своей партии в парламенте, у них вообще не было права голоса. Тем не менее, они каким-то образом умудрились существенно изменить законы в свою пользу: не выходя на баррикады, не устраивая забастовок, не опираясь на армию и полицию, не размахивая кулаками, дубинками и автоматами. И продолжают изменять, иногда даже явно перегибая палку — как с сексуальными домогательствами в США. Вывод: законы в пользу женщин принимались и принимаются не вследствие женского коварства и хитроумия, а в силу объективной, жизненной необходимости, и нужны они именно мужчинам, которые в парламентах всех стран до сих пор составляют большинство, чаще всего подавляющее. Это еще раз доказывает, что новоселовскую книжонку надо отправлять в хлам, поскольку у него только про "прошивки" в женских мозгах, а разглядеть и понять процессы, происходящие в обществе, собственных извилин не хватило.
Феодализм рухнул потому, что феодальные отношения стали тормозом для капитализма, потому что капиталу потребовался работник, свободный от феодальной зависимости, от внеэкономического принуждения. В России барин отпускал крепостного на оброк. Это означала, что нанявший его предприниматель был вынужден платить столько, чтобы работник, во-первых, мог прокормить себя и семью, во-вторых, заплатить оброк. Таким образом, барин садился предпринимателю на шею, да еще сохранял власть над его рабочими. Не удивительно, что капитал выступал за отмену крепостного права.
Патриархальные отношения в развитых странах затрещали по всем швам потому, что капиталу потребовались дополнительные рабочие руки — женские, опять же свободные. Когда жена сидела дома, капиталист был вынужден платить ее мужу столько, чтобы тот мог на минимальном уровне обеспечить себя и свою семью. Иначе все население вскоре вымерло бы. Когда жена пошла на производство, их общий доход установился опять на том же уровне: обеспечивающим минимальный прожиточный уровень. Но теперь за те же самые деньги капиталист имел уже две пары рабочих рук. Потому и выступал он за женскую эмансипацию. А не из жалости и не потому, что женщины запудрили ему мозги.
Anna, eto ti?
Двощаю, но это не отменяет хитрожопую лицемерность тян.
Что делать?
Действительно, получается несправедливо, когда муж создает фирму, трудится день и ночь в то время как его жена порхает по магазинам и парикмахерским, а при разводе получает половину этой фирмы. Новоселов предлагает решение, по интеллектуальному уровню достойное Шарикова. У того было: "все отобрать и разделить", у Новоселова — вернуться к патриархату. Но те, кто не ослеплен ненавистью к женщинам, видят также кое-что другое. На одну женщину, ограбившую своего мужа, приходится десяток и более мужей, бросивших жену с детьми без всякой поддержки и еще больше тех, кто мечтает выгнать на улицу свою жену, потерявшую молодость и свежесть. Вот и приходится принимать защищающие их законы. Однако, идеальных законов не бывает. Устраняя с помощью закона несправедливость в одном месте, мы почти наверняка порождаем ее в другом. Тем не менее, если закон уменьшает общее число несправедливостей, он пусть и не идеальный, но правильный. У Новоселова и новоселовцев — все наоборот: предлагаемые ими меры, устранив кое-какие несправедливости, многократно умножат их общее число.
Проклинать матриархат и поносить женщин на антибабских сайтах — есть такие, так и называются — занятие не для умного человека. Необходима кропотливая работа по уточнению формулировок статей Семейного кодекса и лоббированию их. Необходимо совершенствовать судебную практику, в частности, придать больший вес брачному контракту, с которым суд не очень-то считатется.
Действительно, получается несправедливо, когда муж создает фирму, трудится день и ночь в то время как его жена порхает по магазинам и парикмахерским, а при разводе получает половину этой фирмы. Новоселов предлагает решение, по интеллектуальному уровню достойное Шарикова. У того было: "все отобрать и разделить", у Новоселова — вернуться к патриархату. Но те, кто не ослеплен ненавистью к женщинам, видят также кое-что другое. На одну женщину, ограбившую своего мужа, приходится десяток и более мужей, бросивших жену с детьми без всякой поддержки и еще больше тех, кто мечтает выгнать на улицу свою жену, потерявшую молодость и свежесть. Вот и приходится принимать защищающие их законы. Однако, идеальных законов не бывает. Устраняя с помощью закона несправедливость в одном месте, мы почти наверняка порождаем ее в другом. Тем не менее, если закон уменьшает общее число несправедливостей, он пусть и не идеальный, но правильный. У Новоселова и новоселовцев — все наоборот: предлагаемые ими меры, устранив кое-какие несправедливости, многократно умножат их общее число.
Проклинать матриархат и поносить женщин на антибабских сайтах — есть такие, так и называются — занятие не для умного человека. Необходима кропотливая работа по уточнению формулировок статей Семейного кодекса и лоббированию их. Необходимо совершенствовать судебную практику, в частности, придать больший вес брачному контракту, с которым суд не очень-то считатется.
Нет, я Ася
сук(
бля чел от души написал
Напиши или кидай линк на мужиков, тип развитие духа, думаю у тебяесть!
Мне на себя линк писать? Но как?
нутыж эта
не с потолка мысли берешь, какие то ресурсы, книги повлияли на мироощущение?
если нет, то лан
>Феминистки на своем примере доказывают что женщина не то примитивное животное коим ты их представляешь.
Пиздец, просто пиздец. Умри.
Че тред до сих пор не загнулся?
А сейчас что происходит.
Анон, что с тобой стало? На нулевой бесконечный рак и одинаковая толстота про рост, хуи и зарплаты. Изо дня в день в огромных количествах. А всё остальное вайпается путинскими ботами. Может оно правильно что харкач дудосили? Может и поднимать его не стоило? Умер бы окончательно, да и хуй бы с ним.
Мб и тебе пора бы уже умереть.
го вдваём)))
Окей, я сразу после тебя.
ничесна так)))
ты миня абманываеш)
хуй сааси лалка0))0
мать ебал xD
У меня есть хуй, я не обману!
ПОЕХАВШИЙ В ТРЕДЕ! СУКА, ОПАСАЙСЯ! Я ПРЕДУПРЕДИЛ!
кек
А у тебя есть какие-то наработки или теории в этой области? Поделись!
Это не еот-тред, это не пиздострадальческий тред, может это отчасти тнн-тред, но я еще не уверен. В общем, пилите истории, как вы замечали, что бабы не способны на истинные чувства.