>Отдельно в книге упоминается ритуал "чесания пяток". Что это анон? Какой-то эфемизм гомоебли?
Сам ты гомоебля, чесание пяток раньше было на Руси. Можно в классических книгах найти как барину пятки чешут. Типа расслабляет.
>Давай сравним этот шаламовский образ с тем
Посмотри на тытрубе видео из зон. Даже на нынешней пайки они там тощие и мерзкие, что уж говорить о колымской.
И вообще, в 7 утра как-то не тянет.
Преступные мир - срез общества. Там все как снаружи , только выпукло и обострено и место под солнцем спрессовывается в конфликт за конкретную койку
>Бандиты
>блатарь
Ви снова таки путаете бандитов и блатарей.
Чего и кого я по этой теме только не читал, да и сам работал в ИК-6, на должности фельдшера, так что некоторое представление имею.
>Насколько правдив описываемый там пиздец?
Солженицына не читал? Или "Одлян"? Вот там пиздец, а у Шаламова вполне могущие иметь место быть случаи.
>Образ блатаря, который рисует Шаламов кардинально отличается от того, какими их принято считать. То есть от образа формируемого как самой блатной субкультурой, так и массовой культурой.
Тема донельзя раскрыта. У Солженицына(или не у него, уже и не вспомню у кого точно) хорошо написано, что нельзя злиться на блатных, могущих заискивающе улыбаться сегодня, а завтра отбирать у тебя последний хлеб - так они росли, другой жизни не знают и такое для них - абсолютная норма. Что касаемо образа, то он нарисован сугубо для тех, кем помыкают блатари и для граждан вне колючки, которым такой мир, с четко выстроенной системой иерархии импонирует многим больше, нежели хаос преступности.
>Авторитетный блатарь у шаламова, это припидоренный напомаженный робот-анхуман с тонким голосом и гомо-замашками, который называет коллег уменьшительно-ласкательными именами вроде "Сенечка" или "Мишенька".
Это ты по одним "Колымским рассказам" заключил, что-ли?
Вообще, ответы на все заданные тобой вопросы, есть как у Шаламова, так и у Солженицына(и даже у Авербах).
>Авторитетный блатарь у шаламова, это припидоренный напомаженный робот-анхуман с тонким голосом и гомо-замашками,
Дай ссылку. Чот сумлеваюсь я в твоих словах.
Кстати сейчас столько
"экономических " что начинает напоминать рублетред
"экономических " что начинает напоминать рублетред
Ну вот очерки преступного мира у него:
>Блатари все – педерасты. Возле каждого видного блатаря вьются в лагере молодые люди с набухшими мутными глазами: «Зойки», «Маньки», «Верки» – которых блатарь подкармливает и с которыми он спит.
>В одном из лагерных отделений (где не было голодно) блатари приручили и развратили собаку-суку. Ее прикармливали, ласкали, потом спали с ней, как с женщиной, открыто, на глазах всего барака.
>Вор не должен быть хулиганом, образ «вора-джентльмена» – это и свидетельство прослушанных «рóманов», и официальный символ веры блатарей. Есть в этом образе «вора-джентльмена» и некая тоска души блатаря по недостижимому идеалу. Поэтому-то «изящество», «светскость» манер в большой цене среди воровского подполья. Именно оттуда в блатарский лексикон попали и закрепились там слова: «преступный мир», «вращался», «он с ним кушает» – все это звучит и не высокопарно, не иронически. Это – термины определенного значения, ходовые выражения языка.
>Скокарь Юзик (то есть поляк) Загорский, жеманясь и ломаясь, хвастливо говорил, что провел в тюрьме лишь восемь лет из двадцати воровского стажа. Юзик уверял, что не пил и не гулял после удачной добычи. Он, видите ли, посещал оперу, куда имел абонемент, и только тогда, когда деньги кончались, вновь брался за кражи
>Слов нет – блатари сплошь и рядом истерики и неврастеники. Пресловутый «дух» блатаря, способность «психануть» – говорит за расшатанность нервной системы. Блатари-сангвиники, флегматики чрезвычайно редки, хотя и встречаются
Олсоу него дохуя доставляющих историй уровня сорокина про мерзлый хлеб, про заживо распиленных ворами людей
>Ноготь мизинца был сверхъестественной длины — тоже блатарский шик, так же, как «фиксы» — золотые, то есть бронзовые, коронки, надеваемые на вполне здоровые зубы. Водились даже мастера — самозваные зубопротезисты, немало подрабатывающие изготовлением таких коронок, неизменно находивших спрос. Что касается ногтей, то цветная полировка их, бесспорно, вошла бы в быт преступного мира, если б можно было в тюремных условиях завести лак. Холёный жёлтый ноготь поблёскивал, как драгоценный камень. Левой рукой хозяин ногтя перебирал липкие и грязные светлые волосы. Он был подстрижен «под бокс» самым аккуратнейшим образом. Низкий, без единой морщинки лоб, жёлтые кустики бровей, ротик бантиком [...] Это был Севочка, знаменитый знаток терца, штоса и буры — трёх классических карточных игр, вдохновенный истолкователь тысячи карточных правил…
Ну там дохуя такого, лень искать
А где про
>с тонким голосом
>Ну вот очерки преступного мира у него:
Где из них следует, что каждый блатарь был как петух? Он не брезговал удовлетворять свои низменные инстинкты, пользуясь чем только придется, но из этого не следует, что он был "напомаженный робот-анхуман с тонким голосом и гомо-замашками, который называет коллег уменьшительно-ласкательными именами вроде "Сенечка" или "Мишенька". Да и навряд ли петухов, можно назвать коллегами блатарю. Хотя, уменьшительно-ласкательными еще и "подстрекал" называли, которые "срывались" по первому велению блатаря.
Ну а если ты про то, что настоящий блатарь, никоим образом не походит на романтизированного киношного/книжного, то это и не новость.
Блядь, хуйли вы пиздите, если не читали? Ебаный по
- Ты думаешь жить? - спросил его негромко Федя, вращая мизинец с
строщенным грязным ногтем перед глазами Платонова.
- Думаю, - ответил Платонов.
Сильный удар кулаком в лицо сбил его с ног. Платонов поднялся и вытер
кровь рукавом.
- Так отвечать нельзя, - ласково объяснил Федя. - Вас, Иван Иванович, в
институте разве так учили отвечать?
Платонов молчал.
- Иди, тварь, - сказал Федя. - Иди и ложись к параше. Там будет твое
место. А будешь кричать - удавим.
Это не было пустой угрозой. Уже дважды на глазах Платонова душили
полотенцем людей - по каким-то своим воровским счетам. Платонов лег на
мокрые вонючие доски.
- Скука, братцы, - сказал Федя, зевая, - хоть бы пятки кто почесал, что
ли...
- Машка, а Машка, иди чеши Федечке пятки. В полосу света вынырнул
Машка, бледный хорошенький мальчик, воренок лет восемнадцати.
Он снял с ног Федечки заношенные желтые полуботинки, бережно снял
грязные рваные носки и стал, улыбаясь, чесать пятки Феде. Федя хихикал,
вздрагивая от щекотки.
- Пошел вон, - вдруг сказал он. - Не можешь чесать. Не умеешь.
- Да я, Федечка...
- Пошел вон, тебе говорят. Скребет, царапает. Нежности нет никакой.
Окружающие сочувственно кивали головами.
- Вот был у меня на "Косом" жид - тот чесал. Тот, братцы мои, чесал.
И Федя погрузился в воспоминания о жиде, который чесал пятки.
- Федя, а Федя, а этот, новый-то... Не хочешь попробовать?
- Ну его, - сказал Федя. - Разве такие могут чесать. А впрочем,
подымите-ка его.
Ну все, из этой выдержки мне сразу стало ясно, как же я заблуждался. Ведь тут ясно дается понять, что каждый блатарь был эдаким манерным "петухом", жеманным и чересчур игривым, что явно прослеживается в его действиях.
Что конкретно из приведенной тобой выдержки, наталкивает вот на это -"это припидоренный напомаженный робот-анхуман с тонким голосом и гомо-замашками, который называет коллег уменьшительно-ласкательными именами вроде "Сенечка" или "Мишенька" ". И кто тебе сказал, что "Сенечка и Мишенька", тому коллеги? Иерархию бы подтянул.
Ебать ты деревянный, лол.
Ты врети кричишь на рефлексах - любой входящей информации чтоле? Ну я хуй знает - попробуй еще раз отрывок прочитать
Мне их седевший при сталине брат деда рекомендовал прочитать, когда я мелким его про зону спрашивал. Говорит очень близко к истине.
*сидевший
Все сразу стало ясно. Все блатари были напомаженными гомосексуалистами. Слава богу, что ты докопался до истины.
бамп
воровской бамп
бамп
>Насколько правдив описываемый там пиздец?
На 100%
>Давай сравним этот шаламовский образ с тем, что мы видим в месте встречи изменить нельзя
Это выдумка. Настоящие члены банды Черная кошка были образцовыми рабочими-комсомольцами, так что верить книге нельзя от слова совсем.
>Короче кто пиздит - шаламов или говорухин, если говорухин, то когда произошла эта смена образа блатаря. Дискасс.
Читал пиздецовые архивы про то как блатари создавали себе гаремы из молодых зеков и всех заражали сифилисом. И это как раз при Сталине. Так что шаламовский образ правдоподобен, говорухинский больше соответствует общечеловеческому представлению о бандитах, во многом позаимствованному из зарубежной литературы.
>Читал пиздецовые архивы про то как блатари создавали себе гаремы из молодых зеков и всех заражали сифилисом
Бля, это пиздец, если правда. Что за архивы?
> он может воткнуть в тебя заточку, просто потому что ему понадобился твой свитер, например
Кстати, по Шаламову такое отношение было только к врагам народа - они были вне "закона".
Насчет правда или неправда - не знаю, научно это не проверить. Но это никак не противоречит наблюдаемой реальности, в отличие от образа благородного блатаря.
В тренде прокурор кун . Вы помните меня по репортам из зала суда над отцом -педофилом 2 дочей, которому дали 11. Так вот - отправлял на пожизненное ( на самом деле выехал осмотрел и с парой молодых борзых оперов выследил и поймал сыночка своей коллеги убийцу ) так тот при предыдущей ходке получив благодаря родство за убийство и покушение ( выдавали на вокзале глаза опознавшему его по объявлениям авганцу дмб ) 10 а не вышку сделал карьеру вора . Но попал в волчьи норы возглавил пресс хату затем был опущен и по 2 убийству следак после меня (когда я его словил и выявил свидетелей из блатных) ездил по этапу и ему давали показания молодые красивые со жители с постановы отринувшего этого уебана преступного мира
>прокурор кун
Да уж. По тому, как плохо ты формулируешь свои мысли, сразу видно, что ты мент.
С ебучего андроид в привокзальной рюмке С тремаясь ди анон
Адаптируя для битард
>Авторитетный блатарь у шаламова, это припидоренный напомаженный
http://shalamov.ru/library/6/3.html читал жульническую кровь чет не заметил такого
шаламов прав - блатата это гнусный подземный орден и должен быть уничтожен на корню.
ебать ты даун, варламов там путает петухов с блатными
пиздец двух слов связать не может, шизик, построение отдельных слов правильное но общего смысла нет
Ну я пару раз работал с ментами, когда видишь с каким скамом они сами работают, но уже сам научишься так мыслить. Но вообще да, без поллитра я не разберусь что написано.
Я понял, при Сталине ГУЛАГ заменял Двачи.
Теперь ясно, почему Двач называли псих
Очень советую прочитать Черную свечу высоцкого. И покурить матчасть по Сучьи войны. Много интересного почерпнете по интересующей теме
ничего он не путает, он видит все как есть, глазами нормального человека и называя всех блатных пидерастами, он прав по определению.
Был женский прииск, многолюдный, с тяжелой «каменной» работой, с голодом. Блатарю Любову удалось попасть туда на работу.
«Эх, славно пожил зиму, – вспоминал блатарь. – Там, ясное дело, все за хлеб, за паечку. И обычай, уговор такой был: отдаешь пайку ей в руки – ешь! Пока я с ней, должна она эту паечку съесть, а что не успеет – отбираю обратно. Вот я утром паечку получаю – и в снег ее! Заморожу пайку – много ли баба угрызет замороженного-то хлеба...»
Трудно, конечно, представить, что человеку может прийти в голову такое.
«Эх, славно пожил зиму, – вспоминал блатарь. – Там, ясное дело, все за хлеб, за паечку. И обычай, уговор такой был: отдаешь пайку ей в руки – ешь! Пока я с ней, должна она эту паечку съесть, а что не успеет – отбираю обратно. Вот я утром паечку получаю – и в снег ее! Заморожу пайку – много ли баба угрызет замороженного-то хлеба...»
Трудно, конечно, представить, что человеку может прийти в голову такое.
>Рядом с Сибиряком спал смазливый толстомордый ворёнок по кличке Девка. У этой девки, как я заметил в бане, пиписька была вполне мужская — висела чуть ли не до колена. Никола время от времени тискал его, смачно целовал в щеку. Тот лениво отбивался: бросай, Никола!.. Не думаю, чтоб Никола приставал к малолетке всерьез — а если и так, то сразу скажу, что в те времена мы не знали «опущенных» т. е., опозоренных навсегда «петухов». (Не было и этих терминов. Я их вычитал в очерках о современных колониях.) Педерастия в лагерях была — но на добровольных началах. К пассивным участникам относились с добродушной насмешкой, не более.
Цитата из этой книги - http://www.litmir.co/br/?b=138677&p=25
Советую прочитать. Книга написана по воспоминаниям автора. А сидел он с 1944 по 1954 год. Так что вся эта петушиная тема была придумана уже при Хрущёве.
Цитата из этой книги - http://www.litmir.co/br/?b=138677&p=25
Советую прочитать. Книга написана по воспоминаниям автора. А сидел он с 1944 по 1954 год. Так что вся эта петушиная тема была придумана уже при Хрущёве.
Бамп петушиной правде.
У Шаламова очень хорошо было сказано про блатарей войти в круг которых постороннему с улицы было невозможно. Сами же они относились к остальным как говну, соответственно, прирезать фраера им было как расплюнуть.
>Впадали и в полный маразм. Так, Юлию Дунскому признался один фитиль, что подкармливается корочками сухого кала. Собирать их он рекомендовал в уборной возле барака ИТР — инженерно-технических работников: те питаются лучше и экскременты у них более калорийные.
СМЕКАЛОЧКА
СМЕКАЛОЧКА
Бандитами в 30-е годы были бывшие беспризорники-рахитики.
Шаламов писал, что почти все заключенные были выебаны в жопу.
Тот, кто ебёт гораздо больший пидор, чем тот, кого ебут, так как первый это делает по желанию, принуждая второго.
Несколько раз пересматривал "Завещание Ленина" Шаламова, по сути его собственная автобиография и приключения в лагерях. Много доставляющих моментов, черного юмора, и просто погружения в тягомотно-гнетующую атмосферу отчужденности и безнадеги лагерей сталинского совка.
Отдельно доставляющие моменты:
https://www.youtube.com/watch?v=_M64sVnjLhw
9:18 Зэк совсем дошел от тяжелом работы и голодания, что решился на то что бы отрубить себе палец топором, что бы отдохнуть в больничке, на что подбежал увидевший это Шаламов и сказал что зря ты это сделал, все равно в больницу саморубов не кладут.
11:09 Зэков послали на прииск на реке, где может быть золото, работа по меркам сталинских лагерей очень легкая и зэки не так доходят от усталости как на общих работах, но золота что то нет и зэком снова грозят перевести на общие работы. Тогда один из них выбирал камнем у себя из рта золотую коронку и расплющил ее камнем что бы начальство подумало что золото здесь есть и оставило этап зэков на легкой работе. Но но обман все равно раскрылся и зака отправили в карцер
15:09 Зэк совсем дошел от тяжелой работы и голодания что уже не может нормально работать и давать норму. Бригадир проходит мимо и заподозрил что от этого уже пользы почти нет, поставил его на одиночный замер, но зэк не смог накопать даже 25% от нормы, за что бригадир отправил его с охранником на оправку посрать. Как только зэк присел и отвернулся посрать - получил пулю в голову
20:58 Начальник лагеря проходит перед зэками и объявляет что лагерю нужны плотники, само по себе это предполагает легкую работу и сытную пайку. Шаламов с одним с знакомых заключенных совсем дошедшим от голода решили вызваться, хотя не плотники, что бы хотя бы одни день пожрать сытно. После того как обман раскрылся начальник приказал выдавать Шаламову и его другу штрафную четверть пайки месяц.
27:38 Хлеборез раздает пайки, кому полную пайку, кому пол нормы, кому штрафную четверть пайки, пришла очередь какого блатаря Федечки Малявина который на работу не ходит, а хлеборез сказал что у него 300% выработки, на что кто то из мужиков поднял справедливую бучу, мол хули этот на работу вообще не ходит а 300% нормы получает? - на что Федечка сказал хлеборезу что все правильно, и сказал какому то своему подельнику "Машка термометр неси (дубину), щас мы фраеру температуру мерить будем"
30:06 Тот же самый блатарь Федечка зная что другой зэк голодает, предложил ему пайку хлеба в обмен на то что бы пропороть его в пукан как я понял, и мужик от голодухи (sic!) согласился добровольно стать петухом за еду.
36:11 Лагерное начальство сидит жрет и бухает, тут встает начальник и зачитывает бумагу из центра что в связи с тяжелым положение на фронтах (Ноябрь 1941г) теперь снабжение провизией состава зэков будет урезано на 70%. Все охуевают и понимают что теперь зэки будут голодать и дохнуть от голода.
Вот еще доставляющее из приключений Шаламова в лагерях:
https://www.youtube.com/watch?v=d7okdQ-fZN0
5:44 Зэкам уже урезали пайки на 70%, их несколько дней не кормят. Как вдруг в день годовщины Октябрьской социалистической революции надзиратель в бараке сообщает зэкам что в честь праздника им будет выдан праздничный завтрак - чан с водой разбавленной крупицами крупы. Пока раздают "еду" надзиратель поставил одного зэка-поэта читать стихи "что бы калории лучше усваивались", но когда тот читает стихи - не выдерживает и начинает кататься по полу и орать "дайте жрать суки!!!". Весь барак начинает скандировать "дайте жрать! жрать! жрать!" - на что начальник сам на них начинает орать и говорить что жрать нечего, а за бузу будем стрелять каждого.
10:16 Начальник в столовой принимает лагерного стукача, поощрает его миской супа и теплыми носками, тот просит еще одну миску, но начальник говорит что для того что бы вторую миску супа получить нужно поработать - организовать массовый побег заключенных из лагеря (потому что кормить их все равно нечем).
13:22 Начальник надзирателю дал указание поймать уточку для своей дочери которая хочет с уточкой поиграть, в обмен на это надзирателю будет разрешено привезти в лагерь жену. Надзиратель в свою очередь поручает это дело тому зэку-поэту который тогда катался от голода по полу и орал "дайте жрать суки!!!" - обещает зэка накормить от пуза. Зэк несколько часов сидел на морозе возле озера куда прилетает уточка, и чудо - поймал (23:33). После чего следует другая сцена в бараке где обмороженный и в окровавленных перьях зэк-поэт лежит на полу барака и радуется - не донес уточку надзирателю, не утерпел а так живьем ее с перьями и сожрал. Надзиратель за это решает наказать зэка по особому (28:05)
16:44 дошедший от голода Шаламов пришел в пункт приема посылок, ему пришла посылка - шикарные меховые бурки от жены. Бурками не пообедаешь, но но все равно их забрал, после того как вышел из здания где их получил - за ним вышел сам выдававший их кладовщик и сказал "стой", Шаламов подумал что кладовщик хочет их отобрать и побежал, кладовщик догнал его, повалил и отобрал бурки, но в замен дал ему 100 рублей. Шаламов пришел в столовую к повару предложил эти 100 рублей в обмен на хлеб и масло, но получил только хлеб, пришел в барка есть съесть - кто то увидел у него хлеб, стукнул Шаламова по голове чем то тяжелым и отобрал пока тот валялся в отключке.
21:45 Стукач пытается завербовать Шаламова на побег. Шаламов по началу отказывается, но потом доходит от голода настолько что соглашается (30:05), потому что если Шаламов пойдет в побег стукач даст ему банку сгущенки подкормится. Шаламов хавает сгущенку, потом вторую банку, потом говорит стукачу принести хлеба и табака - вербовать за еду других в побег. Стукач приносит, Шаламов получает еду и табак в руки после чего говорит что не пойдет побег потому что дело это опасное, мол иди один. Стукач бугуртит что его обманули
36:02 Вот особо доставляющий момент: Возле ворот лагеря встала заплутавшая машина с зэчкой, шофер пошел отдыхать в лагерь, а возле машины выставили охранника. Охранник положил свою пайку хлеба в снег, она затвердела как камень, после чего предложил ее зэчке в обмен на поебку, только с уговором - будешь кушать пайку пока не кончу, а что не успеешь съесть отберу обратно. Помню читал у Шаламова что так же делал какой то блатарь который каким то образом попал на женский лагерь на неделю, перетрахал там кучу голодных баб за замерзшую пайку
https://www.youtube.com/watch?v=d7okdQ-fZN0
5:44 Зэкам уже урезали пайки на 70%, их несколько дней не кормят. Как вдруг в день годовщины Октябрьской социалистической революции надзиратель в бараке сообщает зэкам что в честь праздника им будет выдан праздничный завтрак - чан с водой разбавленной крупицами крупы. Пока раздают "еду" надзиратель поставил одного зэка-поэта читать стихи "что бы калории лучше усваивались", но когда тот читает стихи - не выдерживает и начинает кататься по полу и орать "дайте жрать суки!!!". Весь барак начинает скандировать "дайте жрать! жрать! жрать!" - на что начальник сам на них начинает орать и говорить что жрать нечего, а за бузу будем стрелять каждого.
10:16 Начальник в столовой принимает лагерного стукача, поощрает его миской супа и теплыми носками, тот просит еще одну миску, но начальник говорит что для того что бы вторую миску супа получить нужно поработать - организовать массовый побег заключенных из лагеря (потому что кормить их все равно нечем).
13:22 Начальник надзирателю дал указание поймать уточку для своей дочери которая хочет с уточкой поиграть, в обмен на это надзирателю будет разрешено привезти в лагерь жену. Надзиратель в свою очередь поручает это дело тому зэку-поэту который тогда катался от голода по полу и орал "дайте жрать суки!!!" - обещает зэка накормить от пуза. Зэк несколько часов сидел на морозе возле озера куда прилетает уточка, и чудо - поймал (23:33). После чего следует другая сцена в бараке где обмороженный и в окровавленных перьях зэк-поэт лежит на полу барака и радуется - не донес уточку надзирателю, не утерпел а так живьем ее с перьями и сожрал. Надзиратель за это решает наказать зэка по особому (28:05)
16:44 дошедший от голода Шаламов пришел в пункт приема посылок, ему пришла посылка - шикарные меховые бурки от жены. Бурками не пообедаешь, но но все равно их забрал, после того как вышел из здания где их получил - за ним вышел сам выдававший их кладовщик и сказал "стой", Шаламов подумал что кладовщик хочет их отобрать и побежал, кладовщик догнал его, повалил и отобрал бурки, но в замен дал ему 100 рублей. Шаламов пришел в столовую к повару предложил эти 100 рублей в обмен на хлеб и масло, но получил только хлеб, пришел в барка есть съесть - кто то увидел у него хлеб, стукнул Шаламова по голове чем то тяжелым и отобрал пока тот валялся в отключке.
21:45 Стукач пытается завербовать Шаламова на побег. Шаламов по началу отказывается, но потом доходит от голода настолько что соглашается (30:05), потому что если Шаламов пойдет в побег стукач даст ему банку сгущенки подкормится. Шаламов хавает сгущенку, потом вторую банку, потом говорит стукачу принести хлеба и табака - вербовать за еду других в побег. Стукач приносит, Шаламов получает еду и табак в руки после чего говорит что не пойдет побег потому что дело это опасное, мол иди один. Стукач бугуртит что его обманули
36:02 Вот особо доставляющий момент: Возле ворот лагеря встала заплутавшая машина с зэчкой, шофер пошел отдыхать в лагерь, а возле машины выставили охранника. Охранник положил свою пайку хлеба в снег, она затвердела как камень, после чего предложил ее зэчке в обмен на поебку, только с уговором - будешь кушать пайку пока не кончу, а что не успеешь съесть отберу обратно. Помню читал у Шаламова что так же делал какой то блатарь который каким то образом попал на женский лагерь на неделю, перетрахал там кучу голодных баб за замерзшую пайку
У Шаламова еще была доставляющая история про мерзлого, как камень, поросенка, которого стырил зек, а когда его догнали, оказалось, что он каким-то макаром успел сгрызть половину мертвой туши.
Я еще читал как двое пошли в побег из лагеря, после того как вооруженный конвой догнал одного - у него в мешке обнаружили куски человеческого мяса, первый зэк убил второго, а мяско человеческое взял с собой в путь-дорогу подкрепится.
Или как один зэк сбежал, его нашли замершим и вроде бы мертвым. Так как охране было лень тащить его тело, они просто отрубили ему руки с целью доказать, что он мертв, начальству. Через некоторое время пришел и сам зэк, прижимая кровоточащие культи к груди.
Треду не хватает иллюстраций Данцига Балдаева и скринрв из фильма "Ильза -тигрица Сибири".
Или тот самый отрывок из "Хрусталев, машину!"
Вам захотелось пообщаться на тему гомоебли, а Шаламов тут просто приболтался.
Где-то читал как на стройке трубопровода зэки заварили одного беднягу в трубу и тот полз несколько километров до выхода, потом весь остаток жизни провел в психушке и везде мерещился запах ржавчины.
Нахуй это чтиво для девочек.
(...)
Печатая первый вариант книги, машинистка (она проживает в Иркутске) получила сильное нервное потрясение, работу продолжила ее мама. Вероятно, прорыв сознания, прикосновение к другой, страшной жизни способны многое порушить в неподготовленном человеке. Каково же было тем, кто проживал эту жизнь?
(...)
Лично мне, не сочтите это хвастовством, интересен такой факт: каждый новый рецензент, а их было около двадцати, перед прочтением со вздохом произносил почти одно и то же: «Все уже было: Шаламов, Солженицын, Дьяков. Знакомо…».
Отношение круто менялось после прочтения. Жаль, что тех слов не услышит Володя…
Вот, пожалуй, и все.
Леонид Мончинский
Персонажи а ля Пистон и прочие ребята присутствуют. Побеги, изнасилования, карточные игры НА ИНТЕРЕС, сучья война, людоед присутствуют. А диалоги — это просто песня. Слова, построение предложений, мм. Маст хэв битарду и не только к прочтению.
(...)
Печатая первый вариант книги, машинистка (она проживает в Иркутске) получила сильное нервное потрясение, работу продолжила ее мама. Вероятно, прорыв сознания, прикосновение к другой, страшной жизни способны многое порушить в неподготовленном человеке. Каково же было тем, кто проживал эту жизнь?
(...)
Лично мне, не сочтите это хвастовством, интересен такой факт: каждый новый рецензент, а их было около двадцати, перед прочтением со вздохом произносил почти одно и то же: «Все уже было: Шаламов, Солженицын, Дьяков. Знакомо…».
Отношение круто менялось после прочтения. Жаль, что тех слов не услышит Володя…
Вот, пожалуй, и все.
Леонид Мончинский
Персонажи а ля Пистон и прочие ребята присутствуют. Побеги, изнасилования, карточные игры НА ИНТЕРЕС, сучья война, людоед присутствуют. А диалоги — это просто песня. Слова, построение предложений, мм. Маст хэв битарду и не только к прочтению.
Из "чешежопицы", вроде. Тот зэк потом самовыпилился.
>чесания пяток
Исконно русский массаж ступней перед сном.
Специальная баба была у барина - чесальщица.
Запости отрывок что-ли.
Ты делал массаж стопы жене Марселласа Уоллеса?
>с набухшими мутными глазами
Что он имел ввиду?
Получается, "блатарь" это такой отморозок вроде Джека Воробья, главной отличительной чертой которого является способность совершить любую непредсказуемую хуйню в любой момент времени.
Это же бред, анон, такие люди долго не живут, тем более в скором на расправу коллективе.
По твоей логике надзирателей, начальников лагерей и сам лагерь зэки должны были выпилить со скоростью диареи.
Камера встретила новичков выразительной, насторожённой тишиной. Но тишина была нетерпеливой, а потому скоро кончилась, и Каштанка, чуть ёрничая, проговорил:
— Приветствую уважаемых каторжан!
Ему не ответили. Тогда он повернулся к Упорову и сказал:
— Нс обижайтесь: народ устал на трудовой вахте!
Вадим пожал плечами, продолжая осматриваться.
Камера была опоясана двухъярусными нарами, сколоченными из толстого листвяка. Посредине стол, привинченный к заплёванному полу массивными болтами.
Справа от двери параша, на ней старый узбек, сохранявший вид почтённого аксакала.
Пахло человеческим потом, прелой кожей, ещё чем-то всегда тюремным, наверное, потным страхом.
Вадим остановил взгляд на задумчивом узбеке, и тот сразу начал тужиться, имитируя запор.
Каштанка неожиданно психанул:
— Да что это за кодляк, в котором нет места приличным людям?! Или вам глаза не служат?!
В левом углу на верхних нарах, где двое играли в карты, закрутили головами. Не принимавший участия в игре громадный зэк с наколотой на щеке бабочкой потребовал с угрозой:
— Кажи масть, гости!
Тут же с нижних нар соскочил шустрый, похожий на зачумившуюся обезьянку кавказец и, пощупав телогрейку Упорова, предложил:
— Слышь, мужик, играем гнидник?
— Оставь меня в покое, — попросил шустряка Упоров.
— Ну, чо ты менжуешься, легавый буду! В нем уже двадцать сидельцев умерло. Ставлю рубаху с одной заплатой.
— Ты будешь двадцать первым, — уже сурово предупредил кавказца Вадим, чувствуя — тот подскочил не случайно.
— Я вас спросил за масть, гости! Почему молчим?
Тот, с бабочкой на щеке, уже спустил с нар ноги в сапогах ручной работы.
— За мою масть, хозяин, можешь спытать у Заики. И придержи язык, пока он у тебя во рту, а не в моем кармане!
Один из играющих захлопнул в ладонь три карты, сощурившись, поглядел вниз.
— Ба-ба-батеньки, никак Каштанка?! Говорили, тебя в замок устроили, поближе к врагам народа.
— Рылом не вышел для замка. Вчера мы слиняли с той командировки. Этот каторжанин… — Федор Опенкин положил руку на плечо Упорова, — почти два года пролежал в сейфе.
— Надо же! — Заика сделал удивлённые глаза. — Из воров?
Федор вздохнул, развёл руками, избегая глядеть на своего сокандальника и одновременно изображая разбитой рожей высшую степень огорчения:
— Увы, мастью не вышел: он — политический.
— Может быть, сын Зиновьева или этого, как его, ну…
— Можешь не продолжать! Каштанку с сукой в одни кандалы не закуют! Где наше место?
— О чем ты спрашиваешь, Федя?! — огорчился тот, кто только что пытал их за масть. — На верхних нарах.
Они легли рядом, расстелив на неструганые доски телогрейки. Заика сбросил карты и вытащил из-под телогрейки кусок хлеба:
— На, Федя, подкрепись с дороги.
Опенкин подмигнул Вадиму заплывшим глазом, разломил хлеб на две половины:
— Я же говорил тебе, Вадим, плохих воров не бывает. Чо играешь, Заика?
— Чу-увствую — голый васер.
— А с кем садился и зачем?
— Вором назвался.
Они разговаривали между собой в полный голос, так, словно их беседа не касалась сидящего напротив Заики крепкого, но какого-то суетливого, не но ситуации разговорчивого зэка.
— Приветствую уважаемых каторжан!
Ему не ответили. Тогда он повернулся к Упорову и сказал:
— Нс обижайтесь: народ устал на трудовой вахте!
Вадим пожал плечами, продолжая осматриваться.
Камера была опоясана двухъярусными нарами, сколоченными из толстого листвяка. Посредине стол, привинченный к заплёванному полу массивными болтами.
Справа от двери параша, на ней старый узбек, сохранявший вид почтённого аксакала.
Пахло человеческим потом, прелой кожей, ещё чем-то всегда тюремным, наверное, потным страхом.
Вадим остановил взгляд на задумчивом узбеке, и тот сразу начал тужиться, имитируя запор.
Каштанка неожиданно психанул:
— Да что это за кодляк, в котором нет места приличным людям?! Или вам глаза не служат?!
В левом углу на верхних нарах, где двое играли в карты, закрутили головами. Не принимавший участия в игре громадный зэк с наколотой на щеке бабочкой потребовал с угрозой:
— Кажи масть, гости!
Тут же с нижних нар соскочил шустрый, похожий на зачумившуюся обезьянку кавказец и, пощупав телогрейку Упорова, предложил:
— Слышь, мужик, играем гнидник?
— Оставь меня в покое, — попросил шустряка Упоров.
— Ну, чо ты менжуешься, легавый буду! В нем уже двадцать сидельцев умерло. Ставлю рубаху с одной заплатой.
— Ты будешь двадцать первым, — уже сурово предупредил кавказца Вадим, чувствуя — тот подскочил не случайно.
— Я вас спросил за масть, гости! Почему молчим?
Тот, с бабочкой на щеке, уже спустил с нар ноги в сапогах ручной работы.
— За мою масть, хозяин, можешь спытать у Заики. И придержи язык, пока он у тебя во рту, а не в моем кармане!
Один из играющих захлопнул в ладонь три карты, сощурившись, поглядел вниз.
— Ба-ба-батеньки, никак Каштанка?! Говорили, тебя в замок устроили, поближе к врагам народа.
— Рылом не вышел для замка. Вчера мы слиняли с той командировки. Этот каторжанин… — Федор Опенкин положил руку на плечо Упорова, — почти два года пролежал в сейфе.
— Надо же! — Заика сделал удивлённые глаза. — Из воров?
Федор вздохнул, развёл руками, избегая глядеть на своего сокандальника и одновременно изображая разбитой рожей высшую степень огорчения:
— Увы, мастью не вышел: он — политический.
— Может быть, сын Зиновьева или этого, как его, ну…
— Можешь не продолжать! Каштанку с сукой в одни кандалы не закуют! Где наше место?
— О чем ты спрашиваешь, Федя?! — огорчился тот, кто только что пытал их за масть. — На верхних нарах.
Они легли рядом, расстелив на неструганые доски телогрейки. Заика сбросил карты и вытащил из-под телогрейки кусок хлеба:
— На, Федя, подкрепись с дороги.
Опенкин подмигнул Вадиму заплывшим глазом, разломил хлеб на две половины:
— Я же говорил тебе, Вадим, плохих воров не бывает. Чо играешь, Заика?
— Чу-увствую — голый васер.
— А с кем садился и зачем?
— Вором назвался.
Они разговаривали между собой в полный голос, так, словно их беседа не касалась сидящего напротив Заики крепкого, но какого-то суетливого, не но ситуации разговорчивого зэка.
Между тем игра подходила к концу. Тот, кто играл с Заикой, смахивал трясущейся ладонью капельки жёлтого пота со лба, хотя в камере было совсем не жарко, и говорил, пытаясь разрядить обстановку и размягчить сурового партнёра:
— Фарту нынче нема, а на Широком я усю зону обыграл…
— Ты тогда богатый, — ехидничал большой зэк с бабочкой на щеке.
— Та не, при мне оно все. Но оно есть, можете не сомневаться. Вор вору должен верить…
— Почему тогда Седому не поверил? Телогрейку с него сдёрнул. Через тебя он лёгкие застудил. Помер через тебя…
— Чо ты буровишь?! — вскинулся потный зэк. — Он мне свой гнидник законно засадил! При свидетелях!
— Шпиляй-шпиляй — не отвлекайся! — посоветовал тихий, как осенняя морось, голос от самой стены камеры. — Карты слов не любят.
— Ой! — обрадовался Каштанка. — Есиф Палыч, не ожидал вас видеть.
— Здравствуй, Федя, — прошептал тот же голос от стены. — Не ходи меня обнять: у меня — насморк. Ещё с Одессы. Когда менты везли нас в открытой пролётке.
— Когда ж это случилось, Есиф Палыч?
— Девять лет назад. В Одессе самый стойкий насморк и самый поганый мент. Они ловят даже стариков, немощных пенсионеров карманной тяги. За свою долгую жизнь я вытянул не меньше миллиона, а лежу на одних нарах с бездельниками или такими, как этот…
Есиф Палыч что-то разглядел в игре и поменял голос:
— Эй, как вас там?! Пузырь! Бросайте бой! Ваши не пляшут!
— Помолчи, пархатый! — закричал громче, чем следовало кричать в таких случаях, потный зэк, обнажив крепкие зубы. — Это наша игра! Верно, Заика?
— Верно, — подтвердил Заика, тихо прибавил: — Расчёт. И не грубите старшим…
— Чо он в карты лукается?!
— Расчёт, — повторил твёрже Заика, при этом его светло-голубые глаза омрачились вспыхнувшей злобой. — Был договор…
— Куда спешить?! Не последний день сидим. Вор вору должон…
— Вор фуфло не играет. Ежели он, конечно, настоящий вор, а не… — Есиф Палыч сделал паузу, Пузырь напряжённо скосил глаза в его сторону и затаил дыхание, — церковный… Клюквенник… поганый!
Есиф Палыч закончил фразу, и вся камера глянула в сторону Пузыря с презрительным неодобрением. Даже узбек на параше покачал седой головой.
— Брешет жид, — отодвигаясь от Заики, пролепетал потный зэк. — Вот вам крест — неправда!
Он действительно перекрестился. Только это никого не убедило.
— Чем платить, у меня есть. Думал, в одну камеру сховают, сунул ему гроши…
— Как кличут твоего подельника?
— Ципой. Из честных он…
— Он из тех же, что и ты, Пузырь, — безжалостно наседал Есиф Палыч. — А церковный вор, сам понимаешь, хуже мента. И ещё…
— Не тебе, щипачу пархатому, за мою масть судить!
— И ещё, — как ни в чём не бывало продолжил Есиф Палыч. — Ципа — бандит. Он был штопорилой до тех пор, пока ты не предложил ему грабить храмы. Такой грех! Такой грех! Вас надо резать в колыбели…
— Расчёт! — уже не скрывал угрозы Заика. Рука его нырнула за борт бушлата и вернулась с широкой турецкой бритвой.
— Не психуй, Аркаша! — отпрянул Пузырь. — Мышь врёт. Зараз у Кенаря спытай за меня. Спрячь перо! На вора руку поднимаешь.
— Кенаря зарезали суки. Ты же знаешь…
— Ашот! — коротко позвал Есиф Палыч. Так окликают послушных псов.
— Не надоть, мужики! — Пузырь толкнул в живот Заику, сиганул с пар. Он приземлился на бок. Вскочил.
Но сверху на него тяжёлым кулём свалился тот — с бабочкой на щеке. Сцепившись, они покатились по грязному полу. Проигравший полз, волоча на себе уже двух зэков. Свинцовые вены на шее вздулись, и ногти ломались, царапая грязный пол камеры. Подскочил дёрганый кавказец, ударил ползущего каблуком по затылку.
Двое других затянули на его горле полотенце и, приподняв, треснули лбом об пол.
— Что они делают?!
Упоров попытался вскочить, однако тут же в бок упёрлось острие ножа.
— Без шорохов, дружочек! — посоветовал невзрачный тип с синими губами залежалого покойника. — Слышь, Каштанка, уйми своего кента: он двигает лишка…
— Ну, шо ты, Вадик, — укоризненно покачал головой Опенкин. — Это церковный вор, к тому же бандит по совместительству. С таким букетом болезней в зоне долго не живут. Сейчас его отпустят на своё место, чтобы люди знали — воры за справедливость.
Нож все ещё жалил бок. Его рукоятку сжимала опытная рука, она не дрогнет, если… лучше не дёргаться. Вадим почувствовал, как слабеет тело от близости смерти. Но беспомощность, странное дело, не вызывала даже стыда. Он держался на самом-самом краешке и сумел это осознать всей своей перепуганной человеческой природой.
Словно в полусне Вадим видел продолжение страшного спектакля. Артисты двигались медленно, почти величественно, как древние жрецы на жертвоприношении. Хрипящего от напряжения Пузыря бросили на нары, ещё раз ударили по затылку рукояткой ножа и стащили с него ватные штаны. Из них выпала бритва и кусок белого хлеба. Он уже почти не сопротивлялся, как пьяная уличная девка, пытаясь оттолкнуть от себя навалившихся палачей.
Коренастый длиннорукий армянин обхватил его под живот и, приподняв, со всего маху бросил на нары.
Пузырь задохнулся. Вздрогнули нары.
— Она согласная, — армянин обвёл камеру счастливыми маленькими глазками, почмокал от удовольствия губами. — Вах! Вах! Вах!
— Скоты, — прошептал безнадёжно Упоров. Он оглядывал изуродованные страстью физиономии сокамерников и вдруг нехорошо подумал о том, что среди них нет пострадавших: они все — на месте… в том самом месте, где и должна обитать мерзость. И был поражён своим открытием и закрыл глаза, чтобы не уподобиться им…
Спустя несколько минут, повернувшись к Упорову, Есиф Палыч сделал удивлённые глаза:
— Таки Скрипач вас не зарезал?! Господи, какое общество: одни гуманисты и педерасты. Почему вы такой бледный? Вам сорвали выступление? Ну, это можно пережить: живой стыд всегда лучше мёртвой гордости. Впрочем, вывернулись, значит, вывернулись…
— Фарту нынче нема, а на Широком я усю зону обыграл…
— Ты тогда богатый, — ехидничал большой зэк с бабочкой на щеке.
— Та не, при мне оно все. Но оно есть, можете не сомневаться. Вор вору должен верить…
— Почему тогда Седому не поверил? Телогрейку с него сдёрнул. Через тебя он лёгкие застудил. Помер через тебя…
— Чо ты буровишь?! — вскинулся потный зэк. — Он мне свой гнидник законно засадил! При свидетелях!
— Шпиляй-шпиляй — не отвлекайся! — посоветовал тихий, как осенняя морось, голос от самой стены камеры. — Карты слов не любят.
— Ой! — обрадовался Каштанка. — Есиф Палыч, не ожидал вас видеть.
— Здравствуй, Федя, — прошептал тот же голос от стены. — Не ходи меня обнять: у меня — насморк. Ещё с Одессы. Когда менты везли нас в открытой пролётке.
— Когда ж это случилось, Есиф Палыч?
— Девять лет назад. В Одессе самый стойкий насморк и самый поганый мент. Они ловят даже стариков, немощных пенсионеров карманной тяги. За свою долгую жизнь я вытянул не меньше миллиона, а лежу на одних нарах с бездельниками или такими, как этот…
Есиф Палыч что-то разглядел в игре и поменял голос:
— Эй, как вас там?! Пузырь! Бросайте бой! Ваши не пляшут!
— Помолчи, пархатый! — закричал громче, чем следовало кричать в таких случаях, потный зэк, обнажив крепкие зубы. — Это наша игра! Верно, Заика?
— Верно, — подтвердил Заика, тихо прибавил: — Расчёт. И не грубите старшим…
— Чо он в карты лукается?!
— Расчёт, — повторил твёрже Заика, при этом его светло-голубые глаза омрачились вспыхнувшей злобой. — Был договор…
— Куда спешить?! Не последний день сидим. Вор вору должон…
— Вор фуфло не играет. Ежели он, конечно, настоящий вор, а не… — Есиф Палыч сделал паузу, Пузырь напряжённо скосил глаза в его сторону и затаил дыхание, — церковный… Клюквенник… поганый!
Есиф Палыч закончил фразу, и вся камера глянула в сторону Пузыря с презрительным неодобрением. Даже узбек на параше покачал седой головой.
— Брешет жид, — отодвигаясь от Заики, пролепетал потный зэк. — Вот вам крест — неправда!
Он действительно перекрестился. Только это никого не убедило.
— Чем платить, у меня есть. Думал, в одну камеру сховают, сунул ему гроши…
— Как кличут твоего подельника?
— Ципой. Из честных он…
— Он из тех же, что и ты, Пузырь, — безжалостно наседал Есиф Палыч. — А церковный вор, сам понимаешь, хуже мента. И ещё…
— Не тебе, щипачу пархатому, за мою масть судить!
— И ещё, — как ни в чём не бывало продолжил Есиф Палыч. — Ципа — бандит. Он был штопорилой до тех пор, пока ты не предложил ему грабить храмы. Такой грех! Такой грех! Вас надо резать в колыбели…
— Расчёт! — уже не скрывал угрозы Заика. Рука его нырнула за борт бушлата и вернулась с широкой турецкой бритвой.
— Не психуй, Аркаша! — отпрянул Пузырь. — Мышь врёт. Зараз у Кенаря спытай за меня. Спрячь перо! На вора руку поднимаешь.
— Кенаря зарезали суки. Ты же знаешь…
— Ашот! — коротко позвал Есиф Палыч. Так окликают послушных псов.
— Не надоть, мужики! — Пузырь толкнул в живот Заику, сиганул с пар. Он приземлился на бок. Вскочил.
Но сверху на него тяжёлым кулём свалился тот — с бабочкой на щеке. Сцепившись, они покатились по грязному полу. Проигравший полз, волоча на себе уже двух зэков. Свинцовые вены на шее вздулись, и ногти ломались, царапая грязный пол камеры. Подскочил дёрганый кавказец, ударил ползущего каблуком по затылку.
Двое других затянули на его горле полотенце и, приподняв, треснули лбом об пол.
— Что они делают?!
Упоров попытался вскочить, однако тут же в бок упёрлось острие ножа.
— Без шорохов, дружочек! — посоветовал невзрачный тип с синими губами залежалого покойника. — Слышь, Каштанка, уйми своего кента: он двигает лишка…
— Ну, шо ты, Вадик, — укоризненно покачал головой Опенкин. — Это церковный вор, к тому же бандит по совместительству. С таким букетом болезней в зоне долго не живут. Сейчас его отпустят на своё место, чтобы люди знали — воры за справедливость.
Нож все ещё жалил бок. Его рукоятку сжимала опытная рука, она не дрогнет, если… лучше не дёргаться. Вадим почувствовал, как слабеет тело от близости смерти. Но беспомощность, странное дело, не вызывала даже стыда. Он держался на самом-самом краешке и сумел это осознать всей своей перепуганной человеческой природой.
Словно в полусне Вадим видел продолжение страшного спектакля. Артисты двигались медленно, почти величественно, как древние жрецы на жертвоприношении. Хрипящего от напряжения Пузыря бросили на нары, ещё раз ударили по затылку рукояткой ножа и стащили с него ватные штаны. Из них выпала бритва и кусок белого хлеба. Он уже почти не сопротивлялся, как пьяная уличная девка, пытаясь оттолкнуть от себя навалившихся палачей.
Коренастый длиннорукий армянин обхватил его под живот и, приподняв, со всего маху бросил на нары.
Пузырь задохнулся. Вздрогнули нары.
— Она согласная, — армянин обвёл камеру счастливыми маленькими глазками, почмокал от удовольствия губами. — Вах! Вах! Вах!
— Скоты, — прошептал безнадёжно Упоров. Он оглядывал изуродованные страстью физиономии сокамерников и вдруг нехорошо подумал о том, что среди них нет пострадавших: они все — на месте… в том самом месте, где и должна обитать мерзость. И был поражён своим открытием и закрыл глаза, чтобы не уподобиться им…
Спустя несколько минут, повернувшись к Упорову, Есиф Палыч сделал удивлённые глаза:
— Таки Скрипач вас не зарезал?! Господи, какое общество: одни гуманисты и педерасты. Почему вы такой бледный? Вам сорвали выступление? Ну, это можно пережить: живой стыд всегда лучше мёртвой гордости. Впрочем, вывернулись, значит, вывернулись…
↓
Какой-то слабочитабельный пиздец.
Э, прочитал "Заклинатель змей", а следом вот это http://seance.ru/n/25-26/andrey-platonov/nesnyatoe-kino-andreya-platonova/
И чёт так мне грусняво стало.
И чёт так мне грусняво стало.
Заметил одну странную вещь. Почему сралинисты так бугуртят от Солженицина, но про Шаламова не вспоминают даже? Т.е., они вечно говорят мол брехня про лагеря это все от сказок Солженицина, но вот тот же Шаламов гораздо более чернушный, но про него они и не говорят даже.
Из-за необразованности, так как сралинисты.
Ну представь, ты здоровый злой жлоб, уехавший на пятнашку за бандитизм. И тут рядом с тобой появляется манерный полупокер в полукедах, который сегодня всех на вы называет, а завтра кому-то заточку в глаз втыкает. А тебе ещё сидеть лет восемь, нахуй нужен такой дурдом под жопой, если можно ему просто шею сломать.
О боги, ты серьезно? Будь ты хоть чемпионом по версии даблю-би-о, если толпа на стороне полупокера тебя отхуярят всей кичей как пить дать. Алсо после лагерных работ хуй в руке тяжело поднять, не то что вломить кому.
https://www.youtube.com/watch?v=fUxJbtp7gJ4
Вот еще последнее от Шаламова:
1:52 Шаламову подфартило, его определили зимой похоронить тело младенца от какой то родившей лагерной девки. Шаламову выдали труп и инструменты вырыть могилу, отпустили одного из лагеря без конвоя - он мог бы убежать, но куда бежать зимой без еды? похоронил тело и вернулся в лагерь, за что не следующий день получил отпуск и его не погнали на работу.
10:02 В Лагерь приехало большое начальство, начальник всех начальников на Колыме в те годы - Драбкин. Его нужно будет накормить, но повар с отчего то красной мордой боится показываться ему на виду - в забой загонит. Вместо этого подрядил Шаламова подавать еду Драбкину в своей поварской куртке, за что потом покормил Шаламова от пуза.
11:28 Драбкин приехал, но перед тем как пойти обедать решил наведоваться в барак к заключенным, спросить или зафиксировать если кого то били, по любому много кого било лагерное начальство но все молчат. Тут один выступает вперед и спрашивает "почему мы пересиживаем срок?", на что Драбкин спрашивает его "сколько вы пересидели?" - "Месяц". Драбкин поясняет что до конца войны все заключенные будут оставаться в лагере вне зависимости от того кончился срок или нет
13:39 Драбкин пошел обедать в столовую. Ему подает еду Шаламов. Тут в столовую заходят двое рабочих пожрать, Драбкин спрашивает у подчиненных рядом мол кто это?, те отвечают что это бульдозеристы. Драбкин спрашивает у них - "вы пайку за один раз съедаете?" на что бульдозеристы отвечают "что вы гражданин начальник, разве ее за один раз съешь? смотрите как они ее пекут" - тыкает пальцем в хлеб а он настолько сырой что куски теста остаются на пальце. Драбкин взял пайку хлеба и размазал об морду своего подчиненного сказав что если еще раз увидит сырой хлеб который подают бульдозеристам то затолкаю его тебе в жопу.
18:09 Шаламова и еще одного зэка определили на легкую работу - опустошать вагонетки из шахты, и завозить обратно в шахту. Работа автоматизирована на электричестве. Шаламов и зэк работают и разговаривают, как вдруг зэк забыл закрепить трос но ответил что закрепил, а когда Шаламов нажал кнопку выезда обратно в шахту вагонетку понесло в шахту по рельсам на большой скорости и она убила одного зэка. Допросили обоих, зэк дал показания на Шаламова что мол это он виноват, хотя это зэк виноват. Потом в бараке зэк все рассказал Шаламову что мол оговорил его, потому что у него все равно статья хуже "и тебе Шаламов отсюда не выбраться, а я еще мать увидеть хочу". Так на Шаламова завели еще одно уголовное дело, но перед этим заперли на месяц в карцер с сумасшедшим, где давали 300гр хлеба в сутки.
28:03 После месяца карцера голодного и истощенного Шаламова допрашивает следователь по его делу. Шаламов отвечает на все провокационные вопросы правильно, кроме последнего "Вы сказали что Бунин великий русский прозаик?" - "но он действительно великий русский прозаик" - "отлично, так и запишем, факт антисоветской агитации подтвержден". За это Шаламов получил еще один лагерный срок
34:15 Шаламова после карцера истощенного ведут на суд в село Ягодное. Конвоиры спешат придти в село, но Шаламов еле идет от того что уже дошел от истощения. Шаламов падает без сил, на что конвоир говорит что если не пойдешь сейчас то мы опоздаем в кино - тогда сейчас тебя расстреляем и скажет что пытался убежать, и тогда успеем в кино.
Вот еще последнее от Шаламова:
1:52 Шаламову подфартило, его определили зимой похоронить тело младенца от какой то родившей лагерной девки. Шаламову выдали труп и инструменты вырыть могилу, отпустили одного из лагеря без конвоя - он мог бы убежать, но куда бежать зимой без еды? похоронил тело и вернулся в лагерь, за что не следующий день получил отпуск и его не погнали на работу.
10:02 В Лагерь приехало большое начальство, начальник всех начальников на Колыме в те годы - Драбкин. Его нужно будет накормить, но повар с отчего то красной мордой боится показываться ему на виду - в забой загонит. Вместо этого подрядил Шаламова подавать еду Драбкину в своей поварской куртке, за что потом покормил Шаламова от пуза.
11:28 Драбкин приехал, но перед тем как пойти обедать решил наведоваться в барак к заключенным, спросить или зафиксировать если кого то били, по любому много кого било лагерное начальство но все молчат. Тут один выступает вперед и спрашивает "почему мы пересиживаем срок?", на что Драбкин спрашивает его "сколько вы пересидели?" - "Месяц". Драбкин поясняет что до конца войны все заключенные будут оставаться в лагере вне зависимости от того кончился срок или нет
13:39 Драбкин пошел обедать в столовую. Ему подает еду Шаламов. Тут в столовую заходят двое рабочих пожрать, Драбкин спрашивает у подчиненных рядом мол кто это?, те отвечают что это бульдозеристы. Драбкин спрашивает у них - "вы пайку за один раз съедаете?" на что бульдозеристы отвечают "что вы гражданин начальник, разве ее за один раз съешь? смотрите как они ее пекут" - тыкает пальцем в хлеб а он настолько сырой что куски теста остаются на пальце. Драбкин взял пайку хлеба и размазал об морду своего подчиненного сказав что если еще раз увидит сырой хлеб который подают бульдозеристам то затолкаю его тебе в жопу.
18:09 Шаламова и еще одного зэка определили на легкую работу - опустошать вагонетки из шахты, и завозить обратно в шахту. Работа автоматизирована на электричестве. Шаламов и зэк работают и разговаривают, как вдруг зэк забыл закрепить трос но ответил что закрепил, а когда Шаламов нажал кнопку выезда обратно в шахту вагонетку понесло в шахту по рельсам на большой скорости и она убила одного зэка. Допросили обоих, зэк дал показания на Шаламова что мол это он виноват, хотя это зэк виноват. Потом в бараке зэк все рассказал Шаламову что мол оговорил его, потому что у него все равно статья хуже "и тебе Шаламов отсюда не выбраться, а я еще мать увидеть хочу". Так на Шаламова завели еще одно уголовное дело, но перед этим заперли на месяц в карцер с сумасшедшим, где давали 300гр хлеба в сутки.
28:03 После месяца карцера голодного и истощенного Шаламова допрашивает следователь по его делу. Шаламов отвечает на все провокационные вопросы правильно, кроме последнего "Вы сказали что Бунин великий русский прозаик?" - "но он действительно великий русский прозаик" - "отлично, так и запишем, факт антисоветской агитации подтвержден". За это Шаламов получил еще один лагерный срок
34:15 Шаламова после карцера истощенного ведут на суд в село Ягодное. Конвоиры спешат придти в село, но Шаламов еле идет от того что уже дошел от истощения. Шаламов падает без сил, на что конвоир говорит что если не пойдешь сейчас то мы опоздаем в кино - тогда сейчас тебя расстреляем и скажет что пытался убежать, и тогда успеем в кино.
> но перед этим заперли на месяц в карцер с сумасшедшим
Что про это пишет? Братишка хлебом угощал?
отлично читается, помоему
А чего толпе быть на стороне ебанутого полупокера, я не спокойного злого бандита? Ведь в общих интересах досидеть без кипеша и лишних дырок.
Потому что круговая порука.
Да хуево. Как маня детективы 90-х.
Вот это лучше
Посмотри сам на 25:20
Вот ещё. Я ебал слово из спамлиста. В самом начале вместо Кольты — Колымы конечно же.
https://www.youtube.com/watch?v=VFaEtXlIhu4
14:28 А вот момент совсем непонятный мне: Шаламов и другие зэки расчищают снег на месте где начальство будет сажать капусту, Шаламов больше разговаривает с другим зэком, чем работает. Тут подходит сам начальник и делает замечание Шаламову, мол "че так медленно работаете, один короб пол часа нагружаете?" - "я работаю работаю гражданин начальник", начальник сам берет лопату и делает несколько копков со словами "вот смотри как надо работать то, вот как, вот как" - на что Шаламов зачем то отвечает ему дерзостью "Повторите, я не запомнил" - за это получает от начальника удар кулаком в нос.
15:45 Под слоем снега зэки обнаруживают замерзшие трупы - здесь зэков пускали в расход. Все останавливаются и перестает работать, подходит начальник и спрашивает почему не работают, ему отвечают что здесь кладбище и копать нельзя. Начальник говорит что это для вашего же блага, будем здесь капусту сажать, "вы щи с капустой жрать будете?". На что Шаламов отвечает я в эксгумации участвовать не буду - на что снова получает от начальника удар, и двое суток карцера зимой выдолбленного в скале.
17:10 Шаламов рассказывает что знал о карцере на Сусомане, сутки проведенные в нем превращали человека от мороза в инвалида, а двое суток - вдвойне инвалида. Главное нужно постоянно ходить и не останавливаться чтоб было тепло, но возможно ли голодному и истощенному человеку проходить двое суток? Шаламов устает ходить, останавливается и замерзает, получает обморожение и воспаление легких, попадает в больницу.
29:28 Лежа в больнице Шаламов знакомится с лечащим его врачом. Шаламов выздоравливает, после чего доктор приглашает его поиграть в домино, во время игры (35:55) Доктор говорит что пригласил Шаламова потому что хочет предложить ему курсы лагерного фельдшера, единственная возможность для Шаламова спастись и не сдохнуть в Колыме. Тот соглашается но говорит что не разбирается в химии потому что в свое время в универе у них расстреляли преподавателя и некому было преподавать химию. На экзамене по химии (38:17) Шаламову задают два вопроса по химии, он не знает на них ответа, остается один вопрос - если Шаламов на него не ответит то экзамен будет провален и Шаламов скорее всего сдохнет в Колыме на общих работах. Однако экзаменатор задает ему вопрос "напишите мне формулу воды?" - на что Шаламов вначале не знает, но вспоминает детскую поговорку "Сапоги мои того - пропускают H2O". Экзамен сдан успешно (хотя по сути провален) Шаламов попадает на курсы фельдшера, которые успешно осваивает не смотря на незнание химии. Так Шаламов выжил на Колыме фельдшером. Отсидел 17 лет, после чего вернулся домой, снова женился на жене которая развелась с ним потому что боялась что ее тоже арестуют, но прождала его все 17 лет. Так он выжил и написал "Колымские рассказы" и все остальное
14:28 А вот момент совсем непонятный мне: Шаламов и другие зэки расчищают снег на месте где начальство будет сажать капусту, Шаламов больше разговаривает с другим зэком, чем работает. Тут подходит сам начальник и делает замечание Шаламову, мол "че так медленно работаете, один короб пол часа нагружаете?" - "я работаю работаю гражданин начальник", начальник сам берет лопату и делает несколько копков со словами "вот смотри как надо работать то, вот как, вот как" - на что Шаламов зачем то отвечает ему дерзостью "Повторите, я не запомнил" - за это получает от начальника удар кулаком в нос.
15:45 Под слоем снега зэки обнаруживают замерзшие трупы - здесь зэков пускали в расход. Все останавливаются и перестает работать, подходит начальник и спрашивает почему не работают, ему отвечают что здесь кладбище и копать нельзя. Начальник говорит что это для вашего же блага, будем здесь капусту сажать, "вы щи с капустой жрать будете?". На что Шаламов отвечает я в эксгумации участвовать не буду - на что снова получает от начальника удар, и двое суток карцера зимой выдолбленного в скале.
17:10 Шаламов рассказывает что знал о карцере на Сусомане, сутки проведенные в нем превращали человека от мороза в инвалида, а двое суток - вдвойне инвалида. Главное нужно постоянно ходить и не останавливаться чтоб было тепло, но возможно ли голодному и истощенному человеку проходить двое суток? Шаламов устает ходить, останавливается и замерзает, получает обморожение и воспаление легких, попадает в больницу.
29:28 Лежа в больнице Шаламов знакомится с лечащим его врачом. Шаламов выздоравливает, после чего доктор приглашает его поиграть в домино, во время игры (35:55) Доктор говорит что пригласил Шаламова потому что хочет предложить ему курсы лагерного фельдшера, единственная возможность для Шаламова спастись и не сдохнуть в Колыме. Тот соглашается но говорит что не разбирается в химии потому что в свое время в универе у них расстреляли преподавателя и некому было преподавать химию. На экзамене по химии (38:17) Шаламову задают два вопроса по химии, он не знает на них ответа, остается один вопрос - если Шаламов на него не ответит то экзамен будет провален и Шаламов скорее всего сдохнет в Колыме на общих работах. Однако экзаменатор задает ему вопрос "напишите мне формулу воды?" - на что Шаламов вначале не знает, но вспоминает детскую поговорку "Сапоги мои того - пропускают H2O". Экзамен сдан успешно (хотя по сути провален) Шаламов попадает на курсы фельдшера, которые успешно осваивает не смотря на незнание химии. Так Шаламов выжил на Колыме фельдшером. Отсидел 17 лет, после чего вернулся домой, снова женился на жене которая развелась с ним потому что боялась что ее тоже арестуют, но прождала его все 17 лет. Так он выжил и написал "Колымские рассказы" и все остальное
>Ильза — тигрица Сибири
http://fishki.net/anti/108031-kinematograficheskij-shedevr-ilza---tigrica-iz-sibiri-30-foto.html
Проиграл, надо глянуть.
>Отдельно хотел бы коснуться темы блатарей в его текстах. Образ блатаря, который рисует Шаламов кардинально отличается от того, какими их принято считать. То есть от образа формируемого как самой блатной субкультурой, так и массовой культурой.
Прочитай Очерки преступного мира. Там расписано.
И да, советская культура рисовала другой образ блатарей потому, что был официальный курс на перевоспитание. Они считались друзьями народа, в отличии от тех же политзаключенных. Шаламов доказывает, что именно эта политика и позволила не только выжить этой группе, но и приумножиться.
Туда же относятся и охуительные истории Достоевского и Гюго про добрых бандитов.
Нужно различать профессиональных преступников и всех остальных.
>Давай сравним этот шаламовский образ с тем, что мы видим в месте встречи изменить нельзя, например
После войны началась сучья война, если ты в курсе.
На воле все бандиты, а это часто мокрушники - абсолютно другие люди, которые в лагерях не имели никакого слова или веса.
Блатари - это соблюдающие закон толковища, или воры-не-убийцы. Да, в их иерархии они были на самом верху, а всякие сявки-ученики и мокрушники с барыгами были в самой нижней части их закона. Алсо, как-то Жеглов пояснял Шарапову про карманников, что те самые авторитетные воры по-жизни, так как они у трезвого человека не убив, не напугав, и не воспользовавшись его отсутствием - достают из кармана кошелек. На таких и держались лагеря, когда те заезжали туда на свои 2-3 года за кражу запрещенной в совке частной собственности.
ИТТ школьнички из фантазий пидараса на тему ебли в жопу на зоне пытаются почерпнуть ПРАВДУ))
>Блатари - это соблюдающие закон толковища, или воры-не-убийцы.
Читай Очерки Претупного мира Шаламова. Там расписано, почему ты хуй.
>Блатари - это соблюдающие закон толковища, или воры-не-убийцы.
Еще, небось, в ЧЕСТНОЕ СЛОВО ВОРА)) веришь или в особое отношения к врачам.
И да, выходит, по твоим словам, в лагерях не воровали хлеб?
Или воры не следили за "неприкосновенностью пайки"?
Туда же и карманники - Шаламов пишет, что в то время украсть из кошелька можно было куда меньше, чем выручить за спизженное белье с веревки. Карманники давно потеряли свой вес.
На верху иерархии были лишь потомственные воры.
И причем тут сучья война? Сучья война касалась лишь вопроса "сотрудничать блатным с государством можно или нельзя".
Подобие закона там соблюдалось лишь внутри касты, остальные же заключенные считались "фраерами", наебать которых -священный закон.
Помню когда еще здесь в политаче стояли лайки, я создавал тему в которой предлагал анону проголосовать - за то что бы всех воров, блатных и гопников расстрелять без суда и следствия. Вот так вот просто взять всех у кого есть хотя бы две судимости по уголовным статьям и без суда и следствия порешить - так количество проголосовавших ЗА было в 3.5 раза больше чем ПРОТИВ, примерно 420 против 100. Но тот скриншот к сожалению не сохранил, сохранил только скриншот когда голосовали всем политачем против путина нашистов и уголовников во власти, всех снять и убить
Нахуй вообще убрали лайки? лайки показывали нашистам и прочим "социально-близким" где их настоящее место у параши
Сам спросил, сам ответил.
Лайками няшносотня злоупотребляла.
Если речь шла о говорухинской Черной кошке, то там блатарей не было, а были бандиты. Они были вне иерархии воровского мира, но не фраера. В сучьих зонах могли быть в авторитете.
Мне в десять лет ход дал местный вор, который все пояснил и научил щипать. Он сидел после войны, ему тогда 12 лет было.
Застал амнистию 53-го и прочие вещи. Шаламов может и сосал какие-то очень вкусные блатные хуи, но не так много, чтобы прохавать всё, что было на самом деле.
В основе их власти был Кодекс Иванов, который был до революции. Иваны - это бывшие дворяне лишенные жалования, но имеющие неплохое образование или зло на общественное.
Так вот, кто под Иваном ходит, того другой Иван не тронет и своим не даст. Честь была вызвана не обожанием цветных лошадок, а объективным доверием попавшим в похожий пиздоворот дворянам. Да, понимаю, что после войны и вообще в совке на это срали, но всё же. Отличиться честной позицией среди воров или блатных было за радость.
У вас похоже тут клуб нещитанных жертвов столинизьма.
Не, в лагерях того времени вольняшек было овер 50%. Ни один дурак не будет мутить лагерные работы, если рассчитывать только на неработь-воров или доходяг-политиков. Почитайте лучше статистику из архива, а не это литературное говно высосанное из чужих пальцев.
>Мне в десять лет ход дал местный вор, который все пояснил и научил щипать. Он сидел после войны, ему тогда 12 лет было.
>Застал амнистию 53-го и прочие вещи.
Любимый аргумент петухов из под шконки.
>если не читали?
Так где там про
> с тонким голосом?
Читал как-то.На основе этой книге сняли фильм с Братишкой в главной роли.Но там от книги мало.
>А чего толпе б
Потому что толпа.
>1933 год
>голодоморы-голодоморушки.мр3
А ты смотрю, все по острогам, да по казенным домам побираешься?
Палю годноту.
Так вот откуда латентная гомосексуальность у русских. Еще со времен лагерей, когда вся страна сидела и ЯБАЛИ ДРУГ ДРУГА В ЖОПЫ.
>1933
>по ссылке 1943, конкретно когда сидел Шаламов
найс маневры.
СУКА, как будто политач вместе решил снять аниме про ЛАГЕРЯ, 10 ГУЛАГОВ ИЗ 10
Почему Шаламова не учат в пидорашьих школах?
А, ещё: мой тесть был на зоне начальником смены в своё время, его друган и коллега книгу написал — http://flibusta.net/b/114856
Ну и по словам моего тестя книга таки даёт представление о реальном положении вещей на зонах, да. Так что рекомендую интересующимся.
Ну и по словам моего тестя книга таки даёт представление о реальном положении вещей на зонах, да. Так что рекомендую интересующимся.
Это слишком, когда по телеку начали показывать завещание ленина, я еще в школе учился, у меня депрессняк был от такого, а учитель по истории рекомендовала посмотреть, а я же отличник все дела. Бля было что то уровня отходняка после евы.
Лол, ну и ебан же ты.
Картинка отпала, лол.
Потому что говно сорт оф солженицын
Я в школе его читал. Только вот не помню сам, или на литре задавали.
81-го года
Не писал он такого, не пизди.
Отвратное кино, кстати. Тоже написать хотел.
Мы Солжа в школе проходили
83 года-хуй
>Потому что говно сорт оф солженицын
Пидораха закукарекала
Потому что нихуя не читали, Солженицына еще можно как то обосрать потому что он еврей и как то к нему прицепится, а про Шаламова они не слышали в силу необразованности и ограниченности
А Быстролетова читал?
Понравилось?
Потому что ты cвын и не учился в русских школах. Рассказы Шаламова проходят по школьной программе.
Кстати вот еще от Шаламова, "Последний бой Майора Пугачева".
https://www.youtube.com/watch?v=qerXeOwYTfk&list=PLpg4I0vBcZCuCollEw9BGpN5bN-6KhL0M
Суть: Майор Пугачев с сослуживцами на фронте попал в окружение и плен, но не пошел служить к власовцам, сбежал, вернулся к своим - а там его встретили как предателя. Дали срок и сослали на Колыму. В лагере Пугачев решает организовать массовый побег с бывшими фронтовиками, обезоружить охрану, взять оружие, и группой в 11 человек уйти в лес, дальше по карте к аэродрому, захватить самолет и сбежать из СССР. Первая часть плана сработал успешно, им удалось втереться в доверие к лагерной администрации, в день побега успешно разоружили охрану, захватили оружие, обрезали телефонный кабель и ушли. По дороге захватили машину и поехали, ловить Пугачева и его группу отрядили несколько военных частей. В конце концов их поймали и зажали на высоте, группа Пугачева отстреливалась, до тех пор пока в живых не осталось 4 человека. Положили около 50 солдат. Им удалось уйти к аэродрому, но там оказалась засада. Насколько помню по книге Шаламова их всех перебили еще не высоте, расстреляли из подвезенных пулеметов. Остался в живых только один тяжело раненный умирающий, его отвезли в госпиталь, сделали ему несколько операций, вылечили и поставили на ноги - что бы потом публично судить и расстрелять за побег. Тема блатных тоже раскрыта в сериале
На мой взгляд у Пугачева было одно досадное упущение: когда разоружили охрану и взяли оружие, нужно было всех блатных порешить, зайти в барак с оружие и всех порешить, чего они не сделали.
https://www.youtube.com/watch?v=qerXeOwYTfk&list=PLpg4I0vBcZCuCollEw9BGpN5bN-6KhL0M
Суть: Майор Пугачев с сослуживцами на фронте попал в окружение и плен, но не пошел служить к власовцам, сбежал, вернулся к своим - а там его встретили как предателя. Дали срок и сослали на Колыму. В лагере Пугачев решает организовать массовый побег с бывшими фронтовиками, обезоружить охрану, взять оружие, и группой в 11 человек уйти в лес, дальше по карте к аэродрому, захватить самолет и сбежать из СССР. Первая часть плана сработал успешно, им удалось втереться в доверие к лагерной администрации, в день побега успешно разоружили охрану, захватили оружие, обрезали телефонный кабель и ушли. По дороге захватили машину и поехали, ловить Пугачева и его группу отрядили несколько военных частей. В конце концов их поймали и зажали на высоте, группа Пугачева отстреливалась, до тех пор пока в живых не осталось 4 человека. Положили около 50 солдат. Им удалось уйти к аэродрому, но там оказалась засада. Насколько помню по книге Шаламова их всех перебили еще не высоте, расстреляли из подвезенных пулеметов. Остался в живых только один тяжело раненный умирающий, его отвезли в госпиталь, сделали ему несколько операций, вылечили и поставили на ноги - что бы потом публично судить и расстрелять за побег. Тема блатных тоже раскрыта в сериале
На мой взгляд у Пугачева было одно досадное упущение: когда разоружили охрану и взяли оружие, нужно было всех блатных порешить, зайти в барак с оружие и всех порешить, чего они не сделали.
Не читал
Такая же хунта, что у Шаламова.
Не советую.
Сучьи войны после войны были обыденным явлением.
Вот кстати помимо Шаламова, для всех кто интересуется темой лагерей сталинского совка - воспоминания немецкого военнопленного унтер-офицера Ханса Беккера, дважды попадавшего в плен к советам. Первый раз сбежал и воевал дальше, второй раз снова попал в плен но сбежать не удалось, отбывал срок до 1950г, освобожден досрочно за ударный стахановский труд, вернулся в Германию и написал воспоминания.
Все что было в рассказах Шаламова подтверждается и здесь: бесправие политических, беспредел лагерной администрации, террор уголовников, суки, воры, сучья война и т.д. Читается легче и интересней чем "Архипелаг Гулаг" и рассказы Шаламова, просто потому что он понимал что рано или поздно все равно отсюда освободится и уедет. Интересно что в книге он рассказывает что блатные уголовники презиравшие политических, при этом довольно уважительно относились к немецким военнопленным - тем кто с оружием в руках боролся против угнетающего сталинского режима.
Приведу один отрывок оттуда про урку-чеченца проигравшегося в карты, и в качестве оплаты карточного долго должен был по указке блатных зарезать за один день несколько блатных из враждебной группировки:
Глава 22: САМОЕ КРОВАВОЕ УБИЙСТВО
В уголовном мире убийство считается обычным делом, я сам столько раз был свидетелем убийств, что мои чувства тоже успели постепенно притупиться. В те времена преступление, которое занимает первые страницы газет на Западе, здесь не дотягивало даже до того, чтобы считаться новостью. В беседах оно упоминалось так же часто, как погода. Даже самые страшные, наводящие ужас случаи ненадолго задерживали внимание; порой такой же кратковременной была и слава злодеев. Событие, которое всех поразило своей хладнокровной жестокостью, произошло не в Карабаше, а в другом лагере. Думаю, оно заслуживает того, чтобы занять достойное место в анналах злодейства.
Все случилось тихим воскресным утром. Уголовники были заняты игрой в карты. Партия воров постепенно начинала сдавать позиции в этом лагере перед суками, и теперь воры вынашивали отчаянные планы восстановления положения еще до того, как в лагерь прибудет очередная партия осужденных. Прижатый к стене уголовник становится особенно опасным и непредсказуемым. На сходке было принято решение устранить сразу всю верхушку сук в составе семи человек. Партия в карты помогла определить и непосредственного исполнителя: им должен был стать восемнадцатилетний юноша-чеченец. Молодому человеку было приказано, если он хочет сохранить свою собственную жизнь, убить семерых человек до наступления полудня воскресенья.
Две из намеченных жертв располагались в 1-м бараке, еще двое — в 4-м, один — в 5-м, наконец, двое в это время находились в лазарете. Все эти строения располагались довольно далеко одно от другого, назначенному палачу нужно было поторопиться, чтобы успеть выполнить задание к сроку. Молодежь группировки воров сумела организовать эффективное наблюдение за станом противника, и чеченец-исполнитель постоянно был в курсе перемещений всех потенциальных жертв. В то же время взрослые представители клана воров выдвинулись на направления, откуда можно было ожидать подхода подкреплений для сук.
Вооруженный сразу тремя ножами, убийца направился сначала в 5-й барак, прямо в дверях которого встретил свою первую жертву. Он дважды ударил приговоренного обоюдоострым кинжалом в область сердца и один раз в шею, после чего поспешил в 4-й барак. Один из вождей сук сидел и беседовал со своими приближенными, второй был поглощен игрой в карты. Не прошло и полминуты, как оба были мертвы. Но теперь в 1-м бараке были готовы к появлению киллера, ему больше не сопутствовал фактор внезапности, и оставалось рассчитывать лишь на искусство владения ножом. В лагерях считалось, что только чеченцы могли рассчитывать на победу в поединке на ножах один против двух. Представители этого народа были чрезвычайно агрессивны и подвижны, вступали в поединок с озлобленной решительностью, невзирая на численное превосходство противника.
Через четверть часа барак номер 1 стал похож на бойню. Посеченные ударами ножа трупы еще двух сук остались лежать на полу, а чеченец отправился к последнему пункту драмы, в лазарет. По дороге он прошел мимо двери моего барака, где я как раз наслаждался субботней неторопливо выкуренной сигаретой. Те из нас, кто не был в курсе происходившего, не заметили ничего необычного. Если вам дорога жизнь, то, увидев, как бандиты режут друг друга, вы вовсе не поспешите рассказать об этом охране. Скорее вы предпочтете притвориться, что ничего не заметили, и никак не будете упоминать об увиденном, пока оно не станет достоянием лагерных исторических хроник. И я конечно же не оставался бы стоять на самом виду, если бы понимал, что вот-вот должно случиться.
Проходя мимо, чеченец вырвал у меня изо рта цигарку, одарил дружеским оскалом и с гордым видом продемонстрировал мне свои руки, которые были в крови по самые локти. Прежде чем я успел что-то сообразить, он уже ушел. И тут же в лазарете начался настоящий переполох. Вскоре оттуда стали поступать ужасающие подробности. Все старики и те из больных, кто мог ходить, поспешили убраться из опасного места прочь. Чеченец грубо расталкивал локтями устремившийся ему навстречу поток людей, которые в панике стремились убежать от него. Первую жертву он тут же убил прямо в постели. Одна из медсестер, польская монахиня, попыталась бороться с ним и спасти второго приговоренного, последнего из списка, но он ударил ножом по широко распростертым рукам и, как тряпку, отшвырнул медсестру к двери. После короткой схватки внутри лазарета его задание было выполнено. Менее чем за полчаса этот человек сумел убить ножом семерых других головорезов, практически не уступавших ему в жестокости.
Потом он беззаботно вышел из лазарета, отмыл руки от крови в луже и заявил бесстрашной монахине, которая продолжала идти за ним:
— Не бойся, на сегодня этого достаточно.
Он закурил и протянул женщине один из двух оставшихся у него ножей.
— Отдай его охранникам на посту, — проинструктировал он ее, — и скажи, что я только что зарезал семерых и, если в течение часа в лагере появится хоть один охранник, он тоже может считать себя мертвым. Скажи им, что я сам приду к ним через час. Не нужно пытаться меня схватить, пусть они лучше не пробуют.
После этих слов он прогулочным шагом направился обратно в свой барак, чтобы доложить главарю об исполнении приговора.
Женщина отнесла нож охранникам и передала им то, что сказал убийца. Когда она закончила рассказ, один из охранников в звании ефрейтора отправился в барак, где жил чеченец. Когда юный убийца увидел его, он вынул свой последний нож и, угрожающе размахивая им, побежал в сторону охранника. Ефрейтор испугался и изо всех сил побежал обратно в сторону караульного помещения. Оба бежали все быстрее и быстрее, но, когда ефрейтор, казалось, был уже почти в безопасности, чеченец нагнал его и по самую рукоятку вонзил нож охраннику в спину. Тот так и упал, умирая с ножом в спине, прямо у полуоткрытой двери в караульное помещение. Никто из его товарищей не осмелился пошевелить и пальцем, чтобы оказать помощь смертельно раненному.
Стоя над телом, чеченец сердито кричал:
— Я говорил тебе не приходить в течение часа! Я сам распоряжаюсь своей жизнью!
Так, бормоча угрозы, он пошел обратно в барак.
Примерно через час он как ни в чем не бывало снова появился у караульного помещения. С сигаретой в зубах он спокойно вошел внутрь и просто объявил:
— Ну, вот я и пришел. Делайте со мной все, что хотите.
(За убийство охранника (почему-то безоружного) заключенный был бы застрелен на месте. — Ред.)
— Теперь поедешь в Платину, — сказали ему.
— Ладно, — ответил он невозмутимо и покорно позволил связать себе руки за спиной. Потом двое вооруженных охранников куда-то его отвели. Таким было наказание за проигранную партию в карты.
Все что было в рассказах Шаламова подтверждается и здесь: бесправие политических, беспредел лагерной администрации, террор уголовников, суки, воры, сучья война и т.д. Читается легче и интересней чем "Архипелаг Гулаг" и рассказы Шаламова, просто потому что он понимал что рано или поздно все равно отсюда освободится и уедет. Интересно что в книге он рассказывает что блатные уголовники презиравшие политических, при этом довольно уважительно относились к немецким военнопленным - тем кто с оружием в руках боролся против угнетающего сталинского режима.
Приведу один отрывок оттуда про урку-чеченца проигравшегося в карты, и в качестве оплаты карточного долго должен был по указке блатных зарезать за один день несколько блатных из враждебной группировки:
Глава 22: САМОЕ КРОВАВОЕ УБИЙСТВО
В уголовном мире убийство считается обычным делом, я сам столько раз был свидетелем убийств, что мои чувства тоже успели постепенно притупиться. В те времена преступление, которое занимает первые страницы газет на Западе, здесь не дотягивало даже до того, чтобы считаться новостью. В беседах оно упоминалось так же часто, как погода. Даже самые страшные, наводящие ужас случаи ненадолго задерживали внимание; порой такой же кратковременной была и слава злодеев. Событие, которое всех поразило своей хладнокровной жестокостью, произошло не в Карабаше, а в другом лагере. Думаю, оно заслуживает того, чтобы занять достойное место в анналах злодейства.
Все случилось тихим воскресным утром. Уголовники были заняты игрой в карты. Партия воров постепенно начинала сдавать позиции в этом лагере перед суками, и теперь воры вынашивали отчаянные планы восстановления положения еще до того, как в лагерь прибудет очередная партия осужденных. Прижатый к стене уголовник становится особенно опасным и непредсказуемым. На сходке было принято решение устранить сразу всю верхушку сук в составе семи человек. Партия в карты помогла определить и непосредственного исполнителя: им должен был стать восемнадцатилетний юноша-чеченец. Молодому человеку было приказано, если он хочет сохранить свою собственную жизнь, убить семерых человек до наступления полудня воскресенья.
Две из намеченных жертв располагались в 1-м бараке, еще двое — в 4-м, один — в 5-м, наконец, двое в это время находились в лазарете. Все эти строения располагались довольно далеко одно от другого, назначенному палачу нужно было поторопиться, чтобы успеть выполнить задание к сроку. Молодежь группировки воров сумела организовать эффективное наблюдение за станом противника, и чеченец-исполнитель постоянно был в курсе перемещений всех потенциальных жертв. В то же время взрослые представители клана воров выдвинулись на направления, откуда можно было ожидать подхода подкреплений для сук.
Вооруженный сразу тремя ножами, убийца направился сначала в 5-й барак, прямо в дверях которого встретил свою первую жертву. Он дважды ударил приговоренного обоюдоострым кинжалом в область сердца и один раз в шею, после чего поспешил в 4-й барак. Один из вождей сук сидел и беседовал со своими приближенными, второй был поглощен игрой в карты. Не прошло и полминуты, как оба были мертвы. Но теперь в 1-м бараке были готовы к появлению киллера, ему больше не сопутствовал фактор внезапности, и оставалось рассчитывать лишь на искусство владения ножом. В лагерях считалось, что только чеченцы могли рассчитывать на победу в поединке на ножах один против двух. Представители этого народа были чрезвычайно агрессивны и подвижны, вступали в поединок с озлобленной решительностью, невзирая на численное превосходство противника.
Через четверть часа барак номер 1 стал похож на бойню. Посеченные ударами ножа трупы еще двух сук остались лежать на полу, а чеченец отправился к последнему пункту драмы, в лазарет. По дороге он прошел мимо двери моего барака, где я как раз наслаждался субботней неторопливо выкуренной сигаретой. Те из нас, кто не был в курсе происходившего, не заметили ничего необычного. Если вам дорога жизнь, то, увидев, как бандиты режут друг друга, вы вовсе не поспешите рассказать об этом охране. Скорее вы предпочтете притвориться, что ничего не заметили, и никак не будете упоминать об увиденном, пока оно не станет достоянием лагерных исторических хроник. И я конечно же не оставался бы стоять на самом виду, если бы понимал, что вот-вот должно случиться.
Проходя мимо, чеченец вырвал у меня изо рта цигарку, одарил дружеским оскалом и с гордым видом продемонстрировал мне свои руки, которые были в крови по самые локти. Прежде чем я успел что-то сообразить, он уже ушел. И тут же в лазарете начался настоящий переполох. Вскоре оттуда стали поступать ужасающие подробности. Все старики и те из больных, кто мог ходить, поспешили убраться из опасного места прочь. Чеченец грубо расталкивал локтями устремившийся ему навстречу поток людей, которые в панике стремились убежать от него. Первую жертву он тут же убил прямо в постели. Одна из медсестер, польская монахиня, попыталась бороться с ним и спасти второго приговоренного, последнего из списка, но он ударил ножом по широко распростертым рукам и, как тряпку, отшвырнул медсестру к двери. После короткой схватки внутри лазарета его задание было выполнено. Менее чем за полчаса этот человек сумел убить ножом семерых других головорезов, практически не уступавших ему в жестокости.
Потом он беззаботно вышел из лазарета, отмыл руки от крови в луже и заявил бесстрашной монахине, которая продолжала идти за ним:
— Не бойся, на сегодня этого достаточно.
Он закурил и протянул женщине один из двух оставшихся у него ножей.
— Отдай его охранникам на посту, — проинструктировал он ее, — и скажи, что я только что зарезал семерых и, если в течение часа в лагере появится хоть один охранник, он тоже может считать себя мертвым. Скажи им, что я сам приду к ним через час. Не нужно пытаться меня схватить, пусть они лучше не пробуют.
После этих слов он прогулочным шагом направился обратно в свой барак, чтобы доложить главарю об исполнении приговора.
Женщина отнесла нож охранникам и передала им то, что сказал убийца. Когда она закончила рассказ, один из охранников в звании ефрейтора отправился в барак, где жил чеченец. Когда юный убийца увидел его, он вынул свой последний нож и, угрожающе размахивая им, побежал в сторону охранника. Ефрейтор испугался и изо всех сил побежал обратно в сторону караульного помещения. Оба бежали все быстрее и быстрее, но, когда ефрейтор, казалось, был уже почти в безопасности, чеченец нагнал его и по самую рукоятку вонзил нож охраннику в спину. Тот так и упал, умирая с ножом в спине, прямо у полуоткрытой двери в караульное помещение. Никто из его товарищей не осмелился пошевелить и пальцем, чтобы оказать помощь смертельно раненному.
Стоя над телом, чеченец сердито кричал:
— Я говорил тебе не приходить в течение часа! Я сам распоряжаюсь своей жизнью!
Так, бормоча угрозы, он пошел обратно в барак.
Примерно через час он как ни в чем не бывало снова появился у караульного помещения. С сигаретой в зубах он спокойно вошел внутрь и просто объявил:
— Ну, вот я и пришел. Делайте со мной все, что хотите.
(За убийство охранника (почему-то безоружного) заключенный был бы застрелен на месте. — Ред.)
— Теперь поедешь в Платину, — сказали ему.
— Ладно, — ответил он невозмутимо и покорно позволил связать себе руки за спиной. Потом двое вооруженных охранников куда-то его отвели. Таким было наказание за проигранную партию в карты.
почему-то считается что книги пишут одни только психически здоровые люди, которые никогда не врут.
про чеченца резавшего семерых тремя ножами еще можно поверить - бывают на свете чудеса, про безоружного охранника, которого он зарезал, а потом гулял - нет.
http://www.youtube.com/watch?v=lNT9_Hk9J9k
Вот это не в сталинские времена, а в век расцвета демократии в россии.
>бульдозеристы
Блатари же!
Говно какое-то. Это из Марвела или ДиСи?
Это мемуары немецкого военнопленного Ханса Беккера
Ты не поверишь но в некоторых лагерях власть уголовников была настолько велика, что распространялась и за пределы лагеря на волю, если какого то влиятельного уголовника пытались прессовать кто то из лагерной администрации или охраны, то его семью могли найти блатные не воле и отомстить семье за прессинг своего кореша в лагере.
> в некоторых лагерях власть уголовников была настолько велика, что распространялась и за пределы лагеря на волю, если какого то влиятельного уголовника пытались прессовать кто то из лагерной администрации или охраны, то его семью могли найти блатные не воле и отомстить семье за прессинг своего кореша в лагере.
Ебанашка, ты говна с утра поел вместо каша или чего?
А ты не знал что чеченцы кровожадные и безбашенные, они не русские, и им все равно кого убивать. Тем более после депортации 1944г
Иди нахуй пидорашка
В конце какая-то толстота. Один ефрейтор без нихуя и людей пошел за тем чехом? Этот ефрейтор знал где он служил и знал какой скам он охраняет.
Вот это я проиграл. Как байки из склепа посмотрел.
Это видимо потому что зеленый юнец ефрейтор, нихуя не соображал, а если был майором то не пошел бы к урке-головорезу
Учат. В 11-ом классе проходят
Там дальше в этой же главе еще лучше
Дисциплина на Платине была на самом высоком уровне, за малейшие упущения здесь жестоко избивали. В лагере осужденные постоянно, днем и ночью находились в бараках, им позволялось выходить наружу только на получасовую прогулку со связанными руками и под постоянным наблюдением. В полном молчании они наматывали круги по отведенной для прогулок территории. Попытка остановиться или заговорить с соседом здесь расценивалась как тяжкое преступление. Тех, кто заслуживал этого хорошим поведением (причем не раньше чем через два месяца пребывания в бараке), переводили в третий участок. Здесь они по четырнадцать часов в день таскали камни в каменоломнях под охраной вооруженных до зубов солдат и специально дрессированных вечно голодных сторожевых псов. Здесь даже «блатным» приходилось работать, если они не хотели быть забитыми до смерти. Однако, откровенно говоря, многие из них, следуя принятым в их кругу традициям и отказываясь подчиняться кому бы то ни было, просто не доживали до перевода в рабочие партии.
Все это я узнал от своего знакомого грузина, который прожил в Сибири так долго, что уже не боялся в жизни ничего, кроме перспективы вернуться однажды в Грузию, которую он не узнает и где никто уже не помнит его. Уже в конце срока заключения за участие в драке с убийством ему добавили еще три года к прежнему приговору. Когда ему до окончания нового срока оставалось всего две недели, он признался мне:
— Чтобы они не отправили меня домой, мне придется совершить еще одно убийство.
На следующий день, чтобы продлить срок наказания, он взял палку и убил ею старика, который не сделал ему абсолютно ничего плохого. Растерянным охранникам он ничего не стал объяснять. Грузин просто извинился и пробормотал что-то типа того, что этот старик все равно не протянул бы здесь долго. За второе убийство его срок увеличили еще на шесть лет. Мы познакомились, когда его снова вернули из Платины в обычный лагерь.
— У меня есть еще пять лет, — задумчиво говорил он мне, — а потом снова придется что-то придумывать.
— То есть, когда настанет это время, ты снова кого-то убьешь?
— Кто знает, что там будет в будущем? — ответил он задумчиво, но по его голосу я понял, что он намерен до конца жизни продлевать свой срок пребывания в Сибири, даже если придется для этого переубивать всех окружающих.
Иногда людские потери в результате поножовщины были так велики, что я поражался, как это уголовники до сих пор не поубивали друг друга. Но численность банд постоянно пополнялась как за счет вновь прибывающих взрослых заключенных, так и за счет молодежи, которую на первых порах использовали в качестве соглядатаев или подручных. Но все они мечтали, что когда-нибудь станут полноправными членами банд. Для всех этих уголовников реальной надеждой на спасение была лишь возможность возникновения новой войны. Тогда их могли бы призвать в армию, где они реализовали бы одно из двух: либо дезертировали на Запад и зажили в другой стране жизнью образцового обывателя, либо присоединились к тысячам повстанцев в брянских лесах, где, по слухам, обитали целые орды разбойников, что жили лучше, чем законопослушные граждане России.
>и зажили в другой стране жизнью образцового обывателя
Кекнул с манямирка.
Ещё раз убедился, что от людей лучше держаться подальше.
хикка
хикка
Читая Ханса Беккера на моменте где он на передовой уже переползал от линии фронта русских к своим немцам, и как его встретили свои же - от пуза накормили, переодели, и отправили в отпуск. Почему то вспоминается советская армия и Майор Пугачев который попал в плен, но служить немцам не стал, совершил побег, вернулся к своим - был избит, осужден, и брошен на Колыму в лагерь гнить заживо.
...потом мы выползли из траншеи русских и направились в сторону наших позиций, до которых было не больше двухсот метров. Но в масштабе двух противоборствующих армий это была просто пропасть!
Когда до нашей цели оставалось не больше тридцати шагов и я уже пребывал во власти надежды и эйфории, по нас открыли огонь наши собственные солдаты. Вспышки выстрелов, пули пулеметных очередей, впивающиеся позади нас, — это был просто ад. Я лежал, вжавшись лицом в землю, надеясь, что она защитит меня и не даст погибнуть от пули моих товарищей. Кричать было опасно, потому что русские могли услышать эти крики, и тогда мы бы оказались под двойным огнем. Но когда какофония несколько притихла, я решил, что не остается другого выхода, как рискнуть.
— Мы немцы, дайте нам пройти, — кричал я, одновременно размахивая над головой остатками своей серой рубашки, что могло бы означать жест дружбы или готовность сдаться, кому как больше нравится. Шаг за шагом я продвигался к немецкой траншее, размышляя, откуда меня подстрелят первым, спереди или сзади. Многие русские говорят по-немецки, поэтому либо немцы могли принять мои слова за какой-то хитрый трюк, либо русские могли догадаться, что же на самом деле происходит.
Но ничего не произошло. Я вдруг увидел прямо перед собой траншею. Я сполз в нее и повернулся, чтобы втащить туда же Вальтера. Стрелок с любопытством наблюдал за нами, но, внимательно посмотрев на него, я убедился, что он не держит палец на курке. Мы были спасены.
Глава 7 В ОТСТУПЛЕНИИ
В траншее нас осторожно приветствовал ефрейтор. У нас не было никаких документов, не было немецкой формы — ничего такого, что могло бы подтвердить нашу историю. Двоим солдатам поручили отвести нас в штаб роты. По дороге я спросил одного из них о номере соединения, в котором мы оказались, и тот неохотно процедил, что мы находимся на позициях 260-й пехотной дивизии (действовала в составе группы армий «Центр», следовательно, в составе ударной группировки немцев, наступавшей в июле 1943 г. севернее Курска. — Ред.).
Офицер на КП роты тщательно допросил нас. Сначала нам предложили назвать себя и свою часть, а потом подвергли настолько серьезному допросу, что, будь мы обманщиками, у нас не было бы никаких шансов пройти его. Наконец, все убедились, что мы говорим правду, и поздравили нас с освобождением. Командир роты предложил нам поесть и выпить, и мы с набитыми ртами подробно рассказывали ему нашу историю. Потом он отправил нас в штаб батальона, где нас снова подвергли допросу, а оттуда позвонили в нашу дивизию, откуда подтвердили, что полгода назад мы пропали без вести.
Во второй половине дня мы с видом триумфаторов вернулись в наш взвод. Все расспрашивали нас о том, как мы попали в плен, куда нас отправили, как нам удалось бежать. Но больше всего все интересовались тем, как с нами обращались русские. Среди солдат ходили настолько ужасные истории о том, что русские вытворяли с военнопленными, что на нас смотрели как на выходцев с того света. Я постарался как можно подробнее удовлетворить любопытство своих товарищей, но перед этим позволил себе насладиться некоторыми маленькими удовольствиями свободной жизни: сигарета, а потом огромная порция еды и питья. Повар части, огромного роста уроженец Ганновера, смотрел на нас влюбленными глазами.
— Не стесняйтесь, ребята, ешьте, — приговаривал он. — Здесь еще всего полно. Ни в чем не ограничивайте себя.
Итак, нас приняли дома как королей. Возвращение было омрачено только гибелью многих товарищей. Командир взвода и его заместитель погибли в том же бою, после которого мы попали в плен.
На какое-то время мы с Вальтером стали важными персонами. Вскоре нас вызвали в штаб дивизии, где мы прошли очередной долгий допрос. Там же нам выдали новую форму и снова предложили поесть. Отказываться от еды было против правил, но в то время нам очень хотелось бы прекратить эту пытку едой и на несколько часов оказаться подальше от повара, который взял нас под свою опеку.
Нас отправили на шесть дней в дивизионный центр отдыха для восстановления. Потом туда же пришел приказ, на который мы очень надеялись: отправляться обратно в роту, а оттуда — в отпуск. Взволнованные, мы собрали вещи и уже со следующим грузовиком отправились к себе в подразделение: никто не смог бы обвинить нас в излишней медлительности. В подразделении нам выдали новые солдатские расчетные книжки и документы, которых жаждет любой солдат, — отпускные предписания.
Кстати, напомнил.
Там одна серия была про чеченский пирог. Очень блять интересно, почему он чеченский.
А вот воспоминания еще одного немецкого военнопленного Готтлоба Бидермана - командира противотанкового расчета, в конце войны попавшего в плен к советам, и прошедшего через ГУЛАГ.
http://www.e-reading.club/book.php?book=1003541
Можно читать с главы "Гулаг Гоцци" Точно так же подтверждает бесправие политических, беспредел лагерной администрации, и террор блатных уголовников.
Запомнился доставляющий отрывок оттуда когда жирный боров-охранник увидев змею заорал как резанная няша и убежал, а немцы которых он охранял убили змею лопатами, но бежать было некуда, слишком далеко от передовой, поэтому просто спрятали винтовку - зная что за потерю винтовки охранника арестуют, как он умолял их вернуть винтовку:
...На строительство дороги по гребню соседних гор была укомплектована рабочая бригада, а так как дорога прорубалась сквозь неровности местности, то для укрепления откосов требовалось сооружение высоких поддерживающих стенок. Я заявил русским, что имею опыт в отделочных бетонных работах, и был зачислен в эту строительную бригаду под началом венгерского капитана-кавалериста.
Однажды какой-то русский охранник решил запретить пленным покидать непосредственное место работы. Он строго потребовал, чтобы мы все время оставались у него на виду, тем самым уничтожая всякие наши надежды побродить по ближайшему колхозу, выращивающему овощи. Как-то в конце дня на стройплощадке появилась гадюка и быстро заскользила к посту охранника. Когда конвоир увидел змею, она была уже между ним и его винтовкой, которую он прислонил невдалеке от себя к корням огромного тутового дерева. Услышав крики «Змея! Змея!», он вскочил на ноги и в панике удрал.
Пленные быстро расправились со змеей, забросав ее камнями, а во время суматохи Рольф схватил винтовку и спрятал ее в густых зарослях где-то в 100 метрах от этого места. Вернувшись, охранник обнаружил пропажу своей винтовки и сердито потребовал нас вернуть оружие. Требования, встреченные нами с безразличием, быстро смягчились, и уже скоро он умолял со слезами на глазах вернуть его оружие. Было ясно, что его ожидало суровое наказание и, вполне возможно, грозило заключение, если об этом инциденте станет известно властям. Несмотря на его просьбы, мы продолжали работать, не обращая внимания на его проблемы, пока Рольф не извлек винтовку и не возвратил ее солдату. После этого он стал очень снисходителен в своем обращении с нами, а мы могли покидать лагерь на короткое время.
http://www.e-reading.club/book.php?book=1003541
Можно читать с главы "Гулаг Гоцци" Точно так же подтверждает бесправие политических, беспредел лагерной администрации, и террор блатных уголовников.
Запомнился доставляющий отрывок оттуда когда жирный боров-охранник увидев змею заорал как резанная няша и убежал, а немцы которых он охранял убили змею лопатами, но бежать было некуда, слишком далеко от передовой, поэтому просто спрятали винтовку - зная что за потерю винтовки охранника арестуют, как он умолял их вернуть винтовку:
...На строительство дороги по гребню соседних гор была укомплектована рабочая бригада, а так как дорога прорубалась сквозь неровности местности, то для укрепления откосов требовалось сооружение высоких поддерживающих стенок. Я заявил русским, что имею опыт в отделочных бетонных работах, и был зачислен в эту строительную бригаду под началом венгерского капитана-кавалериста.
Однажды какой-то русский охранник решил запретить пленным покидать непосредственное место работы. Он строго потребовал, чтобы мы все время оставались у него на виду, тем самым уничтожая всякие наши надежды побродить по ближайшему колхозу, выращивающему овощи. Как-то в конце дня на стройплощадке появилась гадюка и быстро заскользила к посту охранника. Когда конвоир увидел змею, она была уже между ним и его винтовкой, которую он прислонил невдалеке от себя к корням огромного тутового дерева. Услышав крики «Змея! Змея!», он вскочил на ноги и в панике удрал.
Пленные быстро расправились со змеей, забросав ее камнями, а во время суматохи Рольф схватил винтовку и спрятал ее в густых зарослях где-то в 100 метрах от этого места. Вернувшись, охранник обнаружил пропажу своей винтовки и сердито потребовал нас вернуть оружие. Требования, встреченные нами с безразличием, быстро смягчились, и уже скоро он умолял со слезами на глазах вернуть его оружие. Было ясно, что его ожидало суровое наказание и, вполне возможно, грозило заключение, если об этом инциденте станет известно властям. Несмотря на его просьбы, мы продолжали работать, не обращая внимания на его проблемы, пока Рольф не извлек винтовку и не возвратил ее солдату. После этого он стал очень снисходителен в своем обращении с нами, а мы могли покидать лагерь на короткое время.
Солженицына ругают за откровенный пиздёж, а не потому что неприятно. Хотя для хохла это действительно странно звучит, хохлы привыкли делить инфу на приятную и неприятную, а не на правдивую и лживую.
Зачем читать, если есть офигенный фильм по произведениям Шаламова? http://www.youtube.com/watch?v=6MQMvBdP-o4
Я вообще удивлён, что этому фильму на политаче и вообще на бордах уделяется мало внимания. Кино исключительное, шедевр.
Я вообще удивлён, что этому фильму на политаче и вообще на бордах уделяется мало внимания. Кино исключительное, шедевр.
А Шаламова? а Ханса Беккера? а Готлоба биддермана? точно так же в унисон писавшим про Мордор в сталинских лагерях.
Тред не читай
@
Сразу отвечай
Выше уже разобрали сериал "Завещание Ленина"
>говорухин
червь-пидар
бля, ты под баклофеном что ли, уебок?
у тебя дислексия
Какой то нечитабельный пиздец
это из серии тематической порнухи
https://ru.wikipedia.org/wiki/Ильза,_волчица_СС
родоначальник данного направления
Ничего общего с политачом. Где гомосексуализм, пидорашки и петухи? Где блины с лопаты? Где хохлы? Где обоссывание ебала, в конце концов?
>>Читал пиздецовые архивы про то как блатари создавали себе гаремы из молодых зеков и всех заражали сифилисом
>Бля, это пиздец, если правда. Что за архивы?
>>>10952340
>В тренде прокурор кун . Вы помните меня по репортам из зала суда над отцом -педофилом 2 дочей, которому дали 11. Так вот - отправлял на пожизненное ( на самом деле выехал осмотрел и с парой молодых борзых оперов выследил и поймал сыночка своей коллеги убийцу ) так тот при предыдущей ходке получив благодаря родство за убийство и покушение ( выдавали на вокзале глаза опознавшему его по объявлениям авганцу дмб ) 10 а не вышку сделал карьеру вора . Но попал в волчьи норы возглавил пресс хату затем был опущен и по 2 убийству следак после меня (когда я его словил и выявил свидетелей из блатных) ездил по этапу и ему давали показания молодые красивые со жители с постановы отринувшего этого уебана преступного мира
ПОЦОНЫ, Я РАСШИФРОВАЛ ЭТО!!!
В треде прокурор кун.
Вы помните (или не помните) меня по репортам из зала суда.
Напомню, суд тогда был над отцом-педофилом, который няшил своих дочерей (их у него было две).
Кстати, ему дали 11 лет сроку.
Дальнейшее, нижеописанное к вышеописанному отношения не имеет.
Короче, слушайте кулстори.
Я с парой молодых шутливых оперов выследил и поймал некоего убийцу, оказалось, что это сын моей коллеги, который прежде уже сидел.
В тот раз, мы отправляли этого кадра на пожизненное, за убийство и покушение
(покушение - уёбок выдавил на вокзале глаза опознавшему его по объявлениям ветерану-афганцу).
Но оказалось, что благодаря связям его мамаши-прокурорши, он получил не вышку а 10 лет,
и даже как-то умудрился сделать карьеру вора.
Но ему "не подфартило" - попал "в волчьи норы" (имеется ввиду - за некий косяк его взяли в оборот менты, шантажировали)
и возглавил пресс хату,
опять "не подфартило" - так получилось, что его опустили.
Так вот, по второму убийству, следак (уже после меня, когда я его словил и выявил свидетелей из блатных) ездил по этапу и ему давали показания молодые красивые экс-сожители (пидоры) - гарем этого уебана.
Фухх.
Нахуй он вообще эту историю написал?
У Шаламова все четко и годно расписано про блатных. Главное что он доступно демонстрирует лицемерную сущность воровского закона: когда на словах и прилюдно воры отказываются сотрудничать с администрацией, а на деле - сотрудничают все, так или иначе, имея свои выгоды с этого
В отличии от вашего Солженицына, этот человек реально сидел по политической статье. И ему есть основание верить. Тем более что у Солженицына был баребух от Шаламова и он обзывал его сказочником и самозванцем. Это еще больше заставляет поверить, что Шаламов знает о чем пишет. Ну и писал не ради грантов США, как Солженицын, а это было его долгом донести об ужасах сталинизма.
>У Шаламова все четко и годно расписано про блатных
Но он же фраейр и политический.
Откуда ему знать проблоть, если он туда не лез и сосбо не общался с блотью?
Следовательно, был еще одним Ветровым и пообщался насчет урок с вохрой. Но на деле его беллетристику не зря проходят в школах, потому как документального там нет нихуя.
Носов тоже всё четко и годно расписал про коротышек. Чо дальше.
>Но он же фраейр и политический
А ты считаешь откровения самих блатных объективнее чем взгляд со стороны? При чем это не "ну вот я слышал или видел сам разок", а несколько лет постоянного нахождения с ними во взаимодействии
>нужно было всех блатных порешить, зайти в барак с оружие и всех порешить, чего они не сделали.
Кстати бандеровцы ебашили блатных. Одним из эпичных их восстаний было, когда они всех блатных согнали в один барак и сожгли нахуй.
Нельзя не сказать об лагерных группировках, созданных по национальному признаку. Спокойно, раздвигая лагерную толпу литыми плечами, проходили сивоусые бандеровские главари – «проводники» из Западной Украины. Их боялись даже воры, так как им беспрекословно подчинялись молодые парни – «боевка», выполнявшие все распоряжения старших: удавить, утопить в туалете.
Бля, так вот что он несет.
>>>10945132 (OP)
>В отличии от вашего Солженицына, этот человек реально сидел по политической статье. И ему есть основание верить. Тем более что у Солженицына был баребух от Шаламова и он обзывал его сказочником и самозванцем. Это еще больше заставляет поверить, что Шаламов знает о чем пишет. Ну и писал не ради грантов США, как Солженицын, а это было его долгом донести об ужасах сталинизма.
Биограф Солженицына в треде. Все в шарашку.
Всё правильно. Правда то, что ты называешь гомозамашками, это просто такой мещанский закос под "аристократичность". Хотя с мужиками они спали довольно часто.
Вообще, я считаю, вынужденная гомосексуальность, ну в смысле, ебля петушков на зоне, идёт из гомосексуальности настоящей. Когда-то там в старину это повелось от настоящих любителей присунуть другим мужикам, а потом этим стали заниматься и те, кому этого и не хотелось, просто потому, что так повелось.
Вообще, я считаю, вынужденная гомосексуальность, ну в смысле, ебля петушков на зоне, идёт из гомосексуальности настоящей. Когда-то там в старину это повелось от настоящих любителей присунуть другим мужикам, а потом этим стали заниматься и те, кому этого и не хотелось, просто потому, что так повелось.
>Спокойно, раздвигая лагерную толпу литыми плечами, проходили сивоусые бандеровские главари – «проводники» из Западной Украины.
Пиздос, такое то восхваление. Это цитата из твоей методички, хрюн?
это как американский, только чеченский
Идеальный зек должен быть голым, чтобы ничем не шквариться. Вот еще каверзные тюремные вопросы и ответы на них:
1.Подходит зек, пердит на вас, говорит: "газ нюхал? Значит газонюх". Тут надо не стушеваться и резко выкрикнуть: "я не нюхал твои пуки - сифа, домик, туки-луки". Если все сделать быстро, то масти на вас не будет.
2.Если смотрящий требует у вас отдать посылку с хавчиком на общак, то можно сказать "я посрал на колбасу-на парашу отнесу". Отнести на парашу, и там быстро съесть.
3.Если все места заняты, и вам предлагают место под шконкой, нужно ответить: "я - смекалистый Егорка, не боюсь жить в нижней норке". И смело лезть вниз под одобрительные кивки головой.
4.Если вам предлагает половую связь огромный татуированый зек, следует громко выкрикнуть "я яоя не люблю, отъебися, улю-лю". И сделать как Лю Канг ногами "улю-лю-лю". Если все сделано правильно, зек отстанет и покажут мультик про фаталити.
5.Если петух резко подбежал к вам и поцеловал в губы, то вы обязаны поцеловать соседа, сказав такую прибаутку: "со рта на роток, теперь ты - питушок". В этом случае масть с вас автоматом снимается.
6.Если вы уронили в душе мыло, надо наступить на него ногой, подскальзнуться и пиздануться головой о кафель. Потому что кантуженных не ебут.
7.Наконец, когда вас скрутили и собираются выебать, вы должны развернуться, посмотреть в глаза ебущему, и произнести фразу из Маугли "мы с тобой одной крови, ты и я". Ебущий не станет шкварить своего кровника. Воры в законе похвалят за находчивость, а смотрящий подарит вам огненный цветок.
1.Подходит зек, пердит на вас, говорит: "газ нюхал? Значит газонюх". Тут надо не стушеваться и резко выкрикнуть: "я не нюхал твои пуки - сифа, домик, туки-луки". Если все сделать быстро, то масти на вас не будет.
2.Если смотрящий требует у вас отдать посылку с хавчиком на общак, то можно сказать "я посрал на колбасу-на парашу отнесу". Отнести на парашу, и там быстро съесть.
3.Если все места заняты, и вам предлагают место под шконкой, нужно ответить: "я - смекалистый Егорка, не боюсь жить в нижней норке". И смело лезть вниз под одобрительные кивки головой.
4.Если вам предлагает половую связь огромный татуированый зек, следует громко выкрикнуть "я яоя не люблю, отъебися, улю-лю". И сделать как Лю Канг ногами "улю-лю-лю". Если все сделано правильно, зек отстанет и покажут мультик про фаталити.
5.Если петух резко подбежал к вам и поцеловал в губы, то вы обязаны поцеловать соседа, сказав такую прибаутку: "со рта на роток, теперь ты - питушок". В этом случае масть с вас автоматом снимается.
6.Если вы уронили в душе мыло, надо наступить на него ногой, подскальзнуться и пиздануться головой о кафель. Потому что кантуженных не ебут.
7.Наконец, когда вас скрутили и собираются выебать, вы должны развернуться, посмотреть в глаза ебущему, и произнести фразу из Маугли "мы с тобой одной крови, ты и я". Ебущий не станет шкварить своего кровника. Воры в законе похвалят за находчивость, а смотрящий подарит вам огненный цветок.
Хрякопсине неприятно.
Сновский А. А. Забыть нельзя : Страна «Лимония» – страна лагерей. – СПб. : Нестор-История, 2009. – 101 с., ил.
Охуительные советы, русня запоминай - пригодится.
>вспоминается советская армия и Майор Пугачев
>вспоминается Майор Пугачев
Вы совсем ебанулись художественную литературу "вспоминать"?
Основано на реальных событиях
Русский кошмар в немецких тюрьмах Аноним ID: Аверий Созонтьевич
25/09/15 Птн 15:10:48 #166 №10964391
25/09/15 Птн 15:10:48 #166 №10964391 
И вот хочу напомнить о том, что пидорашки в немцких тюрьмах устанавливают свои сраные порядки:
>Этим летом в одной из кёльнских газет был опубликован цикл статей о подростках, приехавших из республик бывшего Советского Союза, и отбывающих срок заключения в немецких тюрьмах. Автор этих статей: социальная работница, которая занимается перевоспитанием подростков-заключённых Петра Крэмер. Несколько лет она занималась изучением и исследованием абсолютно нового для Германии типа заключённых, который в криминальной Германии называется "Русский кошмар". У вас есть возможность ознакомиться с отрывками из её впечатлений.
http://abc-aksu.narod.ru/articles_rus.htm
Рашка должна быть уничтожена только по причине того, что она родила русскую тюремную ментальность. Это преступление против человечности. Я абсолютно серьезно сейчас. Все пидорашки должны быть уничтожены. Это слишком, но я бы не был против этого. Это благо для человечества. Ну или по-крайней мере стоит запретить пидорашкам ещё хохлам и прочим носителям этого менталитета селиться в европе и рожать детей в России.
>Этим летом в одной из кёльнских газет был опубликован цикл статей о подростках, приехавших из республик бывшего Советского Союза, и отбывающих срок заключения в немецких тюрьмах. Автор этих статей: социальная работница, которая занимается перевоспитанием подростков-заключённых Петра Крэмер. Несколько лет она занималась изучением и исследованием абсолютно нового для Германии типа заключённых, который в криминальной Германии называется "Русский кошмар". У вас есть возможность ознакомиться с отрывками из её впечатлений.
http://abc-aksu.narod.ru/articles_rus.htm
Рашка должна быть уничтожена только по причине того, что она родила русскую тюремную ментальность. Это преступление против человечности. Я абсолютно серьезно сейчас. Все пидорашки должны быть уничтожены. Это слишком, но я бы не был против этого. Это благо для человечества. Ну или по-крайней мере стоит запретить пидорашкам ещё хохлам и прочим носителям этого менталитета селиться в европе и рожать детей в России.
Шаламов вроде не приводил охуенных цифр, которые можно явно проверить и про которые можно сказать, что это не правда.
Не понял, на что ты намекаешь? или дальше будешь гнуть свою шарманку ака "ВРЕТИИ!"
Двачану этого, русский = уголовник в 95 % случаев.
Персонаж, с которого срисован майор Пугачёв и был бендеровцем: http://wiki.istmat.info/%D0%BC%D0%B8%D1%84:%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%B1%D0%BE%D0%B9_%D0%BC%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D1%80%D0%B0_%D0%BF%D1%83%D0%B3%D0%B0%D1%87%D1%91%D0%B2%D0%B0
УИИИИИ. Тогда и хохлов придётся уничтожить вместе с русским миром, ведь хохлы - те же русские только с салом, горилкой и непонятной мовой вместо нормального языка.
КАК Я СИДЕЛ В НЕМЕЦКОЙ ТЮРЬМЕ
Довелось мне посидеть в немецкой тюрьме. Публика там попадается любопытная. Я с итальянцами сидел, в одиночке сидел, с русскими сидел. Русских много. Грузины тоже, они едут туда на заработки, приезжают, идут в магазин, одеваются и выходят из магазина, забыв заплатить. Отправляют хорошие дорогие шмотки в Грузию, продают. И попадаются. Естественно, они все на нелегальном положении, а когда в Грузии война была, так их вообще не могли выдворить, потому что они беженцы. С Латвии много пацанов, они занимаются машинами. Стекла разбивают, магнитофоны вытаскивают. Русаки делятся на две группы: тяжелая категория - это уже более или менее организованная преступность, и те, кто занимаются наркотиками - продают или употребляют. И еще те, которые попали за драку или убийство случайное. Очень многие сидят за драку.
В Шаффенбурге я встретился со своим дружком Вадиком. Кличка у него Кабан. У него взгляд такой тяжелый - смотрит на тебя и хочется ему сразу все деньги отдать. Он девчонку свою ударил один раз. Ну, до этого у него было несколько приводов, ему дали четыре года. У них все также - арест, камера предварительного заключения до суда. А потом суд - приводят тебя к судье, и судья тебе зачитывает, в чем он тебя обвиняет, предварительно зачитывает. День-два в отстойнике побудешь, пока не узнаешь, за что тебя взяли. Я, например, не знал вообще. Героических поступков у меня было много и за какой из них я попал и какую отмазу лепить я не знал. И когда он мне зачитал за то, за что я даже не думал попадаться, я просто вздохнул с облегчением.
Вот система. Тебя арестовывают, везут в отстойник (это просто полицейский участок и там камера предварительного заключения). Там отсиживаешь, и тебя отправляют к судье. По этапу идешь в тот город, где было совершено преступление. И там дело рассматривается Привозят тебя в автобусе. Автобус не шире кухонного стола, помещаются только стул и ты. Сидишь в отстойнике, ждешь своей очереди уехать в следующий город по этапу, а следующий автобус может быть только через неделю.
В одном из городов мне попался очень интересный отстойничек - с небольшую комнату - весь разрисованный зековскими рисунками, типа - ребята в робах трахают охранника, ну и много еще чего. Если ты долго ждешь автобуса, а он может ходить один-два раза в неделю, то тогда сидишь в камере. Так я проехал пять тюрем, все это длилось почти месяц. Камера маленькая, всегда на два человека, в углу параша, стол, нары - двухъярусная сеточная кровать. Стены зеленые, как всегда разрисованные.
Один раз мой друг Яша, (о нем позже), нарисовал на двери замочную скважину. У нас был ключник на тюрьме, его прозвали Динь-Динь. Его мотороллер звучал за три километра, все слышали, что это он приехал. Долго над ним издевались, подколы всякие: "У тебя девушка-то есть?". Он отвечает, ну конечно, есть. А ты сексом-то умеешь заниматься? И давай пацаны учить его как надо сексом заниматься. Давай я тебе покажу. Вот ты как будто твоя подруга, давай разворачивайся. Ну и так далее. Нарисовал Яша замочную скважину, а она только с одной стороны в камере бывает. Во Фрайбурге тюрьма гуманная, есть определенные часы, когда заключенным можно приходить друг к другу в гости, сидеть общаться, выпить чифирку. Сидим в камере, по-немецки "целе", тренируемся немножко, Динь-Динь пришел и тут Юра - ба-бах, бьет рукой по нарам, начали мы по-русски громко говорить, а это их шокирует немножко, надзиратель дернулся к двери и давай нарисованную замочную скважину ключами открывать. Долго мы над ним смеялись.
В этой тюрьме есть два здания. В одном помещаются те, кто работают. Они моются в душе, их кормят лучше, льготы у них, деньги какие-то платят. В другом отрицалы, это которые не работают. Я с Яшей сидел, в отрицалах. А Юра, друг мой, он работал. Ящики таскал, болты крутил. Берет болт и накручивает на болт гайки целый день. Болт длинный, гаек шесть помещалось туда. Накрутит, в ящик скинет. Вот такая работа была. Одни гайки накручивали, другие скручивали. Я пассажир неспокойный был, ну и подрался. Играл на прогулке в теннис, подходит араб. Здоровый, килограммов 120. Говорит: "Дай мне поиграть", я говорю: "Отсоси". Он меня за руку и браслет на часах сломался. Захожу к Яше, говорю: "Ну все, сегодня убийство будет". Яша все придумал. На следующий день, он его к себе в камеру заманивает, говорит, что я не прав был, тут я прихожу и начинаю турка бить. Здоровый он, не падает ни фига, стоит, как груша качается и не падает совсем. Качался-качался, а потом я ударил его получше, и он вылетел в коридор вместе с тем, кто на дверях стоял. Тут охрана набежала, я и с охраной подрался, Яша меня оттаскивает. С охраной не знаю почему подрался, как-то в заполохе. Ну, получилось. За это меня и отправили из этой тюрьмы. Хорошая тюрьма была. Гулять каждый день можно, минут по сорок, там же можно и в теннис поиграть, в баскетбол. Свободная тюрьма, можно тренироваться, качаться. С прогулки выходишь - волю видно. Пруд недалеко и пляж. Девчонки молодые на пляже.
Довелось мне посидеть в немецкой тюрьме. Публика там попадается любопытная. Я с итальянцами сидел, в одиночке сидел, с русскими сидел. Русских много. Грузины тоже, они едут туда на заработки, приезжают, идут в магазин, одеваются и выходят из магазина, забыв заплатить. Отправляют хорошие дорогие шмотки в Грузию, продают. И попадаются. Естественно, они все на нелегальном положении, а когда в Грузии война была, так их вообще не могли выдворить, потому что они беженцы. С Латвии много пацанов, они занимаются машинами. Стекла разбивают, магнитофоны вытаскивают. Русаки делятся на две группы: тяжелая категория - это уже более или менее организованная преступность, и те, кто занимаются наркотиками - продают или употребляют. И еще те, которые попали за драку или убийство случайное. Очень многие сидят за драку.
В Шаффенбурге я встретился со своим дружком Вадиком. Кличка у него Кабан. У него взгляд такой тяжелый - смотрит на тебя и хочется ему сразу все деньги отдать. Он девчонку свою ударил один раз. Ну, до этого у него было несколько приводов, ему дали четыре года. У них все также - арест, камера предварительного заключения до суда. А потом суд - приводят тебя к судье, и судья тебе зачитывает, в чем он тебя обвиняет, предварительно зачитывает. День-два в отстойнике побудешь, пока не узнаешь, за что тебя взяли. Я, например, не знал вообще. Героических поступков у меня было много и за какой из них я попал и какую отмазу лепить я не знал. И когда он мне зачитал за то, за что я даже не думал попадаться, я просто вздохнул с облегчением.
Вот система. Тебя арестовывают, везут в отстойник (это просто полицейский участок и там камера предварительного заключения). Там отсиживаешь, и тебя отправляют к судье. По этапу идешь в тот город, где было совершено преступление. И там дело рассматривается Привозят тебя в автобусе. Автобус не шире кухонного стола, помещаются только стул и ты. Сидишь в отстойнике, ждешь своей очереди уехать в следующий город по этапу, а следующий автобус может быть только через неделю.
В одном из городов мне попался очень интересный отстойничек - с небольшую комнату - весь разрисованный зековскими рисунками, типа - ребята в робах трахают охранника, ну и много еще чего. Если ты долго ждешь автобуса, а он может ходить один-два раза в неделю, то тогда сидишь в камере. Так я проехал пять тюрем, все это длилось почти месяц. Камера маленькая, всегда на два человека, в углу параша, стол, нары - двухъярусная сеточная кровать. Стены зеленые, как всегда разрисованные.
Один раз мой друг Яша, (о нем позже), нарисовал на двери замочную скважину. У нас был ключник на тюрьме, его прозвали Динь-Динь. Его мотороллер звучал за три километра, все слышали, что это он приехал. Долго над ним издевались, подколы всякие: "У тебя девушка-то есть?". Он отвечает, ну конечно, есть. А ты сексом-то умеешь заниматься? И давай пацаны учить его как надо сексом заниматься. Давай я тебе покажу. Вот ты как будто твоя подруга, давай разворачивайся. Ну и так далее. Нарисовал Яша замочную скважину, а она только с одной стороны в камере бывает. Во Фрайбурге тюрьма гуманная, есть определенные часы, когда заключенным можно приходить друг к другу в гости, сидеть общаться, выпить чифирку. Сидим в камере, по-немецки "целе", тренируемся немножко, Динь-Динь пришел и тут Юра - ба-бах, бьет рукой по нарам, начали мы по-русски громко говорить, а это их шокирует немножко, надзиратель дернулся к двери и давай нарисованную замочную скважину ключами открывать. Долго мы над ним смеялись.
В этой тюрьме есть два здания. В одном помещаются те, кто работают. Они моются в душе, их кормят лучше, льготы у них, деньги какие-то платят. В другом отрицалы, это которые не работают. Я с Яшей сидел, в отрицалах. А Юра, друг мой, он работал. Ящики таскал, болты крутил. Берет болт и накручивает на болт гайки целый день. Болт длинный, гаек шесть помещалось туда. Накрутит, в ящик скинет. Вот такая работа была. Одни гайки накручивали, другие скручивали. Я пассажир неспокойный был, ну и подрался. Играл на прогулке в теннис, подходит араб. Здоровый, килограммов 120. Говорит: "Дай мне поиграть", я говорю: "Отсоси". Он меня за руку и браслет на часах сломался. Захожу к Яше, говорю: "Ну все, сегодня убийство будет". Яша все придумал. На следующий день, он его к себе в камеру заманивает, говорит, что я не прав был, тут я прихожу и начинаю турка бить. Здоровый он, не падает ни фига, стоит, как груша качается и не падает совсем. Качался-качался, а потом я ударил его получше, и он вылетел в коридор вместе с тем, кто на дверях стоял. Тут охрана набежала, я и с охраной подрался, Яша меня оттаскивает. С охраной не знаю почему подрался, как-то в заполохе. Ну, получилось. За это меня и отправили из этой тюрьмы. Хорошая тюрьма была. Гулять каждый день можно, минут по сорок, там же можно и в теннис поиграть, в баскетбол. Свободная тюрьма, можно тренироваться, качаться. С прогулки выходишь - волю видно. Пруд недалеко и пляж. Девчонки молодые на пляже.
А потом меня перевели в Карлсруе. В наказание долго в одиночке держали, прогулку не давали, свет ночью включали или выключали рано, в сумерки, читать невозможно. Книги разрешены, но дождаться невозможно. Русских книг очень много, классики. Я не знаю почему, но в каждой тюрьме есть Шитов. "Воровской общак", "Собор без крестов" - такого типа. С русским на прогулке я не встречался, там были только иностранцы и негры. С итальянцами я так познакомился - негры начали возбухать, кинулись на итальянцев, а их всего-то там трое было. Ну, я давай негров бить, чего стоять-то? Правда, особо не дали подраться, разняли быстро. Оказалось, я потом узнал с удивлением, что итальянцы меня приняли в семью. Я с ними по-немецки толком объясниться не мог, так они меня по-итальянски учили. Кассеты передавали, потом прислали телевизор. В гости к ним ходил. Одни раз в неделю были посещения. Во Фрайбурге можно было три раза по два часа ходить к друзьям в другие камеры. А еще можно было мыться три раза в неделю. В Карлсрое дважды в неделю - по семь минут. То есть зашел, семь минут пошло, не успел - вода отключилась
Потом итальянский "папа" договорился, мне привели русака в камеру. Меня ведь наказали, не давали общаться со своими. Я им мог только покричать со двора во время прогулки, и то это запрещалось. У нас там Злотозуб сидел, Саня Казах, у него все зубы были золотые, штуки три золотых цепей и на каждом пальце по перстню, то есть весь в золоте. И когда он кричал по стенам здорово бликовало!
Многие до этого посидели в русских тюрьмах, сокамерник мой, например, Влад. Наркоман. Он посидел, сравнивал. Говорит, что в русской намного лучше. Жрачка немецкая плохая, в Карлсруэ особенно. Сыр был у нас такой - мыло назывался. Очень вонючий, его можно в окна закидывать людям, как дымовуху. А масло мы называли "панцирфекс" - танковая смазка в переводе. Физического воздействия на тебя, конечно, нету. Хотя на меня попытались один раз воздействовать. У нас один раз в две недели был фильм обязательно. Пока мы кино смотрели, везде был шмон. Я проходил мимо аквариума, там рыбки, ну я и засмотрелся на них. А ключник говорит, давай вали в кинотеатр. Я на него, он на меня, сразу наручники попытались надеть.
В Карлсруэ тюрьма сделана как крепость. Собаки тоже есть. Когда со двора все уходят, там собаки гуляют. Но мы собак кипяточком поливали. Я со второго этажа прикармливаю, а Казах с третьего поливает кипятком из чайника. А еще про своего корешка рассказать хочу. Звали его Яша Покер. Почему Яша Покер? У него на груди татуировочка "покер". И лицо покера - его фейс. Один в один с таким колпаком. Яша развлекался, он турков пугал: "Задницы-то у вас большие, вот вас там и будут трахать". И они к нему, принесут анаши или еще чего-нибудь: "Попроси за нас, мы не голубые, мы хорошие, попроси, чтобы нас не обижали, напиши своим маляву"
Сел Яша смешно. На полмиллиона марок часов украл. Во Франкфурте залез на склад. Причем не один раз. Лазил туда, наверное, всю неделю. Нашел склад, нашел, как туда зайти и выносил оттуда часы. И никто не видит, большие склады очень были. А в холодильнике баночка "Кока-Колы", так он ее выпил и поставил обратно. Когда это дело обнаружили, сняли отпечатки пальцев, проверили по компьютеру, Яшу за рога и в стойло. За часы ему дали то ли четыре, то ли шесть лет.
Яша отсидел неполный срок и пошел на "терапию". Полгода терапии заменяют два-три года тюрьмы. Там от наркотиков лечат, уколы делают. Правила там очень неприятные. Например, там есть женская и мужская группы и если у тебя возник какой-то контакт с женщиной, то ты, конечно, можешь, но должен потом сказать при всей группе, что ты с ней сексом занимался. А если не расскажешь, могут обратно в тюрьму выгнать, и будешь сидеть по полной программе. Психологически там очень сильно убивают. Разговоры каждый день о наркотиках, о курении, о выпивке. Это очень такая психологическая терапия, поэтому даже очень сильный морально Яша дал в лоб доктору и сбежал обратно в тюрьму. Из тюрьмы все хотят поскорей попасть на зону, потому что на зоне больше свободы. На зоне, после суда, тебе уже дают свидания, разрешают посылки, сидишь как человек. А на тюрьме ничего этого нет, и ты можешь сидеть там два года до суда. Я на зону не попал, потому что получил срок условно. Приговор зачитали и выгнали из тюрьмы.
Схуяли? Все украинские уголовники в основном с Дамбаса
>Схуяли? Все украинские уголовники в основном с Дамбаса
Да ну? А вооружённые бандиты и рэкетиры из бывших националистических организаций - тоже с Дамбаса?
А зачем все? вангую ты поехавший от злости ветеран АТО/Карательной акции (кому как больше нравится), и видишь ситуацию только со своей точки зрения в расположении боевых действий с теми с кем воюешь, но не стоит судить по уголовным пидорашкам - о все остальных русских. В россии так же много хороших людей, убить надо только уголовных пидорашек, их около 20-25% от населения России
Начни уничтожение рашки с себя.
Тонконогов был не бАндеровцем, а полицаем.
На то, что в Архипелаге ГУЛАГ дохуя цифр, которые на проверку оказываются немного пиздабольством.
Да мне похуй на Архирпелаг гулаг, хули ты вата опять переходишь на Архипелаг Гулаг, когда говорим про Шаламова?
Латвийский рецидивист Валдис Дубровскис отсидел срок в самой суровой немецкой тюрьме Штамхайм, где содержат злостных преступников и террористов «Аль-Каиды», - и оценил её уровень… на пять звезд.
В камеру из бутика
Нашему земляку, можно сказать, «повезло». Валдис Дубровскис побывал, пожалуй, в самой строгой тюрьме Германии – Штамхайм. Это восьмиэтажное заведение было построено в Штутгарте специально для содержания членов террористической организации «Фракция красной армии». Валдис угодил туда по обвинению в подделке документов и соучастии в краже из бутика Hugo Boss.
- Мы готовы были уже заплатить втрое, - вспоминает наш герой, - но охрана магазина была непреклонна, вызвала полицию. И меня с подельником (сообщником) отправили в полицейский участок. Там наши паспорта показались подозрительными, ну фальшивыми, что ли. Так я попал в немецкую тюрьму Штамхайм, класса 1b.
Кстати, задерживали нас исключительно вежливо. Представляете, как бы это происходило в Латвии: сначала охрана постаралась дубинкой пройтись по ребрам, потом экзекуцию продолжили бы непосредственно в полицейском участке. Да и списали бы все синяки и ушибы на эксцессы задержания.
Немецкого я практически не знал. Так, на школьном уровне. Потом за три месяца тюрьмы подучил. После задержания предоставили социального адвоката. Но он выполнял, естественно, указание нанимателя, то есть полиции. Вот когда я ему, образно говоря, уголок банкноты показал, он подобрел в одночасье. И подсказал, как из этой гнусной истории выбраться. А до этого его цель была ясна - депортировать меня во что бы то ни стало. А так он и от меня денег получил, и государство его не обидело.
В Германии адвокат необходим только для трактовки статей уголовно-процессуального кодекса. Там на допросах не бьют, а стараются выудить информацию каверзными, психологически четко сформулированными вопросами. Немецкие опера дотошны до невозможности. Чтобы у них соскочить с уголовного дела, нужна подготовка на уровне разведчика. Они обращают внимание на все мелочи.
К примеру, нашли у меня фото, на котором я изображен с кейсом в руках. Он был у меня и в момент задержания - правда, в этом я им на допросе не признался. Так они с него сняли отпечатки пальцев с внешней и внутренней поверхности. В итоге докопались: на фотографии стояла дата, не совпадающая с отметкой в паспорте о моем пребывании в Германии. Вот так я прокололся...
В самом строгом остроге Германии
Тюрьма Штамхайм знаменита системой «мертвых коридоров» (одиночки строжайшей изоляции), а также тем, что построено это мрачное здание из специального сверхпрочного бетона. Два крыла, как в рижском Централе. Все камеры - маломестки, на двоих или четверых арестантов. На каждом этаже - по пятьдесят камер. На последнем содержат террористов из «Аль-Каиды». Там абсолютная изоляция от внешнего мира... Валдиса привезли туда холодным ноябрьским вечером 2004 года.
- Какими соображениями они руководствовались, помещая меня в Штамхайм на время следствия, я до сих пор не знаю. Еще в Латвии я слышал, что в немецких тюрьмах заключенных чуть ли не красной икрой кормят и зэки там чувствуют себя как сыр в масле. Так вот я могу заверить, что в тюрьме класса 1b условия содержания далеки от курортных. Но все равно не сравнимы ни с одной латвийской.
- Помнишь свою первую ночь в немецкой тюрьме?
- Еще бы! Такое не забудешь. Картина жуткая. Стены тюрьмы прозрачные, сделанные из решеток, видны орущие лица зэков. Там такой обычай - когда привозят этап, все аборигены стучат кулаками по железным прутьям. Немцы, черные, португальцы, мексиканцы… В этой тюрьме тогда находились представители пятидесяти четырех наций! Самые злостные преступники, которые только есть в Германии, -- и каждый орет на своем языке. Ужас! Правда, наша тюремная братва, во всю глотку вопящая при виде новичка: «Мясо!!!» - жути может нагнать гораздо больше. Немцев, кстати, в той тюрьме, действительно, очень мало.
Сначала нас полностью раздели, забрали всю вольную одежду. Заставили голых приседать, чтобы чего запрещенного не спрятали. Потом подобрали по размеру комбинезоны серого цвета из материала, похожего на тонкий брезент. И закинули в карантин.
Утром распределили по камерам. Никто меня не спрашивал, как принято в наших тюрьмах: «С кем хочешь сидеть?». Только позволили забрать необходимые вещи и комбинезон поменяли на робу: джинсовую рубашку и джинсы.
Я оказался сразу на предпоследнем этаже, где недавно держали отца Штефи Граф за неуплату налогов. Наверное, для Германии там режим содержания суперстрогий, но для тех, кто хоть раз сидел в тюрьме латвийской, особая жесткость не ощущается.
Семь этажей соединены между собой, на каждом есть КПП, связанный переговорными устройствами со всеми камерами. Понадобилось, к примеру, мне к врачу - нажимаю на кнопку и зову надзирателя. А не стучу до посинения в дверь, как у нас. Все просьбы и жалобы оформляются письменно на государственном языке. При необходимости вызывают переводчика.
- Как тебя встретили сокамерники? В Латвии ты же в авторитете?
- В первый день меня закинули к итальянцу из Сицилии и здоровенному португальцу. По их эмоциональной жестикуляции я понял, что они со мной сидеть не имею ни малейшего желания. Загибали пальцы (жаргонное выражение – дословно «важничали». – Прим. авт.): «Что это нам русака закинули?!». Для них нет разницы из Латвии ты или из России, – все русаки.
Дело было за полночь. Для начала на плохом немецком объяснил, что просто хочу выспаться, а разговаривать будем позже. И уснул. Утром поймал их жадные взгляды на сигаретах. У меня было несколько блоков «Мальборо». За ночь, видимо, сговорились. Решили отобрать курево. Но мне удалось доходчиво им объяснить, скажем так, жестами: «Я боксер». Спустя три дня они попросились в другую камеру…
Потом мне в хату «закидывали» разных людей, больше местных русских. В основном мелких наркоторговцев, в прошлом любителей иглы. О чем мне с ними говорить? Они у меня в хате больше недели не задерживались. Мне с местными сидеть нравилось - я у них немецкому языку учился.
В камеру из бутика
Нашему земляку, можно сказать, «повезло». Валдис Дубровскис побывал, пожалуй, в самой строгой тюрьме Германии – Штамхайм. Это восьмиэтажное заведение было построено в Штутгарте специально для содержания членов террористической организации «Фракция красной армии». Валдис угодил туда по обвинению в подделке документов и соучастии в краже из бутика Hugo Boss.
- Мы готовы были уже заплатить втрое, - вспоминает наш герой, - но охрана магазина была непреклонна, вызвала полицию. И меня с подельником (сообщником) отправили в полицейский участок. Там наши паспорта показались подозрительными, ну фальшивыми, что ли. Так я попал в немецкую тюрьму Штамхайм, класса 1b.
Кстати, задерживали нас исключительно вежливо. Представляете, как бы это происходило в Латвии: сначала охрана постаралась дубинкой пройтись по ребрам, потом экзекуцию продолжили бы непосредственно в полицейском участке. Да и списали бы все синяки и ушибы на эксцессы задержания.
Немецкого я практически не знал. Так, на школьном уровне. Потом за три месяца тюрьмы подучил. После задержания предоставили социального адвоката. Но он выполнял, естественно, указание нанимателя, то есть полиции. Вот когда я ему, образно говоря, уголок банкноты показал, он подобрел в одночасье. И подсказал, как из этой гнусной истории выбраться. А до этого его цель была ясна - депортировать меня во что бы то ни стало. А так он и от меня денег получил, и государство его не обидело.
В Германии адвокат необходим только для трактовки статей уголовно-процессуального кодекса. Там на допросах не бьют, а стараются выудить информацию каверзными, психологически четко сформулированными вопросами. Немецкие опера дотошны до невозможности. Чтобы у них соскочить с уголовного дела, нужна подготовка на уровне разведчика. Они обращают внимание на все мелочи.
К примеру, нашли у меня фото, на котором я изображен с кейсом в руках. Он был у меня и в момент задержания - правда, в этом я им на допросе не признался. Так они с него сняли отпечатки пальцев с внешней и внутренней поверхности. В итоге докопались: на фотографии стояла дата, не совпадающая с отметкой в паспорте о моем пребывании в Германии. Вот так я прокололся...
В самом строгом остроге Германии
Тюрьма Штамхайм знаменита системой «мертвых коридоров» (одиночки строжайшей изоляции), а также тем, что построено это мрачное здание из специального сверхпрочного бетона. Два крыла, как в рижском Централе. Все камеры - маломестки, на двоих или четверых арестантов. На каждом этаже - по пятьдесят камер. На последнем содержат террористов из «Аль-Каиды». Там абсолютная изоляция от внешнего мира... Валдиса привезли туда холодным ноябрьским вечером 2004 года.
- Какими соображениями они руководствовались, помещая меня в Штамхайм на время следствия, я до сих пор не знаю. Еще в Латвии я слышал, что в немецких тюрьмах заключенных чуть ли не красной икрой кормят и зэки там чувствуют себя как сыр в масле. Так вот я могу заверить, что в тюрьме класса 1b условия содержания далеки от курортных. Но все равно не сравнимы ни с одной латвийской.
- Помнишь свою первую ночь в немецкой тюрьме?
- Еще бы! Такое не забудешь. Картина жуткая. Стены тюрьмы прозрачные, сделанные из решеток, видны орущие лица зэков. Там такой обычай - когда привозят этап, все аборигены стучат кулаками по железным прутьям. Немцы, черные, португальцы, мексиканцы… В этой тюрьме тогда находились представители пятидесяти четырех наций! Самые злостные преступники, которые только есть в Германии, -- и каждый орет на своем языке. Ужас! Правда, наша тюремная братва, во всю глотку вопящая при виде новичка: «Мясо!!!» - жути может нагнать гораздо больше. Немцев, кстати, в той тюрьме, действительно, очень мало.
Сначала нас полностью раздели, забрали всю вольную одежду. Заставили голых приседать, чтобы чего запрещенного не спрятали. Потом подобрали по размеру комбинезоны серого цвета из материала, похожего на тонкий брезент. И закинули в карантин.
Утром распределили по камерам. Никто меня не спрашивал, как принято в наших тюрьмах: «С кем хочешь сидеть?». Только позволили забрать необходимые вещи и комбинезон поменяли на робу: джинсовую рубашку и джинсы.
Я оказался сразу на предпоследнем этаже, где недавно держали отца Штефи Граф за неуплату налогов. Наверное, для Германии там режим содержания суперстрогий, но для тех, кто хоть раз сидел в тюрьме латвийской, особая жесткость не ощущается.
Семь этажей соединены между собой, на каждом есть КПП, связанный переговорными устройствами со всеми камерами. Понадобилось, к примеру, мне к врачу - нажимаю на кнопку и зову надзирателя. А не стучу до посинения в дверь, как у нас. Все просьбы и жалобы оформляются письменно на государственном языке. При необходимости вызывают переводчика.
- Как тебя встретили сокамерники? В Латвии ты же в авторитете?
- В первый день меня закинули к итальянцу из Сицилии и здоровенному португальцу. По их эмоциональной жестикуляции я понял, что они со мной сидеть не имею ни малейшего желания. Загибали пальцы (жаргонное выражение – дословно «важничали». – Прим. авт.): «Что это нам русака закинули?!». Для них нет разницы из Латвии ты или из России, – все русаки.
Дело было за полночь. Для начала на плохом немецком объяснил, что просто хочу выспаться, а разговаривать будем позже. И уснул. Утром поймал их жадные взгляды на сигаретах. У меня было несколько блоков «Мальборо». За ночь, видимо, сговорились. Решили отобрать курево. Но мне удалось доходчиво им объяснить, скажем так, жестами: «Я боксер». Спустя три дня они попросились в другую камеру…
Потом мне в хату «закидывали» разных людей, больше местных русских. В основном мелких наркоторговцев, в прошлом любителей иглы. О чем мне с ними говорить? Они у меня в хате больше недели не задерживались. Мне с местными сидеть нравилось - я у них немецкому языку учился.
Авторитет – тот, кто с пультом
Известный латвийский криминальный авторитет, сидевший в рижском Централе с Валдисом Дубровскисом в 90-е годы, рассказал нам следующую историю. Когда елгавчанин впервые зашел в камеру, к нему подскочил здоровенный «первостольник» (главный в камере). И без лишних слов попытался нанести Валдису хук справа. Но 18-летний юноша спокойно сбил его с ног, спросив у аборигенов: «Разве так встречают в хате?» Так что, куда там итальянцам с их интеллигентной мафией до наших рецидивистов…
В Штамхайме главным в камере - паханом по-нашему - считается тот, у кого пульт от телевизора. По словам Валдиса, это и понятно:
- Люди из дестяков стран сидят. У каждого любимые телепрограммы имеются. Я передачи НТВ смотрел. А им, португальцам да итальянцам, что до русского «К барьеру!»? Впрочем, серьезных конфликтов не было. Правда, один раз в хату привели натурального фашиста, со свастикой на бритой башке. Тогда я плохо понимал по-немецки. В камере же нас двое было русских. Я и Федя - маленький такой. Мы все время в карты играли. Вдруг фашист что-то пробормотал на своем. Федька и говорит: Валдис, этот черт сказал что-то плохое в твой адрес. Я бритоголовому сбоку со всей дури и влепил. Тот вырубился. Упал, разбил губу.
Потом пришлось немца припугнуть: «Надзирателям проболтаешься - везде достанем, а к русским попадешь – убьют». Он сразу поверил, сник. В объяснительной написал, что ударился сам, когда дверь в туалет открывал.
За любую драку в Штрамхайме отправляют в карцер. Не в такой как наш, рассказал Валдис, сырой и холодный трюм. А просто в одиночку, только без телевизора. Если факты агрессии повторятся, могут применить крайний метод. Так называемый битум.
- Эту жидкость мутного цвета применяют внутривенно. Помните, фильм «Полет над гнездом кукушки?». Вот что-то вроде этого. Приходят несколько охранников со шприцом и у человека остаются одни инстинкты - поесть, сходить в туалет и спать, спать... Резко и надолго у виновника нарушается память и координация движений.
Но, надо отметить, заключенного заранее обязательно предупреждают: будешь драться – превратим в овощ. Насколько я слышал, этот укол только в двух немецких тюрьмах и применяется. И решение о его использовании -- в компетенции администрации мест заключения.
- Как немецкие зэки относятся к сексуальным меньшинствам? Воспринимают ли их как изгоев?
- Для меня «петух» и есть «петух». А для немцев или итальянцев он гей. Я видел одного такого. Он даже по камере разгуливал в трусах-стрингах. Сокамерники-земляки с Корсики только иногда подшучивали над ним
- Латвийские зэки, как известно, общаются с волей двадцать четыре часа в сутки: несмотря на формальный запрет, в камерах имеются мобильные телефоны...
- В «Штамхайме» с волей можно связаться только официальным путем. Даже через окошко не покричишь. Там звук глушится, уходит в другом направлении. Ты не можешь поговорить даже с теми, кто внизу гуляет. Говорят, что тот, кто спроектировал тюрьму, потом повесился. Но он действительно придумал так, что изоляция стопроцентная.
Для немецких зэков Штамхайм - жуткое место, настоящее пугало. Туда попадают самые отъявленные преступники, представители кровавых террористических организаций, детоубийцы, насильники. Но как ни парадоксально, условия содержания в этой особо строгой тюрьме во много раз лучше, чем в любом из рижских СИЗО. И дело не только в деньгах, а в отношении чиновников к накопившимся проблемам в пенитенциарной системе республики.
Для воспитания латвийских надзирателей в духе немецкой неподкупности миллионы латов не нужны. Прежде всего, руководителям Управления мест заключения необходимо научиться мыслить в духе «старой» Европы. Тогда и тюрьма будет восприниматься как место для исправления осужденных, а не как кузница новых кадров преступного мира.
Сегодня «русские» составляют 10-20 % от общего числа заключённых немецких тюрем.
Остроги, они же отели
В Германии существует неофициальный рейтинг тюрем, составляемый на основе мнения заключенных, сотрудников и посетителей в виде пятизвездочной системы оценки (как в отелях). Рецидивист из Елгавы Валдис Дубровскис после ознакомления с либеральными и комфортными условиями содержания в самой строгой тюрьме Германии Штамхайм дал этой тюрьме все пять звезд. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что сами заключенные оценивают свою тюрьму как жуткое место, не заслуживающее и одной звезды! Одной из, если так можно выразиться, наиболеее популярных в среде бывших немецких зэков, согласно данным опросов, является гамбургская тюрьма, носящая прозвище Санта-Фу. Как заметил иронически один сотрудник этого острога, ей можно было бы дать пять звезд, но для этого недостает бассейна, который власти первоначально планировали построить, да передумали! А вот, что о Сата-Фу написал на специальном интернет-форуме экс-сиделец Ганс: «Очень хорошая еда, очень приятные камеры, любезные охранники, нестрогое расписание дня. Собираюсь сюда вернуться».
Распорядок Штамхайма
Распорядок дня 6.00 - подъем по будням.
8.40 - по выходным. Завтрак в камерах (выдается с вечера).
7.10 - 15.10 - работы. Обед - на рабочем месте.
С 15.10 - свободное время. Один час в день разрешена прогулка во внутреннем дворике, обнесенном сеткой.
21.00 - отбой и проверка.
Все должны быть в камерах, которые запираются на ночь снаружи (от 22.00 до 23.00 - смена дежурных).
Работа: исправительно-трудовые работы для заключенных являются обязательными (кроме освобожденных по состоянию здоровья), для подследственных - возможными.
За свой труд заключенные получают около 200 евро в месяц, из которых около 150 евро тратят на приобретение продуктов питания, не входящих в основной рацион, и различных вещей (заказы делаются по специальному каталогу). Каждый заключенный имеет свой персональный счет, на который начисляются накопления, и по выходе на свободу получает 1000 евро. Это делается для того, чтобы обеспечить освободившегося средствами к существованию на свободе и не дать ему повода опять совершать преступления.
Питание в тюрьме трехразовое. Поскольку в тюрьме содержится много мусульман, то для них предусмотрено питание, исключающее свинину. Для вегетарианцев и больных также свое питание. Все особенности заключенного при выдаче ему еды учитываются.
История насильника Шмокера
При прилежном поведении и заключении психиатрической экспертизы заключенный может покидать тюрьму на выходные, чтобы навестить семью, ему может быть предоставлен раз в году отпуск в 18 дней. Для лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, это возможно лишь при условии, что 10-15 лет срока они уже отсидели.
Что касается этого либерального порядка, то Валдис Дубровскис рассказал нам следующую, весьма, трагическую историю. Года два назад объявился маньяк по имени Шмокер, который держал весь город в страхе. Его жертвами стали несколько девочек, но одной из них удалось вырваться и сообщить в полицию. В итоге он был пойман и посажен в тюрьму. Однако у него на свободе осталась больная одинокая мама, и его отпустили под конвоем двух полицейских к ней на день рождения.
Он этим воспользовался и из дома матери сбежал, убив при этом полицейских, а потом еще и пенсионера. Германия была в шоке. Шмокера вновь поймали, дали около 15 лет и отправили уже в Штамхайм, откуда он писал письма выжившей девочке о том, как она ему понравилась, как он не может ее забыть и что когда он выйдет на свободу, то обязательно ее найдет.
Известный латвийский криминальный авторитет, сидевший в рижском Централе с Валдисом Дубровскисом в 90-е годы, рассказал нам следующую историю. Когда елгавчанин впервые зашел в камеру, к нему подскочил здоровенный «первостольник» (главный в камере). И без лишних слов попытался нанести Валдису хук справа. Но 18-летний юноша спокойно сбил его с ног, спросив у аборигенов: «Разве так встречают в хате?» Так что, куда там итальянцам с их интеллигентной мафией до наших рецидивистов…
В Штамхайме главным в камере - паханом по-нашему - считается тот, у кого пульт от телевизора. По словам Валдиса, это и понятно:
- Люди из дестяков стран сидят. У каждого любимые телепрограммы имеются. Я передачи НТВ смотрел. А им, португальцам да итальянцам, что до русского «К барьеру!»? Впрочем, серьезных конфликтов не было. Правда, один раз в хату привели натурального фашиста, со свастикой на бритой башке. Тогда я плохо понимал по-немецки. В камере же нас двое было русских. Я и Федя - маленький такой. Мы все время в карты играли. Вдруг фашист что-то пробормотал на своем. Федька и говорит: Валдис, этот черт сказал что-то плохое в твой адрес. Я бритоголовому сбоку со всей дури и влепил. Тот вырубился. Упал, разбил губу.
Потом пришлось немца припугнуть: «Надзирателям проболтаешься - везде достанем, а к русским попадешь – убьют». Он сразу поверил, сник. В объяснительной написал, что ударился сам, когда дверь в туалет открывал.
За любую драку в Штрамхайме отправляют в карцер. Не в такой как наш, рассказал Валдис, сырой и холодный трюм. А просто в одиночку, только без телевизора. Если факты агрессии повторятся, могут применить крайний метод. Так называемый битум.
- Эту жидкость мутного цвета применяют внутривенно. Помните, фильм «Полет над гнездом кукушки?». Вот что-то вроде этого. Приходят несколько охранников со шприцом и у человека остаются одни инстинкты - поесть, сходить в туалет и спать, спать... Резко и надолго у виновника нарушается память и координация движений.
Но, надо отметить, заключенного заранее обязательно предупреждают: будешь драться – превратим в овощ. Насколько я слышал, этот укол только в двух немецких тюрьмах и применяется. И решение о его использовании -- в компетенции администрации мест заключения.
- Как немецкие зэки относятся к сексуальным меньшинствам? Воспринимают ли их как изгоев?
- Для меня «петух» и есть «петух». А для немцев или итальянцев он гей. Я видел одного такого. Он даже по камере разгуливал в трусах-стрингах. Сокамерники-земляки с Корсики только иногда подшучивали над ним
- Латвийские зэки, как известно, общаются с волей двадцать четыре часа в сутки: несмотря на формальный запрет, в камерах имеются мобильные телефоны...
- В «Штамхайме» с волей можно связаться только официальным путем. Даже через окошко не покричишь. Там звук глушится, уходит в другом направлении. Ты не можешь поговорить даже с теми, кто внизу гуляет. Говорят, что тот, кто спроектировал тюрьму, потом повесился. Но он действительно придумал так, что изоляция стопроцентная.
Для немецких зэков Штамхайм - жуткое место, настоящее пугало. Туда попадают самые отъявленные преступники, представители кровавых террористических организаций, детоубийцы, насильники. Но как ни парадоксально, условия содержания в этой особо строгой тюрьме во много раз лучше, чем в любом из рижских СИЗО. И дело не только в деньгах, а в отношении чиновников к накопившимся проблемам в пенитенциарной системе республики.
Для воспитания латвийских надзирателей в духе немецкой неподкупности миллионы латов не нужны. Прежде всего, руководителям Управления мест заключения необходимо научиться мыслить в духе «старой» Европы. Тогда и тюрьма будет восприниматься как место для исправления осужденных, а не как кузница новых кадров преступного мира.
Сегодня «русские» составляют 10-20 % от общего числа заключённых немецких тюрем.
Остроги, они же отели
В Германии существует неофициальный рейтинг тюрем, составляемый на основе мнения заключенных, сотрудников и посетителей в виде пятизвездочной системы оценки (как в отелях). Рецидивист из Елгавы Валдис Дубровскис после ознакомления с либеральными и комфортными условиями содержания в самой строгой тюрьме Германии Штамхайм дал этой тюрьме все пять звезд. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что сами заключенные оценивают свою тюрьму как жуткое место, не заслуживающее и одной звезды! Одной из, если так можно выразиться, наиболеее популярных в среде бывших немецких зэков, согласно данным опросов, является гамбургская тюрьма, носящая прозвище Санта-Фу. Как заметил иронически один сотрудник этого острога, ей можно было бы дать пять звезд, но для этого недостает бассейна, который власти первоначально планировали построить, да передумали! А вот, что о Сата-Фу написал на специальном интернет-форуме экс-сиделец Ганс: «Очень хорошая еда, очень приятные камеры, любезные охранники, нестрогое расписание дня. Собираюсь сюда вернуться».
Распорядок Штамхайма
Распорядок дня 6.00 - подъем по будням.
8.40 - по выходным. Завтрак в камерах (выдается с вечера).
7.10 - 15.10 - работы. Обед - на рабочем месте.
С 15.10 - свободное время. Один час в день разрешена прогулка во внутреннем дворике, обнесенном сеткой.
21.00 - отбой и проверка.
Все должны быть в камерах, которые запираются на ночь снаружи (от 22.00 до 23.00 - смена дежурных).
Работа: исправительно-трудовые работы для заключенных являются обязательными (кроме освобожденных по состоянию здоровья), для подследственных - возможными.
За свой труд заключенные получают около 200 евро в месяц, из которых около 150 евро тратят на приобретение продуктов питания, не входящих в основной рацион, и различных вещей (заказы делаются по специальному каталогу). Каждый заключенный имеет свой персональный счет, на который начисляются накопления, и по выходе на свободу получает 1000 евро. Это делается для того, чтобы обеспечить освободившегося средствами к существованию на свободе и не дать ему повода опять совершать преступления.
Питание в тюрьме трехразовое. Поскольку в тюрьме содержится много мусульман, то для них предусмотрено питание, исключающее свинину. Для вегетарианцев и больных также свое питание. Все особенности заключенного при выдаче ему еды учитываются.
История насильника Шмокера
При прилежном поведении и заключении психиатрической экспертизы заключенный может покидать тюрьму на выходные, чтобы навестить семью, ему может быть предоставлен раз в году отпуск в 18 дней. Для лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, это возможно лишь при условии, что 10-15 лет срока они уже отсидели.
Что касается этого либерального порядка, то Валдис Дубровскис рассказал нам следующую, весьма, трагическую историю. Года два назад объявился маньяк по имени Шмокер, который держал весь город в страхе. Его жертвами стали несколько девочек, но одной из них удалось вырваться и сообщить в полицию. В итоге он был пойман и посажен в тюрьму. Однако у него на свободе осталась больная одинокая мама, и его отпустили под конвоем двух полицейских к ней на день рождения.
Он этим воспользовался и из дома матери сбежал, убив при этом полицейских, а потом еще и пенсионера. Германия была в шоке. Шмокера вновь поймали, дали около 15 лет и отправили уже в Штамхайм, откуда он писал письма выжившей девочке о том, как она ему понравилась, как он не может ее забыть и что когда он выйдет на свободу, то обязательно ее найдет.
Нет, я этот кун -- Пидорашки - это не люди.
Может быть потому что изначально вопрос был в том, почему ругают Солженицына но не ругают Шаламова? Или твой одноклеточный мозг не позволяет отслеживать тему дискуссии?
Солженицина ругают потому что про Шаламова быдло не знает. Сейчас в моде обелять сралинизм, дотянутся и до Шаламова постепенно.
Ну т.е. в Киеве на 10% меньше бандитов, чем в Луганске? Главное карту в правильные цвета раскрасить, одноклеточные хохлы всё равно считать не умеют.
Я, вот этот тоже заметил что ватники вроде тебя любят поливать говном архипелаг гулаг, но при этом когда речь заходит про Шаламова вы почему то сразу сливаетесь, вангую это потому что про Шаламова вы не слышали, и к нему никак прицепится не можете. То есть даже если можно сказать про Солженицына что он пиздабол, то про Шаламова вы не можете сказать ничего. И если ты не заметил это тред именно про Шаламова, а не про Солженицына. Ебаный умственно отсталый увалень
Лол, да ты же сам днище, разумеется у тебя все вокруг будут виноваты.
http://www.zagranitsa.info/article.php?new=470&idart=47090
>Конечно, выходцы из бывшего Советского Союза заметны в местах лишения свободы, и некоторые тюремные служащие уже научились выговаривать без акцента слова «общак» и «вор в законе». Еще в 2007 году был опубликован доклад на основе результатов проверки исправительных учреждений в земле Северный Рейн-Вестфалия («Ergebnis der berprfung des Jugend- und Erwachsenenstrafvollzuges in NRW»), в котором иммигрантам из СНГ давалась такая характеристика:
«Они называют себя „ворами в законе“, избегают контакта со служащими тюрьмы и сокамерниками и создают собственную субкультуру. Они говорят на языке, которого не понимают даже носители русского с дипломом переводчика. Татуировки и прически служат у них знаком различия. Единственные правила, которым они подчиняются, – это законы общака, происходящего из советского времени кодекса чести, которому присягают все новые заключенные, хотят они этого или нет. Тюремные правила и предписания не признаются. Русское слово „общак“ означает „социальная касса“. Каждый заключенный должен платить в нее взносы, из которых финансируется торговля наркотиками – как в тюрьме, так и за ее пределами. По законам общака, нельзя сотрудничать с органами власти, и в некоторых случаях необходимо брать на себя ответственность за чужие преступления. Соответственно, среди заключенных российских немцев нередки случаи, когда сидят за другого».
>В заключении доклада говорилось, что сеть воров в законе охватывает все тюрьмы Германии.
>Антон Бахль, председатель Союза тюремных служащих (Bund Deutscher Strafvollzugsbediensteter), в интервью ARD объясняет расцвет российской субкультуры переполненностью исправительных учреждений и недостатком персонала. По его словам, в нынешних обстоятельствах просто невозможно контролировать то, что происходит в камерах.
Наивные немцы! Они думают, что пидорашью ментальность можно искоренить с помощью более лучшего надзора в тюрьмах!
>Конечно, выходцы из бывшего Советского Союза заметны в местах лишения свободы, и некоторые тюремные служащие уже научились выговаривать без акцента слова «общак» и «вор в законе». Еще в 2007 году был опубликован доклад на основе результатов проверки исправительных учреждений в земле Северный Рейн-Вестфалия («Ergebnis der berprfung des Jugend- und Erwachsenenstrafvollzuges in NRW»), в котором иммигрантам из СНГ давалась такая характеристика:
«Они называют себя „ворами в законе“, избегают контакта со служащими тюрьмы и сокамерниками и создают собственную субкультуру. Они говорят на языке, которого не понимают даже носители русского с дипломом переводчика. Татуировки и прически служат у них знаком различия. Единственные правила, которым они подчиняются, – это законы общака, происходящего из советского времени кодекса чести, которому присягают все новые заключенные, хотят они этого или нет. Тюремные правила и предписания не признаются. Русское слово „общак“ означает „социальная касса“. Каждый заключенный должен платить в нее взносы, из которых финансируется торговля наркотиками – как в тюрьме, так и за ее пределами. По законам общака, нельзя сотрудничать с органами власти, и в некоторых случаях необходимо брать на себя ответственность за чужие преступления. Соответственно, среди заключенных российских немцев нередки случаи, когда сидят за другого».
>В заключении доклада говорилось, что сеть воров в законе охватывает все тюрьмы Германии.
>Антон Бахль, председатель Союза тюремных служащих (Bund Deutscher Strafvollzugsbediensteter), в интервью ARD объясняет расцвет российской субкультуры переполненностью исправительных учреждений и недостатком персонала. По его словам, в нынешних обстоятельствах просто невозможно контролировать то, что происходит в камерах.
Наивные немцы! Они думают, что пидорашью ментальность можно искоренить с помощью более лучшего надзора в тюрьмах!
Хватит свою методичку сюда копипастить.
Расскажи какое ты не днище. По меркам двача я вообще элита. Два образования имею.
Я читал Шаламова, поэтому весь твой пост - просто твои маняфантазии.
Два образования имеешь а элементарных норм этикета не знашь.
Какая методичка, ты ебнутый?
А как дотянутся? в том то и дело что к Солженицыну можно прицепится что он еврей (жидюга! ряяяя!), или к чему то еще в книгах, но к Шаламову то как? никак. Поэтому ватники старательно избегают этой темы про Шаламова, на которую нет компромата
Какие правильные цвета, пидорахен? Киев столица и туда не только деньги стекаются, но и всякий сброд преступный до денег охочий. А Донбасс, Запорожье и Крым - рассадники ёбаного скама, это я тебе как домбасянин говорю. Собственно Залупа и сделал ставку для шатания Украины на эти отбросы человеческие, как на близкородственные по духу.
Нихуя ты не читал пиздабол. Я тебя сейчас могу легко проверить несколькими простыми вопросами из Шаламова, на которые вангую ты начнешь маняврировать "оойй, не помню совсем, я давно читал"
По сути есть что ответить?
Да и потом, есть воспоминания немецких военнопленных прошедших через Гулаг и написавших воспоминания
, которые Шаламова только подтверждают. В эпоху развитого интернета стало слишком много людей которых никак не заткнуть и ничего с этим не сделать
>и написавших воспоминания
fix
Люблю Шаламова, и прозу и поэзию. Подсел после него на Пастернака, после того как узнал что у них были хорошие отношения. Правда в конце они испортились.
По поводу фильма: он снят намного чернушнее, чем написаны колымские рассказы. Они легко читаются, интересны, чувства безысходности в них нет, в отличии от фильма. В фильме идет упор на острые моменты, а о положительные детали сглажены. Например: эпизод когда авторитет пригласил зэка поебаться, в рассказах такого нет. Зато есть упоминание, что им давали селедку, по половине на рыло. При просмотре фильма создается ощущение, что ничего кроме 200 грамм хлеба они не ели. Такие дела.
Что нибудь придумают. Ненависть будет строиться на том, что он антисоветчик. При желании, в интернете Шаламова можно вписать в одну строчку с Солженицым за пол-года. Например, методично бомбить пикабу и яплакал отрывками из его книг и смотреть, как подгорает вата, поэтому через некоторое время не стоит удивляться фразам типа "Ты мне еще тут про Шаламова напиши, либераха"
>Солженицым
Солженицыным
Не ожидал в /po/раше увидеть такой годный тред. В моих мечтах все треды бы состояли из более-менее внятного обсуждения, а не перемывания косточек идеологического противника и манямирка как в Новороссии, Крымобугурт и Рубле-тредах.
Я смотрю ты совсем окуклился в своём манямирке. Впрочем, продолжай, мне интересно. Я собираю статистику о том как аутизм и либерализм головного мозга связан с другими психическими отклонениями.
У тебя прокси глючит.
>При просмотре фильма создается ощущение, что ничего кроме 200 грамм хлеба они не ели.
Нихуя, в сериале как раз есть момент где все зэки пайку хлеба получают по разному 27:38 https://www.youtube.com/watch?v=_M64sVnjLhw - кто норму, кто пол нормы, а кто штрафную четверть пайки. В зависимости от трудовой выработки
>Зато есть упоминание, что им давали селедку, по половине на рыло
При этом так же есть неоднократные упоминания что к селедке охранники - любили издеваться и не давать воды.
Еблан, хватит копипастить методичку. Ты такой фееричный бред пишешь, что охуеть можно. Какой Солженицын еврей, он вообще антисемит. Ты хоть "Двести лет вместе" почитай, а то ведь вы, ебланы, ничего кроме заготовленных методичек не читаете и выглядите полными идиотами.
Почему Шаламов умер в дурке?
>Играл на прогулке в теннис, подходит араб. Здоровый, килограммов 120. Говорит: "Дай мне поиграть", я говорю: "Отсоси". Он меня за руку и браслет на часах сломался. Захожу к Яше, говорю: "Ну все, сегодня убийство будет".
>Сел Яша смешно. На полмиллиона марок часов украл.
>Лазил туда, наверное, всю неделю.
>А в холодильнике баночка "Кока-Колы", так он ее выпил и поставил обратно. Когда это дело обнаружили, сняли отпечатки пальцев, проверили по компьютеру, Яшу за рога и в стойло. За часы ему дали то ли четыре, то ли шесть лет.
Как же я проигрываю с этой суетливости.
http://tyurma.com/pobeg/pobeg-russkikh-zekov-s-nemetskoi-tyurmy-moabit
- Однажды вышагивал я по двору во время очередной прогулки, - рассказывал Вася, вольготно развалившись на нижней шконке. - Смотрю, на небольшом газончике растёт куст земляники. И ягодки уже появились, совсем красные, спелые. Решил я немножечко подкрепиться, сорвал кустик и стал поедать эти ягодки. Разумеется, делал это у всех на виду, ни от кого не таясь, я же не «крыса» какая-нибудь. Далее события развивались так.
Вдруг из стеклянной будки выбежали трое немецких вертухаев. Подскочили ко мне и стали кричать, чтобы я немедленно выплюнул эти ягоды. Но я впал в состояние прострации от такого зехера. Вертухаи, видя, что я их не слушаю, надели мне на руки наручники, повалили на землю, схватили за голову, начали насильно открывать рот. Затем полицаи вызвали скорую. Лепилы устроили мне качественное промывание желудка со всеми вытекающими последствиями. В том смысле, что я хорошо проблевался, а затем ещё обделался до кучи. После всего врачи всадили мне пару укольчиков в жопу и положили под капельницу.
Трое суток лежал в тюремной больничке. А затем меня пригласили на беседу о любви и дружбе к начальнику тюрьмы. В кабинете присутствовали ещё врач и переводчик. От последующего базара я чуть не охерел.
Немцы на полном серьёзе пытались выяснить, почему я хотел отравить себя и съел эти ядовитые ягоды. Оказалось , что в Германии земляника считается очень ядовитой - типа нашей волчьей ягоды. На мои ответы, что в России все поголовно едят землянику и ещё никто не умер, никак не реагировали.
Фрицы были твёрдо уверены, что я совершил попытку самоубийства. И их интересовали причины, по которым я пошёл на суицид. Допытывались, не было ли у меня конфликтов с охраной, сокамерниками. В конце концов, я плюнул и сказал, что страдаю приступами депрессии. Немцы разулыбались до ушей, и беседа закончилась. Мне приписали какие-то колёса и постоянное наблюдение у тюремного психиатра. В общем, все они козлы, фофаны жёваные.
- Однажды вышагивал я по двору во время очередной прогулки, - рассказывал Вася, вольготно развалившись на нижней шконке. - Смотрю, на небольшом газончике растёт куст земляники. И ягодки уже появились, совсем красные, спелые. Решил я немножечко подкрепиться, сорвал кустик и стал поедать эти ягодки. Разумеется, делал это у всех на виду, ни от кого не таясь, я же не «крыса» какая-нибудь. Далее события развивались так.
Вдруг из стеклянной будки выбежали трое немецких вертухаев. Подскочили ко мне и стали кричать, чтобы я немедленно выплюнул эти ягоды. Но я впал в состояние прострации от такого зехера. Вертухаи, видя, что я их не слушаю, надели мне на руки наручники, повалили на землю, схватили за голову, начали насильно открывать рот. Затем полицаи вызвали скорую. Лепилы устроили мне качественное промывание желудка со всеми вытекающими последствиями. В том смысле, что я хорошо проблевался, а затем ещё обделался до кучи. После всего врачи всадили мне пару укольчиков в жопу и положили под капельницу.
Трое суток лежал в тюремной больничке. А затем меня пригласили на беседу о любви и дружбе к начальнику тюрьмы. В кабинете присутствовали ещё врач и переводчик. От последующего базара я чуть не охерел.
Немцы на полном серьёзе пытались выяснить, почему я хотел отравить себя и съел эти ядовитые ягоды. Оказалось , что в Германии земляника считается очень ядовитой - типа нашей волчьей ягоды. На мои ответы, что в России все поголовно едят землянику и ещё никто не умер, никак не реагировали.
Фрицы были твёрдо уверены, что я совершил попытку самоубийства. И их интересовали причины, по которым я пошёл на суицид. Допытывались, не было ли у меня конфликтов с охраной, сокамерниками. В конце концов, я плюнул и сказал, что страдаю приступами депрессии. Немцы разулыбались до ушей, и беседа закончилась. Мне приписали какие-то колёса и постоянное наблюдение у тюремного психиатра. В общем, все они козлы, фофаны жёваные.
>и не давать воды
Вообще такого не помню. Помню, что лучшей половиной считалась половина головой, так как её дольше можно смаковать.
Это не прокси, а динамический ойпи.
Я прочитал его "Очерки преступного мира". Ничего нового для себя не узнал. Удивительно, что эта книга для многих открытие.
>Донбасс, Запорожье и Крым - рассадники ёбаного скама, это я тебе как домбасянин говорю.
Ну да, логично, по твоим постам видно, что ты полный скам, далее ты говоришь, что Донбасс - полный скам, ну и то, что ты с Донбасса. Всё, цепочка замкнулась. Но ты шаблонный какой-то, с тобой не интересно.
Ольгинец кудахчет про методичку. Вообще уже, ни стыда, ни совести
Все дело в том что он бывший лагерник отсидевший 17 лет на Колыме и написавший все по своим глазам что видел сам, при этом получивший срок не по справедливости - за распространение завещание Ленина, которое было. И второй срок за пустяк - за то что сказал что "Бунин великий русский прозаик".
>Что нибудь придумают
>При желании, в интернете Шаламова можно вписать в одну строчку с Солженицым за пол-года.
Ничего ты здесь не придумаешь, и не впишешь. Просто не взлетит. Нашисты даже хохлов за 1.5 года нормально не могут дескредитировать, а сделать что то с человеком на которого нет компромата они и подавно ничего не смогут. Тем более что Шаламова как уже два раза выше сказал подтверждают мемуары немецких военнопленных прошедших через тот же самый ГУЛАГ
>есть воспоминания немецких военнопленных прошедших через Гулаг и написавших
Про грузина, который убивает старика, лишь бы в этом Гулаге остаться?
Че ответишь на несколько вопросов, посмотрим читал ты Шаламова или пиздишь?
> припидоренный напомаженный робот-анхуман с тонким голосом и гомо-замашками, который называет коллег уменьшительно-ласкательными именами вроде "Сенечка" или "Мишенька"
Вообще то это шныри приблатнёные, ткскзть придВОРные.
Именно
>с тобой не интересно.
Конечно не интересно. То что преступность на востоке и в Крыму выше чем по остальной Украине - факт и тут не хуй возразить, но ты всё равно пытаешься жоповилять, цвета ему блядь не нравятся.
Я читал ещё несколько белорусских авторов, которые прошли через советские тюрьмы. Они сидели в разных, но описывали всё одинаково. Войну одних уркоганов с другими тоже описывали.
Истории весьма правдоподобные, блатные люди со своеобразной совестью и фраер для них не человек.
А ты сам на посты этого бота посмотри. Или твоё квадратно-гнездовое мышление не позволяет смотреть ни на что, кроме значка политической ориентации?
Ты на это отвечай
Че ответишь на несколько вопросов, посмотрим читал ты Шаламова, или пиздишь?
Потому что лженицын не более чем любитель попиздеть - он и сталина описывает на даче, хотя никогда с ним не был знаком и прочие верхушки власти.
А Шаламов пишет только о том, что сам видел или слышал.
Алсо, Шаламов реально попал под каток репрессий, а лженицын сдриснул с фронта.
Да ты сам ничего, кроме своей методички, вангую и вопросы будут оттуда же. Сам-то ты вряд ли придумать сможешь.
Почему надо верить Шаламову если он умер в дурдоме?
У меня нет никакой методички, все вопросы будут из Шаламова, которые каждый кто его действительно читал - должен знать. Ну так че ответишь на несколько вопросов, посмотрим читал ты Шаламова, или пиздабол на самом деле?
Зачем тебе отвечать, если ты сидишь на дваче?
Факт, что в твоём сраном Киеве преступность всего на 10% ниже, чем на востоке, а ты тут кукарекал про то, что "все преступники в Донбасса". Что в тебе дебила выявляет довольно явно.
Двач умер
Ебать ты гопник.
А сосач?
>У меня нет никакой методички
Не пизди.
Че ты сразу сливаешь, ответить нечего? на вопрос отвечай, или пиздабол
Сначала ты: сколько тебе лет?
20+
>а ты тут кукарекал про то, что "все преступники в Донбасса".
А ну, пиздобол, покажи мне где я такое говорил.
И ещё раз повторю долбоёбу - преступность в Киеве высокая за счёт пиезжих.
Нужно отметить, что Шаламов подсознательно стремился загреметь в тюрьму. Его сажали ведь не один раз. Дважды или трижды. Но он продолжал упорно лезть на рожон.
А завещание Ленина - это просто повод, который он использовал, идя на поводу у своего конфликтного характера.
Про конфликтный характер напрмер говорит сын его жены, на одном из видео на ютубе. Не было бы завещания ленина, он бы нашёл еще другие идеалы, за которые бы пошёл на свою Голгофу. Такой тип личности, что-то мазохистское и страдальческо-русское.
А завещание Ленина - это просто повод, который он использовал, идя на поводу у своего конфликтного характера.
Про конфликтный характер напрмер говорит сын его жены, на одном из видео на ютубе. Не было бы завещания ленина, он бы нашёл еще другие идеалы, за которые бы пошёл на свою Голгофу. Такой тип личности, что-то мазохистское и страдальческо-русское.
>А ну, пиздобол, покажи мне где я такое говорил.
Извини, не ты, а твой коллега
>преступность в Киеве высокая за счёт пиезжих
В основном за счёт москалей, которые говно в жопу заливают.
А мозгов на 16.
Авторитетное мнение человека, который прочитал хотя бы "Архипелаг ГУЛАГ" и точно знает о чем пишет Солженицын. Да и познания в его биографии исчерпывающие.
Причина тут очень простая - это один из самых известных советских критиков советского же строя на Западе. Даже Нобелевскую премию получил. Солженицына и Архипелаг ГУЛАГ отлично знают на Западе - предатель, изменник, литературный власовец. Шаламова и его Рассказы не очень - а, ну ладно. Вышли бы за пределы Союза рассказы Шаламова и стали бы популярны там, лили бы говно на него.
Таки ты пиздобол, потому тот анон в своём посте писал про "в основном", а никак уж не "все".
Вас там по объявлению таких набирают или клонируют секретных лабораториях?
Не уходи от темы, ты сказал что читал Шаламова
>Я читал Шаламова
Проверим:
1) Какая буква (или даже полная аббревиатура) была в статье Шаламова которая сильно осложняла ему жизнь в лагере по сравнению с остальными политическими?
2) Кто и как ему помог с этой буквой и аббревиаторой?
3) После курсов Фельдшера кто пытался найти компромат на Шаламова узнав что он политический с отягчающими. Какая известная "темная личность" на Колыме?
4) Куда впервые и кем устроился после лагеря Шаламов? на какую работу?
5) Что такое "курортные побеги" сильно напугавшие лагерное начальство на Колыме?
Каждый кто читал Шаламов знает ответы на эти вопросы. Жду 5 минут, хотя можно ответить за 2. Если не ответишь за 5 минут, значит ты пиздабол и Шаламова не читал, и просто пиздабол по жизни
test
Блядь, это все в фильме было, и крТд и вся эта тема с фельдшерством. Ты сам-то читал?
Тебя блять кто спрашивал долбоеб? и "темной личности" в фильме не было долбоеб, и раскрытие темы "курортных побегов" тоже не было
Все было, так что соси хуй. Ты сам нихуя не читал.
Только посмотрите на этого подзалупного пидорана - поймали на пиздеже, а он хуйню про объявления и лаборатории несёт.
Лучше бы спросил, что говорил конвоир, когда новенький на руднике срать ходил по четыре раза за смену.
"Темной личности" не было в фильме, я до конца досмотрел все 12 серий. Это ты фильм жопой смотрел походу. И про "курортные побеги" в фильме в отличие от книги не слова не сказано
Ну? че молчишь? уже 10 минут прошло, можно было ответить за 2-3 если ты реально Шаламова читал
Ты официально объявляешься пиздаболом потому что сказал
>Я читал Шаламова
А сам нихуя не читал и не смог ответить даже на простые вопросы из книги и фильма про Шаламова, ты и фильм даже не смотрел.
Весь тред харкает тебе в ебало нашистская падаль
Сначала надо твои знания проверить:
1. Какой арестанский способ выведение вшей описан у Шаламова Колымских Рассказах?
2. Сколько дней в карантине провёл известный герой одного из рассказов Шаламова?
3. Перечисли набор продуктов, который получали зэки на 10 дней, когда работали вне лагеря.
4. Как называлось растение, по которому зэки в рассказах Шаламова предсказывали погоду, и как называлость растение, которе начальство лагеря заставляло их собирать для варки витаминного напитка?
5. Сколько хлеба потратили на зеков за время их работы в пекарне и одном из рассказов Шаламова?
Каждый кто читал Шаламов знает ответы на эти вопросы. Жду 5 минут, хотя можно ответить за 2. Если не ответишь за 5 минут, значит ты пиздабол и Шаламова не читал, и просто пиздабол по жизни
Отсюда мы заключаем что все нашисты пиздаболы как вот этот которым вообще никогда и не в чем верить нельзя
Нет, ты. Ты посмотрел фильм вчера и задаёшь мне вопросы по его содержанию. Но книги Шаламова ты не читал. Вот тебе вопросы по его произведениям. Пока не ответишь, даже не смей писать в этот тред.
Ты не ответил на мои вопросы, ты слился УЖЕ
Зачем ты вертишь жопой, когда тебя спросили первым? Что за попытки перехватить инициативу и самому ставить условия?
-->
-->
Жду ответов на вопросы.
Я первым тебя спросил. Если не знаешь ответа на мои вопросы из книги то ты пиздабол
Твои вопросы не имеют отношения к произведениям Шаламова. Ты смотрел фильм, а не читал его.
Потому что этот придурок спрашивает о том, что к его произведениям не относится. Я же спросил про конкретные вещи, которые описаны в некоторых его произведениях.
>Я первым тебя спросил.
Лол, отмазка уровня детского сада. Ты пытаешься устроить мне экзамен, чтобы уличить в пиздабольстве, но тут же сливаешься, когда я делаю то же самое. О чем это говорит?
Ну что, пиздабол, ответы на вопросы мы сегодня увидим, или нет?
>1. Какой арестанский способ выведение вшей описан у Шаламова Колымских Рассказах?
Я помню только что когда у него спиздили его шарф который у него хотел выменять надзиратель, ему резко полегчало потому что шарф был полностью набит вшами.
>2. Сколько дней в карантине провёл известный герой одного из рассказов Шаламова?
Какой именно герой? у него много героев в "Колымских рассказах" и в "Артист лопаты"
>3. Перечисли набор продуктов, который получали зэки на 10 дней, когда работали вне лагеря.
Не помню. Он много писал про расконвоированных придурков которые по разному питались в зависимости от должности
>4. Как называлось растение, по которому зэки в рассказах Шаламова предсказывали погоду, и как называлость растение, которе начальство лагеря заставляло их собирать для варки витаминного напитка?
Шиповник по моему
>Сколько хлеба потратили на зеков за время их работы в пекарне и одном из рассказов Шаламова?
Такого не помню
Теперь ты на мои, где ответы? уже больше 20 минут прошло. Хотя те что я тебе задал значительно проще из книги, если ты реально ее читал
Ну?
Хех, тут у нас литературная угадайка значит?
Пиздюки, а зачем вы вообще дрочите на это говно?
Оно вам настолько интересно или это вроде фобии, которая влечёт?
Ну, всякие отморозки где-то на северах режут друг друга, ебут в сраку и всё это 70 лет назад - это фетиш?
1. Неверно. Одежду на ночь закапывали в землю, оставив маленький кончик торчать наружу, вши собирались на кончике. Описано в рассказе "Сухим пайком".
2. В карантине у него только Андреев был, рассказ так и называется, "Тифозный Карантин".
3. Десятидневный зековский паёк описан только в "Сухим пайком", я не зря это уточнил.
4. Нет, заготавливали они хвою стланика, а про шиповник Шарламов наоборт писал, что его не собирали, хотя это было бы логичнее. Описано в рассказе "Кант", например, хотя упоминается в нескольких рассказах.
5. Расссказ "Хлеб" - 4 буханки, одну буханку белого хлеба дал им мастер, одну кинул в печку, и еще две дал после работы.
Вот видишь, ты сам не читал Шарламова по твоей же дебильной логике, а еще экзамены тут устраиваешь.
Я могу не помнить некоторых подробностей, потому что читал "Артист лопаты" и "Колымские рассказы" еще 2007. А вот про "темную личность Колымы" которая пыталась найти на Шаламова компромат, ты не ответил, хотя его кличка из двух одинаковых медицинских слов в книге. И про "курортные побеги" ты тоже не слова не сказал, значит ты сам либо не читал обе книги, либо прочитал одну недавно, а я в 2007. А ты сам не ответил на мои вопросы которые значительно легче
Я все еще жду от тебя ответы на мои вопросы которые я задал первым
>Пиздюки, а зачем вы вообще дрочите на это говно?
Ну я просто применил против пиздюка его же методичку, может быть так дебилизм его методички станет ему более очевиден. Как видишь чистый слив, 0 ответов из 5 разумеется я их специально так подобрал, чтобы было 0 из 5 если только ты вчера не читал Колымские Рассказы, просто чтобы показать, что он хуйню несет
At first I was like:
>вангую ты начнешь маняврировать "оойй, не помню совсем, я давно читал"
But than:
>Я могу не помнить некоторых подробностей, потому что читал "Артист лопаты" и "Колымские рассказы" еще 2007.
Мне кажется это чистая победа. Дальше уже не имеет смысла что-то делать, я тебя полностью развёл, да как красиво)
Пиздюк здесь это ты. Потому что я первым тебе задал вопросы из "Артист лопаты" которые ты не читал, а я "Колымские рассказы" помню плохо, и могу не помнить некоторых мелочей из низ, потому что читал их в далеком 2007г.
Ты пидорас так мне и не ответил про "темную личность Колымы" из двух одинаковых медицинских слов которая пыталась найти на Шаламова компромат. И не ответил про "курортные побеги". О
Отсюда вывод: ты может быть читал "Колымские рассказы" но не читал "Артист лопаты"
->
Ты хуй соснул потому что не ответил мне на мои вопросы которые значительно легче. Ты читал какие то отдельные рассказы Шаламова из "Колымских рассказов", но не читал "Артист Лопаты", "Очерки преступного мира" иначе бы ты ответил на мои из его лично биографии в книге.
Хм, получается, что через эти методички нас всех готовят к какой-то лагерно-пиздатой жизни или что?
Просто я рассматриваю политач, как объединенные фокус-группы ебанашек на которых можно ставить всякие эксперименты по внедрению разного говна в головы остальным ебанашкам.
Допустим, они тут пишут сами не зная чего за 40к в месяц, но те, кто стоит за ними действительно делают нехуёвые деньги на подобных интернет-исследованиях и у них в принципе получается. Вы как-то бы тактику общения изменили, штоль.
Или создавайте новый язык или не отвечайте в такие итт треды, где присутствует большинство из прометодиченного скота.
>вангую ты начнешь маняврировать "оойй, не помню совсем, я давно читал"
> я "Колымские рассказы" помню плохо, и могу не помнить некоторых мелочей из низ, потому что читал их в далеком 2007г.
Как тебе собственное говнецо на вкус?
А хули ты сучара то на мои два вопроса до сих пор не ответил? 1) Про "темную личность Колымы" 2) Про курортные побеги? значит ты нихуя не читал и пиздабол
>А хули ты сучара
>нихуя не читал и пиздабол
Ладно, ладно я нихуя не читал и пиздабол, только не плачь, няшка.
Что несёт этот идиот?
Я тебе сказал что могу не помнит некоторых подробностей по рассказам которые плохо помню. НО если ты настаиваешь на мелочах которые можно не помнить через 8 лет после чтения, вот тебе еще вопросы:
1) Каким способом умер известный инженер-изувер любивший избивать заключенных просто так срывая на них злобу после работы?
2) Почему Шаламов отказался обменивать свой шарф который хотел выменять у него надзиратель?
3) Как звал главного вора-фронтовика после войны развязавшего "сучью войну"?
4) Какой был ритуал посвящения в "суки"?
5) Куда был отправлен сам Шаламов на несколько суток, с его слов, после того как "известная темная личность Колымы" все таки нашла на него управу?
Вспомнился рассказ Астафьева "Трофейная пушка"
Как советский молодой ОЛОЛО-офицер, которому скорее бы сразиться с отступающими фашистами, обстрелял из трофейной пушки без прицела немцев пришедших за водой к реке, куда и немцы и русские ходили. Потом наши закономерно получили ответку, КРОВЬ КИШКИ РАСПИДОРАСИЛО ПОЛ ПОЛКА. Этого зеленого офицера, чуть не порешили солдаты, но старый фронтовой офицер вовремя вмешался и спас его.
Как советский молодой ОЛОЛО-офицер, которому скорее бы сразиться с отступающими фашистами, обстрелял из трофейной пушки без прицела немцев пришедших за водой к реке, куда и немцы и русские ходили. Потом наши закономерно получили ответку, КРОВЬ КИШКИ РАСПИДОРАСИЛО ПОЛ ПОЛКА. Этого зеленого офицера, чуть не порешили солдаты, но старый фронтовой офицер вовремя вмешался и спас его.
>вангую ты начнешь маняврировать "оойй, не помню совсем, я давно читал"
>Я тебе сказал что могу не помнит некоторых подробностей по рассказам которые плохо помню
Речь скорее всего о том, что Шаламова любят\не любят, но читать особенно не хотят или видят лишь страх и отвращение на Колыме.
Мол, придираются не к стилю изложения и не к пиздежу выше крыши, а к пустякам вроде судебной системы и заявок Гулага на подсобных или иных работников.
Но, я бы посоветовал почитать и Шаламова и Ветрова но между строк. Такие вещи всегда были заказными в виде якобы-прохаванности авторов, но там очень много сермяжной правды скрыто в мелочах, которые заметны лишь развитому человеку.
И вообще, как вы отличаете в книгах пиздежь от вымысла, если у вас нет википедии, гугла или БСЭ под рукой?
Если не ответишь на эти 10 простых вопросов отсюда заключаем что ты читал какие то отдельные "Колымские рассказы" которые я плохо помню через 8 лет после чтения, НО, при этом нихуя не читал 1) сборник "Артист Лопаты" 2) не читал собственную биографию Шаламова с его собственных слов в книге. И 3) Не читал "Очерки преступного мира"
>вангую ты начнешь маняврировать "оойй, не помню совсем, я давно читал"
>Если не ответишь на эти 10 простых вопросов отсюда заключаем что ты читал какие то отдельные "Колымские рассказы" которые я плохо помню через 8 лет после чтения
>страх и отвращение на Колыме.
Нет сил на фотошоп.
Ну так где ответы на мои вопросы? Нету? значит я был прав, ты читал какие то отдельные части из "Колымских рассказов" которые я не помню после 8 лет чтения, но при этом ты НЕ читал 1) сборник "Артист Лопаты" 2) не читал собственную биографию Шаламова с его собственных слов в книге. И 3) Не читал "Очерки преступного мира"
Отсюда все равно выходит что я знаю Шаламова больше тебя
Изволь ответить на вопросы, которые тебе задали.
То, что ты сам задал вопросы и сам на них ответил, говорит только о небольшом объеме материала.
Если ты ответишь на то, что тебя спросили, тогда и можно судить, сколько ты действительно читал.
> все равно выходит что я знаю Шаламова больше тебя
Я тебе ответил что "Колымские рассказы" помню плохо, но ты при этом не читал 1) сборник "Артист Лопаты" 2) не читал собственную биографию Шаламова с его собственных слов в книге. И 3) Не читал "Очерки преступного мира"
Отсюда все равно выходит что я знаю Шаламова больше тебя
Отсюда все равно выходит что я знаю Шаламова больше тебя
Я - не он, епт. Я на твоей стороне и спрашиваю твоего собеседника, чтобы он тебе ответил. Протри глаза, ты уже перегрелся.
че написал хуй просцышь
если вы и протоколы так пишете то ну его нахуй пиздец бля
могу не помнить помню плохо, и могу не помнить плохо помню можно не помнить плохо помню через 8 лет которые я не помню
>мы видим в месте встречи изменить нельзя, например
Социально близкие же. Если бы ты нормально читал Шаламова, у него есть здоровенный кусок, где он анализирует образ блатарей в литературе, упоминая и Достоевского, и Шукшина, и Чехова, и Горького.
Я тут вчера по телеку видел сериал, где блатарь приказывает не трогать фраера, убившего блатаря, который убил докторшу. Так что положительный образ продолжает насаждаться.
А еще по теме ГУЛАГа ты не читал Ханса Беккера , Готтлоба Бидермана
Отсюда так же выходит что тему ГУЛАГа я знаю лучше тебя
Что не так с историями про мёрзлый хлеб? По-моему вполне правдоподобная уловка, как раз в духе блатарей.
оойй, я не помню совсем, я 8 лет назад читалxxxDDDD
>по сути его собственная автобиография и приключения в лагерях. Много доставляющих моментов,
Там много ТВОРЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ режисёра и сценариста, особенно история с уткой.
Пока сливаешься ты, постя колобков и уходя от ответа. Я, например, вообще не читал этого вашего Шаламова, могу сейчас скачать его любую книгу, открыть на рандомной странице, придумать от туда вопрос и сам на него ответить. И ты поверишь, что я читал?
Ответь на вопросы, которые теба задали и тогда можешь дальше колобков постить.
Если нет - то ты обычная педовка 15-и рублевая, скатывающая годный тред в говно. Собственно, никаких сомнений, что так и есть
Почему не читал? Читал. Просто не помню.
Где ответы на мои вопросы из Шаламова? нету? значит соси хуй
ОП, ты сам то думаешь, кому надо верить? Михалкову, этому усатому пижонскому еблану, прожившему всю жизнь на черной икре в Москве, в послесталинские времена, или Шаламову, просидевшему более 15 лет в лагерях в самое хуевое и тяжелое время между 1930 и 1953?
Кагда Шаламов отсидел все свои сроки, Михалков еще сопливым школоло был.
Иногда вякают врёти, особенно напирают на художественный по сути рассказ "последний бой".
> воры-не-убийцы.
Лол. Пчёлы против мёда. Проследуй на парашу, героизатор блатного мира.
Не срисован. А прототип, на основе которого возник новый персонаж - Пугачёв.
А вот в "Холодное лето 53-го" урки вполне соответсвуют описанию Шаламова.
Нет, просто ты недавно в этом реде. Специально для тебя я восстановлю хронологию:
1. Поциэнт "вангует" что я не слышал про Шаламова и делает основываясь на этом какие-то выводы.
2. На что я резонно отвечаю, что про Шаламова я слышал и читал его поэтому все его выводы относительно меня - маняфантазии.
3. Поциент абсолютно необоснованно обвиняет меня в пиздабольстве и решает устроить для меня экзамен, заранее заготовив говнеца, которым расчитывает меня накормить, если я не смогу ответить на какой-нибудь из его экзаменационных билетов:
>на которые вангую ты начнешь маняврировать "оойй, не помню совсем, я давно читал"
4. И пытается устроить мне этот экзамен
5. На что я отвечаю тем же самым, задав вопросы по Колымским Рассказам, и поциент, ожидаемо, не может на них ответить
6. Тогда я вежливо сообщаю ему, что предложенная им методика не корректна, хотя бы потому что на нём же самом не работает
7. На что поциент вместо того, чтобы согласться, начинает выёбываться, но случайно съедает собственное говно, которе припас для меня :
>Я могу не помнить некоторых подробностей, потому что читал "Артист лопаты" и "Колымские рассказы" еще 2007
Всё, троль, который хотел меня троллить, накормлен своим же говном, которым расчитывал кормить меня. Что может быть более чистой победой? Теперь можно просто постить колобков и смотреть на его конвульсии, ведь чем больше он суетится, тем больше сам же и наедается.
Как после прочтения всех этих книг, здравомыслящий человек будет ставить памятники сралину и ко?
Здраволмысялящие и до прочтения этих книг никаких памятников не хотели.
Где ответы на мои вопросы из Шаламова? нету? значит соси хуй
Два чаю.
1. не помню, может не читал.
2. там был не шарф.
3. забыл. ящитаю некритично, рассказ тот помню.
4. целовать нож
5. неебу
Палю винрар.
Вкидывал на букач, но там в основном на Достоевского и всякий спгс онанируют. Хотя и двум тамошним анонам книга доставила.
Алсо не смотря на название там кроме фошиздов еще и совков знатно поливают, такая знаете ли обще-антитоталитарная направленность. Немецкие лагеря, массовые расстрелы и прочее гуро.
Вкидывал на букач, но там в основном на Достоевского и всякий спгс онанируют. Хотя и двум тамошним анонам книга доставила.
Алсо не смотря на название там кроме фошиздов еще и совков знатно поливают, такая знаете ли обще-антитоталитарная направленность. Немецкие лагеря, массовые расстрелы и прочее гуро.
Ну я примерно так и представлял себе хронологию. Не понимаю просто, какая религия запрещает тебе ответить на его вопросы, устроив финальный БАБАМС! и уйти весь в белом с высоко поднятой головой, как человек, затроливший того, кто пытался его затролить.
Твое же кривляние выглядит подозрительно, то есть, тебя вопросы не устроили, ты накатал вопросы, на которые можешь ответить, ответил и сейчас устраиваешь клоунаду.
>2. там был не шарф.
Нет, я точно помню там был именно шарф
http://shalamov.ru/library/5/19.html
Привожу отрывок
Я уже знал, в чем дело. Хлястик на моей телогрейке, отложной воротник на моей телогрейке, бумажный вязаный шарф, широкий полутораметровый шарф, который я тщетно старался скрыть, привлек опытное око лагерного старосты.
– Расстегнись! Я расстегнулся.
– Сменяем. – Староста показал на шарф.
– Нет.
– Смотри, хорошо дадим.
– Нет.
– Потом будет поздно.
– Нет.
Началась правильная охота за моим шарфом, но я берег его хорошо, привязывал на себя во время бани, никогда не снимал. В шарфе скоро завелись вши, но и эти мученья я был готов перенести, лишь бы сохранить шарф. Иногда ночами я снимал шарф, чтобы отдохнуть от укусов вшей, и видел на свету, как шарф шевелится, движется. Так много было там вшей. Ночью как-то было невтерпеж, растопили печку, было непривычно жарко, и я снял шарф и положил его рядом с собой на нары. В то же время шарф исчез, и исчез навсегда. Через неделю, выходя на развод и готовясь упасть в руки надзирателей и лететь вниз с горы – я увидел старосту, стоявшего у ворот вахты. Шея старосты была закутана в мой шарф. Разумеется, шарф был выстиран, прокипячен, обеззаражен. Староста даже не взглянул на меня. Да и я поглядел на свой шарф только один раз. На две недели хватило меня, моей бдительной борьбы. Наверно, хлеба староста заплатил вору меньше, чем дал бы мне в день приезда. Кто знает. Я об этом не думал. Стало даже легко, и укусы на шее стали подживать, и спать я стал лучше
Странно что староста предложил Шаламову обмен хлеба на шарф, а Шаламов зная что его все равно спиздят не согласился. так бы хоть немного пожрал
Книги вата не читает. Я уверен, что и Солженицина тоже не читали, но обсирают.
Артист лопаты не читал.
Провёл сейчас небольшоке освежение памяти.
1. двустволка выстрелила, когда бил вора прикладом.
2. "каждый лагерник гордится имуществом".
3. Король
4. целовать нож
5. неебу.
Блин, опередил ты меня. Я уже нашёл про этот шарф сам. Я сначала думал, когда ты про эпизод с сапогами, которые ему прислали, и которые он сменял на деньги, на которые купил масла и ещё чего-то, что у него потом отобрали огрев по голове.
Ты давно читал Шаламова?
Кстати спасибо за наводку, читну Артиста. А то прочитал почти все серии, а её нет. И биографию, кстати, тоже нет. Только выборочно про двадцатые и тридцатые.
Здравомыслящие
fix
Алсо, вспомнил "Шоковую терапию" Шаламова. Где один зек притворялся что у него спина после травмы не разгибается. Все хитрости перетерпел от врачей и не сознавался,что симулирует , пока ему "чудо раствор" не вкололи от которого его так колдоебило, что 8 человек еле удержали.
>Странно что староста предложил Шаламову обмен хлеба на шарф, а Шаламов зная что его все равно спиздят не согласился. так бы хоть немного пожрал
http://www.shalamov.ru/research/36/
Там интересные рассуждения на этот счёт, читать со слов "Приведу примеры из рассказа «Надгробное слово», где разные персонажи оказываются временными двойниками автора. "
Ага, его до этого ещё под эфиром разогнули.
>Ты давно читал Шаламова?
Прочитал все что было в 2007, но именно "Колымские рассказы" помню плохо
Ну ты даёшь. Я и то так хорошо не запомнил, хотя читал этим летом. У тебя хорошая память. Или читаешь ты как-то по-другому.
Извини, но я совсем не помню, я давно читал.
Так ведь уже получился финальный БАБАМС. Посмотри как он ёрзает, даже речь нашего великого литератора редуцировалась до матерных обзывалок и зацикленных призывов к сосанию мужских половых хуйцов. Никогда не стоит играть по правилам тролля, на своей территории тролль он всегда найдёт к чему доебаться. А тут такая-то истерика!
>именно "Колымские рассказы" помню плохо
1. Людоеды
Самый большой за всю историю Украины, голод был при советской власти в 1933 году. Это первое осмысленное воспоминание моей жизни.
Бабка месила в деревянном корыте мамалыгу, я вертелся рядом: не перепадет ли кусочек. А отец, осунувшийся и усталый, сидел на табуретке и рассказывал.
Он только что вернулся из-под Умани, где проводил коллективизацию. Раньше, бывало, приезжая, он привозил муку, горшочки с медом, потом перестал; и на этот раз не привез ничего.
– Ну, загнали мы крестьян в колхозы револьверами, – говорил отец. – А они работать не хотят. Опустили руки и ничего не делают. Скот передох, поля остались незасеянными, заросли бурьянами. Говорить с людьми, столковаться – нет никакой возможности. Замкнутые, тупые, молчат, словно не люди. Сгоним на собрание – молчат, велим разойтись – расходятся. В общем, нашла коса на камень. Мы им: колхозы или смерть. Они на это: лучше смерть. Говорят: Ленин пообещал нам землю, за это революция была. И вот это одно задолбили, и стоят на том. Какая-то немыслимая, полоумная крестьянская забастовка, жрать больше нечего...
– Господи, – охала бабка, – так что ж ты там ел?
– Нам, коммунистам, выдавали по талонам, чтоб не сдохли, немножко деревенским активистам тоже, а вот что ОНИ жрут – это уму непостижимо. Лягушек, мышей уже нет, кошки ни одной не осталось, траву, солому секут, кору сосновую обдирают, растирают в пыль и пекут из нее лепешки. Людоедство на каждом шагу.
– Людоедство! Господи! Как же это?
– Очень просто. Скажем, сидим мы, в сельсовете, вдруг бежит деревенский активист, доносит: в такой-то хате девку едят. Собираемся, берем оружие, идем в эту хату. Семья вся дома в сборе, только дочки нет. Сонные сидят, сытые. В хате вкусно пахнет вареным. Печка жарко натоплена, горшки в ней стоят.
Начинаю допрашивать:
– Где ваша дочка?
– У город поихала...
– Зачем поехала?
– Краму (Ткани -Укр.) на платье купить.
– А в печи в горшках что?
– Та кулиш...
Выворачиваю этот «кулиш» в миску – мясо, мясо, рука с ногтями плавает в жире.
– Собирайтесь, пошли.
Послушно собираются, как сонные мухи, совсем уже невменяемые. Идут. Что с ними делать дальше? Теоретически – надо судить. Но в советских законах такой статьи – о людоедстве – нет! Можно – за убийство, так это ж сколько возни судам, и потом голод – это смягчающее обстоятельство, или нет? В общем, нам инструкцию спустили: решать на местах. Выведем их из села, свернем куда-нибудь в поле, в балочку, пошлепали из пистолета в затылок, землей слегка присыпали. – потом волки съедят. [ Голод был вызван искусственно, по приказу Сталина. У сопротивлявшихся коллективизации крестьян были реквизированы все запасы. Вымирали многие села до последнего человека. На железнодорожных станциях, по городам лежали тысячи опухших и умиравших крестьян, бежавших из сел в поисках хлеба. Исходя из цифр переписей, показаний свидетелей и других данных, исследователи находят, что число погибших превышало 7 миллионов человек. Сталин в беседе с Черчиллем обронил фразу, что ему тогда понадобилось ликвидировать сопротивление 10 миллионов противников: «Десять миллионов, – сказал он, подняв руки. – Это было страшно. Это длилось четыре года». (Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. Лондон, 1951. Том 4, книга 2, стр. 447.)]
ДАРНИЦА
Дарница была рабочим поселком сейчас же за Днепром, напротив Киево-Печерской Лавры, и название ее имеет корнем хорошее слово «дар».
В СССР очень мало кто из поклонников бравого солдата Швейка знает, что существует продолжение бессмертной книги Гашека, написанное его другом Карелом Ванеком. Единственный перевод, который я смог отыскать, успел выйти в 1932 году в Минске, на белорусском языке. Бравый солдат Швейк попадает в русский плен и оказывается под Киевом, в Дарнице. Именно там в первую мировую войну существовал гигантский лагерь военнопленных, и выглядел он так:
Далее Карел Ванек с мрачным юмором описывает сцену дикой схватки у котла с кашей, когда какой-то австрияк под напором толпы упал в кашу и сварился. Тогда русская охрана разогнала дубинами пленных, извлекла австрийца, толпа набросилась на котел – и через несколько минут он был чист, лишь на дне лежала фуражка злосчастного австрияка, вылизанная до последней крупинки.
Если правильно утверждение, что история движется по спирали, повторяя те же точки, но на новом уровне, то к Дарнице это подходит. О ее истории немцы, понятия не имели и Ванека не читали, но устроили точно на том же самом месте один из самых грандиозных лагерей военнопленных. Только на этот раз в лагере сидели русские, а дубинами размахивали немцы и австрияки.
Спиральный цикл Дарницы составил ровно 25 лет, точка повторилась действительно на уровне новом: теперь в лагере травы вообще не осталось, и ежедневно умирали не сотни, а тысячи.
Окруженные части Юго-Западного фронта сперва имели задание обороняться в Киеве до последнего. Потом они получили приказ Сталина оставить Киев и прорываться на восток. Они вышли из Киева по мостам через Днепр в Дарницу, и там, на левом берегу их косили с земли и с воздуха, перемалывали, рассеивали и брали в плен. Защищавшая центр Украины огромная армия перестала существовать.
Тогда немцы в Дарнице обнесли колючей проволокой громадную территорию, загнали туда первые 60.000 пленных и потом каждый день пригоняли многотысячные партии.
Василий был в числе первых. Их прогнали через ворота и предоставили самим себе.
При входе, однако, отобрали командиров, политруков и евреев, каких удалось выявить, и поместили за отдельной загородкой, образовав как бы лагерь в лагере. Многие из них были тяжелораненые, их заносили и клали на землю. Эта загородка была под усиленной охраной.
Огромные массы людей сидели, спали, бродили, ожидая чего-то. Есть ничего не давали.
Постепенно они стали рвать траву, добывать корешки, а воду пили из луж. Через несколько дней травы не осталось, лагерь превратился в голый выбитый плац.
По ночам было холодно. Все более теряющие облик люди, замерзая, сбивались в кучи: один клал голову на колени другому, ему на колени клал голову следующий и так далее, пока не получался тесный клубок. Утром, когда он начинал шевелиться и расползаться, на месте оставались несколько умерших за ночь.
Но вот немцы устроили котлы и стали варить свеклу – ее брали прямо за оградой, вокруг были большие колхозные поля с неубранной свеклой и картошкой, и если бы кого-нибудь это интересовало, пленных можно было бы кормить доотвала. Но, видимо, мор голодом был запланирован.
Каждому пленному полагался на день один черпак свекольной баланды. Ослабевших от голода пленных палками и криками заставляли становиться в очередь, и затем к котлу надо было ползти на локтях и коленках. Это было придумано, чтобы «контролировать подход к котлам».
Командирам, политрукам и евреям, находившимся во внутренней загородке, не давали ничего. Они перепахали всю землю и съели всё, что можно. На пятый – шестой день они грызли свои ремни и обувь. К восьмому – девятому дню часть их умирала, а остальные были, как полупомешанные. Дню к двенадцатому оставались единицы, безумные, с мутными, глазами, они обгрызали и жевали ногти, искали в рубахах вшей и клали их в рот. Наиболее живучими оказывались евреи, иные и через две недели еще шевелились, а командиры и политруки умирали раньше, и страшна была их смерть.
– А мы тут же рядом ходим, – говорил Василий, – смотрим, голодные, озверевшие сами, смотреть невозможно, как они там за проволокой сидят, ничего уже не соображают, и часовой с автоматом стоит – следит, чтоб ничего им не бросили.
Слух о лагере разнесся сразу.
И вот из Киева, из сел потянулись в Дарницу женщины искать своих. Целые вереницы их шли по дорогам, с кошелками, с узелками передач.
Вначале была путаница и непоследовательность: если женщина находила своего мужа, его иногда отпускали, а иногда нет. Потом перестали отпускать.
Передачи немцы принимали, но сперва заносили их в дежурку, где отбирали всё лучшее, а то и вообще всё. Поэтому женщины старались нести просто картошку, морковь или заплесневелый хлеб. Пытались сами бросать через проволоку, но охрана кричала и стреляла.
Большинство передач были безадресными: не обнаружив мужа, женщина все равно отдавала корзинку, не нести же ее обратно, когда вдоль проволоки стоят ряды полубезумных скелетов. Но если адресат и был, охранники никогда не вручали передачу ему. Просто выносили из дежурки, кричали: «Хлеб! Хлеб!» – и бросали на землю. Толпа валила, накидывалась – оголодавшие люди дрались, вырывали хлеб друг у друга, а охранники стояли и хохотали.
Прибыли корреспонденты и накрутили эти сцены на пленку. Я потом сам видел в немецких журналах фотографии из Дарницы – жутких, босых, заросших людей, и подписи были такие: «Русский солдат Иван, такими солдатами Советы хотят отстоять свое разваливающееся государство».
Вскоре такое развлечение приелось охране. Они стали разнообразить его. Выносили из дежурки корзину, кричали: «Хлеб! Хлеб!» – и затем объявляли, что всякий, кто без команды притронется, будет убит. Толпа стояла, не двигаясь. Поговорив и покурив, конвоиры поворачивались и уходили. Тут пленные кидались на корзину, но охрана оборачивалась и строчила из автоматов. Десятки убитых оставались на земле, толпа шарахалась назад, и так эта игра тянулась, пока немцы не объявляли, что хлеб можно брать.
– Я кидался со всеми, – говорил Василий. – Там ничего не соображаешь: видишь хлеб и кидаешься, не думаешь, что убьют; только когда видишь, что вокруг валятся, – доходит... Отхлынем назад, стоим, облизываемся, смотрим на этот хлебушек. Позволили – тут уж бросались, вырывали у мертвых из зубов, пальцем изо рта выковыривали... Мы все там были – не люди.
Все верно кроме последнего. Последнее та самая темная личность Колымы про которую этот уебок не читал
был блатной начальник больницы по кличке "Доктор Доктор", когда он узнал что Шаламов КРТД-нец то решил его снять любой ценой. Это было уже когда Шаламов работал фельдшером, Доктор Доктор начал доебываться до разных мелочей навроде того почему не хватило 10гр киселя прилипшего ко дну, и в конце концов доебался до того что Шаламов выписал миску диетического супа какому то больному. На это его поймали и дали 3 суток общих работ на тачке. Но Шаламов с его слов был уже давно "профессором тачечного дела" и с работой справился легко. После этих 3 суток он вернулся в больницу, а Доктор Доктора потом перевели
http://shalamov.ru/library/3/23.html
Я за всю жизнь прочитал около 50 книг направленности ГУЛАГА, Сталина, лагерей, уголовников, мемуаров наших и немецких военных. Кое что уже забыл или плохо помню, но большинство помню хорошо
если не федечка, то кот
Накидай тогда списочек.
Ну прочитал не прочитал, а так запоминать - это здорово.
Что именно тебе интересно? конкретнее о чем хочешь больше узнать
С легкой руки Якова Лукича каждую ночь стали резать в Гремячем скот. Чуть стемнеет, и уже слышно, как где-нибудь приглушенно и коротко заблеет овца, предсмертным визгом просверлит тишину няша или мыкнет телка. Резали и вступившие в колхоз и единоличники. Резали быков, овец, няш, даже коров; резали то, что оставлялось на завод... В две ночи было ополовинено поголовье рогатого скота в Гремячем. По хутору собаки начали таскать кишки и требушки, мясом наполнились погреба и амбары. За два дня еповский [ЕПО - Единое потребительское общество] ларек распродал около двухсот пудов соли, полтора года лежавшей на складе. "Режь, теперь оно не наше!", "Режьте, все одно заберут на мясозаготовку!", "Режь, а то в колхозе мясца не придется кусануть!" - полез черный слушок. И резали. Ели невпроворот. Животами болели все, от мала до велика. В обеденное время столы в куренях ломились от вареного и жареного мяса. В обыденное время у каждого - масленый рот, всяк отрыгивает, как на поминках; и от пьяной сытости у всех посоловелые глаза.
>Кое что уже забыл или плохо помню
Например Колымские рассказы, да? Давно читал?
А они долго и не живут.
>направленности ГУЛАГА, Сталина, лагерей, уголовников, мемуаров наших и немецких военных.
Это.
Няш-то за что?
>так запоминать
Сам задал вопросы - сам ответил - это не запоминать, сёмушка. Разумеется, человек задаёт вопросы ответы на которые он сам помнит. А вот по Колымским Рассказам ничего не помнит. Такая вот изберательная амнезия.
>Няш-то за что?
Это к тому, что хохлы сейчас очень рассказывать про то, как кровавый Сталин устроил им голодомор, забыв, что за год до этого они сами вырезали весь скот. Традиционная необучаемость вобщем
БАБИЙ ЯР. ФИНАЛ.
Утром следующего дня опять выгнали в овраг. Было так же многолюдно, стояли крик и ругань. Высокий, стройный, элегантный офицер со стеком истерически кричал. Ему было лет тридцать пять, его называли Топайде, и, прислушиваясь, Давыдов изумленно понял, что именно Топайде руководил первыми расстрелами евреев в 1941 году.
Вчера Топайде не было, он только прислал план карьеров с захоронениями, но здешние немцы в нем не разобрались и напутали. Он истерически кричал, что все балбесы, не умеют разбираться в планах, не там начали копать. Он бегал и топал ногой:
– Здесь! Здесь!
Стали копать там, где он показывал. Уже через полчаса показались первые трупы.
К Топайде немцы обращались почтительно, а между собой то ли всерьез, то ли иронически называли его «инженер по расстрелам». Теперь он стал инженером по раскопкам. Весь день он носился по оврагу, указывал, командовал, объяснял. Его лицо время от времени передергивала сильная и неприятная гримаса, какой-то нервный тик, и он весь казался сгустком сплошных нервов, пределом истеричности. Он не мог прожить минуты, чтобы не кричать, не метаться, не бить. Видно, его «инженерство» так просто не обошлось даже ему самому.
Работа закипела. Чтобы ее не было видно, немцы спешно строили щиты вокруг оврага и маскировали их ветками, в других местах делали искусственные насаждения. Ясно было, что происходящее здесь – глубочайшая тайна.
Дорога из города к Яру была перекрыта. Шоферы с грузовиков сходили далеко от оврага, за руль садились охранники и вводили машины в Яр. На грузовиках везли рельсы, каменные глыбы, дрова, бочки с нефтью.
Так начался заключительный этап Бабьего Яра, первая попытка вычеркнуть его из истории. Сначала дело не клеилось. Топайде метался, неистовствовал, и все немцы нервничали, заключенных отчаянно били, несколько человек пристрелили.
Из лагеря поступали новые партии на подмогу; через несколько дней заключенных стало более трехсот. Их разбили на бригады, размеренная, продуктивная работа этих бригад являла собой образец немецкого порядка и методичности.
ЗЕМЛЕКОПЫ раскапывали ямы, обнажая залежи трупов, которые были сизо-серого цвета, слежались, утрамбовались и переплелись. Вытаскивать их было сущее мучение. [На некоторых телах, особенно детей, не было никаких ран – это те, кого засыпали живьем. Тела некоторых женщин, особенно молодых, были, наоборот, садистски изуродованы, вероятно, перед смертью.]
От смрада немцы зажимали носы, некоторым становилось дурно. Охранники сидели на склонах оврага, и между сапог у каждого стояла воткнутая в песок бутылка водки, время от времени они прикладывались к ней, поэтому все немцы в овраге были постоянно пьяны.
Землекопы водки не получали, сперва им тоже бывало дурно, но постепенно привыкли, выхода нет, работали, позвякивая цепями.
КРЮЧНИКИ вырывали трупы и волокли их к печам. Им выдали специально выкованные металлические стержни с рукояткой на одном конце и крюком на другом. Крюки были, кстати, сделаны по рисунку Топайде.
Топайде же после многих экспериментов разработал систему вытаскивания трупа, чтобы он не разрывался на части. Для этого следовало втыкать крюк под подбородок и тянуть за нижнюю челюсть, тогда он шел целиком, и так его волокли до места.
Иногда трупы так крепко слипались, что на крюк налегали два-три человека. Нередко приходилось рубить топорами, а нижние пласты несколько раз подрывали.
ЗОЛОТОИСКАТЕЛИ – «ГОЛЬДЗУХЕРЫ» имели клещи, которыми выдергивали золотые коронки. Должен был осматриваться каждый труп по дороге к печи, снимались кольца, серьги, у одетых проверялись карманы в поисках ценностей, монет – все это складывалось в ведра. Тут же стоял часовой и присматривал, чтобы золото не воровалось или не выбрасывалось в песок.
ГАРДЕРОБЩИКИ снимали с убитых всё, что еще было цело. Пролежавшие в земле год или два сапоги хорошего качества снимались. Иногда сохранялись шерстяные вещи, полевые сумки. Немцы аккуратно грузили это на машины и увозили неизвестно для каких целей, потому что все это ужасно пахло. Но барахла накоплялось немало: только самые нижние слои – евреи – были голые, слои средние были в нижнем белье, а убитые недавно были сплошь одеты.
СТРОИТЕЛИ занимались возведением печей. Под сильной охраной они ходили через овраг на противоположную сторону – на еврейское кладбище, где немцы указывали, какие гранитные памятники ломать.
Заключенные разбирали надгробия, несли в овраг, выкладывали плиты рядами. На них, опять под профессиональным руководством универсального Топайде, строилась довольно продуманная и технически совершенная печь – с трубами для тяги, сложными ходами, решетками. Она набивалась дровами, сверху на решетку клались тела головами наружу. Второй ряд укладывался для перевязки накрест, затем следовал слой дров и так далее, пока не вырастал штабель высотой в три метра и с каждой стороной в шесть метров.
В штабель входило примерно две тысячи убитых. Чтобы их укладывать, ставили трапы, как на стройках, и носили по ним. Готовое сооружение обливалось из шланга нефтью, которую нагнетал из бочек компрессор.
Утром следующего дня опять выгнали в овраг. Было так же многолюдно, стояли крик и ругань. Высокий, стройный, элегантный офицер со стеком истерически кричал. Ему было лет тридцать пять, его называли Топайде, и, прислушиваясь, Давыдов изумленно понял, что именно Топайде руководил первыми расстрелами евреев в 1941 году.
Вчера Топайде не было, он только прислал план карьеров с захоронениями, но здешние немцы в нем не разобрались и напутали. Он истерически кричал, что все балбесы, не умеют разбираться в планах, не там начали копать. Он бегал и топал ногой:
– Здесь! Здесь!
Стали копать там, где он показывал. Уже через полчаса показались первые трупы.
К Топайде немцы обращались почтительно, а между собой то ли всерьез, то ли иронически называли его «инженер по расстрелам». Теперь он стал инженером по раскопкам. Весь день он носился по оврагу, указывал, командовал, объяснял. Его лицо время от времени передергивала сильная и неприятная гримаса, какой-то нервный тик, и он весь казался сгустком сплошных нервов, пределом истеричности. Он не мог прожить минуты, чтобы не кричать, не метаться, не бить. Видно, его «инженерство» так просто не обошлось даже ему самому.
Работа закипела. Чтобы ее не было видно, немцы спешно строили щиты вокруг оврага и маскировали их ветками, в других местах делали искусственные насаждения. Ясно было, что происходящее здесь – глубочайшая тайна.
Дорога из города к Яру была перекрыта. Шоферы с грузовиков сходили далеко от оврага, за руль садились охранники и вводили машины в Яр. На грузовиках везли рельсы, каменные глыбы, дрова, бочки с нефтью.
Так начался заключительный этап Бабьего Яра, первая попытка вычеркнуть его из истории. Сначала дело не клеилось. Топайде метался, неистовствовал, и все немцы нервничали, заключенных отчаянно били, несколько человек пристрелили.
Из лагеря поступали новые партии на подмогу; через несколько дней заключенных стало более трехсот. Их разбили на бригады, размеренная, продуктивная работа этих бригад являла собой образец немецкого порядка и методичности.
ЗЕМЛЕКОПЫ раскапывали ямы, обнажая залежи трупов, которые были сизо-серого цвета, слежались, утрамбовались и переплелись. Вытаскивать их было сущее мучение. [На некоторых телах, особенно детей, не было никаких ран – это те, кого засыпали живьем. Тела некоторых женщин, особенно молодых, были, наоборот, садистски изуродованы, вероятно, перед смертью.]
От смрада немцы зажимали носы, некоторым становилось дурно. Охранники сидели на склонах оврага, и между сапог у каждого стояла воткнутая в песок бутылка водки, время от времени они прикладывались к ней, поэтому все немцы в овраге были постоянно пьяны.
Землекопы водки не получали, сперва им тоже бывало дурно, но постепенно привыкли, выхода нет, работали, позвякивая цепями.
КРЮЧНИКИ вырывали трупы и волокли их к печам. Им выдали специально выкованные металлические стержни с рукояткой на одном конце и крюком на другом. Крюки были, кстати, сделаны по рисунку Топайде.
Топайде же после многих экспериментов разработал систему вытаскивания трупа, чтобы он не разрывался на части. Для этого следовало втыкать крюк под подбородок и тянуть за нижнюю челюсть, тогда он шел целиком, и так его волокли до места.
Иногда трупы так крепко слипались, что на крюк налегали два-три человека. Нередко приходилось рубить топорами, а нижние пласты несколько раз подрывали.
ЗОЛОТОИСКАТЕЛИ – «ГОЛЬДЗУХЕРЫ» имели клещи, которыми выдергивали золотые коронки. Должен был осматриваться каждый труп по дороге к печи, снимались кольца, серьги, у одетых проверялись карманы в поисках ценностей, монет – все это складывалось в ведра. Тут же стоял часовой и присматривал, чтобы золото не воровалось или не выбрасывалось в песок.
ГАРДЕРОБЩИКИ снимали с убитых всё, что еще было цело. Пролежавшие в земле год или два сапоги хорошего качества снимались. Иногда сохранялись шерстяные вещи, полевые сумки. Немцы аккуратно грузили это на машины и увозили неизвестно для каких целей, потому что все это ужасно пахло. Но барахла накоплялось немало: только самые нижние слои – евреи – были голые, слои средние были в нижнем белье, а убитые недавно были сплошь одеты.
СТРОИТЕЛИ занимались возведением печей. Под сильной охраной они ходили через овраг на противоположную сторону – на еврейское кладбище, где немцы указывали, какие гранитные памятники ломать.
Заключенные разбирали надгробия, несли в овраг, выкладывали плиты рядами. На них, опять под профессиональным руководством универсального Топайде, строилась довольно продуманная и технически совершенная печь – с трубами для тяги, сложными ходами, решетками. Она набивалась дровами, сверху на решетку клались тела головами наружу. Второй ряд укладывался для перевязки накрест, затем следовал слой дров и так далее, пока не вырастал штабель высотой в три метра и с каждой стороной в шесть метров.
В штабель входило примерно две тысячи убитых. Чтобы их укладывать, ставили трапы, как на стройках, и носили по ним. Готовое сооружение обливалось из шланга нефтью, которую нагнетал из бочек компрессор.
Все нынешние блатные и отрицала так любят свастику колоть - традиция пошла с тех времен когда в зоны массово вернулись блатные и воры с фронта, те которые после амнистии взялись за старое, их погоняли автоматчиками и за черную масть не держали, так называемая Сучья Война. В противовес фронтовикам отрицалы начали себе колоть фашнявые кресты.
КОЧЕГАРЫ разводили огонь снизу, а также подносили факелы к рядам торчавших наружу голов. Политые нефтью волосы сразу ярко воспламенялись – для этого и клали головами наружу. Штабель превращался в сплошной гигантский костер. Жар от него шел нестерпимый; в овраге и далеко вокруг стоял сильный запах паленых волос и жареного мяса. Кочегары шуровали длинными кочергами, какие бывают у металлургов, потом сгребали жар и золу, а когда печь остывала, они ее чистили, заново перебирали, меняли прогоревшие решетки и снова подготавливали к загрузке.
ТРАМБОВЩИКИ имели дело уже с золой. На гранитных плитах с кладбища они обыкновенными трамбовками размельчали недогоревшие кости, затем кучи золы просеивались сквозь сита, чтобы опять же таки найти золото.
ОГОРОДНИКИ назывались так потому, что, нагрузив золу на носилки, под конвоем разносили ее по окрестностям Бабьего Яра и рассеивали по огородам. Этим было лучше, чем другим: они могли нарыть на огородах картошки, приносили ее в Яр и пекли в консервных банках на жару, оставшемся в печи.
Это был важный резерв еды, который поддерживал заключенных, потому что немцы, хорошо накормив в первый день, потом этого больше не повторили, и заключенные были голодны, как звери.
Один, например, обезумев от запаха жареного, стал есть трупное мясо, таская куски из огня. Сначала немцы, этого не видели, а когда случайно накрыли его, тут же расстреляли – и бросили в костер, причем ужасно возмущались, до какой дикости он дошел.
>по городам лежали тысячи опухших и умиравших крестьян
отравление спорыньей
>вдоль проволоки стоят ряды полубезумных скелетов
голод
Пидоран, в твоём же приведённом отрывке ответ почему резали:
>"Режьте, все одно заберут на мясозаготовку!"
Если всего Шаламова ты прочитал, и Солженицына тоже. То вот я уже выше писал воспоминания немецких военнопленных прошедших через Гулаг. Ханс Беккер намного интересней чем Готтлоб Бидерман У Беккера большая половина книги посвящена Гулагу, а Бидермана только последние 20% книги.
Скот вырезали, потому что его у них отобрали.
Ок. Алсо, что скажешь про этот вброс?
http://blog.fontanka.ru/posts/116619/
О чем там вкратце?
Из самого оврага Бабий Яр в те дни спаслась женщина, мать двоих детей, актриса Киевского театра кукол Дина Мироновна Проничева. Это – единственный свидетель, вышедший оттуда. Привожу ее рассказ, записанный лично мною с ее слов, не прибавляя ничего.
Она ходила читать приказ, быстро прочла и ушла: у листков с приказом вообще никто долго не задерживался и разговоров не возникало.
Весь день и вечер шли обсуждения и предположения. У нее были отец и мать, дряхлые уже, мать перед приходом немцев вышла из больницы после операции, вот все думали: как же ей ехать? Старики были уверены, что на Лукьяновке всех посадят в поезд и повезут на советскую территорию.
Муж Дины был русским, фамилия ее русская, кроме того, и внешность совсем не еврейская. Дина была скорее похожа на украинку и знала украинский язык. Спорили, гадали, думали и решили, что старики поедут, а Дина их проводит, посадит в поезд, сама же останется с детьми – и будь, что будет.
Отец был стекольщиком, они с матерью жили на Тургеневской, дом 27. Дина с детьми – на Воровского, дом 41.
Она пошла домой поздно, пыталась заснуть, но так и не спала в ту ночь. По двору все время бегали, топотали: ловили одну девушку из этого дома. Эта девушка спасалась на чердаке, потом пыталась спуститься по пожарной лестнице, мужские голоса кричали: »Вон она!»
Дело в том, что перед приходом немцев эта девушка говорила:
– Они ни за что не войдут в Киев, а если войдут, я оболью дом керосином и подожгу.
Так вот теперь жена дворника вспомнила это и, боясь, как бы она в самом деле не подожгла, заявила немцам, и как раз в эту ночь ее ловили.
Это была муторная, напряженная, жуткая ночь. Дину всю трясло. Она так и не поняла, схватили ту девушку, или нет.
Когда стало светать, она умылась, причесалась, взяла документы и пошла к старикам на Тургеневскую – это рядом. На улицах было необычно много народу; все куда-то деловито спешили с вещами.
У родителей она была в седьмом часу утра. Весь дом не спал. Уезжающие прощались с соседями, обещали писать, поручали им квартиры, вещи, ключи.
Старики много нести не могли, ценностей у них не было, просто взяли необходимое и еду. Дина надела на спину рюкзак, и в восьмом часу утра они вышли.
По Тургеневской шло много людей, но на улице Артема уже было сплошное столпотворение. Люди с узлами, с колясками, разные двуколки, подводы, изредка даже грузовики – все это стояло, потом подвигалось немного, снова стояло.
Был сильный говор, гул толпы, и было похоже на демонстрацию, когда улицы так же запружены народом, но не было флагов, оркестров и торжества.
Странно с этими грузовиками: откуда их добывали? Было, что целый дом складывался и нанимал под вещи транспорт, и так уж они все держались по бокам своей подводы или грузовика. Среди узлов и чемоданов лежали больные, гроздьями сидели детишки. Грудных детей иногда везли по двое, по трое в одной коляске.
Очень много было провожающих: соседи, друзья, родственники, украинцы и русские, помогали нести вещи, вели больных, а то и несли их на закорках.
Все это шествие двигалось очень медленно, а улица Артема очень длинная. У одних ворот стояли немецкие солдаты, смотрели, особенно на девушек. Видимо, Дина им понравилась, они стали звать ее во двор, показывая, что, мол, нужно вымыть полы:
– Ком вашен!
Она отмахнулась. Очень, очень долго, до одури долго длилось это гудящее шествие, эта «демонстрация» с толкотней, разговорами и детским плачем. Дина была в меховой шубке, ей стало жарко.
Лишь где-то после обеда дошли до кладбищ. Она помнит, что направо была длинная кирпичная стена еврейского кладбища с воротами.
Здесь поперек улицы было проволочное заграждение, стояли противотанковые ежи – с проходом посредине, и стояли цепи немцев с бляхами на груди, а также украинские полицаи в черной форме с серыми обшлагами.
Очень рослый деятельный дядька в украинской вышитой сорочке, с казацкими висящими усами, очень приметный, распоряжался при входе. Толпа валила в проход мимо него, но обратно никто не выходил, только изредка с криками проезжали порожняком извозчики: они уже где-то там сгрузили вещи и теперь перли против толпы, орали, размахивали кнутами, это создавало толкучку и ругань. добавляя ничОна ходила читать приказ, быстро прочла и ушла: у листков с приказом вообще никто долго не задерживался и разговоров не возникало.
Весь день и вечер шли обсуждения и предположения. У нее были отец и мать, дряхлые уже, мать перед приходом немцев вышла из больницы после операции, вот все думали: как же ей ехать? Старики были уверены, что на Лукьяновке всех посадят в поезд и повезут на советскую территорию.
Муж Дины был русским, фамилия ее русская, кроме того, и внешность совсем не еврейская. Дина была скорее похожа на украинку и знала украинский язык. Спорили, гадали, думали и решили, что старики поедут, а Дина их проводит, посадит в поезд, сама же останется с детьми – и будь, что будет.
Отец был стекольщиком, они с матерью жили на Тургеневской, дом 27. Дина с детьми – на Воровского, дом 41.
Она пошла домой поздно, пыталась заснуть, но так и не спала в ту ночь. По двору все время бегали, топотали: ловили одну девушку из этого дома. Эта девушка спасалась на чердаке, потом пыталась спуститься по пожарной лестнице, мужские голоса кричали: »Вон она!»
Дело в том, что перед приходом немцев эта девушка говорила:
– Они ни за что не войдут в Киев, а если войдут, я оболью дом керосином и подожгу.
Так вот теперь жена дворника вспомнила это и, боясь, как бы она в самом деле не подожгла, заявила немцам, и как раз в эту ночь ее ловили.
Это была муторная, напряженная, жуткая ночь. Дину всю трясло. Она так и не поняла, схватили ту девушку, или нет.
Когда стало светать, она умылась, причесалась, взяла документы и пошла к старикам на Тургеневскую – это рядом. На улицах было необычно много народу; все куда-то деловито спешили с вещами.
У родителей она была в седьмом часу утра. Весь дом не спал. Уезжающие прощались с соседями, обещали писать, поручали им квартиры, вещи, ключи.
Старики много нести не могли, ценностей у них не было, просто взяли необходимое и еду. Дина надела на спину рюкзак, и в восьмом часу утра они вышли.
По Тургеневской шло много людей, но на улице Артема уже было сплошное столпотворение. Люди с узлами, с колясками, разные двуколки, подводы, изредка даже грузовики – все это стояло, потом подвигалось немного, снова стояло.
Был сильный говор, гул толпы, и было похоже на демонстрацию, когда улицы так же запружены народом, но не было флагов, оркестров и торжества.
Странно с этими грузовиками: откуда их добывали? Было, что целый дом складывался и нанимал под вещи транспорт, и так уж они все держались по бокам своей подводы или грузовика. Среди узлов и чемоданов лежали больные, гроздьями сидели детишки. Грудных детей иногда везли по двое, по трое в одной коляске.
Очень много было провожающих: соседи, друзья, родственники, украинцы и русские, помогали нести вещи, вели больных, а то и несли их на закорках.
Все это шествие двигалось очень медленно, а улица Артема очень длинная. У одних ворот стояли немецкие солдаты, смотрели, особенно на девушек. Видимо, Дина им понравилась, они стали звать ее во двор, показывая, что, мол, нужно вымыть полы:
– Ком вашен!
Она отмахнулась. Очень, очень долго, до одури долго длилось это гудящее шествие, эта «демонстрация» с толкотней, разговорами и детским плачем. Дина была в меховой шубке, ей стало жарко.
Лишь где-то после обеда дошли до кладбищ. Она помнит, что направо была длинная кирпичная стена еврейского кладбища с воротами.
Здесь поперек улицы было проволочное заграждение, стояли противотанковые ежи – с проходом посредине, и стояли цепи немцев с бляхами на груди, а также украинские полицаи в черной форме с серыми обшлагами.
Очень рослый деятельный дядька в украинской вышитой сорочке, с казацкими висящими усами, очень приметный, распоряжался при входе. Толпа валила в проход мимо него, но обратно никто не выходил, только изредка с криками проезжали порожняком извозчики: они уже где-то там сгрузили вещи и теперь перли против толпы, орали, размахивали кнутами, это создавало толкучку и ругань
Она ходила читать приказ, быстро прочла и ушла: у листков с приказом вообще никто долго не задерживался и разговоров не возникало.
Весь день и вечер шли обсуждения и предположения. У нее были отец и мать, дряхлые уже, мать перед приходом немцев вышла из больницы после операции, вот все думали: как же ей ехать? Старики были уверены, что на Лукьяновке всех посадят в поезд и повезут на советскую территорию.
Муж Дины был русским, фамилия ее русская, кроме того, и внешность совсем не еврейская. Дина была скорее похожа на украинку и знала украинский язык. Спорили, гадали, думали и решили, что старики поедут, а Дина их проводит, посадит в поезд, сама же останется с детьми – и будь, что будет.
Отец был стекольщиком, они с матерью жили на Тургеневской, дом 27. Дина с детьми – на Воровского, дом 41.
Она пошла домой поздно, пыталась заснуть, но так и не спала в ту ночь. По двору все время бегали, топотали: ловили одну девушку из этого дома. Эта девушка спасалась на чердаке, потом пыталась спуститься по пожарной лестнице, мужские голоса кричали: »Вон она!»
Дело в том, что перед приходом немцев эта девушка говорила:
– Они ни за что не войдут в Киев, а если войдут, я оболью дом керосином и подожгу.
Так вот теперь жена дворника вспомнила это и, боясь, как бы она в самом деле не подожгла, заявила немцам, и как раз в эту ночь ее ловили.
Это была муторная, напряженная, жуткая ночь. Дину всю трясло. Она так и не поняла, схватили ту девушку, или нет.
Когда стало светать, она умылась, причесалась, взяла документы и пошла к старикам на Тургеневскую – это рядом. На улицах было необычно много народу; все куда-то деловито спешили с вещами.
У родителей она была в седьмом часу утра. Весь дом не спал. Уезжающие прощались с соседями, обещали писать, поручали им квартиры, вещи, ключи.
Старики много нести не могли, ценностей у них не было, просто взяли необходимое и еду. Дина надела на спину рюкзак, и в восьмом часу утра они вышли.
По Тургеневской шло много людей, но на улице Артема уже было сплошное столпотворение. Люди с узлами, с колясками, разные двуколки, подводы, изредка даже грузовики – все это стояло, потом подвигалось немного, снова стояло.
Был сильный говор, гул толпы, и было похоже на демонстрацию, когда улицы так же запружены народом, но не было флагов, оркестров и торжества.
Странно с этими грузовиками: откуда их добывали? Было, что целый дом складывался и нанимал под вещи транспорт, и так уж они все держались по бокам своей подводы или грузовика. Среди узлов и чемоданов лежали больные, гроздьями сидели детишки. Грудных детей иногда везли по двое, по трое в одной коляске.
Очень много было провожающих: соседи, друзья, родственники, украинцы и русские, помогали нести вещи, вели больных, а то и несли их на закорках.
Все это шествие двигалось очень медленно, а улица Артема очень длинная. У одних ворот стояли немецкие солдаты, смотрели, особенно на девушек. Видимо, Дина им понравилась, они стали звать ее во двор, показывая, что, мол, нужно вымыть полы:
– Ком вашен!
Она отмахнулась. Очень, очень долго, до одури долго длилось это гудящее шествие, эта «демонстрация» с толкотней, разговорами и детским плачем. Дина была в меховой шубке, ей стало жарко.
Лишь где-то после обеда дошли до кладбищ. Она помнит, что направо была длинная кирпичная стена еврейского кладбища с воротами.
Здесь поперек улицы было проволочное заграждение, стояли противотанковые ежи – с проходом посредине, и стояли цепи немцев с бляхами на груди, а также украинские полицаи в черной форме с серыми обшлагами.
Очень рослый деятельный дядька в украинской вышитой сорочке, с казацкими висящими усами, очень приметный, распоряжался при входе. Толпа валила в проход мимо него, но обратно никто не выходил, только изредка с криками проезжали порожняком извозчики: они уже где-то там сгрузили вещи и теперь перли против толпы, орали, размахивали кнутами, это создавало толкучку и ругань. добавляя ничОна ходила читать приказ, быстро прочла и ушла: у листков с приказом вообще никто долго не задерживался и разговоров не возникало.
Весь день и вечер шли обсуждения и предположения. У нее были отец и мать, дряхлые уже, мать перед приходом немцев вышла из больницы после операции, вот все думали: как же ей ехать? Старики были уверены, что на Лукьяновке всех посадят в поезд и повезут на советскую территорию.
Муж Дины был русским, фамилия ее русская, кроме того, и внешность совсем не еврейская. Дина была скорее похожа на украинку и знала украинский язык. Спорили, гадали, думали и решили, что старики поедут, а Дина их проводит, посадит в поезд, сама же останется с детьми – и будь, что будет.
Отец был стекольщиком, они с матерью жили на Тургеневской, дом 27. Дина с детьми – на Воровского, дом 41.
Она пошла домой поздно, пыталась заснуть, но так и не спала в ту ночь. По двору все время бегали, топотали: ловили одну девушку из этого дома. Эта девушка спасалась на чердаке, потом пыталась спуститься по пожарной лестнице, мужские голоса кричали: »Вон она!»
Дело в том, что перед приходом немцев эта девушка говорила:
– Они ни за что не войдут в Киев, а если войдут, я оболью дом керосином и подожгу.
Так вот теперь жена дворника вспомнила это и, боясь, как бы она в самом деле не подожгла, заявила немцам, и как раз в эту ночь ее ловили.
Это была муторная, напряженная, жуткая ночь. Дину всю трясло. Она так и не поняла, схватили ту девушку, или нет.
Когда стало светать, она умылась, причесалась, взяла документы и пошла к старикам на Тургеневскую – это рядом. На улицах было необычно много народу; все куда-то деловито спешили с вещами.
У родителей она была в седьмом часу утра. Весь дом не спал. Уезжающие прощались с соседями, обещали писать, поручали им квартиры, вещи, ключи.
Старики много нести не могли, ценностей у них не было, просто взяли необходимое и еду. Дина надела на спину рюкзак, и в восьмом часу утра они вышли.
По Тургеневской шло много людей, но на улице Артема уже было сплошное столпотворение. Люди с узлами, с колясками, разные двуколки, подводы, изредка даже грузовики – все это стояло, потом подвигалось немного, снова стояло.
Был сильный говор, гул толпы, и было похоже на демонстрацию, когда улицы так же запружены народом, но не было флагов, оркестров и торжества.
Странно с этими грузовиками: откуда их добывали? Было, что целый дом складывался и нанимал под вещи транспорт, и так уж они все держались по бокам своей подводы или грузовика. Среди узлов и чемоданов лежали больные, гроздьями сидели детишки. Грудных детей иногда везли по двое, по трое в одной коляске.
Очень много было провожающих: соседи, друзья, родственники, украинцы и русские, помогали нести вещи, вели больных, а то и несли их на закорках.
Все это шествие двигалось очень медленно, а улица Артема очень длинная. У одних ворот стояли немецкие солдаты, смотрели, особенно на девушек. Видимо, Дина им понравилась, они стали звать ее во двор, показывая, что, мол, нужно вымыть полы:
– Ком вашен!
Она отмахнулась. Очень, очень долго, до одури долго длилось это гудящее шествие, эта «демонстрация» с толкотней, разговорами и детским плачем. Дина была в меховой шубке, ей стало жарко.
Лишь где-то после обеда дошли до кладбищ. Она помнит, что направо была длинная кирпичная стена еврейского кладбища с воротами.
Здесь поперек улицы было проволочное заграждение, стояли противотанковые ежи – с проходом посредине, и стояли цепи немцев с бляхами на груди, а также украинские полицаи в черной форме с серыми обшлагами.
Очень рослый деятельный дядька в украинской вышитой сорочке, с казацкими висящими усами, очень приметный, распоряжался при входе. Толпа валила в проход мимо него, но обратно никто не выходил, только изредка с криками проезжали порожняком извозчики: они уже где-то там сгрузили вещи и теперь перли против толпы, орали, размахивали кнутами, это создавало толкучку и ругань
Якобы колымские зеки обличают ложь Солженицына. Звучит в принципе складно, но немного попахивает отрицаловом типа как в 90е сначала отрицали приказ 0428 с пеной у рта.
>– Где ваша дочка?
>– У город поихала...
>– Зачем поехала?
>– Краму (Ткани -Укр.) на платье купить.
>– А в печи в горшках что?
>– Та кулиш...
>Выворачиваю этот «кулиш» в миску – мясо, мясо, рука с ногтями плавает в жире.
>– Собирайтесь, пошли.
Почему то проиграл) Как же я люблю черный юмор.
Все было очень непонятно. Дина посадила стариков у ворот кладбища, а сама пошла посмотреть, что делается впереди.
Как и многие другие, она до сих пор думала, что там стоит поезд. Слышалась какая-то близкая стрельба, в небе низко кружил самолет, и вообще вокруг было тревожно-паническое настроение.
В толпе обрывки разговоров:
– Это война, война! Нас вывозят подальше, где спокойнее.
– А почему только евреев?
Какая-то бабушка весьма авторитетным голосом предполагала:
– Ну потому, что они – родственная немцам нация, их решили вывезти в первую очередь.
Дина с трудом проталкивалась в толпе, все больше беспокоясь, и тут увидела, что впереди все складывают вещи. Разные носильные вещи, узлы и чемоданы в кучу налево, все продукты – направо.
А немцы направляют всех дальше по частям: отправят группу, ждут, потом через какой-то интервал опять пропускают, считают, считают... стоп. Как бывает, в магазин за ситцем пропускают очередь десятками.
Опять разговоры в шуме и гаме:
– Ага, вещи идут, конечно, багажом: там разберемся на месте.
– Какое там разберемся, такая пропасть вещей, их просто поровну между всеми поделят, вот вам и не будет богатых и бедных.
Дине стало жутко. Ничего похожего на вокзал железной дороги. Она еще не знала, что это, но всей душой почувствовала, что это не вывоз. Все что угодно, только не вывоз.
Особенно странными были эти близкие пулеметные очереди. Она все еще не могла и мысли допустить, что это расстрел. Во-первых, такие огромные массы людей! Так не бывает. И потом – зачем?!
Можно уверенно предположить, что большинство чувствовало то же, что и Дина, чувствовало неладное, но продолжало цепляться за это «нас вывозят» вот еще по каким причинам.
[Когда вышел приказ, девять евреев из десяти слыхом не слыхали о каких-то фашистских зверствах над евреями.
До самой войны советские газеты лишь расхваливали да превозносили Гитлера – лучшего друга Советского Союза и ничего не сообщали о положении евреев в Германии и Польше. Среди киевских евреев можно было найти даже восторженных поклонников Гитлера как талантливого государственного деятеля.
С другой стороны,] старики рассказывали, как немцы были на Украине в 1918 году, и тогда они евреев не трогали, наоборот, весьма неплохо относились к ним, потому что – похожий язык и все такое...
Старики говорили:
– Немцы есть разные, но в общем это культурные и порядочные люди, это вам не дикая Россия, это Европа – и европейская порядочность.
Но если это не вывоз, то что же тут делается?
Дина говорит, что в этот момент она чувствовала только какой-то животный ужас и туман – состояние, ни с чем не сравнимое.
С людей снимали теплые вещи. Солдат подошел к Дине, быстро и без слов ловко снял с нее шубку.
Тут она кинулась назад. Отыскала стариков у ворот, рассказала, что видела. Отец сказал:
– Доченька, ты нам уже не нужна. Уходи. Она пошла к заграждению. Тут довольно много людей добивались, чтобы их выпустили назад. Толпа валом валила навстречу. Усач в вышитой сорочке все так же кричал, распоряжался. Все называли его «пан Шевченко». Может, это была его подлинная фамилия, может, кто-то назвал его так за усы, но звучало это довольно дико, как «пан Пушкин», «пан Достоевский». Дина протолкалась к нему и стала объяснять, что вот провожала, что у нее остались в городе дети, она просит, чтобы ее выпустили.
Он потребовал паспорт. Она достала. Он посмотрел графу «национальность» и воскликнул:
– Э, жидивка! Назад!
Тут Дина окончательно поняла: это расстреливают.
Судорожно она стала рвать паспорт на мелкие кусочки. Она бросала их под ноги, налево, направо. Пошла обратно к старикам, но ничего им не сказала, чтобы не волновать преждевременно.
Хотя она была уже без шубки, ей стало очень душно. Вокруг было много народу, плотная толпа, испарения; ревут потерявшиеся дети; некоторые, сидя на узлах, обедают. Она еще подумала: «Как они могут есть? Неужели до сих пор не понимают?»
Тут стали командовать, кричать, подняли всех сидевших, подвинули дальше, и задние напирали – получалась какая-то немыслимая очередь. Сюда кладут одни вещи, туда – другие вещи, толкаются, выстраиваются. В этом хаосе Дина потеряла своих стариков, высматривала, увидела, что их отправляют в группе дальше, а перед Диной очередь остановилась.
Стояли. Ждали. Она вытягивала шею, чтобы понять, куда повели отца и мать. Вдруг подошел огромнейший немец и предложил:
– Иди со мной спать, а я тебя выпущу.
Она посмотрела на него, как на ненормального, он отошел. Наконец, стали пропускать ее группу.
Говор затих, все умолкли, словно оцепенели, и довольно долго молча шли, а по сторонам стояли шеренгами фашисты. Впереди показались цепи солдат с собаками на поводках. Позади себя Дина услышала:
– Дети мои, помогите пройти, я слепой. Она обхватила старика за пояс и пошла вместе с ним.
– Дедушка, куда нас ведут? – спросила она.
– Детка, – сказал он, – мы идем отдать Богу последний долг.
В этот момент они вступили в длинный проход между двумя шеренгами солдат и собак. Этот коридор был узкий, метра полтора. Солдаты стояли плечом к плечу, у них были закатаны рукава, и у всех имелись резиновые дубинки или большие палки.
И на проходящих людей посыпались удары.
Щас прочитаю, отпишусь чуть позже
Понятное дело, что хохлы рассуждали как бы поступили они. В итоге ни к чему хорошему это не привело, сожрали за год весь скот, что осталось - скормили собакам, а на следующий год пахать было не на чем. Я же говорю, что необучаемость у них - врождённое.
Спрятаться или уклониться было невозможно. Жесточайшие удары, сразу разбивающие в кровь, сыпались на головы, на спины и плечи слева и справа. Солдаты кричали «Шнель! Шнель!» и весело хохотали, словно развлекались аттракционом, они исхитрялись как-нибудь покрепче ударить в уязвимые места, под ребра, в живот, в пах.
Все закричали, женщины завизжали. Словно кадр в кино, перед Диной промелькнуло: знакомый парень с ее улицы, очень интеллигентный, хорошо одетый, рыдает.
Она увидела, что люди падают. На них тотчас спускали собак. Человек с криком подхватывался, но кое-кто оставался на земле, а сзади напирали, и толпа шла прямо по телам, растаптывая их.
У Дины в голове от всего этого сделался какой-то мрак. Она выпрямилась, высоко подняла голову и шла, как деревянная, не сгибаясь. Ее, кажется, искалечили, но она плохо чувствовала и соображала, у нее стучало только одно: «Не упасть, не упасть».
Обезумевшие люди вываливались на оцепленное войсками пространство – этакую площадь, поросшую травой. Вся трава была усыпана бельем, обувью, одеждой.
Украинские полицаи, судя по акценту – не местные, а явно с запада Украины, грубо хватали людей, лупили, кричали:
– Роздягаться! Швидко! Быстро! Шнель!
Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьяненные злобой, в каком-то садистском раже.
Ясно, это делалось для того, чтобы толпа не могла опомниться. Многие голые люди были все в крови.
Со стороны группы голых и куда-то уводимых Дина услышала, как мать кричит ей, машет рукой:
– Доченька, ты не похожа! Спасайся!
Их угнали. Дина решительно подошла к полицаю и спросила, где комендант. Сказала, что она провожающая, попала случайно.
Он потребовал документы. Она стала доставать из сумочки, но он сам взял сумочку, пересмотрел ее всю. Там были деньги, трудовая книжка, профсоюзный билет, где национальность не указывается. Фамилия «Проничева» полицая убеждала. Сумочку он не вернул, но указал на бугорок, где сидела кучка людей:
– Сидай отут. Жидив перестреляем – тоди выпустым.
> в те времена мы не знали «опущенных» т. е., опозоренных навсегда «петухов»
О, тогда ясно, почему в фильме «Хрусталёв, машину!», когда генерала ебут, зеки целуются и пальцы в рот друг дружке пихают.
Дина подошла к бугорку и села. Все тут молчали, ошалелые. Она боялась поднять лицо: а вдруг кто-нибудь ее здесь узнает, случайно совершенно, и закричит: «Она – жидовка!» Чтобы спастись, эти люди ни перед чем не остановятся. Поэтому она старалась ни на кого не смотреть, и на нее не смотрели. Только сидевшая рядом бабушка в пушистом вязаном платке тихо пожаловалась Дине, что провожала невестку и вот попала... А сама она украинка, никакая не еврейка, и кто бы мог подумать, что выйдет такое с этим провожанием.
Здесь все были провожающие.
Так они сидели, и прямо перед ними, как на сцене, происходил этот кошмар: из коридора партия за партией вываливались визжащие, избитые люди, их принимали полицаи, лупили, раздевали – и так без конца.
Дина уверяет, что некоторые истерически хохотали, что она своими глазами видела, как несколько человек за то время, что раздевались и шли на расстрел, на глазах становились седыми.
Голых людей строили небольшими цепочками и вели в прорезь, наспех прокопанную в обрывистой песчаной стене. Что за ней – не было видно, но оттуда неслась стрельба, и возвращались оттуда только немцы и полицаи, за новыми цепочками.
Матери особенно копошились над детьми, поэтому время от времени какой-нибудь немец или полицай, рассердясь, выхватывал у матери ребенка, подходил к песчаной стене и, размахнувшись, швырял его через гребень, как полено.
Дину словно обручами схватило, она долго-долго сидела, втянув голову в плечи, боясь взглянуть на соседей, потому что их все прибывало. Она уже не воспринимала ни криков, ни стрельбы.
Стало темнеть.
Вдруг подъехала открытая машина, и в ней – высокий, стройный, очень элегантный офицер со стеком в руке. Было похоже, что он здесь главный. Рядом с ним был русский переводчик.
– Кто такие? – спросил офицер через переводчика у полицая, указывая на бугорок, где сидело уже человек пятьдесят.
– Цэ наши люды, – ответил полицай. – Нэ зналы, треба их выпустыть. Офицер как закричит:
– Немедленно расстрелять! Если хоть один отсюда выйдет и расскажет по городу, завтра ни один жид не придет.
Переводчик добросовестно перевел это полицаю, а люди на бугорке сидели и слушали.
– А ну, пишлы! Ходимо! Поднимайсь! – закричали полицаи.
Люди, как пьяные, поднялись. Время было уже позднее, может, потому эту партию не стали раздевать, а так и повели одетыми в прорезь.
Дина шла примерно во втором десятке. Миновали коридор прокопа, и открылся песчаный карьер с почти отвесными стенами. Было уже полутемно. Дина плохо разглядела этот карьер. Всех гуськом, быстро, торопя, послали влево – по очень узкому выступу.
Слева была стена, справа яма, а выступ, очевидно, был вырезан специально для расстрела, и был он такой узкий, что, идя по нему, люди инстинктивно жались к песчаной стенке, чтобы не свалиться.
Дина глянула вниз, и у нее закружилась голова – так ей показалось высоко. Внизу было море окровавленных тел. На противоположной стороне карьера она успела разглядеть установленные ручные пулеметы, и там было несколько немецких солдат. Они жгли костер, на котором варили, похоже, кофе.
Когда всю цепочку загнали на выступ, один из немцев отделился от костра, взялся за пулемет и начал стрелять.
Дина не столько увидела, сколько почувствовала, как с выступа повалились тела и как трасса пуль приближается к ней. У нее мелькнуло: «Сейчас я... Сейчас!» Не дожидаясь, она бросилась вниз, сжав кулаки.
Ей показалось, что она летела целую вечность, вероятно, было действительно высоко. При падении она не почувствовала ни удара, ни боли. Сначала ее обдало теплой кровью, и по лицу потекла кровь, так, словно она упала в ванну с кровью. Она лежала, раскинув руки, закрыв глаза.
Слышала какие-то утробные звуки, стоны, икоту, плач вокруг и из-под себя: было много недобитых. Вся эта масса тел чуть заметно пошевеливалась, оседая, уплотняясь от движения заваленных живых.
Солдаты вошли на выступ и стали присвечивать вниз фонариками, постреливая из пистолетов в тех, кто казался им живым. Но недалеко от Дины кто-то по-прежнему сильно стонал.
Она услышала, как ходят рядом, уже по трупам. Это немцы спустились, нагибались, что-то снимали с убитых, время от времени стреляя в шевелящихся.
>Скот вырезали, потому что его у них отобрали.
Об этом и речь: тупость и жадность - основа украинства. А сейчас нам рассказывают сказочки про "искуственно устроенный" голод Сталиным.
>Украинские полицаи, судя по акценту – не местные, а явно с запада Украины
Хохлуту всегда были предателями и жополизами у сильных. Вся хохлявая недоистория это лобызание чужого сапога.
Хохлуту всегда были предателями и жополизами у сильных. Вся хохлявая недоистория это лобызание чужого сапога.
Красножопые никаких продразвёрсток не проводили. Это всё хохлы придумали.
Мне кажется это крякл подпиндосный специально хуйню несёт, дабы пидорах подзалупных дискредитировать.
>Красножопые никаких продразвёрсток не проводили.
Ох лол, продразвёрстки еще при царе начали проводить, алсо:
>15 июля 1918 года правительством Гетмана Скоропадского был принят закон «Про передачу хлеба урожая 1918 года в распоряжение державы»
>В начале 1919 правительством Петлюры были предприняты аналогичные попытки по монополизации рынка хлеба и других продовольственных продуктов и их распределению.
Голодомор начался не из-за продразвёрсток. А из-за необучаемости хохлов, которые уничтожили весь скот, включая рабочий и необходимый для разведения, "чтобы он москалям не достался", не подумав, к чему это может привести. Украинский долбоёбизм имеет давнюю историю, и что интересно нация эта ничему не учится.
>Прибыли корреспонденты и накрутили эти сцены на пленку. Я потом сам видел в немецких журналах фотографии из Дарницы – жутких, босых, заросших людей, и подписи были такие: «Русский солдат Иван, такими солдатами Советы хотят отстоять свое разваливающееся государство».
Очень напоминает как русня обращается с пленными украинцами на Донбассе, а потом их фотографии выкладывает на разные сайты. Воистину русский и фриц братушки вовек.
Занятный залупный форс особенно учитывая, что в развитых странах, включая СССР, в 30-е годы уже вовсю применялась механизированная обработка полей.
Залупа, плиз. В Поволжье тоже голода не было? Крестьян согнали в колхозы, отобрали скотину, инструмент и велели работать за трудодни. Они даже огород не могли у себя завести.
И что сейчас делает вышивата? Ратует за такой же голодомор! Но не для своих врагов, а для сограждан, оккупированных врагами.
Воистину россиянин и украинец братушка по вате навек.
Механизация не покрывала и 30% потребностей. Собственно одной из целей коллективизации и была механизация, потому что иначе её было бы не провести - трактор можно купить на колхоз, но не на семью. Но ты продолжай верить в сказки, что это Сталин морил голодом миллионы хохлов потому что был сука кровавым тираном.
Я понял в чём дело, откуда этот долбаебизм с еблей в жопу, каннибализмом, чесанием пяток и другой мерзкой хуйнёй.Раньше за всякую хуйню давали ни хуёвые сроки, спиздил батон 10 лет,спиздил свинью 15 лет,сейчас за такие преступления условку могут дать,а кто совершает обычно такую пакость дегенераты и имбы ,вот отсюда и весь пиздец.По настоящему опасных,посаженых за серьёзные косяки обычно расстреливали, по этому и не было адекватности в сталинских тюрьмах.
>В Карлсруэ тюрьма сделана как крепость. Собаки тоже есть. Когда со двора все уходят, там собаки гуляют. Но мы собак кипяточком поливали. Я со второго этажа прикармливаю, а Казах с третьего поливает кипятком из чайника.
Почему русские такие?
>Они даже огород не могли у себя завести.
пиздеж
>Сталин в беседе с Черчиллем обронил фразу, что ему тогда понадобилось ликвидировать сопротивление 10 миллионов противников: «Десять миллионов, – сказал он, подняв руки. – Это было страшно. Это длилось четыре года». (Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. Лондон, 1951. Том 4, книга 2, стр. 447.)]
Вот так пруф, так пруф
Прочитал твой рассказ, по пунктам
Про сожжение на костре, очевидно выдумка, либо неточность, если зэков убили то скорее всего были просто обнаружены сожженные тела. Вероятнее всего их вначале расстреляли а потом тела решили сжечь в костре. Но при этом самому Солженицыну об этом рассказали на эмоциях те лагерники которые либо увидели сожженые тела либо услышали об этом, а он написал как есть с их слов.
Про замерзших в лесу, я много раз читал что зэков перегоняли по этапам в мороз и при этом большая часть этапа замерзала в дороге. Вероятно тоже самое, они где то замерли или их застрелили и оставили тела на морозе.
>Помните? Геббельс в 1943 г. заявил на весь мир, что в 1941 г. большевики расстреляли 10 тыс. пленных поляков, которых, на самом деле сами же и угробили.
Не пойму что он имеет ввиду? если имеет ввиду Катынь то там действительно поляков пускали в расход тысячами. И у Сталина было несколько таких Катыней
>Ну прямых доказательств у меня нету. А серьезные соображения есть. И вот какие. Большая смертность в лагерях бывала только от недоедания. Но не такая большая! Здесь разговор о зиме 41 года. И я свидетельствую: в первую военную зиму в лагерях было еще нормальное питание.
А вот это по моему домыслы, потому что уже известно что в тяжелую зиму 1941г советское командование предпочитало что бы голодали и умирали зэки а не солдаты на фронте, поэтому повсеместно там где было можно урезало питание зэкам от чего они массово дохли, в пользу солдат на фронте. Вон отрывок в тему
https://www.youtube.com/watch?v=d7okdQ-fZN0
5:44 Зэкам уже урезали пайки на 70%, их несколько дней не кормят. Как вдруг в день годовщины Октябрьской социалистической революции надзиратель в бараке сообщает зэкам что в честь праздника им будет выдан праздничный завтрак - чан с водой разбавленной крупицами крупы. Пока раздают "еду" надзиратель поставил одного зэка-поэта читать стихи "что бы калории лучше усваивались", но когда тот читает стихи - не выдерживает и начинает кататься по полу и орать "дайте жрать суки!!!". Весь барак начинает скандировать "дайте жрать! жрать! жрать!" - на что начальник сам на них начинает орать и говорить что жрать нечего, а за бузу будем стрелять каждого.
10:16 Начальник в столовой принимает лагерного стукача, поощрает его миской супа и теплыми носками, тот просит еще одну миску, но начальник говорит что для того что бы вторую миску супа получить нужно поработать - организовать массовый побег заключенных из лагеря (потому что кормить их все равно нечем).
Про посаженную четверть Ленинграда, неизвестно. Как известно сталинская система не оставляла следов, и точно сказать что посадили четверть нельзя. Тут Солженицын действительно темнит скорее всего
>За что и сколько
Тут говорят об опоздания на работу во военно и мирное время. Они приводят отрывок из собственной биографии где он говорит что после войны опаздывал и ничего его не посадили, а только высчитывали % из зарплаты. Но это после войны, а не во время нее, как известно во время войны гайки были закручены до предела, а после войны ослаблены
О Краже колосков известно что был закон "о трех колосках"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BD_%D0%BE_%D1%82%D1%80%D1%91%D1%85_%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%85#.D0.A0.D0.B5.D0.B0.D0.BA.D1.86.D0.B8.D1.8F_.D0.B2.D0.BB.D0.B0.D1.81.D1.82.D0.B5.D0.B9_.D0.BD.D0.B0_.C2.AB.D0.BF.D0.B5.D1.80.D0.B5.D0.B3.D0.B8.D0.B1.D1.8B.C2.BB_.D0.BD.D0.B0_.D0.BC.D0.B5.D1.81.D1.82.D0.B0.D1.85, и известно что на некоторых местах начальники и органы часто им злоупотребляли. Если именно в районе проживания оных граждан опровергающих Солженицына тем что после уборки полян они ходили подбирать остатки - им ничего не было. То в других местах вполне себе сажали за несколько картошек или охапку колосков. Часто злоупотребления были настолько велики что сам Вышинский в свое время раскритиковал частные злоупотребления законом "о трех колосках" в Правде, отвлекающие внимание от настоящих расхитителей. Фишка в том что они не могли проконтролировать что бы везде начальство соблюдало закон, поэтому имелись злоупотребляния им на местах. Но если именно в районе обличителей Солженицына не сажали, это не значит что в других районах и областях подобных злоупотреблений не было
Касательно Беломорканала и подобных "строек", доподлинно неизвестно сколько точно заключенных где умерло, но ясно дело что Сталин не хотел оставлять следов и документов даже если хотел уничтожить зэков больше чем пишется в официальных цифрах, а противники Сталина будут эти цифры повсеместно завышать. Ответом могут быть только если открыть личный архив Сталина, и все остальные архивы которые сейчас до сих пор закрыты, и могущие пролить свет на вечные споры о цифрах загубленных зэков/солдат/крестьян.
А вообще Солженицын действительно многие цифры в Архипелаге Гулаге завысил на эмоциях, поэтому я предпочитаю читать Шаламова который о цифрах почти не писал, а писал только то что видел сам. Да и твои обличители так же пишут
>Шаламов тянул срок здесь. Я, правда, сам с ним не встречался. Но от многих слыхал, что в отличие от Солженицына ему и тачку приходилось катать. Ну а после тачки побывать несколько дней в санчасти — действительно благо. Да еще, говорят, ему повезло попасть на курсы фельдшеров, окончить их и самому стать работником больницы. Значит, дело он знает досконально — и как зек, и как работник санчасти. Поэтому я Шаламова понимаю. А Солженицына понять не могу.
>судит по тексту какого-то уголовника о всех русских
Почему некоторые украинцы такие?
Да давно читал, в 2007 - 8 лет назад. А ты сучара не на один вопрос мой из 10 не ответил
Вот еще для тех кто не читал "очерки преступного мира" и не слышал о "сучьей войне", вкратце:
Во время войны в ряды красной армии призывали так же и уголовников, повоевав и даже получив награды после войны уголовники быстро возвращались в лагеря и тюрьмы, т.к. ничего кроме воровства и грабежа делать не умели. Но в тюрьмах "военщину" не принимали старые ортодоксальные воры которые всю войну просидели в лагерях. Военщине объявили что те больше не воры, а суки, на что эти суки затаили обиду. В свое время тоже самое сказали одному воевавшему вору по кличке Король, на что Король решил что если старый воровской закон не принимает его он сам провозгласит "новый воровской закон"
http://shalamov.ru/library/6/6.html
На пароходах и поездах в Магадан и в Усть-Цильму стали прибывать осужденные после войны воры. «Военщина» – такое они получили название впоследствии. Все они участвовали в войне и не были бы осуждены, если б не совершили новых преступлений. Увы, таких, как Воронько, было очень и очень мало. Огромное же, подавляющее большинство воров вернулось к своей профессии. Строго говоря, они и не отдалялись от нее – мародёрство на фронте стоит довольно близко к основному занятию нашей социальной группы. Среди блатарей-«вояк» были и награжденные орденами. Блатные – инвалиды войны нашли себе новый и очень большой доход – нищенство в пригородных поездах.
Среди «военщины» было много крупных «урок», выдающихся деятелей этого подземного мира. Сейчас они возвращались после нескольких лет войны-свободы в привычные места, в дома с решетчатыми окнами, в лагерные зоны, опутанные десятью рядами колючей проволоки, возвращались в привычные места с непривычными мыслями и явной тревогой. Кое-что было уже обсуждено долгими пересыльными ночами, и все были согласны на том, что дальше жить по-старому нельзя, что в воровском мире назрели вопросы, требующие немедленного обсуждения в самых «высших сферах». Главари «военщины» хотели встретиться со старыми товарищами, которых только случай, как они считали, уберег от участия в войне, с товарищами, которые все это военное время просидели в тюрьмах и лагерях. Главари «военщины» рисовали себе картины радостных встреч со старыми товарищами, сцен безудержного бахвальства «гостей» и «хозяев» и, наконец, помощи в решении тех серьезнейших вопросов, которые жизнь поставила перед уголовщиной.
Их надеждам не суждено было сбыться. Старый преступный мир не принял их в свои ряды, и на «правилки» «военщина» не была допущена. Оказалось, что вопросы, тревожившие приезжих, давно уже обдуманы и обсуждены в старом преступном мире. Решение же было вынесено совсем не такое, как думали «вояки».
– Ты был на войне? Ты взял в руки винтовку? Значит, ты – сука, самая настоящая сука и подлежишь наказанию по «закону». К тому же ты – трус! У тебя не хватило силы воли отказаться от маршевой роты – «взять срок» или даже умереть, но не брать винтовку!
Вот как отвечали приезжим «философы» и «идеологи» блатного мира. Чистота блатных убеждений, говорили они, дороже всего. И ничего менять не надо. Вор, если он «человек», а не «сявка», должен уметь прожить при любом Указе – на то он и вор.
Напрасно «вояки» ссылались на прошлые заслуги и требовали допустить их к «судам чести», как равноправных и авторитетных судей. Старые уркаганы, перенесшие и восьмушку хлеба во время войны в тюремной камере, и кое-что другое, были непреклонны.
Но ведь среди вернувшихся было много важных персон уголовного мира. Там было достаточно и «философов», и «идеологов», и «вождей». Вытесненные из родной среды столь бесцеремонно и решительно, они не могли примириться с тем положением париев, на которое обрекали их правоверные «урки». Напрасно указывали предводители «военщины», что случайность, особенность их положения в тот момент, когда им было сделано предложение пойти на фронт, исключала отрицательный ответ. Конечно, никаких патриотических настроений у уголовщины никогда не существовало. Армия, фронт – были предлогом выйти на волю, а там что бог даст. На какой-то момент интересы государства и личные интересы слились – и именно за это они и держали сейчас ответ перед своими бывшими товарищами. К тому же война отвечала как-то таким чувствам блатаря, как любовь к опасности, к риску. О перековке, об отколе от преступного мира они и не думали – ни раньше, ни теперь. Ущемленные самолюбия авторитетов, переставших быть авторитетами, сознание напрасности своего шага, который объявлен изменой товарищам, память о трудных дорогах войны – все это обостряло отношения, накаляло подземную атмосферу до крайности. Были среди воров и такие, которые пошли на войну из слабости духовной – им угрожали расстрелом, да и расстреляли бы в то время. Более слабые последовали за главарями, за авторитетами – жизнь всегда жизнь, люди.
Крупные блатари, «вожди военщины», были озадачены, но не смущены. Что ж, если старый «закон» их не принимает, они объявят новый. И новый воровской закон был объявлен – в 1948 году на пересылке в бухте Ванино. Поселок и порт Ванино были отстроены во время войны, когда взорвался порт бухты Находка.
Первые шаги этого нового закона связаны с полулегендарным именем блатаря по кличке Король, человека, о котором много лет спустя знавшие его и ненавидевшие воры «в законе» говорили с уважением: «Ну, как-никак, душок у него был...»
Дух, душок – это своеобразное воровское понятие. Это и смелость, и напористость, и крикливость, и своеобразная удаль, и стойкость наряду с некоторой истеричностью, театральностью...
Новый Моисей обладал этими качествами в полной мере.
По новому закону блатным разрешалось работать в лагере и тюрьме старостами, нарядчиками, десятниками, бригадирами, занимать еще целый ряд многочисленных лагерных должностей.
Король договорился с начальником пересылки о страшном: он обещал навести полный порядок на пересылке, обещав своими силами справиться с «законными» ворами. Если в крайнем случае прольется кровь – он просит не обращать большого внимания.
Король напомнил о своих военных заслугах (он был награжден орденом на войне) и дал понять, что начальство стоит перед минутой, когда правильное решение может привести к исчезновению уголовного мира, преступности в нашем обществе. Он, Король, берет на себя выполнение этой трудной задачи и просит ему не мешать.
Думается, что начальник ванинской пересылки немедленно поставил в известность самое высокое начальство и получил одобрение операции Короля. В лагерях ничего не случается по произволу местного начальства. К тому же, по правилам, все шпионят друг за другом.
Король обещает исправиться! Новый воровской закон! Чего же лучше? Это – то, о чем мечтал Макаренко, исполнение самых заветных желаний теоретиков. Наконец-то блатные «перековались»! Наконец-то пришло долгожданное практическое подтверждение многолетним теоретическим упражнениям на сей счет, начиная с крыленковской «резинки» и кончая теорией возмездия Вышинского.
Приученная видеть в «уркачах», «тридцатипятниках» – «друзей народа», администрация лагерей мало следила за подспудными процессами, проходившими в преступном мире. Никакой тревожной информации оттуда не поступало – лагерное начальство имело сеть доносчиков и осведомителей совсем в других местах. До настроений, до вопросов, волновавших преступный мир, – никому не было дела.
Мир этот давно уже должен был исправляться – и наконец этот час наступил. Доказательство сему – говорило начальство – новый воровской закон Короля. Это – результат благотворного действия войны, пробудившей даже в уголовниках чувство патриотизма. Мы же читали Вершигору, мы слыхали о победах армии Рокоссовского.
Во время войны в ряды красной армии призывали так же и уголовников, повоевав и даже получив награды после войны уголовники быстро возвращались в лагеря и тюрьмы, т.к. ничего кроме воровства и грабежа делать не умели. Но в тюрьмах "военщину" не принимали старые ортодоксальные воры которые всю войну просидели в лагерях. Военщине объявили что те больше не воры, а суки, на что эти суки затаили обиду. В свое время тоже самое сказали одному воевавшему вору по кличке Король, на что Король решил что если старый воровской закон не принимает его он сам провозгласит "новый воровской закон"
http://shalamov.ru/library/6/6.html
На пароходах и поездах в Магадан и в Усть-Цильму стали прибывать осужденные после войны воры. «Военщина» – такое они получили название впоследствии. Все они участвовали в войне и не были бы осуждены, если б не совершили новых преступлений. Увы, таких, как Воронько, было очень и очень мало. Огромное же, подавляющее большинство воров вернулось к своей профессии. Строго говоря, они и не отдалялись от нее – мародёрство на фронте стоит довольно близко к основному занятию нашей социальной группы. Среди блатарей-«вояк» были и награжденные орденами. Блатные – инвалиды войны нашли себе новый и очень большой доход – нищенство в пригородных поездах.
Среди «военщины» было много крупных «урок», выдающихся деятелей этого подземного мира. Сейчас они возвращались после нескольких лет войны-свободы в привычные места, в дома с решетчатыми окнами, в лагерные зоны, опутанные десятью рядами колючей проволоки, возвращались в привычные места с непривычными мыслями и явной тревогой. Кое-что было уже обсуждено долгими пересыльными ночами, и все были согласны на том, что дальше жить по-старому нельзя, что в воровском мире назрели вопросы, требующие немедленного обсуждения в самых «высших сферах». Главари «военщины» хотели встретиться со старыми товарищами, которых только случай, как они считали, уберег от участия в войне, с товарищами, которые все это военное время просидели в тюрьмах и лагерях. Главари «военщины» рисовали себе картины радостных встреч со старыми товарищами, сцен безудержного бахвальства «гостей» и «хозяев» и, наконец, помощи в решении тех серьезнейших вопросов, которые жизнь поставила перед уголовщиной.
Их надеждам не суждено было сбыться. Старый преступный мир не принял их в свои ряды, и на «правилки» «военщина» не была допущена. Оказалось, что вопросы, тревожившие приезжих, давно уже обдуманы и обсуждены в старом преступном мире. Решение же было вынесено совсем не такое, как думали «вояки».
– Ты был на войне? Ты взял в руки винтовку? Значит, ты – сука, самая настоящая сука и подлежишь наказанию по «закону». К тому же ты – трус! У тебя не хватило силы воли отказаться от маршевой роты – «взять срок» или даже умереть, но не брать винтовку!
Вот как отвечали приезжим «философы» и «идеологи» блатного мира. Чистота блатных убеждений, говорили они, дороже всего. И ничего менять не надо. Вор, если он «человек», а не «сявка», должен уметь прожить при любом Указе – на то он и вор.
Напрасно «вояки» ссылались на прошлые заслуги и требовали допустить их к «судам чести», как равноправных и авторитетных судей. Старые уркаганы, перенесшие и восьмушку хлеба во время войны в тюремной камере, и кое-что другое, были непреклонны.
Но ведь среди вернувшихся было много важных персон уголовного мира. Там было достаточно и «философов», и «идеологов», и «вождей». Вытесненные из родной среды столь бесцеремонно и решительно, они не могли примириться с тем положением париев, на которое обрекали их правоверные «урки». Напрасно указывали предводители «военщины», что случайность, особенность их положения в тот момент, когда им было сделано предложение пойти на фронт, исключала отрицательный ответ. Конечно, никаких патриотических настроений у уголовщины никогда не существовало. Армия, фронт – были предлогом выйти на волю, а там что бог даст. На какой-то момент интересы государства и личные интересы слились – и именно за это они и держали сейчас ответ перед своими бывшими товарищами. К тому же война отвечала как-то таким чувствам блатаря, как любовь к опасности, к риску. О перековке, об отколе от преступного мира они и не думали – ни раньше, ни теперь. Ущемленные самолюбия авторитетов, переставших быть авторитетами, сознание напрасности своего шага, который объявлен изменой товарищам, память о трудных дорогах войны – все это обостряло отношения, накаляло подземную атмосферу до крайности. Были среди воров и такие, которые пошли на войну из слабости духовной – им угрожали расстрелом, да и расстреляли бы в то время. Более слабые последовали за главарями, за авторитетами – жизнь всегда жизнь, люди.
Крупные блатари, «вожди военщины», были озадачены, но не смущены. Что ж, если старый «закон» их не принимает, они объявят новый. И новый воровской закон был объявлен – в 1948 году на пересылке в бухте Ванино. Поселок и порт Ванино были отстроены во время войны, когда взорвался порт бухты Находка.
Первые шаги этого нового закона связаны с полулегендарным именем блатаря по кличке Король, человека, о котором много лет спустя знавшие его и ненавидевшие воры «в законе» говорили с уважением: «Ну, как-никак, душок у него был...»
Дух, душок – это своеобразное воровское понятие. Это и смелость, и напористость, и крикливость, и своеобразная удаль, и стойкость наряду с некоторой истеричностью, театральностью...
Новый Моисей обладал этими качествами в полной мере.
По новому закону блатным разрешалось работать в лагере и тюрьме старостами, нарядчиками, десятниками, бригадирами, занимать еще целый ряд многочисленных лагерных должностей.
Король договорился с начальником пересылки о страшном: он обещал навести полный порядок на пересылке, обещав своими силами справиться с «законными» ворами. Если в крайнем случае прольется кровь – он просит не обращать большого внимания.
Король напомнил о своих военных заслугах (он был награжден орденом на войне) и дал понять, что начальство стоит перед минутой, когда правильное решение может привести к исчезновению уголовного мира, преступности в нашем обществе. Он, Король, берет на себя выполнение этой трудной задачи и просит ему не мешать.
Думается, что начальник ванинской пересылки немедленно поставил в известность самое высокое начальство и получил одобрение операции Короля. В лагерях ничего не случается по произволу местного начальства. К тому же, по правилам, все шпионят друг за другом.
Король обещает исправиться! Новый воровской закон! Чего же лучше? Это – то, о чем мечтал Макаренко, исполнение самых заветных желаний теоретиков. Наконец-то блатные «перековались»! Наконец-то пришло долгожданное практическое подтверждение многолетним теоретическим упражнениям на сей счет, начиная с крыленковской «резинки» и кончая теорией возмездия Вышинского.
Приученная видеть в «уркачах», «тридцатипятниках» – «друзей народа», администрация лагерей мало следила за подспудными процессами, проходившими в преступном мире. Никакой тревожной информации оттуда не поступало – лагерное начальство имело сеть доносчиков и осведомителей совсем в других местах. До настроений, до вопросов, волновавших преступный мир, – никому не было дела.
Мир этот давно уже должен был исправляться – и наконец этот час наступил. Доказательство сему – говорило начальство – новый воровской закон Короля. Это – результат благотворного действия войны, пробудившей даже в уголовниках чувство патриотизма. Мы же читали Вершигору, мы слыхали о победах армии Рокоссовского.
Начальники-ветераны, поседевшие на лагерной службе, хоть и не верили, что «может быть доброе из Назарета», но считали про себя, что от раскола, от вражды двух воровских групп между собой может быть только добро и выгода для остальных, обыкновенных людей. Минус, помноженный на минус, дает плюс – напоминали они. Попробуем.
Король получил согласие на свой «опыт». В один из коротких северных дней все население пересылки Ванино было выстроено на линейке строем по два.
Начальник пересылки рекомендовал заключенным нового старосту. Этим старостой был Король. Командирами рот были назначены его ближайшие подручные.
Новая лагерная обслуга не стала терять даром времени. Король ходил вдоль рядов заключенных, пристально вглядываясь в каждого, и бросал:
– Выходи! Ты! Ты! И ты! – Палец Короля двигался, часто останавливаясь, и всегда безошибочно. Воровская жизнь приучила его к наблюдательности. Если Король сомневался – проверить было очень легко, и все – и блатари, и сам Король – отлично это знали.
– Раздевайся! Снимай рубаху!
Татуировка – наколка, опознавательный знак ордена – сыграла свою губительную роль. Татуировка – ошибка молодости уркаганов. Вечные рисунки облегчают работу уголовному розыску. Но их смертное значение открылось только сейчас.
Началась расправа. Ногами, дубинками, кастетами, камнями банда Короля «на законном основании» крошила адептов старого воровского закона.
– Примете нашу веру? – кричал торжествующе Король. Вот он проверит теперь крепость духа самых упорных «ортодоксов», обвинявших его самого в слабости. – Примете нашу веру?
Для перехода в новый воровской закон был изобретен обряд, театральное действо. Блатной мир любит театральность в жизни, и знай Н. Н. Евреинов или Пиранделло это обстоятельство – они не преминули бы обогатить аргументами свои сценические теории.
Новый обряд ничуть не уступал известному посвящению в рыцари. Не исключено, что романы Вальтера Скотта подсказали эту торжественную и мрачную процедуру.
– Целуй нож!
К губам избиваемого блатаря подносилось лезвие ножа.
– Целуй нож!
Если «законный» вор соглашался и прикладывал губы к железу – он считался принятым в новую веру и навсегда терял всякие права в воровском мире, становясь «сукой» навеки.
Эта мысль Короля была поистине королевской мыслью. Не только потому, что посвящение в блатные рыцари обещало многочисленные резервы армии «сук» – вряд ли, вводя этот ножевой обряд, Король думал о завтрашнем и послезавтрашнем дне. Но о другом он подумал наверняка! Он поставит всех своих старых довоенных друзей в те же самые условия – жизнь или смерть! – в которых он, Король, струсил, по мнению воровских «ортодоксов». Пусть теперь они сами покажут себя! Условия – те же.
Всех, кто отказывался целовать нож, убивали. Каждую ночь к запертым снаружи дверям пересыльных бараков подтаскивали новые трупы. Эти люди не были просто убиты. Этого было слишком мало Королю. На всех трупах «расписывались» ножами все их бывшие товарищи, поцеловавшие нож. Блатарей не убивали просто. Перед смертью их «трюмили», то есть топтали ногами, били, всячески уродовали... И только потом – убивали. Когда через год или два пришел этап с Воркуты и несколько видных воркутинских «сук» (там разыгралась та же история) сошли с парохода – выяснилось, что воркутинцы не одобряют излишней жестокости колымчан. «У нас просто убивают, а «трюмить»? Зачем это?» Стало быть, воркутинские дела несколько отличались от дел королевской банды.
Вести о королевской расправе в бухте Ванино полетели через море, и на колымской земле воры старого закона приступили к самозащите. Была объявлена тотальная мобилизация, весь блатной мир вооружался. Над изготовлением ножей и коротких пик-штыков тайком трудились все кузницы и слесарные мастерские Колымы. Ковали, конечно, не блатные, а настоящие штатные мастера под угрозой «за-ради страха» – как говорили блатные. Они знали гораздо раньше Гитлера, что напугать человека гораздо надежней, чем подкупить. И, само собой, дешевле. Любой слесарь, любой кузнец согласился бы, чтоб у него упал процент выполнения плана, но была сохранена жизнь.
Тем временем энергичный Король убедил начальство в необходимости «гастрольной» поездки по пересылкам Дальнего Востока. Вместе с семью своими подручными он объехал пересылки до Иркутска – оставляя в тюрьмах десятки трупов и сотни новообращенных «сук».
«Суки» вечно не могли жить в бухте Ванино. Ванино – транзитка, пересылка. «Суки» двинулись за море – на золотые прииски. Война была перенесена в большое пространство. Воры убивали «сук», «суки» – воров. Цифра «архива № 3» (умершие) подскочила вверх, чуть не достигая рекордных высот пресловутого 1938 года, когда «троцкистов» расстреливали целыми бригадами.
Начальство бросилось к телефонам, вызывая Москву.
Выяснилось, что в заманчивой формуле «новый воровской закон» главное значение имеет слово «воровской», и ни о каких «перековках» не идет и речи. Начальство было еще раз одурачено – жестоким и умным Королем.
Король получил согласие на свой «опыт». В один из коротких северных дней все население пересылки Ванино было выстроено на линейке строем по два.
Начальник пересылки рекомендовал заключенным нового старосту. Этим старостой был Король. Командирами рот были назначены его ближайшие подручные.
Новая лагерная обслуга не стала терять даром времени. Король ходил вдоль рядов заключенных, пристально вглядываясь в каждого, и бросал:
– Выходи! Ты! Ты! И ты! – Палец Короля двигался, часто останавливаясь, и всегда безошибочно. Воровская жизнь приучила его к наблюдательности. Если Король сомневался – проверить было очень легко, и все – и блатари, и сам Король – отлично это знали.
– Раздевайся! Снимай рубаху!
Татуировка – наколка, опознавательный знак ордена – сыграла свою губительную роль. Татуировка – ошибка молодости уркаганов. Вечные рисунки облегчают работу уголовному розыску. Но их смертное значение открылось только сейчас.
Началась расправа. Ногами, дубинками, кастетами, камнями банда Короля «на законном основании» крошила адептов старого воровского закона.
– Примете нашу веру? – кричал торжествующе Король. Вот он проверит теперь крепость духа самых упорных «ортодоксов», обвинявших его самого в слабости. – Примете нашу веру?
Для перехода в новый воровской закон был изобретен обряд, театральное действо. Блатной мир любит театральность в жизни, и знай Н. Н. Евреинов или Пиранделло это обстоятельство – они не преминули бы обогатить аргументами свои сценические теории.
Новый обряд ничуть не уступал известному посвящению в рыцари. Не исключено, что романы Вальтера Скотта подсказали эту торжественную и мрачную процедуру.
– Целуй нож!
К губам избиваемого блатаря подносилось лезвие ножа.
– Целуй нож!
Если «законный» вор соглашался и прикладывал губы к железу – он считался принятым в новую веру и навсегда терял всякие права в воровском мире, становясь «сукой» навеки.
Эта мысль Короля была поистине королевской мыслью. Не только потому, что посвящение в блатные рыцари обещало многочисленные резервы армии «сук» – вряд ли, вводя этот ножевой обряд, Король думал о завтрашнем и послезавтрашнем дне. Но о другом он подумал наверняка! Он поставит всех своих старых довоенных друзей в те же самые условия – жизнь или смерть! – в которых он, Король, струсил, по мнению воровских «ортодоксов». Пусть теперь они сами покажут себя! Условия – те же.
Всех, кто отказывался целовать нож, убивали. Каждую ночь к запертым снаружи дверям пересыльных бараков подтаскивали новые трупы. Эти люди не были просто убиты. Этого было слишком мало Королю. На всех трупах «расписывались» ножами все их бывшие товарищи, поцеловавшие нож. Блатарей не убивали просто. Перед смертью их «трюмили», то есть топтали ногами, били, всячески уродовали... И только потом – убивали. Когда через год или два пришел этап с Воркуты и несколько видных воркутинских «сук» (там разыгралась та же история) сошли с парохода – выяснилось, что воркутинцы не одобряют излишней жестокости колымчан. «У нас просто убивают, а «трюмить»? Зачем это?» Стало быть, воркутинские дела несколько отличались от дел королевской банды.
Вести о королевской расправе в бухте Ванино полетели через море, и на колымской земле воры старого закона приступили к самозащите. Была объявлена тотальная мобилизация, весь блатной мир вооружался. Над изготовлением ножей и коротких пик-штыков тайком трудились все кузницы и слесарные мастерские Колымы. Ковали, конечно, не блатные, а настоящие штатные мастера под угрозой «за-ради страха» – как говорили блатные. Они знали гораздо раньше Гитлера, что напугать человека гораздо надежней, чем подкупить. И, само собой, дешевле. Любой слесарь, любой кузнец согласился бы, чтоб у него упал процент выполнения плана, но была сохранена жизнь.
Тем временем энергичный Король убедил начальство в необходимости «гастрольной» поездки по пересылкам Дальнего Востока. Вместе с семью своими подручными он объехал пересылки до Иркутска – оставляя в тюрьмах десятки трупов и сотни новообращенных «сук».
«Суки» вечно не могли жить в бухте Ванино. Ванино – транзитка, пересылка. «Суки» двинулись за море – на золотые прииски. Война была перенесена в большое пространство. Воры убивали «сук», «суки» – воров. Цифра «архива № 3» (умершие) подскочила вверх, чуть не достигая рекордных высот пресловутого 1938 года, когда «троцкистов» расстреливали целыми бригадами.
Начальство бросилось к телефонам, вызывая Москву.
Выяснилось, что в заманчивой формуле «новый воровской закон» главное значение имеет слово «воровской», и ни о каких «перековках» не идет и речи. Начальство было еще раз одурачено – жестоким и умным Королем.
Доставляющий отрывок из фильма "Затерянный в Сибири" про сук и воров на одной зоне
Прям душа радуется если вижу когда одно говно режет другое
Лель! Какелы сами понадкусывали, а сваливают на СССР. Необучаемость форева.
Лол, что я только что прочитал? Почему новообращенные суки были лояльны к избивавшему их Королю?
Очень примитивное кино. Типа дешевых индийских фильмов.
Что то напоминает пропаганду няш
Вообще то не совсем лояльны, если бы ты прочитал очерк до конца то увидел бы что воры насильно обращенные Королем в "суки" под угрозой смерти, не совсем и не всегда разделяли сучьи идеи, и пытались иногда при удобном случае вернуться в старый воровской закон, но ортодоксальные воры грозили им смертью в случае попытки перейти обратно, т.к. поцеловав сучье железо они навсегда стали суками. В этих условиях некоторые насильно обращенные в "суки" воры, совершили третий удивительный ход - откололись от "воров" и от "сук", и сами начали ебашить и тех и других:
Вовсе не все целовавшие нож одобряли новые «сучьи» скрижали. Многие, очень многие в душе оставались приверженцами старых законов – ведь они сами осуждали «сук». Часть этих слабых духом блатарей попробовали при удобном случае вернуться в «закон». Но – королевская мысль Короля еще раз показала свою глубину и силу. Воры «законные» грозили новообращенным «сукам» смертью и не хотели отличать их от кадровых «сук». Тогда несколько старых воров, поцеловавших «сучье» железо, воров, которым стыд не давал покоя и кормил их злобу, сделали еще один удивительный ход.
Объявлен был третий воровской закон. На этот раз для разработки «идейной» платформы у блатных третьего закона не хватило теоретических сил. Они не руководились ничем, кроме злобы, и не выдвигали никаких лозунгов, кроме лозунга мести и кровавой вражды к «сукам» и к ворам – в равной мере. Они приступили к физическому уничтожению тех и других. В эту группу поначалу вошло так неожиданно много уркаганов, что начальству пришлось и для них выделить отдельный прииск. Ряд новых убийств, вовсе непредвиденных начальством, привел в большое смущение умы лагерных работников.
Блатари третьей группы получили выразительное название «беспредельщины». «Беспредельщину» зовут также «махновцами» – афоризм Нестора Махно времен гражданской войны о своем отношении к красным и белым хорошо известен в блатном мире. Стали рождаться новые и новые группы, принимавшие самые различные названия, например, «Красные шапочки». Лагерное начальство сбилось с ног, обеспечивая всем этим группам отдельные помещения.
В дальнейшем выяснилось, что «беспредельщины» не так много. Воры действуют всегда в компании – одинокий блатарь невозможен. Публичность кутежей, «правилок» в воровском подполье нужна и большим, и малым ворам. Нужно принадлежать к какому-то миру, искать и находить там помощь, дружбу, совместное дело.
«Беспредельщина», по существу, трагична. В «сучьей» войне она имела не много сторонников и была ярким явлением психологического порядка, вызывая к себе интерес именно с этой стороны. «Беспредельщине» пришлось испытать и много особых унижений.
Дело в том, что по приказу охраняемые конвоем камеры пересылок были двух видов: для воров «в законе» и воров-«сук». «Беспредельщикам» же приходилось выпрашивать у начальства место, долго объяснять, ютиться где-нибудь в уголках, среди фраеров, которые относились к ним без всякой симпатии. Почти всегда «беспредельщики» были одиночными путешественниками. Вору-«беспредельщику» приходилось обращаться с просьбой к начальству, воры и «суки» требовали «своего». Так, один из таких «беспредельщиков» после выписки из больницы трое суток (до отправки) провел под караульной вышкой – там было всего безопасней, – в лагере же его могли убить, и он отказался войти в зону.
Интересные пасты.
Сам по ссылке пройди и дочитай до конца http://shalamov.ru/library/6/6.html
Вообще мне непонятно, почему воровские законы проявляют такую поразительную упертость в отношении зашкваривания или ссучивания. Готовы умереть, лишь бы не прикоснуться губами к стали, а если коснулся все, конченый человек навек и теперь будет кромсать все, кто не целовал ножа.
И это не рыцари-монахи, а люди промышляющие обманом и грабежом.
Тред не читал.
Шаламов пишет в основном правду. мой дед есть в одном из его рассказов.
Шаламов пишет в основном правду. мой дед есть в одном из его рассказов.
В поступке беспредельщиков есть что-то трогательное.
Интересно, "беспредельщиков" в негативной коннотации зафорсили в массовой культуре с подачи "правильных" блатарей? Или почему это получило такое значение?
Думаю, дело в том, что вопрос сотрудничества с органами был для них вопрос выживания.
Ну запили прохладную же.
Ололо деанон. В каком? Всё равно не найдём же
Лол такое ощущение, что актёры попали в свою атмосферу.
>И это не рыцари-монахи, а люди промышляющие обманом и грабежом.
Это ты так считаешь, а они так не считают, они все считают себя уважаемыми и достойными людьми. Попробовал бы ты кому нибудь из этих разных трех групп уголовников сказать такое в лицо. Дальше у Шаламова в "очерке преступного мира" подробно описан весь этот фарс про "блатную чистоту" и гнилось их же собственных принципов. Если жизнь или обстоятельства придавливали блатарей - то они с легкостью шли на нарушение и сделки с собственными же принципами. Например если в одной спец.тюрьме или в одном лагере были только одни блатные, которых начальство специально собирало в на одном участке, и без фраеров которых можно заставлять работать, но при этом работу нужно было выполнять - то воры рангом повыше забывали о всяком "воровском братстве" о "понятиях" и под угрозой ножа гнали на работы воров рангом поменьше, чтоб самим не работать
> Если жизнь или обстоятельства придавливали блатарей - то они с легкостью шли на нарушение и сделки с собственными же принципами.
Ну вот-вот. Тогда почему, став суками под побоями, они продолжали быть суками и убивали своих бывших соратников, а не могли так же просто предать этого Короля?
Думал, так только в компьютерных играх бывает: захватил тремя юнитами барак с блатными, начал сук штамповать, а те дальше блатных конвертируют.
Этот тред напомнил мне, как в шикарных 90х сидевший раскручивал меня на вынести мамкино золото из хаты. Типа потом отьебётся "ну ты знаешь за слово вора" и ржал, а я испуганно кивал.
Эххехе, Шаламов мне в руки поздновато попался. хотя лучше бы батя был, это явно полезнее
Эххехе, Шаламов мне в руки поздновато попался. хотя лучше бы батя был, это явно полезнее
Потому что их обратно не примут никогда.
Вынес?
Ну, очевидно видя как избивают и убивают тех кто не стал целовать сучье железо, не все хотели оставаться убитыми ими, и шли на целование сучьего железа сразу добровольно без побоев. А предать "сучьи идеи" не могли потому что 1) Воры старого закона грозили им смертью попытки снова вернутся в старый воровской закон, и 2) По началу в сучьей войне за суками был серьезные перевес. По сучьи законам считалось нормой сотрудничать с администрацией, вставать на лагерные должности и этим обеспечивать себе больше привилегии, лучшие условия существования в лагерях, и больше возможностей дотянуться ножем/заточкой до воров "старого" закона, в то время как понятия старого воровского закона считали любое сотрудничество с администрацией или вставание на должности - преступление воровских традиций. Но даже эти старые воровские традиции претерпели изменения когда "воры" поняли что "суки" давят в войне и могут выиграть. Читай сам очерк от начали и до конца, там все подробно расписано
>слово вора
Насмешил содомит. Плюнет он на свое слово и разотрет. Для любого урки, вне зависимости от его группы обмануть фраера - почет и уважение перед другими урками.
Ушёл с дрожащей челюстью (первый раз в жизни так прессовали, ещё и в 14 лет), материна знакомая увидела с кем разговариваю и перехватила, помню пил воду стуча зубами об эмалевую кружку.
Очко потом ещё долго жим-жим, но не вынес.
Я сам с двумя судимостями но кроме месяца СИЗО не сидел. Вот соскакивал. Мне б мошенником быть а у меня все 158. Но сейчас остепенился и стал порядочным гражданином. Хотя старые знакомства конечно остались, и с синими и с бандитами.
Так а чем сучья война закончилась? У Шаламова ничего про это нет.
Ничем. Расслоением урок на три враждебные друг другу группировки - воров, сук, и беспредельщиков. Ты удивишься но даже сейчас в рашке до сих многие тюрьмы делятся на "черные", "красные", и "цветные", в каждой из которых доминируют вышеописанные группы и порядки.
Так вот сейчас синие внезапно с бандитами власть не делят, бычье как родня. Это не 90-е когда бычье по возможности резали. Меняются порядки, скоро каждый залетевший за минет в общественном месте будет порядочным арестантом и поступок его будет норм.
Не нравится это. Рашкина пенитенциарная система вырождается.
Не нравится это. Рашкина пенитенциарная система вырождается.
>до сих пор
Fix
Ты случаем не хач? а то у тебя значок игила такой странный
ИГИЛ рулит а я не хач, в смысле не армянин.
Я простой русский крадун.
>синие
Это кто?
Кого ты называешь бандитами и кого бычьём?
Синие это закон, очевидно же. Те, кто перешел на сторону закона.
А отморозки с воли часто и не сидевшие, это и есть бычьё. Будь ты сто раз авторитет бычья как например отморозок Сильвестр, в уголовной среде твои рейты это не повысит. Различайте ИРЛ и зону.
Так это я как раз и узнал позже у Шаламова, мамкино дитя фигли.
Неочевидно. Суки красные.
Да нет сейчас таких сук как в 40-50-х. Нет событий поделивших бы блатной мир. Давят менты, жестко, но все это на уровне драк в песочнице. Не пополняется сейчас гвардия артистами, старые помирают. Некому поддерживать закон, население рисует образ беспощадного преступника отморозка, хотя это не так.
>ИГИЛ рулит
2 июля 2015 боевики ИГИЛ осуществили публичную казнь женщин по обвинению в колдовстве на территории Сирии
http://rg.ru/2015/07/02/kazn.html
>2015г
>Колдовство
Если Сталин отбросил психологическое развитие большинства русских до уровня приматов, то Саддам Хуссей и ИГИЛ вообще закатали иракских муслимов умственно в каменный век - до уровня одноклеточных червей-пидоров.
>население рисует образ беспощадного преступника отморозка, хотя это не так.
А как?
Саддам-то тут при чем?
Он это все начал, к тому же даже по сравнению с нынешним ИГИЛом творил массовые геноциды.
Зато памятники культуры были почти целы. А кому не похуй на курдов.
>боевики ИГИЛ осуществили публичную казнь женщин
Прикольно жи есть. Алсо про нашиды узнал, оче понравилось, слушаю.
Не так. Различай разницу. Спиздить из кармана лопатник или отпиздить, замочить за этот лопатник.
Не туда ->
>Что за архивы?
Да вроде ГАРФ. Я подписан на блог одного исследователя, который про пенитенциарную систему пишет. Он постоянно охуительные истории из архивов постит.
в студию
Поддержу Маджидушку.
Клавдиюшка, будь ласка- дай ссылочки и пяточки мне почеши
>Спиздить из кармана лопатник или отпиздить, замочить за этот лопатник.
Ярославушка, ну что ты тут демагогией занимаешься, а? Если жертва карманника заметит как его обворовывают и начнет возмущаться - думаешь какрманник извинится и скажет "Ой, я думал это мой карман"?
>Если жертва карманника заметит как его обворовывают и начнет возмущаться
Манюнечка, так для того ты просто фраерочек, а люди с понятиями таких вопросов даже не задают. Любой маравихер разведет лоха так, что лох выронил, а марик поднял. Еще и премию потребует, но будет прав.
Машенька, а что ты сагаешь - немношк припекло?
И рОман пускай тИснет!
Попахивает хуитой. Штабель 6х6х3 метра вместит никак не 2000 полноценных трупов, а всего 720 карликов габаритами 150х50х20 сантиметров каждый. И это без учёта дров. Дров же на сожжение трупа, потребуется количество в несколько раз превышающее тело человека по объему.
>– Целуй нож!
Знакомый недавно из тюрьмы вернулся, говорит уже что и под петуха за базар подводить запретили, т.е. запрещено подъебывать первоходов что бы они кололись, что жена у них отсасывала.
Он покаялся:
>22 сентября 1960 года, после разоблачения обмана, Ларионов застрелился.
А хохлы использовали это для очернения москалей, которые им говно в жопу залили.
> колымских охуительных историях
с падежами хуета какая-то
Да у жидов в их "свидетельских показаниях" вообще дохуя чудес присутствует - и трупы, горящие самоподдувом В ЯМЕ. И электрованны с раздвижным полом, и мыльцо, и пароварки, и даже небо, даже Аллах. Но в просвещённой гейропе, кстате, за сомнения по поводу этих чудес анонимуса ждёт сгуха (пусть даже кавайная гейропейская, но сгуха).
Кстати можно ли считать нашистов чем то вроде "сук", отколовшихся от правильных идей анона, ссучившихся и ставших служить начальству? думаю можно
слышь сука тебя кто спрашивал?
– Ты был в Ольгино? Ты взял в руки мышку? Значит, ты – сука, самая настоящая сука и подлежишь наказанию по «закону». К тому же ты – трус! У тебя не хватило силы воли отказаться от Ольгино – «взять срок» или даже умереть, но не брать мышку!
Хочу поговорить про Шаламова и его колымских охуительных историях. Насколько правдив описываемый там пиздец?
Отдельно хотел бы коснуться темы блатарей в его текстах. Образ блатаря, который рисует Шаламов кардинально отличается от того, какими их принято считать. То есть от образа формируемого как самой блатной субкультурой, так и массовой культурой.
Смотри сам, анон: Авторитетный блатарь у шаламова, это припидоренный напомаженный робот-анхуман с тонким голосом и гомо-замашками, который называет коллег уменьшительно-ласкательными именами вроде "Сенечка" или "Мишенька". При этом в блатаре человеческого меньше чем в ксеноморфе - в любой момент не меняя выражения лица он может воткнуть в тебя заточку, просто потому что ему понадобился твой свитер, например. Отдельно в книге упоминается ритуал "чесания пяток". Что это анон? Какой-то эфемизм гомоебли?
Давай сравним этот шаламовский образ с тем, что мы видим в месте встречи изменить нельзя, например. Бандиты там - угрюмые мрачные мужики с гигантскими кулаками, глумливый Промокашка, и похожий на офицера Фокс.
Вообще же образ блатаря, это такой немногословный бритоголовый человек с тяжелым взглядом и неторопливыми движениями.
Короче кто пиздит - шаламов или говорухин, если говорухин, то когда произошла эта смена образа блатаря. Дискасс.