Звон будильника. Хотя, точнее, не звон. Да и будильника, как такового, у меня нет, а есть такая функция на мобилке. А в качестве тревожащего сон звука – песенка пост-Сектора Газа «Поебень». «Вот такая поебень в моей деревне каждый день…» ну или как там в припеве поется. Мне нравится эта мелодия, но только в качестве звука для будильника. Не так раздражает с утра.
Утро начинается в 6:00. Ненавижу рано вставать. Особенно учитывая то, что ложусь не раньше 3-х часов ночи. Мммерзость… Встаю, потягиваюсь, в голове шумит и все плывет перед глазами. Ищу очки, шаря рукой по куче тряпок, лежащих на стуле возле кровати. Из зала слышу кряхтение, местами переходящее в рык. Блядь, чтоб ты сдохла, трухлявое говно! Мне омерзителен сам ее голос, любой звук, издаваемый ею. Четыре года, да… Четыре года я жду, когда это существо, которое тяжело и человеком-то назвать, сдохнет. 90 лет, хуле. Еще год назад эта падла чуть было не отправилась на тот свет, и я уже стал готовиться праздновать победу. Но не тут-то было. Я думал, после такого падения она не выживет, но бабка оказалась живучая, как таракан. Упала в прихожей, поскользнулась на собственном дерьме, которое из-за недержания и крайне низкой скорости передвижения не успела донести до унитаза, разбила голову, заляпав кровью пол и стены. Думал, ей натурально пиздец. Ан нет, ночь пережила, а через неделю уже даже начала вставать с кровати, а через 2 недели уже следовала привычным маршрутом – кровать-кухня-туалет-кровать, совершая его циклически, как заведенная, много часов подряд. А еще: «Я не хожу, я больная…», а из туалета, будешь обоссываться, не выгонишь. Нравится ей набирать в литровую кружку воды и сливать в унитаз, она этим готова заниматься часы напролет. Вот и сейчас, судя по направлению шагов, она движется в туалет. Сука, надо торопиться, нельзя терять ни минуты. Если она займет туалет раньше меня, есть риск опоздать в универ, потому что выгнать ее из сортира не удастся, придется действовать силой, а это чревато, ибо старая сука орет как резаная, а соседи потом ехидно интересуются: «Что это бабушка ваша там так кричит по утрам?». Вскакиваю с кровати, бегу в туалет, на ходу поправляя тапки. Поправляю вовремя, ибо под ногой раздается мерзкий хлюп и в нос шибает резкий запах говна. Эта блядина опять насрала на ковер! Черт! Включаю свет и обнаруживаю, что на ковре как минимум с десяток мелких и средней величины катяхов, половина из которых раздавлена и растерта по ковру. Твою мать, ебаная говнометчица! Чтоб ты в аду в кипящем говне варилась, мразь! Прыгаю через катяхи, пытаясь добраться до туалета раньше бабки. Не успеваю, она уже там. И уже успела насрать на пол туалета. И как насрать… на полу нет чистого места, засрано абсолютно все! Некуда ступить! В бессильной ярости ебнув старуху веником, стоящим в углу (который тоже почему-то в говне оказался) бегу на кухню. Бугу, одев предварительно уличную обувь и стараясь не вляпаться в дерьмо, тапки брочил в углу прихожей, хуй с ними, некогда. В очередной раз радуюсь, что поставил на кухонную дверь шпингалет на недостижимой для бабки высоте. Хоть там чисто будет и не будет такой антисанитарии, как в комнате и туалете.
Наскоро поев, что мне удается с большим трудом (слышу ноющее кряхтение и причитания старой ведьмы из туалета, что меня невыносимо раздражает), бегу одеваться. С некоторым удовлетворением обнаруживаю, что бабка не заляпала одежду, висящую в прихожей, говном. Хоть это радует. Одеваюсь и ухожу, игнорируя бабкины вопли на предмет «Куда же ты уходишь, а кто же будет за мной убирать? Ой-ой-ой…». Новый день начался и набрал обороты. Что ж, отлично, день как всегда, начался хуево. Наверняка, так он и пройдет. Посмотрим…
ЧАСТЬ №1
Почитал пасты и, если бы сам с таким не столкнулся, подумал бы, что всё это всего лишь обычные нафантазированные пасты. Да - смешно, да забавно, но, Анон, только испытавшие это смогут в полной мере понять весь ужас (и юмор конечно же) всего этого.
Поверь - всё это чистая правда - про говно, измазывание говном всего, что есть в доме, обсывание всего вокруг, обблевывание. И самое забавное - это увидеть всю эту копрофилию наяву.
Начнём-с. Моей бабке, с которой я по великому несчастью живу, не много не мало 91 год. Внешне она не выглядит на этот возраст, не сгорбленная, не морщинистая до ужаса. Однако, её можно охарактеризовать двумя фразами: адовая вонь от неё и страсть ко всем телесным выделениям.
Что она творит дома? Это просто пиздец, Анон. Например, она накапливает свою слюну в баночки - засовывает пальцы в рот, схаркивает и складывает свои злоебучие сопли и слюни в злоебучую баночку. Причём не закрывает и говорит, что "деткам" нужно дышать и что ни в коем случае баночку закрывать нельзя. Сами прекрасно представляете - вонь стоит невыносимая. Но это ещё что. Любимое её занятие это бродить по дому с видом блаженной и срать/ссать под себя. Просто напросто плывёт, как ёбаный говнокрейсер по дому, и заливает всё говном и мочой. И всё бы ничего, но она просто физически никогда не какает нормальным и сформировавшимся говном. Она ДРЫЩЕТ адовейшими струями адово пахнущего жёлтого поноса, да ещё и ссаньём всё это заливает сверху. Как вы поняли, но нормально и быстро убрать говно не получается. Приходится надевать марлевую повязку, чтобы самому не обблеваться и нахуй не потерять сознание от запаха, упав потом в эту дьявольскую смесь, потом пакеты на руки, ибо на обычных перчатках элементарно разоришься и вперёд, блять. Как же я ненавижу эту суку. А ведь убираешь тряпками одноразовыми, т.к обычную от вони уже не отмыть и вообще, пропитавшись этим говном, она превращается в оружие массового поражения. Тут и догхантерам не нужно звонить - тупо созвал собак во дворе, кинул тряпку и они тут же на месте и сдохнут, прихватив за собой в ад пару-тройку соседей, которые тоже не выдержат этой вони. А мне жить приходится постоянно в этом, блеать! Что я делаю - набираю ведро воды, беру одноразовую тряпку и, скрепя сердце, начинаю отмывать. А оно всё жидкое, липкое, маркое - хуй отмоешь. Вот и приходится по пять раз бегать с тряпкой и ведром, чтобы вылить это в унитаз, помыть тряпку и набрать новой воды. Логично, что ведро, ванна, унитаз превращаются в охуительно зловонные вещи. Ну что ж - полы кое-как отмываю, горбатясь и проклиная всё на свете, потом начинаю мыть ведро, ванну, унитаз - смешиваю воду с самым пахучим мылом и несколькими каплями эфирного масла, чтобы хоть как-то вонь отбить. Просто попшикать освежителем воздуха не прокатит, т.к такую вонищу и газовым батальном не уничтожить. Потом надо мыть тапки и вообще всё, что могло попасть под воздействие старой блядины.
Родителям похуй, в дом престарелых не хотят отдавать. На всё один ответ: ЭТО ЖИ ТВАЯ БАБУШКА, СВОЛАЧЬ! КОКОЙ ИЩЁ ДОМ ПРИСТОРЕЛЫХ? ОШАЛЕЛ, САТАНА? НЕ МАЛЕНЬКИЙ, ПОТЕРПИШЬ. ТИМ БОЛИЕ ОНА НИ ДАСТАВЛЯЕТ АСОБЫХ НИУДОБСТВ!1 Когда пытаешься силой продемонстрировать им все "прелести" убирания говна за ней, они просто отнекиваются и говорят, что: ВОТ САМ СТАРЫМ БУДИШЬ! УВАЖАЙ СТАРОСТЬ И СТАРИКОВ! АНИ ЖИЗНЬ ПРАЖИЛИ, СВОЛАЧЬ ТЫ ЕДАКАЯ! и всё в этом духе.
Продолжаем обсуждать божественно охуенную жизнь с этой старой дурой: не знаю, как там у них всё устроено на старости лет, но ссыт и срёт она просто тоннами. Я не знаю, как описать данный физиологический феномен - но факт остаётся фактом, по крайней мере исходя из моего опыта. Причём абсолютно неважно - ест она много или мало, кашки или мясо, овощи или консервы, фрукты или салаты - но срать она будет одним и тем же экстремально уничтожающим всё нахуй тёмно-жёлтым поносом. Убивает даже не тот факт, что она просто срётся под себя, разгуливая по дому, а то, что она просто считает насрать и обоссать любые поверхности, на которые садится. Села на диван - он весь в говне, на кровать - обоссала, как из брандспойта, на стул - тут те слышны прелестные звуки извергающегося говна и мочи. Поэтому половину мебели я просто-напросто выбросил: из зала все стулья и табуретки отправились на помойку, потом диван. Замечательные новые ковры пошли по пизде - тоже выбросил. Поставил ей раскладушку. В зале теперь раскладушка, новый гарнитур (который уже нахуй исцарапан её когтями) и телевизор, который эта блядь даже не включает (и хорошо). Я бы сам поехал и начал с горя сраться и ссаться под себя, если бы ко всем вышеперечисленным прелестям ещё добавился шум от телевизора, с громкостью под сто и срачами из-за соседей, которым это мешает.
Продолжаем дальше экскурсию в мою охуительную жизнь. Паркет пришлось вскрывать и выбрасывать, потом вымывать всё. По всей квартире постелил наипрочнейший линолеум. Нанимал спецов для этого, чтобы намертво его уложили, пролили углы герметиком и тщательно загерметизировали комнату, ибо мне бы настала пизда, если бы говно и моча просочились к соседям. Да и мыть линолеум намного проще. Вернёмся к её шалостям - она любит всё царапать своими когтищами - обои, мебель, полы, да всё что угодно. Один раз, когда она крепко спала под воздействием снотворного, я аккуратно и тщательно обрезал её когти. Утром меня ждал просто адовейший пиздец. Она начала визжать, как свинья, метаться по комнате и орать, что домовые украли её пальцы и теперь её за это ждёт ад. Сука ебучая. Про ад ещё что-то говорит. Да ни один Дьявол не произвёл столько говна и страданий, как она одна. На крики вечно сбегаются соседи, иногда вызывают полицию. И всё в точности, как у других Анонов - начинают отчитывать за то, что я видите ли "плохо за ней ухаживаю". Объяснять что-то бесполезно.
Почитал пасты и, если бы сам с таким не столкнулся, подумал бы, что всё это всего лишь обычные нафантазированные пасты. Да - смешно, да забавно, но, Анон, только испытавшие это смогут в полной мере понять весь ужас (и юмор конечно же) всего этого.
Поверь - всё это чистая правда - про говно, измазывание говном всего, что есть в доме, обсывание всего вокруг, обблевывание. И самое забавное - это увидеть всю эту копрофилию наяву.
Начнём-с. Моей бабке, с которой я по великому несчастью живу, не много не мало 91 год. Внешне она не выглядит на этот возраст, не сгорбленная, не морщинистая до ужаса. Однако, её можно охарактеризовать двумя фразами: адовая вонь от неё и страсть ко всем телесным выделениям.
Что она творит дома? Это просто пиздец, Анон. Например, она накапливает свою слюну в баночки - засовывает пальцы в рот, схаркивает и складывает свои злоебучие сопли и слюни в злоебучую баночку. Причём не закрывает и говорит, что "деткам" нужно дышать и что ни в коем случае баночку закрывать нельзя. Сами прекрасно представляете - вонь стоит невыносимая. Но это ещё что. Любимое её занятие это бродить по дому с видом блаженной и срать/ссать под себя. Просто напросто плывёт, как ёбаный говнокрейсер по дому, и заливает всё говном и мочой. И всё бы ничего, но она просто физически никогда не какает нормальным и сформировавшимся говном. Она ДРЫЩЕТ адовейшими струями адово пахнущего жёлтого поноса, да ещё и ссаньём всё это заливает сверху. Как вы поняли, но нормально и быстро убрать говно не получается. Приходится надевать марлевую повязку, чтобы самому не обблеваться и нахуй не потерять сознание от запаха, упав потом в эту дьявольскую смесь, потом пакеты на руки, ибо на обычных перчатках элементарно разоришься и вперёд, блять. Как же я ненавижу эту суку. А ведь убираешь тряпками одноразовыми, т.к обычную от вони уже не отмыть и вообще, пропитавшись этим говном, она превращается в оружие массового поражения. Тут и догхантерам не нужно звонить - тупо созвал собак во дворе, кинул тряпку и они тут же на месте и сдохнут, прихватив за собой в ад пару-тройку соседей, которые тоже не выдержат этой вони. А мне жить приходится постоянно в этом, блеать! Что я делаю - набираю ведро воды, беру одноразовую тряпку и, скрепя сердце, начинаю отмывать. А оно всё жидкое, липкое, маркое - хуй отмоешь. Вот и приходится по пять раз бегать с тряпкой и ведром, чтобы вылить это в унитаз, помыть тряпку и набрать новой воды. Логично, что ведро, ванна, унитаз превращаются в охуительно зловонные вещи. Ну что ж - полы кое-как отмываю, горбатясь и проклиная всё на свете, потом начинаю мыть ведро, ванну, унитаз - смешиваю воду с самым пахучим мылом и несколькими каплями эфирного масла, чтобы хоть как-то вонь отбить. Просто попшикать освежителем воздуха не прокатит, т.к такую вонищу и газовым батальном не уничтожить. Потом надо мыть тапки и вообще всё, что могло попасть под воздействие старой блядины.
Родителям похуй, в дом престарелых не хотят отдавать. На всё один ответ: ЭТО ЖИ ТВАЯ БАБУШКА, СВОЛАЧЬ! КОКОЙ ИЩЁ ДОМ ПРИСТОРЕЛЫХ? ОШАЛЕЛ, САТАНА? НЕ МАЛЕНЬКИЙ, ПОТЕРПИШЬ. ТИМ БОЛИЕ ОНА НИ ДАСТАВЛЯЕТ АСОБЫХ НИУДОБСТВ!1 Когда пытаешься силой продемонстрировать им все "прелести" убирания говна за ней, они просто отнекиваются и говорят, что: ВОТ САМ СТАРЫМ БУДИШЬ! УВАЖАЙ СТАРОСТЬ И СТАРИКОВ! АНИ ЖИЗНЬ ПРАЖИЛИ, СВОЛАЧЬ ТЫ ЕДАКАЯ! и всё в этом духе.
Продолжаем обсуждать божественно охуенную жизнь с этой старой дурой: не знаю, как там у них всё устроено на старости лет, но ссыт и срёт она просто тоннами. Я не знаю, как описать данный физиологический феномен - но факт остаётся фактом, по крайней мере исходя из моего опыта. Причём абсолютно неважно - ест она много или мало, кашки или мясо, овощи или консервы, фрукты или салаты - но срать она будет одним и тем же экстремально уничтожающим всё нахуй тёмно-жёлтым поносом. Убивает даже не тот факт, что она просто срётся под себя, разгуливая по дому, а то, что она просто считает насрать и обоссать любые поверхности, на которые садится. Села на диван - он весь в говне, на кровать - обоссала, как из брандспойта, на стул - тут те слышны прелестные звуки извергающегося говна и мочи. Поэтому половину мебели я просто-напросто выбросил: из зала все стулья и табуретки отправились на помойку, потом диван. Замечательные новые ковры пошли по пизде - тоже выбросил. Поставил ей раскладушку. В зале теперь раскладушка, новый гарнитур (который уже нахуй исцарапан её когтями) и телевизор, который эта блядь даже не включает (и хорошо). Я бы сам поехал и начал с горя сраться и ссаться под себя, если бы ко всем вышеперечисленным прелестям ещё добавился шум от телевизора, с громкостью под сто и срачами из-за соседей, которым это мешает.
Продолжаем дальше экскурсию в мою охуительную жизнь. Паркет пришлось вскрывать и выбрасывать, потом вымывать всё. По всей квартире постелил наипрочнейший линолеум. Нанимал спецов для этого, чтобы намертво его уложили, пролили углы герметиком и тщательно загерметизировали комнату, ибо мне бы настала пизда, если бы говно и моча просочились к соседям. Да и мыть линолеум намного проще. Вернёмся к её шалостям - она любит всё царапать своими когтищами - обои, мебель, полы, да всё что угодно. Один раз, когда она крепко спала под воздействием снотворного, я аккуратно и тщательно обрезал её когти. Утром меня ждал просто адовейший пиздец. Она начала визжать, как свинья, метаться по комнате и орать, что домовые украли её пальцы и теперь её за это ждёт ад. Сука ебучая. Про ад ещё что-то говорит. Да ни один Дьявол не произвёл столько говна и страданий, как она одна. На крики вечно сбегаются соседи, иногда вызывают полицию. И всё в точности, как у других Анонов - начинают отчитывать за то, что я видите ли "плохо за ней ухаживаю". Объяснять что-то бесполезно.
ЧАСТЬ №2
Недавно хотел купить моющий пылесос, но не могу и на это есть две причины:
1. Вонь от её поноса моментально пропитывает любую пластмассу и въедается намертво. Никак эту вонь потом не убрать. Я подумал - ну куплю, ну поработает он пару недель, а что делать если сломается? А нести в ремонт не выйдет, т.к мастера нахуй пошлют тебя с этим говнососом, от которого мухи и птицы дохнут на лету.
2. Бабка просто адово боится любых шумящих электроприборов: фенов, пылесосов, микроволновок и подобного. Как только что-то из этого включаешь, она с квадратными глазами забивает в угол, рвёт на себе одежду, визжит и срётся под себя. Поэтому страюсь соблюдать тишину. Ну а что делать-то в этом аду ещё?
Так-с, дальше. Моя комната, кухня и ванная комната закрыты на щеколду. Но не спеши радоваться, Анон. Она будет упорно скребстись в закрытые двери, сводя меня с ума. Часами может это делать и что-то бормотать себе под нос, плакать, и стандартное - сраться под себя. Чаще всего рвётся в ванную. Не знаю, что ей там надо, но поверь - она туда сремится далеко не за тем, чтобы помыться. Какой там! Её цель - измазать всё белое вокруг своими выделениями и уснуть там на полу. Может её чисто белые вещи привлекают? Хуй знает. Я тоже когда-то думал, что поехавшие если и будут вести себя ужасно, но по крайней мере они не будут регулярно загаживать и измазывать весь ебучий дом и мою ебучую жизнь! Я думал, что такие - ну скребутся, ну несут бред, ну разговаривают с глюками или выключенным телефоном, но ТАКОЕ (что творит моя и куча бабищ, судя по треду) я представить себе не мог даже в самых страшных снах.
Теперь поговорим обо мне. Сами прекрасно понимаете, что никого привести даже на расстояние километра к своему дому я не могу. Об этом даже не может быть и речи. Раньше свою верхнюю одежду складывал на шкафах у себя в комнате, но потом на работе напарник поинтересовался - "от кого это говном попахивает?". Мне порвало так, что чуть штаны не разошлись. Сделал всё просто - попросил у понимающей соседки, чтобы она хранила мою верхнюю и рабочую одежду у себя. Перед работой тщательно намываюсь тем же пахучим мылом, потом иду к соседке и ебу её у неё уже одеваюсь. Причём паранойя развилась приличная - мне всё время кажется, что от меня несёт говном. Вот всегда. Даже если три раза намоюсь и одену идеально чистую одежду. Постоянно нюхаю руки, рубашку, боясь, что учует кто-то.
Переходим к гигиене бабки. Помыть её - это как все детали Спейс-Шаттла начертить в трёх проекциях от руки. Для начала нужно её уговорить, что растягивается минимум на час, потом допереть её до ванной комнаты, затолкать её туда, раздеть кое-как, потом засунуть в ванну. А ведь она визжит, вырывается, и делает то, о чём вы уже подумали - да-да. И ты - весь потный, весь в говне и моче заталкиваешь её наконец в ванну и врубаешь душ, поливая её водой и порошком (какое там мыло) и начинаешь мытьё. Хотя мытьём это трудно назвать. Вы когда-нибудь пробовали вымыть шелудивую кошку? Сколько сил это отнимает? Вот вот. А теперь представьте, что ваша кошка стала на 99кг тяжелее и неожиданно заработала недержание всех отверстий. Ну как, почувствовали? Замечательно. Драишь её мочалкой, пена во все стороны, льёшь побольше самого пахучего геля для душа, пены для ванн, стараешься как можно быстрее вымыть эту вырывающуюся старую перечницу и потом идти охуевать в свою комнату. Но хуй там, блять. Быстро ниразу не получалось. Час мучений - это ещё нормально. Потом вытаскиваешь её, сажаешь на стульчик, вытираешь, а она дёргается, ноет, кричит. Кое-как напяливаешь на неё труселя и ночную рубашку. И самое главное - засунуть в трусы прокладку. Хотя что я тешу себя всей этой хуетой - никакая прокладка не справится с тем объёмом мочи, что она производит, ибо пьёт она постоянно.
и вот, наконец наступает единственное время в сутках, когда она успокаивается распарившись. Я усаживаю её на раскладушку, предварительно поменяв обосранное бельё и сажусь рядом, принеся из ванной тот стульчик. А она улыбается, вертит головой во все стороны, радуется. Но но но! Ты уже расслабился, Анончик? Она минут 20 улыбается, машет ручками, а потом начинает делать своё любимое дело, которое она делает по много раз в день. Анон, я плачу сейчас, набирая этот пост. Я чувствую, что у меня скоро опустятся руки и я за день просто утону в её ебучем поносе, как ебучий титаник. Эти капли поноса стучат, как могильный колокол для меня, блять.
Бегал по врачам - предлагали калосъёмник. А я то как обрадовался - наконец вздохну свободно, но, как и в сотый раз за этот рассказ, - ХУЙ ТАМ. Купил я этот калосьёмник, пришёл домой, сел на кухне, покурил и начил придумывать дохуя гениальный план, чтобы не носиться за бабкой по квартире, как мудак, с калосъёмником в руках. Когда она не спит - делать это бесполезно, когда просто спит - рискованно. Пришлось накачать её снотворными, установить эту поебень и ждать чуда утром. И что же ты думаешь? В два часа ночи она проснулась, встала, начала бродить по комнате и приступила к испражнениям. И тут у бабки случился когнитивный диссонанс - она чувствует, как дрыщет, а говно не льётся. Она не на шутку РАЗВОЛНОВАЛАСЬ, начала сучить ручонками, орать. Потом кое-как до неё дошло, что ей ЧТО-ТО МЕШАЕТ. А я выбегаю, как ошпаренный, начинаю её успокаивать словами, что теперь чисто будет и не нужно мыться, а она не понимает, потом вырывает калосъёмник из задницы и швыряет об стену.
В тот день я больше ничего не делал. Я просто лежал на кровать и слушал, как трещат мои сжатые зубы и чувствовал, что руки так и просят взять любые острые предметы.
Анон, я больше не могу. Убей меня пожалуйста. Я кончил.
Недавно хотел купить моющий пылесос, но не могу и на это есть две причины:
1. Вонь от её поноса моментально пропитывает любую пластмассу и въедается намертво. Никак эту вонь потом не убрать. Я подумал - ну куплю, ну поработает он пару недель, а что делать если сломается? А нести в ремонт не выйдет, т.к мастера нахуй пошлют тебя с этим говнососом, от которого мухи и птицы дохнут на лету.
2. Бабка просто адово боится любых шумящих электроприборов: фенов, пылесосов, микроволновок и подобного. Как только что-то из этого включаешь, она с квадратными глазами забивает в угол, рвёт на себе одежду, визжит и срётся под себя. Поэтому страюсь соблюдать тишину. Ну а что делать-то в этом аду ещё?
Так-с, дальше. Моя комната, кухня и ванная комната закрыты на щеколду. Но не спеши радоваться, Анон. Она будет упорно скребстись в закрытые двери, сводя меня с ума. Часами может это делать и что-то бормотать себе под нос, плакать, и стандартное - сраться под себя. Чаще всего рвётся в ванную. Не знаю, что ей там надо, но поверь - она туда сремится далеко не за тем, чтобы помыться. Какой там! Её цель - измазать всё белое вокруг своими выделениями и уснуть там на полу. Может её чисто белые вещи привлекают? Хуй знает. Я тоже когда-то думал, что поехавшие если и будут вести себя ужасно, но по крайней мере они не будут регулярно загаживать и измазывать весь ебучий дом и мою ебучую жизнь! Я думал, что такие - ну скребутся, ну несут бред, ну разговаривают с глюками или выключенным телефоном, но ТАКОЕ (что творит моя и куча бабищ, судя по треду) я представить себе не мог даже в самых страшных снах.
Теперь поговорим обо мне. Сами прекрасно понимаете, что никого привести даже на расстояние километра к своему дому я не могу. Об этом даже не может быть и речи. Раньше свою верхнюю одежду складывал на шкафах у себя в комнате, но потом на работе напарник поинтересовался - "от кого это говном попахивает?". Мне порвало так, что чуть штаны не разошлись. Сделал всё просто - попросил у понимающей соседки, чтобы она хранила мою верхнюю и рабочую одежду у себя. Перед работой тщательно намываюсь тем же пахучим мылом, потом иду к соседке и ебу её у неё уже одеваюсь. Причём паранойя развилась приличная - мне всё время кажется, что от меня несёт говном. Вот всегда. Даже если три раза намоюсь и одену идеально чистую одежду. Постоянно нюхаю руки, рубашку, боясь, что учует кто-то.
Переходим к гигиене бабки. Помыть её - это как все детали Спейс-Шаттла начертить в трёх проекциях от руки. Для начала нужно её уговорить, что растягивается минимум на час, потом допереть её до ванной комнаты, затолкать её туда, раздеть кое-как, потом засунуть в ванну. А ведь она визжит, вырывается, и делает то, о чём вы уже подумали - да-да. И ты - весь потный, весь в говне и моче заталкиваешь её наконец в ванну и врубаешь душ, поливая её водой и порошком (какое там мыло) и начинаешь мытьё. Хотя мытьём это трудно назвать. Вы когда-нибудь пробовали вымыть шелудивую кошку? Сколько сил это отнимает? Вот вот. А теперь представьте, что ваша кошка стала на 99кг тяжелее и неожиданно заработала недержание всех отверстий. Ну как, почувствовали? Замечательно. Драишь её мочалкой, пена во все стороны, льёшь побольше самого пахучего геля для душа, пены для ванн, стараешься как можно быстрее вымыть эту вырывающуюся старую перечницу и потом идти охуевать в свою комнату. Но хуй там, блять. Быстро ниразу не получалось. Час мучений - это ещё нормально. Потом вытаскиваешь её, сажаешь на стульчик, вытираешь, а она дёргается, ноет, кричит. Кое-как напяливаешь на неё труселя и ночную рубашку. И самое главное - засунуть в трусы прокладку. Хотя что я тешу себя всей этой хуетой - никакая прокладка не справится с тем объёмом мочи, что она производит, ибо пьёт она постоянно.
и вот, наконец наступает единственное время в сутках, когда она успокаивается распарившись. Я усаживаю её на раскладушку, предварительно поменяв обосранное бельё и сажусь рядом, принеся из ванной тот стульчик. А она улыбается, вертит головой во все стороны, радуется. Но но но! Ты уже расслабился, Анончик? Она минут 20 улыбается, машет ручками, а потом начинает делать своё любимое дело, которое она делает по много раз в день. Анон, я плачу сейчас, набирая этот пост. Я чувствую, что у меня скоро опустятся руки и я за день просто утону в её ебучем поносе, как ебучий титаник. Эти капли поноса стучат, как могильный колокол для меня, блять.
Бегал по врачам - предлагали калосъёмник. А я то как обрадовался - наконец вздохну свободно, но, как и в сотый раз за этот рассказ, - ХУЙ ТАМ. Купил я этот калосьёмник, пришёл домой, сел на кухне, покурил и начил придумывать дохуя гениальный план, чтобы не носиться за бабкой по квартире, как мудак, с калосъёмником в руках. Когда она не спит - делать это бесполезно, когда просто спит - рискованно. Пришлось накачать её снотворными, установить эту поебень и ждать чуда утром. И что же ты думаешь? В два часа ночи она проснулась, встала, начала бродить по комнате и приступила к испражнениям. И тут у бабки случился когнитивный диссонанс - она чувствует, как дрыщет, а говно не льётся. Она не на шутку РАЗВОЛНОВАЛАСЬ, начала сучить ручонками, орать. Потом кое-как до неё дошло, что ей ЧТО-ТО МЕШАЕТ. А я выбегаю, как ошпаренный, начинаю её успокаивать словами, что теперь чисто будет и не нужно мыться, а она не понимает, потом вырывает калосъёмник из задницы и швыряет об стену.
В тот день я больше ничего не делал. Я просто лежал на кровать и слушал, как трещат мои сжатые зубы и чувствовал, что руки так и просят взять любые острые предметы.
Анон, я больше не могу. Убей меня пожалуйста. Я кончил.
го поней постить лучше
Начну пожалуй с классики
Ты проснулся. Поправил хуец. Полежал минут 15. Встал, пошёл поссал. Покормил кошку, включил чайник, закурил, сел. Сделал бутерброд, выпил кофе. Убедился, что телефон полностью заряжен, возможно он сегодня тебе понадобиться. Не хочется сегодня никуда идти. Оделся, вышел на улицу, стараешься ни о чём не думать. Тяжело, но нужно, потому что если пропустишь в себя хоть одну мысль, будет только хуже.
Пришёл на работу. Привет–привет–привет–привет. Зашёл к себе, включил комп. Проверил почту. Рассортировал работу. Начинает накатывать. Похуй, надеваешь наушники, включаешь любимую музыку, выключаешь, снимаешь наушники, идешь курить. Злишься на себя, что чего–то ждёшь. Чего? Ведь никто же не знает. Возвращаешься, начинаешь работать. Просыпается мобильный, пришла смс, вздрагиваешь, берёшь в руки, сомневаешься, с опаской смотришь на экран. Спам. Конечно спам, что же ещё.
Обед. Достаёшь из рюкзака бутерброды, раскладываешь перед собой, ставишь рядом пакет с соком, возникают какие–то ассоциации, отгоняешь их. Но они не уходят, они просто спрятались, ждут своего часа. Сворачиваешь корпоративный софт, достаёшь флешку, включаешь аниму, выключаешь. Не можешь. Ладно, просто посидишь поешь. Вспоминаешь, что ты делал в этот день год назад. Это нетрудно. То же самое, что и сегодня. Зачем–то проверяешь телефон. Мало–ли. Продолжаешь работать. Вечер. Пока–пока–пока–пока.
Идешь домой. Чего–то хочется. Сегодня можно. Покупаешь бутылку пива. Всего одну, ведь ты же не пьешь. Или пьешь. Ты не помнишь. В последний раз ты пил… Когда? Неважно. Домой идти не хочется. Какая разница. Садишься в парке, делаешь глоток, закуриваешь. Смотришь на здание своей школы. В тебе что–то растёт. Ты знаешь, что это. Ты привычно начинаешь это давить, но полбутылки уже выпито. Смотришь на небо. Там как обычно ничего нет. Снова проверяешь телефон. Прячешь. Снова закуриваешь. Вчера ты не хотел, чтобы этот день начинался, сегодня ты не хочешь, чтобы он заканчивался.
Ещё один день. Ещё один год. Сегодня тебе 30 лет. Подлый голос внутри со злобный ухмылкой спрашивает «ну и где твоё потом?». Ты хочешь вскочить и бросить подальше пустую бутылку. Встаёшь, выбрасывашь её в урну. Голос внутри бубнит что–то про итоги. Какие? Возвращаешься в квартиру, кормишь кошку. Спать ещё рано. Не хочешь забывать. Начинаешь бережно вынимать из глубин памяти воспоминания. Которых почти нет. Но тебе хватит. Вспоминаешь, как ты когда–то представлял этот день. Улыбаешься. Прикладываешь ладонь к лицу. Оно мокрое. Размазываешь слёзы. Смотришь на кошку. Она сидит рядом и смотрит на тебя. Представляешь, что это не кошка. Твоя фантазия рисует всё очень неумело, ведь у тебя этого никогда не было.
Ты идешь в комнату, выставляешь будильник на телефоне, выключаешь свет, ложишься. Тебя никто не поздравил, не позвонил, не прислал смс. Кто? Ведь у тебя же никого нет. За 30 лет в твоей жизни не появилось ни одного человека. Ты даже на работе никому не сказал. Почему? Чтобы не врать. Не врать, что вечером ты пойдешь с друзьями отмечать, а потом встретишься дома со своей девушкой. Ведь у тебя нету ни друзей, ни девушки. Они этого не поймут. Поэтому ты никому ничего не сказал. Ты переворачиваешься на другой бок.
30 лет. О да, ты увидел мир. Дом в пригороде у бабушки. В детстве. Ты вспоминаешь, когда ты в последний раз выбирался из города. Не можешь. Ведь это было очень давно, еще в те времена, когда ты мог сказать «мне двадцать …». Вчера. Ты представил, как это — «мне двадцать …» Будущее. Перспективы. Надежды. Беззаботная девочка с озорными глазами и провоцирующей улыбкой. Как её зовут? Ты не знаешь, ведь её не существует. Ты пытаешься уснуть, потому что завтра на работу. Тебе 30 лет. Начало конца. Завтра больше нет. Осталось только вчера. Которого не было.
С днем, Антош.
Ты проснулся. Поправил хуец. Полежал минут 15. Встал, пошёл поссал. Покормил кошку, включил чайник, закурил, сел. Сделал бутерброд, выпил кофе. Убедился, что телефон полностью заряжен, возможно он сегодня тебе понадобиться. Не хочется сегодня никуда идти. Оделся, вышел на улицу, стараешься ни о чём не думать. Тяжело, но нужно, потому что если пропустишь в себя хоть одну мысль, будет только хуже.
Пришёл на работу. Привет–привет–привет–привет. Зашёл к себе, включил комп. Проверил почту. Рассортировал работу. Начинает накатывать. Похуй, надеваешь наушники, включаешь любимую музыку, выключаешь, снимаешь наушники, идешь курить. Злишься на себя, что чего–то ждёшь. Чего? Ведь никто же не знает. Возвращаешься, начинаешь работать. Просыпается мобильный, пришла смс, вздрагиваешь, берёшь в руки, сомневаешься, с опаской смотришь на экран. Спам. Конечно спам, что же ещё.
Обед. Достаёшь из рюкзака бутерброды, раскладываешь перед собой, ставишь рядом пакет с соком, возникают какие–то ассоциации, отгоняешь их. Но они не уходят, они просто спрятались, ждут своего часа. Сворачиваешь корпоративный софт, достаёшь флешку, включаешь аниму, выключаешь. Не можешь. Ладно, просто посидишь поешь. Вспоминаешь, что ты делал в этот день год назад. Это нетрудно. То же самое, что и сегодня. Зачем–то проверяешь телефон. Мало–ли. Продолжаешь работать. Вечер. Пока–пока–пока–пока.
Идешь домой. Чего–то хочется. Сегодня можно. Покупаешь бутылку пива. Всего одну, ведь ты же не пьешь. Или пьешь. Ты не помнишь. В последний раз ты пил… Когда? Неважно. Домой идти не хочется. Какая разница. Садишься в парке, делаешь глоток, закуриваешь. Смотришь на здание своей школы. В тебе что–то растёт. Ты знаешь, что это. Ты привычно начинаешь это давить, но полбутылки уже выпито. Смотришь на небо. Там как обычно ничего нет. Снова проверяешь телефон. Прячешь. Снова закуриваешь. Вчера ты не хотел, чтобы этот день начинался, сегодня ты не хочешь, чтобы он заканчивался.
Ещё один день. Ещё один год. Сегодня тебе 30 лет. Подлый голос внутри со злобный ухмылкой спрашивает «ну и где твоё потом?». Ты хочешь вскочить и бросить подальше пустую бутылку. Встаёшь, выбрасывашь её в урну. Голос внутри бубнит что–то про итоги. Какие? Возвращаешься в квартиру, кормишь кошку. Спать ещё рано. Не хочешь забывать. Начинаешь бережно вынимать из глубин памяти воспоминания. Которых почти нет. Но тебе хватит. Вспоминаешь, как ты когда–то представлял этот день. Улыбаешься. Прикладываешь ладонь к лицу. Оно мокрое. Размазываешь слёзы. Смотришь на кошку. Она сидит рядом и смотрит на тебя. Представляешь, что это не кошка. Твоя фантазия рисует всё очень неумело, ведь у тебя этого никогда не было.
Ты идешь в комнату, выставляешь будильник на телефоне, выключаешь свет, ложишься. Тебя никто не поздравил, не позвонил, не прислал смс. Кто? Ведь у тебя же никого нет. За 30 лет в твоей жизни не появилось ни одного человека. Ты даже на работе никому не сказал. Почему? Чтобы не врать. Не врать, что вечером ты пойдешь с друзьями отмечать, а потом встретишься дома со своей девушкой. Ведь у тебя нету ни друзей, ни девушки. Они этого не поймут. Поэтому ты никому ничего не сказал. Ты переворачиваешься на другой бок.
30 лет. О да, ты увидел мир. Дом в пригороде у бабушки. В детстве. Ты вспоминаешь, когда ты в последний раз выбирался из города. Не можешь. Ведь это было очень давно, еще в те времена, когда ты мог сказать «мне двадцать …». Вчера. Ты представил, как это — «мне двадцать …» Будущее. Перспективы. Надежды. Беззаботная девочка с озорными глазами и провоцирующей улыбкой. Как её зовут? Ты не знаешь, ведь её не существует. Ты пытаешься уснуть, потому что завтра на работу. Тебе 30 лет. Начало конца. Завтра больше нет. Осталось только вчера. Которого не было.
С днем, Антош.
Представь себе на секунду, что вот завтра ты проснешься, и поймешь, что тебе всего лишь снился сон про 2011-й год. Ты встанешь с кровати, движением указательного пальца отключишь мерцающий монитор, на котором начинается очередной вялый переброс говнами на твоей любимой аиб, и решишь, что пора бы заварить себе кофе. Нажмешь на кнопку, и кофеварка заурчит, припоминая один из трех тысяч рецептов, сохраненных в её памяти. А ты в это время отправишься в ванную, коснешься панели над умывальником, активируя зеркало и посмотришь на свою помятую физиономию, отмеченную наметившимися уже морщинами. Почистишь зубы, умоешься, специальной палочкой прочистишь нейролинк над левым виском, и вдруг тебе вспомниться твоя молодость, проведенная где-то за тысячи километров отсюда, в занюханной, убогой квартирке, вместе с мамой, папой и своим пека. Вспомнишь, как создавал на двощах еот-треды, титанил и глубоко-глубоко внутри считал себя откровенным неудачником. Думал, что так вся жизнь твоя и пройдет, в этом вонючем городе, в серости и постоянном сожалении о чем-то, что вроде-как могло быть, но почему-то не случилось. Ведь до войны очень многие так думали.
Ты раздвинешь трисы в салоне своей квартиры (чертов супер слишком много денег дерет, но переезжать тебе уже не хочется — привык слишком) и перед тобой откроется привычная панорама переплетения узких улочек, делящихся на уровни, светящихся постоянным неоновым огнем иероглифов, влажно блестящих отражениями в лужах. На углу старый вьетнамец торгует лапшой (а если знать, как к нему обратиться — сможет и подогнать относительно качественных стимуляторов по божеской цене), у клуба отстаивают свою дневную смену бляди, рядом с входом в твой жилой комлпекс кого-то пинают ногами. Обычное утро, окрашенное в цвета позднего вечера.
Ты выпьешь кофе, съешь сэндвич с копченым осьминогом из сервиса быстрой доставки, а потом, тяжело вздохнув натянешь на себя поношенную уже куртку, закрепишь очередной токен в нейролинк и, проверив предохранитель, засунешь в прикрепленную к куртке кобуру пистолет. Сегодня тебе предстоит еще вытрясти денег со старика Йошитсунэ в нижнем городе, и после того, как ты отнесешь боссу деньги, тебе, возможно, перепадет немного на глазной спрэй и чистую шлюшку, не злоупотребляющую имплантами сверх меры. Уже почти семь лет ты живешь в Пекине и занимаешься подобным дерьмом, и вроде-бы уже привык. Ты закуришь и, подняв воротник, выйдешь под вечный дождь, падающий с отысревшего купола.
И, проверяя предохранитель и уверенно двигаясь по лабиринтам улочек, освещенных неоном, ты вдруг улыбнешься самому себе, двадцатилетнему, еще без глазного протеза и уверенности в завтрашнем дне. И подумаешь, насколько извилистым может быть жизненный путь.
Ты раздвинешь трисы в салоне своей квартиры (чертов супер слишком много денег дерет, но переезжать тебе уже не хочется — привык слишком) и перед тобой откроется привычная панорама переплетения узких улочек, делящихся на уровни, светящихся постоянным неоновым огнем иероглифов, влажно блестящих отражениями в лужах. На углу старый вьетнамец торгует лапшой (а если знать, как к нему обратиться — сможет и подогнать относительно качественных стимуляторов по божеской цене), у клуба отстаивают свою дневную смену бляди, рядом с входом в твой жилой комлпекс кого-то пинают ногами. Обычное утро, окрашенное в цвета позднего вечера.
Ты выпьешь кофе, съешь сэндвич с копченым осьминогом из сервиса быстрой доставки, а потом, тяжело вздохнув натянешь на себя поношенную уже куртку, закрепишь очередной токен в нейролинк и, проверив предохранитель, засунешь в прикрепленную к куртке кобуру пистолет. Сегодня тебе предстоит еще вытрясти денег со старика Йошитсунэ в нижнем городе, и после того, как ты отнесешь боссу деньги, тебе, возможно, перепадет немного на глазной спрэй и чистую шлюшку, не злоупотребляющую имплантами сверх меры. Уже почти семь лет ты живешь в Пекине и занимаешься подобным дерьмом, и вроде-бы уже привык. Ты закуришь и, подняв воротник, выйдешь под вечный дождь, падающий с отысревшего купола.
И, проверяя предохранитель и уверенно двигаясь по лабиринтам улочек, освещенных неоном, ты вдруг улыбнешься самому себе, двадцатилетнему, еще без глазного протеза и уверенности в завтрашнем дне. И подумаешь, насколько извилистым может быть жизненный путь.
Добрый вечер анон. Да, наверное у тебя тоже сейчас вечер. Мой часовой пояс отличается приблизительно на 3-5 часов от московского, точно сказать не могу, все часы здесь остановились на двенадцати часах. Сегодня я решился написать что со мной случилось. Раньше не решался, ибо ты всё равно не поверишь, а пруфов предоставить тебе я не смогу — тут нет никакой электронной техники, кроме старых советских приёмников, телевизоров и холодильников. Ещё я нашёл пару утюгов в пустых квартирах, и один кипятильник. Больше ничего, полки магазинов бытовой техники тут пусты. Ах нет, ещё есть компьютер. Старенький аппарат с восемнадцатью гигабайтами памяти на жёстком диске и девяносто восьмой системой — мой единственный способ связи с миром. Хм, сперва я хотел написать «с внешним миром», но это неправильно. Этот мир не внутренний, он просто другой. Или даже не другой, он такой же как и мой, родной, только пустой. Я живу в нём уже наверное не один год — сбился со счёт после 112-113 дня. Тут нет смены сезонов, стоит вечная осень, хотя день и ночь идут своим обычным чередом. Ну да ладно, расскажу подробнее, с самого начала.
Всё началось в десятом классе, точнее в его второй половине — третьей четверти. Да, анон, я не закончил школу, так что формально ты сейчас беседуешь со школьником. К нам перевели парня, который был в среднем на год старше остальных. Слухи быстро донесли до нас причину перевода — он почти не посещал занятия из-за того что очень часто ложился в больницу, где не было учителей. Но ложился не по банальному перелому или даже сотрясению мозга — он был болен психически. Как он потом признался сам, врачи советовали родителям перевести беднягу на домашнее обучение, но те были против кретины, боялись что он «выпадет из жизни». Я так понял из его бессвязного текста, впервые он попал туда с нервным истощением в седьмом классе. Потом он не раз посещал это заведение с подобной ерундой, пока однажды не произошло что-то, о чём рассказывать остальным он отказывался наотрез. Остальным, но не мне. Я как-то быстро нашёл с ним общий язык, может потому что нас посадили за одну парту (чтобы я его «подтянул»), может потому что мы оба любили похожие игры, может потому что он любил математику. Правда эта любовь перемежалась с нумерологией, бредом о том что у цифр есть характер и результат их сложения или вычитания зависит от сочетания их характеров. Но сейчас не о том. Однажды я задал ему какой-то малозначимый вопрос, о том, что с ним происходило в «Карамзинке» — так у нас назывался местный дурдом. На что он ответил что в карамзинке никогда не лежал, а лечился в маленькой больнице на окраине города. А через некоторое время я попытался выведать, что же с ним случилось. Он сказал только, что там есть «проход». На все прочие вопросы он отвечал только «сходи — сам увидишь». Год закончился, парень нахватался троек и из-за этого сбежал из дома (непонятно почему, кстати, родителям его было не до отметок, лишь бы с ума не сходил). Вроде как потом его нашли, но семья уехала из города. Так что ничего о нём я более не слышал, хотя и пытался искать в соцсетях. Ох сколько же раз я пытался найти его...
Был конец августа, когда я решил проведать, что же там за «проход». Ну на самом деле проход меня не сильно занимал, я просто хотел свалить из дома на пару дней, так как мои родители помешались на «подготовке к школе» — закупки кучи тетрадей, повторении всего и вся, смены портфеля и прочего. Короче я хотел уйти из одного сумасшедшего дома в другой. Сказал родителям, что поеду на речку вместе с одноклассниками с ночёвкой, разумеется со взрослыми (там на самом деле проходил сбор на это мероприятие). Разумеется ехать с ними мне не хотелось — большинство были редкостными уродами, мой единственный друг сбежал и тратить на них время особого желания не было. Я хотел съездить днём в больницу, посмотреть что она из себя представляет, а ночь провести в дешёвой гостинице (у нас в городе есть несколько по 530 рублей за ночь) и смотреть телевизор сколько захочу — для меня это было охуенно круто. Телефон оставил дома с формулировкой «могу потерять». Я просто боялся что они могли не вовремя позвонить. Но жизнь внесла коррективы в мои планы — я добрался до больницы на двух маршрутках и автобусе, а затем и пешком (наверное километр оттопал) только к вечеру. Тут меня ждала глубокая неожиданность — больница была пуста. Окна пугали кусками стёкол, железная дверь болталась на косяке, здание было тихим, словно вымершим. Я мог бы пойти назад, но любопытство заставило меня войти внутрь.
Всё началось в десятом классе, точнее в его второй половине — третьей четверти. Да, анон, я не закончил школу, так что формально ты сейчас беседуешь со школьником. К нам перевели парня, который был в среднем на год старше остальных. Слухи быстро донесли до нас причину перевода — он почти не посещал занятия из-за того что очень часто ложился в больницу, где не было учителей. Но ложился не по банальному перелому или даже сотрясению мозга — он был болен психически. Как он потом признался сам, врачи советовали родителям перевести беднягу на домашнее обучение, но те были против кретины, боялись что он «выпадет из жизни». Я так понял из его бессвязного текста, впервые он попал туда с нервным истощением в седьмом классе. Потом он не раз посещал это заведение с подобной ерундой, пока однажды не произошло что-то, о чём рассказывать остальным он отказывался наотрез. Остальным, но не мне. Я как-то быстро нашёл с ним общий язык, может потому что нас посадили за одну парту (чтобы я его «подтянул»), может потому что мы оба любили похожие игры, может потому что он любил математику. Правда эта любовь перемежалась с нумерологией, бредом о том что у цифр есть характер и результат их сложения или вычитания зависит от сочетания их характеров. Но сейчас не о том. Однажды я задал ему какой-то малозначимый вопрос, о том, что с ним происходило в «Карамзинке» — так у нас назывался местный дурдом. На что он ответил что в карамзинке никогда не лежал, а лечился в маленькой больнице на окраине города. А через некоторое время я попытался выведать, что же с ним случилось. Он сказал только, что там есть «проход». На все прочие вопросы он отвечал только «сходи — сам увидишь». Год закончился, парень нахватался троек и из-за этого сбежал из дома (непонятно почему, кстати, родителям его было не до отметок, лишь бы с ума не сходил). Вроде как потом его нашли, но семья уехала из города. Так что ничего о нём я более не слышал, хотя и пытался искать в соцсетях. Ох сколько же раз я пытался найти его...
Был конец августа, когда я решил проведать, что же там за «проход». Ну на самом деле проход меня не сильно занимал, я просто хотел свалить из дома на пару дней, так как мои родители помешались на «подготовке к школе» — закупки кучи тетрадей, повторении всего и вся, смены портфеля и прочего. Короче я хотел уйти из одного сумасшедшего дома в другой. Сказал родителям, что поеду на речку вместе с одноклассниками с ночёвкой, разумеется со взрослыми (там на самом деле проходил сбор на это мероприятие). Разумеется ехать с ними мне не хотелось — большинство были редкостными уродами, мой единственный друг сбежал и тратить на них время особого желания не было. Я хотел съездить днём в больницу, посмотреть что она из себя представляет, а ночь провести в дешёвой гостинице (у нас в городе есть несколько по 530 рублей за ночь) и смотреть телевизор сколько захочу — для меня это было охуенно круто. Телефон оставил дома с формулировкой «могу потерять». Я просто боялся что они могли не вовремя позвонить. Но жизнь внесла коррективы в мои планы — я добрался до больницы на двух маршрутках и автобусе, а затем и пешком (наверное километр оттопал) только к вечеру. Тут меня ждала глубокая неожиданность — больница была пуста. Окна пугали кусками стёкол, железная дверь болталась на косяке, здание было тихим, словно вымершим. Я мог бы пойти назад, но любопытство заставило меня войти внутрь.
Двери на всех этажах были открыты. Надо сказать, что я не увидел каких-то решёток на окнах или других мрачных атрибутов жёлтого дома — обычая больница, каких много. Ещё одна мелочь сразу же бросилась в глаза — во всех палатах были аккуратно заправленные постели. Увы, никаких лекарств я там не нашёл, медицинской документации — тоже.
На улице уже было темно, начался дождь и выходить не хотелось. А ещё я жутко устал после длительной прогулки. Я лёг в одну из постелей, просто полежать, отдохнуть. И заснул.
Проснулся я гораздо позже, когда за окном уже начинало светать. Часы, как не странно показывали ровно 12, хотя это совершенно точно было неправильно. Испугавшись, что родители меня потеряют, я побежал на остановку. Не было транспорта, не было других людей. Этому я собственно не удивился — время было ещё утреннее. Я решил зайти в продуктовый магазинчик неподалёку — спросить когда будет транспорт. Какого же было моё удивление, когда я увидел, что магазин открыт, но там никого нет. Не продавца, не покупателей. Только товар и кассовый аппарат. Расстроенный и удивлённый я ушёл назад в больницу. Наверное около десяти часов, когда совсем рассвело, я предпринял вторую попытку — пришёл на остановку и стал ждать. Время тянулось невыносимо медленно, особенно когда его невозможно измерить. Даже сейчас, когда я сравниваю множество месяцев в этом мёртвом мире с часам на остановке, я не могу однозначно сказать, что первый промежуток больше. Я просто стоял и смотрел на облака, слушая как урчит мой живот. Ближе к вечеру, когда начало темнеть и голод стал невыносим я ещё раз зашёл в магазин, взял бутылочку колы, салатик с сыром и сникерс. Я не знал сколько стоит салат (на нём не было ценника), потому определил его цену в 100 рублей, за остальное «заплатил» по ценнику — положил деньги рядом с кассой. Вышло немного больше, но я сейчас меня больше волновало возможное обвинение в воровстве. Поев я подождал ещё какое-то неопределённое время и вернулся назад в больницу. Был уже вечер когда я взялся исследовать помещение. Тогда то я и нашёл этот компьютер. Старенький, с плохим, вредным для глаз монитором, но зато с интернетом. Я до сих пор не могу понять откуда тут электричество и куда идёт телефонная линия.
Посидев какое-то время в сети, я ушёл и лёг спать в первой попавшейся палате. Сон был долгим и полным тревожных бесформенных образов. Встав утром я первым делом побежал к магазину — объяснить, спросить, понять наконец что произошло...
Рядом с кассовым аппаратом сиротливо лежали двести рублей. Тем самые, которые я вчера там оставлял.
Стоит ли говорить, что транспорта я не дождался ни в этот ни на следующий день. Так как есть я хотел дико, а деньги кончались, я просто взял съел всё что захотел из магазинчика. Страх от возможность быть обвинённым в воровстве уступил место ужасу перед тем что происходило. Я был один. Совсем один. Невдалеке были домики, что-то вроде дачного посёлка. Как уже догадался анон, они тоже оказались пусты. Ни людей, ни телефонов. Через четыре дня я вскрыл один из них и залез внутрь. Пустая посуда, старый приёмник, газовая плитка без баллона. Больше ничего. Я попробовал переночевать на жёстком диване, но ночь оказалось очень холодной и я ушёл назад в больницу. Через пять дней я запасся продуктами и направился в город. Я шёл два дня. Никогда мне не удастся передать весь ужас того, что такое ночь в дороге. Но это не идёт не в какое сравнение с тем, что я увидел в городе — он вымер. Просто вымер, как будто люди в какой-то момент снялись и уехали. Магазины были полупусты — только продукты и мебель. И ещё — некоторые улицы и дома были не на своих местах. Но мой дом был на своём месте и мой ключ — он подошёл к нему. Увы, квартира тоже была пуста. Компьютерный стол, книжный шкаф, сушка на кухне. Всё было на месте. Не было родителей. Я провёл дома десять дней. Звонил по телефону на случайные номера. Смотрел из окна. Наведывался в магазины. Ждал. Через десять дней я понял что толку не будет и вернулся назад в больницу — там был компьютер и интернет. А значит — возможность подать сигнал бедствия. По приходу в больницу я понял что тяжело заболел простудой
После этого потянулась серия из длинных, серых дней, одинаковых и мрачных.
На улице уже было темно, начался дождь и выходить не хотелось. А ещё я жутко устал после длительной прогулки. Я лёг в одну из постелей, просто полежать, отдохнуть. И заснул.
Проснулся я гораздо позже, когда за окном уже начинало светать. Часы, как не странно показывали ровно 12, хотя это совершенно точно было неправильно. Испугавшись, что родители меня потеряют, я побежал на остановку. Не было транспорта, не было других людей. Этому я собственно не удивился — время было ещё утреннее. Я решил зайти в продуктовый магазинчик неподалёку — спросить когда будет транспорт. Какого же было моё удивление, когда я увидел, что магазин открыт, но там никого нет. Не продавца, не покупателей. Только товар и кассовый аппарат. Расстроенный и удивлённый я ушёл назад в больницу. Наверное около десяти часов, когда совсем рассвело, я предпринял вторую попытку — пришёл на остановку и стал ждать. Время тянулось невыносимо медленно, особенно когда его невозможно измерить. Даже сейчас, когда я сравниваю множество месяцев в этом мёртвом мире с часам на остановке, я не могу однозначно сказать, что первый промежуток больше. Я просто стоял и смотрел на облака, слушая как урчит мой живот. Ближе к вечеру, когда начало темнеть и голод стал невыносим я ещё раз зашёл в магазин, взял бутылочку колы, салатик с сыром и сникерс. Я не знал сколько стоит салат (на нём не было ценника), потому определил его цену в 100 рублей, за остальное «заплатил» по ценнику — положил деньги рядом с кассой. Вышло немного больше, но я сейчас меня больше волновало возможное обвинение в воровстве. Поев я подождал ещё какое-то неопределённое время и вернулся назад в больницу. Был уже вечер когда я взялся исследовать помещение. Тогда то я и нашёл этот компьютер. Старенький, с плохим, вредным для глаз монитором, но зато с интернетом. Я до сих пор не могу понять откуда тут электричество и куда идёт телефонная линия.
Посидев какое-то время в сети, я ушёл и лёг спать в первой попавшейся палате. Сон был долгим и полным тревожных бесформенных образов. Встав утром я первым делом побежал к магазину — объяснить, спросить, понять наконец что произошло...
Рядом с кассовым аппаратом сиротливо лежали двести рублей. Тем самые, которые я вчера там оставлял.
Стоит ли говорить, что транспорта я не дождался ни в этот ни на следующий день. Так как есть я хотел дико, а деньги кончались, я просто взял съел всё что захотел из магазинчика. Страх от возможность быть обвинённым в воровстве уступил место ужасу перед тем что происходило. Я был один. Совсем один. Невдалеке были домики, что-то вроде дачного посёлка. Как уже догадался анон, они тоже оказались пусты. Ни людей, ни телефонов. Через четыре дня я вскрыл один из них и залез внутрь. Пустая посуда, старый приёмник, газовая плитка без баллона. Больше ничего. Я попробовал переночевать на жёстком диване, но ночь оказалось очень холодной и я ушёл назад в больницу. Через пять дней я запасся продуктами и направился в город. Я шёл два дня. Никогда мне не удастся передать весь ужас того, что такое ночь в дороге. Но это не идёт не в какое сравнение с тем, что я увидел в городе — он вымер. Просто вымер, как будто люди в какой-то момент снялись и уехали. Магазины были полупусты — только продукты и мебель. И ещё — некоторые улицы и дома были не на своих местах. Но мой дом был на своём месте и мой ключ — он подошёл к нему. Увы, квартира тоже была пуста. Компьютерный стол, книжный шкаф, сушка на кухне. Всё было на месте. Не было родителей. Я провёл дома десять дней. Звонил по телефону на случайные номера. Смотрел из окна. Наведывался в магазины. Ждал. Через десять дней я понял что толку не будет и вернулся назад в больницу — там был компьютер и интернет. А значит — возможность подать сигнал бедствия. По приходу в больницу я понял что тяжело заболел простудой
После этого потянулась серия из длинных, серых дней, одинаковых и мрачных.
Мы тут любим показывать свою циничность, бравируем смехом над трупами и изнасилованными детьми — но реальность в том, что нам похуй. мы ощущаем себя такими лузерами, что всякое говно вокруг безмерно чище и выше нашего самомнения. Нам не нужны люди, людское тепло… Нет, оно нам надо, это заветная тайная мечта, в которой ни один битард не признается даже на анонимной имиджборде через тор и прокси (у меня такой мечты, например, нет). Мечта о понимании, о том, чтобы нам делали хорошо, любили, нежили. Чтобы от нас ничего не хотели, и мы были бы всем нужны… Оставьте нас в покое! Но не оставляйте нас… нам плохо. Мы не гордые «санитары интернета». Мы душевнобольные, хроничести и тяжко. У нас не бывает приступов — лишь ноющая боль души, которую мы привычно глушим лулзами и цинизмом. Цинизм — это всегда крик «спасите меня» — и ядовитые шипы навстречу тем, кто попробует шагнуть ближе… Новый год — момент катарсиса. Момент, когда каждый битард озлобляется, становится не по-битардовски истеричен. Новый год — это когда каждый из нас понимает, какая это глупость — ёлка, новый год, смех и шутки, друзья, семья, что всё это хуйня по сравнению с гомонеграми; да и гомонегры тоже хуйня, мы одни и нас никто не любит. Потому что те, кто нас может любить (и быть может пытается показать симпатию) вызывает в нас иррациональный страх. А если это семья — то раздражение и ненависть. Мы плохие (неудачники, уроды, девственники, задроты) — и потому мы бежим от тех, кто проявляет к нам чувства, потому что мы лишь острее ощущаем свою мерзостность. Потому мы гордимся одиночеством и задротством. Но на самом деле мы плачем. Где-то там, внутри, сжавшись в комочек, плачем о нашей жизни. Которая уже проёбана, и день ото дня всё плотнее забивает канализацию, куда мы её спустили… когда? Наверное, когда в школе не понимали как говорить со сверстниками. Или когда дрочили, так и не подойдя к девочке (мальчику), а о том шансе потом вспоминали триста раз, издрочили в фантазии этот момент до выцветшей пустышки, и так и не сделали шаг. Потому что ходить не умеем. Не умеем ходить к людям. Ходить с людьми.
Что такое битарды? Это фактически отбросы общества. Люди, которые не смогли найти в нем места и которые всей душой (хотя подчас этого и не сознавая) его ненавидят. А Два.ч это берлога битардов. Зачем все нужно? Just for lulz. Просто так зачмырить кого-то до самоубийства. Просто так сломать кому-то жизнь. Просто посмеяться. «Потому что мы ненавидим всех других. Потому что мы другие. Мы не из этого остального быдла с ТП, планктоном и быдлом. И поэтому мы можем резать, жечь и убивать, издеваться над моралью и ценностями, смеясь ломать навсегда людям жизни. Это Два.ч. Мы вас ненавидим, но мы просто такие. Любите нас, пожалуйста.
Что такое битарды? Это фактически отбросы общества. Люди, которые не смогли найти в нем места и которые всей душой (хотя подчас этого и не сознавая) его ненавидят. А Два.ч это берлога битардов. Зачем все нужно? Just for lulz. Просто так зачмырить кого-то до самоубийства. Просто так сломать кому-то жизнь. Просто посмеяться. «Потому что мы ненавидим всех других. Потому что мы другие. Мы не из этого остального быдла с ТП, планктоном и быдлом. И поэтому мы можем резать, жечь и убивать, издеваться над моралью и ценностями, смеясь ломать навсегда людям жизни. Это Два.ч. Мы вас ненавидим, но мы просто такие. Любите нас, пожалуйста.
Запостил тебе за щеку.
Берешь займ в каком-нибудь уебищном банке, покупаешь костюм-тройку тысяч так за 50-70, туфли немецкого (итальянского? что больше нравится) производства, галстук ручного изготовления, часы…можешь взять подделку. Снимаешь машину на 3-4 часа, лучше всего — какую-нибудь бэху, у нас в рашке она ценится особенно. Я бы взял ягуар. И ящик вина, марочного, обязательно — производства Франции. Ах да, еще тебе понадобится шестизарядный револьвер (и только он! ибо так надо), в оптимале — .44 калибр. Одевайся, брызгайся отцовским одеколоном, садись в машину. Поставь заранее подготовленный диск, рекомендую что-нибудь из классики... Я бы выбрал Моцарта, Violin Concerto in B flat, KV 207 : 1. Allegro Moderato. Выезжай на МКАД. Я знаю, ты из ДС. Втопи педаль до отказа, откинься на уютное, эргономичное кресло и наслаждайся мельтешением огней за бортом вкупе с шикарной, бессмертной музыкой... Все эти люди, мимо которых ты проносишься, в своих грязных, дешевых машинках — рабы системы. Они рождаются, живут и умирают ради чьего-то блага. Строят какие-то глупые планы, надеются на счастливый случай, мечтают о том, чего никогда не будет. Элементарно – существуют Но ты – нет, ты не такой. Перестройся в правый ряд и, игнорируя ментов, фуры, дебилов на разъебанных недоразумениях российского автопрома, съезжай на ближайшее шоссе, ведущее вне этого порочного города. Жми. Ты практически у цели. Двадцать, может – тридцать километров. Пешком ты прошел бы это расстояние за треть дня, на машине – ты пролетишь их за несколько минут. Ты видишь вокруг себя поле, лес? Редкие огни далеких деревень, чью размеренную жизнь так беспощадно перекроило прошедшее прямо через центр шоссе? Значит – ты на месте. Аккуратно припаркуйся в каком-нибудь месте, вид откуда понравится тебе больше всего. Заглуши мотор, положи ключи на капот. Эта машина тебе больше не понадобится. Достань бутылку вина и открой ее (надеюсь, ты прихватил штопор, а?) и сделай добрый глоток прямо из горла. Не важно, что ты не поймешь вкуса, не сможешь оценить разнообразие оттенков и выдержку. Кому какое дело подобных мелочей в этот, не будем скромничать, кульминационный момент твоей жизни? Посмотри на горизонт. Представь, что лежит за ним. Красиво, не находишь? И я так считаю – красиво. Засунь руку в карман, нащупай рукоятку револьвера. Холодная, рефленая… приятная на ощупь. Сделай еще один добрый глоток из бутылки, приставь револьвер к виску… Хлоп! Одна из маленьких звездочек, ярко светящихся на планете Земля, погасла….Но где-то, за сотни километров от нее, зажглась новая, молодая звезда. Будем надеется, ей повезет больше.
Тише, не стоит спорить из-за поней
Анон, ты когда-нибудь экспериментировал с зеркалами, а? Если нет, то лучше и не пробуй. Особенно, если нервишки не шибко крепкие и во всякой мистической хуете не очень подкован. Не только кирпичей насрешь, но и дом выложишь из них. Я вот по дурости попробовал как-то в раннем юношестве… Сделал, все как надо — нарыл три больших зеркала, несколько свечей, еще там чего-то (не помню уже). «Ловушка душ», кажется, называлась вся эта хреновина, там где я вычитал. Только мануал не уточнял, ни для кого ловушка и чьих душ. Ну, а мне по фигу было, без башни же. Дома был один, дождался времени слегка за полночь, ну и расставил всю эту прелесть вокруг себя. И стал смотреть в глаза своему отражению… Как там, если долго всматриваться в Бездну, то она начнет всматриваться в тебя? Так вот, похоже, это суровая правда. Поначалу я не видел ничего необычного, а лишь свое отражение, окружающую обстановку, что не заслоняли зеркала, и огоньки свечей, горевшие ровным пламенем. Потом остальная комната понемногу растаяла, и я перестал понимать, где нахожусь и сколько времени прошло, потому что даже настенные часы тикать перестали. А я сидел и вглядывался в черты своего лица, в глаза. Только краем успел подметить момент, когда огоньки свечей заплясали, словно от ветра. Это в закрытой-то комнате, где и сквознячку взяться неоткуда! Потом от зеркал слегка холодом потянуло, и словно прохладный ветерок закружился вокруг всей этой экспозиции. Я все сидел и пялился, но уже был сильно не рад, что все это затеял. Но встать не мог, хотя тело чувствовал прекрасно и ничего не отнималось вроде. Просто не мог оторвать глаз от центрального зеркала — теперь отражение смотрело на меня. И, черт возьми, это уже был не я! Я не знаю, что там может происходить, какие оптические чудеса, но «зеркальный я» имел со мной крайне мало общего. Я почувствовал, что там, всего за какими-то жалкими миллиметрами стекла, разделявшими нас, притаился форменный пиздец, из чистого глумления принявший подобие моей формы. Пиздец из таких дальних далей, куда человеку в здравом разуме путь заказан заранее, потому что способы себя убить есть и попроще. И вот этот «пиздец» потихонечку так, сначала чуть заметно, потом все яснее и наглее осваивался в новом образе и стал мне ухмыляться. А мне то ни хера уже не до смеха было! Я и отвернуться не могу — мне голову словно стальными руками обхватил кто-то. Только и мог, что чуть-чуть глаза отвести вбок, с центральной оси. Бляя… Лучше бы я этого не делал. В соседних зеркалах мелькали отражения каких-то уже совсем отдаленно похожих на меня фигур и я вдруг ясно осознал, что доигрался. Ни единого звука вокруг. Сердце, что должно бы уже от страха выпрыгнуть, билось как-то натужно, словно нехотя, и дыхание, что тоже, по идее, должно уже было стать быстрым и прерывистым, я почти не ощущал, словно дышал раз через десять. Было такое чувство, что вся эта компания вытягивала из меня жизнь, капля за каплей… Я едва заставлял организм дышать, а мои отражения словно набирались сил, становились как бы объёмнее, «натуральнее». А в зеркалах за ними, чуть заметными серыми бликами, мелькали тени каких-то лап, скрюченных фигур — не менее отвратительные, но куда слабее этой троицы, которая еще недавно была лишь моим отражением в дурацких зеркалах. Хуй знает, чем это закончилось бы, если б внезапно за окном не взвыла собака. Не просто завыла, а именно взвыла, как воют лишь от самого дикого, животного ужаса. Все, на что меня хватило — толкнуть центральное зеркало. Таким щелбанчиком, мне кажется, было и комара не убить, но его хватило — благо, зеркала я подпирал лишь небольшими тонкими реечками. Никогда не забуду этого нечеловеческого, чудовищного, с перекошенными ненавистью чертами, лица, яростно смотревшего на меня с медленно падающего на пол зеркала… Грохот, осколки. Я пришел в себя и как-то весь обмяк, и едва не вырубился, словно от тяжелых побоев. В голове пульсировала только одна мысль, о том, как буду объяснять родителям разбитое зеркало. С тех пор прошло уже почти десять лет, которые я усиленно забывал эту историю, но даже сейчас я стараюсь без надобности не задерживаться возле зеркал. Такие дела.
В начале не было ничего, только полная симметрия, и свободная калибровка летала над водами.
Потом отделил Бог целый спин от полуцелого, и повелел целому спину подчиняться статистике Бозе, а полуцелому статистике Ферми. И увидел он, что это хорошо.
И отделил Бог гравитацию, и поставил её константу взаимодействия ниже других констант, и повелел ей пресмыкаться на микроуровне, но сказал, что возвеличит её надо всеми, и будет она повелевать космологией, ибо всё будет подчиняться ей. И уползла гравитация на микроуровне на своё место, и поныне там пребывает.
И отделил Бог сильное взаимодействие от электрослабого, а кварки от лептонов, и повелел кваркам сильно и электрослабо взаимодействовать, а лептонам только электрослабо. И увидел он, что это хорошо.
И нарушил Бог симметрию электрослабого взаимодействия до слабого и электромагнитного, и обрели векторные бозоны массу, фотон же не обрёл. И стали векторные бозоны подобны фермионам, и возгордились, но не было у них закона сохранения числа частиц, ибо были они бозонами, и потому стало слабое взаимодействие короткодействующим.
И был вечер, и было утро: эра электрослабого фазового перехода.
Глюоны же обладали цветом, и были в том подобны кваркам, и взаимодействовали меж собой сильно, и порождали другие глюоны. И увидел Бог, что сильное взаимодействие асимптотически свободно, на больших же расстояниях линейно, аки в струнной модели.
И повелел Бог собраться кваркам по трое, и по одному и антиодному, и с глюонами в иные комбинации, по цвету синглетные, и затворил их там конфайнментом. И нарёк Бог кварки по трое барионами, а по одному и антиодному мезонами, и увидел он, что это хорошо.
И был вечер, и было утро: эра конфайнмента.
Мезоны состояли из кварка и антикварка, и не имели барионного числа, и распадались до излучения, а барионы же антикварков не содержали, и распадались только до нуклонов, а дальше не могли. И было барионов больше, чем антибарионов, и потому оставались нуклоны не аннигилировавшие.
И сочетались нуклоны за счёт сложного обменного взаимодействия, производного от сильного, и соединялись по двое, по трое, по четыре. По четыре же, в альфа-частицы, им было лучше всего соединяться.
И увидел Бог, что в альфа-частицы соединилась четверть всех нуклонов по массе, остальные же остались свободными, а остальные элементы в следовых количествах. И посему достаточно было в межзвёздном газе топлива для ядерных реакций и зажигания звёзд. И увидел он, что это хорошо.
И был вечер, и было утро: эра первичного нуклеосинтеза.
Потом отделил Бог целый спин от полуцелого, и повелел целому спину подчиняться статистике Бозе, а полуцелому статистике Ферми. И увидел он, что это хорошо.
И отделил Бог гравитацию, и поставил её константу взаимодействия ниже других констант, и повелел ей пресмыкаться на микроуровне, но сказал, что возвеличит её надо всеми, и будет она повелевать космологией, ибо всё будет подчиняться ей. И уползла гравитация на микроуровне на своё место, и поныне там пребывает.
И отделил Бог сильное взаимодействие от электрослабого, а кварки от лептонов, и повелел кваркам сильно и электрослабо взаимодействовать, а лептонам только электрослабо. И увидел он, что это хорошо.
И нарушил Бог симметрию электрослабого взаимодействия до слабого и электромагнитного, и обрели векторные бозоны массу, фотон же не обрёл. И стали векторные бозоны подобны фермионам, и возгордились, но не было у них закона сохранения числа частиц, ибо были они бозонами, и потому стало слабое взаимодействие короткодействующим.
И был вечер, и было утро: эра электрослабого фазового перехода.
Глюоны же обладали цветом, и были в том подобны кваркам, и взаимодействовали меж собой сильно, и порождали другие глюоны. И увидел Бог, что сильное взаимодействие асимптотически свободно, на больших же расстояниях линейно, аки в струнной модели.
И повелел Бог собраться кваркам по трое, и по одному и антиодному, и с глюонами в иные комбинации, по цвету синглетные, и затворил их там конфайнментом. И нарёк Бог кварки по трое барионами, а по одному и антиодному мезонами, и увидел он, что это хорошо.
И был вечер, и было утро: эра конфайнмента.
Мезоны состояли из кварка и антикварка, и не имели барионного числа, и распадались до излучения, а барионы же антикварков не содержали, и распадались только до нуклонов, а дальше не могли. И было барионов больше, чем антибарионов, и потому оставались нуклоны не аннигилировавшие.
И сочетались нуклоны за счёт сложного обменного взаимодействия, производного от сильного, и соединялись по двое, по трое, по четыре. По четыре же, в альфа-частицы, им было лучше всего соединяться.
И увидел Бог, что в альфа-частицы соединилась четверть всех нуклонов по массе, остальные же остались свободными, а остальные элементы в следовых количествах. И посему достаточно было в межзвёздном газе топлива для ядерных реакций и зажигания звёзд. И увидел он, что это хорошо.
И был вечер, и было утро: эра первичного нуклеосинтеза.
олодный свет от монитора слабо освещал захламленное небольшое помещение. В углу аккуратно сложенными стопками лежали винтажные комиксы, на стеллажах возвышавшихся до самого потолка, пылилось невероятное количество книг и компакт дисков. Стены полностью заклеены постерами разной степени пристойности, с нарисованными от руки японскими девушками. Комнату заполнял убаюкивающий гул исходивший от огромного сервера, стоявшего рядом с обшарпанным антикварным столом из красного дерева, непонятно как очутившемся в этом, совсем не подходящем для него, месте. На столе царил хаос из флешек, компактов, окурков и бумаг. На жалобно поскрипывающем офисном кресле, сидел пожилой мужчина с грустным уставшим взглядом и седой бородой, одетый в истертые рваные джинсы, изношенные до дыр «конверсы», майку с растянутым горлом, с принтом большеглазой девочки с рыжими волосами, и старую потрепанную кожаную жилетку, увешенную значками, на спине у которой была нашита оранжевая молния. На шее болтались огромные лопухи «синхайзер» в которых чуть слышно играл Ноктюрно N2, Шопена. В руках у него обреченно тлела сигарета. Раздался настойчивый стук в железную дверь. Условный сигнал. 3 раза-пауза-2 раза-пауза-4 раза. Тишина.
— Разъеби тебя рак! 2 часа ночи! Кого там принесло!? — заворчал мужчина, хриплым от курева голосом и нехотя пошел к двери. — Кто!?
— Открывай, конспиратор хренов! Таки, свои! — послышалось по ту сторону старой проржавевшей двери.
Невыносимо режущим ухо скрежетом, разразились древние, как и сам хозяин, механизмы замков. Жалобно завизжали петли и дверь неспешно отворилась.
— Здорова, Эдгар! С вылазки? Куда ходил на этот раз? — не особо заботясь о гостеприимстве, поинтересовался мужчина у гостя.
— Мог бы хоть чаю предложить с дороги, пердун старый. Никакого воспитания! — раздраженно ответил Эдгар и не дожидаясь предложения вошел в комнату. — В Уютненьком был. Кое чего удалось урвать.
— Знаем такой. Хаживал по-молодости. Годнота есть?
— Годноту ему подавай! Думаешь легко эту годноту достать? Там сейчас совсем люто стало. Тяжело прикидываться одним из них. Знаешь, чего мне стоят эти вылазки? Хожу по лезвию. Иногда кажется, что еще немного и...
— Мне не ной, жене дома будешь крипоту на ночь рассказывать, а я ее и без тебя навидался, щегол. Показывай, что принес!
— Олдфаг, хуев! Ладно. Вот, все что удалось достать. Подавись. — фыркнул Эдгар, вываливая содержимое заплечного мешка прямо на пол.
— Будет тебе. Не строй из себя целку. Так, что тут у нас? — старик присел на корточки, слегка подрагивающими руками принялся рыться в кучке стаффа принесенного гостем и на миг показалось, что в его глазах блеснул огонек надежды, а на лице стала проступать загадочная улыбка, но через долю секунды все исчезло и его выражение лица опять стало привычно хмурым и грустным. — Опять одну хуету принес. 5 паст, 8 пикчей и еще тележка баянов. Я же тебе говорил, что бы ты не таскал все подряд. На этом дохуя лулзов не срубишь! Ориджинал надо! Годнота!
— Где я тебе, блядь, орджинал достану? Сейчас нигде его нет! Ты же сам знаешь, что стало с теми, кто мог годноту пилить. Все полегли от рака.
— Это да. С ориджиналом нынче туго. Ладно. За все 350 лулзов и не больше.
— Ты, блядь, что хочешь меня по миру пустить, скряга!? Дай хотя бы 500! Мне семью кормить! Я и так каждый день свою задницу под клешни сую, что бы тебе хоть что-то принести. Будь ты человеком!
— Хуй с тобой. Только из уважения к тебе дам 400, но это говно дороже не стоит. Мне с этого тоже заработать еще надо. Так что бери 400 и целуй мою дряхлую задницу за её великодушие и щедрость, или забирай эту хуету и пиздуй отсюда бодрым шагом!
— Капчу тебе в пост! Вот ведь мудила старый. Удавиться готов за лишнюю сотню лулзов. Забирай за 400.
Хозяин не спеша подошел к столу, снял с шеи цепочку, на которой болтался ключ выполненный в виде оранжевой молнии, открыл им ящик, скрупулезно отсчитал и пересыпал в бархатный мешочек что-то блестящее, повернулся и кинул мешочек Эдгару. Он поймал мешок на лету, молча развернулся и пошел к двери. У порога гость остановился, помялся немного, а потом повернулся к старику.
— Дед, как раньше ведь уже никогда не будет? — тихо спросил он, пристально всматриваясь в хмурое лицо старика.
— Не будет, сынок. Никогда. — почти прошептал старик, опустив глаза в пол...
— Разъеби тебя рак! 2 часа ночи! Кого там принесло!? — заворчал мужчина, хриплым от курева голосом и нехотя пошел к двери. — Кто!?
— Открывай, конспиратор хренов! Таки, свои! — послышалось по ту сторону старой проржавевшей двери.
Невыносимо режущим ухо скрежетом, разразились древние, как и сам хозяин, механизмы замков. Жалобно завизжали петли и дверь неспешно отворилась.
— Здорова, Эдгар! С вылазки? Куда ходил на этот раз? — не особо заботясь о гостеприимстве, поинтересовался мужчина у гостя.
— Мог бы хоть чаю предложить с дороги, пердун старый. Никакого воспитания! — раздраженно ответил Эдгар и не дожидаясь предложения вошел в комнату. — В Уютненьком был. Кое чего удалось урвать.
— Знаем такой. Хаживал по-молодости. Годнота есть?
— Годноту ему подавай! Думаешь легко эту годноту достать? Там сейчас совсем люто стало. Тяжело прикидываться одним из них. Знаешь, чего мне стоят эти вылазки? Хожу по лезвию. Иногда кажется, что еще немного и...
— Мне не ной, жене дома будешь крипоту на ночь рассказывать, а я ее и без тебя навидался, щегол. Показывай, что принес!
— Олдфаг, хуев! Ладно. Вот, все что удалось достать. Подавись. — фыркнул Эдгар, вываливая содержимое заплечного мешка прямо на пол.
— Будет тебе. Не строй из себя целку. Так, что тут у нас? — старик присел на корточки, слегка подрагивающими руками принялся рыться в кучке стаффа принесенного гостем и на миг показалось, что в его глазах блеснул огонек надежды, а на лице стала проступать загадочная улыбка, но через долю секунды все исчезло и его выражение лица опять стало привычно хмурым и грустным. — Опять одну хуету принес. 5 паст, 8 пикчей и еще тележка баянов. Я же тебе говорил, что бы ты не таскал все подряд. На этом дохуя лулзов не срубишь! Ориджинал надо! Годнота!
— Где я тебе, блядь, орджинал достану? Сейчас нигде его нет! Ты же сам знаешь, что стало с теми, кто мог годноту пилить. Все полегли от рака.
— Это да. С ориджиналом нынче туго. Ладно. За все 350 лулзов и не больше.
— Ты, блядь, что хочешь меня по миру пустить, скряга!? Дай хотя бы 500! Мне семью кормить! Я и так каждый день свою задницу под клешни сую, что бы тебе хоть что-то принести. Будь ты человеком!
— Хуй с тобой. Только из уважения к тебе дам 400, но это говно дороже не стоит. Мне с этого тоже заработать еще надо. Так что бери 400 и целуй мою дряхлую задницу за её великодушие и щедрость, или забирай эту хуету и пиздуй отсюда бодрым шагом!
— Капчу тебе в пост! Вот ведь мудила старый. Удавиться готов за лишнюю сотню лулзов. Забирай за 400.
Хозяин не спеша подошел к столу, снял с шеи цепочку, на которой болтался ключ выполненный в виде оранжевой молнии, открыл им ящик, скрупулезно отсчитал и пересыпал в бархатный мешочек что-то блестящее, повернулся и кинул мешочек Эдгару. Он поймал мешок на лету, молча развернулся и пошел к двери. У порога гость остановился, помялся немного, а потом повернулся к старику.
— Дед, как раньше ведь уже никогда не будет? — тихо спросил он, пристально всматриваясь в хмурое лицо старика.
— Не будет, сынок. Никогда. — почти прошептал старик, опустив глаза в пол...
С хиддача. Часть 1:
Здравствуйте друзья.
Сегодня я выскажусь о такой прекрасной и полезной для вас и ваших близких форме мировоззрения как Колбасопоклонничество, а также расскажу вам, почему Патриотизм(rus) (далее в тексте просто Патриотизм) это говно и мудачество.
Давайте обратимся для этого к славным страницам русской истории.
В 1799 году великий русский полководец Александр Васильевич Суворов совершает переход через Альпы с целью дать французам писдов. До этого он писдел поляков, русских мужиков и турок. Кто он? Герой? А кто есть русский солдат армии Суворова? Герой? Нет — говноед и дибил. О чем думал русский солдат? О себе и своей семье? Нет. О России-матушке. Он был Патриотом (тогда это называлось — холоп). Поэтому в начале писдил турок, а потом в союзе с турками — французов. Какой профит поимел он за отмороженные в Альпах яйца? А профит простой — пока он собирал брюхом французскую картечь, его дочь зверски ебал громадным хуем барин (возможно даже по-русски не говорящий), а его жену выдрали на конюшне кнутом, насовали полный рот хуев и продали на ближайшей ярмарке.
Что поменяла победа? А нихуя. А.В. Суворов получил генералиссимуса, а внучка подохшего за Россию мудака кормила грудью породистых щенков.
— В Малой Коломне, на речке Пряшке, в доме купца Шестова продается 15 лет мальчик, поведения хорошаго и которой пишет изрядно. Цена оному 300 р.
— Во 2-й Мещанской в Каменсковом под № 142 доме у Луизы Гриль продаются разныя гипсовыя фигуры и грудной портрета его сиятельства генерал фельдмаршала графа Суворова, ценою 25 рублей.
20-го июля. Из Турина от 19 июня. Фельдмаршал Суворов, выступя из Турина в поход против Макдоналевой армии, написал следующую записку к генералу Кейму, которой распоряжал осадою Туринской крепости: „Господин генерал! Я иду к Пиаченцы разбить неприятеля. Постарайтесь принудить Туринскую крепость к сдаче, чтоб мне не петь молебствия прежде вас«.
— За отъездом из С.-Петербурга продается горнишная девка 20, да кухарка 23 лет, обе видныя и хорошаго поведения. Видеть их и о цене спросить на почтовом дворе у кол. рег. Житкова.
(два отрывка из С.-Петербургских Ведомостей за 1796 год. Специально не копался — взял соседние с теми, где есть фамилия полководца http://www.memoirs.ru/texts/PetStar_RS84T41N3.htm).
Думал бы русский мужик о себе, был бы он не Патриотом, а Колбасопоклонником, то выписал бы он писдюлей в первую очередь самому Александру Васильевичу, а потом отправился бы к себе домой, что бы со своей женой и дочкой вкусно жрать и бухать.
Думаете no_remorse88 совсем ебанулся
А вы лучше задумайтесь — Кому, дорогие мои друзья, выгодна популяризация образа безымянного мужика дохнущего за »свою землю«, Отечество и прочую неведуемую хуйню?
Отличный плакат, жаль не мой. Автор запилил свой журнал и завел новый, не знаю, нужна ли ему реклама. Вернется из поездки по Рассеи (Ингушетия, Чечня, Дагестан) поставлю конечно ссылку.
Год 1940. Снова пора подыхать за Отечество — Родина-блядь зовет.
Еще один охуенчик того же автора. Сбоку я прилепил фото модели. Очень символично, что сАвеЦкая »родина-мать« оказалась бездетной азиатской алкоголичкой. http://www.volgograd.info/news/view.php?id=209 (via http://roman-sha.livejournal.com/)
Итак, 1940. Сценаристы с говорящими фамилиями Георгий Гребнер, Николай Равич пишут сценарий, а режиссеры Всеволод Пудовкин(фото ниже), Михаил Доллер снимают Патриотический фильм »Суворов".
На остальные ебла предлагаю полюбоваться в видео формате (пожалуйста, посмотрите целиком)
Ну а что вы хотели? Они не идиоты прыгать под танки, для этого есть рузке Ваньки. О чем думало большинство солдат советской армии времен ВоВки? О себе любимых? Нет конечно. Если бы они думали о себе, то пришли бы им в головы простые и жизненные вопросы:
с хуя, мне, что бы посрать утром, надо полчаса стоять в очереди, а у немцев свои дома?
с хуя, моя жена встречает гостей в парадном халате, а у немок красивые платья?
с хуя, я завтракаю вареным картофаном, а не немцы жрут жирную колбасу и запивают ее пенным пивом?
итд итп.
Здравствуйте друзья.
Сегодня я выскажусь о такой прекрасной и полезной для вас и ваших близких форме мировоззрения как Колбасопоклонничество, а также расскажу вам, почему Патриотизм(rus) (далее в тексте просто Патриотизм) это говно и мудачество.
Давайте обратимся для этого к славным страницам русской истории.
В 1799 году великий русский полководец Александр Васильевич Суворов совершает переход через Альпы с целью дать французам писдов. До этого он писдел поляков, русских мужиков и турок. Кто он? Герой? А кто есть русский солдат армии Суворова? Герой? Нет — говноед и дибил. О чем думал русский солдат? О себе и своей семье? Нет. О России-матушке. Он был Патриотом (тогда это называлось — холоп). Поэтому в начале писдил турок, а потом в союзе с турками — французов. Какой профит поимел он за отмороженные в Альпах яйца? А профит простой — пока он собирал брюхом французскую картечь, его дочь зверски ебал громадным хуем барин (возможно даже по-русски не говорящий), а его жену выдрали на конюшне кнутом, насовали полный рот хуев и продали на ближайшей ярмарке.
Что поменяла победа? А нихуя. А.В. Суворов получил генералиссимуса, а внучка подохшего за Россию мудака кормила грудью породистых щенков.
— В Малой Коломне, на речке Пряшке, в доме купца Шестова продается 15 лет мальчик, поведения хорошаго и которой пишет изрядно. Цена оному 300 р.
— Во 2-й Мещанской в Каменсковом под № 142 доме у Луизы Гриль продаются разныя гипсовыя фигуры и грудной портрета его сиятельства генерал фельдмаршала графа Суворова, ценою 25 рублей.
20-го июля. Из Турина от 19 июня. Фельдмаршал Суворов, выступя из Турина в поход против Макдоналевой армии, написал следующую записку к генералу Кейму, которой распоряжал осадою Туринской крепости: „Господин генерал! Я иду к Пиаченцы разбить неприятеля. Постарайтесь принудить Туринскую крепость к сдаче, чтоб мне не петь молебствия прежде вас«.
— За отъездом из С.-Петербурга продается горнишная девка 20, да кухарка 23 лет, обе видныя и хорошаго поведения. Видеть их и о цене спросить на почтовом дворе у кол. рег. Житкова.
(два отрывка из С.-Петербургских Ведомостей за 1796 год. Специально не копался — взял соседние с теми, где есть фамилия полководца http://www.memoirs.ru/texts/PetStar_RS84T41N3.htm).
Думал бы русский мужик о себе, был бы он не Патриотом, а Колбасопоклонником, то выписал бы он писдюлей в первую очередь самому Александру Васильевичу, а потом отправился бы к себе домой, что бы со своей женой и дочкой вкусно жрать и бухать.
Думаете no_remorse88 совсем ебанулся
А вы лучше задумайтесь — Кому, дорогие мои друзья, выгодна популяризация образа безымянного мужика дохнущего за »свою землю«, Отечество и прочую неведуемую хуйню?
Отличный плакат, жаль не мой. Автор запилил свой журнал и завел новый, не знаю, нужна ли ему реклама. Вернется из поездки по Рассеи (Ингушетия, Чечня, Дагестан) поставлю конечно ссылку.
Год 1940. Снова пора подыхать за Отечество — Родина-блядь зовет.
Еще один охуенчик того же автора. Сбоку я прилепил фото модели. Очень символично, что сАвеЦкая »родина-мать« оказалась бездетной азиатской алкоголичкой. http://www.volgograd.info/news/view.php?id=209 (via http://roman-sha.livejournal.com/)
Итак, 1940. Сценаристы с говорящими фамилиями Георгий Гребнер, Николай Равич пишут сценарий, а режиссеры Всеволод Пудовкин(фото ниже), Михаил Доллер снимают Патриотический фильм »Суворов".
На остальные ебла предлагаю полюбоваться в видео формате (пожалуйста, посмотрите целиком)
Ну а что вы хотели? Они не идиоты прыгать под танки, для этого есть рузке Ваньки. О чем думало большинство солдат советской армии времен ВоВки? О себе любимых? Нет конечно. Если бы они думали о себе, то пришли бы им в головы простые и жизненные вопросы:
с хуя, мне, что бы посрать утром, надо полчаса стоять в очереди, а у немцев свои дома?
с хуя, моя жена встречает гостей в парадном халате, а у немок красивые платья?
с хуя, я завтракаю вареным картофаном, а не немцы жрут жирную колбасу и запивают ее пенным пивом?
итд итп.
Часть 2:
Но не хотел рузке Ванька вкусно жрать и бухать, не думал о себе. Поэтому в лучшем для себя случае «подох за счастье Кагановича», а в худшем получил скотскую жизнь, беззубую и нищебродскую старость в разваливающемся «доме» больше похожем на сарай. А съемочная группа Патриотического фильма «Суворов» получила квартиры в престижных высотках, дачи, премии Джугашвили, ордена и медальки.
Афганистан. Нахуя туда было соваться? Все тоже — за Россию-блять! Хорошие параллели с ВоВкой. Пропагандон советского Патриотизма — Гобля ездит на лексусе и поднимает бабла с банеров на своем говно-сайте, отдыхает (а он и не работает) по Европам, Америкам, Тайландам, а вытиранов-Патриотов без рук-ног возят на каталках цыгане, ну или они собираются ватагами и бренчат на гитарах «Афганистан, Афганистан..», «Светят звезды над Кандагаром», «Ты не жди меня мама..»(наслушался я этого добра в метро). Кобасопоклонники (вроде Бондарчука, например) от Афгана откосили и в полном порядке.
Чернобыль. Кто помнит мудаков-срочников с лопатами? Ради показухи их отправили прямо на крышу энергоблока. Молодые ребята подохли в совершенно страшных мучениях. А подумали бы о себе, о родителях своих — послали бы командование нахуй, отсидели бы нормально и вышли бы здоровыми людьми.
Мой школьный учитель физики — Патриот-ликвидатор. Хуярил мешки с вертолета на крышу реактора. Дохуярился до того, что шов от аппендицита разошелся. Нахватался рентген выше яиц. Поработал в школе, понял, что за его великие свершения на благо Отечества ему никто ни то что денег не подкинет, а даже спасибо не скажет. Излечился от Патриотизма ебаного и съебал из Раши (вроде в Штаты), где вкусно жрет и бухает. Гобля кстати (поскольку не дурак), от Чернобыля откосил (Яндекс помнит все). Ну а дурачки-ликвидаторы-Патриоты-добровольцы который год побираются и все клянчат себе прибавку к льготам. По многовековой рузке традиции, с Пропагандонами (например с тем который послал срочников с лопатами на крышу энергоблока) все в полном порядке — очередные воинские звания и прочие ништяки.
Патриотизм и общение с Пропагандонами очень вредны для вашего здоровья, мои дорогие друзья.
Чечня. Снова дважды на те же грабли.
Думай о себе! Задайся вопросами:
почему ты убиваешь их в Чечне, а не в своем родном городе?
почему пока ты там воюешь, у тебя в городе открывается их бизнес и увеличивается их поголовье?
почему нет геноцида, а есть наведение конституционного порядка и нахуй тебе такой порядок(при котором ты-говно, а они-Боги) нужен?
Нет блиать, все по старому — За Рассею!
«Твой дед подох за счастье Кагановича, ты подохнешь за яхту Абрамовича» — гениальный слоган Добровольца и http://roman-sha.livejournal.com/.
Беслан. Дети спецназевцев получили возможность поступить в военные вузы (что бы тоже сдохнуть за блядь-Россию), а осетинские детишки на 10 лет получили квоту в Питерских ВУЗах(в обход молодых рузке Ванек). Заебок.
Осетия. О чем думал герой России майор Ветчинов? (http://no-remorse88.livejournal.com/72228.html). Явно не о себе. Был бы он Колбасопоклонником, то устроился бы на подработку что бы отправить свою любимую жену на отдых в Грецию, дочке купить красивых игрушек, моноблок Aplle(смотреть мультики), а самому себе вкусно жрать и бухать. Так нет — Патриот. Поперся хуй знает куда и хуй знает зачем и вернулся оттуда в казенном гробу.
Всем заебись — осетины по уши в лаве, пиздят русских дурачков в Москве, пляшут лезгинку с другими обезьянами, торгуют паленой водярой, журналисты сделали себе Имя и получили премии и только семья Патриота без квартиры — ну а хуле — предсказуемый конец при таких жизненных ценностях (когда отцу семейства похуй на свою семью, а главное что бы в Рассеии был порядок(при котором ты чмо и говно собачье)).
Можно еще вспомнить Белый Дом. Сколько хороших людей вписалось в комуняцкие разборки и сложило свои буйные головы хуй пойми за что!
А надо было о себе думать — вкусно жрать и бухать.
Футбол, хоккей, Олимпиады — та же поебота. Сколько защеканов по всей Рассеи сидит уткнувшись своим тупым ебалом в телевизор! Тебе что, зарплату прибавят если рашкинцы гол забьют? Ипотеку или кредит тебе спишут? Ты что, мудило, думаешь что они за Рассею играют? Да хуй! У них как раз с головой все в порядке в отличие от тебя — их гол это подписанный контракт и возможность съебать из сраной Рашки.
Но не хотел рузке Ванька вкусно жрать и бухать, не думал о себе. Поэтому в лучшем для себя случае «подох за счастье Кагановича», а в худшем получил скотскую жизнь, беззубую и нищебродскую старость в разваливающемся «доме» больше похожем на сарай. А съемочная группа Патриотического фильма «Суворов» получила квартиры в престижных высотках, дачи, премии Джугашвили, ордена и медальки.
Афганистан. Нахуя туда было соваться? Все тоже — за Россию-блять! Хорошие параллели с ВоВкой. Пропагандон советского Патриотизма — Гобля ездит на лексусе и поднимает бабла с банеров на своем говно-сайте, отдыхает (а он и не работает) по Европам, Америкам, Тайландам, а вытиранов-Патриотов без рук-ног возят на каталках цыгане, ну или они собираются ватагами и бренчат на гитарах «Афганистан, Афганистан..», «Светят звезды над Кандагаром», «Ты не жди меня мама..»(наслушался я этого добра в метро). Кобасопоклонники (вроде Бондарчука, например) от Афгана откосили и в полном порядке.
Чернобыль. Кто помнит мудаков-срочников с лопатами? Ради показухи их отправили прямо на крышу энергоблока. Молодые ребята подохли в совершенно страшных мучениях. А подумали бы о себе, о родителях своих — послали бы командование нахуй, отсидели бы нормально и вышли бы здоровыми людьми.
Мой школьный учитель физики — Патриот-ликвидатор. Хуярил мешки с вертолета на крышу реактора. Дохуярился до того, что шов от аппендицита разошелся. Нахватался рентген выше яиц. Поработал в школе, понял, что за его великие свершения на благо Отечества ему никто ни то что денег не подкинет, а даже спасибо не скажет. Излечился от Патриотизма ебаного и съебал из Раши (вроде в Штаты), где вкусно жрет и бухает. Гобля кстати (поскольку не дурак), от Чернобыля откосил (Яндекс помнит все). Ну а дурачки-ликвидаторы-Патриоты-добровольцы который год побираются и все клянчат себе прибавку к льготам. По многовековой рузке традиции, с Пропагандонами (например с тем который послал срочников с лопатами на крышу энергоблока) все в полном порядке — очередные воинские звания и прочие ништяки.
Патриотизм и общение с Пропагандонами очень вредны для вашего здоровья, мои дорогие друзья.
Чечня. Снова дважды на те же грабли.
Думай о себе! Задайся вопросами:
почему ты убиваешь их в Чечне, а не в своем родном городе?
почему пока ты там воюешь, у тебя в городе открывается их бизнес и увеличивается их поголовье?
почему нет геноцида, а есть наведение конституционного порядка и нахуй тебе такой порядок(при котором ты-говно, а они-Боги) нужен?
Нет блиать, все по старому — За Рассею!
«Твой дед подох за счастье Кагановича, ты подохнешь за яхту Абрамовича» — гениальный слоган Добровольца и http://roman-sha.livejournal.com/.
Беслан. Дети спецназевцев получили возможность поступить в военные вузы (что бы тоже сдохнуть за блядь-Россию), а осетинские детишки на 10 лет получили квоту в Питерских ВУЗах(в обход молодых рузке Ванек). Заебок.
Осетия. О чем думал герой России майор Ветчинов? (http://no-remorse88.livejournal.com/72228.html). Явно не о себе. Был бы он Колбасопоклонником, то устроился бы на подработку что бы отправить свою любимую жену на отдых в Грецию, дочке купить красивых игрушек, моноблок Aplle(смотреть мультики), а самому себе вкусно жрать и бухать. Так нет — Патриот. Поперся хуй знает куда и хуй знает зачем и вернулся оттуда в казенном гробу.
Всем заебись — осетины по уши в лаве, пиздят русских дурачков в Москве, пляшут лезгинку с другими обезьянами, торгуют паленой водярой, журналисты сделали себе Имя и получили премии и только семья Патриота без квартиры — ну а хуле — предсказуемый конец при таких жизненных ценностях (когда отцу семейства похуй на свою семью, а главное что бы в Рассеии был порядок(при котором ты чмо и говно собачье)).
Можно еще вспомнить Белый Дом. Сколько хороших людей вписалось в комуняцкие разборки и сложило свои буйные головы хуй пойми за что!
А надо было о себе думать — вкусно жрать и бухать.
Футбол, хоккей, Олимпиады — та же поебота. Сколько защеканов по всей Рассеи сидит уткнувшись своим тупым ебалом в телевизор! Тебе что, зарплату прибавят если рашкинцы гол забьют? Ипотеку или кредит тебе спишут? Ты что, мудило, думаешь что они за Рассею играют? Да хуй! У них как раз с головой все в порядке в отличие от тебя — их гол это подписанный контракт и возможность съебать из сраной Рашки.
Часть 3:
Ты в 35 сдохнешь от цироза, а самый говно-футболист из самой говно-команды, просидев всю карьеру на скамейке запасных, скопит денег на свой охуенный ресторан(если конечно не мудак).
Посмотрите на послевоенное поколение, которое стоит сейчас с разинутыми ебалами в продуктовых магазинах и высчитывает какого бы дешевого говнеца купить на свои копейки, что бы потом это говно сожрать.
Почему так произошло? А я вам расскажу.
О чем думает и мечтает НОРМАЛЬНЫЙ человек в 20 лет?
О том, что бы ебать самую красивую телку.
О том, что бы пригласить самую красивую телку в ресторан и подогнать ей цветов и подарков для осуществления пункта один.
О том, где бы поменьше работая и побольше зарабатывая поднять денег на первые два пункта
Наконец о том, на что он с самой красивой телкой будет жить в старости.
Вот естественные желания, которые можно выразить простыми словами — Хочу вкусно жрать и бухать — можно сказать единственный лозунг и он же программа Колбасопоклонничества.
А о чем думали советские Патриоты? О своей старости? Нет конечно, их волновали более «духовные» вопросы.
О том, как это писдато отработать три смены за собачий хуй и получить переходящую красную тряпку. А то ведь если ее вручат соседней бригаде, то будет пиздец и катастрофа.
О том, как это писдато жить в самой большой в мире стране, в которой дохуя ракет и чугуна и столько разных национальностей.
О том, как это писдато, когда первым в космос летит наш Юрка Гагарин.
Естественно такие вопросы — «с хуя хачи рассекают на Волгах, а рузке рассекают на трамваях?» их не волновали.
Ясен хуй, что Патриоизм до добра не доведет — у человека сбиты к хуям все естественные рефлексы и желания(об этом подробно в конце). Он не хочет много зарабатывать, а хочет много работать. Ему похуй на свою семью и своих детей. Патриотизм это тяжелая болезнь головного мозга. Пятилетку за три дня ебна!
Давайте вспомним великого Адольфа Гитлера. Вот что говорил это Человек.
Государство это хуйня! (мое вольное изложение). — Мы создали государство и государство должно хуячить на нас, а не мы на него.
Чувствуете разницу?
Иными словами — конечно писдато когда твое государство запускает в космос железную дидлу с ебланом внутри, а сборная твоей страны отъебала в сухую весь мир.
Но пиздато это только в том случае если у большинства граждан твоей страны есть свой дом под большую семью, доступный и качественный автомобиль, писдатая работа, холодильник со жратвой и бухлом, охуенная жена, охуенная любовница, а у жены и любовницы есть норковые шубы и золото-брильянты.
А если человек радуется полету в космос своего соотечествнника, сидя в майке и трениках на коммунальной кухне, а на ужин у него макарошки под водочку, то этот человек пидарас и говноед.
Допустим вы устраиваетсь на работу. Проф.интервью позади. Вас ждет беседа под чаек-кофеек с генеральным. Слово за слово, хуем по столу — мордастый чел в дорогом костюме говорит вам примерно следующее:
-Чувак, мы одна команда. Ща будет тяжело, будет много работы и мало денег, но через год-два наша контора будет зе бест.
Проходил я такое на своей жопе. Контора стала зе бест. Мы одна команда, только дирекция покупала себе квартиры и авто, а на обед уезжала часа на три по ресторанам, а остальные жрали говно принесенное из дома. Поломал я свою же базу (данне по зп хранились в шифрованном виде) понял что меня наебали и уволился тут же. Устраиваться на работу надо туда, где не общают что контора когда нибудь поднимится(то что она поднимится не значит что вам что то перепадет), а на то место где сразу ну или почти сразу платят дохуя (очевидные вещи говорю).
В политике тоже самое. Если политикан вам говрит — Голосуйте за меня и через 20-30 лет Рассея будет самой великой и охуенной страной! шлите его к песим хуям, а еще лучше разбейте ему ебало — вас хотят наебать. Рассея не будет охуенной страной, а вы, старые и вонючие, будете собирать по помойкам бутылки на пожрать говна.
Голосуте за тех кто обещает простые вещи — возможность уже завтра, конкретно вам и вашим близким вкусно жрать и бухать.
Ты в 35 сдохнешь от цироза, а самый говно-футболист из самой говно-команды, просидев всю карьеру на скамейке запасных, скопит денег на свой охуенный ресторан(если конечно не мудак).
Посмотрите на послевоенное поколение, которое стоит сейчас с разинутыми ебалами в продуктовых магазинах и высчитывает какого бы дешевого говнеца купить на свои копейки, что бы потом это говно сожрать.
Почему так произошло? А я вам расскажу.
О чем думает и мечтает НОРМАЛЬНЫЙ человек в 20 лет?
О том, что бы ебать самую красивую телку.
О том, что бы пригласить самую красивую телку в ресторан и подогнать ей цветов и подарков для осуществления пункта один.
О том, где бы поменьше работая и побольше зарабатывая поднять денег на первые два пункта
Наконец о том, на что он с самой красивой телкой будет жить в старости.
Вот естественные желания, которые можно выразить простыми словами — Хочу вкусно жрать и бухать — можно сказать единственный лозунг и он же программа Колбасопоклонничества.
А о чем думали советские Патриоты? О своей старости? Нет конечно, их волновали более «духовные» вопросы.
О том, как это писдато отработать три смены за собачий хуй и получить переходящую красную тряпку. А то ведь если ее вручат соседней бригаде, то будет пиздец и катастрофа.
О том, как это писдато жить в самой большой в мире стране, в которой дохуя ракет и чугуна и столько разных национальностей.
О том, как это писдато, когда первым в космос летит наш Юрка Гагарин.
Естественно такие вопросы — «с хуя хачи рассекают на Волгах, а рузке рассекают на трамваях?» их не волновали.
Ясен хуй, что Патриоизм до добра не доведет — у человека сбиты к хуям все естественные рефлексы и желания(об этом подробно в конце). Он не хочет много зарабатывать, а хочет много работать. Ему похуй на свою семью и своих детей. Патриотизм это тяжелая болезнь головного мозга. Пятилетку за три дня ебна!
Давайте вспомним великого Адольфа Гитлера. Вот что говорил это Человек.
Государство это хуйня! (мое вольное изложение). — Мы создали государство и государство должно хуячить на нас, а не мы на него.
Чувствуете разницу?
Иными словами — конечно писдато когда твое государство запускает в космос железную дидлу с ебланом внутри, а сборная твоей страны отъебала в сухую весь мир.
Но пиздато это только в том случае если у большинства граждан твоей страны есть свой дом под большую семью, доступный и качественный автомобиль, писдатая работа, холодильник со жратвой и бухлом, охуенная жена, охуенная любовница, а у жены и любовницы есть норковые шубы и золото-брильянты.
А если человек радуется полету в космос своего соотечествнника, сидя в майке и трениках на коммунальной кухне, а на ужин у него макарошки под водочку, то этот человек пидарас и говноед.
Допустим вы устраиваетсь на работу. Проф.интервью позади. Вас ждет беседа под чаек-кофеек с генеральным. Слово за слово, хуем по столу — мордастый чел в дорогом костюме говорит вам примерно следующее:
-Чувак, мы одна команда. Ща будет тяжело, будет много работы и мало денег, но через год-два наша контора будет зе бест.
Проходил я такое на своей жопе. Контора стала зе бест. Мы одна команда, только дирекция покупала себе квартиры и авто, а на обед уезжала часа на три по ресторанам, а остальные жрали говно принесенное из дома. Поломал я свою же базу (данне по зп хранились в шифрованном виде) понял что меня наебали и уволился тут же. Устраиваться на работу надо туда, где не общают что контора когда нибудь поднимится(то что она поднимится не значит что вам что то перепадет), а на то место где сразу ну или почти сразу платят дохуя (очевидные вещи говорю).
В политике тоже самое. Если политикан вам говрит — Голосуйте за меня и через 20-30 лет Рассея будет самой великой и охуенной страной! шлите его к песим хуям, а еще лучше разбейте ему ебало — вас хотят наебать. Рассея не будет охуенной страной, а вы, старые и вонючие, будете собирать по помойкам бутылки на пожрать говна.
Голосуте за тех кто обещает простые вещи — возможность уже завтра, конкретно вам и вашим близким вкусно жрать и бухать.
Часть 4:
Что сделал Адольф Гитлер всего за 4 года? Мировую НС Революцию? Нет — исключительно приземленные и бытовые вещи:
-Дал людям достойную работу.
-Дал людям достойное жилье.
-Дал людям возможность путешествовать.
-Дал людям возможность купить за копейки качественное авто и колесить на нем по качественным дорогам.
-Дал возможность женщине сидеть дома и воспитывать детишек.
Если все эти пункты попытаться изложить в трех словах, то лучший вариант все тот же — вкусно жрать и бухать — в чистом виде Колбасопоклоничество презираемое говноедами в Раше.
Пора кончать. Плавно перехожу к главной мысли.
Задумайтесь, почему немец называет Германию — Фатерлянд, а не Гермашка например? А потому, что эта страна ДАЛА ему за ЕГО ТРУД семью, дом, собственность и если он встанет на защиту своего Фатерлянда, а ему к примеру оторвет ноги, то он не будет нищим, а будет уважаемым и полноправным членом общества, у него будет достойная жизнь и сам Фюрер лично пожмет ему руку и найдет для него слова благодарности.
А что дала вам Рассея за ваш труд? Орды черножопых, самую большую мечеть в Европе, ахуенные авто Рамзана, рамаданы-хуяданы, говнодороги с пробками, мусаров, говномедецину, говнообразование, коррупцию, красножопых террористов по всему миру, неебические цены на ВСЕ! итд итп. Да, мечеть в Кузьминках тоже за ваши же бабки будут строить.
Что стало с инвалидами ВоВки вы в курсе наверное. Что будет если вам за Рассею ноги-руки поотрывает? Тоже понятно. Как эту страну называть? Рашка, Говнорашка, Пидарашка и никак иначе!
Почему например американцы (и не только они) поднимают во дворе своего дома флаг своей страны? Что делает Америка в Афганистане и Ираке? — дает своим гражданам возможность за дешево покупать бензин.
Государство работает на человека, защищает его и дает ему возможность вкусно жрать и бухать.
И так везде. В любой нормальной стране.
В цивилизованном мире Колбасопоклонничество и есть Патриотизм и только в сраной Рашке все через задницу — Патриотизм здесь называют Колбасопоклоничеством, а готовность жрать (не за себя и свою семью, а во имя Рашки) лопатами говно — Патриотизмом(rus).
К чему это привело?
Вспоминает советский холоп:
«Когда мы кончали первую батарею в подарок 16-й партийной конференции, то я в течение четырех дней не уходил с печи, домой не являлся. Подушкой для отдыха мне служила рельса, а чтобы было помягче, подкладывал брезентовые рукавицы...Люди пошли в наступление, отдавая все силы, всю энергию, мысль и чувство стройке, целиком принадлежа стройке... Я под производственным угаром забыл про ребятишек. На пятый день прихожу домой и вижу — младший мой ребенок помер... Делать нечего, надо хоронить, а после пришлось хорошенько выпить. Пил за победу и пил за горе»
Это же ПИЗДЕЦ. Это даже не животное!
«Когда пришли на Верхнюю колонию, увидели несколько земляных бараков... Жили мы в бараке N 14, вся артель в одной комнате. Была одна разъездная столовая, да и та в земляном бараке. Порядка в ней не было. Ложек не давали, каждый столующийся приходил со своей ложкой, а нет — так хлебал
через край, а кашу корочкой выгребал»
http://www.kuzrab.ru/publics/index.php?ID=11373 (в статейке для рузке холопов все это называется «трудовыми победами»)
Пидараса этого расстреляли вместе с другими такими же рузке свиньями в 1937.
Что сделал Адольф Гитлер всего за 4 года? Мировую НС Революцию? Нет — исключительно приземленные и бытовые вещи:
-Дал людям достойную работу.
-Дал людям достойное жилье.
-Дал людям возможность путешествовать.
-Дал людям возможность купить за копейки качественное авто и колесить на нем по качественным дорогам.
-Дал возможность женщине сидеть дома и воспитывать детишек.
Если все эти пункты попытаться изложить в трех словах, то лучший вариант все тот же — вкусно жрать и бухать — в чистом виде Колбасопоклоничество презираемое говноедами в Раше.
Пора кончать. Плавно перехожу к главной мысли.
Задумайтесь, почему немец называет Германию — Фатерлянд, а не Гермашка например? А потому, что эта страна ДАЛА ему за ЕГО ТРУД семью, дом, собственность и если он встанет на защиту своего Фатерлянда, а ему к примеру оторвет ноги, то он не будет нищим, а будет уважаемым и полноправным членом общества, у него будет достойная жизнь и сам Фюрер лично пожмет ему руку и найдет для него слова благодарности.
А что дала вам Рассея за ваш труд? Орды черножопых, самую большую мечеть в Европе, ахуенные авто Рамзана, рамаданы-хуяданы, говнодороги с пробками, мусаров, говномедецину, говнообразование, коррупцию, красножопых террористов по всему миру, неебические цены на ВСЕ! итд итп. Да, мечеть в Кузьминках тоже за ваши же бабки будут строить.
Что стало с инвалидами ВоВки вы в курсе наверное. Что будет если вам за Рассею ноги-руки поотрывает? Тоже понятно. Как эту страну называть? Рашка, Говнорашка, Пидарашка и никак иначе!
Почему например американцы (и не только они) поднимают во дворе своего дома флаг своей страны? Что делает Америка в Афганистане и Ираке? — дает своим гражданам возможность за дешево покупать бензин.
Государство работает на человека, защищает его и дает ему возможность вкусно жрать и бухать.
И так везде. В любой нормальной стране.
В цивилизованном мире Колбасопоклонничество и есть Патриотизм и только в сраной Рашке все через задницу — Патриотизм здесь называют Колбасопоклоничеством, а готовность жрать (не за себя и свою семью, а во имя Рашки) лопатами говно — Патриотизмом(rus).
К чему это привело?
Вспоминает советский холоп:
«Когда мы кончали первую батарею в подарок 16-й партийной конференции, то я в течение четырех дней не уходил с печи, домой не являлся. Подушкой для отдыха мне служила рельса, а чтобы было помягче, подкладывал брезентовые рукавицы...Люди пошли в наступление, отдавая все силы, всю энергию, мысль и чувство стройке, целиком принадлежа стройке... Я под производственным угаром забыл про ребятишек. На пятый день прихожу домой и вижу — младший мой ребенок помер... Делать нечего, надо хоронить, а после пришлось хорошенько выпить. Пил за победу и пил за горе»
Это же ПИЗДЕЦ. Это даже не животное!
«Когда пришли на Верхнюю колонию, увидели несколько земляных бараков... Жили мы в бараке N 14, вся артель в одной комнате. Была одна разъездная столовая, да и та в земляном бараке. Порядка в ней не было. Ложек не давали, каждый столующийся приходил со своей ложкой, а нет — так хлебал
через край, а кашу корочкой выгребал»
http://www.kuzrab.ru/publics/index.php?ID=11373 (в статейке для рузке холопов все это называется «трудовыми победами»)
Пидараса этого расстреляли вместе с другими такими же рузке свиньями в 1937.
Я тот самый кун, который писал здесь прошлой весной о том, что меня выгнали с работы, денег осталось ровно на месяц, родственников и друзей нет и есть только один выход — уехать в деревню, где находится старый дом, в котором когда-то жили бабушка с дедом и который является моим единственным наследством. Помните меня? Конечно же нет.
Так вот, деньги закончились, я собрал манатки, продал часть вещей на радиорынке и укатил в деревню на автобусе. Последний раз я там бывал лет десять назад (сейчас мне 23). Деревня с тех пор сильно опустела. Первое впечатление — «здесь что, воевали недавно?». Большинство домов заброшено, дорога в ужасном состоянии, на всю единственную улицу один магазинчик, в котором продают несвежий хлеб и водку. Двери сельсовета заколочены досками. На лавочках встречаются суровые мужики в потертых куртках.
Пока я шел к своему дому, все смотрели на меня круглыми глазами, а я старался не оглядываться.
Ворота оказались перевязаны проволокой с другой стороны, пришлось лезть через забор. Во дворе было все перевернуто и развалено, повсюду какие-то камешки и собачье дерьмо, а также остатки забора, который когда-то отделял огород от двора. Дверь в дом была приоткрыта, замок явно сорвали. Что было внутри, описывать не буду, зрелище удручающее и вспоминать не хочется. Скажу только, что вместо стекол в окнах был картон, старинная печка была разрушена, батареи сняты, счетчик электричества тоже.
Сейчас вы это читаете в своих уютненьких креслах в тепленьких квартирах и можете только догадываться, что чувствует человек, который понимает, что это — все, что у него осталось.
Да, я был в полной прострации. Мысли в голове судорожно вертелись, но никакого выхода из этой ситуации я не видел. Это было то место, где я должен был провести много-много времени.
Приехал я уже после обеда, ближе к вечеру. Так что времени на уборку (если это слово применимо к тому, что с этим всем надо было сделать) не было. Я просто сел на табурет, который по счастливой случайности остался нетронутым и включил ноут. Это было очень мучительно. Я понимал, что батарейки хватит часа на полтора, но просто не мог делать ничего другого, кроме как смотреть на яркие картинки из того аниме, которое я себе закачал перед отъездом. Я уже даже не помню, что это было, меня начало подташнивать и никакого удовольствия или даже успокоения я не получил.
Начало темнеть, заряд исчерпался, я сидел с каменным лицом посреди пустого бомжатника. К горлу подкатило то, что я ел утром, пришлось бежать на улицу и блевать.
Лирическое отступление. Я сознательно опустил все события, предшествующие этой поездке, и так же сознательно углубляюсь в подробности первого дня. Мне кажется, это поможет вам лучше меня понять, а может быть и поставить себя на мое место.
В дом возвращаться не хотелось и я пошел к воротам, снял проволоку, вышел на улицу. Метров через 300 слева был обитаемый дом, горел свет, справа два мальчика гоняли мяч вокруг клумбы возле сельсовета. Где-то далеко лаяли собаки. Было прохладно, я внезапно понял, что мне нужно будет где-то спать.
Я зашел во двор, обратно завязал ворота проволокой и пошел в дом. Там было темно и при свете дня, так как окна свет не пропускали, а теперь стало совсем ничего не видно. У меня была пачка свечек, я подготовился (помню, что в этот момент почувствовал себя очень умным и хозяйским парнем лол). Я зажег одну свечу, кое как расчистил пол на кухне, постелил все три одеяла, которые у меня были и уселся. Предлагаю опять погрузиться в атмосферу того дня и представить тусклый неровный свет свечи, тени от разбитой в хлам мебели и тишину, разрываемую ритмичным лаем собак.
Посидев так два часа, я погасил свечку и постарался заснуть. И у меня получилось, как ни странно, уж очень я устал.
Так вот, деньги закончились, я собрал манатки, продал часть вещей на радиорынке и укатил в деревню на автобусе. Последний раз я там бывал лет десять назад (сейчас мне 23). Деревня с тех пор сильно опустела. Первое впечатление — «здесь что, воевали недавно?». Большинство домов заброшено, дорога в ужасном состоянии, на всю единственную улицу один магазинчик, в котором продают несвежий хлеб и водку. Двери сельсовета заколочены досками. На лавочках встречаются суровые мужики в потертых куртках.
Пока я шел к своему дому, все смотрели на меня круглыми глазами, а я старался не оглядываться.
Ворота оказались перевязаны проволокой с другой стороны, пришлось лезть через забор. Во дворе было все перевернуто и развалено, повсюду какие-то камешки и собачье дерьмо, а также остатки забора, который когда-то отделял огород от двора. Дверь в дом была приоткрыта, замок явно сорвали. Что было внутри, описывать не буду, зрелище удручающее и вспоминать не хочется. Скажу только, что вместо стекол в окнах был картон, старинная печка была разрушена, батареи сняты, счетчик электричества тоже.
Сейчас вы это читаете в своих уютненьких креслах в тепленьких квартирах и можете только догадываться, что чувствует человек, который понимает, что это — все, что у него осталось.
Да, я был в полной прострации. Мысли в голове судорожно вертелись, но никакого выхода из этой ситуации я не видел. Это было то место, где я должен был провести много-много времени.
Приехал я уже после обеда, ближе к вечеру. Так что времени на уборку (если это слово применимо к тому, что с этим всем надо было сделать) не было. Я просто сел на табурет, который по счастливой случайности остался нетронутым и включил ноут. Это было очень мучительно. Я понимал, что батарейки хватит часа на полтора, но просто не мог делать ничего другого, кроме как смотреть на яркие картинки из того аниме, которое я себе закачал перед отъездом. Я уже даже не помню, что это было, меня начало подташнивать и никакого удовольствия или даже успокоения я не получил.
Начало темнеть, заряд исчерпался, я сидел с каменным лицом посреди пустого бомжатника. К горлу подкатило то, что я ел утром, пришлось бежать на улицу и блевать.
Лирическое отступление. Я сознательно опустил все события, предшествующие этой поездке, и так же сознательно углубляюсь в подробности первого дня. Мне кажется, это поможет вам лучше меня понять, а может быть и поставить себя на мое место.
В дом возвращаться не хотелось и я пошел к воротам, снял проволоку, вышел на улицу. Метров через 300 слева был обитаемый дом, горел свет, справа два мальчика гоняли мяч вокруг клумбы возле сельсовета. Где-то далеко лаяли собаки. Было прохладно, я внезапно понял, что мне нужно будет где-то спать.
Я зашел во двор, обратно завязал ворота проволокой и пошел в дом. Там было темно и при свете дня, так как окна свет не пропускали, а теперь стало совсем ничего не видно. У меня была пачка свечек, я подготовился (помню, что в этот момент почувствовал себя очень умным и хозяйским парнем лол). Я зажег одну свечу, кое как расчистил пол на кухне, постелил все три одеяла, которые у меня были и уселся. Предлагаю опять погрузиться в атмосферу того дня и представить тусклый неровный свет свечи, тени от разбитой в хлам мебели и тишину, разрываемую ритмичным лаем собак.
Посидев так два часа, я погасил свечку и постарался заснуть. И у меня получилось, как ни странно, уж очень я устал.
Несколько раз за ночь я просыпался, мне что-то слышалось, но я даже не вставал проверить.
Поднялся я часов в 11 утра. Голова болела, словно с похмелья, ноги были ватными, мышцы ныли. Ужасно хотелось кушать. Печенье, которое лежало в рюкзаке, я решил приберечь. Пошел в магазинчик, купил там хлеба, масла, очень странную колбасу и пачку соли.
Первая половина дня прошла в робких попытках навести порядок в доме. Первым делом я снял картонки с окна на кухне, вынес всю легкую мебель, потом начал вытаскивать большой сервант. Через час после такого вытаскивания я плюнул на все, сделал себе бутерброды и пошел в огород.
Это была поздняя весна, сорняки уже проросли. Малиновый садик, в котором я когда-то игрался, превратился в сухие заросли непонятно чего. Яблони, которые я когда-то помогал садить, выглядели вполне хорошо, если не считать нижних частей, которые были изъедены (скорее всего зайцами). Слева стояли два скелета из изогнутой полукругом арматуры, которые раньше были теплицами. На них до сих пор висели ошметки пленки. Рядом на двух высоких железных опорах стояла ржавая цистерна, предназначенная для полива.
Вот так я несколько часов проходил туда-сюда, вспоминая лучшее время своей жизни, когда приезжал летом «к бабушке». Пару раз чуть не расплакался в порыве жалости к себе.
Когда возвращался, через ворота зашел какой-то человек и стал оглядываться. Я помахал рукой и что-то крикнул. Он меня заметил и пошел навстречу. Человек был явно деловой и важный, двигался быстро и уверенно, а еще очень сильно хмурился.
Он решил сразу перейти к делу и поинтересовался, как меня зовут (Эй, ты кто такой? А ну пошел отсюда!). Я пытался объяснить, что я владелец и что у меня есть документы, но человек продолжал махать руками, явно хотел меня прогнать, словно заблудившуюся курицу.
При всей бесцеремонности своего поведения, этот хмурый человек не казался агрессивным и не пытался воздействовать на меня физически. Я оставил попытки объясниться и пошел к дому. За спиной слышались угрозы вызвать милицию.
При виде беленьких бумажек с печатью человек резко успокоился и начал вести себя вменяемо. Бумаг я ему не давал, но из того, что он увидел и услышал от меня, он, наконец, понял, кто я такой.
Так это ты Роман?
Да, это я.
Вот такой нехитрый диалог сильно помог мне в будущем.
Человека звали Илья и был он каким-то родственником моей бабушки. Именно он приглядывал за домом и огородом. Получалось это у него не так что бы хорошо.
Остаток дня ушел на беседу с этим Ильей. Я рассказывал, как я жил последние десять лет, он мне в свою очередь не рассказал о себе почти ничего, только расспрашивал.
Я был приглашен на ужин. Домик у него был маленький, зато детей было трое, плюс бабка и какой-то странный азиат со смуглой кожей. Меня накормили картошкой и капустой, дали чая, предлагали водки, но я отказался. «Домой» я возвращался сытым и опустошенным. Общаться с Ильей и с его женой было довольно утомительно. Они вытянули из меня все, что успели, и дали понять, что на этом наши посиделки не закончились. Я для них был своеобразным аттракционом.
Дом меня встретил торчащим из двери сервантом. Кое как я пролез внутрь, зажег свечу и таки вытолкал этого монстра наружу. Затем допил остатки колы из рюкзака, бухнулся на одеяла и довольно быстро уснул.
Поднялся я часов в 11 утра. Голова болела, словно с похмелья, ноги были ватными, мышцы ныли. Ужасно хотелось кушать. Печенье, которое лежало в рюкзаке, я решил приберечь. Пошел в магазинчик, купил там хлеба, масла, очень странную колбасу и пачку соли.
Первая половина дня прошла в робких попытках навести порядок в доме. Первым делом я снял картонки с окна на кухне, вынес всю легкую мебель, потом начал вытаскивать большой сервант. Через час после такого вытаскивания я плюнул на все, сделал себе бутерброды и пошел в огород.
Это была поздняя весна, сорняки уже проросли. Малиновый садик, в котором я когда-то игрался, превратился в сухие заросли непонятно чего. Яблони, которые я когда-то помогал садить, выглядели вполне хорошо, если не считать нижних частей, которые были изъедены (скорее всего зайцами). Слева стояли два скелета из изогнутой полукругом арматуры, которые раньше были теплицами. На них до сих пор висели ошметки пленки. Рядом на двух высоких железных опорах стояла ржавая цистерна, предназначенная для полива.
Вот так я несколько часов проходил туда-сюда, вспоминая лучшее время своей жизни, когда приезжал летом «к бабушке». Пару раз чуть не расплакался в порыве жалости к себе.
Когда возвращался, через ворота зашел какой-то человек и стал оглядываться. Я помахал рукой и что-то крикнул. Он меня заметил и пошел навстречу. Человек был явно деловой и важный, двигался быстро и уверенно, а еще очень сильно хмурился.
Он решил сразу перейти к делу и поинтересовался, как меня зовут (Эй, ты кто такой? А ну пошел отсюда!). Я пытался объяснить, что я владелец и что у меня есть документы, но человек продолжал махать руками, явно хотел меня прогнать, словно заблудившуюся курицу.
При всей бесцеремонности своего поведения, этот хмурый человек не казался агрессивным и не пытался воздействовать на меня физически. Я оставил попытки объясниться и пошел к дому. За спиной слышались угрозы вызвать милицию.
При виде беленьких бумажек с печатью человек резко успокоился и начал вести себя вменяемо. Бумаг я ему не давал, но из того, что он увидел и услышал от меня, он, наконец, понял, кто я такой.
Так это ты Роман?
Да, это я.
Вот такой нехитрый диалог сильно помог мне в будущем.
Человека звали Илья и был он каким-то родственником моей бабушки. Именно он приглядывал за домом и огородом. Получалось это у него не так что бы хорошо.
Остаток дня ушел на беседу с этим Ильей. Я рассказывал, как я жил последние десять лет, он мне в свою очередь не рассказал о себе почти ничего, только расспрашивал.
Я был приглашен на ужин. Домик у него был маленький, зато детей было трое, плюс бабка и какой-то странный азиат со смуглой кожей. Меня накормили картошкой и капустой, дали чая, предлагали водки, но я отказался. «Домой» я возвращался сытым и опустошенным. Общаться с Ильей и с его женой было довольно утомительно. Они вытянули из меня все, что успели, и дали понять, что на этом наши посиделки не закончились. Я для них был своеобразным аттракционом.
Дом меня встретил торчащим из двери сервантом. Кое как я пролез внутрь, зажег свечу и таки вытолкал этого монстра наружу. Затем допил остатки колы из рюкзака, бухнулся на одеяла и довольно быстро уснул.
Здесь опять нужно сделать лирическое отступление и прояснить два момента. Перед отъездом денег у меня было на месяц оплаты квартиры. Но это с учетом того, что я уже был должен. Поэтому у меня был выбор — отдать последние деньги и просидеть в пустой квартире еще месяц или без всякой разведки и подготовки уехать с деньгами. Конечно, я поступил не очень красиво, но в тот момент это было делом выживания. Именно поэтому я появился в деревне сходу и никакого плана у меня, в общем-то, не было.
Следующую неделю я наводил порядок в доме и во дворе. Занятие это было не из приятных, приходилось много напрягать спину и ноги, что для компьютерного задрота довольно трудно. Как раз в то время я начал понимать, что я слегка опоздал к «посадочному сезону» и что садить картошку уже поздно. Зато, как мне рассказал Илья, можно было садить огурцы, помидоры и морковь. Кстати, об Илье. Он любезно разрешил мне пользоваться своим колодцем, так как тот, что был у меня во дворе, загадился чем-то очень вонючим. Конечно, таскать ведра с водой через всю деревню было не самое легкое занятие, но это лучше, чем сидеть без воды или покупать ее в магазине за последние деньги. Еще меня постоянно приглашали ужинать и я не отказывался. В их доме было светло, тепло, шумел телевизор. Это было спасение от поглощающей меня депрессии. Разговоры, в основном, вертелись вокруг большого города и политики. Я старался как можно точнее соответствовать тем взглядам, которые исповедовались в этой семье и никогда с ними не спорил, так как мне тогда казалось, что это будет чревато ссорой. А уж как выясняют отношения в глубинке, я мог только догадываться. Еще хочу заметить, что Илья пил много и громко, компанию ему составлял тот самый азиат (хотя он-то как раз почти и не пил).
Как я уже писал выше, пора было что-то сажать. Семена поблизости не продавались, ехать в районный центр было накладно (я берег наличку, как мог). Илья мне посоветовал пройтись по домам, где живут одинокие бабульки, у них точно есть чего сажать. Я так и сделал. Из четырех домов, которые я обошел, в трех меня встретили довольно грубо и послали в «далеко». В четвертом доме жила очень старая бабушка, почти глухая, зато добрая. У нее были семена и она отдала мне их даром. Но умоляюще попросила меня прополоть ей грядку с клубникой. Конечно, я не отказался (потом я сильно удивлялся, что у одинокой бабульки есть практически клубничная плантация на соток восемь-десять).
Вот в таких заботах прошла весна и началось лето. Я полол клубнику, сажал огурцы с помидорами, изнывал от тоски, кушал уже вкусную «молодую» картошку у Ильи, опять изнывал от точки и засыпал на уже порядком изношенных и грязных одеялах на кухне своего нового дома.
Со времени моего приезда сильно потеплело. Большую часть времени я уже ходил в одних штанах, голым по пояс. Я закончил с клубникой, посадил много (как мне тогда казалось) огурцов и помидоров и думал, чем теперь себя занять. Было решено построить небольшую беседку, если это так можно назвать. Дело в том, что в темном и душном доме спать не хотелось, на улице было хорошо и я подумал, что было бы неплохо спать на свежем воздухе. Для этого и нужна была беседка.
Это занятие очень помогло мне выйти из депрессии. Началось настоящее лето, я был занят православным «мужицким» делом, бледное тело постепенно поджаривалось на солнце и даже очень скудное питание не мешало наслаждаться всем этим.
Я одолжил у Ильи топор и пилу и занялся строительством (громкое слово для такого занятия, но все же). За огородом была большая поляна, а дальше текла река, за которой начинался хвойный лес. Когда-то это было мое любимое место во всей деревне. Сейчас же там заросли все тропинки, река превратилась в ручей, вокруг которого росли камыши, деревянный мост обветшал и я не рискнул через него переходить. К тому же я с ужасом обнаружил, что в траве ползают змеи. Маленькие такие ужики.
В общем, пришлось рубить деревья на поляне. Это были сосны, не очень высокие, зато достаточно толстые. Все, что мне надо было, я нарубил и натаскал за три дня. Надо заметить, что такая вырубка сначала заставляла меня чувствовать себя каким-то браконьером. Но, чем дальше я рубил, тем отчетливей понимал, что вокруг ни души, деревня умирает и эти сосны явно никогда бы не стали частью парка или аллеи. И что пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем сюда начнут приезжать новые люди.
Следующую неделю я наводил порядок в доме и во дворе. Занятие это было не из приятных, приходилось много напрягать спину и ноги, что для компьютерного задрота довольно трудно. Как раз в то время я начал понимать, что я слегка опоздал к «посадочному сезону» и что садить картошку уже поздно. Зато, как мне рассказал Илья, можно было садить огурцы, помидоры и морковь. Кстати, об Илье. Он любезно разрешил мне пользоваться своим колодцем, так как тот, что был у меня во дворе, загадился чем-то очень вонючим. Конечно, таскать ведра с водой через всю деревню было не самое легкое занятие, но это лучше, чем сидеть без воды или покупать ее в магазине за последние деньги. Еще меня постоянно приглашали ужинать и я не отказывался. В их доме было светло, тепло, шумел телевизор. Это было спасение от поглощающей меня депрессии. Разговоры, в основном, вертелись вокруг большого города и политики. Я старался как можно точнее соответствовать тем взглядам, которые исповедовались в этой семье и никогда с ними не спорил, так как мне тогда казалось, что это будет чревато ссорой. А уж как выясняют отношения в глубинке, я мог только догадываться. Еще хочу заметить, что Илья пил много и громко, компанию ему составлял тот самый азиат (хотя он-то как раз почти и не пил).
Как я уже писал выше, пора было что-то сажать. Семена поблизости не продавались, ехать в районный центр было накладно (я берег наличку, как мог). Илья мне посоветовал пройтись по домам, где живут одинокие бабульки, у них точно есть чего сажать. Я так и сделал. Из четырех домов, которые я обошел, в трех меня встретили довольно грубо и послали в «далеко». В четвертом доме жила очень старая бабушка, почти глухая, зато добрая. У нее были семена и она отдала мне их даром. Но умоляюще попросила меня прополоть ей грядку с клубникой. Конечно, я не отказался (потом я сильно удивлялся, что у одинокой бабульки есть практически клубничная плантация на соток восемь-десять).
Вот в таких заботах прошла весна и началось лето. Я полол клубнику, сажал огурцы с помидорами, изнывал от тоски, кушал уже вкусную «молодую» картошку у Ильи, опять изнывал от точки и засыпал на уже порядком изношенных и грязных одеялах на кухне своего нового дома.
Со времени моего приезда сильно потеплело. Большую часть времени я уже ходил в одних штанах, голым по пояс. Я закончил с клубникой, посадил много (как мне тогда казалось) огурцов и помидоров и думал, чем теперь себя занять. Было решено построить небольшую беседку, если это так можно назвать. Дело в том, что в темном и душном доме спать не хотелось, на улице было хорошо и я подумал, что было бы неплохо спать на свежем воздухе. Для этого и нужна была беседка.
Это занятие очень помогло мне выйти из депрессии. Началось настоящее лето, я был занят православным «мужицким» делом, бледное тело постепенно поджаривалось на солнце и даже очень скудное питание не мешало наслаждаться всем этим.
Я одолжил у Ильи топор и пилу и занялся строительством (громкое слово для такого занятия, но все же). За огородом была большая поляна, а дальше текла река, за которой начинался хвойный лес. Когда-то это было мое любимое место во всей деревне. Сейчас же там заросли все тропинки, река превратилась в ручей, вокруг которого росли камыши, деревянный мост обветшал и я не рискнул через него переходить. К тому же я с ужасом обнаружил, что в траве ползают змеи. Маленькие такие ужики.
В общем, пришлось рубить деревья на поляне. Это были сосны, не очень высокие, зато достаточно толстые. Все, что мне надо было, я нарубил и натаскал за три дня. Надо заметить, что такая вырубка сначала заставляла меня чувствовать себя каким-то браконьером. Но, чем дальше я рубил, тем отчетливей понимал, что вокруг ни души, деревня умирает и эти сосны явно никогда бы не стали частью парка или аллеи. И что пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем сюда начнут приезжать новые люди.
Здесь опять нужно сделать лирическое отступление и прояснить два момента. Перед отъездом денег у меня было на месяц оплаты квартиры. Но это с учетом того, что я уже был должен. Поэтому у меня был выбор — отдать последние деньги и просидеть в пустой квартире еще месяц или без всякой разведки и подготовки уехать с деньгами. Конечно, я поступил не очень красиво, но в тот момент это было делом выживания. Именно поэтому я появился в деревне сходу и никакого плана у меня, в общем-то, не было.
Следующую неделю я наводил порядок в доме и во дворе. Занятие это было не из приятных, приходилось много напрягать спину и ноги, что для компьютерного задрота довольно трудно. Как раз в то время я начал понимать, что я слегка опоздал к «посадочному сезону» и что садить картошку уже поздно. Зато, как мне рассказал Илья, можно было садить огурцы, помидоры и морковь. Кстати, об Илье. Он любезно разрешил мне пользоваться своим колодцем, так как тот, что был у меня во дворе, загадился чем-то очень вонючим. Конечно, таскать ведра с водой через всю деревню было не самое легкое занятие, но это лучше, чем сидеть без воды или покупать ее в магазине за последние деньги. Еще меня постоянно приглашали ужинать и я не отказывался. В их доме было светло, тепло, шумел телевизор. Это было спасение от поглощающей меня депрессии. Разговоры, в основном, вертелись вокруг большого города и политики. Я старался как можно точнее соответствовать тем взглядам, которые исповедовались в этой семье и никогда с ними не спорил, так как мне тогда казалось, что это будет чревато ссорой. А уж как выясняют отношения в глубинке, я мог только догадываться. Еще хочу заметить, что Илья пил много и громко, компанию ему составлял тот самый азиат (хотя он-то как раз почти и не пил).
Как я уже писал выше, пора было что-то сажать. Семена поблизости не продавались, ехать в районный центр было накладно (я берег наличку, как мог). Илья мне посоветовал пройтись по домам, где живут одинокие бабульки, у них точно есть чего сажать. Я так и сделал. Из четырех домов, которые я обошел, в трех меня встретили довольно грубо и послали в «далеко». В четвертом доме жила очень старая бабушка, почти глухая, зато добрая. У нее были семена и она отдала мне их даром. Но умоляюще попросила меня прополоть ей грядку с клубникой. Конечно, я не отказался (потом я сильно удивлялся, что у одинокой бабульки есть практически клубничная плантация на соток восемь-десять).
Вот в таких заботах прошла весна и началось лето. Я полол клубнику, сажал огурцы с помидорами, изнывал от тоски, кушал уже вкусную «молодую» картошку у Ильи, опять изнывал от точки и засыпал на уже порядком изношенных и грязных одеялах на кухне своего нового дома.
Со времени моего приезда сильно потеплело. Большую часть времени я уже ходил в одних штанах, голым по пояс. Я закончил с клубникой, посадил много (как мне тогда казалось) огурцов и помидоров и думал, чем теперь себя занять. Было решено построить небольшую беседку, если это так можно назвать. Дело в том, что в темном и душном доме спать не хотелось, на улице было хорошо и я подумал, что было бы неплохо спать на свежем воздухе. Для этого и нужна была беседка.
Это занятие очень помогло мне выйти из депрессии. Началось настоящее лето, я был занят православным «мужицким» делом, бледное тело постепенно поджаривалось на солнце и даже очень скудное питание не мешало наслаждаться всем этим.
Я одолжил у Ильи топор и пилу и занялся строительством (громкое слово для такого занятия, но все же). За огородом была большая поляна, а дальше текла река, за которой начинался хвойный лес. Когда-то это было мое любимое место во всей деревне. Сейчас же там заросли все тропинки, река превратилась в ручей, вокруг которого росли камыши, деревянный мост обветшал и я не рискнул через него переходить. К тому же я с ужасом обнаружил, что в траве ползают змеи. Маленькие такие ужики.
В общем, пришлось рубить деревья на поляне. Это были сосны, не очень высокие, зато достаточно толстые. Все, что мне надо было, я нарубил и натаскал за три дня. Надо заметить, что такая вырубка сначала заставляла меня чувствовать себя каким-то браконьером. Но, чем дальше я рубил, тем отчетливей понимал, что вокруг ни души, деревня умирает и эти сосны явно никогда бы не стали частью парка или аллеи. И что пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем сюда начнут приезжать новые люди.
Следующую неделю я наводил порядок в доме и во дворе. Занятие это было не из приятных, приходилось много напрягать спину и ноги, что для компьютерного задрота довольно трудно. Как раз в то время я начал понимать, что я слегка опоздал к «посадочному сезону» и что садить картошку уже поздно. Зато, как мне рассказал Илья, можно было садить огурцы, помидоры и морковь. Кстати, об Илье. Он любезно разрешил мне пользоваться своим колодцем, так как тот, что был у меня во дворе, загадился чем-то очень вонючим. Конечно, таскать ведра с водой через всю деревню было не самое легкое занятие, но это лучше, чем сидеть без воды или покупать ее в магазине за последние деньги. Еще меня постоянно приглашали ужинать и я не отказывался. В их доме было светло, тепло, шумел телевизор. Это было спасение от поглощающей меня депрессии. Разговоры, в основном, вертелись вокруг большого города и политики. Я старался как можно точнее соответствовать тем взглядам, которые исповедовались в этой семье и никогда с ними не спорил, так как мне тогда казалось, что это будет чревато ссорой. А уж как выясняют отношения в глубинке, я мог только догадываться. Еще хочу заметить, что Илья пил много и громко, компанию ему составлял тот самый азиат (хотя он-то как раз почти и не пил).
Как я уже писал выше, пора было что-то сажать. Семена поблизости не продавались, ехать в районный центр было накладно (я берег наличку, как мог). Илья мне посоветовал пройтись по домам, где живут одинокие бабульки, у них точно есть чего сажать. Я так и сделал. Из четырех домов, которые я обошел, в трех меня встретили довольно грубо и послали в «далеко». В четвертом доме жила очень старая бабушка, почти глухая, зато добрая. У нее были семена и она отдала мне их даром. Но умоляюще попросила меня прополоть ей грядку с клубникой. Конечно, я не отказался (потом я сильно удивлялся, что у одинокой бабульки есть практически клубничная плантация на соток восемь-десять).
Вот в таких заботах прошла весна и началось лето. Я полол клубнику, сажал огурцы с помидорами, изнывал от тоски, кушал уже вкусную «молодую» картошку у Ильи, опять изнывал от точки и засыпал на уже порядком изношенных и грязных одеялах на кухне своего нового дома.
Со времени моего приезда сильно потеплело. Большую часть времени я уже ходил в одних штанах, голым по пояс. Я закончил с клубникой, посадил много (как мне тогда казалось) огурцов и помидоров и думал, чем теперь себя занять. Было решено построить небольшую беседку, если это так можно назвать. Дело в том, что в темном и душном доме спать не хотелось, на улице было хорошо и я подумал, что было бы неплохо спать на свежем воздухе. Для этого и нужна была беседка.
Это занятие очень помогло мне выйти из депрессии. Началось настоящее лето, я был занят православным «мужицким» делом, бледное тело постепенно поджаривалось на солнце и даже очень скудное питание не мешало наслаждаться всем этим.
Я одолжил у Ильи топор и пилу и занялся строительством (громкое слово для такого занятия, но все же). За огородом была большая поляна, а дальше текла река, за которой начинался хвойный лес. Когда-то это было мое любимое место во всей деревне. Сейчас же там заросли все тропинки, река превратилась в ручей, вокруг которого росли камыши, деревянный мост обветшал и я не рискнул через него переходить. К тому же я с ужасом обнаружил, что в траве ползают змеи. Маленькие такие ужики.
В общем, пришлось рубить деревья на поляне. Это были сосны, не очень высокие, зато достаточно толстые. Все, что мне надо было, я нарубил и натаскал за три дня. Надо заметить, что такая вырубка сначала заставляла меня чувствовать себя каким-то браконьером. Но, чем дальше я рубил, тем отчетливей понимал, что вокруг ни души, деревня умирает и эти сосны явно никогда бы не стали частью парка или аллеи. И что пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем сюда начнут приезжать новые люди.
Мое строительство продвигалось не очень быстро. Слишком много времени уходило на всякие мелочи. Постоянно приходилось просить у Ильи инструменты, а он часто куда-то пропадал или был в дым пьян. Наконец, я таки нарезал все бревна, установил четыре угла, все держалось прочно и я был доволен. Вот только нужны были гвозди, которых я нигде не смог достать. Маленькие нашлись сразу, но мне подходили только «длинные специальные», как их назвал Илья. На этом я уже хотел признавать свой проект неудачным, но тут до меня дошло, что во дворе куча досок, которые я могу использовать. Речь шла, в основном, о заборе, который отделял (бывший) сад от огорода. Через несколько дней у меня было готово нечто кривое и страшное, зато крепкое. Я притащил туда остатки шкафа, из которого сколотил подобие кровати. Сверху пока что было только небо, делать крышу не было смысла.
Тоска все еще буквально душила меня за горло. Я с раннего возраста привык, что и дома, и на улице в наушниках играет музыка. Кроме того, я любил читать. Но без электричества нет ни ноута, ни, как следствие, музыки и книг. Конечно, я мог бы ходить и заряжать его к Илье, но глядя на то, как он иногда себя ведет, мне не хотелось показывать ему игрушку, выручки от которой хватило бы на «забухать епт» до зимы.
Начался июль. Жизнь деревни, и без того медленная, полностью застыла. Иногда казалось, что все умерли и я остался один. Тишину изредка нарушали грузовики с цистернами, которые увозили купленное у местных молоко. Я ухаживал за своим огородом, вбивал дощечки и подвязывал, как меня когда-то учили. Начались ливни, приходилось часами сидеть на крыльце и тупо смотреть перед собой. Кстати, таким образом я себе стирал одежду — протянул веревку от крыльца до забора и вешал туда свои лохмотья во время дождя. Наверное, не нужно уточнять, что за это время я стал выглядеть как суровый сельский хлопец — грязный, обгоревший на солнце, в стремных джинсах и с голым торсом. Правда, слишком худой, как для деревни.
Я сделал несколько вылазок в соседний населенный пункт. У них имелась школа и библиотека при ней. Я этому обстоятельству очень обрадовался, так как просто невероятно хотелось читать. Библиотекарша выслушала мою историю, но на отрез отказалась давать мне книги — «только для учеников школы». В итоге, после долгих уговоров она согласилась давать мне по одной книге за раз, записав данные из моего паспорта. Книги были, преимущественно, из школьной программы, так что появился хороший повод прочитать то, что я в свое время проигнорировал на уроках литературы. Где-то неделю я провел за чтением. Это было прекрасное время, все мои заботы и тревожные мысли как рукой смыло.
Но это маленькое счастье продолжалось не долго. Мои сбережения почти иссякли и нужно было думать, что кушать. У Ильи я питался раз в день, да и то, не всегда, а больше халявных источников пищи у меня не было.
Вот так я начал работать на стройке. Тот самый молчаливый азиат, о котором я писал в начале, время от времени ездил в соседний район строить дачи. Выглядело это так: в пять утра к небольшой площади возле сельсовета подъезжает старенький ЗИЛ, полностью забитый «строителями», туда заваливается очередной работник, и вся эта компания по жутким дорогам едет полтора часа, подбирая по по ходу дела желающих. К концу поездки свободного места на лавочках возле бортов не остается и люди просто садятся, как могут. Некоторые из них очень пьяные и всю дорогу спят, пуская слюни.
Выхода у меня не было и я начал ездить с ними. Хоть с виду мои новые коллеги были не очень приятными людьми, но за все время ни один не вышел за рамки. Шутки у них грубые, но никаких оскорблений. Обычные рабочие люди.
Ездил я с ними пять раз. Два раза возвращались вечером, остальные три — ночевали в вагонах и фургонах прямо там. Командовал нами какой-то украинец, судя по акценту. Меня сильно не нагружали, учитывая то, какой я худой. Хотя и эта пониженная норма давалась мне с большим трудом. Носить ведра с песком и цементом, мешать раствор, потом ходить с кирпичами — это не то, на что я рассчитывал, сидя на парах в своем институте. Зато кормили хорошо и регулярно. Платили тоже нормально (учитывая короткое время работы).
Несмотря на все это, после пятой поездки я сдался, уж слишком болела спина после таких путешествий. Зато теперь я мог сделать то, что давно хотел — поставить стекла в дом. Сидеть в закрытой коробке, в которую даже лунный свет не проникает, мне не хотелось. Стекольщика нашел в том самом населенном пункте, где брал книги. Получилось намного дешевле, чем я думал. После этого я окончательно навел порядок в доме, притащил старый диван, который увидел в сарае у той самой бабушки с клубникой. Диван был феерически оригинальным. Я склоняюсь к мысли, что делали его еще до войны, а то и до революции. Он был обтянут каким-то коричневым материалом, который походил на кожу, но при этом был тканью с нанесенным сверху лаком. Чуть мягче дерева, зато это уже настоящая кровать, а не то чудо, которое я сколотил.
В августе деревня ожила. Начали приезжать горожане за картошкой. Сначала мелкими «группками», а ближе к концу лета — целыми семьями. В эти дни было шумно, возле сельсовета постоянно играли дети, рядом звучала громкая музыка (ну конечно же, это была Пугачева и ко, но тогда я был рад и этому), по дороге регулярно кто-то проезжал. Ночью пьяные копатели картошки распевали и распивали, громко и от души.
Тоска все еще буквально душила меня за горло. Я с раннего возраста привык, что и дома, и на улице в наушниках играет музыка. Кроме того, я любил читать. Но без электричества нет ни ноута, ни, как следствие, музыки и книг. Конечно, я мог бы ходить и заряжать его к Илье, но глядя на то, как он иногда себя ведет, мне не хотелось показывать ему игрушку, выручки от которой хватило бы на «забухать епт» до зимы.
Начался июль. Жизнь деревни, и без того медленная, полностью застыла. Иногда казалось, что все умерли и я остался один. Тишину изредка нарушали грузовики с цистернами, которые увозили купленное у местных молоко. Я ухаживал за своим огородом, вбивал дощечки и подвязывал, как меня когда-то учили. Начались ливни, приходилось часами сидеть на крыльце и тупо смотреть перед собой. Кстати, таким образом я себе стирал одежду — протянул веревку от крыльца до забора и вешал туда свои лохмотья во время дождя. Наверное, не нужно уточнять, что за это время я стал выглядеть как суровый сельский хлопец — грязный, обгоревший на солнце, в стремных джинсах и с голым торсом. Правда, слишком худой, как для деревни.
Я сделал несколько вылазок в соседний населенный пункт. У них имелась школа и библиотека при ней. Я этому обстоятельству очень обрадовался, так как просто невероятно хотелось читать. Библиотекарша выслушала мою историю, но на отрез отказалась давать мне книги — «только для учеников школы». В итоге, после долгих уговоров она согласилась давать мне по одной книге за раз, записав данные из моего паспорта. Книги были, преимущественно, из школьной программы, так что появился хороший повод прочитать то, что я в свое время проигнорировал на уроках литературы. Где-то неделю я провел за чтением. Это было прекрасное время, все мои заботы и тревожные мысли как рукой смыло.
Но это маленькое счастье продолжалось не долго. Мои сбережения почти иссякли и нужно было думать, что кушать. У Ильи я питался раз в день, да и то, не всегда, а больше халявных источников пищи у меня не было.
Вот так я начал работать на стройке. Тот самый молчаливый азиат, о котором я писал в начале, время от времени ездил в соседний район строить дачи. Выглядело это так: в пять утра к небольшой площади возле сельсовета подъезжает старенький ЗИЛ, полностью забитый «строителями», туда заваливается очередной работник, и вся эта компания по жутким дорогам едет полтора часа, подбирая по по ходу дела желающих. К концу поездки свободного места на лавочках возле бортов не остается и люди просто садятся, как могут. Некоторые из них очень пьяные и всю дорогу спят, пуская слюни.
Выхода у меня не было и я начал ездить с ними. Хоть с виду мои новые коллеги были не очень приятными людьми, но за все время ни один не вышел за рамки. Шутки у них грубые, но никаких оскорблений. Обычные рабочие люди.
Ездил я с ними пять раз. Два раза возвращались вечером, остальные три — ночевали в вагонах и фургонах прямо там. Командовал нами какой-то украинец, судя по акценту. Меня сильно не нагружали, учитывая то, какой я худой. Хотя и эта пониженная норма давалась мне с большим трудом. Носить ведра с песком и цементом, мешать раствор, потом ходить с кирпичами — это не то, на что я рассчитывал, сидя на парах в своем институте. Зато кормили хорошо и регулярно. Платили тоже нормально (учитывая короткое время работы).
Несмотря на все это, после пятой поездки я сдался, уж слишком болела спина после таких путешествий. Зато теперь я мог сделать то, что давно хотел — поставить стекла в дом. Сидеть в закрытой коробке, в которую даже лунный свет не проникает, мне не хотелось. Стекольщика нашел в том самом населенном пункте, где брал книги. Получилось намного дешевле, чем я думал. После этого я окончательно навел порядок в доме, притащил старый диван, который увидел в сарае у той самой бабушки с клубникой. Диван был феерически оригинальным. Я склоняюсь к мысли, что делали его еще до войны, а то и до революции. Он был обтянут каким-то коричневым материалом, который походил на кожу, но при этом был тканью с нанесенным сверху лаком. Чуть мягче дерева, зато это уже настоящая кровать, а не то чудо, которое я сколотил.
В августе деревня ожила. Начали приезжать горожане за картошкой. Сначала мелкими «группками», а ближе к концу лета — целыми семьями. В эти дни было шумно, возле сельсовета постоянно играли дети, рядом звучала громкая музыка (ну конечно же, это была Пугачева и ко, но тогда я был рад и этому), по дороге регулярно кто-то проезжал. Ночью пьяные копатели картошки распевали и распивали, громко и от души.
Я не терял времени и сразу же начал ходить по ближайшим дворам с предложением помочь копать. Удивительно, но меня с радостью брали, как только узнавали, что я хочу работать не за водку, а за ту самую картошку. В итоге, под конец сезона у меня набралось 9 мешков и я был обеспечен едой (я пока не думал, как буду ее готовить). Но далось мне это очень тяжело. Когда-то в детстве мне пару раз приходилось немного копать и еще с тех пор я понимал, что для неподготовленного человека это адский труд. Хотя, может быть это все из-за моей слабой спины. В общем, я копал почти весь месяц и уставал так, что даже читать потом не хотелось. Приползал домой и падал на диван.
Некоторые «наниматели» приглашали меня за свой стол вместе со всеми. Это был настоящий праздник, так как ели они много и вкусно. Опять рассказывать о себе все с начала у меня желания не было, поэтому они меня знали как местного, который здесь вырос.
В это же время у меня начали зреть яблоки, помидоры и огурцы. Яблоки получились на славу, хотя и немного кисловатые, срывал я их уже осенью. С остальным получилось хуже, огурцов уродило много, но все они были огромные и больше смахивали на кабачки. Большинство помидоров же и вовсе пропало («фитофтора» — со знанием дела сказала клубничная бабулька).
Осенью буквально сразу же начало холодать, зачастили ливни, погода была пугающая. Я ходил в бывший колхозный сад собирать ничейные яблоки. Насобирал много и сорт был очень вкусный («белый налив» или как-то так). По утрам брал у бабушки тачанку и катил их до трассы, где и продавал. Возможно вы меня даже видели, проезжая мимо из отпуска обратно на Север. Торговля шла плохо и медленно, приходилось половину яблок везти обратно. Но это была драгоценная наличка, так что я дальше мучился, пока совсем не похолодало.
Некоторые «наниматели» приглашали меня за свой стол вместе со всеми. Это был настоящий праздник, так как ели они много и вкусно. Опять рассказывать о себе все с начала у меня желания не было, поэтому они меня знали как местного, который здесь вырос.
В это же время у меня начали зреть яблоки, помидоры и огурцы. Яблоки получились на славу, хотя и немного кисловатые, срывал я их уже осенью. С остальным получилось хуже, огурцов уродило много, но все они были огромные и больше смахивали на кабачки. Большинство помидоров же и вовсе пропало («фитофтора» — со знанием дела сказала клубничная бабулька).
Осенью буквально сразу же начало холодать, зачастили ливни, погода была пугающая. Я ходил в бывший колхозный сад собирать ничейные яблоки. Насобирал много и сорт был очень вкусный («белый налив» или как-то так). По утрам брал у бабушки тачанку и катил их до трассы, где и продавал. Возможно вы меня даже видели, проезжая мимо из отпуска обратно на Север. Торговля шла плохо и медленно, приходилось половину яблок везти обратно. Но это была драгоценная наличка, так что я дальше мучился, пока совсем не похолодало.
Еще весной я хотел запилить обратно электричество в дом, но тогда Илья меня быстро остудил. По его словам, это было слишком дорого и сложно. Пришло время, когда я захотел проверить, все ли так плохо (время, которое пришло, называлось «Осень», с большой буквы, все правильно). По ходу дела я узнал, что деревня, как административная единица, перестала существовать несколько лет назад. Ее «прикрепили» к соседнему населенному пункту, в который я наведывался за книгами. Именно туда ходили учиться те несколько детей, которые еще оставались в деревне.
После долгих мытарств по кабинетам и домам чиновников (половина из которых, почему-то, были школьными учителями) я, наконец, узнал подробности. На всю деревню был один трансформатор (что под этим словом они понимают, я не совсем представлял, наверное, имелась в виду большая хрень с проводами, которая стояла возле бывшего магазина). Когда-то с ним что-то случилось и его заменили, но на менее мощный. Люди подключались заново и всем не хватило. Обесточенные кабели быстро растащили, равно как и мой счетчик. Так что никаких особых перспектив электрифицироваться обратно у меня не было. А даже, если бы я настоял, это было мне не по карману.
К тому моменту я уже скорее всего заработал гастрит из-за своего ужасного питания. Было решено теснее интегрироваться в семью Ильи, что я и сделал. Весь свой урожай я перетащил к ним и питался тоже исключительно у них (ужинал как обычно, а вот завтракал и обедал отдельно, сам себе готовил).
Через пару дней после этого я простудился. За все это время ничего крепче насморка у меня не было, но я понимал, что рано или поздно подхвачу что-то более серьезное. Жар не спадал несколько дней, я вылазил из дома только под вечер, чтобы сходить за едой. Потом Илья купил пакетики с каким-то лекарством. Кое как я выздоровел, хотя были моменты, когда хотелось заснуть и не проснуться. Я еще больше похудел. Сил заметно убавилось, опять накатила депрессия. Сидеть в пустом угрюмом доме было невыносимо, но снаружи постоянно шел дождь, да и заняться было нечем. Днями напролет я читал. Чехов с Лермонтовым спасали меня от безумия, спасибо им за это.
Чем сильнее холодало, тем отчетливей я осознавал плачевность своего положения. Ни отопления, ни воды, ни газа, ни электричества — так можно жить летом, но не зимой.
Внезапное лирическое отступление. Наверное, сложно понять, почему я так долго игнорировал свои зимние перспективы и никак не готовился. Дело в том, что к осени я уже представлял собой довольно жалкое зрелище. Я казался себе стариком, которому скоро пора умирать. Жизнь, которую я себе когда-то готовил, исчезла бесследно. На смену ей пришло бессмысленное, однообразное выживание. В голове все громче раздавался болезненный вопрос: «А что дальше?». Чтобы на него не отвечать, я укрывался в своих счастливых детских воспоминаниях, как наркоман, колол себе очередную дозу школьных дней, смутно понимая, что дальше будет только больнее.
Перелом случился одним пасмурным утром. Может быть мне надоело себя жалеть, может это инстинкт выживания взял меня за горло, не знаю. Но в голове вместо сопливых сожалений поселилась простая мысль: «Черт, я же еще живой. Я не сдохну в этой дыре» (я трижды переписывал этот абзац, чтобы убавить пафос, надеюсь, у меня получилось).
В голове у меня начал рождаться не очень хитрый, но хоть какой-то план. Я привел себя в порядок и пошел искать счастья в соседний населенный пункт. Главной надеждой для меня была школа. Конечно, я не мог отказать себе в удовольствии мечтать о получении работы учителя информатики. Собственно, а почему нет, думал я. Образование у меня есть, даже опыт работы программистом был. По дороге я уже представлял себя сенсеем и даже начал продумывать свой первый урок. Естественно, мечтать не вредно. Реальность оказалась более прозаичной. В школе был компьютерный кабинет и там даже было несколько машин. Но преподаватель уже имелся (удивительно, не правда ли?). Директриса была не очень приятным человеком и какой-либо помощи от нее можно было не ждать. Но я не сдавался и пытался зацепиться хоть за что-нибудь. Ситуация усугублялась тем фактом, что я никак не позаботился о прописке. В итоге, после нескольких часов разговоров и ожиданий я получил работу в столовой. В мои обязанности входило разгружать грузовик с продуктами, нарезать хлеб, убирать в помещении. Что самое забавное, зарплата была не сильно меньше, чем у учителей, хотя рабочий день был далеко не полным. Еще и покушать можно было, если оставалось (а оставалось всегда).
После долгих мытарств по кабинетам и домам чиновников (половина из которых, почему-то, были школьными учителями) я, наконец, узнал подробности. На всю деревню был один трансформатор (что под этим словом они понимают, я не совсем представлял, наверное, имелась в виду большая хрень с проводами, которая стояла возле бывшего магазина). Когда-то с ним что-то случилось и его заменили, но на менее мощный. Люди подключались заново и всем не хватило. Обесточенные кабели быстро растащили, равно как и мой счетчик. Так что никаких особых перспектив электрифицироваться обратно у меня не было. А даже, если бы я настоял, это было мне не по карману.
К тому моменту я уже скорее всего заработал гастрит из-за своего ужасного питания. Было решено теснее интегрироваться в семью Ильи, что я и сделал. Весь свой урожай я перетащил к ним и питался тоже исключительно у них (ужинал как обычно, а вот завтракал и обедал отдельно, сам себе готовил).
Через пару дней после этого я простудился. За все это время ничего крепче насморка у меня не было, но я понимал, что рано или поздно подхвачу что-то более серьезное. Жар не спадал несколько дней, я вылазил из дома только под вечер, чтобы сходить за едой. Потом Илья купил пакетики с каким-то лекарством. Кое как я выздоровел, хотя были моменты, когда хотелось заснуть и не проснуться. Я еще больше похудел. Сил заметно убавилось, опять накатила депрессия. Сидеть в пустом угрюмом доме было невыносимо, но снаружи постоянно шел дождь, да и заняться было нечем. Днями напролет я читал. Чехов с Лермонтовым спасали меня от безумия, спасибо им за это.
Чем сильнее холодало, тем отчетливей я осознавал плачевность своего положения. Ни отопления, ни воды, ни газа, ни электричества — так можно жить летом, но не зимой.
Внезапное лирическое отступление. Наверное, сложно понять, почему я так долго игнорировал свои зимние перспективы и никак не готовился. Дело в том, что к осени я уже представлял собой довольно жалкое зрелище. Я казался себе стариком, которому скоро пора умирать. Жизнь, которую я себе когда-то готовил, исчезла бесследно. На смену ей пришло бессмысленное, однообразное выживание. В голове все громче раздавался болезненный вопрос: «А что дальше?». Чтобы на него не отвечать, я укрывался в своих счастливых детских воспоминаниях, как наркоман, колол себе очередную дозу школьных дней, смутно понимая, что дальше будет только больнее.
Перелом случился одним пасмурным утром. Может быть мне надоело себя жалеть, может это инстинкт выживания взял меня за горло, не знаю. Но в голове вместо сопливых сожалений поселилась простая мысль: «Черт, я же еще живой. Я не сдохну в этой дыре» (я трижды переписывал этот абзац, чтобы убавить пафос, надеюсь, у меня получилось).
В голове у меня начал рождаться не очень хитрый, но хоть какой-то план. Я привел себя в порядок и пошел искать счастья в соседний населенный пункт. Главной надеждой для меня была школа. Конечно, я не мог отказать себе в удовольствии мечтать о получении работы учителя информатики. Собственно, а почему нет, думал я. Образование у меня есть, даже опыт работы программистом был. По дороге я уже представлял себя сенсеем и даже начал продумывать свой первый урок. Естественно, мечтать не вредно. Реальность оказалась более прозаичной. В школе был компьютерный кабинет и там даже было несколько машин. Но преподаватель уже имелся (удивительно, не правда ли?). Директриса была не очень приятным человеком и какой-либо помощи от нее можно было не ждать. Но я не сдавался и пытался зацепиться хоть за что-нибудь. Ситуация усугублялась тем фактом, что я никак не позаботился о прописке. В итоге, после нескольких часов разговоров и ожиданий я получил работу в столовой. В мои обязанности входило разгружать грузовик с продуктами, нарезать хлеб, убирать в помещении. Что самое забавное, зарплата была не сильно меньше, чем у учителей, хотя рабочий день был далеко не полным. Еще и покушать можно было, если оставалось (а оставалось всегда).
На этом я не остановился и после уборки в столовой начал ходить по этому, так сказать, городку в поисках еще одной работы. Довольно быстро я забрел на местный хлебзавод. Там люди были куда приятней, чем в школе, и, что самое главное, сговорчивее. Меня выручили водительские права, которые я когда-то получил на школьных курсах проф ориентации. Права были не простыми, а с возможностью водить грузовой транспорт. Вот эта особенность и дала мне возможность получить работу. Я стал развозить хлеб по району на «Газели». Сначала ездил в утреннюю смену с другим водителем, запоминал маршрут. Затем меня пустили на вторую смену. После работы в столовой я два часа слонялся без дела по школьному двору, а потом шел на завод, загружал полки «Газели» свежим хлебом и развозил это все по местным деревням. Разгружать тоже приходилось самому. И в свою деревню тоже надо было заезжать, но только раз в два дня (потому и хлеб там всегда был черствым).
Такой поворот хорошо меня встряхнул, хоть и не окрылил. Возвращаться домой было всегда больно. Особенно после поездок с включенным радио. Да, радио было, наверное, главной причиной, почему я сразу же не бросил эту убитую «Газель» с этими убитыми дорогами.
Пора бы ускорить рассказ. Через месяц работы я ушел из школы и взял на себя две смены по развозке. Начал выпадать первый снег, а я начал сильнее задумываться о будущем. Спать в доме уже было почти невозможно. Еще и мыться было негде. Но я терпел, так как других вариантов я пока не видел.
Кроме всего прочего в мои обязанности входило обслуживание «Газели». Конечно, на курсах меня этому всему учили, но прошло уже достаточно времени, чтобы я забыл, куда тыкать для проверки уровня масла. С этим мне здорово помог мой коллега — Сергей Леонидович. В городе такие люди в основном работали таксистами, слушали шансон и пили дешевое пиво. В общем-то, Сергей Леонидович делал почти то же самое, только вместо пива, конечно же, был самогон. Когда-то я откровенно презирал таких людей, но обстоятельства несколько изменились. После смены мы с ним, бывало, задерживались, он мне помогал ухаживать за убитой «Газелью», а я ему травил боянистые анекдоты с башорга, которые еще помнил. За одним таким разговором он узнал, где и как я живу и сильно меня обругал. Ну, ругань эта была «добрая», не знаю, как еще это описать. Оказывается, бывают такие люди, которые резко реагируют на чужую нерасторопность. В итоге я почти в приказном порядке был отправлен на поиски жилья рядом с заводом (естественно, не без «рекомендаций»). На следующий день я прошелся по ближней улице, затем по той, что за углом. Искал старых бабушек, которым нужно было бы помогать. Заходил к ним с широкой улыбкой и начинал разговор с «Здравствуйте! Я от Сергея Леонидовича!». Несмотря на ценные связи с местным шофером, успехом мои поиски не увенчались. Правда, одна бабушка согласилась, но у нее банально не было где развернуться, не то что спать.
В итоге, после очередной смены СГ тяжело вздохнул и сказал, куда и когда мне следует идти, чтобы получить жилье. К моему удивлению, это была не очередная бабулька, а самый настоящий дед. Надо сказать, что стариков за последний год я видел раз в двадцать меньше, чем старушек. Не знаю, какая там статистика, но мужчины в провинции мрут как мухи.
Все свои вещи я перетащил к этому деду. Дед был совсем немощный и плохо соображал, приходилось готовить ему еду, ходить за водой, убираться и т. д. Зато у него было электричество, баллон с газом и (ура!) телевизор. Свободного времени у меня стало значительно больше, к заводу можно было дойти за 15 минут. Я наконец мог спать без верхней одежды и есть по утрам горячую еду. А еще я, наконец, смог включать свой ноутбук, хотя батарейка сдохла окончательно. Перед отъездом я накачал много аниме и книжек, еще захватил музыку. Спустя где-то восемь месяцев, смотреть, читать и слушать все это было очень странно. Я сильно изменился.
Кстати, плату с меня никто так и не взял, наверное моя забота о старике входила в «соц. пакет».
Новый год я встретил там же, внезапно нажравшись самогона до свинячьего визга. Не пил я уже больше года, да и до этого ничего крепче пива, в основном. Но дед не возражал, а на меня накатила очередная волна безысходности. Но это уже было совсем другое чувство, так как я был в тепле и с едой.
Такой поворот хорошо меня встряхнул, хоть и не окрылил. Возвращаться домой было всегда больно. Особенно после поездок с включенным радио. Да, радио было, наверное, главной причиной, почему я сразу же не бросил эту убитую «Газель» с этими убитыми дорогами.
Пора бы ускорить рассказ. Через месяц работы я ушел из школы и взял на себя две смены по развозке. Начал выпадать первый снег, а я начал сильнее задумываться о будущем. Спать в доме уже было почти невозможно. Еще и мыться было негде. Но я терпел, так как других вариантов я пока не видел.
Кроме всего прочего в мои обязанности входило обслуживание «Газели». Конечно, на курсах меня этому всему учили, но прошло уже достаточно времени, чтобы я забыл, куда тыкать для проверки уровня масла. С этим мне здорово помог мой коллега — Сергей Леонидович. В городе такие люди в основном работали таксистами, слушали шансон и пили дешевое пиво. В общем-то, Сергей Леонидович делал почти то же самое, только вместо пива, конечно же, был самогон. Когда-то я откровенно презирал таких людей, но обстоятельства несколько изменились. После смены мы с ним, бывало, задерживались, он мне помогал ухаживать за убитой «Газелью», а я ему травил боянистые анекдоты с башорга, которые еще помнил. За одним таким разговором он узнал, где и как я живу и сильно меня обругал. Ну, ругань эта была «добрая», не знаю, как еще это описать. Оказывается, бывают такие люди, которые резко реагируют на чужую нерасторопность. В итоге я почти в приказном порядке был отправлен на поиски жилья рядом с заводом (естественно, не без «рекомендаций»). На следующий день я прошелся по ближней улице, затем по той, что за углом. Искал старых бабушек, которым нужно было бы помогать. Заходил к ним с широкой улыбкой и начинал разговор с «Здравствуйте! Я от Сергея Леонидовича!». Несмотря на ценные связи с местным шофером, успехом мои поиски не увенчались. Правда, одна бабушка согласилась, но у нее банально не было где развернуться, не то что спать.
В итоге, после очередной смены СГ тяжело вздохнул и сказал, куда и когда мне следует идти, чтобы получить жилье. К моему удивлению, это была не очередная бабулька, а самый настоящий дед. Надо сказать, что стариков за последний год я видел раз в двадцать меньше, чем старушек. Не знаю, какая там статистика, но мужчины в провинции мрут как мухи.
Все свои вещи я перетащил к этому деду. Дед был совсем немощный и плохо соображал, приходилось готовить ему еду, ходить за водой, убираться и т. д. Зато у него было электричество, баллон с газом и (ура!) телевизор. Свободного времени у меня стало значительно больше, к заводу можно было дойти за 15 минут. Я наконец мог спать без верхней одежды и есть по утрам горячую еду. А еще я, наконец, смог включать свой ноутбук, хотя батарейка сдохла окончательно. Перед отъездом я накачал много аниме и книжек, еще захватил музыку. Спустя где-то восемь месяцев, смотреть, читать и слушать все это было очень странно. Я сильно изменился.
Кстати, плату с меня никто так и не взял, наверное моя забота о старике входила в «соц. пакет».
Новый год я встретил там же, внезапно нажравшись самогона до свинячьего визга. Не пил я уже больше года, да и до этого ничего крепче пива, в основном. Но дед не возражал, а на меня накатила очередная волна безысходности. Но это уже было совсем другое чувство, так как я был в тепле и с едой.
Выходных у меня не было, хлеб нужен всегда. Пятого числа выдали зарплату и именно в тот день я решил, что так жить больше нельзя. Я устал от этого всего, мне надоело быть лошадью в упряжке. Я видел по телевизору, как мои ровесники спокойно живут в городе, не перетруждаются, нормально питаются, имеют какие-то развлечения и планы на будущее. И для меня было очевидно, что они не умнее и не лучше меня. Я поставил перед собой задачу — любой ценой вернуться в город. И, если подумать сейчас, это была половина дела. За этот год я делал то, о чем и подумать не мог, живя в теплой квартире, работая в мягком кресле и попивая сладкий кофе. Жить без интернета? Без воды? Без отопления? Без электричества? Добывать деньги на стройке? Спать в вагоне с сельскими пьяницами? Пахать на огороде под жарким солнцем с утра до вечера? Сидеть на обочине и продавать яблоки? Развозить хлеб? Если бы год назад мне кто-то об этом сказал, я бы просто рассмеялся. Я бы сказал, что со мной такого не может быть, просто потому, что не может и точка. Тем не менее, при всем ужасе моего положения, когда мне что-то действительно нужно было, я это получал, пусть и ценой огромного труда и лишений. Будь у меня такая же уверенность в себе год назад, возможно, я бы не уехал, а как-нибудь зацепился бы в городе.
За это время я кое что заработал. Этого могло хватить на два месяца проживания в какой-то дешевой комнате (но не в ДС). Был выбран другой миллионник, в котором я когда-то бывал. Конечно, я рисковал, так как, в случае неудачи, назад водителем меня бы уже не взяли и возвращаться было некуда. Но я уже решил и отступать не хотел.
Уволившись, упаковав вещи и попрощавшись с дедом и с Сергеем Леонидовичем, который на удивление хорошо воспринял мое решение, я приперся на автобусную остановку. Автобус опоздал на час, дороги были ужасными. Потом пересадка в областном центре и опять дорога. К вечеру я был на месте. Искать квартиру в такое время суток было бессмысленно, пришлось ночевать на автовокзале. Ближе к утру ко мне начала приставать местная гопота. Очевидно, по одежде определили меня, как глупого провинциала. В итоге чуть не дошло до драки, но вмешались несколько работников вокзала, что меня и спасло.
Жутко уставший, я побрел осматривать столбы в поисках предложений по сдаче комнат. Пришлось потратиться, чтобы обзванивать их с автомата. Везде заламывали уж очень неправдоподобные цены. То ли кризис уже закончился и все вдруг разбогатели, подтолкнув цены, то ли обнаглевших барыг стало больше, но я уже начал подумывать, что совершил большую ошибку. Через какое-то время я догадался купить местную газету с объявлениями. Там я и нашел приемлемое жилье.
Это была двухкомнатная квартира, в соседней комнате уже кто-то жил, но, очевидно, был еще на работе. Хозяйка — ходячий еврейский стереотип, показала мне мои апартаменты (постоянно бросая на меня косые взгляды). Я оплатил на месяц вперед плюс еще какой-то странный задаток, сути которого я до сих пор не понимаю. Соседом оказался мужик лет сорока, плиточник, тоже иногородний. Но к этому моменту (моменту написания этой части) он уже выселился. Кровать в моей комнате была старая, но гораздо лучше, чем все, на чем я в последнее время спал. Наконец-то была ванная с душем (в день заселения я пролежал в ней часа два), газовая плита и холодильник. Бытовой рай во плоти.
Деньги быстро заканчивались и я спешил найти себе работу. В первый же день поисков я наткнулся на удобную подработку на местном рынке — всего-то нужно было в шесть утра приходить и разгружать мороженное мясо, занимало это все от силы часа полтора. Чуть позже я начал расклеивать листовки. Этого хватало на еду и немного оставалось.
За это время я кое что заработал. Этого могло хватить на два месяца проживания в какой-то дешевой комнате (но не в ДС). Был выбран другой миллионник, в котором я когда-то бывал. Конечно, я рисковал, так как, в случае неудачи, назад водителем меня бы уже не взяли и возвращаться было некуда. Но я уже решил и отступать не хотел.
Уволившись, упаковав вещи и попрощавшись с дедом и с Сергеем Леонидовичем, который на удивление хорошо воспринял мое решение, я приперся на автобусную остановку. Автобус опоздал на час, дороги были ужасными. Потом пересадка в областном центре и опять дорога. К вечеру я был на месте. Искать квартиру в такое время суток было бессмысленно, пришлось ночевать на автовокзале. Ближе к утру ко мне начала приставать местная гопота. Очевидно, по одежде определили меня, как глупого провинциала. В итоге чуть не дошло до драки, но вмешались несколько работников вокзала, что меня и спасло.
Жутко уставший, я побрел осматривать столбы в поисках предложений по сдаче комнат. Пришлось потратиться, чтобы обзванивать их с автомата. Везде заламывали уж очень неправдоподобные цены. То ли кризис уже закончился и все вдруг разбогатели, подтолкнув цены, то ли обнаглевших барыг стало больше, но я уже начал подумывать, что совершил большую ошибку. Через какое-то время я догадался купить местную газету с объявлениями. Там я и нашел приемлемое жилье.
Это была двухкомнатная квартира, в соседней комнате уже кто-то жил, но, очевидно, был еще на работе. Хозяйка — ходячий еврейский стереотип, показала мне мои апартаменты (постоянно бросая на меня косые взгляды). Я оплатил на месяц вперед плюс еще какой-то странный задаток, сути которого я до сих пор не понимаю. Соседом оказался мужик лет сорока, плиточник, тоже иногородний. Но к этому моменту (моменту написания этой части) он уже выселился. Кровать в моей комнате была старая, но гораздо лучше, чем все, на чем я в последнее время спал. Наконец-то была ванная с душем (в день заселения я пролежал в ней часа два), газовая плита и холодильник. Бытовой рай во плоти.
Деньги быстро заканчивались и я спешил найти себе работу. В первый же день поисков я наткнулся на удобную подработку на местном рынке — всего-то нужно было в шесть утра приходить и разгружать мороженное мясо, занимало это все от силы часа полтора. Чуть позже я начал расклеивать листовки. Этого хватало на еду и немного оставалось.
И вот, совсем недавно, я купил себе приличную одежду (ну хотя бы чистую и без дырок) и ринулся на поиски более нормальной работы. Неделю назад я устроился «айтишником» в местный филиал одной большой фирмы. Собеседование было на удивление пустяковым, несмотря на то, что я уже год как выпал из индустрии. Взяли меня на испытательный срок, помогли оформить прописку, что придает мне уверенности в будущем.
Сейчас я сижу за своим рабочим местом в чистой белой рубашке, попиваю свой сладкий кофе, улыбаюсь другим сотрудникам и набираю последнюю часть своего рассказа.
Да, мне сейчас хорошо и я практически счастлив (потому и решил это написать). Но мне не хочется делать из этого рассказа какой-то вывод. Все, что со мной случилось, было чередой случайностей и никакой закономерности здесь искать не нужно. Это далеко не история успеха, так как еще зимой 2009го года я работал программистом и был обеспечен гораздо лучше, чем сейчас. И будь у меня друзья или родственники или, хотя бы, сбережения на черный день, со мной бы никогда такого не произошло. Подобные испытания, возможно, делают человека более сильным, но, в то же время, они запросто могут вас сломать. К тому же, кому нужна эта так называемая сила? Она может пригодиться только в экстремальных ситуациях, а я вернулся в свою теплицу и небеса не пронзаю. Для меня эта история — трагедия со счастливым концом. Надеюсь, для вас тоже.
p.s. Простите за неровный стиль изложения.
Сейчас я сижу за своим рабочим местом в чистой белой рубашке, попиваю свой сладкий кофе, улыбаюсь другим сотрудникам и набираю последнюю часть своего рассказа.
Да, мне сейчас хорошо и я практически счастлив (потому и решил это написать). Но мне не хочется делать из этого рассказа какой-то вывод. Все, что со мной случилось, было чередой случайностей и никакой закономерности здесь искать не нужно. Это далеко не история успеха, так как еще зимой 2009го года я работал программистом и был обеспечен гораздо лучше, чем сейчас. И будь у меня друзья или родственники или, хотя бы, сбережения на черный день, со мной бы никогда такого не произошло. Подобные испытания, возможно, делают человека более сильным, но, в то же время, они запросто могут вас сломать. К тому же, кому нужна эта так называемая сила? Она может пригодиться только в экстремальных ситуациях, а я вернулся в свою теплицу и небеса не пронзаю. Для меня эта история — трагедия со счастливым концом. Надеюсь, для вас тоже.
p.s. Простите за неровный стиль изложения.
Мне 23 года, я парень. Всю свою сознательную жизнь я зависал на имиджбордах. Нет, я не хикка или что-то подобное. Я квасил с друзьями, трахал тянок, дул ганджу, если на то пошло. Но потом, поздним вечером, я включал пеку и висел на бордах. Сосач, Лурочка, Нульч и многие, многие другие. О, как приятно было вызывать хэйт ньюфагов, давить их, как тараканов. Словно стоишь на крыше здания и плюешь на головы тем, кто внизу. Достаточно быстро я стал илитой, давил даже олдфагов. И мне это наскучило. Ничего нового они не могли мне противопоставить, троллинг утратил свой лоск. И я сделал шаг вперёд. Понял, что троллить ИРЛ куда как лучше, чем троллить в тырнете. Вот только нужно было выбрать жертв.
Я рассматривал разные категории, но окончательно принял решение унылым понедельничным утром. Я ехал на учёбу в автобусе, стоял зажатый толпой. И тут я заметил их. Нет, они всегда тут ездят, просто я не обращал внимания. Старые и вонючие блядины. Бабки, которые спешат на сраный рынок, чтобы купить кило картошки и сэкономить пять рублей. Наглые, толкающиеся, требующие уступить место. Курвы, которые ездят бесплатно, а права предъявляют такие, словно платят вдвое больше обычных пассажиров. Я больше не сомневался в выборе цели.
О-о-о, как было чудесно вызывать у них горение в старой жопе. Чего я только не делал. Я часами мог выжидать автобус в котором были свободные места. Я заходит в него, становился около места и стоял. На следующей остановке заходили бабки в 100% вероятности. И только одна из дряхлых курв хотела сесть на свободное место, я её опережал. Садился, вдевал наушники и игнорил. Уровень хэйта бабок доходил до предела. Когда на меня пиздела вся маршрутка, я вставал, незаметно доставал пакетик, с заранее приготовленным куском кала, из кармана и бросал его содержимое на сиденье. НИ ОДНА бабка так и не взглянула на сиденье, прежде чем сесть. Как-то одна жирная старая тварь попыталась отпиздить меня сумкой, этим самым подкинув гениальную идея. Я купил перцовый баллончик, ага. Какое-то время бабки вели себя адекватно, без попыток рукоприкладства. Но, настал день Х.
Я ехал в автобусе. И вот, на одной из остановок зашла ОНА. О-о-о, это была настоящая волна старого вонючего жира. Уродливая бородавка на губе, почти сросшиеся брови и нестерпимый запах пота. Вызвав баттхёрт у такой твари, можно смело считать себя Богом. Мне везёт, потому что эта блядина начинает перемещаться в мою сторону. Я проделываю трюк с местом. Она не успевает. Поднимает шум. На этот раз я не игнорю, а отвечаю ей. В основном, что она биомусор и говно, и мне крайне жаль, что её не усыпили после выхода на пенсию. Так или иначе, я вызываю дичайший хэйт. Она пытается пиздить меня. И тут я делаю гениальнейший ход, более того, разрешенный на законодательном уровне! Я достаю баллончик и пускаю струю ей в глаза. Эта тварь орёт и судорожно глотает воздух. Ко мне никаких претензий быть не может, т.к. она начала меня бить, а я, почувствовав угрозу жизни и здоровью, воспользовался баллончиком. Тем не менее, несколько мужиков встают со своих мест и идут в мою сторону. Автобус подъезжает к остановке. Чтобы не нагнетать обстановку, я ретируюсь. Вдоволь смеюсь, пока иду домой. До дома я не доехал аж 6 остановок, но настроение у меня превосходное и я с радостью прогуливаюсь.
А вот дома меня ждал пиздец. В гостиной я увидел мать, которая обнимала, кого бы вы думали? Ага, именно. Этот старый рыдающий кусок говна, с красными, от перца глазами. Оказалось, что эта мразота – тётка моей матери, моя двоюродная бабка. Извиняться я не стал, ибо нехуй транспорт засорять. А вот мать уже неделю не разговаривает со мной.
Я рассматривал разные категории, но окончательно принял решение унылым понедельничным утром. Я ехал на учёбу в автобусе, стоял зажатый толпой. И тут я заметил их. Нет, они всегда тут ездят, просто я не обращал внимания. Старые и вонючие блядины. Бабки, которые спешат на сраный рынок, чтобы купить кило картошки и сэкономить пять рублей. Наглые, толкающиеся, требующие уступить место. Курвы, которые ездят бесплатно, а права предъявляют такие, словно платят вдвое больше обычных пассажиров. Я больше не сомневался в выборе цели.
О-о-о, как было чудесно вызывать у них горение в старой жопе. Чего я только не делал. Я часами мог выжидать автобус в котором были свободные места. Я заходит в него, становился около места и стоял. На следующей остановке заходили бабки в 100% вероятности. И только одна из дряхлых курв хотела сесть на свободное место, я её опережал. Садился, вдевал наушники и игнорил. Уровень хэйта бабок доходил до предела. Когда на меня пиздела вся маршрутка, я вставал, незаметно доставал пакетик, с заранее приготовленным куском кала, из кармана и бросал его содержимое на сиденье. НИ ОДНА бабка так и не взглянула на сиденье, прежде чем сесть. Как-то одна жирная старая тварь попыталась отпиздить меня сумкой, этим самым подкинув гениальную идея. Я купил перцовый баллончик, ага. Какое-то время бабки вели себя адекватно, без попыток рукоприкладства. Но, настал день Х.
Я ехал в автобусе. И вот, на одной из остановок зашла ОНА. О-о-о, это была настоящая волна старого вонючего жира. Уродливая бородавка на губе, почти сросшиеся брови и нестерпимый запах пота. Вызвав баттхёрт у такой твари, можно смело считать себя Богом. Мне везёт, потому что эта блядина начинает перемещаться в мою сторону. Я проделываю трюк с местом. Она не успевает. Поднимает шум. На этот раз я не игнорю, а отвечаю ей. В основном, что она биомусор и говно, и мне крайне жаль, что её не усыпили после выхода на пенсию. Так или иначе, я вызываю дичайший хэйт. Она пытается пиздить меня. И тут я делаю гениальнейший ход, более того, разрешенный на законодательном уровне! Я достаю баллончик и пускаю струю ей в глаза. Эта тварь орёт и судорожно глотает воздух. Ко мне никаких претензий быть не может, т.к. она начала меня бить, а я, почувствовав угрозу жизни и здоровью, воспользовался баллончиком. Тем не менее, несколько мужиков встают со своих мест и идут в мою сторону. Автобус подъезжает к остановке. Чтобы не нагнетать обстановку, я ретируюсь. Вдоволь смеюсь, пока иду домой. До дома я не доехал аж 6 остановок, но настроение у меня превосходное и я с радостью прогуливаюсь.
А вот дома меня ждал пиздец. В гостиной я увидел мать, которая обнимала, кого бы вы думали? Ага, именно. Этот старый рыдающий кусок говна, с красными, от перца глазами. Оказалось, что эта мразота – тётка моей матери, моя двоюродная бабка. Извиняться я не стал, ибо нехуй транспорт засорять. А вот мать уже неделю не разговаривает со мной.
Еще 10 минут назад взрывались бомбы, воздух был наполнен ревом самолетов и сирен. Самолетов больше не было но сирены продолжали выть. Везде бегали люди, орали и плакали. Никто и не подозревал что атака будет такой быстрой. Дивизионы С-300, которые охраняли Москву, ничего не успели сделать. Потому что распиздяи, потому что армия, потому что генералы знали и вовремя съебали за рубеж. Проебали — потому что это Рашка.
На улице по битому стеклу одиноко ехал танк, солдаты-срочники, что управляли им, не понимали что делать. Радио молчало, командования не было.
В конце концов танк остановился возле супермаркета, из него вылезли солдаты и побежали за бухлом.
Везде бегали люди. Большинство уезжало, люди звонили, люди искали знакомых, люди покидали город. Но разрушенные авиаударом дороги и колоссальные пробки сильно мешали.
В «Перекрестке» был кураж. Все расхватывали товары, били стекли, рядом с виноводочном отделом уже собралась весьма нетрезвая толпа. Где-то тут же в истерике бегал хозяин магазина и пытался всех остановить, он еще толком не понимал, что всего лишился. В конце концов кто-то пришиб его стулом и он остался лежать на полу в луже крови.
За те 10 минут, что прошли после авиаудара, все переменилось. В покореженной дорогой иномарке сидел бизнесмен и безудержно что то кричал в телефон. Все те деньги что он напиздил у государства теперь не могли ему помочь и он впервые понял что никому не нужен. Кинув бесполезный телефон, он побежал в строющуюся станцию метро — надеясь укрыться там от последующих ударов. Снова послышался рев самолетов и прогремели взрывы. Взрывы теперь не прекращались. В недостроенном помещении метро, где укрылся бизнесмен, затрещал потолок и упавшая плита придавила его. Он еще минут 5 пускал кровавые пузыри. И в последний вмиг он вспомнил: это же он принимал участие в строительстве этой станции, это же он отмывал деньги тут. Станция должна была держать авиаудар, но какая мелочь — жизни людей по сравнению с новыми автомобилями, счетами в банках, яхтами и дачами.
В луже крови лежала девушка и непрерывно орала. Никто не остановился все бежали, всем было похуй. Стоящий рядом ребенок хотел подойти к ней, но быстро подоспевшая мать одернула его и вскоре они скрылись. Около одинокого дерева сидела старая бабушка. Обхватив руками лицо она плакала.
За что, за что ты нас! — иногда восклицала она. А еще месяц назад она радовалась что ее дорогой Путин повысил снова пенсии. По ящику шло кино а в новостях говорили про экономический рост. Теперь же ящик молчал, бабушка, уже обескровленая, безудержно плакала, а Путин был уже не Рашке.
Многие уже понимали что это конец, но не хотели верить. Потеря всего, обреченность и страх сковала немногочисленных уцелевших.
И среди всех этих убитых горем людей с улыбкой на лице шел Анонимус. Он не мог сдержаться и время от времени начинал громко хохотать. Впервые он был счастлив.
На улице по битому стеклу одиноко ехал танк, солдаты-срочники, что управляли им, не понимали что делать. Радио молчало, командования не было.
В конце концов танк остановился возле супермаркета, из него вылезли солдаты и побежали за бухлом.
Везде бегали люди. Большинство уезжало, люди звонили, люди искали знакомых, люди покидали город. Но разрушенные авиаударом дороги и колоссальные пробки сильно мешали.
В «Перекрестке» был кураж. Все расхватывали товары, били стекли, рядом с виноводочном отделом уже собралась весьма нетрезвая толпа. Где-то тут же в истерике бегал хозяин магазина и пытался всех остановить, он еще толком не понимал, что всего лишился. В конце концов кто-то пришиб его стулом и он остался лежать на полу в луже крови.
За те 10 минут, что прошли после авиаудара, все переменилось. В покореженной дорогой иномарке сидел бизнесмен и безудержно что то кричал в телефон. Все те деньги что он напиздил у государства теперь не могли ему помочь и он впервые понял что никому не нужен. Кинув бесполезный телефон, он побежал в строющуюся станцию метро — надеясь укрыться там от последующих ударов. Снова послышался рев самолетов и прогремели взрывы. Взрывы теперь не прекращались. В недостроенном помещении метро, где укрылся бизнесмен, затрещал потолок и упавшая плита придавила его. Он еще минут 5 пускал кровавые пузыри. И в последний вмиг он вспомнил: это же он принимал участие в строительстве этой станции, это же он отмывал деньги тут. Станция должна была держать авиаудар, но какая мелочь — жизни людей по сравнению с новыми автомобилями, счетами в банках, яхтами и дачами.
В луже крови лежала девушка и непрерывно орала. Никто не остановился все бежали, всем было похуй. Стоящий рядом ребенок хотел подойти к ней, но быстро подоспевшая мать одернула его и вскоре они скрылись. Около одинокого дерева сидела старая бабушка. Обхватив руками лицо она плакала.
За что, за что ты нас! — иногда восклицала она. А еще месяц назад она радовалась что ее дорогой Путин повысил снова пенсии. По ящику шло кино а в новостях говорили про экономический рост. Теперь же ящик молчал, бабушка, уже обескровленая, безудержно плакала, а Путин был уже не Рашке.
Многие уже понимали что это конец, но не хотели верить. Потеря всего, обреченность и страх сковала немногочисленных уцелевших.
И среди всех этих убитых горем людей с улыбкой на лице шел Анонимус. Он не мог сдержаться и время от времени начинал громко хохотать. Впервые он был счастлив.
Битард устраивается на работу. Его спрашивают:
Имя?
Имя нам легион!
Что, простите?
Мы не прощаем, мы не забываем!
Вы служили в вооруженных силах?
Не твоя личная армия!
Как вы оцениваете ситуацию в стране?
При Педалике лучше было!
Тогда у меня к вам только один вопр...
Сам на пики сяду, мать на колени посажу!
(вызывает по телефону охранника)
Николай, вы бы не могли вывести человека из моего кабинета?
Ололо, Николай, деанон.
С вами все в порядке?
КО-КО-КО, по-петушинному не понимаю!
ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! Я УВАЖАЕМЫЙ СОТРУДНИК!
Бабах! ПЕРДАК В КЛОЧЬЯ!
(приходит охранник и тащит битарда на улицу)
Я вас затроллел! Ололо! У вас баттхерт! Тян не нужны! При педалике лучше было! Не твоя армия! Меня легион!
Имя?
Имя нам легион!
Что, простите?
Мы не прощаем, мы не забываем!
Вы служили в вооруженных силах?
Не твоя личная армия!
Как вы оцениваете ситуацию в стране?
При Педалике лучше было!
Тогда у меня к вам только один вопр...
Сам на пики сяду, мать на колени посажу!
(вызывает по телефону охранника)
Николай, вы бы не могли вывести человека из моего кабинета?
Ололо, Николай, деанон.
С вами все в порядке?
КО-КО-КО, по-петушинному не понимаю!
ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! Я УВАЖАЕМЫЙ СОТРУДНИК!
Бабах! ПЕРДАК В КЛОЧЬЯ!
(приходит охранник и тащит битарда на улицу)
Я вас затроллел! Ололо! У вас баттхерт! Тян не нужны! При педалике лучше было! Не твоя армия! Меня легион!
Останавливаясь на чьих-то грамматических, синтаксических, пунктуационных и прочих ошибках, я уже не в первый раз слышу этот бред:
«Это не сочинение по русскому языку!»
«Я не на экзамене русского!»
«Здесь не школа!»
О да, ты тоже не отличаешься оригинальностью от своих братьев по отсутствию разума.
Да что такая безграмотная мразь, как ты, может предложить в школе на экзамене? У тебя неожиданно проявляются скрытые способности, недоступные в обычной жизни? Не льсти себе, пидор. За этими беспомощными фразами ты пытаешься скрыть собственную никчёмность, официально расписавшись в умственном бессилии.
Может быть, в своей обычной жизни ты только и делаешь, что произносишь себе под нос:
«Это не контрольная по математике!» — когда покупаешь 100 рублей за 300 долларов.
«Это не экзамен по физике!» — когда въезжаешь на папиной машине в столб.
«Это не экзамен по географии!» — когда едешь в Египет посмотреть на Эйфелеву башню.
«Это не урок физкультуры!» — когда неторопливым шагом “убегаешь” от банды гопников.
«Это не домашнее задание по геометрии!» — когда тянешь провод к розетке через соседей.
«Это не курсы информатики!» — когда подключаешь клавиатуру к модему.
«Это не урок истории!» — когда заявляешь родителям, что В. И. Ленин — твой дедушка.
«Это не экзамен в ГИБДД!» — когда на парковке царапаешь соседние машины.
Нет, этого всего не происходит, потому что жизнь беспощадна к таким дебилам, как ты, и за любой свой промах ты получишь ощутимый пинок под зад.
Всё, на что способен твой узкий умишко — трусливо плевать на родной русский язык, полагая, что максимальное наказание за это — «двойка» в дневнике, и оно давно уже позади.
Думаешь, что бросаешь достойный вызов тем, кто требует от тебя хоть ненадолго включить свой мозг и начать уважать свою культуру? Не удивляйся, когда окружающие люди начнут брезгливо переступать через тебя, как через вонючую тупую свинью.
Полагая, что скроешь своё неполное развитие за экраном монитора, ты решаешь идти поперёк правил, которые до тебя существовали десятилетиями. Приготовься к тому, что тебя раздавят и смешают с дерьмом, чего ты и заслуживаешь.
Только такое безголовое чмо, как ты, не в силах понять простую истину: чтобы нарушать правила, их нужно как следует знать.
«Это не сочинение по русскому языку!»
«Я не на экзамене русского!»
«Здесь не школа!»
О да, ты тоже не отличаешься оригинальностью от своих братьев по отсутствию разума.
Да что такая безграмотная мразь, как ты, может предложить в школе на экзамене? У тебя неожиданно проявляются скрытые способности, недоступные в обычной жизни? Не льсти себе, пидор. За этими беспомощными фразами ты пытаешься скрыть собственную никчёмность, официально расписавшись в умственном бессилии.
Может быть, в своей обычной жизни ты только и делаешь, что произносишь себе под нос:
«Это не контрольная по математике!» — когда покупаешь 100 рублей за 300 долларов.
«Это не экзамен по физике!» — когда въезжаешь на папиной машине в столб.
«Это не экзамен по географии!» — когда едешь в Египет посмотреть на Эйфелеву башню.
«Это не урок физкультуры!» — когда неторопливым шагом “убегаешь” от банды гопников.
«Это не домашнее задание по геометрии!» — когда тянешь провод к розетке через соседей.
«Это не курсы информатики!» — когда подключаешь клавиатуру к модему.
«Это не урок истории!» — когда заявляешь родителям, что В. И. Ленин — твой дедушка.
«Это не экзамен в ГИБДД!» — когда на парковке царапаешь соседние машины.
Нет, этого всего не происходит, потому что жизнь беспощадна к таким дебилам, как ты, и за любой свой промах ты получишь ощутимый пинок под зад.
Всё, на что способен твой узкий умишко — трусливо плевать на родной русский язык, полагая, что максимальное наказание за это — «двойка» в дневнике, и оно давно уже позади.
Думаешь, что бросаешь достойный вызов тем, кто требует от тебя хоть ненадолго включить свой мозг и начать уважать свою культуру? Не удивляйся, когда окружающие люди начнут брезгливо переступать через тебя, как через вонючую тупую свинью.
Полагая, что скроешь своё неполное развитие за экраном монитора, ты решаешь идти поперёк правил, которые до тебя существовали десятилетиями. Приготовься к тому, что тебя раздавят и смешают с дерьмом, чего ты и заслуживаешь.
Только такое безголовое чмо, как ты, не в силах понять простую истину: чтобы нарушать правила, их нужно как следует знать.
Нульч я ненавижу себя.
Вчера, около часа ночи я как всегда, мирно сидел за монитором и фармил наксы. Внезапно услышал открывающуюся дверь в корридоре...это пришла моя 19-летняя бухая сестра с очередной быдлотусовки, ну мне то похуй, я сижу дальше играю, но вдруг отчетливо слышу из корридора тихий кавказский акцент и какие-то чмоки в щечки. Сестра частенько по пятницам приходила со всякими ёбарями к нам домой и делала любовь, но на этот раз она привела какого-то хача и у меня начал разыгрываться нехуёвый батхерт. Я сидел в своей комнате, играл в вов и слушал их голоса, потом я услышал как они пошли на кухню и просидели там где-то минут 20, толи они там бухали, толи еще что-то, я хз. После этого я слышу как они вдвоем идут по корридору в ее комнату и я неразборчиво слышу как хач говорит что-то типа «йа проса завтра ужже улэтаю...», сестра подхихикивает и они закрывают дверь в ее комнате.
Через мин 10 я начинаю слышать через стенку интенсивные стуки и глубокие вдохи и мне уже становится тяжело играть, но я все равно продолжал сидеть в рейде и хилить. Но когда через пол часа сестра начала стонать, я не выдержал, я начал плакать, слёзы капали прямо на клаву, я встал и вырубил тумблер питания на компе, не выходя из вова, выключил свет, сел на кровать, начал слушить их стоны и дрочить, Я ДРОЧИЛ И ПЛАКАЛ КАК ЖЕ МНЕ БЫЛО В ЭТУ НОЧЬ ПРОТИВНО СЛЫШАТЬ КАК ХАЧ ЕБАЛ МОЮ СЕСТРУ И ОНА ЛОВИЛА ОРГАЗМ, я кончил через минуту, растер сперму об простынь и лег спать. Всю ночь я не спал, слушая их трахи через стену, я плакал в подушку, уснул только к 6 утра.
Когда я проснулся, было уже пол первого дня, я надел шорты и вышел в корридор. На кухне работал телевизор и там сидела моя сестра и мать. Обе сказали мне «доброе утро», но я злым взглядом посмотрел на сестру и спросил «кто вчера приходил к тебе?», она сказала, что с каких это пор я интересуюсь ее парнями и etc. Короче спустя две минуты пиздежа, я узнал, что его зовут Арсен, он прилетел из махачкалы на чемпионат по какой-то там борьбе в Зеленограде, с сетрой он познакомился в торговом центре в какой-то быдлокомпании, он ей очень понравился и они решили поебаца у нас на хате, а на следущее утро он уже уехал в свой ебучий дагестан.
Я начинаю орать на сестру в присутствии матери, типо «какого хуя ты ебешься с хачами», она тоже орет, посылает меня нахуй, кричит, что «с кем хочу с тем и ебусь, это не твое дело», а мать там еще подпёздывает мол «это действительно не твое дело». Я просто был в ярости, но после того, как она сказала, что он еще обещал к ней приехать, я не выдержал...
На столе лежала жестяная хлебница, я схватил ее И НАЧАЛ ЕБАШИТЬ ЭТУ ШЛЮХУ ПРЯМО ПО ЕБАЛУ И БОШКЕ ХЛЕБНИЦЕЙ СО ВСЕЙ ДРЫЩЕВСКОЙ СИЛОЙ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛА...сестра завизжала и начала закрываться руками, но я все равно продолжал ее ебашить, вдруг вскочила мать и начала пытаться нас разнять, кричала «прекрати, что же ты делаешь...», но я не останавливался, у хлебницы уже оторвалась дверца, я ее бросил и начал бить сестру кулаками по виску и затылку (в это время она уже лежала калачиком на полу), мать схватила графин с водой и выплеснула на меня воду. Не знаю, что за ненависть овладела мной, но я развернулся и со всего размаха въебал матери прямо в нос, так, что та села жопой на пол. Мать заплакала и начала говорить «я тебя все равно люблю», это меня и остановило, я опустил руки, секунд 10 посмотрел как у матери идет кровь из носа, потом повернулся — сестра лежала на полу и рыдала в истерике, у нее было разбито половина еблища, полностью опухший левый глаз, разбитые губы, огромная ссадина на лбу и из носа тоже шла кровь. Я, нислова не сказав, просто ушел обратно в свою комнату и заперся в ней.
Примерно в 2 часа дня я слышал как мать звонила отцу и рассказывала ему все это. Дело в том, что у нас отец месяц- через месяц матается в командировку в Уфу и его дома часто не бывает. Сейчас же он приедет через 8 дней суда домой и будет меня хуярить за мой героизм.
Я не знаю что мне делать, сестра час назад ушла в травмпункт, мать сидит на кухне и плачет уже который час, через неделю приедет отец и убьет меня. Помоги, умоляю..
Вчера, около часа ночи я как всегда, мирно сидел за монитором и фармил наксы. Внезапно услышал открывающуюся дверь в корридоре...это пришла моя 19-летняя бухая сестра с очередной быдлотусовки, ну мне то похуй, я сижу дальше играю, но вдруг отчетливо слышу из корридора тихий кавказский акцент и какие-то чмоки в щечки. Сестра частенько по пятницам приходила со всякими ёбарями к нам домой и делала любовь, но на этот раз она привела какого-то хача и у меня начал разыгрываться нехуёвый батхерт. Я сидел в своей комнате, играл в вов и слушал их голоса, потом я услышал как они пошли на кухню и просидели там где-то минут 20, толи они там бухали, толи еще что-то, я хз. После этого я слышу как они вдвоем идут по корридору в ее комнату и я неразборчиво слышу как хач говорит что-то типа «йа проса завтра ужже улэтаю...», сестра подхихикивает и они закрывают дверь в ее комнате.
Через мин 10 я начинаю слышать через стенку интенсивные стуки и глубокие вдохи и мне уже становится тяжело играть, но я все равно продолжал сидеть в рейде и хилить. Но когда через пол часа сестра начала стонать, я не выдержал, я начал плакать, слёзы капали прямо на клаву, я встал и вырубил тумблер питания на компе, не выходя из вова, выключил свет, сел на кровать, начал слушить их стоны и дрочить, Я ДРОЧИЛ И ПЛАКАЛ КАК ЖЕ МНЕ БЫЛО В ЭТУ НОЧЬ ПРОТИВНО СЛЫШАТЬ КАК ХАЧ ЕБАЛ МОЮ СЕСТРУ И ОНА ЛОВИЛА ОРГАЗМ, я кончил через минуту, растер сперму об простынь и лег спать. Всю ночь я не спал, слушая их трахи через стену, я плакал в подушку, уснул только к 6 утра.
Когда я проснулся, было уже пол первого дня, я надел шорты и вышел в корридор. На кухне работал телевизор и там сидела моя сестра и мать. Обе сказали мне «доброе утро», но я злым взглядом посмотрел на сестру и спросил «кто вчера приходил к тебе?», она сказала, что с каких это пор я интересуюсь ее парнями и etc. Короче спустя две минуты пиздежа, я узнал, что его зовут Арсен, он прилетел из махачкалы на чемпионат по какой-то там борьбе в Зеленограде, с сетрой он познакомился в торговом центре в какой-то быдлокомпании, он ей очень понравился и они решили поебаца у нас на хате, а на следущее утро он уже уехал в свой ебучий дагестан.
Я начинаю орать на сестру в присутствии матери, типо «какого хуя ты ебешься с хачами», она тоже орет, посылает меня нахуй, кричит, что «с кем хочу с тем и ебусь, это не твое дело», а мать там еще подпёздывает мол «это действительно не твое дело». Я просто был в ярости, но после того, как она сказала, что он еще обещал к ней приехать, я не выдержал...
На столе лежала жестяная хлебница, я схватил ее И НАЧАЛ ЕБАШИТЬ ЭТУ ШЛЮХУ ПРЯМО ПО ЕБАЛУ И БОШКЕ ХЛЕБНИЦЕЙ СО ВСЕЙ ДРЫЩЕВСКОЙ СИЛОЙ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛА...сестра завизжала и начала закрываться руками, но я все равно продолжал ее ебашить, вдруг вскочила мать и начала пытаться нас разнять, кричала «прекрати, что же ты делаешь...», но я не останавливался, у хлебницы уже оторвалась дверца, я ее бросил и начал бить сестру кулаками по виску и затылку (в это время она уже лежала калачиком на полу), мать схватила графин с водой и выплеснула на меня воду. Не знаю, что за ненависть овладела мной, но я развернулся и со всего размаха въебал матери прямо в нос, так, что та села жопой на пол. Мать заплакала и начала говорить «я тебя все равно люблю», это меня и остановило, я опустил руки, секунд 10 посмотрел как у матери идет кровь из носа, потом повернулся — сестра лежала на полу и рыдала в истерике, у нее было разбито половина еблища, полностью опухший левый глаз, разбитые губы, огромная ссадина на лбу и из носа тоже шла кровь. Я, нислова не сказав, просто ушел обратно в свою комнату и заперся в ней.
Примерно в 2 часа дня я слышал как мать звонила отцу и рассказывала ему все это. Дело в том, что у нас отец месяц- через месяц матается в командировку в Уфу и его дома часто не бывает. Сейчас же он приедет через 8 дней суда домой и будет меня хуярить за мой героизм.
Я не знаю что мне делать, сестра час назад ушла в травмпункт, мать сидит на кухне и плачет уже который час, через неделю приедет отец и убьет меня. Помоги, умоляю..
Когда мне было 24, умер мой дед. Он был нерелигиозным, жена его умерла задолго до этого. Хоронить пришлось мне, т.к. родители в это время как назло были в командировке, из которой вернуться не могли (они оба работают в фирме отца).
Сначала я столкнулся с непониманием в похоронном бюро, когда сказал, что отпевание не нужно. Затем было прощание в морге; т.к. близких родственников не было (приехало около 30 человек, из которых я только трех видел до этого когда-либо), то никаких истерик не было. Все было вяло. Затем на ебучем ПАЗике приехали на кладбище; там произошел лютейший срач, когда я сообщил, что мы идем закапывать труп, минуя церковь. Двоим из бывших там я сказал заранее, остальные (по большей части пгмнутые бабки) только на месте услышали. Бугурт был неописуемый. Я ясно объяснил, что дед был нерелигиозный и не просил никаких церемоний с ритуальными скоморохами. Еще прибавил, что если они боятся христофильского ада для души моего деда, то почему не боятся египетского Дуата, греческого Гадеса, шумерского Кур-Нигу или Миктлана индейцев науа? Поднялся гвалт (ответа, конечно, никто не дал). Тут начали базарить могильщики, что, мол, я ненормальный какой-то, все отпевают и соблюдают приметы. Я ответил, что готов просидеть на кладбище до вечера или притащить друзей и сам закапывать гроб, что и сделаю, если еще раз усылшу про приметы. Всем остальным я сообщил, что а) мы идем закапывать труп, б) никакого алкоголя (я сам непьющий. вообще) и никакой жратвы на могиле не будет, в) не будет никаких поминок у деда на квартире или у меня дома, не будет кутьи, фотографий, ничейной рюмки, водяры, словом — ничего. Особенно водяры. Когда я дошел до запрета на алкоголь, началось что-то неописуемое, уже и про христа, и про то, что я сатанист и т.д. и т.п. Такого срача и таких воплей на кладбище я никогда не слышал. Тем не менее, платили за все родители и я (напополам), а организовывал все я, поэтому драться никто не полез. Закопали труп. Все это время не утихала ругань, в которой активно участвовали и могильщики.
После закапывания я сказал всем отправляться по домам, а сам решил заехать в магазин, а потом к деду в квартиру, начинать разбирать вещи, в первую очередь фотографии. В это время троюродный брат деда, оказывается, имел при себе запасные ключи от кваритры (она была кооперативная, приватизированна в совместную собственность, и этот сбуъект там был прописан и даже жил одно время вроде). Этот ушлепан всех подговорил в обход меня там устроить нажиралово. Возвращаюсь из магазина спустя два часа и вижу толпу пьяных уебков, фотографию, рюмку с хлебом. Молча смотрю, потом иду и звоню в скорую психиатрическую помощь (когда звонил, думал, что не приедут, но они приехали). Говорю так-то и так-то, у меня в квартиру нетрезвые родственники привели с собой каких-то сектантов, все они одурманенные и устраивают какие-то ритуалы, неадекватны, несут вздор про какие-то сверхъестественные сущности, якобы присутствующие в комнате с ними, разговаривают с воздухом, похоже наркотический делирий и яркий галлюциноз. Спустя полчаса произошел самый эпический пиздец, который я видел в своей жизни. Скорая психиатрическая помощь прибыла, но просекла, что идут поминки, но когда поминавшие просекли, кого я вызвал, двое полезли драться, а бабки несли такой адский пгмнутый бред с такой громкостью, что троих самых бухих-таки увезли (пришлось подсунуть денег санитарам), а остальным пригрозили милицией. Через минут 20 все стали разъежаться, обещая мне ставить свечки комлем вниз и за упокой (охуенное православие) и все в таком духе. Когда квартира опустела, я спокойно несколько часов смотрел фотографии; их было много. Я смотрел на фото деда-врача, и тихо грустил, сам будучи молодым врачом, прокручивая в голове сцены и моих немнагочисленных воспоминаний с ним.
Сначала я столкнулся с непониманием в похоронном бюро, когда сказал, что отпевание не нужно. Затем было прощание в морге; т.к. близких родственников не было (приехало около 30 человек, из которых я только трех видел до этого когда-либо), то никаких истерик не было. Все было вяло. Затем на ебучем ПАЗике приехали на кладбище; там произошел лютейший срач, когда я сообщил, что мы идем закапывать труп, минуя церковь. Двоим из бывших там я сказал заранее, остальные (по большей части пгмнутые бабки) только на месте услышали. Бугурт был неописуемый. Я ясно объяснил, что дед был нерелигиозный и не просил никаких церемоний с ритуальными скоморохами. Еще прибавил, что если они боятся христофильского ада для души моего деда, то почему не боятся египетского Дуата, греческого Гадеса, шумерского Кур-Нигу или Миктлана индейцев науа? Поднялся гвалт (ответа, конечно, никто не дал). Тут начали базарить могильщики, что, мол, я ненормальный какой-то, все отпевают и соблюдают приметы. Я ответил, что готов просидеть на кладбище до вечера или притащить друзей и сам закапывать гроб, что и сделаю, если еще раз усылшу про приметы. Всем остальным я сообщил, что а) мы идем закапывать труп, б) никакого алкоголя (я сам непьющий. вообще) и никакой жратвы на могиле не будет, в) не будет никаких поминок у деда на квартире или у меня дома, не будет кутьи, фотографий, ничейной рюмки, водяры, словом — ничего. Особенно водяры. Когда я дошел до запрета на алкоголь, началось что-то неописуемое, уже и про христа, и про то, что я сатанист и т.д. и т.п. Такого срача и таких воплей на кладбище я никогда не слышал. Тем не менее, платили за все родители и я (напополам), а организовывал все я, поэтому драться никто не полез. Закопали труп. Все это время не утихала ругань, в которой активно участвовали и могильщики.
После закапывания я сказал всем отправляться по домам, а сам решил заехать в магазин, а потом к деду в квартиру, начинать разбирать вещи, в первую очередь фотографии. В это время троюродный брат деда, оказывается, имел при себе запасные ключи от кваритры (она была кооперативная, приватизированна в совместную собственность, и этот сбуъект там был прописан и даже жил одно время вроде). Этот ушлепан всех подговорил в обход меня там устроить нажиралово. Возвращаюсь из магазина спустя два часа и вижу толпу пьяных уебков, фотографию, рюмку с хлебом. Молча смотрю, потом иду и звоню в скорую психиатрическую помощь (когда звонил, думал, что не приедут, но они приехали). Говорю так-то и так-то, у меня в квартиру нетрезвые родственники привели с собой каких-то сектантов, все они одурманенные и устраивают какие-то ритуалы, неадекватны, несут вздор про какие-то сверхъестественные сущности, якобы присутствующие в комнате с ними, разговаривают с воздухом, похоже наркотический делирий и яркий галлюциноз. Спустя полчаса произошел самый эпический пиздец, который я видел в своей жизни. Скорая психиатрическая помощь прибыла, но просекла, что идут поминки, но когда поминавшие просекли, кого я вызвал, двое полезли драться, а бабки несли такой адский пгмнутый бред с такой громкостью, что троих самых бухих-таки увезли (пришлось подсунуть денег санитарам), а остальным пригрозили милицией. Через минут 20 все стали разъежаться, обещая мне ставить свечки комлем вниз и за упокой (охуенное православие) и все в таком духе. Когда квартира опустела, я спокойно несколько часов смотрел фотографии; их было много. Я смотрел на фото деда-врача, и тихо грустил, сам будучи молодым врачом, прокручивая в голове сцены и моих немнагочисленных воспоминаний с ним.
Люблю вечерний Морнхолд. Когда ночь опускается на город, и повсюду: на аллеях, площадях, возле магазинчиков и скамеек зажигаются фонари и факелы. Народ вываливается на улицу: вот идёт богато одетая данмерская пара — о чём-то негромко разговаривают между собой, наверное, она рассказывает ему какие-нибудь сплетни, какие обыкновенно бродят среди женщин в аристократических кругах Морнхолда, а он кивает головой и делает вид, что слушает. А вот на скамеечке сидит одинокая дама — кажется, она родом из Хайрока. Она смущенно сжимает и разжимает руки в изящных замшевых перчатках и поглядывает в конец аллеи, словно ждёт кого-то. И наеврное, так и есть. Мимо проходит данмер-кузнец, неся на плече куски стальных балок в мастерскую. За ним плетётся мальчишка-подмастерье — ему очень хочется попасть на сегодняшнее вечернее представление на Великом базаре, но в мастерской много работы. Но он надеется улучить минутку и сбежать.
Данмеры, бретонцы, имперцы, хаджиты и ногие другие — все высыпали глотнуть прохладного вечернего воздуха, сменившего палящий зной дня. Но для кого-то это время труда. Торговые лавки еще открыты — люди заходят внутрь, трогают выставленные товары, торгуются; подмастерья бегают в поисках нужных инструментов и материалов, поминутно сверяясь по бумажке со списком оных; служанки и хозяйки закупают провизию на утро. Но, конечно, больше тех, кто просто отдыхает. На каждом углу жонглёры, поедатели огня, шуты и фокусники развлекают почтеннейшую публику. В Годсриче, в районе поместий, во всех кабачках горит свет, и шум разговоров и музыки вырывается на улицу, заманивая зайти, присесть за столик и выпить стаканчик флина.
Но главное событие вечера — это, конечно же, театральное представление на Великом базаре. На большой сцене будет разыграны события прошлого, драма и комедия сольются в чарующем танце, а костюмированные персонажи будут потешно кривляться или заламывать руки в скорби. Плач и смех наполнят Великий базар.
Но также это время когда на улицу выходят разного рода темные личности. Воры, разбойники, шарлатаны — для них это рабочее время. Где-то в темных переулках творятся преступные сделки, откуда-то из канализации сквозь решетку наблюдает черное око убийцы. Но не нужно бояться — в городе достаточно стражи, чтобы надёжно следить за порядком. В толпе то и дело мелькают патрули — и королевской стражи, и Её Руки. Они всматриваются в проходящие лица и не зевают. Где-то в этой пёстрой толпе своей дорогой идёт и Нереварин.
А сегодня мне взбрело в голову купить вьючную дрессированную крису. Она жалобно пищала и, видимо, была очень голодна — пришлось купить ей скрибового мяса и немного хлеба. Я сидела возле хлебной лавки под светом фонаря, отщипывала куски от булки и кидала крисе. Она радовалась и смеялась. Торговец сказал привязать её на поводок, чтобы она не сбежала, но судя по всему, ей не хочется от меня никуда уходить. Ну и нахальная у неё морда, и красные глазки так горят в темноте.
Люблю вечерний Морнхолд. Город света. Город магии.
Данмеры, бретонцы, имперцы, хаджиты и ногие другие — все высыпали глотнуть прохладного вечернего воздуха, сменившего палящий зной дня. Но для кого-то это время труда. Торговые лавки еще открыты — люди заходят внутрь, трогают выставленные товары, торгуются; подмастерья бегают в поисках нужных инструментов и материалов, поминутно сверяясь по бумажке со списком оных; служанки и хозяйки закупают провизию на утро. Но, конечно, больше тех, кто просто отдыхает. На каждом углу жонглёры, поедатели огня, шуты и фокусники развлекают почтеннейшую публику. В Годсриче, в районе поместий, во всех кабачках горит свет, и шум разговоров и музыки вырывается на улицу, заманивая зайти, присесть за столик и выпить стаканчик флина.
Но главное событие вечера — это, конечно же, театральное представление на Великом базаре. На большой сцене будет разыграны события прошлого, драма и комедия сольются в чарующем танце, а костюмированные персонажи будут потешно кривляться или заламывать руки в скорби. Плач и смех наполнят Великий базар.
Но также это время когда на улицу выходят разного рода темные личности. Воры, разбойники, шарлатаны — для них это рабочее время. Где-то в темных переулках творятся преступные сделки, откуда-то из канализации сквозь решетку наблюдает черное око убийцы. Но не нужно бояться — в городе достаточно стражи, чтобы надёжно следить за порядком. В толпе то и дело мелькают патрули — и королевской стражи, и Её Руки. Они всматриваются в проходящие лица и не зевают. Где-то в этой пёстрой толпе своей дорогой идёт и Нереварин.
А сегодня мне взбрело в голову купить вьючную дрессированную крису. Она жалобно пищала и, видимо, была очень голодна — пришлось купить ей скрибового мяса и немного хлеба. Я сидела возле хлебной лавки под светом фонаря, отщипывала куски от булки и кидала крисе. Она радовалась и смеялась. Торговец сказал привязать её на поводок, чтобы она не сбежала, но судя по всему, ей не хочется от меня никуда уходить. Ну и нахальная у неё морда, и красные глазки так горят в темноте.
Люблю вечерний Морнхолд. Город света. Город магии.
В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев. Один из них – верующий, другой – неверующий
Неверующий младенец: Ты веришь в жизнь после родов?
Верующий младенец: Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.
Неверующий младенец: Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?
Верующий младенец: Я не знаю все детали, но я верю, что там будет больше света, и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.
Неверующий младенец: Какая ерунда! Невозможно же самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь – пуповина – и так уже слишком коротка.
Верующий младенец: Я уверен, что это возможно. Все будет просто немного по-другому. Это можно себе представить.
Неверующий младенец: Но ведь оттуда ещё никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте.
Верующий младенец: Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть наша жизнь после родов, но в любом случае, мы увидим маму, и она позаботится о нас.
Неверующий младенец: Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?
Верующий младенец: Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.
Неверующий младенец: Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.
Верующий младенец: Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда все вокруг затихает, можно услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит наш мир. Я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов. А ты?
Неверующий младенец: Ты веришь в жизнь после родов?
Верующий младенец: Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.
Неверующий младенец: Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?
Верующий младенец: Я не знаю все детали, но я верю, что там будет больше света, и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.
Неверующий младенец: Какая ерунда! Невозможно же самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь – пуповина – и так уже слишком коротка.
Верующий младенец: Я уверен, что это возможно. Все будет просто немного по-другому. Это можно себе представить.
Неверующий младенец: Но ведь оттуда ещё никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте.
Верующий младенец: Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть наша жизнь после родов, но в любом случае, мы увидим маму, и она позаботится о нас.
Неверующий младенец: Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?
Верующий младенец: Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.
Неверующий младенец: Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.
Верующий младенец: Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда все вокруг затихает, можно услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит наш мир. Я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов. А ты?
Он не знал, что через каких-то пять минут его толчком локтя в бок разбудит одногруппник, а уже сейчас в аудитории появился еще крепчающий с каждой секундой аромат говна.
Все. Мои пасты кончились.
Сап, бе. Помнишь меня? Я тот долбоеб что с месяц назад создавал тред где обещал не мыть яйца чтобы цеплять тянок с помощью естественного афродизиака. Долбоеб - говорили вы, вонючий чухан, ты умрешь девственником - твердили вы. Но хуй вам, суки.
И так суть: шел я сегодня значит по универу, в продырявленных на яйцах джинсах ну чтобы феромоны лучше распростронялись, догоняет меня тян первокурсница 6/10, хлопает по плечу со словами Лёша, Лёша. А я нихуя не Лёша, тупая шлюха. Поворачиваюсь, а она такая:"Ой я обозналась прости". И стоит глазами хлопает, я думаю ну хули тебе надо то тогда раз я не Лёша? Дура блять. Ну спрашиваю кто такой Лёша? Она говорит да так друг? Я говорю парень что ли? Она такая у меня нет парня, а я же мастер пикапа грю такая красивая и парня нет, шутишь наверно. Она хихикает, говорит а у тебя девушка есть? Я говорю нету, она давай погуляем после учебы сегодня? И номер мне дала, а я ей свой. Ну я пошел на пары дальше, гордый своей теорией.
Пришел значит домой в приподнятом настроении, братишка ебаный с одноклассником за компом сидят в доту рубятся, дал ему леща и выгнал, сижу капчу двачую значит,звонит она, говорит давай сегодня в 5 встретимся, я говорю давай у кинотеатра кинотеатрнейм. Все договорились, времени предостаточно, думаю надо вздрочнуть чтобы быстро не спустить когда до дела дойдет. Братишка на улицу съебал, маман в магазине, ну я давай наяривать. Сижу дрочу, как блять в комнату залетает бабка вернувшаяся с собрания секты с каким то букетом трав, начинает орать непонятную хуйню на несуществующем языке, крутиться посреди комнаты и харкать в потолок. Так как я уже был готов кончить не стал тратить время на традиционное опиздюливание старой падлы и просто вытолкнул её на балкон и закрыл, а сам пошел додрачивать. Ну думаю надо сходить помыться, обмотал яйца целофаном и скотчем чтобы не намочить пошел мыться. Вышел из душа время 4 часа. Стал звонить корешу который сейчас один живет, договорился с ним чтобы он оставил ключи и съебал бухать до утра, пидр попросил штуку, пришлось дать. Сходил значит за ключами и почапал на встречу к тян.
Спиздил по дороге одну розу в подземке, встретился с тян подарил розу, купили билеты, и зашли в кафе, скоротать время до сеанса. Я все это время вел себя максимально галантно, на что она говорила какой я хороший. Сидим уже значит в кино, идет какая то бабская муть, я не слежу больно за развитием, ей вроде интересно да и похуй. Тут посреди фильма начинает названивать мама, сбросил раз пять. Она все звонит, ну подумал может что серьезное случилось, бабку то я выпустить забыл с балкона, может замерзла нахуй. Беру трубку потихому, мать орет, ты где шляешься пидор? А ну иди домой за собой унитаз чистить засранец малолетний, я быстро сбросил в надежде что тян ничего не услышала. Фильм закончился, я говорю пойдем ко мне чай попьем может? Она согласилась, зашли купили торт, поперлись к корешу на хату. Попили чай сначала, начали кино смотреть, приобнял её, чувствую она ко мне прижимается. Думаю надо действовать как в кино, взял и засосал пизду. А она и не против, начал гладить её по ляшке, по тихоньку раздевать. Короче после одной десятиминтной палки, она сказала что ей пора домой. Я спросил все ли нормально, она сказала что вечер был чудесный. И надеется повторить.
Позвонил я короче своему другу - хозяину хаты, говорю приходи бухать будем, на радостях накупил бухла с закусом, друг пришел с 2 какими то уебанами но мне было похуй. Сначала все нормально было, но когда я нажрался начал нести хуйню что я контрактник ВДВ - снайпер-разведчик, и что на Украине был пол года у меня по пьяне конкретно крышу рвет кстати , они сказали что я пиздабол и перепил, на что я начал показывать приемы и получил один успокоительный удар в глаз. Пришел домой, дал пизды братишке за то что сожрал все манты, пиздюк ебучий. Впустил бабку домой, и лег спать.
Так вот аноны, я же говорил вам что эта хуйня работает, феромоны - это самый охуенный способ закадрить тян. Завидуйте девственники ебучие.
И так суть: шел я сегодня значит по универу, в продырявленных на яйцах джинсах ну чтобы феромоны лучше распростронялись, догоняет меня тян первокурсница 6/10, хлопает по плечу со словами Лёша, Лёша. А я нихуя не Лёша, тупая шлюха. Поворачиваюсь, а она такая:"Ой я обозналась прости". И стоит глазами хлопает, я думаю ну хули тебе надо то тогда раз я не Лёша? Дура блять. Ну спрашиваю кто такой Лёша? Она говорит да так друг? Я говорю парень что ли? Она такая у меня нет парня, а я же мастер пикапа грю такая красивая и парня нет, шутишь наверно. Она хихикает, говорит а у тебя девушка есть? Я говорю нету, она давай погуляем после учебы сегодня? И номер мне дала, а я ей свой. Ну я пошел на пары дальше, гордый своей теорией.
Пришел значит домой в приподнятом настроении, братишка ебаный с одноклассником за компом сидят в доту рубятся, дал ему леща и выгнал, сижу капчу двачую значит,звонит она, говорит давай сегодня в 5 встретимся, я говорю давай у кинотеатра кинотеатрнейм. Все договорились, времени предостаточно, думаю надо вздрочнуть чтобы быстро не спустить когда до дела дойдет. Братишка на улицу съебал, маман в магазине, ну я давай наяривать. Сижу дрочу, как блять в комнату залетает бабка вернувшаяся с собрания секты с каким то букетом трав, начинает орать непонятную хуйню на несуществующем языке, крутиться посреди комнаты и харкать в потолок. Так как я уже был готов кончить не стал тратить время на традиционное опиздюливание старой падлы и просто вытолкнул её на балкон и закрыл, а сам пошел додрачивать. Ну думаю надо сходить помыться, обмотал яйца целофаном и скотчем чтобы не намочить пошел мыться. Вышел из душа время 4 часа. Стал звонить корешу который сейчас один живет, договорился с ним чтобы он оставил ключи и съебал бухать до утра, пидр попросил штуку, пришлось дать. Сходил значит за ключами и почапал на встречу к тян.
Спиздил по дороге одну розу в подземке, встретился с тян подарил розу, купили билеты, и зашли в кафе, скоротать время до сеанса. Я все это время вел себя максимально галантно, на что она говорила какой я хороший. Сидим уже значит в кино, идет какая то бабская муть, я не слежу больно за развитием, ей вроде интересно да и похуй. Тут посреди фильма начинает названивать мама, сбросил раз пять. Она все звонит, ну подумал может что серьезное случилось, бабку то я выпустить забыл с балкона, может замерзла нахуй. Беру трубку потихому, мать орет, ты где шляешься пидор? А ну иди домой за собой унитаз чистить засранец малолетний, я быстро сбросил в надежде что тян ничего не услышала. Фильм закончился, я говорю пойдем ко мне чай попьем может? Она согласилась, зашли купили торт, поперлись к корешу на хату. Попили чай сначала, начали кино смотреть, приобнял её, чувствую она ко мне прижимается. Думаю надо действовать как в кино, взял и засосал пизду. А она и не против, начал гладить её по ляшке, по тихоньку раздевать. Короче после одной десятиминтной палки, она сказала что ей пора домой. Я спросил все ли нормально, она сказала что вечер был чудесный. И надеется повторить.
Позвонил я короче своему другу - хозяину хаты, говорю приходи бухать будем, на радостях накупил бухла с закусом, друг пришел с 2 какими то уебанами но мне было похуй. Сначала все нормально было, но когда я нажрался начал нести хуйню что я контрактник ВДВ - снайпер-разведчик, и что на Украине был пол года у меня по пьяне конкретно крышу рвет кстати , они сказали что я пиздабол и перепил, на что я начал показывать приемы и получил один успокоительный удар в глаз. Пришел домой, дал пизды братишке за то что сожрал все манты, пиздюк ебучий. Впустил бабку домой, и лег спать.
Так вот аноны, я же говорил вам что эта хуйня работает, феромоны - это самый охуенный способ закадрить тян. Завидуйте девственники ебучие.
Нас всех готовили в космонавты. Должны были появиться десятки, сотни миллионов космонавтов - все, кто мечтал об этом. Вы ведь не думаете, что дети сами решали, что они хотят быть космонавтами? Трехлетний ребенок не может проснуться утром и придумать, что он хочет летать в космос.
Детям объяснили, о чем они должны мечтать. Это было частью подготовки. Какая-то грандиозная операция - колонизация дальнего космоса, геноцид инопланетян. Не помню, что именно. В любом случае - сплошная маниловщина. Потом, конечно, пришел кто-то умный, планы поменялись, вы оказались не нужны. Сначала вас хотели ликвидировать - Третья мировая, Дарт Рейган, забриски мертвого человека. Но снова появился кто-то умный и предложил оставить про запас.
Переподготовкой, конечно, никто не стал заниматься - лишние расходы. Кто выживет, тот выживет. Это как в фильмах про киборгов, которых вырастили безумные ученые и оставили маяться, когда Пентагон перестал финансировать программу. Они бродят по огромным парковкам возле моллов и что-то ищут в небе. Вы пытаетесь понять, почему все так нелепо и нескладно, почему хочется футбол и лететь с балкона, ломая ветки тополей. Просто вас готовили совсем к другому.
У вас отняли способность любить, оставив только инстинкт размножения, - когда долгие месяцы несколько десятков человек заперты вместе в корабле, лишние конфликты ни к чему. Вам нужны перегрузки, жесткое излучение, вода из мочи - вот почему вы так старательно травите себя. Земля - слишком уютная для вас планета.
Вы тыкаетесь во все углы этого мира, обдирая в кровь лицо и коленки, и пытаетесь по запаху найти для себя место. Навигаторы стали программистами, пилоты гоняют в тонированных 'девятках', специалисты по негуманоидному разуму пишут в живой журнал. И ничего уже нельзя сделать - вмешательство было на уровне ДНК. Ваши дети будут космонавтами. Ваши внуки будут космонавтами. Вы пишете книжки о космонавтах и для космонавтов, и все картины, все фильмы, вся музыка - это разные истории о Гагарине, который проспал 12 апреля.
Глухой Циолковский и мертвый Гагарин - вот кто правит вашим миром. Странно, что вы еще живы. То есть вы молодцы, конечно, но вас очень жалко. Так брезгливо и трогательно.
Детям объяснили, о чем они должны мечтать. Это было частью подготовки. Какая-то грандиозная операция - колонизация дальнего космоса, геноцид инопланетян. Не помню, что именно. В любом случае - сплошная маниловщина. Потом, конечно, пришел кто-то умный, планы поменялись, вы оказались не нужны. Сначала вас хотели ликвидировать - Третья мировая, Дарт Рейган, забриски мертвого человека. Но снова появился кто-то умный и предложил оставить про запас.
Переподготовкой, конечно, никто не стал заниматься - лишние расходы. Кто выживет, тот выживет. Это как в фильмах про киборгов, которых вырастили безумные ученые и оставили маяться, когда Пентагон перестал финансировать программу. Они бродят по огромным парковкам возле моллов и что-то ищут в небе. Вы пытаетесь понять, почему все так нелепо и нескладно, почему хочется футбол и лететь с балкона, ломая ветки тополей. Просто вас готовили совсем к другому.
У вас отняли способность любить, оставив только инстинкт размножения, - когда долгие месяцы несколько десятков человек заперты вместе в корабле, лишние конфликты ни к чему. Вам нужны перегрузки, жесткое излучение, вода из мочи - вот почему вы так старательно травите себя. Земля - слишком уютная для вас планета.
Вы тыкаетесь во все углы этого мира, обдирая в кровь лицо и коленки, и пытаетесь по запаху найти для себя место. Навигаторы стали программистами, пилоты гоняют в тонированных 'девятках', специалисты по негуманоидному разуму пишут в живой журнал. И ничего уже нельзя сделать - вмешательство было на уровне ДНК. Ваши дети будут космонавтами. Ваши внуки будут космонавтами. Вы пишете книжки о космонавтах и для космонавтов, и все картины, все фильмы, вся музыка - это разные истории о Гагарине, который проспал 12 апреля.
Глухой Циолковский и мертвый Гагарин - вот кто правит вашим миром. Странно, что вы еще живы. То есть вы молодцы, конечно, но вас очень жалко. Так брезгливо и трогательно.
Помню когда я первый раз запустил что-то типа виртуальной реальности, где можно общаться с коллегами, дружить и зарабатывать, ну мол симулятор ученого, ходил по всем комнатам, взрывал курицу в микроволновке, ну ты знаешь, анон, потом спустился вниз, и там эксперементы нужно было делать, ни о каком сохранении я тогда не знал, ну так вот играли мы тогда с моим младшим братом в это. Мы были восхищены когда ехали в вагоне, как много всего интересного мы должны были посмотреть в этой лаборатории, а когда спустились вниз и решили устроить эксперимент, задвинув тележку в этот сраный генератор ОНА НАХУЙ ВСЕ РАЗРУШИЛА, БРАТ ОРЕТ НА МЕНЯ, ЧТО БЛЯТЬ Я НАДЕЛАЛ, Я ХУЙ ЗНАЕТ, САМ НЕ ПОНИМАЮ, ТОЖЕ ОРУ, ЕБАНЫЙ В РОТ, ВЗРЫВЫ, ПИЗДЕЦ, НЕХ ЕБУЧАЯ, ПИДАРАСЫ КРУГОМ, БЛЯТЬ, ДРУГОЙ МИР, О БОЖЕ, ЧТО ЭТО? ЧТО С МОЕЙ ЛАБОРАТОРИЕЙ?! БЛЯЯЯТЬ, в этой вакханалии мы орем на монитор и не понмаем, что происходит, как так все получилось? Пидары, эта сраная тележка, будь она трижды проклята, сука, пидор, помидор! Как все так получилось?! А потом мы появляемся в руинах, ох как было грустно, просто пиздец, но успокоиться не могли, брат на меня ещё обижался потом, а компьютер мы выдернули из сети и ушли, думали, что когда отец придет даст нам таких пиздюлей, ждали неделю когда он обнаружит, что мы разрушили виртуальную реальность, но через неделю вернулись и нашли лом.
А как же все–таки хорошо жить без тян! Даже восхитительно. Некого ревновать, не с кем ругаться, не надо постоянно говорить "я тебя люблю" и "ты прекрасно выглядишь". Можно — подумать только, какая роскошь — лечь спать в пять часов дня, не боясь, что в восемь тебя разбудит резкий, как окрик часового, сигнал домофона, и придется, охая и протирая глаза, идти открывать входную дверь, а потом десять минут выслушивать, как прошел день и кто что кому сказал на работе. Без тян можно — завидуйте, рабы самок! — включить весь свет в квартире в 4 часа ночи, врубить на полную группу Manowar и, выпив белкового коктейля, качать руки гантелями, выкрикивая на вдохе "Зиг!", а на выдохе "Хайль!". Без тян можно развалиться в кресле, запустить порнографию с китайскими трансвеститами и самозабвенно дрочить, не ожидая, что в этот момент она вернется из кухни, кинув на тебя обвиняющий взгляд. Без тян можно не ходить в кино, не бриться и заказывать два раза в день на дом маленькую пиццу "Пиппони" и бутылку водки "Немирофф". А когда надоест — сесть на диету из салатов, потому что ты теперь живешь один и никто не тащит в твой холодильник две пачки нарезного бекона в тот самый миг, когда ты решил устроить очищающее голодание!
Без тян ты живешь с чистой посудой и вымытым полом — потому что теперь надеяться не на кого, и ты сразу моешь их сам. Без тян не надо делать вид, что ты интересуешься стадом клинических идиотов и дегенератов, которых она почему–то называет друзьями. Без тян можно курить две пачки сигарет за ночь, не открывая балкона, с которого дует арктическим холодом. Без тян тебе не надо знать о существовании чужих незнакомых людей из далекой провинции, именуемых "родителями", не надо задумываться о браке, заведении детей, серьезной работе и прочих гадких радостях отвратительно склизких буржуа. Без тян ты можешь приставать к другим тян и говорить с друзьями о геополитике, не испытывая гнетущей тяжести от того, что тут кому–то станет скучно. Без тян можно жить на 3 тысячи рублей в неделю, вырезая свастики на руках и расхаживая по квартире без трусов с томиком Эйзенштейна в руках. Без тян ты свободен, чист, весел и сам распоряжаешься своей судьбой, в которой больше нет раннего облысения, судорожных поисков "хорошего детского садика" и выездов всей семьей на выходной шашлык. Без тян ты прекрасен, как юный античный бог.
Без тян ты живешь с чистой посудой и вымытым полом — потому что теперь надеяться не на кого, и ты сразу моешь их сам. Без тян не надо делать вид, что ты интересуешься стадом клинических идиотов и дегенератов, которых она почему–то называет друзьями. Без тян можно курить две пачки сигарет за ночь, не открывая балкона, с которого дует арктическим холодом. Без тян тебе не надо знать о существовании чужих незнакомых людей из далекой провинции, именуемых "родителями", не надо задумываться о браке, заведении детей, серьезной работе и прочих гадких радостях отвратительно склизких буржуа. Без тян ты можешь приставать к другим тян и говорить с друзьями о геополитике, не испытывая гнетущей тяжести от того, что тут кому–то станет скучно. Без тян можно жить на 3 тысячи рублей в неделю, вырезая свастики на руках и расхаживая по квартире без трусов с томиком Эйзенштейна в руках. Без тян ты свободен, чист, весел и сам распоряжаешься своей судьбой, в которой больше нет раннего облысения, судорожных поисков "хорошего детского садика" и выездов всей семьей на выходной шашлык. Без тян ты прекрасен, как юный античный бог.
Я ненадолго отойду, сохраните тред если начнет тонуть
Один раз я чистил рыбу и мне пришла в головы мысль. Если вдруг каким-то образом инопланетяне - рыбоподобные существа или для инопланетяней рыба - это священное животное, то нас в самом деле ждет трагический конец. Ведь как чистят рыбу: ты смотришь в эти мертвые глаза и думаешь: "Нет в них мысли и не было, но черт возьми как жаль, ведь эти глаза видели". Потом нужно вспарывать брюшко. Ты понимаешь, что если рыба еще каким-то образом жива, то это издевательство. Я не могу спокойно чистить рыбу. Как правило, я чищу две рыбины и иду курить, потому что я сопливый идиот. Мне жаль рыб. А еще я боюсь кары рыбоподобных инопланетян. Они устроят рыбо-суд, в котором каждого человека будут обвинять в жестоком обращении с рыбами. Но я не об этом. Привезли нам форель как-то в пакете. Штук, наверное, пятнадцать. Ну, думаю, опять придеться переживать весь этот комок в горле, полный сочувствия к рыбе. Беру пакет, высыпаю в ванну (мойку) рыбок и смотрю - одна шевелится. ЕБАТЬЯ В АПЕНДИКС! Моему счастью не было предела! Правда. Я тут же набрал тазик воды и бросил туда живую форельку. Я не знаю, был ли это самец, но в любом случае имя ему/ей было дадено Эдик.
Форель по имени Эдик жил и, судя по его поведению, тужил. Тазик синий, конечно, может напоминать реку ... наверное, но Эдику нужно течение! Шторм! Взрыв эмоций, как говорится. Поэтому мы переложили его в ванну, заткнули сток пакетами и гирей, которую используем, что б жарить цыпленка по-карибски. Потом стал вестись спор о том, что едят форели. кто говорил креветки (откуда в реке креветки, блять), кто говорил водоросли и тому подобные растения. Бросали даже копченую курицу Эдику, но он вопросительно смотрел на весь этот беспредел, что мы с ним устроили и молча охуевл. Хотя может и не молча. Он открывал и закрывал рот. Словно говорил нам по-рыбьи: вы охуеи?! Весело нам было с Эдиком, теперь каждую свободную минутку мы подходили к ванне и радовались словно дети какие-то. Сначала у него было что-то с плавником и не удивительно, вас бы положить в пакет с трупами и везти в сраном багажнике сраной пятерки через весь город. А учитывая, что наш закупщик - большой поклонник музыки, то не очень комфортно ехать в пакете, в багажнике и когда тебе в лицо (или что там у рыб?) хуярт сабвуфер. Через часа три Эдик уже клево плавал. Кушать он отказывался. А на следующий день мы его взвесили, и он весил на 10гр. меньше, чем вчера. О как мы радовались "Эдик покакал!". В общем это было полноценное домашнее животное. Но один раз утром мы зашли в холодный цех, где он жил и увидели бездыханное тело на полу. Да, у него была привычка подлетать над поверхностью воды, но кто же знал, что это суицидальные наклонности. Вот так. Не выдержала свободная душа заключения в железных стенах с 16ти килограммовой гирей по середине. В конце концов, нам за Эдика пришлось заплатить, ведь в магазине его купили. Мы скинулись и отдали эти несчастные 60 грвн. Похоронили мы Эдика по всем христианским обычаям, а на могилке через месяц выросла сакура. Насчет сакуры я напиздел.
Форель по имени Эдик жил и, судя по его поведению, тужил. Тазик синий, конечно, может напоминать реку ... наверное, но Эдику нужно течение! Шторм! Взрыв эмоций, как говорится. Поэтому мы переложили его в ванну, заткнули сток пакетами и гирей, которую используем, что б жарить цыпленка по-карибски. Потом стал вестись спор о том, что едят форели. кто говорил креветки (откуда в реке креветки, блять), кто говорил водоросли и тому подобные растения. Бросали даже копченую курицу Эдику, но он вопросительно смотрел на весь этот беспредел, что мы с ним устроили и молча охуевл. Хотя может и не молча. Он открывал и закрывал рот. Словно говорил нам по-рыбьи: вы охуеи?! Весело нам было с Эдиком, теперь каждую свободную минутку мы подходили к ванне и радовались словно дети какие-то. Сначала у него было что-то с плавником и не удивительно, вас бы положить в пакет с трупами и везти в сраном багажнике сраной пятерки через весь город. А учитывая, что наш закупщик - большой поклонник музыки, то не очень комфортно ехать в пакете, в багажнике и когда тебе в лицо (или что там у рыб?) хуярт сабвуфер. Через часа три Эдик уже клево плавал. Кушать он отказывался. А на следующий день мы его взвесили, и он весил на 10гр. меньше, чем вчера. О как мы радовались "Эдик покакал!". В общем это было полноценное домашнее животное. Но один раз утром мы зашли в холодный цех, где он жил и увидели бездыханное тело на полу. Да, у него была привычка подлетать над поверхностью воды, но кто же знал, что это суицидальные наклонности. Вот так. Не выдержала свободная душа заключения в железных стенах с 16ти килограммовой гирей по середине. В конце концов, нам за Эдика пришлось заплатить, ведь в магазине его купили. Мы скинулись и отдали эти несчастные 60 грвн. Похоронили мы Эдика по всем христианским обычаям, а на могилке через месяц выросла сакура. Насчет сакуры я напиздел.
Однажды, много лет назад, я около недели играл в игру Sims. Эта игра кажется мне гениальной исходя из одного хотя бы фактора. Мой человечек прожил хуевую жизнь. Он много работал, мало спал, не имел подругу и состоял в секретных службах. То есть, это пиздец. Он редко принимал ванну, не смотрел телевизор, питался говном и не стригся, а однажды, пойдя в клуб, он принялся знакомиться с девушкой и обоссался в процессе общения. Образ его жизни приводил к тому, что иногда, собираясь с утра на работу, или возвращаясь домой после нее, он садился на пол и плакал. Потом вставал, вытирал слезы и продолжал делать то, что делал до срыва. Закончилось безотрадно. Однажды в выходной, когда наш герой готовил обед, к нему в дом пришел клоун. И поджег его дом. Пока тот сидел на полу и плакал. Ебаный клоун пришел в его жизнь и поджег его ебаный дом. Мне кажется, что это самая печальная и жуткая метафора депрессии и ее последствий. Поэтому эта игра мне представляется гениальной. И с тех пор, каждый раз, когда мне кажется, что у меня ШАПИТО, я понимаю, что мне надо сходить в душ, постричься, одеть любимую одежду и встретиться с друзьями. И тогда все будет хорошо. До сих пор это работает безотказно. Особенно, если поссать перед выходом.
Почему эти уёбки не купят бабке долбанный подгузник? Какие нахуй ковры, у них мозгов нет их убрать вообще?
Маша: ты когда-нибудь занимался виртуальным ceксом?
Петя: ни разу
Петя: мне нравится реальным заниматься
Маша: может всё-таки попробуем?
Петя: не хочу виртуально. Говорю же: люблю в реале! Если хочешь ceкса давай встретимся
Маша: потом может и встретимся. Я же должна знать, что ты человек
Петя: ну хорошо, давай попробуем
Маша: я высокая брюнетка в легком прозрачном халате, лежу на широкой кровати, а вокруг горят свечи. Жду, когда ты придешь.
Петя: рыжая
Маша: что?
Петя: брюнеток не люблю
Маша: ОК... Как выглядишь?
Петя: и конопатая
Маша: ?!
Петя: я люблю рыжих и конопатых
Петя: и вообще, я дома этим заниматься не люблю
Петя: давай я начну
Маша: давай
Петя: я на необитаемом острове, где прожил три года без женщины.
Ты стюардесса, которая летела на самолете и какой то террорист взорвал самолет.
Тебя выбросило взрывной волной на мой остров. Ты в шоке в панике кругом дикие голодные звери.
И тут прыгая с ветки на ветку с криком тарзана появляюсь я.
Разогнал всех зверей, я предстал перед тобой в набедерной повязке.
Маша: я так благодарна тебе что ты спас меня и я хочу отблагодарить тебя.
Я подхожу к тебе и крепко целую, мои руки опускаться все ниже к повязке я беру в руки твой твердый член.
Петя: стоп, ты вся грязная в копоти, забыла?
Ты же с самолета грохнулась, вся рожа разбита!
Я беру тебя на руки несу к морю, помыться.
По дороге я спотыкаюсь, и мы падаем в грязную лужу, где были большие пиявки которые впиваются тебе в жопу
Маша: ?
Петя: я взваливаю тебя на плечо и бегу к морю, пиявка опасна, она выпила почти всю твою кровь. Твое лицо стало бледное как задница! Еще чуть-чуть и я потеряю тебя, а я не хочу, я три года без женщины!
Маша: Че за фигня?
Петя: Извини, немного разошелся
Маша: Иди на xуй
Петя: ладно прости, я занес тебя в море пиявка отпала. Мы стоим по пояс в воде. Я начал целовать тебя в губы, плавно переходя на шею потом грудь.
Маша: я хочу тебя очень сильно! Возьми меня я уже не могу ждать
Петя: беру тебя на руки несу на берег. я положил тебя и продолжил свои ласки
Маша: я сняла с тебя повязку и начала ласкать твою плоть
Петя: я кончил. Извини что на лицо
Маша: так быстро? я еще ничего не делала!
Петя: я три года бабу не видел
Маша: ну ты еще можешь?
Петя: Да. Я наклоняюсь к тебе чтобы исполнить то чего желал, но в это время из джунглей выходит Балу
Маша: Кто?
Петя: кореш мой медведь. Он тоже хочет, и я жду в сторонке, пока он кончит
Маша: все на xуй пошёл
Петя: ни разу
Петя: мне нравится реальным заниматься
Маша: может всё-таки попробуем?
Петя: не хочу виртуально. Говорю же: люблю в реале! Если хочешь ceкса давай встретимся
Маша: потом может и встретимся. Я же должна знать, что ты человек
Петя: ну хорошо, давай попробуем
Маша: я высокая брюнетка в легком прозрачном халате, лежу на широкой кровати, а вокруг горят свечи. Жду, когда ты придешь.
Петя: рыжая
Маша: что?
Петя: брюнеток не люблю
Маша: ОК... Как выглядишь?
Петя: и конопатая
Маша: ?!
Петя: я люблю рыжих и конопатых
Петя: и вообще, я дома этим заниматься не люблю
Петя: давай я начну
Маша: давай
Петя: я на необитаемом острове, где прожил три года без женщины.
Ты стюардесса, которая летела на самолете и какой то террорист взорвал самолет.
Тебя выбросило взрывной волной на мой остров. Ты в шоке в панике кругом дикие голодные звери.
И тут прыгая с ветки на ветку с криком тарзана появляюсь я.
Разогнал всех зверей, я предстал перед тобой в набедерной повязке.
Маша: я так благодарна тебе что ты спас меня и я хочу отблагодарить тебя.
Я подхожу к тебе и крепко целую, мои руки опускаться все ниже к повязке я беру в руки твой твердый член.
Петя: стоп, ты вся грязная в копоти, забыла?
Ты же с самолета грохнулась, вся рожа разбита!
Я беру тебя на руки несу к морю, помыться.
По дороге я спотыкаюсь, и мы падаем в грязную лужу, где были большие пиявки которые впиваются тебе в жопу
Маша: ?
Петя: я взваливаю тебя на плечо и бегу к морю, пиявка опасна, она выпила почти всю твою кровь. Твое лицо стало бледное как задница! Еще чуть-чуть и я потеряю тебя, а я не хочу, я три года без женщины!
Маша: Че за фигня?
Петя: Извини, немного разошелся
Маша: Иди на xуй
Петя: ладно прости, я занес тебя в море пиявка отпала. Мы стоим по пояс в воде. Я начал целовать тебя в губы, плавно переходя на шею потом грудь.
Маша: я хочу тебя очень сильно! Возьми меня я уже не могу ждать
Петя: беру тебя на руки несу на берег. я положил тебя и продолжил свои ласки
Маша: я сняла с тебя повязку и начала ласкать твою плоть
Петя: я кончил. Извини что на лицо
Маша: так быстро? я еще ничего не делала!
Петя: я три года бабу не видел
Маша: ну ты еще можешь?
Петя: Да. Я наклоняюсь к тебе чтобы исполнить то чего желал, но в это время из джунглей выходит Балу
Маша: Кто?
Петя: кореш мой медведь. Он тоже хочет, и я жду в сторонке, пока он кончит
Маша: все на xуй пошёл
bloodninja: Солнце, давай скорее, я не знаю, как долго у меня еще простоит.
я_поночка3: ок. я японская школьница, а ты?
bloodninja: Я носорог. Ну, член у меня как у носорога, это точно.
я_поночка3: хахаха, ну давай.
я_поночка3: я глажу твои волосы и целую тебя в шею.
bloodninja: Я топаю и фыркаю, чтобы предупредить тебя, что ты вторглась в мою зону размножения.
я_поночка3: хахаха, ок, ты знаешь, как меня возбудить.
я_поночка3: я начинаю расстегивать твою рубашку.
bloodninja: Носороги не носят рубашек.
я_поночка3: Дурачок, ты же не настоящий носорог, это же просто игра.
bloodninja: Носороги не играют в игры. Они, блядь, нападают на тебя, и пиздец.
я_поночка3: ну все, все, давай серьезно.
bloodninja: Что может быть серьезней носорога, который сейчас на тебя нападет?
bloodninja: Я топаю ногой, клубы пыли поднимаются вокруг моих ног, покрытых загрубевшей кожей.
я_поночка3: хватит.
bloodninja: Мои ноздри раздуваются. Я опускаю голову. Последнее, что ты видишь в момент, когда наши головы сталкиваются — это мой рог, направленный на тебя, как фаллический символ. Ты повисаешь на моем роге окровавленной тряпичной куклой.
bloodninja: Черт, ну и стояк.
я_поночка3: ок. я японская школьница, а ты?
bloodninja: Я носорог. Ну, член у меня как у носорога, это точно.
я_поночка3: хахаха, ну давай.
я_поночка3: я глажу твои волосы и целую тебя в шею.
bloodninja: Я топаю и фыркаю, чтобы предупредить тебя, что ты вторглась в мою зону размножения.
я_поночка3: хахаха, ок, ты знаешь, как меня возбудить.
я_поночка3: я начинаю расстегивать твою рубашку.
bloodninja: Носороги не носят рубашек.
я_поночка3: Дурачок, ты же не настоящий носорог, это же просто игра.
bloodninja: Носороги не играют в игры. Они, блядь, нападают на тебя, и пиздец.
я_поночка3: ну все, все, давай серьезно.
bloodninja: Что может быть серьезней носорога, который сейчас на тебя нападет?
bloodninja: Я топаю ногой, клубы пыли поднимаются вокруг моих ног, покрытых загрубевшей кожей.
я_поночка3: хватит.
bloodninja: Мои ноздри раздуваются. Я опускаю голову. Последнее, что ты видишь в момент, когда наши головы сталкиваются — это мой рог, направленный на тебя, как фаллический символ. Ты повисаешь на моем роге окровавленной тряпичной куклой.
bloodninja: Черт, ну и стояк.
бамп
Заебали рулетки, фаги, и биопроблемы? Заходи в пастотред!
Моча это не понитред, пошла нахуй