Начну, пожалуй, с чего-то простого и знакомого. Итак, цитата:
...
Вперед, вперед. Вперед
Поговорим о переменах мест,
Поговорим о нравах тех округ,
Где нету нас, но побывал наш друг -
Печальный парень, рыцарь, доброхот,
Известный нам идальго Дон-Кихот.
8
РОМАНС ДОН-КИХОТА
Копье мое, копье мое, копье
Оружие, имущество мое,
Могущество мое таится в нем,
Я странствую по-прежнему с копьем,
Как хорошо сегодня нам вдвоем.
О чем же я. Ах, эти города,
По переулкам грязная вода,
Там ничего особого, о да,
Немало богачей встречаю я,
Но нет ни у кого из них копья!
Копье мое, копье мое, копье,
Имущество, могущество мое,
Мы странствуем по-прежнему вдвоем.
Когда-нибудь, кого-нибудь убьем,
Я странствую, я странствую с копьем.
Что города с бутылками вина,
К ним близится великая война,
Безликая беда и чья вина,
Что городам так славно повезло,
Как тень людей - неуязвимо зло!
Так что же ты теперь, мое копье,
Имущество мое, дитя мое,
Неужто я гляжу в последний раз,
Кончается мой маленький рассказ,
Греми на голове, мой бедный таз!
Отныне одному из нас конец!
Прощай, прощай, о Санчо, мой мудрец,
Прощайте все, я больше не могу,
Блестит мой таз, как ангельский венец,
По улице с несчастьями бегу.
9
(комментарии)
Смешной романс. Да, все мы таковы -
Страдальцы торопливые, увы,
Ведь мужество смешно, забавен страх,
Пойди пойми, над чем смеется век,
О, как тебе неловко, человек.
...
...
Вперед, вперед. Вперед
Поговорим о переменах мест,
Поговорим о нравах тех округ,
Где нету нас, но побывал наш друг -
Печальный парень, рыцарь, доброхот,
Известный нам идальго Дон-Кихот.
8
РОМАНС ДОН-КИХОТА
Копье мое, копье мое, копье
Оружие, имущество мое,
Могущество мое таится в нем,
Я странствую по-прежнему с копьем,
Как хорошо сегодня нам вдвоем.
О чем же я. Ах, эти города,
По переулкам грязная вода,
Там ничего особого, о да,
Немало богачей встречаю я,
Но нет ни у кого из них копья!
Копье мое, копье мое, копье,
Имущество, могущество мое,
Мы странствуем по-прежнему вдвоем.
Когда-нибудь, кого-нибудь убьем,
Я странствую, я странствую с копьем.
Что города с бутылками вина,
К ним близится великая война,
Безликая беда и чья вина,
Что городам так славно повезло,
Как тень людей - неуязвимо зло!
Так что же ты теперь, мое копье,
Имущество мое, дитя мое,
Неужто я гляжу в последний раз,
Кончается мой маленький рассказ,
Греми на голове, мой бедный таз!
Отныне одному из нас конец!
Прощай, прощай, о Санчо, мой мудрец,
Прощайте все, я больше не могу,
Блестит мой таз, как ангельский венец,
По улице с несчастьями бегу.
9
(комментарии)
Смешной романс. Да, все мы таковы -
Страдальцы торопливые, увы,
Ведь мужество смешно, забавен страх,
Пойди пойми, над чем смеется век,
О, как тебе неловко, человек.
...
Образ Дона Кихота знаком многим: широко известен старик, который, начитавшись литературы, стал странствующим рыцарем, затем боролся с ветряными мельницами, приняв их за гигантов, присвоил себе таз, приняв его за важную реликвию: шлем Мамбрина, а простую женщину принял за знатную даму. Наивное стремление к славе и добру сделало его жертвой многих насмешек, однако старик не отступил от своего безумия.
В монологе Дона Кихота в стихотворении повторяется обращение к копью. В данном случае копьем называется не только оружие, но и мировоззрение, внутренний стержень персонажа, его стремление творить великие дела во имя добра и славы, его безумие. Дон Кихот противопоставляет себя богачам, которые не имеют того же настроя и решительности.
Города в монологе упоминаются два раза, причем в первый раз как что-то грязное: "по переулкам грязная вода", а во второй раз можно уловить нотки декаданса: бутылки вина, неготовность к великой войне или безликой беде, которые движутся к ним (возможно, что так герой называет декаданс). Почему же городам "так славно повезло"? Я склоняюсь к тому, что герой считает города злыми и грязными по своей природе, так что неуязвимость зла означает и неуязвимость городов. Также меня привлекла фраза "там ничего особого, о да". В городах погибают представления о морали, духовности. В наше время города являются рассадником нигилизма -- идеологического противника Дона Кихота.
Дон Кихот борется со злом, причем злом неуязвимым, неотделимым от этого мира, по сути стихией ("как тень людей"). Борьба эта не имеет направления и имеет хаотичный характер, при этом крайне серьезна: "когда-нибудь, кого-нибудь убьем".
Когда Дон Кихот осознает непобедимость зла, ему приходится делать выбор: оставить свой взгляд на мир или остаться верным ему до конца. Если он остается верным своему принципу -- погибает в схватке с непобедимой стихией, а если предает -- теряет "копье", теряет самого себя. Потому и восклицает: "отныне одному из нас конец!".
Блаженный Дон Кихот объявляется святым в предпоследней строке: "блестит мой таз, как ангельский венец".
В комментарии автор иронизирует над ситуацией, присоединяется к толпе обывателей, смеющихся над наивным стариком. В наш век быть искренним не модно.
Добавлю, что Дон Кихот в данном монологе напоминает главного героя фильма "Таксист".
Разберем монолог Вора.
...
Что далее. Известная игра.
Я продолжаю. Начали. Пора.
Нравоучений целая гора
Из детективной песенки Вора.
19
РОМАНС ВОРА
- Откуда взять, откуда взять.
Куда потом сложить.
Рукою в глаз, коленкой в зад,
И так всю жизнь прожить.
И день бежит, и дождь идет,
Во мгле летит авто,
И кто-то жизнь у нас крадет,
Но непонятно, кто.
Держи, лови, вперед, назад
Подонок, сука, тать!
Отсюда взять, оттуда взять
Куда потом продать.
Звонки, гудки, свистки, дела,
В конце всего - погост,
И смерть пришла, и жизнь прошла,
Как будто псу под хвост.
Свистеть щеглом и сыто жить,
А также лезть в ярмо,
Потом и то, и то сложить
И получить дерьмо.
И льется дождь, и град летит,
Везде огни, вода,
Но чей-то взгляд следит, следит
За мной всегда, всегда.
Влезай, влезай в окно, птенец,
Вдыхай амбре дерьма,
Стрельба и смерть - один конец,
А на худой - тюрьма.
И жизнь и смерть в одних часах,
О странное родство!
Всевышний сыщик в небесах
И чье-то воровство.
Тебе меня не взять, не взять,
Не вдеть кольца в ноздрю,
Рукою в глаз, коленкой в зад
И головой в петлю!
20
(комментарий)
Поэты утомительно поют.
А воры нам загадки задают.
Куда девался прежний герметизм.
На что теперь похожей стала жизнь.
Сплошной бордель.
Но мы проявим такт:
Объявим же божественный антракт.
...
...
Что далее. Известная игра.
Я продолжаю. Начали. Пора.
Нравоучений целая гора
Из детективной песенки Вора.
19
РОМАНС ВОРА
- Откуда взять, откуда взять.
Куда потом сложить.
Рукою в глаз, коленкой в зад,
И так всю жизнь прожить.
И день бежит, и дождь идет,
Во мгле летит авто,
И кто-то жизнь у нас крадет,
Но непонятно, кто.
Держи, лови, вперед, назад
Подонок, сука, тать!
Отсюда взять, оттуда взять
Куда потом продать.
Звонки, гудки, свистки, дела,
В конце всего - погост,
И смерть пришла, и жизнь прошла,
Как будто псу под хвост.
Свистеть щеглом и сыто жить,
А также лезть в ярмо,
Потом и то, и то сложить
И получить дерьмо.
И льется дождь, и град летит,
Везде огни, вода,
Но чей-то взгляд следит, следит
За мной всегда, всегда.
Влезай, влезай в окно, птенец,
Вдыхай амбре дерьма,
Стрельба и смерть - один конец,
А на худой - тюрьма.
И жизнь и смерть в одних часах,
О странное родство!
Всевышний сыщик в небесах
И чье-то воровство.
Тебе меня не взять, не взять,
Не вдеть кольца в ноздрю,
Рукою в глаз, коленкой в зад
И головой в петлю!
20
(комментарий)
Поэты утомительно поют.
А воры нам загадки задают.
Куда девался прежний герметизм.
На что теперь похожей стала жизнь.
Сплошной бордель.
Но мы проявим такт:
Объявим же божественный антракт.
...
В первую очередь отмечу, что в русском языке слово "вор" помимо своего прямого значения имеет значение более широкое: уголовник, арестант, зек и так далее. То есть человек, плюющий на правила и не желающий жить как подавляющая масса населения.
С зарисовками проблем, связанных с ремеслом персонажа, переплетаются описания чего-то выше нас. "И жизнь бежит, и дождь идет", "И льется дождь, и град летит", им противопоставляется что-то вечное и статическое. Конечно же, речь идет о Боге. Но пока завершим с более приземленными вопросами.
Жизнь Вора проходит в борьбе с авторитетом, будь то закона или чьего-либо другого. Тюрьма, подчинение для Вора страшнее смерти: "Свистеть щеглом и сыто жить", конечно, хорошо, но "ярмо" опускает эту жизнь до уровня дерьма, "Стрельба и смерть - один конец / А на худой - тюрьма.". Остро стоит вопрос итогов жизни: "Рукою в глаз, коленкой в зад, / И так всю жизнь прожить.", "В конце всего - погост, / И смерть пришла, и жизнь прошла, / Как будто псу под хвост.". Непонятно, как желает Вор прожить, но создается впечатление, что данный образ жизни отвратителен ему, и занимается он своим ремеслом только из-за нежелания подчинения.
Строки "Влезай, влезай в окно, птенец, / Вдыхай амбре дерьма," я могу интерпретировать как незаконное проникновение в помещение с напарником, так и как само рождение на свет (отсюда и обращение к чему-то молодому -- "птенец"). В таком случае жизнь воспринимается негативно, вдыхание "амбре дерьма" неизбежно.
Бог, который привел нас на этот свет, дергает за ниточки, определяет судьбу, по сути крадет жизнь, ведь в его же силах прекратить страдания, хотя бы просто болезни! И когда пытаешься прожить свободным человеком -- он карает тебя за воровство, "всевышний сыщик" следит за каждым твоим грехом.
Вор повторяет "Тебе меня не взять", "Не вдеть кольца в ноздрю" и кончает жизнь самоубийством. Его целью может быть избегание суда и наказания, но, в сущности, это является бунтом. Бунтом против жизни, против злого Бога. Самоубийство в православном христианстве является грехом. Самое ценное, что нам дано Богом -- сама жизнь. Выкинуть ее -- плюнуть ему в лицо. И Вор это делает.
В комментарии автор после "загадок" Вора вспоминает о герметизме, который куда-то "девался". В герметизме Бог один, он считается добрым, а физическая составляющая человека, подобно гностическим учениям, хотя не настолько радикально, является негативной, удерживающей от просвещения. Вор имеет черты от герметизма, но я бы, скорее, причислил его к гностикам из-за его непокорности Демиургу.
Сегодня, когда возвращался домой, встретил мужика, немного похожего на Бродского.
ОП еще не мертв, хотя уж близок. Поговорим об Арлекине и Коломбине:
4
Романс Арлекина
По всякой земле
Балаганчик везу,
А что я видал
На своем веку:
Кусочек плоти
Бредет внизу,
Кусочек металла
Летит наверху.
За веком век.
За веком век
Ложится в землю
Любой человек,
Несчастлив и счастлив
Зол и влюблен,
Лежит под землей
Не один миллион.
Жалей себя,
Пожалей себя,
Одни говорят - умирай за них,
Иногда судьба,
Иногда стрельба,
Иногда по любви,
Иногда из-за книг.
Ах, будь к себе и другим неплох,
Может тебя
И помилует бог,
Однако, ты ввысь
Не особо стремись,
Ведь смерть - это жизнь, и жизнь - это жизнь!
По темной земле балаганчик везу,
А что я видал на своем веку,
Кусочек плоти
Бредет внизу,
Кусочек металла летит наверху.
5
РОМАНС КОЛОМБИНЫ
Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,
Так мало говорит,
Мой Арлекин чуть-чуть хитрец,
Хотя простак на вид,
Ах, Арлекину моему
Успех и слава ни к чему,
Одна любовь ему нужна,
А я его жена.
Он разрешит любой вопрос,
Хотя на вид простак,
На самом деле он не прост,
Мой Арлекин - чудак.
Увы, он сложный человек,
Но главная беда,
Что слишком часто смотрит вверх
В последние года.
А в небесах летят, летят,
Летят во все концы,
А в небесах свистят, свистят
Безумные птенцы,
И белый свет, железный свист
Я вижу из окна
Ах, боже мой, как много птиц,
А жизнь всего одна.
Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,
Хотя простак на вид,
- Нам скоро всем придет конец -
Вот так он говорит,
Мой Арлекин хитрец, простак,
Привык к любым вещам,
Он что-то ищет в небесах
И плачет по ночам.
Я Коломбина, я жена,
Я езжу вслед за ним,
Свеча в фургоне зажжена,
Нам хорошо одним,
В вечернем небе высоко
Птенцы, и я смотрю.
Но что-то в этом от того,
Чего я не люблю.
Проходят дни, проходят дни
Вдоль городов и сел,
Мелькают новые огни
И музыка и сор,
И в этих селах, городах
Я коврик выношу,
И муж мой ходит на руках,
А я опять пляшу.
На всей земле, на всей земле
Не так уж много мест,
Вот Петроград шумит во мгле,
В который раз мы здесь.
Он Арлекина моего
В свою уводит мглу.
Но что-то в этом от того,
Чего я не люблю.
Сожми виски, сожми виски,
Сотри огонь с лица,
Да, что-то в этом от тоски,
Которой нет конца!
Мы в этом мире на столе
Совсем чуть-чуть берем.
Мы едем, едем по земле,
Покуда не умрем.
4
Романс Арлекина
По всякой земле
Балаганчик везу,
А что я видал
На своем веку:
Кусочек плоти
Бредет внизу,
Кусочек металла
Летит наверху.
За веком век.
За веком век
Ложится в землю
Любой человек,
Несчастлив и счастлив
Зол и влюблен,
Лежит под землей
Не один миллион.
Жалей себя,
Пожалей себя,
Одни говорят - умирай за них,
Иногда судьба,
Иногда стрельба,
Иногда по любви,
Иногда из-за книг.
Ах, будь к себе и другим неплох,
Может тебя
И помилует бог,
Однако, ты ввысь
Не особо стремись,
Ведь смерть - это жизнь, и жизнь - это жизнь!
По темной земле балаганчик везу,
А что я видал на своем веку,
Кусочек плоти
Бредет внизу,
Кусочек металла летит наверху.
5
РОМАНС КОЛОМБИНЫ
Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,
Так мало говорит,
Мой Арлекин чуть-чуть хитрец,
Хотя простак на вид,
Ах, Арлекину моему
Успех и слава ни к чему,
Одна любовь ему нужна,
А я его жена.
Он разрешит любой вопрос,
Хотя на вид простак,
На самом деле он не прост,
Мой Арлекин - чудак.
Увы, он сложный человек,
Но главная беда,
Что слишком часто смотрит вверх
В последние года.
А в небесах летят, летят,
Летят во все концы,
А в небесах свистят, свистят
Безумные птенцы,
И белый свет, железный свист
Я вижу из окна
Ах, боже мой, как много птиц,
А жизнь всего одна.
Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,
Хотя простак на вид,
- Нам скоро всем придет конец -
Вот так он говорит,
Мой Арлекин хитрец, простак,
Привык к любым вещам,
Он что-то ищет в небесах
И плачет по ночам.
Я Коломбина, я жена,
Я езжу вслед за ним,
Свеча в фургоне зажжена,
Нам хорошо одним,
В вечернем небе высоко
Птенцы, и я смотрю.
Но что-то в этом от того,
Чего я не люблю.
Проходят дни, проходят дни
Вдоль городов и сел,
Мелькают новые огни
И музыка и сор,
И в этих селах, городах
Я коврик выношу,
И муж мой ходит на руках,
А я опять пляшу.
На всей земле, на всей земле
Не так уж много мест,
Вот Петроград шумит во мгле,
В который раз мы здесь.
Он Арлекина моего
В свою уводит мглу.
Но что-то в этом от того,
Чего я не люблю.
Сожми виски, сожми виски,
Сотри огонь с лица,
Да, что-то в этом от тоски,
Которой нет конца!
Мы в этом мире на столе
Совсем чуть-чуть берем.
Мы едем, едем по земле,
Покуда не умрем.
Арлекино и Коломбина являются персонажами итальянской комедии масок (так же известной как комедия дель арте). Актеры были не очень высокого социального положения, они странствовали из одного города в другой, давая свои представления, разумеется, денег у них было не очень много, хотя были и известные труппы, а отдельные личности все же добились значительного успеха в жизни.
Арлекин представляется мудрым человеком: он много где бывал и немного понял жизнь, Коломбина также свидетельствует об уме Арлекина. Арлекин не вкладывает большое значение в людей ("кусочек плоти") и различные предметы, пусть они даже могут стереть город с лица земли ("кусочек металла"). Он понимает, что смерть неизбежна, она приходит за всеми, уравнивая в могиле богатых и бедных, успевших и сожалеющих, счастливых и не очень.
Арлекин считает, что не нужно слепо следовать авторитетам, особенно тем, кто хочет, чтобы ты умер за их цели или идеалы. Не стоит разбрасываться своей жизнью и рисковать, "Жалей себя" -- говорит нам Арлекин.
Жизнь нужно прожить скромно, не брать много, не стремиться к власти, славе, главное остаться человеком, добрым и честным к своему соседу. Арлекин принимает смерть как неизбежный конец, но это не означает, что не нужно бояться за свою жизнь.
Коломбина является архетипом человека, который мало что из себя представляет. В ее монологе она говорит об Арлекине, о себе она отзывается тоже через призму Арлекина: "Я Коломбина, я жена, / Я езжу вслед за ним". В ее монологе мы можем узнать немного больше об Арлекине. Он является человеком достаточно умным и хитрым, приземленный Арлекин смекалист во многих вопросах. Арлекина и Коломбина думают о предстоящей войне и опасаются за свою жизнь.
Но что если это не военные самолеты (пускай я и уверен, что речь именно о военной авиации, но все же стоит рассмотреть и этот вариант)? О чем тогда будут их опасения? Быть может это страх технического развития, разрушение традиционного образа жизни? Быть может, дело не в простом нежелании жить по-новому, а опасение за вещи, которые может принести прогресс. Мы живем в то время, когда вещи, которые должны были сделать нашу жизнь лучше и упростить доступ к информации и знаниям, наоборот, одебиливают людей. Быть может, самолеты, что поднимают нас в небеса -- лишь предвестники дальнейших изобретений, за которые будет наказан человек, за его попытку подняться туда, где ему не стоит быть, как однажды уже случилось в Вавилоне.
Что думаете, господа? Я знаю, что вы это читаете, но почему?
В лесу найден мальчик, воспитанный нейросетями.
Кому-то забавно, что нейроговорилки изображают усердного студента, который ничего не понимает в теме, но хочет проскочить за счёт накидывания фраз и зубрёжки, а кто-то в это же самое время считает, что так и надо рассуждать, раз вокруг «все» повторяют друг другу, что нейросети восхитительны. Если человеку за всю жизнь не встретились примеры получше, то это ведь полная жопа.
Ну ладно.
Как и любой молодой поэт, Бродский рассказывает о себе. Тут это делается с подмигиванием читателю, оглядыванием своей фигуры в зеркало, усмешкой по поводу выбранных средств и подражания «большим» поэтам. Тем не менее, вдохновение нашло, и не записать было невозможно. Из-за размашистости можно назвать поэму публицистикой, записанной в рифму, списком идей, и понятно, почему к настоящим стихотворениям автор её потом не относил. Но тем не менее.
Герой шатается по городским улицам и мучается из-за отвергнутой любви, пытаясь понять, кто он теперь вообще. Ему приходит в голову идея разложить себя на множество ролей и увидеть в одном человеке множество людей (как одновременно видимы несколько теней от разных фонарей), и одновременно во многих людях себя. Находятся близкие по духу примеры из книг, и желание рассказать о том, что переживаешь, их словами. На всякий случай (а то вдруг не поймут) буквально проговаривается, что всё это проходит через героя.
Смысл всех этих буковок в том, что у тебя внутри появляются чувства и мысли, совпадающие с авторскими. Ты сам чувствуешь, что можешь так сказать. Конспект пунктов по учебнику и сочинение на тему «Что есть человек?» тут как собаке пятая нога. Нужен иной подход: «Что есть человек, что Ты помнишь его?»
> живой язык почти не устарел, в наши дни читается легко и свежо
Ну кто это написал вообще? Какое «свежо»? Это усреднённый замороженный литературный язык, у него с XIX века нет актуального возраста. Бродский даже смеётся, что читать его нужно с театральными подвываниями, как часто читают классиков. Он тебе привычен точно по той же причине, по которой школьникам 70 лет назад он был привычен.
Дон Кихот настолько всем известен, что начинать объяснять сложно. Он со своими взглядами не современен (в любое время), его знания не применить ни к чему «конкретному», «практичному» и так далее. Копьём может быть как талант (который миру — в бытовом понимании — не требуется), так и просто желание добра, не имеющее конкретной цели, противопоставление себя злу. Больше ничего ценного у него нет.
Городам «славно повезло», вероятно, потому, что атомные бомбы нацелены как раз на них, со всеми их удобствами для сытой жизни. В момент написания новая угроза витала в воздухе постоянно. Ну и рифма ко «зло».
Тут параллельно тасуются несколько метафор. а) Человек, действующий по собственной воле, крадёт время, отпущенное сверху на «правильную» жизнь. б) У самого человека постоянно и неизбежно уменьшается количество оставшегося времени жизни, кто-то его отнимает. в) Человек так крадёт сам у себя, и сам на себя же при этом смотрит.
Это тоже нежелание/неспособность встраиваться в понятный жизненный цикл, но уже с другим оттенком, романтический разбойник, выбравший свободу.
Тут для начала берутся «простая жизнь» и старые, знакомые, не оригинальные роли. «Кусочек металла» может быть и пулей, и снарядом со шрапнелью, и бомбардировщиком, и ракетой. Хотелось бы отойти в сторону и устроить свою маленькую жизнь, только вот в любой момент может случиться так, что даже пространства для её существования не станет, и не думать об этом невозможно. И предыдущая война была не так давно, и следующие на подходе.
> одебиливают
Не пользуйся понятиями из подобных картин мира, если сам не хочешь одебилиться.
Ты серьёзно считаешь, что Бродский сознательно вкладывал все те мысли и идеи которые ты ему приписал? Некоторые места можно назвать наваждением смыслов и рифм, как он сам говорил "поэзия начинается с внутреннего шума", ну знаешь так бывает - писал одно, получилось другое, третий увидел третее. Скорее всего поэму я бы назвал поэтической рефлексией, на тему прочитанного, прожитого, тут ты прав. Всю поэму перечитывать не хочу, не напомнишь писал ли он о себе как себе, или только примерял? образы других, тем более там явные отсылки к театру.
Хорошо так, ленивое субботнее утро в легкой туманности, так тихо и ни души кругом, что, ежели бы мне сказали, что я умер, то непременно бы поверил.
>«все» повторяют друг другу, что нейросети восхитительны
Не знаю, где ты это услышал. Использование нейросетей осуждается, а сами пользователи стараются не говорить об этом.
Я выбрал для треда строгий стиль написания, в котором исключена неоднозначность, а любая гипотеза или предположение тут же подкрепляется аргументом "за", возможны и "против". Мог бы выбрать другой. Но захотелось этот.
Конечно же я не считаю, что он вкладывал все смыслы, что я описал, ни в коем случае, нет. Я в шутку иногда рассматриваю гипотезы, которые назвать маловероятными было бы слишком большим преувеличением. Например, в строке "Куда девался прежний герметизм." слово "герметизм" вообще не имеет какого-либо смысла, а я, вот, полез в Википедию образовываться.
Конечно, поэзия Бродского вилами по воде писана, я лишь пытаюсь увидеть рисунок в той ряби, и рисунок у каждого свой будет. Возможно, оттого я его и люблю, что он и меня делает делает художником, похожее что-то делал Егор Летов со своей лирикой, только у него это было совсем радикально.
А ежели говорить об отношении поэта к своим зарисовкам -- я не думаю, что найдется автор, который удержался бы от представления себя в этой разношерстной толпе. Тем не менее, (это в том числе и этому адресату ) я считаю, что не всех героев Бродский списал с себя, много было и наблюдений за миром, за людьми прожито.
А по поводу безымянного героя: во-первых, как я уже сказал, вся эта вакханалия не является разложением одного человека. И сам герой тоже не Бродский, потому что Бродский в поэме уже есть. Я считаю, что герой -- это читатель. По этому вопросу я совсем с тобой не согласен.
>Конспект пунктов по учебнику и сочинение на тему «Что есть человек?» тут как собаке пятая нога.
Может быть, но мне очень нравятся некоторые герои, что я не мог не поделиться с анонами здесь этим фактом и разобрать некоторых из них.
А вот >«Что есть человек, что Ты помнишь его?» не понял. Что ты имел в виду? Проясни, пожалуйста.
> живой язык почти не устарел, в наши дни читается легко и свежо
>Ну кто это написал вообще?
Я написал. Я недавно читал Блока, хороший поэт, люблю некоторые его работы, а "Двенадцать" не знаю сколько раз в жизни перечитаю. Между Блоком и Бродским полвека, но для меня поэма "Возмездие" как будто старше на век, там и лексикон другой, и персонажей от нас более отбежавших в глубину времен вспоминают. Ритм "Шествия" для меня гораздо легче, идешь как смазан маслом, в "Возмездии" все же поскрипываешь. Для меня разница очень заметна, и поэтому я считаю Бродского свежим.
Не знаю, почему ты можешь рассматривать копье Дона Кихота как талант, мне кажется, что тут все однозначно. Не раскроешь мысль?
А вот по поводу "правильной" жизни интересная мысль, спасибо. Но только Бог крадет жизнь, то есть, человек, действующий по заповедям против своей воли в надежде на достойную загробную жизнь, воспринимает необходимость подчиняться правилам как украденное, потерянное время. Мы склонны так работу воспринимать.
А по поводу Арлекино и Коломбины, да, там изображены патриархальные роли мужчины и женщины. Намек витал, я его чувствовал, но не назвал, спасибо, что отметил. Войною пронизана вся поэма, подтверждаю, мы не раз еще встретимся с ней, а некоторые строчки (не скажу, что станут пророческими, а скорее) не потеряют актуальности в современной России в последние годы. Вот уж правду говорят, что нет нового под солнцем.
Возмущения по поводу слова "одебиливают" не понял. Да, протекло собственное отвращение, оттого и выбрал это слово. Но отупление в самом деле существует, это не ограничено какой-то картиной мира, и, как это видно, ОП пал жертвой недуга.
>«все» повторяют друг другу, что нейросети восхитительны
Не знаю, где ты это услышал. Использование нейросетей осуждается, а сами пользователи стараются не говорить об этом.
Я выбрал для треда строгий стиль написания, в котором исключена неоднозначность, а любая гипотеза или предположение тут же подкрепляется аргументом "за", возможны и "против". Мог бы выбрать другой. Но захотелось этот.
Конечно же я не считаю, что он вкладывал все смыслы, что я описал, ни в коем случае, нет. Я в шутку иногда рассматриваю гипотезы, которые назвать маловероятными было бы слишком большим преувеличением. Например, в строке "Куда девался прежний герметизм." слово "герметизм" вообще не имеет какого-либо смысла, а я, вот, полез в Википедию образовываться.
Конечно, поэзия Бродского вилами по воде писана, я лишь пытаюсь увидеть рисунок в той ряби, и рисунок у каждого свой будет. Возможно, оттого я его и люблю, что он и меня делает делает художником, похожее что-то делал Егор Летов со своей лирикой, только у него это было совсем радикально.
А ежели говорить об отношении поэта к своим зарисовкам -- я не думаю, что найдется автор, который удержался бы от представления себя в этой разношерстной толпе. Тем не менее, (это в том числе и этому адресату ) я считаю, что не всех героев Бродский списал с себя, много было и наблюдений за миром, за людьми прожито.
А по поводу безымянного героя: во-первых, как я уже сказал, вся эта вакханалия не является разложением одного человека. И сам герой тоже не Бродский, потому что Бродский в поэме уже есть. Я считаю, что герой -- это читатель. По этому вопросу я совсем с тобой не согласен.
>Конспект пунктов по учебнику и сочинение на тему «Что есть человек?» тут как собаке пятая нога.
Может быть, но мне очень нравятся некоторые герои, что я не мог не поделиться с анонами здесь этим фактом и разобрать некоторых из них.
А вот >«Что есть человек, что Ты помнишь его?» не понял. Что ты имел в виду? Проясни, пожалуйста.
> живой язык почти не устарел, в наши дни читается легко и свежо
>Ну кто это написал вообще?
Я написал. Я недавно читал Блока, хороший поэт, люблю некоторые его работы, а "Двенадцать" не знаю сколько раз в жизни перечитаю. Между Блоком и Бродским полвека, но для меня поэма "Возмездие" как будто старше на век, там и лексикон другой, и персонажей от нас более отбежавших в глубину времен вспоминают. Ритм "Шествия" для меня гораздо легче, идешь как смазан маслом, в "Возмездии" все же поскрипываешь. Для меня разница очень заметна, и поэтому я считаю Бродского свежим.
Не знаю, почему ты можешь рассматривать копье Дона Кихота как талант, мне кажется, что тут все однозначно. Не раскроешь мысль?
А вот по поводу "правильной" жизни интересная мысль, спасибо. Но только Бог крадет жизнь, то есть, человек, действующий по заповедям против своей воли в надежде на достойную загробную жизнь, воспринимает необходимость подчиняться правилам как украденное, потерянное время. Мы склонны так работу воспринимать.
А по поводу Арлекино и Коломбины, да, там изображены патриархальные роли мужчины и женщины. Намек витал, я его чувствовал, но не назвал, спасибо, что отметил. Войною пронизана вся поэма, подтверждаю, мы не раз еще встретимся с ней, а некоторые строчки (не скажу, что станут пророческими, а скорее) не потеряют актуальности в современной России в последние годы. Вот уж правду говорят, что нет нового под солнцем.
Возмущения по поводу слова "одебиливают" не понял. Да, протекло собственное отвращение, оттого и выбрал это слово. Но отупление в самом деле существует, это не ограничено какой-то картиной мира, и, как это видно, ОП пал жертвой недуга.
Удивительно, уже месяц прошел. Под Новый Год доделывал дела, в январе отдохнул, а затем долго сидел без интернета, и вот, наконец, можно вернуться в тред.
Итак,
6. Романс Поэта
Как нравится тебе моя любовь,
печаль моя с цветами в стороне,
как нравится оказываться вновь
с любовью на войне, как на войне.
Как нравится писать мне об одном,
входить в свой дом как славно одному,
как нравится мне громко плакать днем,
кричать по телефону твоему:
- Как нравится тебе моя любовь,
как в сторону я снова отхожу,
как нравится печаль моя и боль
всех дней моих, покуда я дышу.
Так что еще, так что мне целовать,
как одному на свете танцевать,
как хорошо плясать тебе уже,
покуда слезы плещутся в душе.
Все мальчиком по жизни, все юнцом,
с разбитым жизнерадостным лицом,
ты кружишься сквозь лучшие года,
в руке платочек, надпись "никогда".
И жизнь, как смерть, случайна и легка,
так выбери одно наверняка,
так выбери с чем жизнь свою сравнить,
так выбери, где голову склонить.
Все мальчиком по жизни, о любовь,
без устали, без устали пляши,
по комнатам расплескивая вновь,
расплескивая боль своей души.
7. Комментарий
Вот наш Поэт, еще не слишком стар,
он говорит неправду, он устал
от улочек ночных, их адресов,
пугающих предутренних часов,
от шороха дождя о диабаз,
от редких, но недружелюбных глаз,
от рева проносящихся машин,
от силуэтов горестных мужчин
здесь, в сумраке, от беспокойных слов,
Бог знает от чего. И от себя.
Он говорит: судьба моя, судьба
брести всю жизнь по улицам другим
куда-нибудь, к друзьям недорогим,
а может быть, домой сквозь новый дождь,
и ощущать реку, стекло и дрожь
худой листвы, идти, идти назад,
знакомый и обшарпанный фасад,
вот здесь опять под вечер оживать,
и с новой жизнью жизнь свою сшивать.
Все таковы. Да, все слова, стихи,
вы бродите средь нас, как чужаки,
но в то же время - близкие друзья:
любить нельзя и умирать нельзя,
но что-нибудь останется от вас, --
хотя б любовь, хотя б - в последний раз,
а может быть, обыденная грусть,
а может быть, одни названья чувств.
Итак,
6. Романс Поэта
Как нравится тебе моя любовь,
печаль моя с цветами в стороне,
как нравится оказываться вновь
с любовью на войне, как на войне.
Как нравится писать мне об одном,
входить в свой дом как славно одному,
как нравится мне громко плакать днем,
кричать по телефону твоему:
- Как нравится тебе моя любовь,
как в сторону я снова отхожу,
как нравится печаль моя и боль
всех дней моих, покуда я дышу.
Так что еще, так что мне целовать,
как одному на свете танцевать,
как хорошо плясать тебе уже,
покуда слезы плещутся в душе.
Все мальчиком по жизни, все юнцом,
с разбитым жизнерадостным лицом,
ты кружишься сквозь лучшие года,
в руке платочек, надпись "никогда".
И жизнь, как смерть, случайна и легка,
так выбери одно наверняка,
так выбери с чем жизнь свою сравнить,
так выбери, где голову склонить.
Все мальчиком по жизни, о любовь,
без устали, без устали пляши,
по комнатам расплескивая вновь,
расплескивая боль своей души.
7. Комментарий
Вот наш Поэт, еще не слишком стар,
он говорит неправду, он устал
от улочек ночных, их адресов,
пугающих предутренних часов,
от шороха дождя о диабаз,
от редких, но недружелюбных глаз,
от рева проносящихся машин,
от силуэтов горестных мужчин
здесь, в сумраке, от беспокойных слов,
Бог знает от чего. И от себя.
Он говорит: судьба моя, судьба
брести всю жизнь по улицам другим
куда-нибудь, к друзьям недорогим,
а может быть, домой сквозь новый дождь,
и ощущать реку, стекло и дрожь
худой листвы, идти, идти назад,
знакомый и обшарпанный фасад,
вот здесь опять под вечер оживать,
и с новой жизнью жизнь свою сшивать.
Все таковы. Да, все слова, стихи,
вы бродите средь нас, как чужаки,
но в то же время - близкие друзья:
любить нельзя и умирать нельзя,
но что-нибудь останется от вас, --
хотя б любовь, хотя б - в последний раз,
а может быть, обыденная грусть,
а может быть, одни названья чувств.
Как мы видим, Поэт страдает от неразделенной любви. В его романсе что-то от рыцарских романов (может не зря после Поэта в Шествии описывается Дон-Кихот?): платочек от любимой дамы, в строках "как нравится печаль моя и боль / всех дней моих, покуда я дышу." есть что-то от Шекспира, однако все-таки, мне, наверное, кажется.
Поэт помимо страданий испытывает и какое-то наслаждение, возможно, представляя себя в образе какого-то верного рыцаря или мученика. (Все в жизни встречались с подобными страдальцами).
Поэт живет улыбаясь, смеясь и танцуя, но внутри что-то надорвано, сломано. Я думаю, многие из нас посоветовали ему забыть свою пассию, эта обсессия не доведет его до добра, но, может это Любовь? Может, не стоит забывать настоящую Любовь, пускай даже она приносит боль?
Наверное, много в наш век таких, как этот Поэт, как ОП, людей без опоры. Жить нельзя -- то не имеет смысла. А помирать всегда успеем. И день за днем, живя, расклеиваешься, а потом собираешься опять в единое целое, не от того, что хочется жить, а оттого, что умирать нельзя.
Поэт нашел отдушину в стихах, ОП в искусстве и прочих мелких радостях жизни.
Я думаю, что вполне справедливо можно утверждать, что Бродский нашел себя в этом персонаже. Далее похожие слова будут в девятой главе уже из слов автора:
Так где-то на рассвете в сентябре
бредешь в громадном проходном дворе,
чуть моросит за чугуном ворот,
сухой рукой ты вытираешь рот,
и вот выходишь на пустой проспект,
и вдоль витрин и вымокших газет,
вдоль фонарей, оград, за поворот
все дальше ты уходишь от ворот,
в которых все живут твои друзья,
которых ни любить, ни гнать нельзя,
все дальше, дальше ты. И на углу
сворачиваешь в утреннюю мглу.
Пусть говорит Усталый Человек.
Чего мне ждать от этаких калек,
опять пойдут неловкий стихи,
чуть-чуть литературщины, тоски;
когда-нибудь коснешься тех же мук,
и городских элегий новый звук
опять взлетит. Ну, вот и цель и хлеб:
к своим ногам вымеривать их цепь,
к своей судьбе - и поперек и вдоль
у всех у них одна и та же боль.
12. Городская элегия
(Романс Усталого Человека)
Осенний сумрак листья шевелит
и новыми газетами белеет,
и цинковыми урнами сереет,
и облаком над улочкой парит.
И на мосту троллейбус тарахтит,
вдали река прерывисто светлеет,
а маленький комок в тебе болеет
и маленькими залпами палит.
И снова наступает забытье,
и льется свет от лампы до бумаги,
глядят в окно на странное житье
пугающие уличные знаки.
Комком бумажным катится твой век
вдоль подворотен, вдоль по диабазу
и в переулках пропадает сразу.
А ты смотри, ты все смотри наверх.
Хоть что-нибудь увидишь в небесах,
за новыми заметишь облаками.
Как странно обнаружить на часах
всю жизнь свою с разжатыми руками
и вот понять: она - как забытье,
что не прожив ее четвертой части,
нежданно оказался ты во власти
и вовсе отказаться от нее.
Чего мне ждать от этаких калек,
опять пойдут неловкий стихи,
чуть-чуть литературщины, тоски;
когда-нибудь коснешься тех же мук,
и городских элегий новый звук
опять взлетит. Ну, вот и цель и хлеб:
к своим ногам вымеривать их цепь,
к своей судьбе - и поперек и вдоль
у всех у них одна и та же боль.
12. Городская элегия
(Романс Усталого Человека)
Осенний сумрак листья шевелит
и новыми газетами белеет,
и цинковыми урнами сереет,
и облаком над улочкой парит.
И на мосту троллейбус тарахтит,
вдали река прерывисто светлеет,
а маленький комок в тебе болеет
и маленькими залпами палит.
И снова наступает забытье,
и льется свет от лампы до бумаги,
глядят в окно на странное житье
пугающие уличные знаки.
Комком бумажным катится твой век
вдоль подворотен, вдоль по диабазу
и в переулках пропадает сразу.
А ты смотри, ты все смотри наверх.
Хоть что-нибудь увидишь в небесах,
за новыми заметишь облаками.
Как странно обнаружить на часах
всю жизнь свою с разжатыми руками
и вот понять: она - как забытье,
что не прожив ее четвертой части,
нежданно оказался ты во власти
и вовсе отказаться от нее.
Городская элегия, (Элегия, к сведению -- это жанр, содержащий в стихотворной форме эмоциональный результат философского раздумья над сложными вопросами жизни), говорит о тоске и печали.
Напоминает музыку Шуберта, что Кубрик использовал в своем Барри Линдоне. Виолончель поет о том, как тянутся дни, а фортепиано напоминает тиканье часов: https://www.youtube.com/watch?v=kI1O7HX2TKk
Опять мы можем наблюдать ожидание бомбардировщиков в небе. Отмечу также то, как комок глазного яблока превращается в комок бумаги -- прекрасный повтор, мне понравилось.
А мы поговорим о Короле.
17. Баллада и романс Короля
Баллада
Жил-был король, жил-был король,
он храбрый был, как лев,
жил-был король, жил-был король,
король без королев.
Он, кроме хлеба, ничего
не ел, не пил вина,
одна отрада у него
была: война, война.
И день и ночь в седле, в седле,
и день и ночь с мечом
он мчался, мчался по земле,
и кровь лилась ручьем
за ним, за ним, а впереди
рассветный ореол,
и на закованной груди
во мгле мерцал орел.
Летели дни, неслись года,
он не смыкал очей,
о, что гнало его туда,
где вечный лязг мечей,
о, что гнало его в поход,
вперед, как лошадь - плеть,
о, что гнало его вперед
искать огонь и смерть.
И сеять гибель каждый раз,
топтать чужой посев...
То было что-то выше нас,
то было выше всех.
Ответь, ответь, найди ответ,
тотчас его забудь,
ответь, ответь, найди ответ,
но сам таким не будь.
Он пред врагами честь свою
и шпагу не сложил,
он жизнь свою прожил в бою,
он жизнь свою прожил!
Гони, гони, гони коней,
богатство, смерть и власть,
но что на свете есть сильней,
но что сильней, чем страсть.
Враги поймут, глупцы простят,
а кто заучит роль,
тот страстотерпец, тот солдат,
солдат, мертвец, король.
Простись, простись, простимся с ним,
простимся, чья вина,
что тишь да гладь нужна одним,
другим нужна война,
и дробь копыт, и жизни дробь,
походные костры.
Одним - удар земли о гроб,
другим - кларнет зари.
Романс
- Памятью убитых, памятью всех,
если не забытых, так все ж без вех,
лежащих беззлобно - пусты уста,
без песенки надгробной, без креста.
Я то уж, наверно, ею не храним,
кто-нибудь манерно плачет по ним,
плачет, поминает землю в горсти,
меня проклинает, Господь, прости.
Нет мне изгнанья ни в рай, ни в ад,
долгое дознанье, кто виноват,
дело-то простое, гора костей,
Господи, не стоит судить людей.
Ежели ты выжил - садись на коня,
что-то было выше, выше меня,
я-то проезжаю вперед к огню,
я-то продолжаю свою войну.
Я проезжаю. В конце - одно.
Я-то продолжаю, не все ли равно,
все-то на свете в говне, в огне,
саксофоны смерти поют по мне.
Радость или злобу сотри с лица,
орлик мой орлик, крылья на груди,
Жизни и Смерти нет конца,
где-нибудь на свете лети, лети.
18. Комментарий
Как нравится романс его тебе.
Гадай, как оказался он в толпе,
но только слишком в дебри не залезь,
и в самом деле, что он делал здесь,
среди дождя, гудков автомашин,
кто может быть здесь более чужим,
среди обвисших канотье, манжет
и старых пузырящихся газет,
чем вылезший на монотонный фон
нечесаный смятенный солдафон.
Кошмар столетья - ядерный грибок,
но мы привыкли к топоту сапог,
привыкли к ограниченной еде,
годами лишь на хлебе и воде,
иного ничего не бравши в рот,
мы умудрялись продолжать свой род,
твердили генералов имена,
и модно хаки в наши времена;
всегда и терпеливы и скромны,
мы жили от войны и до войны,
от маленькой войны и до большой,
мы все в крови - в своей или чужой.
Не привыкать. Вот взрыв издалека.
Еще планета слишком велика,
и нелегко все то, что нам грозит
не только осознать - вообразить.
Но оборву. Я далеко залез.
Политика. Какой-то темный лес.
И жизнь и смерть и скука до небес.
17. Баллада и романс Короля
Баллада
Жил-был король, жил-был король,
он храбрый был, как лев,
жил-был король, жил-был король,
король без королев.
Он, кроме хлеба, ничего
не ел, не пил вина,
одна отрада у него
была: война, война.
И день и ночь в седле, в седле,
и день и ночь с мечом
он мчался, мчался по земле,
и кровь лилась ручьем
за ним, за ним, а впереди
рассветный ореол,
и на закованной груди
во мгле мерцал орел.
Летели дни, неслись года,
он не смыкал очей,
о, что гнало его туда,
где вечный лязг мечей,
о, что гнало его в поход,
вперед, как лошадь - плеть,
о, что гнало его вперед
искать огонь и смерть.
И сеять гибель каждый раз,
топтать чужой посев...
То было что-то выше нас,
то было выше всех.
Ответь, ответь, найди ответ,
тотчас его забудь,
ответь, ответь, найди ответ,
но сам таким не будь.
Он пред врагами честь свою
и шпагу не сложил,
он жизнь свою прожил в бою,
он жизнь свою прожил!
Гони, гони, гони коней,
богатство, смерть и власть,
но что на свете есть сильней,
но что сильней, чем страсть.
Враги поймут, глупцы простят,
а кто заучит роль,
тот страстотерпец, тот солдат,
солдат, мертвец, король.
Простись, простись, простимся с ним,
простимся, чья вина,
что тишь да гладь нужна одним,
другим нужна война,
и дробь копыт, и жизни дробь,
походные костры.
Одним - удар земли о гроб,
другим - кларнет зари.
Романс
- Памятью убитых, памятью всех,
если не забытых, так все ж без вех,
лежащих беззлобно - пусты уста,
без песенки надгробной, без креста.
Я то уж, наверно, ею не храним,
кто-нибудь манерно плачет по ним,
плачет, поминает землю в горсти,
меня проклинает, Господь, прости.
Нет мне изгнанья ни в рай, ни в ад,
долгое дознанье, кто виноват,
дело-то простое, гора костей,
Господи, не стоит судить людей.
Ежели ты выжил - садись на коня,
что-то было выше, выше меня,
я-то проезжаю вперед к огню,
я-то продолжаю свою войну.
Я проезжаю. В конце - одно.
Я-то продолжаю, не все ли равно,
все-то на свете в говне, в огне,
саксофоны смерти поют по мне.
Радость или злобу сотри с лица,
орлик мой орлик, крылья на груди,
Жизни и Смерти нет конца,
где-нибудь на свете лети, лети.
18. Комментарий
Как нравится романс его тебе.
Гадай, как оказался он в толпе,
но только слишком в дебри не залезь,
и в самом деле, что он делал здесь,
среди дождя, гудков автомашин,
кто может быть здесь более чужим,
среди обвисших канотье, манжет
и старых пузырящихся газет,
чем вылезший на монотонный фон
нечесаный смятенный солдафон.
Кошмар столетья - ядерный грибок,
но мы привыкли к топоту сапог,
привыкли к ограниченной еде,
годами лишь на хлебе и воде,
иного ничего не бравши в рот,
мы умудрялись продолжать свой род,
твердили генералов имена,
и модно хаки в наши времена;
всегда и терпеливы и скромны,
мы жили от войны и до войны,
от маленькой войны и до большой,
мы все в крови - в своей или чужой.
Не привыкать. Вот взрыв издалека.
Еще планета слишком велика,
и нелегко все то, что нам грозит
не только осознать - вообразить.
Но оборву. Я далеко залез.
Политика. Какой-то темный лес.
И жизнь и смерть и скука до небес.
Страсть убивать, страсть к войне -- это можно понять, нельзя лишь простить. Может забыть? Или забыть все равно что оставить в прошлом, а оставить в прошлом все равно что простить?
И что же стоит за этой страстью? Хаос? Просто желание убивать?
Когда человек становится солдатом и выживает, тот может стать королем, что, впрочем одно название, все они играют роль в этой большой игре. Некоторые из тех, кто побывал но войне, не могут уж жить без нее, тут и посттравматический синдром, и отсутствие навыков для заработка на хлеб в мирном обществе, и привычка к свободной преступной жизни -- словом, причин может быть много.
Бродский несколько отчужденно, смиренно, в каком-то смысле нейтрально смотрит на данного персонажа, когда описывает его.
Что же до романса Короля:
Он совершенно один, из близких о нем никто не вспоминает по понятным причинам. Его имя звучит лишь в проклятьях.
Он обращается к Господу, но что в нем говорит? Утаенная в глубины души совесть или, как у нас в стране бандиты, каются в своих грехах, бьют синего Иисуса на спине, жертвуют деньги в храмы...
Много в истории было тиранов, убийц, много мирных людей погибало. И может, при их оценке не нужно проводить "долгое дознанье, кто виноват", оправдывать, искать причины, ведь "дело-то простое, гора костей". Если, конечно, вы верите в ценность жизни случайного человека... Но это просто натолкнуло на мысли.
У Короля не было ни королев, ни еды, кроме хлеба, его жизнь была пуста. Но это оказалось после того, как он увлекся войной, или он в ненависти от ничтожности своей жизни начал нести разрушение в чужие? Ведь он говорит, что "все-то на свете в говне, в огне" -- это так он видит мир, но мир на самом деле не такой. Мне кажется, что многие это ощущают порой. Поэтому нужно, узнав ответ на причину поведения Короля, тотчас ее забыть. Нельзя быть таким.
После небольшой паузы Ся Цин Юэ подняла руки и молча сняла Корону Феникса В этот момент Ся Чэ увидел её прекрасное лицо Сяо Чэ ошеломлённо застыл встретившись взглядом с её неописуемо прекрасными глазами Казалось сущность целого мира заключена в глубине её глаз Ни самыВымолившим отгружайте выкопченному Прудон трахнута й талантливый художник на свете ни самые изысканные слова не смогут
передать её красоту Её нефритовая кожа светилась словно снег в приглушённом свете комнаты Её губы были подобны нежным лепесткам а нос словно высеченный из белого нефрита выражал гордость и благородство
Лудший пост в треде душной нормисной хуеты
Добавлю в ОП-пост слова автора, которые обрисуют то, с чем встретится читатель.
Поэма-мистерия в двух частях и в 42 главах-сценах
Идея поэмы - идея персонификации представлений о мире, и
в этом смысле она - гимн баналу.
Цель достигается путем вкладывания более или менее
приблизительных формулировок этих представлений в уста двадцати
не так более, как менее условных персонажей. Формулировки
облечены в форму романсов. Романс - здесь понятие условное, но
по существу - монолог.
Романсы рассчитаны на произнесение и на произнесение с
максимальной экспрессией; в этом, а также в некоторых длиннотах
сказывается литературный характер поэмы.
Романсы, кроме того, должны произноситься высокими
голосами; нижний предел - нежелательный - баритон; верхний -
идеальный - альт.
Прочие наставления у Шекспира в "Гамлете" - 3-м акте.
Буду пытаться подбампливать тред по мере доступности свободного времени и наличия сил.