…Первые акции всегда происходят очень похоже. Толпа догоняет одинокого прохожего, окрик «стой» - и немая сцена. Тот самый «дворник» недобро смотрит на акционеров… и разжимаются кулаки, а у того кто окрикивал, начинает дрожать голос. Это не так просто – взять и ударить, серьезно ударить человека, который тебе ничего не сделал. Все стоят и смотрят, и вот кто-то трусливо пинает жертву, и тут же убегает, испугавшись содеянного, а за ним врассыпную остальные. Пнутый гастарбайтер часто еще и в погоню пускается, рассказывая потом с гордостью о погнанных скинхедах. Большая удача, что когда эти темы были распространены, редкостью было травматическое оружие. Кроме прочего, палятся на подходе к жертве такие «акционеры» совершенно чудовищно, и можно не то что применить пистолет оборонительно, но и не спеша достав и зарядив расстрелять их как в тире. Спустя пару эпизодов количество участвующих в них лиц уменьшается вдвое. Половина не может выдержать даже просто нервное напряжение, которое испытывает человек, из уютного дома выходящий на вольную охоту.

Те, кто остаются, начинают заметно умнеть.

Первая мысль которая приходит в голову каждому – как же быть с бардаком с началом «акции»? Тут есть два пути. Первый, интуитивно осваиваемый – описанный в нашем эпиграфе. Из состава эмпирически выделяется самый тяжелый и здоровый боец, ну или с наилучшим ударом, который каждый раз прыгает первый. Минус этого в том, что успех акции напрямую зависит от этой первой атаки: в случае если ведущий будет отбит, остальные разбегутся следом. Таким образом, весь прочий коллектив ассистирует «солисту», и никто ничему не учится. Если речь идет о стабильном составе, иногда это и неплохо: так в банде формируются специализации участников в драке. Если же составы собираются спонтанно, то оставшиеся без форварда все остальные оказываются бесполезны.

Второй путь основан на подходе, похожим на логику позиционной борьбы: работать от позиции, а не от техники. Момент первого удара обуславливается тем, когда жертва оказывается в пределах поражаемой зоны двух бойцов одновременно. Легко можно проверить в спортзале: когда тебя бьют двое не по очереди, а именно синхронно – кто-то все равно попадет. Даже если бойцы хилы физически, одновременная атака дает достаточное время всем остальным, а нужно буквально секунду. Таким образом, для начала акции требуется всего-навсего занять правильную позицию. Иногда окружив, когда кто-то забегает впереди, а остальные догоняют. Иногда с разбегу – тогда нужна одновременная атака с тыла. Иногда перекрыв дорогу, в таком случае бить следует с фронта и с фланга, лучше всего со стороны слабой руки. Тут и начинается одна из главных закономерностей группового нападения: рулит не индивидуальная сила, а синхронизация действий. Чтобы начало акции стало успешным, на весь состав молодежи достаточно одного человека, который понимает что делать – который дождется первого удара, и вторым номером сработает в нужным момент. В групповых раскладах именно двойки и тройки являются основным тактическим звеном, причем при выраженном лидере данного построения, который работает первым номером. Разумеется, неукоснительное соблюдение этого принципа минимизирует любые случайности при начале «акции», ну и обеспечивает независимость от какого-то одного участника со специализацией «разжигающего».

Лично я, будучи достаточно легким, если доведется попасть в массовую драку с вообще незнакомым составом участников, постараюсь пристроиться к господину потяжелее и помассивнее, синхронизируя его действия со своими. Буду бить и добивать тех, с кем он сцепился, держать сторону его слабой руки, и не давать пролезть в тыл. Меньше шансов огрести обоим, причем драться буду больше я, а пиздюлей получит больше он. Если же есть возможность тренироваться, то при таком понимании вопроса как раз единовременное начало драки, когда второй или второй и третий номера – дополнительные пары конечностей первого номера, залог ее успеха. Как при этом дерутся участники сами по себе – вопрос второстепенный, так например легендарный А. как рукопашник ничего особенного из себя не представлял. Оставшись на своем разрядном уровне, он просто не видел мотивацию расти дальше: при таких же напарниках лишняя пара рук решала гораздо больше проблем в драке и была куда эффективнее, чем особо отточенный навык удара или броска КМСа или мастера спорта.

Вторая проблема, сразу же следующая после первой – как не дать жертве удрать? Если первый удар наносили деятели типа известного читателю М., то эта проблема имела факультативный характер. Обычный лоукик, попавший по месту, начисто лишал жертву способности к бегу. Но большинство молодых коллективов на начальном этапе своей карьеры не имели в своем составе ни одного человека с поставленным ударом, и нужно было что-то с этим делать. Правильный ответ один: вязать жертву захватом и грузить своим весом. Причем делать это не в статике, потому что здоровый мужик повисших на нем подростков и раскидать может, а в динамике – растаскивая и закручивая. Тут раскрывается вторая специализация после начинающих конфликт – мастера задержки на месте с явным борцовским уклоном. Самое грамотное завернуть противника раком, заставив нагнуться. Сделать это можно повиснув на любой из рук, а равно завернуть рывком за одежду или волосы. После этого сразу открываются две замечательные цели: лицо снизу, куда можно хорошо пробить с ноги, и главное – затылок! Если добиться красивого «спортивного» нокаута на улице, с перегруженным адреналином противником с мотивацией выжить как у загнанной в угол крысы бывает сложно, то поражение затылка ведет к потере координации всегда. В практике «фольксштурма» в классическом эпизоде именно удар туда стал единственным и фатальным на всю акцию, но это уже мастерство. А так даже несколько неуверенных ударов руками по затылку в сочетании с прилетевшим в щщи тяжелым ботинком ставили точку в этой части акции, переводя ее сразу в финальную стадию. Ну и все известные мудрости - не толпиться, не лезть под удары товарищей, особенно аргументом, вытягивать на удары друг друга, держать ритм и бить поочередно, ну или один держит второй бьет.

Финал всегда один: добивание. Для добивания дезориентированную жертву переводят в партер, когда рывком, когда как. Из спортивного арсенала лучше всего себя зарекомендовали задняя подножка, подхват, отхват, ну и редко что-то еще из борьбы. А еще чаще – тайская «скрутка», идеологически близкая к тому, что происходит во время акции, так как делается она из клинча. Именно до грязных и корявых вариаций «скрутки» додумывались почти все активные акционеры, ну а лучшие делали ее легко и красиво, изучая данную технику там, где положено – в спортзале. После перевода в горизонтальное положение следовало очевидное добивание ногами – как правило всей толпой. Читатели уже знают, что для этого нужны топчущий удары ногами в голову и уязвимые части тела – кисти рук, локти, колени, и пробитие почек и хребта. А юные дарования как правило начинали с корявых футбольных пинков пыром ботинка – что увеличивало время на добивание втрое от нормального. Венцом же грамотных действий являются прыжки на голове. Кроме того что прыгать на голове весело и прикольно, эта техника компенсирует малый вес исполнителя, так как сила земного притяжения обеспечивает достаточно хорошую сытность данной процедуре.

По мере роста мастерства исполнителей происходит оптимизация всего процесса. Среднее время акции у начинающих скинов не превышало двух минут, у опытных – тридцати секунд. Как только вместо того, что я описал в начале, действо начинает быть рациональным, теряет значимость масса и подготовка жертвы. Это вначале сакраментальный дворник действительно опасен для «акционеров», а по мере роста мастерства бойцов и спортсмен высокого уровня имеет мало шансов, если упустил момент для контратаки в самом начале. Потом завязнет, уже навсегда. Оптимизируется и количество: так при слаженности действий становится возможным атака без явного численного превосходства: если в начале шестеро могли огрести от одного, то по мере роста профессионализма оптимальное число бойцов 4-5+1, зачем «плюс один» рассмотрим ниже. Сработанная же пара и тройка вполне может мутить на равный состав. Такой бой все равно не будет честным, так как в случае атаки пары например двоих прохожих каждая из жертв будет драться с двоими, а не двое на двое. Так что это тоже показатель профессионализма, а не какой-то честности, которой нет и не может быть при работе на результат.

Чем же объяснить успешные эпизоды того, как от скинов отбивались? Для раскрытия этого феномена, упомяну золотое правило прямого действия. Врагов у расы и нации несчетное множество, а ты у себя один. Поэтому в случае возникновения любой сложности и неожиданности по ходу событий акцию нужно прекращать, и немедленно отступать. Несоблюдение этого правила чревато множеством форс-мажоров, от тяжелого ранения кого-то из своих до принятия и последующей посадки. Тот, кто отступил не вовремя, иногда может быть и трус, а вот тот, кто вовремя не отступил – всегда мудак.

*

В предыдущей главе было сказано, что для успеха бригаде нужно было уметь быть единым целым не только в драке, но и за ее пределами. Больше половины успеха акции – в грамотно поведении «до» и тактически верных действиях «после».

Суровое праворадикальное ремесло гораздо больше чем из коротких секунд экшна состояло из долгих и унылых часов кружения на своих двоих в поиске достойного объекта. Первыми и главными врагами бригады являются не столько оппоненты и милиция, сколько холод и усталость. Как найти в городе подходящую жертву? Где это можно сделать таким образом, чтобы оттуда потом уйти? Ответ на эти вопросы был один – поиск, чаще всего – путем многочасового патрулирования. Были и исключения, наподобие всем известных охотничьих угодий и заповедников типа гук-общаг, но все же основную массу нападений делало патрулирование.

Большую часть года погода на Урале не располагает к долгим прогулкам, и облик местных скинов претерпел существенные перемены по сравнению классическим. Тяжелые ботинки больше служили не для форсу, а месить грязь; место бомберов большую часть сезона занимали теплые куртки для охранных предприятий со множеством карманов и капюшонами, под которыми были вязаные шапки. Футбольные «розы» а иной раз и просто длинные шарфы заматывали низ лица не столько вместо маски, сколько от ветра. Ошибки в снаряжении вещь достаточно неприятная – драться закоченевшими руками идея сомнительная, равно как и бегать в тулупе. Поскольку нашивки и прочее палево быстро отошли в историю, со стороны эти мобы выглядели забавно: светлый низ, обычно джинсы, тяжелые ботинки, черная форменная куртка и шарф. Человеку в теме видно таких было издалека, но это не мешало производительности труда, да и опознать кого-то одного из них было проблематично. Насколько такие выделялись компактной группой, настолько же и терялись в толпе. Летом место «громов» занимали клетчатые рубашки и поло, в сочетании с олимпийками или продукцией местного магазина «фан-спорт», где из одинаковых турецких фуфаек базовых расцветок – черной, серой и синей, шились на выбор все паленые бренды – «лонсдейлы», «питбули», «фред перри». Если зимой бригады смахивали на какое-то охранное подразделение, то летом коротко стриженые господа в одинаковых фуфайках, из-под которых виднелись аккуратные клетчатые воротнички, походили на воспитанников казенного учреждения типа детского дома или приюта. Примечательно, что по мере развития торговли через Сеть и распространения подлинных и правильных шмоток, отвратительный фейк производства фан-спорта продолжает котироваться – уже как признак олдовости, так как фан-спорт почил в бозе.

Отдельных слов заслуживает описание такого культового предмета, как тяжелые ботинки. Прочие элементы стаффа носили все же вспомогательный характер, хоть и без сомнения полезный, например с целью не замерзнуть и помешать опознанию со стороны, при узнавании своими, а у ботинок особая роль и место в движе. Во многом это даже не столько обувь, сколько орудие производства. Вообще с тяжелой обувью связано немало мифов и легенд, и первая из них – «два кастета на ногах». Наличие стальной вставки в носке считалось залогом сокрушительных ударов и особой помощью в драке. Правдой это было лишь отчасти: добавив эффективности некоторым действиям, наподобие футбольного пинка в голень, наступания на кисть руки, удара в подъем стопы, они сильно ограничивали бьющего в маневренности. По сути эта вещь идеальна для запинывания, а не для драки. Так сакраментальная реклама «Камелот – зубы на твоих ногах!» отчасти не лгала: были свидетели у извлечения человеческих зубов из твердой резины этих замечательных ботинок после пинка в открытую пасть. Опять же коммерческие модели этих изделий грешат избытком резины толстой подошвы, в то время как рулят вещи с минимально массой при жестком стакане. Главная же беда этого предмета снаряжения – в том, что бегать в таких достаточно сложно, хотя и можно. Ну а по мере освоения техники ударов ногами и прыжков на голове, многочисленные гриндерсы и камелоты вытеснили из прикладного раздела практичные легкие кроссовки, оставив классику приверженцам специфического стиля. Легенды о том, что в бомбере и гадах как-то особенно хорошо драться не более чем легенды, как и то что за бомбер невозможно ухватить. Драться можно совершенно в чем угодно, так что успех снаряжения «акционеров» был в сочетании трех вещей: как особо не выделяться из толпы, как быть одетым тепло и удобно, и как при этом иметь возможность опознать своих. Сейчас эта тенденция вообще привела к спортивным штанам, кроссовкам и курткам, когда только очень мелкие детали могут отличить специфического персонажа от обыкновенного гопника.

Снаряжение имело важную роль для успеха предприятия… но для патрулирования нужны были и цели. Тут опять же преступная среда породила несколько успешных сценариев нападений. Самыми первыми осваивались методики случайного промысла – жертвами становились прохожие, отвечающие специфическим требованиям. Такие акции часто происходили вообще сами собой, без какой-то организации. Потом следовал этап освоения «охотничьих угодий», ну а завершали развитие адресные акции, которым предшествовала достаточно неплохая разведка. Немножко наособицу стоят наверное только «белые вагоны» - одна из самых жестоких и кровавых акций. Для «белого вагона» нужны электричка, длинный перегон, и жертва – которой некуда бежать. Сначала жертва забивается прилюдно до полусмерти, а потом – выкидывается на ходу поезда, после чего бригада исчезает на следующей станции. Высокохудожественное описание этого действия есть в книге Дмитрия Нестерова «Скины: Русь пробуждается», и я не буду смаковать подробности этого мероприятия. Тема акций в транспорте вообще достаточно интересна, так как в менее брутальном виде «белые вагоны» повторялись от маршруток до троллейбусов и метро. Единственное, чем интересны они по тактике – ни разу никто из пассажиров не вмешивался в происходящее хоть сколько-нибудь эффективно.

Активные «акционеры» со временем делали большие успехи в экспресс-анализе этнической принадлежности прохожих. У многих представителей складывалось понимание этого вопроса на уровне «жопой чую» - хотя случались и накладки. Говоря же о криминологической составляющей, при анализе успешности прямого действия можно сделать вывод о том, что ей способствовала рандомность жертв. Вычисление жертв накладывало отпечаток и на преступный почерк: объект следовало хотя бы рассмотреть. Кто-то использовал схему классических гопников, что грозило спугнуть, со всеми вариантами «стой пацан дай позвонить», а умные люди посылали скаута, вслед за которым жертва сопровождалась до удобного места экзекуции.

Если вернуться к процедуре избиения, то мы не обсудили только второй критический момент: как его прекратить? Вообще говоря, все активные действия по ходу «акции» сопряжены со стрессом, и на адреналине одинаково вероятны обе ошибки: что преждевременно отступить, оставив у себя в тылу озверевшую жертву в состоянии берсерка, что чрезмерно увлечься и не заметить критическое изменение обстановки в виде пришедшего подкрепления к избиваемому или экипажа ППС. Тут-то и нужен тот самый «плюс один» человек к составу, который будет отслеживать все эти вещи. Если делать по уму, то команду к отступлению только он и может подавать, а не кто попало от страха в произвольный момент времени. Один из наших персонажей, З., долго всех радовал тем, что атаковал врага с заблаговременным зарядом «отступаааееем!!!!» еще до начала драки – это было забавно, но вообще такого быть не должно. Роль разведчика-«скаута» очень часто перекликается с ролью следящего за обстановкой, и обычно ее выполняет тот кто хуже всего дерется. В легендарной бригаде А. этим вообще занималась девочка – что тоже классика определенного рода акций, когда милая девочка заманивает на «живца» свою цель под состав соратников.

Как правило, окончание нападения происходит в момент нанесения фатальных и явно тяжких телесных повреждений, а иногда и при доказанной смерти – особенно если зарабатываются «шнурки». Молодые бригады грешили преждевременным бегством – «шнурки» себе порой присваивали за просто хорошо побитый трофей, причем искренне веруя в это, так как у страха глаза велики. В случае необходимости в разбойном нападении, насилие применялось скорее достаточное чем избыточное – ровно для успешного изъятия ценностей.

И вот после отступления начинается последняя, но не менее важная фаза – прикладной бег с места преступления. Прикладной бег отличается от бега спортивного примерно так же, как «акция» отличается от турнира по миксфайту. База может быть и общая, но много нюансов. Во-первых, нужно элементарно уметь бегать, причем результативно и быстро. Как-то раз тот же З. явился в свой университет с дикого похмелья, и сразу попал на урок физкультуры, на котором сдавали стометровку. Кое-как и очень уныло он проплелся на старт, в джинсах и тяжелых ботинках, слабо понимая кто он, где он, и зачем. В этот момент, одновременно со свистком, добрые соратники З. на три голоса завопили: «Слава!!! Мусорааа!!!! Отступаем!!!!». Мигом протрезвевший, З. показал отличный результат, обогнал сборника по легкой атлетике, и до самого своего отчисления скрывался от преподавателя, пытавшегося привлечь З. к соревнованиям за честь альма-матер. В процессе сдачи стометровки З. успевал оглядываться, а после финиша дал внушительный полукруг еще не полсотни метров, когда сообразил что с ним происходит.

Это обстоятельство привело к тому, что круг его общения сузился необычайно. Из РНЕ его выгнали, с нацболами отношения тоже были странные, старые соратники над ним глумились а новых не появлялось. Так Штрайхер оказался в прямом смысле слова на помойке Движения – а именно в кругу самых отвратительных неформалов и говнарей, которые с уважением поглядывали на его габариты, «гром» и камуфляж, заправленный в берцы.

Он закончил исторический факультет, и стал работать учителем истории. И снова случайность в корне изменила его жизнь.

Где-то то ли на улице, то ли у тех же говнарей в подземном переходе, он повстречал молодого человека по имени Антон. Антон носил «гром» и черные форменные штаны, и работал охранником. Несмотря на явные националистические взгляды , про Штрайхера он то ли не знал, то ли не слышал, то ли забыл что слышал. В целом это было неудивительно: Антон отличался совершенно нечеловеческой глупостью. Именно это его свойство привело к тому, что он никак не был вовлечен в Движ серьезно, хотя и очень этого хотел. За глупость его многие считали провокатором, например за бессмертный подвиг, когда подойдя к толпе правого народа, готовившихся к массовой, но незарегистрированной акции, он встал во фронт людей, изображавших прохожих и зевак и отсалютовал зигой, зычно гаркнув «Зиг хайль!», что очень понравилось всем окрестным милиционерам. В общем со Штрайхером они подружились, и очень скоро тот познакомил его со своим лучшим другом и соратником Сережей.

Сережа был мрачным типом лет двадцати пяти с опытом второй чеченской кампании. Бугристый череп, длинное пальто и дешевые брюки делали его очень похожим на классического героя начала девяностых, с которых в общем Сережа и брал пример по жизни. Жил он тогда в области, и мечтал о том как переберется в город и придет к успеху. В качестве средства для этого промышлял он классическими уличными грабежеми, которые начинались с «дай телефон позвонить», а заканчивались жестоким избиением прохожего. В качестве рабочего инструмента он пользовался несколькими пистолетами разной степени незаконности, от газового Иж-79 до криминальной переделки под .22LR. Кобура была непременным элементом его имиджа, таким же как пальто и шелковый шарф. В качестве напарника Сережа брал себе Антона, который несмотря на глупость был довольно здоровым парнем. Проблема была только одна: ночевать в Екатеринбурге жителю области было решительно негде, а ночные тусовки на автовокзале после успешных грабежей сильно увеличивали риск палева. Так и пересеклись жизненные пути Сережи и Штрайхера. Их познакомил Антон.

Единственной ценностью Штрайхера для них было то, что проживал он в отдельной комнате в квартире в центре города с мамой, которая сына надо полагать любила, и не препятствовала тому, что у него стали регулярно ночевать друзья. Впервые в жизни Штрайхер прикоснулся к чему-то действительно страшному и незаконному – это наполняло его жизнь силой и скрытым, потаенным смыслом. В его сознании Сережа и Антон были чем-то вроде боевиков-эсеров, готовивших на его конспиративной квартире что-то страшное и грандиозное, от чего содрогнется весь город и возможно даже Система. И он, своими руками способствовал этому – пусть и путем открывания двери ночью и нервного сна на коврике вместо собственной кровати. Сережа достаточно быстро понял с кем имеет дело, и, состирывая по ночам кровь с одежды, делал очень загадочный вид по поводу того, чем они занимались прошлой ночью.