Дерево не холодное, давай по-новой.
Опять обрыга о хуях. Классика
Хохол. Хохол nevrr changed.
бамп
Тема Володина не раскрыта
Диалапная порнопокупающая ботохуета здесь? Уже покупали сигареты Мальборо по 100000 рублей? Как там скрам мастера? Че там еще по репертуару?
Пятьдесят лет назад порно покупали на перфокартах, гта еще запускалась от картриджа, можно было во все дома заходить. Гравитация была слабее и люди на дома с разбегу прыгали. На домах кстати бочки с квасом стояли и советский флаг висел.
несправедливо.25 лет скотор. выбирала путина в цари, а жопу рвать будут только владимиру влдимировичу. весь народ скотоублюдии заслужил прочувствовать правду жизни. я щитаю.
Хуйня. Здоровенный деревянный хуй просто провалился бы в анус геостратега, и он бы снова всех переиграл.
/applaud
Давайте объявим литературный конкурс по/раши на лучшую альтернативную концовку
Так был казнён Владимир Зеленский
А с песковым че случилось в этом рассказе?
Здоровенный деревянный хуй провалился в анус геостратега. Следом за ним туда же провалились черенок от лопаты, телеграфный столб, люди в форме, дома, земля и небо - всё коллапсировало в открывшейся чёрной дыре. А потом произошёл Большой Пукнум
Потерпите Владимир Владимирович. Это для вашего же блага.
Я так понял ОП это либераха-подсвинок, которую на зоне спетушили и капчует из петушатни?
Как это поможет вернуть потерянные годы? Или воскресить убитых? Излечить искалеченных? Может, это как-то поможет избежать повторения в будущем?
- ...Ебаные твари, хохлы, - бормотал он под нос, когда его вели по коридору. - Бляди... Русский мир... Величие!..
Его втолкнули в тесную камеру два на два метра, вроде тех, что были раньше в монастырских тюрьмах. Посреди нее стояло сооружение наподобие спортивного козла. Раньше, смутно подумал он, на таком танцевала она, размахивая ленточкой. Алина... Это было так давно, что казалось, будто этого и не было вовсе. Не было ни дворца на жарком юге, ни резиденции на Валдае, ни просторного кабинета в Ново-Огарева. Была только эта тесная камера, запах крыс и полутьма.
- Нагибай пидораса, я расчехлился, - грохнул позади утробный бас. - Щас надрочу питомца!
- Смазка нужна? - спросил голос потоньше.
- Обойдется на хуй! У него смазка сама выделяется. Прошлый раз чуть залупу отмыл! Как солидол, бля, в натуре, хоть подшипники смазывай. Слушай, а может, ты тоже его проебешь, а?
- Не, я сегодня не в форме. Да и на хуй эту гниль плешивую, от нее говном пасет. Ты его как выебешь, так он тут же обсирается, сука. Что ему, пробку, что ли, в сраку пихать?
Оба голоса неприятно загоготали, и он скукожился, ожидая боли. Боль наступила резко, как взрыв; анус словно ужалил огромный шершень, и он вскрикнул, но тяжелая рука тут же заткнула ему рот. Он попытался укусить ее, но получил по затылку.
- Пизда старая! Я тебе укушу! Я тебя так выебу, что ты неделю моей малафьей дристать будешь!
Как все-таки было хорошо раньше! Перед глазами поплыл зал, полный людей в форме, грянули крики "Ура! Ура! Гойда!", громыхнули залпы салюта в ночном майском небе. Он вяло обвис на козле и анус, издав протяжный звук, - "пук-нум!", выпустил коричневую струю.
- Все, готов, - констатировал бас. - Отмучился. Заебали до смерти.
Дряблое дело уложили в пластиковый мешок, застегнули его и вынесли вон. Так закончился последний вечер последнего президента России.
Его втолкнули в тесную камеру два на два метра, вроде тех, что были раньше в монастырских тюрьмах. Посреди нее стояло сооружение наподобие спортивного козла. Раньше, смутно подумал он, на таком танцевала она, размахивая ленточкой. Алина... Это было так давно, что казалось, будто этого и не было вовсе. Не было ни дворца на жарком юге, ни резиденции на Валдае, ни просторного кабинета в Ново-Огарева. Была только эта тесная камера, запах крыс и полутьма.
- Нагибай пидораса, я расчехлился, - грохнул позади утробный бас. - Щас надрочу питомца!
- Смазка нужна? - спросил голос потоньше.
- Обойдется на хуй! У него смазка сама выделяется. Прошлый раз чуть залупу отмыл! Как солидол, бля, в натуре, хоть подшипники смазывай. Слушай, а может, ты тоже его проебешь, а?
- Не, я сегодня не в форме. Да и на хуй эту гниль плешивую, от нее говном пасет. Ты его как выебешь, так он тут же обсирается, сука. Что ему, пробку, что ли, в сраку пихать?
Оба голоса неприятно загоготали, и он скукожился, ожидая боли. Боль наступила резко, как взрыв; анус словно ужалил огромный шершень, и он вскрикнул, но тяжелая рука тут же заткнула ему рот. Он попытался укусить ее, но получил по затылку.
- Пизда старая! Я тебе укушу! Я тебя так выебу, что ты неделю моей малафьей дристать будешь!
Как все-таки было хорошо раньше! Перед глазами поплыл зал, полный людей в форме, грянули крики "Ура! Ура! Гойда!", громыхнули залпы салюта в ночном майском небе. Он вяло обвис на козле и анус, издав протяжный звук, - "пук-нум!", выпустил коричневую струю.
- Все, готов, - констатировал бас. - Отмучился. Заебали до смерти.
Дряблое дело уложили в пластиковый мешок, застегнули его и вынесли вон. Так закончился последний вечер последнего президента России.
Бамп
Бамп
Меня больше веселит то, что эти гомофантазии не удаляют третий день, хотя обычно неудоное трут через две минуты. Прогрев на что-то?
>гомофантазии
Это главы из романа
- Что там, Дима? - спросил Владимир испуганно. - Налет, да?
Дмитрий не ответил. Он развернулся и резко побежал назад. Владимир, не понимая что происходит, бросился за ним. В длинном коридоре его поймали какие-то люди в военной форме, схватили за плечи, за ноги и запихнули в лифт. Рокот все нарастал и давил на уши.
- Ребята, вы чего? - пискнул Владимир. - Вы куда меня? Что происходит?
Не говоря ни слова, люди вывели его на улицу и запихнули в машину. Она проехала совсем немного, но Владимиру показалось, что путь занял целую вечность. Снова сильные руки схватили его слабое, одряхлевшее тельце, вынули из машины и бросили на холодные камни мостовой. Теперь Владимир понял, откуда доносился рокот. Толпа, перед которой он лежал, испуганный и съежившийся, была огромной, как море.
- Ребята, - скулил Владимир, извиваясь. - Что вы... Почему?
Один из мужчин рванул его брюки. Ремень затрещал, пуговица отлетела прочь. Владимира нагнули вперед, и тут же его анус обожгло огнем. Что-то холодное, огромное и твердое вошло в прямую кишку и заходило в ней гигантским поршнем.
- У-а-а-а-а, - завыл Владимир. - У-а-а-а-а!!!
Поршень не останавливался, грозя разворотить весь кишечник и вылезти наружу через пупок. Владимир стонал, выл, плакал, молился.
- У-а-а-а-а!!! У-а-а-а-а!!! - вырывалось из его рта раз за разом, как молитва.
И вдруг он не выдержал. Упал, обмяк, затих. Из разорванного ануса вместе с жидким калом сочилась кровь.
- У-а-а-а-а, - повторял Владимир тихо. - У-а-а-а-а...
Здоровенный деревянный хуй лежал рядом, измазанный в говне великого геостратега. А над Москвой занимался бледный осенний рассвет.