Хз, я лучше вечером в зал и потом в коплухтер играть.
Двачаю, лучше тяночке писечку полизать, чем дронирование под Хацапетовкой
> Мы встаём, отряхиваемся от пепла и идём в военкомат.
А Игорь, довольны урча получает на лапу за приведённых новобранцев и возвращается домой играть в Танки под пиво.
Петрович, наш старейшина цеха, затянулся, стряхнул пепел и говорит негромко:
— Эх, мужики… Я вот что думаю. Пусть там политики разбираются, кто прав, кто виноват. А наше дело простое: здесь стоять, детали точить, чтобы завод жил. И главное — своих беречь. Жён, матерей, детей. Чтобы они спали спокойно, чтобы в магазин без страха ходили.
Витька, молодой парень, только год как к нам пришёл, вздохнул:
— Да уж… Надо просто, чтобы всё это скорее закончилось. Чтобы можно было по выходным на рыбалку спокойно ездить, шашлыки жарить, с пацанами во дворе мяч гонять.
Мы помолчали. Каждый о своём. Кто-то вспоминал, как дед про войну рассказывал — мол, тогда тоже все просто хотели, чтобы мир наступил. Кто-то думал о том, что дома жена ждёт, ужин готовит.
Тишина в курилке держится недолго. Её привычно рушит голос Игоря—он у нас вечно всё переводит на будни, будто заземляет всех:
Да ладно, мужики, хватит грузить. Лучше скажите, кто в военкомат собирается? Надо подпереть, пока не рухнула. А то жена уже смотрит на меня так, будто я специально тяну.
Петрович хмыкает, будто и не было тяжёлого разговора:
— Я бы пошел, да мать одну оставлять не хочется. Она теперь без меня даже мусор не выносит: «А вдруг что». Приходится сначала всё по дому сделать, потом уже думать про страну.
— Важно, — вдруг твёрдо говорит Игорь. — Без нас вообще всё встанет. Хохлы все разгромят. Завод, город, жизнь. Кто-то должен их остановить, чтобы дома хоть что-то оставалось. Чтобы было куда возвращаться.
Кто-то кивает. Кто-то молча затягивается.
И снова тишина. Но теперь она уже не тяжёлая, а какая-то… правильная.
Сигарета догорает. Петрович бросает окурок, затаптывает его и хлопает Сергея по плечу:
— Пошли, нас там ждут. Звоним 117. Присединяемся. К своим.
Мы встаём, отряхиваемся от пепла и идём в военкомат . Туда, где шумит народ, пахнет мирной жизнью и свободой от нацизма, и где в этом
Нас ждут —свои. Ждут.