"Демократия не нужна потому что демос изберет популиста и демократия кончится, поэтому демократия не нужна", то есть аргументом за приход к власти анти-демократов становится возможность анти-демократии прийти к власти. Это ж хуйня а не аргумент, при том они эту структуру повторяют постоянно, помимо говняка в духе "а в америке копы стреляют и кондеи запрещают". Как им с такими 80iq рассуждениями удается находить сторонников?
Демократия не нужна. Это тирания большинства. Любая тирания это плохо. Республика, ie "либеральная демократия", отличный компромисс между тиранией толпы и одного человека.
а, ну и да, вот ещё аргумент: ваша демократия не демократия, недемократия будет демократичней демократии
Демократия это когда каждый новый кандидат зарабатывает себе политические очки путём создания новой социальной выплаты для электората. У всех стран растёт госдолг из-за дефицита бюджета, но никто не понимает почему.
>Демократия не нужна
Дальше можно не разговаривать, это либо платный бот, либо у меня все работает под перерасчетом по ппс дурачек, которому не демократия блокирует жопу, и он хочет чтобы так было у всех.
Обычно когда выбирают правых в бюджете дыра становится больше, соответственно и гос долг растет. Внезапно, налоговые льготы миллиардерам более расточительны, чем социалка.
Смотри на примере штатов. Самые большие дыры в бюджете - Рейган и Трамп. Единственные моменты, когда бюджет был в плюсе - Билл Клинтон.
демократы забывают, что изначально демократия не подразумевала всеобщего выборного права. Женщины и рабы не голосовали. Право голоса было только у состоятельных господ с пониманием. Популисты таких с меньшим успехом могут манипулировать крупными кабанчиками и уважаемыми господами. Так что популизм это баг от всеобщего права
Ты предпочитаешь выбирать меньшее из двух зол, всё равно неминуемо приближая пиздец мирового дефолта. В этом и проблема демократии.
>неминуемо приближая
>скоро
>вот ща еще чуть чуть
>проблема демократии
Это проблема необеспеченных денег, лол. Государство взяло монополию на деньги, а потом уничтожила их бартерную основу (деньгами исторически служили замые легко обмениваемые материалы, исторически это золото, медь, серебро). Причем если ты покупаешь золото, то должен платить налог на его продажу потому что это ДОХОД.
Так а причем тут фиат - точно такая же система была и при золотом стандарте.
Дефицит бюджета возможен при любой экономической системе. Даже в Римской Империи, где монеты были из металлов, был дефицит бюджета.
мимо анкап
>демос
Не Демос, а охлос. Явная и грубая подмена. Причём в той самой градации демократия это говно говна на предпоследнем месте, ниже неё только тирания.
В России исторически велика — и завышена — роль личности. На протяжении столетий страна ассоциировалась с государством, а государство — с фигурой правителя. За очень редкими исключениями власть суверена не оспаривалась, и практически никогда она не оспаривалась в условиях апелляции к относительно широким политическим силам. Да, перевороты и убийства царей и императоров случались, но даже в таких случаях (как, например, в 1741 году) новые фигуры оказывались носителями чисто личностных качеств. Власть в стране долгое время оставалась не политической, а символической; коллективные объединения не играли в ней никакой роли. Здесь не было ни конкурирующих десятилетиями группировок, ни давления на правителя со стороны дворянства, ни противостояния светской и духовной власти. Следствием стала невероятная персонализация власти, аналоги которой встречались разве что в истории восточных деспотий. Даже когда идеологии стали «материальной силой», в России изменилось немногое. Может ли та же Коммунистическая партия быть названа партией, если она проводила от своего имени столь разную политику, как при Сталине и Горбачеве? Какие бы внешне цивилизованные формы ни принимала российская политика, она во все времена строилась вокруг личностей.
Весьма существенный момент, заключается в неизбежной персонификации российской политики, обусловленной характером неоспариваемой власти. В данном случае человек, олицетворяющий «власть», не обязательно должен быть кровавым диктатором; возможно даже некое подобие «коллективного руководства» — однако существенен тот факт, что элиты ориентируются на конкретного человека, от которого целиком и полностью зависят их безопасность и благосостояние. Если вдруг у «власти» появляются проблемы, они возникают в виде сильных личностей, осмеливающихся бросить вызов «первому лицу». Одной харизме в таком случае противопоставляется другая, некоей устаревшей цели — новая; однако речь практически никогда не идет о том, чтобы апеллировать к народу или способствовать становлению политических сил, которые могли бы «структурировать» социальное пространство. Именно поэтому в России не было и нет политических партий в собственном смысле данного слова; «партиями» были и остаются либо массы, составляющие «молчаливое большинство» (как в случае с КПСС или «Единой Россией»), либо «группы поддержки» вельмож и чиновников (как современные ЛДПР, «Справедливая Россия» и «Яблоко»). Демократия внутри «партий» находится на уровне меньшем или соответствующем демократии в обществе в целом (сейчас варианты простираются от пожизненного лидерства с момента основания той или иной партии до контролируемых ротаций, не ослабляющих позиций основного бенефициара). Внутренняя борьба в некоторых партиях также идет между отдельными яркими фигурами, не основывается на идейных расхождениях и ведется методами, сплошь и рядом используемыми внутри властной вертикали. Идеологические группировки, которые традиционно называются партиями в европейском понимании, отсутствуют. Причиной тому, помимо специфической роли «государства» и «власти», является также, на мой взгляд, чрезвычайно слабая способность к критическому мышлению, в широких массах населения отмечавшаяся в России практически всегда. Последнее не должно удивлять: полная грамотность, зафиксированная в Германии к тому времени, когда социал-демократическая партия впервые прошла в парламент (1871 год), была достигнута в СССР лишь в 1959 году — а какие тогда могли быть партии, мы все понимаем. Поэтому идеологии в России всегда примитивизировались, порой превращаясь в свою противоположность, но даже в таком виде усваивались с большим трудом или под колоссальным давлением сверху. Соответственно, представлениям о более рациональных методах управления и общественной организации в целом неоткуда было взяться, и соревнование ценностей и идей было практически исключено — а без него демократия не существует; есть в лучшем случае конкуренция харизматичных лидеров, подменяющих собой партийные структуры, причем лидер, в данный момент находящийся у власти, считается населением по умолчанию предпочтительным. Поэтому, когда на первых «демократических» выборах основным лозунгом становится «Голосуй сердцем!» (понятное дело, не к уму же апеллировать), а главным рефреном — «Альтернативы у нас нет», только неисправимые оптимисты могут полагать у этой страны нормальное будущее.
Почему Польша стала демократической страной? Потому что здесь закон был выше «интересов» — и в 1995 году бывший редактор местной «Комсомольской правды» получил больше голосов, чем Лех Валенса, и стал президентом. Почему Россия осталась азиатской диктатурой? Потому что в 1996 году «высшее благо» не позволило осуществиться демократической смене власти.
В демократической стране фундаментальными являются политические убеждения — отсюда и развитие партийной системы, необходимое для любой демократии. Нынешний российский президент В. Путин успел посостоять в трех политических партиях (всякий раз правящих) — и даже возглавлять четвертую, не будучи ее членом: может ли что-то более явно доказывать, что идеологии, убеждения и программы не значат ровным счетом ничего в культуре, где объектом почитания и уважения является лишь чиновничий пост? Персонализация российской политики и почти полное пренебрежение к идеологиям, программам и методам развития страны — это еще одна причина, по которой демократия в России не приживается.
Постсоветская Россия не изобрела ничего принципиально нового. Многие черты — персонализм, отсутствие настоящих партий, имитационная демократия — характерны для многих авторитарных режимов (например, современной Турции при Эрдогане, Венгрии при Орбане, многих странах СНГ). Но российский случай примечателен именно масштабом и укорененностью этих практик, подкрепленных советским наследием (монополия КПСС, отсутствие традиции политического плюрализма) и ресурсной экономикой (нефтегазовая рента позволяет долгое время подкупать лояльность, а не завоевывать ее).
