Известна легенда о том, что Сад, находясь в одной из тюрем, просил приносить ему корзины самых красивых роз, какие только можно было найти в округе, и ради развлечения «брал одну за другой, любовался ими с видимой страстью, вдыхал их аромат... а после по одной окунал в грязь и с диким смехом отбрасывал в сторону, поломанные и испачканные»?. В. Бабенко, исследователь жизни и творчества Сада, предполагает возможность того, что Сад сам распространил о себе эту легенду.
Ведь в такой привычке со всей отчетливостью проявилось стремление Сада создавать свой собственный, суверенный порядок, не зависящий «от всего, что ему предшествовало», говоря словами А. Бретона. И пускай этот порядок будет далеко не столь гармоничным, как естественный, главное, что он уникален. Если невозможно заново создать розу, то не остается ничего другого, как смешать ее с грязью и уничтожить. И если нет сил и, главное, желания написать пьесу, отвечающую общепринятым канонам и вместе с тем уникальную, то не остается ничего другого, как развенчать сам канон. Именно поэтому хоть Саду так и не удалось стать настоящим писателем, тем не менее он вполне проявил себя в качестве литератора самого широкого профиля — его перу принадлежат многочисленные пьесы, новеллы, романы, революционные памфлеты и воззвания
Ведь в такой привычке со всей отчетливостью проявилось стремление Сада создавать свой собственный, суверенный порядок, не зависящий «от всего, что ему предшествовало», говоря словами А. Бретона. И пускай этот порядок будет далеко не столь гармоничным, как естественный, главное, что он уникален. Если невозможно заново создать розу, то не остается ничего другого, как смешать ее с грязью и уничтожить. И если нет сил и, главное, желания написать пьесу, отвечающую общепринятым канонам и вместе с тем уникальную, то не остается ничего другого, как развенчать сам канон. Именно поэтому хоть Саду так и не удалось стать настоящим писателем, тем не менее он вполне проявил себя в качестве литератора самого широкого профиля — его перу принадлежат многочисленные пьесы, новеллы, романы, революционные памфлеты и воззвания
А. Камю писал, что Сад в своих произведениях «показал крайние последствия логики бунта, забывшей правду своих истоков. Следствия эти таковы: замкнутая тотальность, всемирное преступление, аристократия цинизма и воля к апокалипсису. Эти последствия скажутся много лет спустя. Но, отведав их, испытываешь впечатление, что Сад задыхался в собственных своих тупиках и что он мог обрести свободу только в литературе».
В результате Сад остался эталонным, литературным революционером. Аристократы выжили его из своей среды, народ также глумился над ним, сбегаясь поглазеть на того, кто под охраной полиции переезжал из зала судебного заседания в тюрьму или из одной тюрьмы в другую. Эти переезды иногда собирали сотни или даже тысячи зрителей, желавших увидеть «исчадье ада», о котором они давно были наслышаны. Народу не было дела до Сада. Кроме того, «Сад восславил тоталитарные общества во имя такой неистовой свободы, которой бунт, по сути, и не требует»*. А значит, был революционером по отношению к любому возможному политическому порядку и к любому возможному мироустройству
мне похуй на сада, кто эта мохнатая блядь?
дочька его . как тяночка?
революционером с пером, но не с оружием и уж точно не с булыжником в руках. Даже казнь, которой подвергли Сада, была символической: на площади Проповедников в Экс-ан-Провансе чучело Сада обезглавили и сожгли, потому что сам он в очередной раз благополучно ускользнул от правосудия. А. Камю именно потому называет Сада литератором, торжествующим только в мечтах, что главным произведением Сада стала его судьба. Так, парадоксальным образом, около тридцати лет проведя в тюрьмах и приютах, Сад все же восторжествовал над миром.
Начиная с Сада, тема свободы, несмотря на пребывание в тюрьме, распространяется в маргинальной литературе. И нередко снова и снова в подобного рода сюжетах фигурируют розы. Роза Ж. Жене подобна новоприбывшему в колонию для малолетних преступников: внешне он уже груб, но внутренне еще по-детски нежен. И эта нежность, возможно, прорвется сквозь колючую проволоку грубости, если отрастит пчелиные крылья, но новобранец — это пока еще роза, которую держат за стебель. В маргинальной среде «достаточно было малости, чтобы... жестокое действо стало галантной игрой», когда «наказанный» оказывался покрытым не плевками, а брошенными в него розами. Так роза при всем своем великолепии являет собой некую абсурдную тайну, которую невозможно понять, но которой можно проникнуться. Сокрыта эта тайна «в изгибах лепестков, в их складочках, разрывах, пятнышках, дырочках, проеденных насекомыми»», и, видимо, является частью великой тайны пространства. Подобно Саду, №. Жене провел немало времени в тюремном заключении и во всей полноте испытал состояние отверженности.
Оба эстетизировали зло и насилие, своеобразно утверждая свою суверенность в условиях камеры. «Забота о самовластности, о том, чтобы стать самовластным, любить то, что относится к власти, дотронуться до этого, этим наполниться, — вот что завораживает...»
вот это задница
Трудно сказать, когда Сад разуверился во всем существующем. В его биографии достаточно событий, которые могли бы необратимо исковеркать внутренний мир нежного юноши. Большинство родственников и знакомых Сада характеризуют его в молодости словом «нежный». Вероятно, именно эта нежность не вынесла столкновения с реальностью: с детства привыкший к ласке, он затем обучался в суровых условиях иезуитского колледжа; воспитанный на возвышенной литературе, он в духе времени участвовал в многочисленных оргиях;
Трудно сказать, когда Сад разуверился во всем существующем. В его биографии достаточно событий, которые могли бы необратимо исковеркать внутренний мир нежного юноши. Большинство родственников и знакомых Сада характеризуют его в молодости словом «нежный». Вероятно, именно эта нежность не вынесла столкновения с реальностью: с детства привыкший к ласке, он затем обучался в суровых условиях иезуитского колледжа; воспитанный на возвышенной литературе, он в духе времени участвовал в многочисленных оргиях;
ценивший прежде всего свободу, он был вынужден стать светским человеком.
№. Лели, основываясь на идее амбивалентности чувств, настаивает на том, что Сад был классическим садомазохистом, от прочих садомазохистов отличаясь тем, что его «сублимация не являлась бессознательной»", а, кроме того, совершалась не в сфере искусства, но в сфере науки, где фантазия реализовывается в более полной мере. Мысль №. Делеза о том, что садизм и мазохизм являются законченными фигурами, а не частями одной фигуры, также находит подтверждение при виртуальном анализе психики Сада. Действительно, как гласит популярный анекдот, садист никогда не подвергнет мучению мазохиста, поскольку последний сам к этому стремится. Однако действующие лица или стихии фигуры садомазохизма то и дело меняются местами. Садист находится в не менее сильной зависимости от своей жертвы, чем жертва от него; иногда их связь даже скрепляется договором, как в Венере в мехах Л. фон Захер-Мазоха. Мазохист также подвергает садиста мучениям уже своим подспудным требованием проявления предельной жесткости, способной причинить боль. Имеется достаточно свидетельств того, что Сад варьировал обе позиции, как в сфере сексуальности, так и в политике, искусстве и пр. Больше того, Сад нередко предстает перед нами в своих текстах и письмах не только не жестоким, но даже гуманным. Как такое случается, убедительно показывает В. Беньямин, анализируя лесбийскую сцену у М. Пруста.
М. Пруст, большой ценитель Сада, один из первооткрывателей Сада в ХХ веке, описывает впечатление, на основании которого он позже составит представление о садизме. Это впечатление его герой получил, подсматривая за дочерью музыканта Вентейля, которая жила неподалеку.
оцените мохнатку
оцените мохнатку
Proceed
Братик те нрав эт тяноч?
Очко отвратительное, а так сойдёт.
Садисту, в отличие от жестокого человека, не зло приносит наслаждение, но наслаждение кажется зловредным. Мадмуазель Вентейль вряд ли ненавидит своего отца, скорее стыдится и поэтому играет в дочь, действительно ненавидящую своего отца. Пруст называет ее особым типом садистки, но, пожалуй, подобного рода установка присуща садизму как таковому. По этому поводу В. Беньямин замечает: «Пруст, так сказать, врывается в аккуратно обставленный кабинет в душе обывателя, на котором висит табличка “Садизм”, и все безжалостно разносит вдребезги, так что от блестящей, упорядоченной концепции греховности не остается ничего. Более того, на всех разломах зло слишком ясно обнаруживает свою “человечность”, даже “доброту”, свою истинную основу
18 октября 1763 года, когда Сад привел в свой «домик» Жанну Тестар, стало датой первого проявления садовской условной жестокости — открытием его либертинажа. (За который он впервые и попал в Венсеннскую тюрьму.) До этого он практиковал сугубо гедонистический либертинаж вполне в духе эпохи, подобно своему отцу и многим знакомым. Но вскоре после женитьбы, которая радикально изменила Сада, он снял «домик» в предместье Парижа Аркей, предназначенный не только для приватных встреч и оргий.
Такого рода секретные «домики» были достаточно распространенным явлением в аристократической среде. Обычно они бывали внешне неприметными, чтобы не привлекать излишнего внимания, но зато изысканно и комфортно оборудованы внутри, чтобы обеспечить максимум наслаждения обитателям. Совершенно иного рода было убранство «домика» Сада. Его украшали плети и розги, некоторые из которых были изготовлены по специальному заказу, к примеру, из железных или латунных нитей. Так из заурядного предмета будуара аристократа плеть превращалась в орудие самой настоящей пытки. И главное, в домике Сада порнографические эстампы и рисунки соседствовали с изысканными предметами религиозного культа, такими, как распятие из слоновой кости.
Такого рода секретные «домики» были достаточно распространенным явлением в аристократической среде. Обычно они бывали внешне неприметными, чтобы не привлекать излишнего внимания, но зато изысканно и комфортно оборудованы внутри, чтобы обеспечить максимум наслаждения обитателям. Совершенно иного рода было убранство «домика» Сада. Его украшали плети и розги, некоторые из которых были изготовлены по специальному заказу, к примеру, из железных или латунных нитей. Так из заурядного предмета будуара аристократа плеть превращалась в орудие самой настоящей пытки. И главное, в домике Сада порнографические эстампы и рисунки соседствовали с изысканными предметами религиозного культа, такими, как распятие из слоновой кости.
Когда Сад и Ванна (на фото), работница, оказывавшая также и интимные услуги, оказались вместе в «домике», он принялся доказывать ей, что Бога не существует. С этой целью Сад нецензурно оскорблял Христа и Деву Марию, вталкивал облатки в половую щель Канны, приказывал ей топтать распятие и испражняться на него. Вслед за А. Камю мы можем задать закономерный вопрос: зачем оскорблять то, в существование чего не веришь? Скорее, Сад «составил себе представление о Боге как о существе преступном, угнетающем и отрицающем человека»".
Жанна донесла на Сада в полицию. Обратим внимание: ни полицию, ни французского короля Людовика ЖУ, которому доложили о данном происшествии, совершенно не удивили сексуальные подробности — опасными были признаны только богохульство и святотатство, ведь даже наиболее радикально мыслящие просветители не заходили так далеко. Что же касается Жанны Тестар, она, скорее всего, была подкуплена, однако главным мотивом заявления в полицию, несмотря на данную ею подписку о неразглашении обстоятельств посещения «домика» Сада, был шок от столкновения с воинствующим атеизмом: человек массы готов уничтожить Церковь, однако не в состоянии помыслить мир, в котором нет Бога, а шире — Большого Другого в том или ином виде.
Еще более показательным случаем была манифестация садовского либертинажа, получившая название «аркёйского дела», или «дела Розы Келлер». Строго говоря, дело Жанны Тестар также было «аркёйским», поскольку происходило все в том же «домике». Однако дело Розы Келлер получило более громкий резонанс в связи с его особой символичностью. Встреча Розы с Садом произошла в Пасхальное воскресенье 3 апреля 1768 года. Подобно тому как точкой отсчета Ренессанса принято считать другое Пасхальное воскресенье — 8 апреля 1341 года, когда Петрарка, которого Сад очень ценил и любил, короновался как король поэтов на римском Капитолии®, Пасхальное воскресенье 1768 года Сад намеревался отметить как точку начала новой эпохи Просвещения.
оцените стервочку
оцените стервочку
ермин «Просвещение» вводится в работах Ф.-М.-А. Вольтера и И.-Г. Гердера примерно в то же время, хотя просветительские идеи появляются уже в конце ХУП века. В связи с этим мы можем говорить о середине ХУ века как о времени оформления просветительской тенденции.
С. Жижек, вслед за №. Лаканом, полагает, что И. Кант и Сад являются идеальной парой, олицетворяющей основные аспекты Просвещения”. Он ставит вопрос о том, не является ли создатель формальной этики в той же мере ответственным за фашистские пытки, как и либертен. В итоге он дает отрицательный ответ, однако по ходу изложения мы понимаем, что связь между И. Кантом и Садом выражена значительно в большей степени, чем это может показаться с первого взгляда. Сад представлен С. Жижеком как скрытый кантианец. Кант полагает, что любое желание может быть проконтролировано, в случае, если оно противоречит инстинкту самосохранения: никто не станет проводить ночь с дамой (на фото), если за это неминуемо будет ждать казнь. Однако Сад как раз и удовлетворяет свои желания вопреки очевидной опасности, вне элементарных «эгоистических» интересов и «по ту сторону принципа удовольствия», а значит, по Канту, его действия являются этическими, а страсти — этичными.
Кроме того, и в случае И. Канта, и в случае Сада мы имеем дело с доступом к удовольствию через боль и унижение, хотя и с различных позиций; со взаимным и добровольным использованием половых органов друг друга, хотя и с различными целями; а также с идеей бессмертия души или тела, принципиальную инверсируемость которых показал М. Фуко, определив душу как «темницу тела».
Репорт за вайп нулевой говняком.
Какой-то пацан с пиздой у тебя на фото. Фу, бля
Конечно, персонажи фундаментальной фантазии Сада относительно идеальной жертвы, которая бесконечно страдает, но не умирает и даже не теряет своей привлекательности, комичны и напоминают Тома и Джерри и персонажей прочих мультфильмов, остающихся невредимыми после любых испытаний. Однако преимущество Сада в том, что он, в отличие от И. Канта, делает видимой фигуру того, кто представляет моральный Закон, — фигуру палача-мучителя. Учитывая, что Сад достаточно резко относился к любого рода законному насилию и в качестве содержания безусловного этического предписания устанавливает предельную патологическую сингулярность, это исключает оправдание жестокости Долгом. Иными словами, Сад показывает нам издержки тенденциозного восприятия кантовской этики, которое и приводит к развитию тоталитарных потенциалов.
пизщда есть? сиськи? значит баба
это просто американская баба
>это просто американская баба
Это когда ты гей, но боишься себе в этом признаться? И поэтому ты просто пидор
Если же следовать не И. Канту, но М. Фуко, вслед за ним написавшему одноименную статью Ответ на вопрос, что такое Просвещение”, в которой отчасти развивается, а отчасти отрицается кантовское понимание ГГросвещения, можно сказать, что речь шла об использовании не только разума, но и чувств, опыта и прочих инструментов познания для достижения свободы и индивидуации. Не случайно Просвещение как конкретная эпоха заканчивается Великой Французской революцией, которую трудно назвать торжеством разума, но которая несомненно является торжеством освобождения. Сад же к тому времени уже вышел за пределы революции и в своих произведениях вполне определенно показывал ее последствия, но тем не менее принимал активное участие в работе революционной секции Пик.
нет я не хей, я люблю тяночек и их сиськи
нет я не хей, я люблю тяночек и их сиськи
Апологет свободы Сад был очень далек от масс, поэтому вряд ли его привлекали остальные две составляющие революционного лозунга — равенство и братство. В той или иной степени он всегда оставался аристократом. «Сегодня утром Вы [Сад обращается к генерал-лейтенанту Бастилии Дю Пюже.— Н. 3З.] сказали мне, что мне не следует обрашать слишком большого внимания на корни людей, на то, откуда они родом. Это верно, но только тогда, когда достоинства этих людей заставляют вас закрыть глаза на их происхождение; и в этом случае их следует уважать даже гораздо больше, чем тех, кто имеет благородное происхождение, но чья жизнь никчемна или полностью потрачена впустую, которые, потрясая пергаментом своего родового наследия перед обществом, лишь раскрывают, сколь велико различие между ними самими и их прославленными предками» (с. 553 наст. издания).
корни людей, на то, откуда они родом. Это верно, но только тогда, когда достоинства этих людей заставляют вас закрыть глаза на их происхождение; и в этом случае их следует уважать даже гораздо больше, чем тех, кто имеет благородное происхождение, но чья жизнь никчемна или полностью потрачена впустую, которые, потрясая пергаментом своего родового наследия перед обществом, лишь раскрывают, сколь велико различие между ними самими и их прославленными предками» (с. 553 наст. издания).
а как вам эта индусская роза?
а как вам эта индусская роза?
В случае с Розой Келлер (на фото), обстоятельства встречи с которой, в принципе, сходны с обстоятельствами встречи с (Жанной Тестар, Сад явно пытался пробудить в ней способность к сильным ощущениям, то есть способность к свободе??. Не случайно их встреча не включала в себя элемента тривиального сексуального насилия — наслаждение в этом случае должно было быть вызвано за счет причинения дозированной боли. Сам Сад также ценил подобного рода наслаждения, но забывал о том, что свобода невозможна, если она не основана на выраженной внутренней свободе, и тем более невозможна насильственная свобода.
Так мы впервые сталкиваемся с принципиальным утопизмом мышления Сада, присущим, впрочем, и многим другим мыслителям Нового времени. М. Фуко настаивает на том, что кантовское Просвещение как выход из детского состояния по большей части означает не начало нового этапа развития, а именно «выход» или «исход»?, то есть некую конечность, совершенную и при этом современную. Это новизна закрытого типа, исключающая всякого рода дальнейшее развитие, как и любая утопия, застывшая в своем совершенстве и возможная только в тексте.
При этом Просвещение как подлинная современность характеризуется разрывом с традицией и означает прежде всего «переходность, мимолетность, случайность». М. Фуко ссылается на Ш. Бодлера как на чрезвычайно близкого Саду по дух
оцените ножки
оцените ножки
Сам Ш. Бодлер, как и Сад, настаивал на том, что «ироническая героизация настоящего, игра свободы с реальностью во имя ее преобразования, аскетическое сотворение себя не могут иметь места... ни в обществе, ни в политике. Они могут осуществиться только в одном месте: Бодлер называет его искусством». Именно в нем свобода и индивидуация, которая достигается путем «аскетического сотворения себя», объединяются в ходе установления позиции-предела. Не случайно Бодлер подчеркивает, что дендизм является институтом за пределами законов, однако имеет строжайшие собственные законы.
вот эта охуенная да
Излишне напоминать, что большинство произведений Сада хотя и не совместимы с общепринятыми установлениями, однако внутренне строго упорядочены как в композиционном, так и в идейном плане. Есть и существенное отличие между Садом и его идейными последователями — денди — это страсть. Каким бы образом Сад ни пытался упорядочить ее, страсть в его произведениях прорывает плотины установленных пределов, и скука, которая может быть вызвана чтением его произведений, имеет мало общего с дендистским сплином. Ведь законы, устанавливаемые Садом, — это не реальные законы, но правила игры. «Стихийно возникающий порядок обозначается у Сада краткими ремарками: сцена движется, картина устраивается. В результате садическая сцена вызывает у нас сильное ощущение не то чтобы автоматизма, но игры по детально расписанному сценарию»?, — пишет по этому поводу Р. Барт в книге Сад, Фурье, Лойола, подчеркивая этим отличие Сада от двух других героев книги: садовский текст полностью создается работой языка, здесь нет ни Бога, ни идиллического социального порядка. Этот текст полностью «отрезан» от реальности, а его герои являются «актерами языка».
Излишне напоминать, что большинство произведений Сада хотя и не совместимы с общепринятыми установлениями, однако внутренне строго упорядочены как в композиционном, так и в идейном плане. Есть и существенное отличие между Садом и его идейными последователями — денди — это страсть. Каким бы образом Сад ни пытался упорядочить ее, страсть в его произведениях прорывает плотины установленных пределов, и скука, которая может быть вызвана чтением его произведений, имеет мало общего с дендистским сплином. Ведь законы, устанавливаемые Садом, — это не реальные законы, но правила игры. «Стихийно возникающий порядок обозначается у Сада краткими ремарками: сцена движется, картина устраивается. В результате садическая сцена вызывает у нас сильное ощущение не то чтобы автоматизма, но игры по детально расписанному сценарию»?, — пишет по этому поводу Р. Барт в книге Сад, Фурье, Лойола, подчеркивая этим отличие Сада от двух других героев книги: садовский текст полностью создается работой языка, здесь нет ни Бога, ни идиллического социального порядка. Этот текст полностью «отрезан» от реальности, а его герои являются «актерами языка».
СОВАС ШЛЮХИ! ЩАС ХУЙ ЛОПНЕТ!!
Зарыгал нахуй с волосатых ног задницы пизды и подмых со всратым ебалом
ее зовут sayge, we are hairy
вот человек вкуса, эстат
просто ты колхозник из хацапетовки
лицо не важно, важна красота души
>Зарыгал нахуй с волосатых ног задницы пизды и подмых со всратым ебалом
|
\/
>Зарыгал нахуй с волосатых ног задницы пизды и подмых со всратым ебалом
|
\/
«Я либертен, но я не преступник и не убийца, и, поскольку я обязан присовокупить к своему оправданию свое извинение, я скажу, что вполне возможно, что те, кто так несправедливо меня осудили, не имеют возможности компенсировать свои низкие поступки добрыми делами, такими же очевидными, как те, что я могу противопоставить своим проступкам» (с. 282 наст. издания). Эта вполне определенная характеристика дана Садом самому себе в знаменитом «большом письме» жене из Венсенна и дополнена списком его добрых дел: он спас ребенка из-под колес повозки, никогда не подвергал риску здоровья своей жены и пр.
Многочисленные планы мести, которые лелеял Сад в отношении своей тещи — госпожи де Монтрей (см., например, с. 372 наст. издания), которая способствовала его заключению и продлению срока этого заключения, остаются только компенсаторными фантазиями. На самом деле, уже будучи революционным деятелем, он спасает тещу и тестя от ареста. Сад испытывал сильнейшее отвращение к смертной казни, по крайней мере узаконенной, и к реальному насилию, ведь большинство его «жертв» попали в сферу его влияния добровольно, направляемые жаждой удовольствий или корыстолюбием. Итак, Сад оказался не преступником, но пре-ступником, собственной жизнью проиллюстрировавшим европейскую концепцию человека как существа, пре-ступающего прежде всего собственные пределы.
кто скажет что это не охуенная женщина?
кто скажет что это не охуенная женщина?
Дэбил малолетний, внизу в углу написано
Je vous accorde votre grâce, mais je la donne aussi à celui qui vous tuera. »(«Я дарую вам помилование, но я также даю его тому, кто убьет вас»).
Эта историческая фраза действительно принадлежит королю Франции Людовику XV. [1]
Он адресовал эти суровые слова своему родственнику, графу де Шароле (Шарлю де Бурбон-Конде), который отличался крайней жестокостью и совершал убийства ради забавы (например, стрелял в кровельщиков на крышах просто для развлечения). Поскольку тот был принцем крови, судить его обычным судом было невозможно, и король несколько раз был вынужден подписывать ему помилование. [2]
В конце концов, подписывая очередное помилование, Людовик XV не выдержал и сказал:
«Я дарую вам помилование, но также я дарую его и тому, кто убьет вас».
(В других источниках: «Я только что подписал ваше помилование, но вот — чистый бланк с помилованием для того, кто убьет вас»). [1, 3]
Этим монарх дал понять, что жизнь безумного графа больше не защищена законом, и любой, кто прикончит его, не понесет наказания. [3, 4]
вот это фемина бля. ебать не слезая под виагрой пока хуй не порвется
Эта историческая фраза действительно принадлежит королю Франции Людовику XV. [1]
Он адресовал эти суровые слова своему родственнику, графу де Шароле (Шарлю де Бурбон-Конде), который отличался крайней жестокостью и совершал убийства ради забавы (например, стрелял в кровельщиков на крышах просто для развлечения). Поскольку тот был принцем крови, судить его обычным судом было невозможно, и король несколько раз был вынужден подписывать ему помилование. [2]
В конце концов, подписывая очередное помилование, Людовик XV не выдержал и сказал:
«Я дарую вам помилование, но также я дарую его и тому, кто убьет вас».
(В других источниках: «Я только что подписал ваше помилование, но вот — чистый бланк с помилованием для того, кто убьет вас»). [1, 3]
Этим монарх дал понять, что жизнь безумного графа больше не защищена законом, и любой, кто прикончит его, не понесет наказания. [3, 4]
вот это фемина бля. ебать не слезая под виагрой пока хуй не порвется
Преступление невозможно вне языковой сферы, а точнее, вне сферы языковых противопоставлений, таких, как отец/дочь (инцест), жена/муж (измена) и пр. В результате тексты Сада могут быть рассмотрены как иллюстрации к положению о языковой природе морали, в сфере которой невозможна справедливость как одно из немногих не подлежащих деконструкции понятий. Место справедливости в текстах Сада занимает реванш, но реванш только в сфере сексуальности
крупная бабца, американская. на бургерах выросла
крупная бабца, американская. на бургерах выросла
Возможно, именно этим и была обусловлена неудача Сада в деле освобождения Розы Келлер. Пытаясь заставить ее испытать острое наслаждение, он одновременно лишал Розу права голоса. Когда она захотела исповедаться, он заявил: «Я буду твоим исповедником! Исповедуйся мне!»?8, понимая, что это заставит Розу отказаться от идеи исповедаться. Детали «аркёйского дела» позволяют определенно сказать, что к этому времени взгляды Сада уже вполне оформились. Однако их особенности скорее позволяют назвать это время точкой отсчета не столько эпохи Просвещения, сколько эпохи Либертинажа. Дальнейшие вехи судьбы Сада: известная «оргиастическая» зима в поместье Сада Ла-Кост, «марсельская» оргия с проститутками, после которой и последовала символическая казнь, а затем и серия реальных арестов — не оказали значительного влияния на его становление.
Свою концепцию либертинажа Сад создавал, конечно же, не на пустом месте. Автором этого термина является []. Гассенди, философ, период творческой активности которого приходится еще на первую половину ХУ века. Под его влиянием впоследствии либертинаж оформляется как идеологическое направление. Его сторонники называли себя либертенами, то есть вольнодумцами или свободомыслящими.
кто хочет отвольнодумить эту малышку в попелло?
кто хочет отвольнодумить эту малышку в попелло?
Сам []. Гассенди прославился работами, посвященными критике «аристотеликов», которые виделись ему прежде всего как схоластические последователи Аристотеля. Кроме того, достаточно известны его работы Метафизическое исследование против Декарта (1642) и Метафизическое исследование, или Сомнения и новые возражения против метафизики Декарта (1644), которые были написаны в результате полемики с Рене Декартом. Очевидно, что критика []. Гассенди в целом направлена против схематизма и рационализма мышления и мировоззрения. Другая сторона наследия []. Гассенди — апология учений Эпикура, Пиррона, а также М. Монтеня и []. [Шаррона. Трактат []. [Шаррона О мудрости стал настольной книгой либертенов. [Шаррон даже подвергался преследованию властей, поскольку, в отличие от М. Монтеня, изложил свои взгляды в ясной, краткой и недвусмысленной форме. Это также способствовало росту популярности творчества П. Шаррона в среде либертенов.
ибертинаж []. Гассенди и его ранних последователей можно назвать гуманистическим: главный интерес его составляли природа человека и наслаждения, которые понимались в эпикурейском духе, то есть связывались не с острыми удовольствиями, но со спокойствием и безмятежностью духа. Следование природе, которая «дала нам свободный дух», а также «устремление к мудрости» и занятия философией ведут к свободе?. Именно поэтому, в глазах [ассенди, ошибался Аристотель, говоря о том, что одни люди по природе своей свободны, а другие — рабы. ПП. Гассенди отсюда выводит естественность справедливости: «Ведь страсти, порождаемые природой, легко могут быть удовлетворены без того, чтобы совершать какую бы то ни было несправедливость; суетным же страстям не следует потакать, ибо предмет их вожделений не представляет собой ничего желанного и в несправедливости кроется больше вреда, чем может быть пользы от тех вещей, которые достигаются путем несправедливости»».
Становится очевидным, что концепция человека как существа преступающего, но вместе с тем не преступника, коренится уже в античной философии, прежде всего в философии эллинистического периода
Эта деталь дает нам возможность пролить некоторый свет на святотатства и богохульства Сада и также назвать его Вото 4ир(ех: как уже отмечалось, вряд ли можно однозначно сказать, что он был атеистом. Вызывает некоторое сомнение и ответ на вопрос, должны ли его уничижительные действия по отношению к Богу усилить эротический экстаз или, напротив, эротика была подчинена цели достижения экстаза мистического. Что же касается [|]. Гассенди и его ближайшего круга — Ф. Ламота Лавайе, Э. Диодати и Г. Ноде, которые назвали себя «Тетрадой», то их «пирронистский разгул» и «скептические пирушки» имели в большей степени философский характер: они уединялись, чтобы не шокировать возможных свидетелей излишним вольнодумством. В остальном «[етрада» вела вполне умеренную жизнь’.
Писатели-вольнодумцы критически воспринимали барокко и классицизм, а в ряде случаев речь шла о явных стилистических пародиях, в результате чего ренессансный реализм стал рассматриваться как принципиально оппозиционная стратегия. Позднее и Сад использует подобную стратегию: чего стоит одно только то, что [20 дней Содома, или Школа либертинажа маркиза де Сада построены, хотя и с некоторыми коррективами, в соответствии с классицистическим принципом единства времени, места и действия, а также строгой симметрии.
Однако в дальнейшем последователи [|]. Гассенди достаточно далеко отошли от его учения и образа жизни, вследствие чего либертинаж стал пониматься двояким образом: с одной стороны — как все те же «вольнодумство» и «свободомыслие», а с другой — как «распущенность». Достаточно часто эти тенденции сливались воедино, порождая «озорное безбожие». Такое понимание либертинажа подкреплялось еще и тем, что клирики и моралисты того времени связывали всякое отклонение от религиозных и моральных норм с сексуальной распущенностью. И действительно, стремление к наслаждению все чаще понимается буквально, а не в духе Эпикура. Такой либертинаж можно назвать гедонистическим или «либертинажем ниже пояса», по аналогии с «бунтарями ниже пояса» из [984 Дж. Оруэлла?. Именно такого рода либертинаж практиковали отец Сада, его дядя-аббат, а также многие просветители, скажем, Вольтер, с которым они были дружны.
Либертинаж, к которому пришел Сад,— совершенно иного рода. Он, несомненно, несет в себе черты вольнодумства «Тетрады» и выраженную философскую направленность. Однако Сад идет дальше и не просто отделяет веру от разума или отвергает веру как таковую. Он использует ее элементы для полного освобождения. Вряд ли возможно назвать эту встречу с абсолютным ничто мистическим экстазом. Но, в любом случае, либертинаж Сада, нацеленный на достижение абсолютной свободы, слишком ощутимо колеблет границу между естественным и сверхъестественным, в результате чего его можно назвать метафизическим
Здесь снова обнаруживается взаимодополняемость фигур Сада иИ. Канта, который в Критике чистого разума определяет метафизику как возлюбленную, с которой состоят в ссоре, но к которой планируют вернуться. Эта любовь — своего рода сумасшествие, которое «приводит к «метафизическим оргиям», к трем разновидностям не знающего границ разврата. Этим разновидностям Кант дал следующие названия: «диалектика», «паралогизмы» и «антиномии» — три сценария прорвавшегося метафизического либидо»*. Так же, как критическая философия И. Канта, натуралистическая философия Сада содержит в себе скрытую привязанность к метафизике, причем в самых невоздержанных формах. Известно, что И. Кант был не чужд спиритизму в версии Э. Сведенборга, а Сад проявляет излишнее рвение, богохульствуя и святотатствуя.
>либертинаж
Да пидоры они все.
Да пидоры они все.
Развивая идеи Сада, денди стали литераторами жизни; развивая идеи И. Канта, они дополнили эту литературу духом безумной метафизической любви — меланхолии или, в английской версии дендизма — сплина. Денди не были либертенами, поскольку чурались яростного желания открытия истины, в том числе и истины пола, поэтому метафизическая любовь подвергается критике и становится для денди принципиально недоступной вещью-в-себе, что и порождает сплин. Ёсли Сад является философом границы постольку, поскольку сметает ее, то И. Кант и денди балансируют на пределе. Они не бунтари, но и не рабы: №.-Б. Ботюль замечает, что И. Кант был слишком честным, чтобы быть порядочным (скажем, завести семью), и слишком порядочным, чтобы быть честным (скажем, завести любовницу). То же самое можно сказать и о подчеркнуто индифферентных к вопросам семьи и асексуальных денди.
Теория метафизического либертинажа Сада формируется во время его заключения в Венсенне, где он вынужден был вести аскетический образ жизни. И если бытовые условия заключения были вполне мягкими, особенно учитывая старания Рене-Пелажи, жены Сада, то сексуальная аскеза была полной. Даже во время его редких свиданий с женой всегда присутствовало какое-либо официальное лицо. Но главным ограничением для Сада, конечно, было ограничение свободы самой по себе.
>Сад, безусловно, — человек гадкий и бесславный.
Поэтому я его не читал.
Есть что-нибудь про восстановление храма Духа в человеке из развала кирпичиков? Про синергию? Восславление эмерджентных способностей человека?
Хорошо зделоли. Кек.
это баба пизданула не подумав
на самом деле он охуенный и крутой челик
что сделоли братиг как тебе данная фемина. хош оттарабанить ее очко?
>Есть что-нибудь про восстановление храма Духа в человеке из развала кирпичиков? Про синергию? Восславление эмерджентных способностей человека?
это к сказкам еврейских раввинов
Однако в результате Сад достиг невиданной свободы самовыражения. Вихрь удовольствий, который то и дело захватывал Сада перед заключением, не давал развернуться его таланту. А написанная в революционный период Жюстина (на фото), или Несчастья добродетели, продолженная Историей юльетты, ее сестры (Сад в Бастилии только начал писать ее, а закончил уже после освобождения), а также Философия в будцаре грешат излишней публичностью: на них лежит отпечаток Сада-оратора, и будуар в этом случае ничем не отличается от площади
Освобождение не позволяет сосредоточиться на самом чувстве свободы. Об этом же говорит пример Э. Лимонова: пребывание в зоне положительно повлияло не только на его имидж, но и на внутреннее состояние. Заключение дало возможность сосредоточиться и написать несколько книг, в то время как после выхода на свободу его постоянно сопровождали товарищи по партии и журналисты. В результате он не смог полностью вдуматься в свое освобождение и увидел «промзону». Конечно, «человек творческий, если он действительно художник, должен прийти к пониманию главной цели искусства: влияния на окружающий мир с целью изменить его. Тогда он движется по вертикали вверх». Но чтобы изменить, сначала нужно измениться. В этом случае заключение представляет собой ничем не превзойденную возможность заботы о себе, понимаемой прежде всего как работа над собой.
Кроме писем, в Венсенне и частично в Бастилии был создан безусловный шедевр — 120 дней Содома, или Школа либертинажа маркиза де Сада. Но именно письма Сада позволяют лучше понять его самого, отделив автора от «лирических» героев его произведений, и развеять многие мифы, которые в большинстве случаев образуют почти непроницаемую броню вокруг его персоны.
вот это жопа да
вот это жопа да
Уже отмечалось, что жизненную позицию Сада скорее можно было бы обозначить как садомазохистскую, а сам садизм — как условный. Термин «садизм», введенный Р. фон Крафт-Эбингом, означает половое извращение, при котором удовлетворение достигается за счет физических страданий и унижений, причиняемых партнеру. Во многих случаях это расстройство возникает в связи с половыми излишествами или заболеваниями половых органов. В случае Сада имели место обе причины.
До свадьбы с Рене-Пелажи Сад, по примеру отца, вел образ жизни либертена-гедониста: имел многочисленные сексуальные контакты и участвовал в оргиях. В результате он переболел многими венерическими заболеваниями, вплоть до сифилиса, что, конечно же, не лучшим образом сказалось на состоянии его полового аппарата. Но Сад вовсе не был исключением для своей эпохи, поэтому совершенно необоснованно связывать происхождение этого извращения именно с именем Сада. К. тому же его садизм, если, конечно, не принимать во внимание творчество Сада, был по большей части бутафорским. Можно говорить скорее о научном эксперименте по изучению природы желания и наслаждения, к которым он подходит с мерками, сложившимися в рамках геометрии.
Бамп
Оцените фемину
Бамп
Здесь очевидна преемственность Сада по отношению к Данте. Хотя в Божественной комедии исследуется не желание и наслаждение, но искупление, следующее за ними, Сад многое заимствует у Данте в композиционном отношении. Различия между ними часто формальны: если Данте строит свою поэму на основании магии числа 3, то Сад, предпочитающий прямые углы, а кроме того, вынужденный существовать в прямоугольном пространстве камеры, в основу композиции [20 дней Содома, или Школы либертинажа маркиза де Сада кладет число 4; ад Данте расположен в земных недрах, тогда как замок Силинг Сада — в горах*°.
Между Данте и Садом есть идеологические несоответствия, которые можно понимать как несоответствия между гуманистическим и метафизическим либертинажем. Эти несоответствия (и, одновременно, сходства) наиболее явно проявляются при сравнении архитектурных проектов Сада и К.-Н. Леду, создавшего проекты огромного «Дома Наслаждений» (1787) фаллической формы и «храма любви» «Ойкема» (1790).
Целью этих проектов было улучшение нравов, но на деле одно их описание способно было распалить воображение: упорядочивание страстей не ведет к их угасанию.
а как можно улучшить эт красотку ? поебав ее ротик?
а как можно улучшить эт красотку ? поебав ее ротик?
Ccadick твой был говноедом.
Как и ты впрочем.
к: 💩
Изначально планы домов наслаждений Сада также имели фаллические и вагинальные формы, однако постепенно он переходит к архитектурной игре круглых и прямоугольных форм, и его чертежи становятся все более упорядоченными. Само наслаждение также только усиливается по мере его осознания. Кроме проектов К.-Н. Леду, планы Сада можно соотнести также с концепцией «Паноптикона» И. Бентама, который М. Фуко описывает как «лабораторию власти». Речь идет прежде всего о всепроникающей власти взгляда господина, тогда как все остальные обитатели рассматриваются как тела надзора. Однако поскольку герои Сада нередко сами выступают в качестве участников оргий в самых различных качествах, то можно говорить не о господине, а о суверене, образ которого является результатом деконструкции оппозиции господин— раб.
не думаю что он был копрофагом
Проекты Сада «предстают как план повествования, где каждая клетка соответствует эпизоду». Он предполагал, что издание 120 дней Содома, или Школы либертинажа маркиза де Сада будет сопровождаться планом Силинга, на полях которого будут указаны действия, которые совершаются в той или иной комнате. Другие планы домов наслаждений Сада также функционально маркированы, а кроме того, текстуализированы в той же степени, что и отношения героев.
Таким образом, Сад, с одной стороны, пародирует просвещенческий идеализм, а с другой — использует открытия просветителей в собственных целях. В донесении префекта Дюбуа, отправленном министру Фуше после изъятия уже второго варианта «Дней Флорбеля» в [Шарантоне, содержится следующая оценка творчества Сада: «Среди непристойностей и самого утонченного распутства там царит рассудительная экстравагантность, на которую, к счастью, мало кто из людей способен»?.
Вряд ли в случае Сада речь может идти о культе науки, но черты философского позитивизма в его мировоззрении просматриваются вполне отчетливо. В этой связи творчество Сада во многом перекликается с творчеством Ф. Ницше «скептико-позитивистского» периода — от Человеческого, слишком человеческого до Веселой науки. Оба они видятся скорее литераторами, чем учеными, хотя их эрудиция в области различных наук не вызывает сомнений. Исходя из списка книг, которые Сад просит прислать в Венсенн, и разного рода его замечаний, мы можем сделать вывод о том, что он так или иначе разбирался в математике, физике, биологии, истории, литературе, философии и других науках. Теория либертинажа должна была строиться на научной основе. Сад предлагает моралистам сосредоточиться на изучении объективных законов природы и выносит строгий приговор «тщедушной особи рода человеческого»: «Я прощу тебе то, что ты моралист, когда ты получше будешь разбираться в физике».
Это мойша-тред чтоле? Одни стрёмные жидовки на пиках
нихуя, это ты гей,если обращаешь внимания сразу на короткую стрижку и черты лица, пологая что это парень. Пизда и сиське - это очевидный признак бабы. А вот страх и отвращение перед голой бабой, - это очевидный признак пидора, с претензией. Каким ты себя и показал.
Вообще пидоры мне кажется пидоры делятся на две категории крипто-пидоры типа инцелов, которые трещат анусом перед челястыми чедами и падшие пидоры типа самосмаза, который заводится от того, какое он говно, и те и другие пассивные. А активных мне кажется не так-то и много, там скорей всего физиология какая-то связанная с большим хуем (которого телки боятся), или травмой в башке.
Это я к том, что желать выебать бабу пусть и волосатыми ногами не есть пидорство, а есть натуральное желание половой ебли. Тогда как представлять что это не баба а мужик, который может тебя выебать - вот суть пидорство. У меня всё
Это реквест няшных трапиков в тредж?
Нет. И проблема не в том, что желать выебать хамитова и ему подобных- пидорство. пидорство быть трапом, а мы пидорство не поддерживаем. Это я не знаю как еще объяснить, как с водкой - пить водку - естественное желание, а продавать паленку из пол полы - это плохо. Так же и тут, ловушка мошенничество такое на биологическом уровне. А это не хорошо.
Постить няшных трапиков на дваче не равно желанию самому быть няшным трапиком.
Это да. но сами няшные трапики - есть биологические лукавые мошенники - а значит должны быть сожжены и похоронены в говнах, таков закон. Если же мы будем тут на них дрочить - это будет для них желаемой целью, так как все трапы суть нарциссы и без внимания к своим вялым стручкам - хиреют и вешаются, что естественно благо для природы.
Как будто твои страшные жидовки не страдают нарциссизмом
Братик ты мудр. Колхозное чмо сразу кукарекает АРРРЯ ПЕДИКИ если у тчночки натуральные волосы
Это такой типаж тянок глядя на которых хочется их жестко выебать, прямо таки настоящая животная ебля, загнать ей хуй в пизду брызжа слюной и похуй на то сколько там волос между жопой. Баба есть баба
Слова не мальчика, но мужа!
Однако, несмотря на то что, как и большинство героев Неурядии в семьях, он был осужден обществом за безнравственное поведение, его бесславие было ложным. Такое бесславие представляет собой лишь видоизмененную славу и «идет впрок таким вызывающим ужас или негодование людям»'. И вот имя Сада снова и снова всплывает в контексте европейской культуры: его жизнь во многом отразила ее основополагающие особенности.