>>334949463 поясните листве за волосы они же тупо будут натирать хуй и пизду можно даже хуй скорей всего порезать об такие заросли как тогда ебались раньше?
В ночь на 23 февраля 1928 года, в Париже, в нищенском отеле ни щенского квартала, открыв газ, покончила с собой писательница Нина Ивановна Петровская. Писательницей называли ее по этому поводу в газетных заметках. Но такое прозвание как-то не вполне к ней подходит. По правде сказать, ею написанное было незначитель но и по количеству, и по качеству. То небольшое дарование, кото рое у нее было, она не умела, а главное - вовсе и не хотела «истратить» на литературу. Однако в жизни литературной Москвы, между 1903-1909 гг., она сыграла видную роль. Ее личность повлияла на та кие обстоятельства и события, которые с ее именем как будто вовсе и не связаны. Однако, прежде чем рассказать о ней, надо коснуться того, что зовется духом эпохи. История Нины Петровской без это го непонятна, а то и незанимательна.
Символисты не хотели отделять писателя от человека, литературную биографию от личной. Символизм не хотел быть только художест венной школой, литературным течением. Все время он порывался стать жизненно-творческим методом, и в том была его глубочайшая, быть может, невоплотимая правда, но в постоянном стремлении к этой правде протекла, в сущности, вся его история. Это был ряд по пыток, порой истинно героических, найти сплав жизни и творчест ва, своего рода философский камень искусства. Символизм упорно искал в своей среде гения, который сумел бы слить жизнь и творче ство воедино. Мы знаем теперь, что гений такой не явился, форму ла не была открыта. Дело свелось к тому, что история символистов превратилась в историю разбитых жизней, а их творчество как бы недовоплотилось: часть творческой энергии и часть внутреннего опыта воплощалась в писаниях, а часть недовоплощалась, утекала в жизнь, как утекает электричество при недостаточной изоляции.
Выпуская впервые «Будем как Солнце», Бальмонт писал, между прочим, в посвящении: «Модесту Дурнову, художнику, создавшему поэму из своей личности». Тогда это были совсем не пустые слова. В них очень запечатлен дух эпохи. Модест Дурнов, художник и сти хотворец, в искусстве прошел бесследно. Несколько слабых стихо творений, несколько неважных обложек и иллюстраций - и конче но. Но о жизни его, о личности слагались легенды. Художник, соз дающий «поэму» не в искусстве своем, а в жизни, был законным яв лением в ту пору. И Модест Дурнов был не одинок. Таких, как он, бы ло много, в том числе Нина Петровская. Литературный дар ее был не велик. Дар жить - неизмеримо больше. Из жизни бедной и случайной Я сделал трепет без конца - она с полным правом могла бы сказать это о себе. Из жизни своей она воистину сделала бесконечный трепет, из творчества - ничего. Искуснее и решительнее других создала она «поэму из своей жизни». Надо прибавить: и о ней самой создалась поэма. Но об этом речь впе реди.
Да, здесь жили особой жизнью, не похожей на ее прошлую. Мо жет быть, и вообще ни на что больше не похожей. Здесь пытались претворить искусство в действительность, а действительность в ис кусство. События жизненные, в связи с неясностью, шаткостью ли ний, которыми для этих людей очерчивалась реальность, никогда не переживались, как только и просто жизненные; они тотчас станови лись частью внутреннего мира и частью творчества. Обратно: напи санное кем бы то ни было становилось реальным, жизненным собы тием для всех. Таким образом, и действительность, и литература со здавались как бы общими, порою враждующими, но и во вражде со единенными силами всех попавших в эту необычайную жизнь, в это «символическое измерение». То был, кажется, подлинный случай коллективного творчества. Жили в неистовом напряжении, в вечном возбуждении, в обост ренности, в лихорадке. Жили разом в нескольких планах. В конце кон цов, были сложнейше запутаны в общую сеть любвей и ненавистей, личных и литературных. Вскоре Нина Петровская сделалась одним из центральных узлов, одною из главных петель той сети.
О попытке слить воедино жизнь и творчество я говорил выше, как о правде символизма. Эта правда за ним и останется, хотя она не ему одному принадлежит. Это - вечная правда, символизмом только наиболее глубоко и ярко пережитая. Но из нее же возникло и вели кое заблуждение символизма, его смертный грех. Провозгласив культ личности, символизм не поставил перед нею никаких задач, кроме «саморазвития». Он требовал, чтобы это развитие совершалось, но как, во имя чего и в каком направлении - он не предуказывал, пре дуказывать не хотел, да и не умел. От каждого вступавшего в орден (а символизм в известном смысле был орденом) требовалось лишь непрестанное горение, движение - безразлично во имя чего. Все пу ти были открыты с одной лишь обязанностью - идти как можно бы стрей и как можно дальше. Это был единственный, основной догмат. Можно было прославлять и Бога, и Дьявола. Разрешалось быть одер жимым чем угодно: требовалась лишь полнота одержимости. Отсюда — лихорадочная погоня за эмоциями, безразлично за ка кими. Все «переживания» почитались благом, лишь бы их было мно го и они были сильны. В свою очередь, отсюда вытекало безразлич ное отношение к их последовательности и целесообразности. «Ли чность» становилась копилкой переживаний, мешком, куда ссыпа лись накопленные без разбора эмоции - «миги», по выражению Брюсова: «Берем мы миги, их губя».
>>334950198 >оцените лицо и стрижку уебки Лицо хуйцо должно быть понятно но такое что стало его сразу видно хорошо и тогда ласковые сука выйдет на забор
>>334950295 Ах ты мелкая блядь посмотри на себя со стороны тебе только в тред писать больше ничего не умеешь! Ну ты у меня такой тред получишь сука нах!
Пророчество гласит о том что остаться таким долбоёбом как ты надо быть не просто долбоёбом а сверхчеловеком такой который не может вообще понять что происходит на земле нашей русской...
Глубочайшая опустошенность оказывалась последним следствием этого эмоционального скопидомства. Скупые рыцари символизма умирали от духовного голода - на мешках накопленных «пережива ний». Но это было именно последнее следствие. Ближайшим, дав шим себя знать очень давно, почти сразу же, было нечто иное; непре станное стремление перестраивать мысль, жизнь, отношения, самый даже обиход свой по императиву очередного «переживания» влекло символистов к непрестанному актерству перед самими собой - к ра зыгрыванию собственной жизни как бы на театре жгучих импровиза ций. Знали, что играют, - но игра становилась жизнью. Расплаты бы ли не театральные. «Истекаю клюквенным соком!» - кричал блоков ский паяц. Но клюквенный сок иногда оказывался настоящею кровью. Декадентство, упадничество - понятие относительное: упадок оп ределяется отношением к первоначальной высоте. Поэтому в при менении к искусству ранних символистов термин «декадентство» был бессмыслен: это искусство само по себе никаким упадком по от ношению к прошлому не было. Но те грехи, которые выросли и развились внутри самого символизма, - были по отношению к не му декадентством, упадком. Символизм, кажется, родился с этой от равой в крови. В разной степени она бродила во всех людях симво лизма. В известной степени (или в известную пору) каждый был де кадентом. Нина Петровская (и не она одна) из символизма воспри няла только его декадентство. Жизнь свою она сразу захотела сыграть -ив этом, по существу ложном, задании осталась правдивою, чест ною до конца. Она была истинною жертвою декадентства.
Любовь открывала для символиста или декадента прямой и кратчайший доступ к неиссякаемому кладезю эмоций. Достаточно было быть влюбленным - и человек становился обеспечен всеми предметами пер вой лирической необходимости: Страстью, Отчаянием, Ликованием, Безумием, Пороком, Грехом, Ненавистью и т.д. Поэтому все и всегда были влюблены: если не в самом деле, то хоть уверяли себя, будто влюблены; малейшую искорку чего-то похожего на любовь раздува ли изо всех сил. Недаром воспевались даже такие веши, как «любовь к любви».
>>334950545 братик это чистокровные тяночки из сша виш какая пися
Подлинное чувство имеет степени от любви навсегда до мимолет ного увлечения. Символистам само понятие «увлечения» было про тивно. Из каждой любви они обязаны были извлекать максимум эмоциональных возможностей. Каждая должна была, по их нравст венно-эстетическому кодексу, быть роковой, вечной. Они во всем ис кали превосходных степеней. Если не удавалось сделать любовь «ве чной» - можно было разлюбить. Но каждое разлюбление и новое влюбление должны были сопровождаться глубочайшими потрясе ниями, внутренними трагедиями и даже перекраской всего мироощу щения. В сущности, для того все и делалось. Любовь и все производные от нее эмоции должны были пережи ваться в предельной напряженности и полноте, без оттенков и слу чайных примесей, без ненавистных психологизмов. Символисты хотели питаться крепчайшими эссенциями чувств. Настоящее чув ство лично, конкретно, неповторимо. Выдуманное или взвинченное лишено этих качеств. Оно превращается в собственную абстрак цию, в идею о чувстве. Потому-то оно и писалось так часто с заглав ных букв.
так давайте критику блять чем эта тяночка плоха ток без кукареков АРРРРРРРРРРРРЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ У НЕЙ НОГА ВАЛАСАТАЯ И ПЕЗДА АРРРРРРРРРЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ
Нина Петровская не была хороша собой. Но в 1903 году она бы ла молода, - это много. Была «довольно умна», как сказал Блок, бы ла «чувствительна», как сказали бы о ней живи она столетием рань ше. Главное же - очень умела «попадать в тон». Она тотчас стала объ ектом любвей. Первым влюбился в нее поэт, влюблявшийся просто во всех без изъятия. Он предложил ей любовь стремительную и испепеляю щую. Отказаться было никак невозможно: тут действовало и поль щенное самолюбие (поэт становился знаменитостью), и страх ока заться провинциалкой, и главное - уже воспринятое учение о «ми гах». Пора было начать «переживать». Она уверила себя, что тоже влюблена. Первый роман сверкнул и погас, оставив в ее душе непри ятный осадок - нечто вроде похмелья. Нина решила «очистить ду шу», в самом деле несколько раз уже оскверненную поэтовым «ор- гиазмом». Она отреклась от «Греха», облачилась в черное платье
В 1904 году Андрей Белый был еще очень молод, золотокудр, го лубоглаз и в высшей степени обаятелен. Газетная подворотня гого тала над его стихами и прозой, поражавшими новизной, дерзостью, иногда - проблесками истинной гениальности. Другое дело - как и почему его гений впоследствии был загублен. Тогда этого несчастия еще не предвидели. Им восхищались. В его присутствии все словно мгновенно меня лось, смещалось или озарялось его светом. И он в самом деле был све тел. Кажется, все, даже те, кто ему завидовал, были немножко в не го влюблены. Даже Брюсов порой подпадал под его обаяние. Общее восхищение, разумеется, передалось и Нине Петровской. Вскоре пе решло во влюбленность, потом в любовь.
Еще с 1908, кажется, года он был морфинистом. Старался от это го отделаться, - но не мог. Летом 1911 года д-ру Г.А. Койранскому уда лось на время отвлечь его от морфия, но в конце концов из этого ни чего не вышло. Морфий сделался ему необходим. Помню, в 1917 году, во время одного разговора я заметил, что Брюсов постепенно впа дает в какое-то оцепенение, почти засыпает. Наконец он встал, не надолго вышел в соседнюю комнату - и вернулся помолодевшим.
В конце 1919 года мне случилось сменить его на одной из служб. Заглянув в пустой ящик его стола, я нашел там иглу от шприца и об рывок газеты с кровяными пятнами. Последние годы он часто хво рал - по-видимому, на почве интоксикации. Одинокий, измученный, обрел он, однако, и неожиданную ра дость. Под конец дней взял на воспитание маленького племянника жены и ухаживал за ним с нежностью, как некогда за котенком. Воз вращался домой, нагруженный сластями и игрушками. Расстелив ко вер, играл с мальчиком на полу. Прочитав известие о смерти Брюсова, я думал, что он покончил с собой. Быть может, в конце концов так и было бы, если бы смерть сама не предупредила его. Сорренто, 1924
Блок умер 7-го, Гумилев - 27 августа 1921 года. Но для меня они оба умерли 3 августа. Почему - я расскажу ниже. Пожалуй, трудно себе представить двух людей, более различных меж собою, чем были они. Кажется, только возрастом были они не столь далеки друг от друга: Блок был всего лет на шесть старше. Принадлежа к одной литературной эпохе, они были людьми раз ных поэтических поколений. Блок, порой бунтовавший против сим волизма, был одним из чистейших символистов. Гумилев, до конца жизни не вышедший из-под влияния Брюсова, воображал себя глу боким, последовательным врагом символизма. Блок был мистик, поклонник Прекрасной Дамы - и писал кощунственные стихи не только о ней. Гумилев не забывал креститься на все церкви, но я ред ко видал людей, до такой степени не подозревающих о том, что та кое религия. Для Блока его поэзия была первейшим, реальным ду ховным подвигом, неотделимым от жизни. Для Гумилева она была формой литературной деятельности. Блок был поэтом всегда, в ка ждую минуту своей жизни. Гумилев - лишь тогда, когда он писал сти хи. Все это (и многое другое) завершалось тем, что они терпеть не могли друг друга - и этого не скрывали. Однако в памяти моей они часто являются вместе. Последний год их жизни, в сущности, един ственный год моего с ними знакомства, кончился почти одновремен ной смертью обоих. И в самой кончине их, в том потрясении, кото рое она вызвала в Петербурге, было что-то связующее.
>>334950666 > каждое разлюбление и новое влюбление должны были сопровождаться глубочайшими потрясениями > Любовь и все производные от нее эмоции должны были переживаться в предельной напряженности и полноте Это очень тяготит и изматывает нервную систему и психику, я уже наелся этого и больше не хочется, прямо пугает.
-- А песку-то сколько набилось в башмаки,-- итти не могу. Она сняла башмаки, вытряхнула посок, лукаво глянула на Сашу. -- Красивая ножка? -- спросила она. Саша покраснел пуще и уже не знал, что сказать. Людмила стащила чулки. -- Беленькие ножки? -- спросила она опять, странно и лукаво улыбаясь. -- На колени! целуй!- строго сказала она, и победительная жестокость легла на ее лицо. Саша проворно опустился на колени и поцеловал Людмилины ноги.
>>334949384 Тату и пирсинг = нашла своё тело на помойке = неспособна любить своё тело = неспособна любить тела других людей = неспособна заниматься сексом, вместо которого она может предложить лишь суррогатно-имитационный зверино-механистический двадцатиминутный перепихонный NPC-еблетрах в погоне за оргазмом по лекалам мейнстрим-порно с истошными театральными стонами, расцарапываниями спины и кринжовыми фразочками а-ля "О да, мой мальчик, хочу твою спермАчку".
>>334954676 Хз, двачую вопрос. Мне кажется, что более низкое по сравнению с парнями либидо тней является причиной низкого спроса на такой контент. Что-то не видно тянских двачей с тянскими фап-тредами, где голых мужиков кидают.
>>334954676 >>334954737 У тнусей социальная психология отличается, они делают вид, что как бы не дрочат на прон, а все делают вид, что им как бы верят.
>>334955679 Да, им надо поддерживать своё реноме, при этом мимоходом принижая мужчин. Это не какая-то специальная, хитрая стратегия, это давно сформировавшаяся установка в обществе - женщины не развратны и не извращены, они чисты и целомудренны, а мужчины - похотливый скот.
>>334956209 Я не иронизирую. Если ты присмотришься к реальности - поймёшь, что так и есть. Радикальные религии, поощряющие и даже исповедующие принижение, унижение и рабство женщин - не в счёт. А в реальности, женщины, как и мужчины - у одних либидо выше, а у других ниже. Просто многие бабы скрывают свои сексуальные хотелки в силу общепринятых моральных устоев, чтобы не подумали, что она шлюха ебливая.
>>334956457 Из моих немногочисленных тней на секс была способна лишь одна, другие просто не понимали сути этого занятия, их сексуальность была максимально неразвитой, хотя это и не равно низкому либидо. Это как человек, который вроде и хочет бегать и бегает, но не развивает различные беговые аспекты, не получая по итогу от бега настоящее удовольствие, будучи неспособным бегать на том уровне, на котором суть бега раскрывается во всей полноте.
>>334965810 но на пике старое всратое уёбище ладно у этой >>334950295 хоть лицо интересное просто смысл, ты сюда весь wearehairy и ко перепостить хочешь?