3 или 4 дня назад я увидел сон. В нем мир представляет собой огромный и вечно гниющий организм, переживший много веков назад собственную смерть. Его поверхность покрыта старой кожей и она вся отслаивается пластами, трескается, снова зарастает, опять лопается лопается, и весь этот бесконечный цикл был бесконечен. Стоило раздвинуть верхний слой земли, и сразу открылась внутренняя поверхность этого организма: рыхлая подкожная клетчатка, пронизанная плотными тяжами соединительной ткани, целыми сплетениями корней, напоминающих сухожилия, влажные полости, заполненные грибницей, тёплой органической массой и бесконечными колониями бактерий. А еще глубже я увидел перекрученные кольца стволов, облепленные скользким сизым лишайником, они укладывались вповалку. Но как только я моргнул они стали раздутыми петлями тонкого и толстого кишечника, лоснящиеся от серозного выпота, налитые зеленоватой жижей и вяло перистальтирующие от копошения миллиардов червей в их просвете.Между этими слоями непрерывно происходит обмен веществ, распадаются старые клетки, рождаются новые, всё медленно медленно перерабатывает само себя и есть себя же. Здесь лежат внутренности земли, но закрытые сверху лишь тонкой плёнкой кожи, и все медленно, хронически воспаляется. Всё движется. Всё переваривает что-то рядом. Всё одновременно ест и становится пищей. Всё это месиво стиснуто толстыми, кольцевыми корневыми тяжами, обнажёнными мышечными волокнами, которые рефлекторно и судорожно сжимаются вокруг скоплений перегноя, выдавливая наружу порции зловонной слизи. Нижние ярусы проваливаются в багровую, пропитанную торфяным соком изнанку, где залегает огромная, дряблая, поражённая циррозом печень вывернутого наружу дёрна. Её рыхлая, серо-жёлтая дольчатая паренхима с хрустом разваливается под пальцами на склизкие куски, мгновенно заполняя подногтевые пространства вонючей тёмной желчью вперемешку со сгустками свернувшейся сукровицы. Достаточно было воткнуть палку в землю, и она входила, проходя через рыхлый подкожный жир, пропитанный воспалительным выпотом, протыкая волокнистую, покрытую язвами стенку желудка, доверху набитого кислой, бродящей массой, и с влажным чавканьем погружалась в серозные карманы тазового дна, где скапливается всё, что отторг этот разлагающийся организм. А в самом центре этой мешанины, под сплетением бурых ветвей, глухо, судорожно и неритмично толкается обнажённое, лишённое защитной сумки сердце..Содрогающийся, покрытый фибриновым налётом ком из спёкшихся корней, навоза и червей он с каждым сокращением выталкивает в гниющие капилляры грибниц вязкую, абсолютно чёрную, тёплую жижу. Как только я проснулся меня чуть не вырвало
А еще глубже я увидел перекрученные кольца стволов, облепленные скользким сизым лишайником, они укладывались вповалку. Но как только я моргнул они стали раздутыми петлями тонкого и толстого кишечника, лоснящиеся от серозного выпота, налитые зеленоватой жижей и вяло перистальтирующие от копошения миллиардов червей в их просвете.Между этими слоями непрерывно происходит обмен веществ, распадаются старые клетки, рождаются новые, всё медленно медленно перерабатывает само себя и есть себя же. Здесь лежат внутренности земли, но закрытые сверху лишь тонкой плёнкой кожи, и все медленно, хронически воспаляется. Всё движется. Всё переваривает что-то рядом. Всё одновременно ест и становится пищей.
Всё это месиво стиснуто толстыми, кольцевыми корневыми тяжами, обнажёнными мышечными волокнами, которые рефлекторно и судорожно сжимаются вокруг скоплений перегноя, выдавливая наружу порции зловонной слизи. Нижние ярусы проваливаются в багровую, пропитанную торфяным соком изнанку, где залегает огромная, дряблая, поражённая циррозом печень вывернутого наружу дёрна. Её рыхлая, серо-жёлтая дольчатая паренхима с хрустом разваливается под пальцами на склизкие куски, мгновенно заполняя подногтевые пространства вонючей тёмной желчью вперемешку со сгустками свернувшейся сукровицы.
Достаточно было воткнуть палку в землю, и она входила, проходя через рыхлый подкожный жир, пропитанный воспалительным выпотом, протыкая волокнистую, покрытую язвами стенку желудка, доверху набитого кислой, бродящей массой, и с влажным чавканьем погружалась в серозные карманы тазового дна, где скапливается всё, что отторг этот разлагающийся организм.
А в самом центре этой мешанины, под сплетением бурых ветвей, глухо, судорожно и неритмично толкается обнажённое, лишённое защитной сумки сердце..Содрогающийся, покрытый фибриновым налётом ком из спёкшихся корней, навоза и червей он с каждым сокращением выталкивает в гниющие капилляры грибниц вязкую, абсолютно чёрную, тёплую жижу.
Как только я проснулся меня чуть не вырвало