Меня в детстве вообще желемыхом кормили. Сначала дед ею спину растирал, потом батя – пятки. Потом мамка кипятком ошпарит, посолит и говорит:
– Кушой желемишика, сынок, яку отцы и праатцы. Вырастишь – поймёшь.
И вот через 20 лет я вырос, уехал в большой город учиться. И позвали меня на вписку, и решили подшутить: подмешали в пиво демидрол. Я всю бутылку выдул – ничего. Все смотрят, удивлются. А яд не действует – нутро желемышное. Как-то в подворотне гопник сунул под ребро нож – у него рука порукояти сослкользнула: не пробивает кожу – желемышем дублёна. Ещё как-то пьяный на машине в меня въезал, был не пристёгнут. Его головой – об руль, тромб оторвался – умер. А у меня только синяк пару дней был. Экспертиза потом установила, что ехал он 90 км/ч. Вернулся я летом в родную деревню, а там плохие новости: бабка померла.
– Сходи, – говорит мать, – к бабке, заодно желемыша нарви. Я прихожу, а желемыш этот прямо над гробами растёт, силуэты людские напоминает, а больше нигде не растёт.
– Кушой желемишика, сынок, яку отцы и праатцы. Вырастишь – поймёшь.
И вот через 20 лет я вырос, уехал в большой город учиться. И позвали меня на вписку, и решили подшутить: подмешали в пиво демидрол. Я всю бутылку выдул – ничего. Все смотрят, удивлются. А яд не действует – нутро желемышное. Как-то в подворотне гопник сунул под ребро нож – у него рука порукояти сослкользнула: не пробивает кожу – желемышем дублёна. Ещё как-то пьяный на машине в меня въезал, был не пристёгнут. Его головой – об руль, тромб оторвался – умер. А у меня только синяк пару дней был. Экспертиза потом установила, что ехал он 90 км/ч. Вернулся я летом в родную деревню, а там плохие новости: бабка померла.
– Сходи, – говорит мать, – к бабке, заодно желемыша нарви. Я прихожу, а желемыш этот прямо над гробами растёт, силуэты людские напоминает, а больше нигде не растёт.