ДЕРЖИ В КУРСЕ ХУЕСОС ЕБАННЫЙ МОЖЕТ ЕЩЁ ГДЕ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ БЕУЧИЕ ПРОИЗОШЛО ТАК ТЫ СОЗДАЙ ЕЩЁ ОДИН ТРЕД ГНИДА НА КАЖДУЮ НОВОСТЬ СОЗДАЙ ПИДАРАС
Мать обезумела от горя и не понимала, почему её девочку, с которой она говорит и которую она слышит, не могут достать: "Не можете поднять какие-то две панели. Вот же она - рука, плечи, ещё чуть-чуть - и увидите лицо…" Объяснить невозможно, что, как только поднимем эти самые две плиты, ей, её девочке, жить останется пятнадцать, может быть, двадцать минут и мы ничего сделать не можем, ну почти ничего. Можем подержать её ещё на этом свете два-три часа, не трогать завал, не поднимать, не разбирать.
Совсем обессилевшую мать, уже без остатков слёз и эмоций, подвёл к дочери, точнее, к месту на руинах, где можно было с ней общаться. Оставил их втроём. Третьим был спасатель-парамедик, державший капельницу, поставленную в вену под ключицей девочки, в единственное место, очищенное от завала. Жёстко, даже грубо парамедик сказал матери: "Садись, поговори, наговорись с дочкой. Мы её не спасём, и никто не спасёт. Полтела передавлено, если б только нога. Ноги, руки можно ампутировать, а полтела - нельзя".
Все ушли, они остались попробовать наговориться. Мама и двенадцатилетняя дочь… И так по всему бывшему городу - десятки, сотни таких мам, отцов, бабушек, судеб.
Совсем обессилевшую мать, уже без остатков слёз и эмоций, подвёл к дочери, точнее, к месту на руинах, где можно было с ней общаться. Оставил их втроём. Третьим был спасатель-парамедик, державший капельницу, поставленную в вену под ключицей девочки, в единственное место, очищенное от завала. Жёстко, даже грубо парамедик сказал матери: "Садись, поговори, наговорись с дочкой. Мы её не спасём, и никто не спасёт. Полтела передавлено, если б только нога. Ноги, руки можно ампутировать, а полтела - нельзя".
Все ушли, они остались попробовать наговориться. Мама и двенадцатилетняя дочь… И так по всему бывшему городу - десятки, сотни таких мам, отцов, бабушек, судеб.
Там ещё людям наживую конечности отрезали, которые под обвалами были
Похуй
Помню ряды гробов в новостях. К нам в класс потом беженец с Сахалина приехал, год учился. Хороший пацан был.
Нефтяник. Он попросил покурить. Предложили ему всё, что было у ребят-спасателей: "Ту-134", "Плиска", "Родопи". Он от всего плевался: - Покрепче нет ничего? Вы что, только бабские курите?
Нашли "Приму". Но мундштук быстро намок, сигарета развалилась на табак и бумагу. Точнее, расползлась. Долго отплёвывался. Нашли "Беломор", причём ленинградский, лучший, произведённый на фабрике имени Урицкого.
Разобрали всё вокруг него, под спину сделали что-то похожее на носилки, подсунули спальник, подушку и стали изображать работу по разбору четырёх этажей, которые, сложившись пирогом, лежали на его ногах и тазу. Никто не знал, что делать. Человек жив, но полтела раздроблено и зажато. Знали, что не выживет. Знали, что решение по разбору завала - это смертельный приговор.
Точнее, его исполнение. И никто не решался стать исполнителем.
Принесли соку. Попросил. Виноградный, сладкий.
- Слушайте, у вас что там, нет нормального томатного с перцем-солью?
Нашли.
- Ну, мужики, если вы и дальше будете так работать, вас либо разгонят, либо родственники грохнут. Какие-то сраные три плиты который час не можете разобрать. На хер вам все эти прибамбасы: перфораторы, гидравлика, пилы по бетону? Давно бы кувалдой расх…чили без всего этого ливера… Пытались отвлечь его как могли. Не решался никто разбирать плиты, и я в том числе.
Позвали на другой дом, точнее, груду пыльных панелей. Нашли деда. Он чудом уцелел под платяным шкафом старым. Крепкий был шкаф, из цельного дерева.
Докопались, пробились, разобрали верх шкафа. С нами рядом дочь его - рада, машет руками, кричит: "Скорей! Скорей!" А дед спокойно говорит оттуда, снизу, из могилы практически:
- Примите всё, что в шкафу: три комплекта постельного белья и шубу.
С нами работал тогда Андрей Рожков. С больной спиной, но всё равно был с ребятами в деле. Погиб в 1998 году, когда на Севере испытывал водолазное оборудование. Так вот, Андрей сорванным ещё сутки назад голосом отвечает деду:
- Пошёл ты на х…! И дочь твоя! Уже от работы люди с ног валятся, а он наволочки спасает!
Дед нехотя протянул руки, вытащили. Девчонка рыдает то ли от радости, то ли от жуткой усталости и безысходности. Ни дома, ни вещей, ни документов. Из всей родни, слава богу, хоть отец нашёлся.
Вернулся к нефтянику. Вижу, всё понял сам.
- Налей водки.
Выпил залпом стакан. Жадно выкурил папиросу.
- Ну всё, мужики. Пока. Подымай. Мать её…
Держали мы его почти сутки. Дальше, казалось, день и ночь стали бесконечными. Это был первый и последний случай, когда четверо суток на ногах.
Нашли "Приму". Но мундштук быстро намок, сигарета развалилась на табак и бумагу. Точнее, расползлась. Долго отплёвывался. Нашли "Беломор", причём ленинградский, лучший, произведённый на фабрике имени Урицкого.
Разобрали всё вокруг него, под спину сделали что-то похожее на носилки, подсунули спальник, подушку и стали изображать работу по разбору четырёх этажей, которые, сложившись пирогом, лежали на его ногах и тазу. Никто не знал, что делать. Человек жив, но полтела раздроблено и зажато. Знали, что не выживет. Знали, что решение по разбору завала - это смертельный приговор.
Точнее, его исполнение. И никто не решался стать исполнителем.
Принесли соку. Попросил. Виноградный, сладкий.
- Слушайте, у вас что там, нет нормального томатного с перцем-солью?
Нашли.
- Ну, мужики, если вы и дальше будете так работать, вас либо разгонят, либо родственники грохнут. Какие-то сраные три плиты который час не можете разобрать. На хер вам все эти прибамбасы: перфораторы, гидравлика, пилы по бетону? Давно бы кувалдой расх…чили без всего этого ливера… Пытались отвлечь его как могли. Не решался никто разбирать плиты, и я в том числе.
Позвали на другой дом, точнее, груду пыльных панелей. Нашли деда. Он чудом уцелел под платяным шкафом старым. Крепкий был шкаф, из цельного дерева.
Докопались, пробились, разобрали верх шкафа. С нами рядом дочь его - рада, машет руками, кричит: "Скорей! Скорей!" А дед спокойно говорит оттуда, снизу, из могилы практически:
- Примите всё, что в шкафу: три комплекта постельного белья и шубу.
С нами работал тогда Андрей Рожков. С больной спиной, но всё равно был с ребятами в деле. Погиб в 1998 году, когда на Севере испытывал водолазное оборудование. Так вот, Андрей сорванным ещё сутки назад голосом отвечает деду:
- Пошёл ты на х…! И дочь твоя! Уже от работы люди с ног валятся, а он наволочки спасает!
Дед нехотя протянул руки, вытащили. Девчонка рыдает то ли от радости, то ли от жуткой усталости и безысходности. Ни дома, ни вещей, ни документов. Из всей родни, слава богу, хоть отец нашёлся.
Вернулся к нефтянику. Вижу, всё понял сам.
- Налей водки.
Выпил залпом стакан. Жадно выкурил папиросу.
- Ну всё, мужики. Пока. Подымай. Мать её…
Держали мы его почти сутки. Дальше, казалось, день и ночь стали бесконечными. Это был первый и последний случай, когда четверо суток на ногах.
Ну там, насколько я знаю, людей хоронить сложно было. Короче тупо экскаватором выкапывали ямы, им же доставали тела, которые нельзя было достать и вот так закапывали. А потом таблички ставили, кто здесь похоронен
О, я тут живу. Весь Сахалин задело. А там до сих пор кто то живёт, кто уезжать не захотел. Ну или вахтовики, куча промыслов вокруг.
>Нефтегорск
Они... Рухнули? Виноваты как всегда совки.
Штаб развернули рядом с полуразобранной хоккейной коробкой, больше похожей на загон из неструганых досок. Всё организовали в одном месте: администрацию, столовую, морг и больницу.
Стали вести списки найденных - погибших и живых. Регистрировать. Устанавливать, кто куда направлен, к кому за чем обращаться. Требование: всех, кого хоронят не здесь, надо везти в цинковых гробах. Жарко ведь. Тела начинают разлагаться.
Но цинковых гробов нет. А до опознания где хранить тела? Собрали со всего Сахалина рефрижераторы. Мало. Грубо сколоченные гробы стоят в четыре яруса. Краем глаза вижу: японские журналисты открывают гробы, снимают изувеченных покойников. И тут же наши с криками побежали их разгонять. Видимо, проснулась обида за страну. Журналисты повели себя не по-людски как-то…
Стали вести списки найденных - погибших и живых. Регистрировать. Устанавливать, кто куда направлен, к кому за чем обращаться. Требование: всех, кого хоронят не здесь, надо везти в цинковых гробах. Жарко ведь. Тела начинают разлагаться.
Но цинковых гробов нет. А до опознания где хранить тела? Собрали со всего Сахалина рефрижераторы. Мало. Грубо сколоченные гробы стоят в четыре яруса. Краем глаза вижу: японские журналисты открывают гробы, снимают изувеченных покойников. И тут же наши с криками побежали их разгонять. Видимо, проснулась обида за страну. Журналисты повели себя не по-людски как-то…
Как же охуенно жить в квартире, да, пидорашечки? Взяли уже ипотеку на бетонный гроб? Спите и видите как вас разбомбят артой или авиабомбой?
Поплачим.
Это когда было?
Хроники или недавно
Хроники или недавно
95-й
В первый день пришёл мужичок, то ли рыбак, то ли огородник, сказал: "Был на выезде с мужиками. Вернулся только, а тут такое…" В общем, ему надо было два гроба цинковых. Один большой, под жену, поменьше - под дочку пяти месяцев. "Найду и повезу на Кубань. Мы оттуда". Через сутки вновь пришёл: "Давайте один гроб, маленький. Жену вот откопали, ни царапинки". На второй день он уже вместе с женой помогал спасателям работать. Спрашивал: "Почему сняли собак? Верните. Там же могут быть живые!" Объясняли: "Известковая пыль разъела слизистую носа, глаза. Лапы порезаны. Надо два-три часа отдохнуть четвероногим".
И вот тогда пришла простая, но, как выяснилось впоследствии, очень эффективная идея-технология. Минута тишины. Ну, не минута, а примерно полчаса или даже час. Остановили всё: краны, бульдозеры, генераторы, гидравлику. Все стали слушать и спрашивать: "Если живые - отзовитесь, крикните. Если не можете - постучите".
И в первую же паузу-тишину больше двадцати точек услышали. Начали к ним пробираться, разбирая перекрытия. Плиту за плитой. На пятые сутки, к исходу четвёртых, пришёл тот же рыбак-огородник с женой. Она в зимнем пальто поверх сорочки. Говорят: "Не надо гроб детский, не надо". Нашли их пятимесячную дочку, живую и невредимую. Совсем крошка, маленькая, осипшая. Она была завёрнута в какое-то одеяло и почему-то с мягкой игрушкой, явно не по возрасту. Счастливые, удалились. Семья. Я больше их не видел. Хотя и слышал о них. То ли их куда-то не записали, то ли не вычеркнули. В общем, искали…
И вот тогда пришла простая, но, как выяснилось впоследствии, очень эффективная идея-технология. Минута тишины. Ну, не минута, а примерно полчаса или даже час. Остановили всё: краны, бульдозеры, генераторы, гидравлику. Все стали слушать и спрашивать: "Если живые - отзовитесь, крикните. Если не можете - постучите".
И в первую же паузу-тишину больше двадцати точек услышали. Начали к ним пробираться, разбирая перекрытия. Плиту за плитой. На пятые сутки, к исходу четвёртых, пришёл тот же рыбак-огородник с женой. Она в зимнем пальто поверх сорочки. Говорят: "Не надо гроб детский, не надо". Нашли их пятимесячную дочку, живую и невредимую. Совсем крошка, маленькая, осипшая. Она была завёрнута в какое-то одеяло и почему-то с мягкой игрушкой, явно не по возрасту. Счастливые, удалились. Семья. Я больше их не видел. Хотя и слышал о них. То ли их куда-то не записали, то ли не вычеркнули. В общем, искали…
Японский бог прогнал русских
Японцы там не жили никогда.
тоесть совки в сейсмоопасном регионе нахуярили карточных домиков из бетонных плит? какие молодцы. лудшые сафецкое абразавания
В Нефтегорске было много коров, которых держали в сарайчиках, где доили, кормили, поили. На третий день всё это недоеное стадо, потерявшее в землетрясении хозяев, начало реветь. Именно реветь, мычанием это назвать нельзя. Сотни четыре, думаю, или даже больше бурёнок недоеных, непоеных. Если сегодня не подоить, всё, завтра на мясокомбинат. Начали искать, кто может доить. Нашли. Боец с важным видом сказал: "Дайте мне тёплую воду, полотенце вымя обтереть, а вот дальше не помню, как бабка делала. Как-то дёргала".
Стало понятно, что бурёнок не спасём, отправили всё стадо на мясокомбинат. В тот же день начали, почти как волки, выть собаки в гаражах, на привязи - хозяева-охотники не пришли, не накормили. С ними разбирались местные ветеринары.
Стало понятно, что бурёнок не спасём, отправили всё стадо на мясокомбинат. В тот же день начали, почти как волки, выть собаки в гаражах, на привязи - хозяева-охотники не пришли, не накормили. С ними разбирались местные ветеринары.
Они пытались захватить японскую землю, будь там населения побольше разыграли бы то же что и в других регионах
Собирали там, как всегда после катастроф, ценные вещи, документы, охотничье оружие. Поставили парту из школы, вроде как пункт сдачи. Видим: женщина в возрасте, начальственного вида, но сильно растерянная, и милиционер, слегка выпивший. Говорю им:
- Принимайте находки.
- Не можем.
- Надо. Пишите акты сдачи и приёмки с описанием всего, что сдаём.
Землетрясение не причинило вреда памятнику вождю. Устоял. Как в песне "Ленин всегда живой".
Кто-то надел ему респиратор. Памятник стал главным ориентиром на завалах.
Что касается города, его нет. Пропал с карты, из жизни страны. Рекультивировали. Осталось кладбище, памятники. Могилы с именами и фотографиями. И братские захоронения, в которых упокоились изуродованные, неопознанные тела. Каждый год весной люди на острове собираются и едут туда. Те, кто выжили. Те, кто спасали. Дорога к Нефтегорску исчезает, зарастает, и проехать можно только на подготовленных машинах.
- Принимайте находки.
- Не можем.
- Надо. Пишите акты сдачи и приёмки с описанием всего, что сдаём.
Землетрясение не причинило вреда памятнику вождю. Устоял. Как в песне "Ленин всегда живой".
Кто-то надел ему респиратор. Памятник стал главным ориентиром на завалах.
Что касается города, его нет. Пропал с карты, из жизни страны. Рекультивировали. Осталось кладбище, памятники. Могилы с именами и фотографиями. И братские захоронения, в которых упокоились изуродованные, неопознанные тела. Каждый год весной люди на острове собираются и едут туда. Те, кто выжили. Те, кто спасали. Дорога к Нефтегорску исчезает, зарастает, и проехать можно только на подготовленных машинах.
Посмотри на Японию, там тоже дома или деревяшки или около-панельки
Понятно.
Помощь Японии и критика властей
Власти Японии предложили помощь в проведении спасательных работ для оказания помощи раненым и людям, оставшимся под завалами[7], однако президент России Борис Ельцин отверг это предложение, заявив: «Мы пока в силах справиться сами, а то потом могут сказать нам: отдавайте Курильские острова»[8]. В это время в Нефтегорске требовалась помощь высококвалифицированных специалистов по спасению в течение четырёх-пяти дней после катастрофы, пока ещё был шанс спасти людей[9]. Эти действия спровоцировали в прессе критику в адрес президента, которая обвинила Ельцина в том, что он придал этой трагедии политическую ноту[10], совершил дипломатическую бестактность и попытался разыграть «великодержавную карту», спекулируя на чувстве унижения[11]. Также учёные раскритиковали правительство за недостаточное финансирование сейсмологических станций, отметив, что на Дальнем Востоке было закрыто 30 станций[7].
Власти Японии предложили помощь в проведении спасательных работ для оказания помощи раненым и людям, оставшимся под завалами[7], однако президент России Борис Ельцин отверг это предложение, заявив: «Мы пока в силах справиться сами, а то потом могут сказать нам: отдавайте Курильские острова»[8]. В это время в Нефтегорске требовалась помощь высококвалифицированных специалистов по спасению в течение четырёх-пяти дней после катастрофы, пока ещё был шанс спасти людей[9]. Эти действия спровоцировали в прессе критику в адрес президента, которая обвинила Ельцина в том, что он придал этой трагедии политическую ноту[10], совершил дипломатическую бестактность и попытался разыграть «великодержавную карту», спекулируя на чувстве унижения[11]. Также учёные раскритиковали правительство за недостаточное финансирование сейсмологических станций, отметив, что на Дальнем Востоке было закрыто 30 станций[7].
— У меня погибла здесь старшая сестра. Она была мне в детстве как мать, – рассказывает Александр Зыков. — Я живу в Охе. Когда узнал о землетрясении, приехал сразу же. Стал искать. Три дня копался в развалинах. Когда нашёл и похоронил, сестра перестала сниться. А то стояла перед глазами, и всё. Погибли и её муж, и дети — вся семья. А книг у них было — тьма! Я сам очень читать люблю. Когда бывал у них в гостях, всегда просил что-нибудь почитать интересное. Книги-то все остались, можно было бы взять, а рука не повернулась. И мысль всё время преследует: почему вещи целые, а их уже нет?
— А мой дядя и его семья сгорели, — это вспоминает Галина Клименко из Некрасовки. — Не повезло нам. Наш дом был последним, который раскапывали. Мы даже костей не нашли. Взяли в почтовый ящик горстку пепла и похоронили.
— Мы только-только уложили сына спать, как вдруг наш дом рухнул. Жене повезло — она оказалась на самом верху груды обломков. Представляете — только что была в комнате, а тут небо над головой, — мой собеседник Валерий Шаповалов нервно смеётся. — А моя голова была придавлена перекрытием. Жена меня освободила, и мы стали искать сына. А он уже мёртвый был в кроватке. Вроде и небольшой обломок на грудь ему упал, а он умер во сне. Один месяц — и годик ему был бы.
— А мой дядя и его семья сгорели, — это вспоминает Галина Клименко из Некрасовки. — Не повезло нам. Наш дом был последним, который раскапывали. Мы даже костей не нашли. Взяли в почтовый ящик горстку пепла и похоронили.
— Мы только-только уложили сына спать, как вдруг наш дом рухнул. Жене повезло — она оказалась на самом верху груды обломков. Представляете — только что была в комнате, а тут небо над головой, — мой собеседник Валерий Шаповалов нервно смеётся. — А моя голова была придавлена перекрытием. Жена меня освободила, и мы стали искать сына. А он уже мёртвый был в кроватке. Вроде и небольшой обломок на грудь ему упал, а он умер во сне. Один месяц — и годик ему был бы.
а чё на неё смотреть? они тоже как совки в сейсмоопасном регионе для жилых домов бетонные плиты ставят друг на друга?
Сами справимся, от создателей она утонула.
— Смотрите, вон там был наш подъезд, — Геннадий Макаров показывает на то, что когда-то было его квартирой. — Нам повезло — вся семья спаслась. Все семеро! Нас трое мужиков накануне теплицу накрывали. Не успели вечером и решили остаться в сарае. Думаем: домой если пойдём, то пока встанем, соберёмся, позавтракаем, то да сё, опять не накроем. А жена ворчит, скорее, говорит, давайте. Мы и остались ночевать там. А как тряхнуло, мы сразу к дому побежали. Смотрим, а нет уже ничего. Мы на первом этаже жили. Ну, думаю, всё. А потом жену увидел, она стоит, ничего сказать не может. Успела выскочить. А сына мы сразу достали — рука у него немного болела, и всё. А так здоровый, целый. Такое счастье! А вот из соседей никого в живых не осталось.
Он не был сейсмоопасным когда строили. А вот активная выкачка нефти таким его сделала.
— Не люблю я этих журналистов, — женщина вся в чёрном не очень приветливо разглядывает меня. Спрашиваю её насчёт компенсации — получила ли.
— Получила, — отвечает. — Только зачем она мне. Одна осталась. С дочерью накануне рассорилась, не разговаривала с ней. Обижалась. Если б знала, что и прощения просить не у кого будет! Если бы знала, что в последний раз её вижу…
*
Мужчина держит горящую свечу, закрывая её от ветра рукой. «Господи, спаси все души погибших от землетрясения», – протяжно выводит священник. Женщины истово крестятся.
— Всех, всех похоронил, — бормочет пьяный молодой ещё мужчина. — Вот этими руками откопал. Никого в живых. Жена, дочь, сын. Все ушли.
— Получила, — отвечает. — Только зачем она мне. Одна осталась. С дочерью накануне рассорилась, не разговаривала с ней. Обижалась. Если б знала, что и прощения просить не у кого будет! Если бы знала, что в последний раз её вижу…
*
Мужчина держит горящую свечу, закрывая её от ветра рукой. «Господи, спаси все души погибших от землетрясения», – протяжно выводит священник. Женщины истово крестятся.
— Всех, всех похоронил, — бормочет пьяный молодой ещё мужчина. — Вот этими руками откопал. Никого в живых. Жена, дочь, сын. Все ушли.
Их завалило.
Скорее, наоборот.
Да там хоть чо ставь, жаже Фукусима развалилась. Евреи строили, хуле.
>Он не был сейсмоопасным когда строили
https://encsakhalin.su/article/7011
> Наиболее сильные землетрясения приурочены к Западно-Сахалинскому, Центрально-Сахалинскому и Восточно-Сахалинскому разломам или их оперениям. На Сахалине наблюдались сотрясения до 8-9 баллов по шкале MSK-64. Сильные подводные З. вызывают волны цунами и сопровождаются большими разрушениями и человеческими жертвами. Наиболее разрушительными в Сахалинской области были следующие З.: Камчатское (1952), Итурупское (1958), Шикотанское (1994), Нефтегорское (1995), Невельское (2007).
т.е. ты ошибаешься.
но знаменитое лудшые сафецкое абразаваня сослужило службу не только мегамозгам, строящим жилые курганы с макимум дамаджем, но и с тобой тоже лол
Я тут живу блять и это Северный Сахалин.
да чтож ты будешь делать. опять говна в штаны подкинули и а вот у соседа хужыыы!111
>Уцелело всего несколько зданий: отделение милиции, часть школы, часть администрации.
Всё, что следует знать на самом деле. С баринами всё хорошо.
да сейсмоопасный регион, но с нами господь... точнее в то время наверное ленин с небес охранял: можно бетонные плиты друг на друга ставить не ссы ёпта
очевидно умалчивают про остальные здания не из бетонных плит, заботливо составленных в карточный домик
даже на фотках отчётливо видно одноэтажки деревянные, стоящие себе спокойно вокруг заботливо организованного железобетонного кургана. совки просто грандмастера по уничтожению людей
Почему на юг Сахалина не перебрался? Нефтяник/вахтовик? Мимо сам с юга острова
Да я привык тут, всю жизнь тут прожил, всё родное.
Привет с Тымовского района земляк.
Здорово. Чего не спишь?
Тише-тише! У тебя мать грязная шлюха, а ты на говно исходишь.
В Крыму отдыхаю
бамп
Под обломками зданий погибло 2040 человек из общего населения в 3197 человек.
Тот май на севере Сахалина был необычно жаркий. В городе цвели вишни. Уже посадили картошку. Тайга вокруг города дышала теплом. В школе праздновали последний звонок двадцать шесть выпускников. Вместе с учителями. Днём было солнечно. Праздновали допоздна.
Нефтегорск рухнул в час ночи. Именно рухнул. Землетрясение, почти восемь баллов. Уцелело всего несколько зданий: отделение милиции, часть школы, часть администрации. Школа и все пятиэтажки, построенные из шлакобетонных панелей, легли, оставив внутри себя спящих, любящих, ждущих. Девушек с белыми бантами, в белых фартучках и гольфах. Ребят с пушком под носом. Ещё и не брившихся. Все они были в школьном зале. Их доставали из-под завала ещё четыре дня. Из двадцати шести выпускников выжили девять. Под обломками погибли две тысячи сорок человек, бо́льшая часть жителей города.
Весь Сахалин накрыла трагедия в Нефтегорске. Как в огромном котле, в ней кипело горе каждого в отдельности человека, каждой семьи.