А почему ты хочешь, что бы русский язык был лучше и богаче английского? Ты что, ватник?
Напиши свой труд, который будет признан во всем мире, никто не мешает.
Напиши свой труд, который будет признан во всем мире, никто не мешает.
Я хочу чтобы Россия была великой страной. Я родился здесь, и мне не надо никуда ехать.
Язык не может быть богатым в нищете ЛОЛ Это глупость.
>Я хочу чтобы Россия была великой страной.
А я хочу чтобы рашка сдохла, или свалила нахуй с моих земель.
>не надо никуда ехать
Даже в осенью?
Даже в осенью?
Так потому и самоизоляция, чтобы массы не были в курсе, как у них там
А ещё помимо языка есть театр, включая кинематографический. Там весь спектр невербальщины, которую языком не передашь. Можно сравнить скажем пару эврименов тут и там, Безрукова и Дэй-Льюиса. Второй по чётным Билл Бутчер, по нечётным калека парализованный с одной ногой рабочей, Безруков зимой и летом играет блять Безрукова, додика-ноулайфера, который решил подойти и уверенно спросить
У тебя ничего нет, хохол, это ты свалишь с русской земли.
не всем орешков хватает
>Оксфордский словарь английского языка (Oxford English Dictionary) включает в себя более 600 000 слов
Слов и выражений, долбоеб. Да, в русских словарях подобное практически не принято, а вот зарубежные промышляют подобным только в путь.
Именно слов в Оксфордском словаре - около 200к.
>Именно слов в Оксфордском словаре - около 200к.
Да пиздят они
>600к слов
Вообще-то около 200.
>150к слов
Без учёта времён и падежей.
То есть реальная разница в словах где-то х3-х4 в пользу русского языка, смотря как считать.
Ну и да, как только начинаешь переводить какой другой богатый язык, тот же китайский на русский и английский - довольно быстро осознаешь насколько английский язык беден и никчёмен, ибо просто не существует нужных слов, а отличии от русского языка.
Впрочем было бы странно, если бы мировой язык - был бы богатым и сложными. Он по определению должен быть простым и содержать только самое нужное, чтобы его легко было учить и использовать. Но от того нет смысла его сравнивать с нормальными языками.
>слова
Пердеть, попердеть, напердеть, выпердеть, попёрдывать, подпёрдывать, пердячий, пердёж, напёрживание, >пук, я собрал тебе с десяток «слов», люби Роиссю, пидор. Пиздюком всегда угорал со словаря Даля, где целый том выделили под букву П, а там половина перечисленных — примеры применения пятка популярных приставок перед словами из других томов
>довольно быстро осознаешь насколько английский язык беден и никчёмен, ибо просто не существует нужных слов, а отличии от русского языка.
Да, к примеру, залупа - кратко и ёмко. Переведи на инглиш
Ведь вышвырнуть расшку со своей земли может только хохол?
>приставок
Ну нихуя ты открытие совершил.
А разгадка проста - по активному вокабуляру совершенно внезапно все ходовые языки плюс-минус равны.
>моих земель
Прошу прощения господин Паджит, уже уходим
>Без учёта времён и падежей
В словарь попадают не слова, а лексемы, неделимые смысловые единицы без разнообразия их форм. Если ты хочешь повыёбываться словоформами, почитай про венгерские глаголы, где у каждого (!) может быть 5070 (!!) форм из-за присобачивания разных суффиксов. Я-скучал-по-тебе на венгерском будет hiányoztál, например, но в словарь попала только форма hiányzik, я-скучаю, на все 5070
С кем я сижу…
Меня зовут Сашуля, я реальный чел
Я стелю плотно на биток.
Байрон сосёт, Гюго сосёт тоже.
Я реальный рэпер, я МС
Я Саша, я гангста-рэперок
Все барышни у моих ног.
Я в Михайловском отдыхаю
И тупа ягуар попиваю.
Пока моя няня толстая дома тихо спит
Я курю на кухне священный спик.
Ну и теперь убери из словаря Даля его оверы, получишь босый хуй
Хороший степашка, не задерживайся
>легко разбивается
Не разбивается.
>пока в 1597 году в Лондоне публикуется первое издание «Ромео и Джульетты»
А какое ты имеешь отношение к Лондону, хохол?
>демонстрируя сложнейший английский инструментарий
Примитивный староанглийский?
>а Руси в это время главным литературным прорывом остается «Домострой»
Ничем не хуже истории про кровную месть родственников двух подростков.
Даже лучше и богаче.
>ведь научного и философского понятийного аппарата в языке попросту не существовало.
Что под этим понимается на копроине?
>но на мировом уровне его фигура глубоко вторична:
А судьи кто?
>в то время как его современники — Виктор Гюго во Франции или Джордж Байрон в Англии — создают масштабные исторические манифесты и философские течения
Хлоп хохол не слышал даже про Ломоносова и Радищева?
А что там было с философией на копроине? Ах да, ее же не было, как и копроины.
>Эта отсталость сохраняется и в XXI веке, когда Запад штурмует планету глобальными франшизами вроде «Гарри Поттера» (1997) и «Ведьмака»
А причем тут ты опять?
И почему сравнивается целый конгломерат стран против одной России? Что набульк выглядел правдивее?
>Оксфордский словарь английского языка (Oxford English Dictionary) включает в себя более 600 000 слов, в то время как Большой академический словарь русского языка (БАС) едва дотягивает до 150 000 слов, доказывая, что русский язык исторически оставался изолированным, обслуживал исключительно депрессивную повестку и до сих пор вынужден импортировать все термины прогресса извне
И что? Англы взяли латинские слова, кельтские, кучу других от соседей.
И в итоге что? А ничего: нельзя одним словом показать род того кто совершил действие. Древние конструкции в стиле: здесь мы идем!
Про изоляцию от свинины которая на русском пишет вдвойне смешно, русский один из самых распространенных языков мира и один из языков ООН, а копроинский где?
В жопе. Убогий селючий набульк с русского.
В тцк спроси, чмо
1. Лукьяненко - один из самых мощных фентези-авторов за нулевые. Подозреваю, что он где-то на уровне второй-третий после Профессора.
Но в Европках он почти неизвестен, хотя по многим параметрам на порядки превосходит Гарри Горшечника.
Все просто: ты когда последний раз читал лучшего китайского фантаста?
Пушкин неизвестен по этой причине: когда ты в последний/крайний раз покупал сборники стихотворений новых авторов? Правильно, никогда.
Стишки уже давно ушли в рэпчик и попсу, где им и самое место.
То есть вся эта хрень делается для внутреннего потребления.
Многие "шедевры" становятся известным лишь благодаря Голливуду и игрулькам - вот они работают на мировую арену.
Ну и как бы протекционизм наглосаксонских неполживых пидорасов - это классика.
Трампыня вообще уже в открытую шантажирует страны таможенными ставками, но либеропетухи до сих пор верят в свободный рыночек и демократию.
Прошивка пидорская ибо.
>пока отечественные классики, плотно страдающие от алкоголизма, варятся в депрессивном бытовом реализме и из-за банальной нехватки лексики для описания прогресса раз за разом воспроизводят сюжеты о страданиях «маленького человека» и крепостной нищете.
Сука, какая же база, в ахуе в шараге сидел всерьез разбирают высеры какого то алкаша про пидopaшьи деревенские разборки, и ещё какие то высеры отзывы на этот высер разбираем... Как будто дом 2 пересмотрел сука, тупая р.
Убери из всех словарей эти оверы и получишь примерно одинаковый остаток.
Опять же про писателей - у лидеров по вокабуляру будет примерно одинаковый счёт уникальных слов (и тут можно пуститься в пространные обсуждения о том, что язык это все же инструмент, а окружающая действительность гомо сапиенсов все же весьма схожа в любой точке планеты, и кардинальным различиям в одном и том же инструменте взяться просто неоткуда). При этом занятно, что и в английском, и в русском языке одним из таких лидеров является один и тот же человек - Набоков.
Проблема таких тредов, что их буквально создает представитель народа-телемарафона, на языке которого в принципе никакого контента нет.
Хуйняненко. И здесь хохла ебучего пихают со своей говно фантастикой спижженой с зарубежных топов.
Вот про Ваську Головачёва, который за щеку накидал своими Хронобурами и Космоджиннами всем иностранцам, никто не вспоминает.
Иди нахуй Серёж, китаесы в отличии от подшинельных вшей хотя бы Хьюго получили. Российская фантастика говно ебаное.
Аот возьми к примеру Сорокина. Ведь обогатил и воскресил русский язык.
dickhead
Лучше различи в русском faith и belief; freedom и liberty (строго pic.related)
Или лучше точнонаучные speed и velocity; variety и manifold
Чо он там накидал то? Вторичное говно, "Чистилище" унего бандюков убивает, охуеть. Чтиво уровня антикиллера с фантастикой. Аморфное говно.
Даже Петухов и тот все содрал с вархаммера(ага он тогда уже был) , Муркока и французских комиксов.
>получишь примерно одинаковый остаток
Ноуп. Оверов андер 10 штук, это раз, и без них словарных единиц в английском всё равно кратно больше, это два. Смиряйся, вся ебала про великомогучий, что тебе в школке рассказывала Наташка Степашковна — ебала и воннаби
>у лидеров по вокабуляру будет примерно одинаковый счёт уникальных слов
Да ты верь-верь. Не лезь только в дебри вроде Джеймса Джойса или Эмили Дикинсон, а то пердак отлетит. Кста, не лезь в Набокова, у него емнип под 30000 уникальных английских корней, хотя язык не родной. У Достоевского уникальных было где-то 3000
Пиздежь.
В Москве в это время уже 40 лет как вышла первая точно датированная печатная книга, и был напечатан более великий литературный труд - Острожская Библия.
Кстати хохлов научили печатать тоже русские из Москвы.
>в России единственным современным автором с реальными международными продажами становится Дмитрий Глуховский
Ты ебанутый!
В России есть писатели, но это точно не Глуховский!
Углуховского есть некий намек на талант, но он даже одно произведение удовлетворительно не осилил.
Speed, velocity, pace, rapidity, swiftness, куча их. А ещё есть ускорение с тем же корнем против acceleration, momentum и haste
Хлебушек, спокнись. Просто в словари англюсика напихали слов со всего света вплоть до индийских числительных и названий французских блюл французскими буквами.
Каков разъёб!
Любишь терпеть фсб-гулаг?
Смотрю ебучий толково-могучий, там есть карри: индийское xpючево, катана: японская шашка, гиппопотам: это как бегемот, только для задротов
Напихали, блядь, потому что этот язык в ходу от Индии до Хуиндии, был и будет, и на нём через 1000 лет будут писать и читать как на латыни. В то время как xpюсский останется в памяти паровозиком, который не смог даже собственные покорить
собственные колонии покорить, фикс
>пук я скозал
Да сколько угодно.
>Лучше различи в русском faith и belief; freedom и liberty
Вера - общее, faith ближе к исповеданию, belief - к убеждению.
Freedom - свобода, liberty - воля|вольность.
>speed и velocity
Скорость и стремительность.
>variety и manifold
Разнообразие и многообразие (или множественность)
Не плачь, микол, на твоем уже к 2070 говорить не будут, сколько там вас останется, миллионов 15?
Окей, мы поняли, что Россия - отсталая страна. Как догонять будем? Потомки большевиков никуда не денутся. Так и будут истреблять и изгонять русских, заменять мусульманами.
Но русский язык действительно богатый, в нем куча влияний от готского до тюркских языков. Что конечно же не отменят факт что Россия всегда была отстающей в развитии страной, которая стремиться догнать и перегнать
> а в России единственным современным автором с реальными международными продажами становится Дмитрий Глуховский
Ага, Пелевин, Сорокин и блядь дада ДОНЦОВА вышли из чата. Вместе с Лукой, перумычем и прочими. Ди нах обрыжка
Ведикость и могучесть не только количество слов определяется когда в английском написано от трёх языков сразу, а также гибкостью форм словообразования и выражения мыслей, хохлоид
Братан, у вас к 2050 корректировка будет. Бугага. Проход в инагента через 3,2,1...
Дефайн "великая"? Из великой и просвещенной Европы люди на кораблях эвакуировались в степи с волками и индейцами которые с них скальпы снимали.
>сколько там вас останется, миллионов 15?
Вообразили ебало, когда все пожелания вaты действительно сбудутся с их адресатами? Когда вдруг окажется, что они все эти годы далеко не с украинцами разговаривали?
>Ведикость и могучесть не только количество слов определяется
Но ещё и воплями про великость и могучесть, жаль только в твоём воображении
>хохлоид
У заshitников великомогучести три союзника: ррряяя, маня и выписывание. Пока англосфера бурлит и развивается (хотя казалось бы, куда дальше), они визжат, сочиняют на ходу и воюют с подкроватными. А потом не понимают, почему ОПы пилят неприятные треды
И кстати рофл: украинский за четыре года нереально взлетел в географии и демографии своего употребления, и это после 200 лет под плинтусом. Подобный ревайвал в Европе только чешский пережил за последний век. По-моему, это и есть показатель величия, когда язык способен пережить любые попытки его обнулить. Иврит, конский и ливский куда круче, чем кремлёвское казённое наречие, от которого люди массово отказываются везде, кроме эрэф и Беларуси
Кстати, об этом.
Кто-нибудь без гугла угадает, о какой книге идет речь?
>Книга стала бестселлером, продержавшись на первой строчке продаж 14 месяцев — до марта 2013 года. По состоянию на 2025 год книга только на русском языке выдержала 29 изданий (25 — в основной серии + 4 — в подарочной), а её суммарный тираж на начало 2019 года составил 3 000 000 экземпляров. Кроме того, по состоянию на 2020 год книга была издана на 13 иностранных языках.
И нет, это не Глуховский, хотя у него тоже тиражи достойные были
>Общий тираж романа «Метро 2033» Дмитрия Глуховского в России превысил 500 000 экземпляров
>Из великой и просвещенной Европы люди на кораблях эвакуировались в степи с волками и индейцами которые с них скальпы снимали.
Люди ехали за новой жизнью и свободой. По итогу они её получиьи. Не все, но получили.
корнский, блядский т9
Щас wild guess: Несвятые святые какого-то попа, эту хуету усердно пиарили в середине 10х, когда гэбня поверила в гуню
>украинский за четыре года нереально взлетел в географии и демографии своего употребления
Ох лол
>любые попытки его обнулить
Ох лол
"Русский язык равен наглости и надменности. Нейролингвисты должны исследовать его структуру. Например, русскоязычные дети переезжают во Львов, и уже местные дети начинают говорить по-русски, а не наоборот" - мовный омбудсмен Елена Ивановская.
Хохлоид, копроинский это Франкенштейн из старого селючьего русского, польского, еврейского и тюркских словечек. Буквально мертворождённая херня.
Убивая местных.
Молодец, только про пиар пиздюнькаешь, там успех из низов пошел с очередями в церковных лавках.
>алармизм
Она уже много лет об этом говорит, я уже 4 года смотрю, как плотно растёт количество рандомного контента на украинском и комментариев под ним
Ты сам-то веришь в хуету с очередями? У тебя много знакомых верующих? У меня где-то с десяток было на волне пиара рпц, осталась пара, чья вера — иногда ввернуть цитату из «бед с башкой» и сходить в болванчиков поиграть пару раз в год, остальные болт забили. Я этих несвятых регулярно видел в виде огромной куче в Библио-глобусе, и сколько ни проходил, куча не уменьшалась
>xpю
Если ты будешь писать одно и то же тысячу раз, ты тысячу раз заеьёшь, это так работает. Устаревшие методы, чел
Ну тащемта всё правильно. Английский язык нужен для того чтобы писать на нём техническую документацию. А русский - чтобы изливать свой алкогольный делирий. У каждого инструмента свои задачи.
>читать классеку после школы
Зачем и нахуя?
Книжки которые читают взрослые люди бывают двух видов - техническая литература чтобы апнуть нолик к зпшке и фетиш-порно. Все остальное НИ-НУЖ-НО.
Ай бля не туда юшку послал, хотел опчику ответить. Соррян.
>Романтичный Эраст Фандорин
Кстати, Акунина забыли. Настоящий русский грузино-еврейский писатель, которого запретили в стране, на языке которой он творил.
Это факты объективной реальности, клоун чубатый. Сельский набульк скота выдуманный - не нужен никому и тебе тоже иначе нахуй ты на русском тут оправдываешся?
А потом скот вроде тебя приползает сюда размазывая сопли из за очередной дыры или смысла жизни. В то время как тебя на работе погоняет менеджер как скота, цитируя классиков. Ты просто функция, лопата. А язык срц взаимодействия он для людей, руководства которое указывало и указывает как тебе жить и сколько ты будешь налогов платить
>Лукьяненко
Ебать, пейсателя на двачах уже форсят, как что-то хорошее.
Страна книги не читающая, кино не смотрящая, игры не играющая. Страна, где государство превозносит антиинтеллектуализм и патернализм. Потребление любого контента приравнивается к задротству или пидорству. Покупка на физических носителях вообще из разряда фантастики. А ещë анальная цензура, где любое произведение противоречивей совейской сказки о говорящих животных считается ужасно жестокой гомопедофилией и всех причастных надо выебать и высушить. Где уже издатели просят ввести комитеты цензуры, чтобы регулирующие органы не трахали произвольным запретом произведений после отмечатывания тиража.
Интересно, почему в стране нет культуры?
Интересно, почему в стране нет культуры?
Сельский или выдуманный? Выбери что-то одно: если он сельский, народ на нём сам говорил без подсказки, если выдуманный, никакой он не сельский. В сёлах языков не придумывают, там некогда
Есть же культура. Гоп-культура, культура АУЕ, культура анально-орального диалога. Тут даже музыкальные жанры придумали свои, блатняк и говнорок
В русском языке нет особого разнообразия слов для описания секса.
Именно слова "секс", или о чем ты?
Зато есть десятки слов описания гомосексуалистов.
гомосексуал, гомосексуалист, педераст; устар.: мужеложец, мужеложник, содомит; устар., частичн.: малакия; книжн.: уранист, урнинг; разг.: гей, гом, гомик, гомосек, мужелюб; разг., субстантивир.: голубой;
эвф.: сидор; сленг: в теме, зайка, крашу ногти, сижу в окопе, яойщик; сленг, субстантивир.: тематический; жарг.: ахтунг, барсук, василёк, васька, галя, гамадрил, гамаз, гамазей, гамак, гном, гобсек, говносек, голубарь, голубец, голубок, голубчик, голубь, гома, гомарь, гомс, гомусик, двустволка, дирижёр, додик, дочка, дуплан, ермак, жоподрючник, жополаз, жопочник, жопотрах, заднепроходец, звезда, кентавр, котик, кьюр, квир, маркоташник, мастёвый, мужиковед, папа, парафин, пед, педагог, педарь, педе, педерага, педераго, педеряга, педигрипал, педик, педр, педрик, педрила, педрило, педрильник, педруччо, педя, петух, пидарь, пидер, пидор, пидорас, пидарас, пидорасина, пидораскин, пидораха, пидорюга, пидорюжник, пидорюк, пинчер, половой демократ, пэдэ, рудокоп, руслан, субчик-голубчик, такой, темовой, тёпленький, тёплый брат, универсал, уни, уник, хали-гали, чебурашка, чичеряка, шахтёр, шкицнурик, шура; активный: акт, актив, активист, георгин, глиномес, говномес, дятел, кочегар, марксист, педикатор, печатник, печник, печной ящер, ромео, солидол иванович, топтун, трубочист; активный, субстантивир.: уважаемый; мол.: очкодолб, голубая луна; груб.: жополюб, чужежопник; пассивный: акробат, ананаска, армянская королева, бархотка, валет, вафел, вафёл, вафлеглот, вафлёр, вафлист, вафло, гребень, дама, даша, дашка, жена, женива, женщина, жопа, жопник, козёл, козлик, козочка, конь педальный, кочет, манька, маня, маргаритка, маша, машка, моргалик, мурка, наташа, наташка, незабудка, пассив, пассивка, пассуха, педер, педерасик, педермот, петюнчик, петя, пидовка, пидорша, пидаль, пидесса, пинч, плашкет, подруга, пярну, санта-лючия, Светка, сестра, туз червонный, умница, шпидагуз, шурик, шурин; субстантивир.: округлённый, заднеприводный, заднеприводной, дырявый; изнасилованный: обиженный, опущенный, проткнутый, петушня, петушок, петяра, пятёра, пятёрка; собир., бран.: пидорасня
Почему так?
Так накиньте кто нибудь уже длиннопост БАЗЫ - кто прав и где правда в этом споре? так то интересно
так у нас ебля а не секс
Ну, у кого-то ебля, а у кого-то близость, соитие, любодеяние, связь, совокупление, блуд, сношение, перепихон и т.д.
Кто на что учился, как грится.
>по активному вокабуляру совершенно внезапно все ходовые языки плюс-минус равны
Недооценённый пост
>Примитивный староанглийский?
Лол блять этот обезумевший ватан не в курсе что шекспир по факту англюсик в современном виде кодифицировал
А уж назвать староанглийский примитивным это вообще пушка, чосера открой на досуге, попробуй почитай, я на тебя посмотрю
Хотя куда тебе, тварь ты неразумная, максимум можешь ценник скидочный на бормотуху прочитать
>Лукьяненко - один из самых мощных фентези-авторов за нулевые. Подозреваю, что он где-то на уровне второй-третий после Профессора.
Такое только русич пидарас высрать может, ахуеть. Джордан, Пратчетт, Муркок, Асприн, Говард, Желязны - всем двигаться нахуй, тут жирный пидарас борзопишущий фанфики по браузеркам идет
Сука пиздец ебануться че несет
В соответствии с неписаным законом русской жизни, «жить хорошо – плохо, а жить плохо – хорошо». Так было в течение всей истории Руси. «О московской России говорили, что она не знала греха земельной собственности, единственным собственником являлся царь, не было свободы, но было больше справедливости». Справедливость и есть основной закон, в соответствии с которым все должны жить одинаково, ничем не выделяясь. Эта доктринерски понимаемая справедливость больше, правда, имела в виду, чтобы человек не выделялся именно в лучшую сторону (в худшую – разрешалось), даже если он получал по заслугам. Так, нищие и юродивые всегда почитались на Руси, а богатые выскочки – презирались. Презрение часто, конечно, являлось аналогом зависти, но при этом было функцией формирования канона социально правильного поведения. «В домах своих живут они смотря по чину и по общественному весу каждого, вообще же без особенных удобств, – пишет московский подьячий Котошихин о времени царствования Алексея Михайловича. – Малочиновному приказному человеку нельзя построить хорошего дома: оболгут перед царем, что-де взяточник, мздоимец, казнокрад, и много хлопот наделают тому человеку, пошлют на службу, которой исполнить нельзя, инструкцию такую напишут, что ничего не поймешь, и непременно упекут под суд, а там батоги и казенное взыскание, продажа движимого и недвижимого с публичного торга. А ежели торговый человек или крестьянин необычно хорошо обстроится, ему податей навалят. И потому люди Московского государства живут негораздо устроенными и города и слободы у них неблагоустроенные же». Уже тогда «общественное мнение было… завистливо и нетерпимо, не выносило ничего выдающегося, незаурядного, своеобразного. Будь как все, шагай в ногу со всеми – таково было общее правило». Человеческое лицо, личность тонула в «обществе, было дробной величиной “мира”, жило одной с ним жизнью, мыслило его общими мыслями, чувствовало его мирскими чувствами, разделяло его повальные вкусы и оптовые понятия, не умея выработать своих особых, личных, розничных, и ему позволялось быть самим собой лишь настолько, насколько это необходимо было для того, чтобы помочь ему жить как все, чтобы поддержать энергию его личного участия в хоровой гармонии жизни или в автоматическом жужжании пчелиного улья».
Так было раньше, в Древней Руси, где жили «неприхотливо, кое-как, домой приходя поесть и отдохнуть», так было и потом.
Когда очередной прекраснодушный подвижник Петрашевский, желая улучшить жизнь своих крестьян, устроил у себя в деревне фаланстер на современный лад, крестьяне сожгли его как новшество, противное их быту. Даже те, кто подготавливал будущую революцию, надеясь, что Россия сможет привыкнуть к европейской правильной и достойной жизни, в глубине души сомневались в этом. Именно В. Белинскому принадлежат пророческие слова: «Не в парламент пошел бы освобожденный русский народ, а в кабак побежал бы пить вино, бить стекла и вешать дворян».
Потому что жизнь, нацеленная на счастье в этом мире, противоречила правилам, регламентирующим жизнь как необходимое страдание и несчастье. «Счастью не верь, а беды не пугайся», – структурирует пословица социальные ожидания.
Следствием неуважения к собственности, порядку, установленным формам жизни явилось появление в качестве положительного героя народных сказаний вора, разбойника. Именно разбойник и вор наделяются в русском фольклоре такими поощрительными эпитетами, как «удалец», «добрый молодец», «горячая голова». Можно, конечно, вспомнить, что «благородный» разбойник (например, Робин Гуд) как борец за народные права появлялся в роли положительного героя в легендах и балладах и у других народов. Но «кредо» Робин Гуда и русского разбойника принципиально различаются. Робин Гуд – герой, несмотря на то что преступает закон. Разбойник в русском фольклоре олицетворяет близкую народной душе функцию усреднения – не дает возможности «богатым» (живущим для себя, ценящим жизнь) забыть о народном неодобрении такого социального поведения. Характерно, что синонимами «разбоя» и «воровства» в русском языке служит слово «веселье».
Другим чисто русским явлением стал образ «мучающегося от своей вины перед народом» интеллигента. Неоднократно указывалось, что в русском понимании интеллигент – не человек определенной профессии, как на Западе, а человек с особым мировоззрением. «На Западе интеллигенция есть функция народной жизни, и дворянство было функцией иерархизированной народной жизни. У русских же сознание себя интеллигентом или дворянином у лучших было сознанием своей вины и своего долга народу».
С одной стороны, ощущение вины русского интеллигента перед народом было следствием его ощущения непринадлежности к тому, что в русском понимании и есть народ. Народ – это мир равных, нищих, обиженных и оскорбленных; интеллигент только потому, что он, благодаря происхождению или образованию, выпадает из «мира», ощущает свою вину. «Кающиеся дворяне – явление чисто русское. У русских нет того иерархического чувства, которое есть у западных людей, его нет ни в какой области. С этим связано и русское противоположение интеллигенции и народа, дворянства и народа». С другой стороны, вина русского интеллигента перед народом – это редуцированное неприятие жизни как совокупности легитимных социальных стратегий: не находя для себя подходящей стратегии, признаваемой значимой традицией, он ищет причину и останавливается на своей вине перед традицией. Он виноват уже потому, что «хорошо» живет. Социализируя свое чувство вины, он приходит к выводу, что нарушена справедливость: нельзя жить хорошо, когда народ живет плохо. Но что здесь причина, что следствие, это еще вопрос; важно, что в любом случае «жить хорошо – грех, жить хорошо – нельзя».
Если под таким углом посмотреть на «философию общего дела» Н. Федорова, можно отметить, что в мечтах Федорова о воскрешении мертвых звучит тяга, забота, любовь именно к уже умершим, которые явно предпочитаются живым. Это, кстати, тоже чисто русская черта – любить именно умерших: писателей, поэтов, народных героев, даже тиранов – ореол смерти делает их ближе, понятней, родней, нежели когда они были живыми. Смерть очень часто сигнал к почитанию, обожанию, восторженной любви.
Вся великая русская литература так или иначе отталкивается от неприятия жизни как зла и одухотворяется тоской «по идеальной действительности», которая представляется либо подобием «золотого века», безгрешной жизни, либо Царствием Божьим на земле, то есть потусторонним миром (или жизнью после смерти), перенесенным на землю.
Здесь мы опять возвращаемся к исходному тезису о взаимосвязанности «духовной глубины, неуспокоенности» русского человека и его «безрадостной» жизни. Как рыба уходит на глубину, если на поверхности корма нет, так и русский человек, не находя радости в устройстве земной жизни, существуя с сознанием греховности плотской, материальной жизни, поневоле переходит с материального уровня существования на метафизический, там подчас находя успокоение. Русский человек любит философствовать, рассуждать, говорить, утверждая себя (и ощущая свою ценность) не в реальных делах, а на уровне представлений. Поэтому в реальной жизни ему важнее казаться, нежели быть. Поэтому для него так важны мифологемы, идеология, слово как нравственная оценка. Поэтому в русской истории такую роль играла литература – отраженная и вымышленная жизнь. Русская литература потому и стала великой, что, с одной стороны, создавалась в уникальном силовом поле, отталкиваясь от реального существования как неудовлетворительного и притягиваясь к идеальному (но нереальному) мироустройству. С другой стороны, эта литература обращалась к самой благодарной аудитории, также сформированной этим полем, что только усиливало поляризацию.
Именно феномен существования русской культуры с ее подчас мировым авторитетом заставлял многих исследователей полагать в организме, создавшем эту культуру, наличие огромных потенциальных возможностей для социального реформирования. Многих, однако, сбивало с толку, как может этот организм жить такой нищей и убогой жизнью. Но в том-то и дело, что существование великой русской культуры было и есть следствие отрицательного, негативного отношения к реальной действительности и не имеет никакого касательства к возможностям и способностям к устройству жизни.
Как человек с парализованными ногами подчас имеет гипертрофированно развитые руки, так русский народ, не обладая способностями (и желанием) к самоустройству, организации быта и жизни, отличается гипертрофированно развитым символическим уровнем существования: легко порождает разнообразные идеи, но не в состоянии использовать их для жизнеустройства.
Эти особенности, конечно, сказались и на «душе народа» – в его языке. Русский язык вполне соответствует уникальному символическому опыту и обладает целым рядом уникальных же особенностей. Согласно современным исследованиям, «этот язык действительно уникален и резко выделен среди любых других языков. Прежде всего тем, что свыше 40 процентов его лексики носит оценочный характер! (В любом другом языке оценочная окрашенность его словарного запаса не превышает 15 процентов.) Этот факт хорошо известен лингвистам и культурологам, но не привлекал, к сожалению, достойного его внимания.
На русском языке практически невозможно выразиться точно: сразу же погружаешься в стихию оценок, эмоций, страстей. Поэтому, когда надо выразиться безоценочно, приходится сплошь и рядом заимствовать иностранную лексику».
По мнению Г. Кульчинского, русский язык куда более предрасположен к тому, чтобы стать основой художественной, а не научной литературы. Поэтому русская художественная литература полна личностных неологизмов, оценочно адаптированных говоров, в то время как научная основана на терминологии, заимствованной из других языков. Поэтому русский язык дал «великую художественную литературу, отразившую и выразившую нравственные искания и борения высшего накала страстей. Но этот язык не ориентирован на объективную истину. Точнее, он ориентирован на поиски и выражение правды, но не истины, на идеал и соответствие идеалу, но не реальности».
Недаром одно из самых древних значений слова «язык» – это «народ». История народа не только проявляется в его языке, но, в свою очередь, и определяется им. Вероятно, не случайно так трудно в русском языке складывается нормативная лексика, в то время как, скажем, латинские языки уже давно пришли в нормативное состояние. Труден русский язык и для перевода, особенно когда речь идет о переводе художественном и тем более поэтическом, то есть о «переводе души» из своей среды обитания в чужую. Но это только одна сторона вопроса. «Хорошо известны и трудности перевода на русский временных форм английских глаголов. Богатство и развитость этих форм чрезвычайные – по сравнению с российским арсеналом аналогичных языковых средств. Англичанин стремится к точности, определенности временных параметров жизнедеятельности, русский же знает или “миг между прошлым и будущим”, или застывшую вечность прошлого и метафизическую беспредельность будущего. И в том и в другом случае точность ни к чему. В русском имеется лишь 2000 лексических единиц (слов) для выражения индивидуальных черт личности. Для сравнения: в немецком таких слов 4000, в английском – 17000. Индивидуальность, неповторимость другого человека – явно не предмет повышенного интереса в этом коллективистском вовне и внутренне самозванческом опыте.
Язык, разумеется, лишь выражает этот духовный опыт, но он же, будучи инструментом выражения, и определяет, задает этот опыт».
Все вышесказанное позволяет задать несколько вопросов. В чем суть духовного опыта, который, оказывается, невозможно применить для жизнестроительства? Может ли такой опыт быть самоценным, то есть неконвертируемым в другие пространства и культуры? И если да, то как быть с часто прокламируемой мессианской ролью русского народа? Мы бы ответили на эти вопросы так. Русский социальный опыт – уникален, благодаря соединению в себе страстного духовного вопрошания и не менее страстного отрицательного мироощущения. Но именно поэтому сомнительна его мессианская роль, ибо этот опыт неповторим и вряд ли будет взят на вооружение народами, истории которых основывались на принципиально противоположных жизненных установках. И как социальные практики западного жизнеустройства (при всей их соблазнительности) всегда будут наталкиваться на жесточайшее сопротивление при попытках их воплощения, как несоответствующие символической ценности, так и русская «неуспокоенность и духовная углубленность» вряд ли окажется приемлемой для гедонистически настроенных народов современного цивилизованного мира.
В заключение необходимо отметить, что любой социум, в том числе русский, – это не полюса, а спектр разнообразных характеров, типов и способов отношения к жизни, включая сибаритов, «чистых западников», деловых людей, но тяготение к уже указанным полюсам, с одной стороны, жизнеотрицания, а с другой стороны, яростного стремления к идеалу, создает силовое и устойчивое поле, которое сдвигает, окрашивает любое сознание, подпадающее под его действие. Также надо отметить, что, несмотря на очевидно распространенное негативное мироощущение, оно совершенно не обязательно должно приводить к самоубийственным стремлениям, ибо сдерживается антропологическими пределами, стремлением к сохранению и поддержанию жизни. Весь вопрос только в том: какой именно жизни? Такой, как была, есть и, скорее всего, будет. Убогой, если судить по нищенскому и неустроенному быту, и значительной, если оценивать ее по результатам «уникального духовного опыта и творчества».
Здесь мы опять возвращаемся к исходному тезису о взаимосвязанности «духовной глубины, неуспокоенности» русского человека и его «безрадостной» жизни. Как рыба уходит на глубину, если на поверхности корма нет, так и русский человек, не находя радости в устройстве земной жизни, существуя с сознанием греховности плотской, материальной жизни, поневоле переходит с материального уровня существования на метафизический, там подчас находя успокоение. Русский человек любит философствовать, рассуждать, говорить, утверждая себя (и ощущая свою ценность) не в реальных делах, а на уровне представлений. Поэтому в реальной жизни ему важнее казаться, нежели быть. Поэтому для него так важны мифологемы, идеология, слово как нравственная оценка. Поэтому в русской истории такую роль играла литература – отраженная и вымышленная жизнь. Русская литература потому и стала великой, что, с одной стороны, создавалась в уникальном силовом поле, отталкиваясь от реального существования как неудовлетворительного и притягиваясь к идеальному (но нереальному) мироустройству. С другой стороны, эта литература обращалась к самой благодарной аудитории, также сформированной этим полем, что только усиливало поляризацию.
Именно феномен существования русской культуры с ее подчас мировым авторитетом заставлял многих исследователей полагать в организме, создавшем эту культуру, наличие огромных потенциальных возможностей для социального реформирования. Многих, однако, сбивало с толку, как может этот организм жить такой нищей и убогой жизнью. Но в том-то и дело, что существование великой русской культуры было и есть следствие отрицательного, негативного отношения к реальной действительности и не имеет никакого касательства к возможностям и способностям к устройству жизни.
Как человек с парализованными ногами подчас имеет гипертрофированно развитые руки, так русский народ, не обладая способностями (и желанием) к самоустройству, организации быта и жизни, отличается гипертрофированно развитым символическим уровнем существования: легко порождает разнообразные идеи, но не в состоянии использовать их для жизнеустройства.
Эти особенности, конечно, сказались и на «душе народа» – в его языке. Русский язык вполне соответствует уникальному символическому опыту и обладает целым рядом уникальных же особенностей. Согласно современным исследованиям, «этот язык действительно уникален и резко выделен среди любых других языков. Прежде всего тем, что свыше 40 процентов его лексики носит оценочный характер! (В любом другом языке оценочная окрашенность его словарного запаса не превышает 15 процентов.) Этот факт хорошо известен лингвистам и культурологам, но не привлекал, к сожалению, достойного его внимания.
На русском языке практически невозможно выразиться точно: сразу же погружаешься в стихию оценок, эмоций, страстей. Поэтому, когда надо выразиться безоценочно, приходится сплошь и рядом заимствовать иностранную лексику».
По мнению Г. Кульчинского, русский язык куда более предрасположен к тому, чтобы стать основой художественной, а не научной литературы. Поэтому русская художественная литература полна личностных неологизмов, оценочно адаптированных говоров, в то время как научная основана на терминологии, заимствованной из других языков. Поэтому русский язык дал «великую художественную литературу, отразившую и выразившую нравственные искания и борения высшего накала страстей. Но этот язык не ориентирован на объективную истину. Точнее, он ориентирован на поиски и выражение правды, но не истины, на идеал и соответствие идеалу, но не реальности».
Недаром одно из самых древних значений слова «язык» – это «народ». История народа не только проявляется в его языке, но, в свою очередь, и определяется им. Вероятно, не случайно так трудно в русском языке складывается нормативная лексика, в то время как, скажем, латинские языки уже давно пришли в нормативное состояние. Труден русский язык и для перевода, особенно когда речь идет о переводе художественном и тем более поэтическом, то есть о «переводе души» из своей среды обитания в чужую. Но это только одна сторона вопроса. «Хорошо известны и трудности перевода на русский временных форм английских глаголов. Богатство и развитость этих форм чрезвычайные – по сравнению с российским арсеналом аналогичных языковых средств. Англичанин стремится к точности, определенности временных параметров жизнедеятельности, русский же знает или “миг между прошлым и будущим”, или застывшую вечность прошлого и метафизическую беспредельность будущего. И в том и в другом случае точность ни к чему. В русском имеется лишь 2000 лексических единиц (слов) для выражения индивидуальных черт личности. Для сравнения: в немецком таких слов 4000, в английском – 17000. Индивидуальность, неповторимость другого человека – явно не предмет повышенного интереса в этом коллективистском вовне и внутренне самозванческом опыте.
Язык, разумеется, лишь выражает этот духовный опыт, но он же, будучи инструментом выражения, и определяет, задает этот опыт».
Все вышесказанное позволяет задать несколько вопросов. В чем суть духовного опыта, который, оказывается, невозможно применить для жизнестроительства? Может ли такой опыт быть самоценным, то есть неконвертируемым в другие пространства и культуры? И если да, то как быть с часто прокламируемой мессианской ролью русского народа? Мы бы ответили на эти вопросы так. Русский социальный опыт – уникален, благодаря соединению в себе страстного духовного вопрошания и не менее страстного отрицательного мироощущения. Но именно поэтому сомнительна его мессианская роль, ибо этот опыт неповторим и вряд ли будет взят на вооружение народами, истории которых основывались на принципиально противоположных жизненных установках. И как социальные практики западного жизнеустройства (при всей их соблазнительности) всегда будут наталкиваться на жесточайшее сопротивление при попытках их воплощения, как несоответствующие символической ценности, так и русская «неуспокоенность и духовная углубленность» вряд ли окажется приемлемой для гедонистически настроенных народов современного цивилизованного мира.
В заключение необходимо отметить, что любой социум, в том числе русский, – это не полюса, а спектр разнообразных характеров, типов и способов отношения к жизни, включая сибаритов, «чистых западников», деловых людей, но тяготение к уже указанным полюсам, с одной стороны, жизнеотрицания, а с другой стороны, яростного стремления к идеалу, создает силовое и устойчивое поле, которое сдвигает, окрашивает любое сознание, подпадающее под его действие. Также надо отметить, что, несмотря на очевидно распространенное негативное мироощущение, оно совершенно не обязательно должно приводить к самоубийственным стремлениям, ибо сдерживается антропологическими пределами, стремлением к сохранению и поддержанию жизни. Весь вопрос только в том: какой именно жизни? Такой, как была, есть и, скорее всего, будет. Убогой, если судить по нищенскому и неустроенному быту, и значительной, если оценивать ее по результатам «уникального духовного опыта и творчества».
потомки Пушкина и Достоевского в естественной среде обитания цитируют великих предков
Это где ничего не случилось опять?
Хорошее.
Я прочитал десятки тысяч книг, читаю по 200-500 страниц в день, помню почти dc` есть с чем сравнивать.
Даже Шекспира на оригинальном старо-английском читал.
Oh, how this spring of love resermbles
the uncertain glory of an Aprill day!
Which now shows all the beaty of the sky
And by and by the clouds takes all away!
Не-Вассерман
>Дмитрий Глуховский
Шлем, спок
>Без учёта времён и падежей.
Хуя какой слабый копиум у рюсака. Сказывает бедность р езыка...
Конец XIX века лишь усугубляет разрыв: в 1863 году Жюль Верн выпускает «Пять недель на воздушном шаре», запуская конвейер мировой научной фантастики с описанием космоса и технологий, пока отечественные классики, плотно страдающие от алкоголизма, варятся в депрессивном бытовом реализме и из-за банальной нехватки лексики для описания прогресса раз за разом воспроизводят сюжеты о страданиях «маленького человека» и крепостной нищете.
Эта отсталость сохраняется и в XXI веке, когда Запад штурмует планету глобальными франшизами вроде «Гарри Поттера» (1997) и «Ведьмака», а в России единственным современным автором с реальными международными продажами становится Дмитрий Глуховский, но и его государство в 2022 году объявляет иноагентом, наглядно иллюстрируя отношение к собственной культуре. Финальный аккорд лексической нищеты зафиксирован официально в академических словарях: Оксфордский словарь английского языка (Oxford English Dictionary) включает в себя более 600 000 слов, в то время как Большой академический словарь русского языка (БАС) едва дотягивает до 150 000 слов, доказывая, что русский язык исторически оставался изолированным, обслуживал исключительно депрессивную повестку и до сих пор вынужден импортировать все термины прогресса извне.