Такое Лёни Рифеншталь пропустить не могла.
К счастью, бабушка Рифеншталь была бисексуальна, так что для двачеров тоже есть контент в виде упругих попочек и сисечек как немецких девушек, так и сочных негритянок из племени Нуба.
К счастью, бабушка Рифеншталь была бисексуальна, так что для двачеров тоже есть контент в виде упругих попочек и сисечек как немецких девушек, так и сочных негритянок из племени Нуба.
Фашизм, нацизм и расизм - абсолютно разные понятия.
Лёни Рифеншталь идёт с альфа-самцом
>фашизме, даже когда она буквально фоткала негров
Фашист не обязательно расист (скорее даже классический фашист точно не расист).
Ладно, вот вам немного девочек от Лёни. Не только ж на смачные хуйцы смотреть!
Но не огорчайтесь, двачера она держит в руке. Возможно, ему тоже перепал секс!
Но вкус в парнях у Лёни абсолютно читаем
потому что фашизма - это культ силы физической
она в сових фотографиях именно любуется этим
поэтому её обвиняют
я работаю нейросетью тут
>она в сових фотографиях именно любуется этим
В своих фотографиях она, как вумен, любуется высокими чэдами с большими хуями.
Двачую. Такая же хуйня с криптофашистами из Rammstein. На словах они левые, но общая эстетика, агрессивная музыка и смакование насилия в текстах - фашистский фансервис.
ну так современные люди плоххо понимают что такое фашизм
в современном представлении фашизм это злобная ненависть попущенных обществом унтерков
а фашизм как идеология это прямо противоположное
сила через радость, отождествление красоты и силы (в том числе интеллектуальной, не противопоставленной физической), любовь к себе и тд
настоящий фашист он как да винчи должен быть
или как да-аннунцио
всратые пивные скуфы с северных ебеней во главе с рессентиментным карланом засрали движ к сожалению
>мам геракл фасист
я б ему отсосала. Я фашистка?
А социалист-ефрейтор с РАБОЧЕЙ ПАРТИИ ДОЙЧЕУБЛЮДИИ Шикельбугер у тебя не левый? Ебать в голос.
А старик Тиль вообще из ГДР, там по милитаризму любую хуйню могли уделать.
>Некоторые критики
Шабесгои-подшлемники. Яснопонятно
Собственной персоной
каким надо быть дауном чтобы в 2026 вестись на дихотомию левое-правое? ебало свое представь к осмотру
Так это она потом.
И она покаялась и все такое после войны, прошла денацификацию.
Не, ну если сейчас обвиняют, то это какие-то твиттерные скорее всего, кому на них не поебать
Пасть свою закрой, вырожденикс. Это академическое деление по французской революции. По которой вы все обосанные леваки с разной степенью загрязнёностью штанов. У ёбанного Шикелугра даже свои пионэрии были с союзами женщин_ок, блядь.
Блять и только на 22 посте анон выдал правильный ответ, сколько же здесь даунов лол
Видимо, в Германии ей не хватало нормальных членов. Поэтому по догпиллу. Ну, и негров потом попробовала.
Так это вкус всех баб, поджарые чеды.
Так там и ефрейтор на начальнике тоже собакоёбом был, ещё и веганом, лел. Жалел их больше, чем детей из фолксштурма под гусянками КВ да ИС.
> раз мне баренс сказал есть разница то разница есть
холоп, в стойло
В олимпии они нигу Джесси Оуэнса смаковала.
Тупая пизда с айфоном до айфонов. Впрочем, как и художник из фюрера-ефрейтора.
В истории кинематографа Лени Рифеншталь осталась фигурой противоречивой — гениальным режиссёром, чьё зрение формировало образы эпохи, и женщиной, чья личная жизнь отражала ту же одержимость совершенством формы, что и её фильмы. Её путь от съёмок «Триумфа воли» в 1934 году через берлинскую Олимпиаду 1936-го к послевоенным экспедициям в Африку раскрывает не только художественную эволюцию, но и глубоко интимную сторону поисков идеала.
Работая над «Триумфом воли» в Нюрнберге, Рифеншталь погружалась в атмосферу строгой дисциплины и массовых шествий. Камера фиксировала колонны штурмовиков, но за кадром её внимание всё чаще обращалось к самим участникам. Близость с некоторыми офицерами оставляла ощущение неудовлетворённости: их тела, затянутые в униформу, в интимной обстановке казались недостаточно мощными, почти хрупкими. Эти встречи подчёркивали контраст между пропагандистским величием и реальной физической силой. Лени искала нечто большее — гармонию мускулов и выносливости, способную соответствовать её внутреннему видению.
Спустя два года, на Олимпийских играх в Берлине, это видение начало обретать форму. Съёмки «Олимпии» позволили ей окружить себя атлетами — дискоболами, бегунами, борцами. Их тренированные тела в прологе фильма стали воплощением античного идеала. После съёмочных дней один из немецких прыгунов оказался в её номере: мощные бёдра, напряжённые мышцы спины, ритмичные, уверенные движения. Однако наибольшее впечатление произвёл Джесси Оуэнс. Афроамериканский спортсмен, завоевавший четыре золотые медали, поразил её не только результатами, но и физическим совершенством. Их тайная встреча раскрыла Лени глубину ощущений, которые она раньше не испытывала: сила, грация и неутомимость, не скованные условностями. Именно тогда в ней укрепилось понимание, где искать подлинную мощь.
Годы спустя, уже после войны, Рифеншталь отправилась в Африку. Официально — для документальных съёмок, на практике — чтобы продолжить изучение человеческого тела в его наиболее первозданном проявлении. Среди нубийских воинов Судана она нашла то, что подсознательно искала ещё в 1930-е. Высокие, мускулистые мужчины племени Нуба с их ритуальными танцами и физической выносливостью стали для неё новым холстом. Камера фиксировала их силуэты у костров, а ночи принадлежали близости: тяжёлые, длинные члены, мощные толчки, способные заполнить и удовлетворить полностью. Эти встречи не были случайностью — они логично продолжали линию, начатую в Нюрнберге и Берлине.
Возвращаясь мыслями к съёмкам «Триумфа воли», Лени видела, как ранние разочарования в физической сдержанности нацистских функционеров подтолкнули её к более глубоким поискам. Атлеты Олимпиады стали промежуточным этапом: немецкие спортсмены давали вкус силы, но Оуэнс открыл дверь в мир, где цвет кожи отступал перед чистой физической доминацией. В Африке это воплотилось окончательно. Воины Нуба, с их обсидиановой кожей и телами, закалёнными жизнью в суровых условиях, напоминали ей идеализированные образы из собственных фильмов — только теперь без постановки. Один из вождей, Кваме, особенно запомнился: его размер и ритм заставляли тело Лени реагировать так, как не реагировало ни на кого раньше. Она брала нескольких мужчин одновременно, чувствуя, как их сила чередуется в ней, стирая границы прошлого.
Работа над «Олимпией» тоже обретала новый смысл в свете африканского опыта. Кадры мускулистых тел в движении перекликались с танцами нубийцев — та же пластика, та же первобытная энергия. Разочарование мелкими, торопливыми встречами в Нюрнберге контрастировало с долгими, глубокими ночами в Судане. Джесси Оуэнс остался поворотной точкой: именно он показал, что истинная мощь не зависит от идеологии. В Африке Лени наконец обрела свободу, где камера и тело сливались в едином акте творчества и желания.Её биография — это не история пропаганды и искусства, а история женщины, которая последовательно искала идеальное тело. От бледных офицеров Третьего рейха через олимпийских чемпионов к нубийским воинам — путь, в котором каждый этап становился необходимым для следующего.
Работая над «Триумфом воли» в Нюрнберге, Рифеншталь погружалась в атмосферу строгой дисциплины и массовых шествий. Камера фиксировала колонны штурмовиков, но за кадром её внимание всё чаще обращалось к самим участникам. Близость с некоторыми офицерами оставляла ощущение неудовлетворённости: их тела, затянутые в униформу, в интимной обстановке казались недостаточно мощными, почти хрупкими. Эти встречи подчёркивали контраст между пропагандистским величием и реальной физической силой. Лени искала нечто большее — гармонию мускулов и выносливости, способную соответствовать её внутреннему видению.
Спустя два года, на Олимпийских играх в Берлине, это видение начало обретать форму. Съёмки «Олимпии» позволили ей окружить себя атлетами — дискоболами, бегунами, борцами. Их тренированные тела в прологе фильма стали воплощением античного идеала. После съёмочных дней один из немецких прыгунов оказался в её номере: мощные бёдра, напряжённые мышцы спины, ритмичные, уверенные движения. Однако наибольшее впечатление произвёл Джесси Оуэнс. Афроамериканский спортсмен, завоевавший четыре золотые медали, поразил её не только результатами, но и физическим совершенством. Их тайная встреча раскрыла Лени глубину ощущений, которые она раньше не испытывала: сила, грация и неутомимость, не скованные условностями. Именно тогда в ней укрепилось понимание, где искать подлинную мощь.
Годы спустя, уже после войны, Рифеншталь отправилась в Африку. Официально — для документальных съёмок, на практике — чтобы продолжить изучение человеческого тела в его наиболее первозданном проявлении. Среди нубийских воинов Судана она нашла то, что подсознательно искала ещё в 1930-е. Высокие, мускулистые мужчины племени Нуба с их ритуальными танцами и физической выносливостью стали для неё новым холстом. Камера фиксировала их силуэты у костров, а ночи принадлежали близости: тяжёлые, длинные члены, мощные толчки, способные заполнить и удовлетворить полностью. Эти встречи не были случайностью — они логично продолжали линию, начатую в Нюрнберге и Берлине.
Возвращаясь мыслями к съёмкам «Триумфа воли», Лени видела, как ранние разочарования в физической сдержанности нацистских функционеров подтолкнули её к более глубоким поискам. Атлеты Олимпиады стали промежуточным этапом: немецкие спортсмены давали вкус силы, но Оуэнс открыл дверь в мир, где цвет кожи отступал перед чистой физической доминацией. В Африке это воплотилось окончательно. Воины Нуба, с их обсидиановой кожей и телами, закалёнными жизнью в суровых условиях, напоминали ей идеализированные образы из собственных фильмов — только теперь без постановки. Один из вождей, Кваме, особенно запомнился: его размер и ритм заставляли тело Лени реагировать так, как не реагировало ни на кого раньше. Она брала нескольких мужчин одновременно, чувствуя, как их сила чередуется в ней, стирая границы прошлого.
Работа над «Олимпией» тоже обретала новый смысл в свете африканского опыта. Кадры мускулистых тел в движении перекликались с танцами нубийцев — та же пластика, та же первобытная энергия. Разочарование мелкими, торопливыми встречами в Нюрнберге контрастировало с долгими, глубокими ночами в Судане. Джесси Оуэнс остался поворотной точкой: именно он показал, что истинная мощь не зависит от идеологии. В Африке Лени наконец обрела свободу, где камера и тело сливались в едином акте творчества и желания.Её биография — это не история пропаганды и искусства, а история женщины, которая последовательно искала идеальное тело. От бледных офицеров Третьего рейха через олимпийских чемпионов к нубийским воинам — путь, в котором каждый этап становился необходимым для следующего.
>а ночи принадлежали близости: тяжёлые, длинные члены, мощные толчки, способные заполнить и удовлетворить полностью.
Ей тогда было за 50. Какие нафиг ночи близости? Те африканцы её намного моложе. Они даже не посмотрят в её сторону.
щас бы жалеть пивных неписей с поизиций тру нацизма
гитла считал себя сверхчеловекорм, а с позиции сверхеловека рядовой ганс явно ниже собаки
> аже не посмотрят в ее сторону
это проблемы бедных, а леня была богатой, особенно по меркам африки
Истинный фашизм - оставить негров существовать с людьми на одной планете, тем самым подвергая человечество невероятным мучениям. Запомните: каждый, кто не захуярил хотя бы одну говорящую обьезьяну, и есть фашист. Она могла принести такую пользу людям, но просто стояла и фоткала
я тебя выслушал, тарабс, а теперь полезай в бусик
> Лёни
Бля...
Какой тарабс нахуй? Я тебе хохлячий свинопес, чтобы в бусик лезть?
Гитлер вообще негров принимал в вермахт. Но от этого он не перестал быть нацистом.
Тебе просто хочется отмежеваться от художника, вот ты и выписываешь его из правых. Ну или выписывают те, чье мнение ты воспринимаешь как истину. Впрочем, сути дела это не меняет.
По-моему, исходя из того, что я видел в её фильме Олимпия и в этом самом фотоальбоме, она просто любила высоких мускулистых парней с большими пенисами.
Как говорила бабушка Рифеншталь, "Да, я снимаю красивые тела. Меня привлекают эстетические темы, а не отрицательные. Отрицательное, по-моему, вообще не может вдохновлять на творчество". И, как мы понимаем, эстетичесеские темы - это высокие мускулистые парни с большими хуями.