тест
Солдаты группы "Центр"
Солдат всегда здоров, солдат на всё готов
И пыль, как из ковров, мы выбиваем из дорог
И не остановиться, и не сменить ноги
Сияют наши лица, сверкают сапоги!
По выжженной равнине, за метром метр
Идут по Украине солдаты группы "Центр"
На "первый-второй" рассчитайсь! Первый-второй!
Первый, шаг вперёд, и в рай. Первый-второй!
А каждый второй тоже герой
В рай попадёт вслед за тобой
Первый-второй, первый-второй
Первый-второй
А перед нами всё цветёт, за нами всё горит
Не надо думать: с нами тот, кто всё за нас решит
Весёлые, не хмурые, вернёмся по домам
Невесты белокурые наградой будут нам!
Всё впереди, а ныне за метром метр
Идут по Украине солдаты группы "Центр"
На "первый-второй" рассчитайсь! Первый-второй!
Первый, шаг вперёд, и в рай. Первый-второй!
А каждый второй тоже герой
В рай попадёт вслед за тобой
Первый-второй, первый-второй
Первый-второй
https://www.youtube.com/watch?v=B1EN7rEWPJg&list=RDB1EN7rEWPJg&start_radio=1
Солдат всегда здоров, солдат на всё готов
И пыль, как из ковров, мы выбиваем из дорог
И не остановиться, и не сменить ноги
Сияют наши лица, сверкают сапоги!
По выжженной равнине, за метром метр
Идут по Украине солдаты группы "Центр"
На "первый-второй" рассчитайсь! Первый-второй!
Первый, шаг вперёд, и в рай. Первый-второй!
А каждый второй тоже герой
В рай попадёт вслед за тобой
Первый-второй, первый-второй
Первый-второй
А перед нами всё цветёт, за нами всё горит
Не надо думать: с нами тот, кто всё за нас решит
Весёлые, не хмурые, вернёмся по домам
Невесты белокурые наградой будут нам!
Всё впереди, а ныне за метром метр
Идут по Украине солдаты группы "Центр"
На "первый-второй" рассчитайсь! Первый-второй!
Первый, шаг вперёд, и в рай. Первый-второй!
А каждый второй тоже герой
В рай попадёт вслед за тобой
Первый-второй, первый-второй
Первый-второй
https://www.youtube.com/watch?v=B1EN7rEWPJg&list=RDB1EN7rEWPJg&start_radio=1
Ошибка: тред не найден через 3, 2, 1...
Высоцкого выписали в обрыжки?
Интересно живи он сейчас (ему около 80 было бы)
как бы отнесся к СВО?
Наркоман который шестерил на кгби писал хвалебные песни про жидов
У него есть песня Антисемиты, есть долбаебы которые думали что это на полном серьезе, хотя это сарказм
Да и сам он был евреем по отцу
Судьбы родителей Семёна Высоцкого
Его отца звали Вольф Шлёмович. Он, будучи сыном стеклодува, сумел получить три высших образования: юридическое, экономическое и химическое (киевский институт народного хозяйства). Сохранилось курсовое сочинение Вольфа на тему «Влияние иностранных капиталов в русской нефтяной промышленности».
Проиграл с его "Про Серёжку Фомина".
Я рос как вся дворовая шпана
Мы пели песни, пили водку ночью
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен
Сидим раз у Сережки Фомина
Мы у него справляли наши встречи
И вот о том, что началась война
Сказал нам Молотов в своей известной речи
И вот о том, что началась война
Сказал нам Молотов в своей известной речи
В военкомате мне сказали: "Старина
Тебе броню дает родной завод "Компрессор"!"
Я отказался, – а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор
Я отказался, – а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор
Теперь небось он ходит по кинам
Там хроника про нас перед сеансом
Сюда б сейчас Сережку Фомина
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Сюда б сейчас Сережку Фомина
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Кровь лью я за тебя, моя страна
И все же мое сердце негодует
Кровь лью я за Сережку Фомина
А он сидит и в ус себе не дует!
Кровь лью я за Сережку Фомина
А он сидит и в ус себе не дует!
Но наконец закончилась война
С плеч сбросили мы словно тонны груза
Встречаю я Сережку Фомина
А он - Герой Совейского Союза
Встречаю я Сережку Фомина
А он - Герой Совейского Союза
Я рос как вся дворовая шпана
Мы пели песни, пили водку ночью
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен
Сидим раз у Сережки Фомина
Мы у него справляли наши встречи
И вот о том, что началась война
Сказал нам Молотов в своей известной речи
И вот о том, что началась война
Сказал нам Молотов в своей известной речи
В военкомате мне сказали: "Старина
Тебе броню дает родной завод "Компрессор"!"
Я отказался, – а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор
Я отказался, – а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор
Теперь небось он ходит по кинам
Там хроника про нас перед сеансом
Сюда б сейчас Сережку Фомина
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Сюда б сейчас Сережку Фомина
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Кровь лью я за тебя, моя страна
И все же мое сердце негодует
Кровь лью я за Сережку Фомина
А он сидит и в ус себе не дует!
Кровь лью я за Сережку Фомина
А он сидит и в ус себе не дует!
Но наконец закончилась война
С плеч сбросили мы словно тонны груза
Встречаю я Сережку Фомина
А он - Герой Совейского Союза
Встречаю я Сережку Фомина
А он - Герой Совейского Союза
— Сегодня я с большой охотою
Распоряжусь своей субботою,
И если Нинка не капризная,
Распоряжусь своею жизнью я!
— Постой, чудак, она ж наводчица!
Зачем?
— Да так, уж очень хочется!
— Постой, чудак, у нас — компания,
Пойдём в кабак, зальём желание!
— Сегодня вы меня не пачкайте,
Сегодня пьянка мне — до лампочки:
Сегодня Нинка соглашается,
Сегодня жисть моя решается!
— Ну и дела же с этой Нинкою!
Она жила со всей Ордынкою!
И с нею спать ну кто захочет сам!..
— А мне плевать — мне очень хочется!
Сказала: любит! Всё, замётано!
— Отвечу: рупь за сто, что врёт она!
Она ж того…
Ко всем ведь просится…
— А мне чего — мне очень хочется!
— Она ж хрипит, она же грязная,
И глаз подбит, и ноги разные,
Всегда одета как уборщица…
— Плевать на это — очень хочется!
Все говорят, что не красавица.
А мне такие больше нравятся.
Ну что ж такого, что наводчица?
А мне ещё сильнее хочется!
1964 г.
Распоряжусь своей субботою,
И если Нинка не капризная,
Распоряжусь своею жизнью я!
— Постой, чудак, она ж наводчица!
Зачем?
— Да так, уж очень хочется!
— Постой, чудак, у нас — компания,
Пойдём в кабак, зальём желание!
— Сегодня вы меня не пачкайте,
Сегодня пьянка мне — до лампочки:
Сегодня Нинка соглашается,
Сегодня жисть моя решается!
— Ну и дела же с этой Нинкою!
Она жила со всей Ордынкою!
И с нею спать ну кто захочет сам!..
— А мне плевать — мне очень хочется!
Сказала: любит! Всё, замётано!
— Отвечу: рупь за сто, что врёт она!
Она ж того…
Ко всем ведь просится…
— А мне чего — мне очень хочется!
— Она ж хрипит, она же грязная,
И глаз подбит, и ноги разные,
Всегда одета как уборщица…
— Плевать на это — очень хочется!
Все говорят, что не красавица.
А мне такие больше нравятся.
Ну что ж такого, что наводчица?
А мне ещё сильнее хочется!
1964 г.
Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась.
Вместо чтоб поесть, помыться,
Там это, уколоться и забыться,
Вся безумная больница
У экранов собралась.
Говорил, ломая руки,
Краснобай и баламут
Про бессилие науки
Перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части,
Все извилины заплёл —
И канатчиковы власти
Колют нам второй укол.
Уважаемый редактор!
Может, лучше — про реактор?
Там, про любимый лунный трактор?
Ведь нельзя же! — год подряд
То тарелками пугают —
Дескать, подлые, летают,
То у вас собаки лают,
То руины говорят!
Мы кое в чём поднаторели:
Мы тарелки бьём весь год —
Мы на них уже собаку съели,
Если повар нам не врёт.
А медикаментов груды
Мы — в унитаз, кто не дурак.
Это жизнь! И вдруг — Бермуды!
Вот те раз! Нельзя же так!
Мы не сделали скандала —
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало —
Вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни
Сети есть у нас и бредни —
И не испортят нам обедни
Злые происки врагов!
Это их худые черти
Мутят воду во пруду,
Это всё придумал Черчилль
В восемнадцатом году!
Мы про взрывы, про пожары
Сочинили ноту ТАСС…
Но примчались санитары
И зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек —
Бился в пене параноик,
Как ведьмак на шабаше:
«Развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы, —
Нам бермуторно на сердце
И бермудно на душе!»
Сорок душ посменно воют,
Раскалились добела —
Во как сильно беспокоят
Треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись —
Даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис
Телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит —
За спиною штепсель прячет,
Подал знак кому-то — значит
Фельдшер вырвет провода.
И что ж, нам осталось уколоться,
И упасть на дно колодца,
И там пропасть, на дне колодца,
Как в Бермудах, навсегда.
Ну, а завтра спросят дети,
Навещая нас с утра:
«Папы, что сказали эти
Кандидаты в доктора?»
Мы откроем нашим чадам
Правду — им не всё равно,
Мы скажем: «Удивительное рядом,
Но оно запрещено!»
Вон дантист-надомник Рудик —
У его приёмник «грюндиг»,
Он его ночами крутит —
Ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам
И подвинулся рассудком —
И к нам попал в волненье жутком
И с номерочком на ноге.
Он прибежал, взволнован крайне,
И сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер
В треугольнике погряз:
Сгинул, топливо истратив,
Прям распался на куски,
И двух безумных наших братьев
Подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме,
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли,
И один из них, механик,
Рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник —
Незакрытый пуп Земли.
«Что там было? Как ты спасся?» —
Каждый лез и приставал,
Но механик только трясся
И чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся,
То щетинился как ёж —
Он над нами издевался…
Ну сумасшедший — что возьмёшь!
Взвился бывший алкоголик —
Матерщинник и крамольник:
«Надо выпить треугольник!
На троих его! Даёшь!»
Разошёлся — так и сыпет:
«Треугольник будет выпит!
Будь он параллелепипед,
Будь он круг, едрена вошь!»
Больно бьют по нашим душам
«Голоса» за тыщи миль.
Мы зря Америку не глушим,
Ой, зря не давим Израиль:
Всей своей враждебной сутью
Подрывают и вредят —
Кормят, поят нас бермутью
Про таинственный квадрат!
Лектора из передачи
(Те, кто так или иначе
Говорят про неудачи
И нервируют народ),
Нас берите, обречённых, —
Треугольник вас, учёных,
Превратит в умалишённых,
Ну, а нас — наоборот.
Пусть безумная идея —
Вы не рубайте сгоряча.
Вызывайте нас скорее
Через гада главврача!
С уваженьем… Дата. Подпись.
Отвечайте нам, а то,
Если вы не отзовётесь,
Мы напишем… в «Спортлото»!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась.
Вместо чтоб поесть, помыться,
Там это, уколоться и забыться,
Вся безумная больница
У экранов собралась.
Говорил, ломая руки,
Краснобай и баламут
Про бессилие науки
Перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части,
Все извилины заплёл —
И канатчиковы власти
Колют нам второй укол.
Уважаемый редактор!
Может, лучше — про реактор?
Там, про любимый лунный трактор?
Ведь нельзя же! — год подряд
То тарелками пугают —
Дескать, подлые, летают,
То у вас собаки лают,
То руины говорят!
Мы кое в чём поднаторели:
Мы тарелки бьём весь год —
Мы на них уже собаку съели,
Если повар нам не врёт.
А медикаментов груды
Мы — в унитаз, кто не дурак.
Это жизнь! И вдруг — Бермуды!
Вот те раз! Нельзя же так!
Мы не сделали скандала —
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало —
Вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни
Сети есть у нас и бредни —
И не испортят нам обедни
Злые происки врагов!
Это их худые черти
Мутят воду во пруду,
Это всё придумал Черчилль
В восемнадцатом году!
Мы про взрывы, про пожары
Сочинили ноту ТАСС…
Но примчались санитары
И зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек —
Бился в пене параноик,
Как ведьмак на шабаше:
«Развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы, —
Нам бермуторно на сердце
И бермудно на душе!»
Сорок душ посменно воют,
Раскалились добела —
Во как сильно беспокоят
Треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись —
Даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис
Телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит —
За спиною штепсель прячет,
Подал знак кому-то — значит
Фельдшер вырвет провода.
И что ж, нам осталось уколоться,
И упасть на дно колодца,
И там пропасть, на дне колодца,
Как в Бермудах, навсегда.
Ну, а завтра спросят дети,
Навещая нас с утра:
«Папы, что сказали эти
Кандидаты в доктора?»
Мы откроем нашим чадам
Правду — им не всё равно,
Мы скажем: «Удивительное рядом,
Но оно запрещено!»
Вон дантист-надомник Рудик —
У его приёмник «грюндиг»,
Он его ночами крутит —
Ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам
И подвинулся рассудком —
И к нам попал в волненье жутком
И с номерочком на ноге.
Он прибежал, взволнован крайне,
И сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер
В треугольнике погряз:
Сгинул, топливо истратив,
Прям распался на куски,
И двух безумных наших братьев
Подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме,
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли,
И один из них, механик,
Рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник —
Незакрытый пуп Земли.
«Что там было? Как ты спасся?» —
Каждый лез и приставал,
Но механик только трясся
И чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся,
То щетинился как ёж —
Он над нами издевался…
Ну сумасшедший — что возьмёшь!
Взвился бывший алкоголик —
Матерщинник и крамольник:
«Надо выпить треугольник!
На троих его! Даёшь!»
Разошёлся — так и сыпет:
«Треугольник будет выпит!
Будь он параллелепипед,
Будь он круг, едрена вошь!»
Больно бьют по нашим душам
«Голоса» за тыщи миль.
Мы зря Америку не глушим,
Ой, зря не давим Израиль:
Всей своей враждебной сутью
Подрывают и вредят —
Кормят, поят нас бермутью
Про таинственный квадрат!
Лектора из передачи
(Те, кто так или иначе
Говорят про неудачи
И нервируют народ),
Нас берите, обречённых, —
Треугольник вас, учёных,
Превратит в умалишённых,
Ну, а нас — наоборот.
Пусть безумная идея —
Вы не рубайте сгоряча.
Вызывайте нас скорее
Через гада главврача!
С уваженьем… Дата. Подпись.
Отвечайте нам, а то,
Если вы не отзовётесь,
Мы напишем… в «Спортлото»!
Какое же говно...
Срыня работавший на осрыневшуюся номенклатуру
Жид наркоман с блатными песенками про зону.
Кровавый Никсон и Рейган через ЦРУ кормил нашего мальчика наркотиками, вливали алкоголь, засовывали деньги в карманы, заставляли стадионы манекенами граждан, подкладывал сексоток, а потом когда талант попытался через советскую медицину вырваться из тюрьмы и плена коллективного запада - его выкрали и привезли на скотобойную, куда приехала делегация всех самых высокопоставленных педофилов и каннибалов Америки и смеялась над последними минутами жизни переливая ему кровь американца. Сатана не смог приехать, у Ленина лекция была.
Не ты на ЯПе отписался? Cлушай Газманов Кобзона и Инстасамку - твой уровень
Цитата (Derianur @ 25 июл 2026 в 10:59)
Тут, на ЯПе, культура убогих, когда идолами и светочами назначаются квазипоэты, писавшие для сцены. Цой, Хой, Горшок, Летов, Шевчук, Янка, ну и Высоцкий канэшна... Они людям "душу перевернули". Аккуратнее надо - с душой-то. Не надо авторов текстов для ритмического подвывания назначать гигантами мысли и торителями пути в будущее.
Персонально про Высоцкого - он был одним из разрушителей советской культуры. Одним из "диссидентов", настоящих, не выдуманных службой Андропова. И он нанес нашей стране колоссальный вред.
Он обо всем пел
В далёком созвездии Тау Кита
Всё стало для нас непонятно.
Сигнал посылаем: «Вы что это там?»
А нас посылают обратно.
На Тау Ките
Живут в красоте,
Живут, между прочим, по-разному
Товарищи наши по разуму.
Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау Кита этой самой лечу,
Чтоб с ей разобраться на месте.
На Тау Кита
Чегой-то не так:
Там таукитайская братия
Свихнулась, по нашим понятиям.
Покамест я в анабиозе лежу,
Те таукитяне буянят.
Все реже я с ними на связь выхожу —
Уж очень они хулиганят.
У таукитов
В алфавите слов
Не много, и строй — буржуазный,
И юмор у них — безобразный.
Корабль посадил я, как собственный зад,
Слегка покривив отражатель.
Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» —
Что значит по-нашему «Здрасьте!».
У таукитян
Вся внешность — обман,
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся… Мне таукитянин — как вам папуас,
Мне вкратце об них намекнули.
Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!»
В ответ они чем-то мигнули.
На Тау Ките
Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно,
Но таукитяне радушны.
В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..
Но кибернетический гид мой
Настолько буквально меня перевёл,
Что мне за себя стало стыдно.
Но таукиты,
Такие скоты,
Наверно успели набраться:
То явятся, то растворятся…
«Мы братья по полу, — кричу, — мужики!
Ну что…» Тут мой голос сорвался,
Я таукитянку схватил за грудки:
«А ну, — говорю, — признавайся!..»
Она мне: «Уйди!» — говорит,
Мол, мы впереди —
Не хочем с мужчинами знаться,
А будем теперь почковаться!
Не помню, как поднял я свой звездолёт,
Лечу в настроенье питейном:
Земля ведь ушла лет на триста вперёд,
По гнусной теорье Эйнштейна!
Что если и там,
Как на Тау Кита,
Ужасно повысилось знанье,
Что если и там — почкованье?!
Всё стало для нас непонятно.
Сигнал посылаем: «Вы что это там?»
А нас посылают обратно.
На Тау Ките
Живут в красоте,
Живут, между прочим, по-разному
Товарищи наши по разуму.
Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау Кита этой самой лечу,
Чтоб с ей разобраться на месте.
На Тау Кита
Чегой-то не так:
Там таукитайская братия
Свихнулась, по нашим понятиям.
Покамест я в анабиозе лежу,
Те таукитяне буянят.
Все реже я с ними на связь выхожу —
Уж очень они хулиганят.
У таукитов
В алфавите слов
Не много, и строй — буржуазный,
И юмор у них — безобразный.
Корабль посадил я, как собственный зад,
Слегка покривив отражатель.
Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» —
Что значит по-нашему «Здрасьте!».
У таукитян
Вся внешность — обман,
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся… Мне таукитянин — как вам папуас,
Мне вкратце об них намекнули.
Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!»
В ответ они чем-то мигнули.
На Тау Ките
Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно,
Но таукитяне радушны.
В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..
Но кибернетический гид мой
Настолько буквально меня перевёл,
Что мне за себя стало стыдно.
Но таукиты,
Такие скоты,
Наверно успели набраться:
То явятся, то растворятся…
«Мы братья по полу, — кричу, — мужики!
Ну что…» Тут мой голос сорвался,
Я таукитянку схватил за грудки:
«А ну, — говорю, — признавайся!..»
Она мне: «Уйди!» — говорит,
Мол, мы впереди —
Не хочем с мужчинами знаться,
А будем теперь почковаться!
Не помню, как поднял я свой звездолёт,
Лечу в настроенье питейном:
Земля ведь ушла лет на триста вперёд,
По гнусной теорье Эйнштейна!
Что если и там,
Как на Тау Кита,
Ужасно повысилось знанье,
Что если и там — почкованье?!
Не знаю насчет ущерба, но слушать этого пидораса невозможно не по форме не по содержанию. Благо этого делать необязательно. А кто таким занимается по собственному желанию - ну тут ничего не поделашь, копрофилы разные тоже существуют.
Довольно поздно осознал, что володя был сексотом кгб, стучал на своих близких в театре и бардских кругах и поэтому имел свободный выезд из совка, мерседес, французскую жену, подпольные концерты и шикарную жизнь недоступную регулярному совку. С тех пор охладел к нему и к его творчеству.
Мне еще Цой нравится.
Вот песня прям актуальна в 2026
Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо
Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо,
Про то, что больше нет сил,
Про то, что я почти запил, но не забыл тебя.
Про то, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал,
Оделся и пошел, а точнее, побежал,
Но только я его послал,
Сказал, что болен и устал, и эту ночь не спал.
Я жду ответа, больше надежд нету.
Скоро кончится лето.
Это…
А с погодой повезло – дождь идет четвертый день,
Хотя по радио сказали – жаркой будет даже тень.
Но, впрочем, в той тени, где я,
Пока и сухо и тепло, но я боюсь пока…
А дни идут чередом – день едим, а три пьем,
И в общем весело живем, хотя и дождь за окном.
Магнитофон сломался,
Я сижу в тишине, чему и рад вполне.
За окном идет стройка – работает кран,
Но закрыт пятый год за углом ресторан.
А на столе стоит банка,
А в банке тюльпан, а на окне – стакан.
И так уйдут за годом год, так и жизнь пройдет,
И в сотый раз маслом вниз упадет бутерброд.
Но может будет хоть день,
Может будет хоть час, когда нам повезет.
Вот песня прям актуальна в 2026
Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо
Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо,
Про то, что больше нет сил,
Про то, что я почти запил, но не забыл тебя.
Про то, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал,
Оделся и пошел, а точнее, побежал,
Но только я его послал,
Сказал, что болен и устал, и эту ночь не спал.
Я жду ответа, больше надежд нету.
Скоро кончится лето.
Это…
А с погодой повезло – дождь идет четвертый день,
Хотя по радио сказали – жаркой будет даже тень.
Но, впрочем, в той тени, где я,
Пока и сухо и тепло, но я боюсь пока…
А дни идут чередом – день едим, а три пьем,
И в общем весело живем, хотя и дождь за окном.
Магнитофон сломался,
Я сижу в тишине, чему и рад вполне.
За окном идет стройка – работает кран,
Но закрыт пятый год за углом ресторан.
А на столе стоит банка,
А в банке тюльпан, а на окне – стакан.
И так уйдут за годом год, так и жизнь пройдет,
И в сотый раз маслом вниз упадет бутерброд.
Но может будет хоть день,
Может будет хоть час, когда нам повезет.
Да, кстати. Рождение жидом и даже жидом номенклатурщика тебе никаких преференций чтобы свободно выехать зарубеж не давало. Нужно было быть ультраблатным жидом как Путин или выбивать себе обучение на профессию которая позволить иметь какой-то выезд по ней.
ему ещё и стихи из конторы присылали. ты же не думаешь что он все свои хиты сам высирал бухая или употребляя опиум на кухне
жидопитух всегда жидопитух в какую бы маску\костюм его ни одевали. так-то если капнуть всю арт-тусовочку то там русских было примерно нихуя. либо цельные жидопитухи либо поджидки либо в лучшем случае нацмены или полукровки. чистых русских ноль. все с клювом. все со связями в администрации. соночку доченьку пристроили. исскуство это же вообще халява была. делать нихуя не надо. тупо брякай на гитарке или вообще просто песенки пой. ну или там на камеру ебальник корчи или даже просто директором или пейсателем по методички сри и всё. напряга ноль - профитов по максималкам.
Песня про двач до двача.
>Рождение жидом и даже жидом номенклатурщика тебе никаких преференций чтобы свободно выехать зарубеж не давало.
ну конечно. лол. в совке не просто льготы жидопидарам были, а они могли вывозить даже золото и ценности что для всех остальных было статьёй на дохуя лет. многие жиды занимались спекуляциями нелегалом и чтобы вывезти бабло конвертировали в золото. скупали золотые изделия и выезжали потом в израиль с чемоданами набитыми золотом, платиной, брюликами. никто им не запрещал. а если бы обычный гой попробовал бы такое то там вплоть до расстрела за особо крупный оборот драгмета. драметом торговать и оперировать могло только государство. и наличие у мимохуя даже просто слишком много цепочек или колечек уже было бы поводом для статьи о незаконном обороте. как бы ты купил так дохуя золота на зарплату в 120р? никак. всё. там просто взвешивали бы твоё золото, рассчитывали по таблице сколько бы ты мог себе позволить в месяц за вычетом расходов на еду и тд и всё. весь весь сверх нормы шел бы в расчёт размера по статье. что-то типа 100 грамм это крупный размер. 1кг особо крупный. 1кг это буквально с десяток крупных цепочек. а жидосвиньи уезжали с чемоданами набитыми золотом.
А ещё в "совке" была карательная психиатрия и лечили жидошизиков. Было хорошо.
Никогда не понимал, чем так ценен Высоцкий.
Ну, переубедите меня.
АНУС! ПОРРРРВАЛИ АНУС!
Уровень какого-нибудь Розенбаума.
Русская переводчица, ору нахуй.
Был застой, а ему позволяли троллить совков, в театре на Таганке еще играл, антисоветчики его котировали.
Арестовал Горбатого. И Кирпичаю
Ничем. Обычная подзалупа с козенным свистом.
Еще был Утесов Леонид
Леони́д О́сипович Утёсов (настоящее имя — Ла́зарь (Ле́йзер) Ио́сифович Вайсбе́йн; 10 [22] марта 1895, Одесса, Херсонская губерния, Российская империя — 9 марта 1982,
С одесского кичмана
Бежали два уркана
Бежали два уркана тай на волю
В Вапняровской малине они остановились
Они остановились отдохнуть
Товарищ, товарищ, болят мои раны
Болят мои раны в глыбоке
Одна вже заживает и другая нарывает
А третия застряла в боке
Товарищ, товарищ, скажи моей ты маме
Что сын ее погибнул на посте
И с шашкою в рукою, с метелкой у другою
И с песнею веселой на губе
Товарищ малохольный зароет мое тело
Зароет мое тело в глыбоке
И с шашкою в рукою, с метелкою у другою
И с песнею веселой на губе
За що же ж мы боролись
За що же ж мы страждали
За що ж мы проливали нашу кровь?
Они же там пируют, они же там гуляют
А мы же подавай им сыновьев
Ой мама, моя мама
Леони́д О́сипович Утёсов (настоящее имя — Ла́зарь (Ле́йзер) Ио́сифович Вайсбе́йн; 10 [22] марта 1895, Одесса, Херсонская губерния, Российская империя — 9 марта 1982,
С одесского кичмана
Бежали два уркана
Бежали два уркана тай на волю
В Вапняровской малине они остановились
Они остановились отдохнуть
Товарищ, товарищ, болят мои раны
Болят мои раны в глыбоке
Одна вже заживает и другая нарывает
А третия застряла в боке
Товарищ, товарищ, скажи моей ты маме
Что сын ее погибнул на посте
И с шашкою в рукою, с метелкой у другою
И с песнею веселой на губе
Товарищ малохольный зароет мое тело
Зароет мое тело в глыбоке
И с шашкою в рукою, с метелкою у другою
И с песнею веселой на губе
За що же ж мы боролись
За що же ж мы страждали
За що ж мы проливали нашу кровь?
Они же там пируют, они же там гуляют
А мы же подавай им сыновьев
Ой мама, моя мама
>совкоблядь недовольно пернула из под хевена
Ха-ха
Актуально как никогда кстати
За що же ж мы боролись
За що же ж мы страждали
За що ж мы проливали нашу кровь?
Они же там пируют, они же там гуляют
А мы же подавай им сыновьев
За що же ж мы боролись
За що же ж мы страждали
За що ж мы проливали нашу кровь?
Они же там пируют, они же там гуляют
А мы же подавай им сыновьев
>Дед Высоцкого по отцовской линии — Вольф Шлиомович Высоцкий (1889—1962)
Шлем везде.
вот вам сферический менталитет жидопидора в одном предложении. в ответ на правду жидосвинья думает лишь о том как бы карать мучать резать убивать и громче всех орать о карательной психиатрии. это как если бы чикатило всех кто его обвинял в убийствах - визжат что они шизики и их нужно обколоть и в ящик посадить. пруфы что жидопидары психопаты ёбнутые. как будто пруфы нужны очевидностям лол
И снизу лёд и сверху — маюсь между, —
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно — всплыть и не терять надежду,
А там — за дело в ожиданье виз.
Лёд надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Всё помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека — сорок с лишним, —
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.