Деревня Пригожино располагалась как раз в тех частях, где всё было ещё спокойно. И сегодня здесь был двойной праздник. Во-первых, отмечали праздник окончания сбора урожая, а во-вторых местных жителей наконец-то избавили от напасти - группа бравых авантюристов убила оборотня, что повадился задирать скотину и крестьян. По такому поводу устроили обширное застолье возле местного трактира. В зале бы всем места не хватило, поэтому столы повытаскивали на улицу, и празднование проходило под открытым небом. Люди ели, пили, пели, танцевали, веселились. А убитого оборотня, из груди которого так и не вытащили меч, привязали к столбу, чтобы любой желающий мог эту тварь попоносить на чём свет стоит, оплевать, а то и подубасить палкой, дабы сыскать хоть какое-то утешение за потерянную скотину или загубленных родственников.
Угощали на празднестве что надо. И овощи, и фрукты, и рыба, и мясо, пиво, эль, вино, сидр... И это была не городская ярмарка, тут могли накормить и бесплатно. Как ни странно, особенно много было мяса. Его всё выносили и выносили из трактира, ароматное и аппетитное, правда слегка жестковатое. Но это никого не смущало. Надо полагать, задранная оборотнем скотина всё же не пропала даром...
На празднике были рады всем, даже если кто-то оказался тут проездом или проходил мимо. Время после полудня, и праздник был в самом разгаре.
Угощали на празднестве что надо. И овощи, и фрукты, и рыба, и мясо, пиво, эль, вино, сидр... И это была не городская ярмарка, тут могли накормить и бесплатно. Как ни странно, особенно много было мяса. Его всё выносили и выносили из трактира, ароматное и аппетитное, правда слегка жестковатое. Но это никого не смущало. Надо полагать, задранная оборотнем скотина всё же не пропала даром...
На празднике были рады всем, даже если кто-то оказался тут проездом или проходил мимо. Время после полудня, и праздник был в самом разгаре.
Солнечный свет заливал крохотную комнатку в трактире. Луч, пробивавшийся сквозь щели в шторах, падал прямо на ворочающийся клубок постельного белья, из которого торчала стройная нога.
— …свечи… иконы… — доносилось бормотание закопавшейся в простыни эльфийки. — …не надо… он прячется на потолке…
За окном резко хлопнуло, раздались радостные крики, и под простынями началась отчаянная возня. Справившись наконец с бельём, тяжело дыша, Миранда села на край кровати.
"Где я?.. Ах да…" — мелькнула и тут же угасла паническая мысль. Она поднялась, отдёрнула штору. Глаза с резью привыкали к свету. Внизу, во дворе, она увидела привязанного оборотня - того самого, о котором крестьяне трепались весь вечер и полночи. Прожужжали ей все уши, доведя своими сказками о монастырях до настоящего ночного кошмара.
Ведьма принялась одеваться: натянула многослойную юбку, зашнуровала высокие, почти до колен походные сапоги, накинула плащ-пончо. Последним делом замотала голову куском ткани - начиная от шеи и заканчивая несколькими витками вокруг лба - аккуратно поправила острые уши, чтобы те удобно торчали. И будто этого было мало, поверх всего накинула капюшон.
В полном обмундировании Миранда вышла на праздник, во двор. Аккуратно лавируя между веселящимися, она направилась к столам. Для неё это была отличная возможность сэкономить - раз уж сегодня здесь угощают бесплатно.
Солнечный пейзаж, шумные, весёлые селяне, ломящиеся от яств и спиртного столы, а в центре этого всего труп проклятого, выставленный на всеобщее обозрение. Любой, кто пришёл бы в деревню Пригожино с юга, сразу бы понял, что сюда никакие серьёзные напасти пока ещё не добрались.
Пускай одинокий путник в изорванном плаще набрёл на это место и случайно, чего-то подобного ему сейчас как раз не хватало. После прошлой, не совсем удачной авантюры, с которой пришлось срочно ретироваться, пока один лысый и на удивление проницательный эксгибиционист не раскусил кое-чью ложь, эта весёлая и даже по-своему умиротворяющая атмосфера казалась настоящим бальзамом на душу.
И пускай повод для празднества в виде туши монстра самую малость беспокоил устроившегося за одним из столов светловолосого юношу, впечатления от пира всё ещё оставались на высоте. Оно и неудивительно, ведь после нескольких дней питания одними ягодами да корешками, парню представилась возможность набить живот и даже карманы чем-то по-настоящему вкусным, ещё и совершенно бесплатно!
Судя по всё ещё не опустевшим столам, урожай в Пригожино выдался отменным. Пользуясь возможностью угоститься за счёт щедрых устроителей сегодняшних гуляний, Марвин с аппетитом уминал тыквенную похлёбку, рядом ждала своей очереди копчёная рыба, а подле неё печёный, ещё дымящийся картофель. Заразившись весёлым настроем от местных, юноша даже пригубил немного сидра, хоть обычно и старался держаться от хмельных напитков подальше.
В процессе проедания пригожинских запасов, паренёк то и дело поблёскивал уцелевшей линзой своих очков, рассматривая местных. Мало кто выделялся среди празднующих селян, и это не могло не радовать едока.
Лишь одна эльфийка в необычном наряде заставила юношу задержать на себе взгляд, когда выходила из трактира. Не узнав в ней никого из караванщиков, тот облегчённо выдохнул и продолжил трапезу.
Оставаться в гостеприимной деревне Марвин собирался как минимум до следующего утра, пока еда снова не станет платной, а уже потом можно будет и отправиться в путь. По крайней мере, таким был план. К сожалению для странствующего целителя, в последнее время по плану у него не шло практически ничего...
Только Миранда подошла к столу, какая-то молодая селянка ей сразу же вручила миску с гуляшом. Аппетитные кусочки тушёных мяса и овощей, покрытые густой подливкой, источали свой привлекательный аромат в полной мере, как пару минут назад приготовленные. А ложка, торчавшая из блюда, словно призывала к действию.
- Угощайтесь, дорогая гостья! - дружелюбно улыбалась крестьянка, - а это не вас случаем Михал с Андрием замучили историями про монастырь, оборотней, и тёмные колодцы? Вы уж не серчайте на них. Это всё тот гном виноват, который неделю назад тут в трактире побывал. Рассказывал народу про какую-то чёрную пупель, они и нахватались... И имя у него смешное было, у гнома. То ли Спуди, то ли Флуди...
К Марвину подошёл какой-то дедок, держащий в каждой руке по небольшому окорочку, немного больше куриной ножки. Один окорочок крестьянин с удовольствием жевал, а другой протянул юноше. Зажаренное, румяное мясо на кости выглядело весьма неплохо.
- Что ж ты, внучок, одну травку с рыбкой уминаешь? Покушай и нормального мясца, а то вон худенький какой, - добродушно говорил дед, - кто мяса не ест, тот оборотня не завалит, вот так! Ну или не убежит, бегать тоже силы нужны...
Приняв блюдо, она сразу воспользовалась ложкой. Аккуратно пережёвывая, скупым кивком ответила на вопрос крестьянки. Мало того что ей прожужжали все уши, так они ещё и не рассказали, чем всё это закончилось…
Обведя взглядом собравшийся народ, ведьма отметила, что здесь были люди - либо представители её народа успешно скрывались от её взора.
— Гномы, — подвела она итог рассказа крестьянки одним словом. По интонации Миранды было вполне понятно, что именно она думает о карликовой расе. — От них всегда проблемы.
Среди всех празднующих её глаз зацепился только за молодого человека со странным украшением на лице. Она удивилась: как вообще может быть удобно смотреть на мир через подобную штуку.
Впрочем, она была не сильна в человеческих повадках. Возможно, это было какое-то изощренное наказание.
— Герой сразивший чудовище будет на празднике? — Миранда снова посмотрела на селянку, с которой завязался диалог, попутно пряча несколько кусков хлеба в полы одежды.
Кивнув в знак благодарности, Марвин отложил ложку и принял гостинец. Сощурившись, он поглядел на мясо и озадаченно поднял бровь, но свой вопрос озвучивать не стал.
— Спасибо за угощение, обязательно попробую чуть позже, — вежливо улыбнулся едок старику, — В моей родной деревне даже кур не держали, чего уж говорить об оборотнях, так что к "травке да рыбке" я больше привычен, хотелось бы сперва продегустировать именно их. К слову, отменная похлёбка, как попробовал - сразу вспомнил о доме.
Отложив окорочок на свободную тарелку, Марвин потянулся к кружке и сделал небольшой глоток.
— А что за история с оборотнем у вас здесь приключилась? Я и сам своего рода... кхм, исследователь. В общем, интересуюсь различными проклятьями, но встретить ликантропа до сегодняшнего дня как-то не доводилось. Вижу, после смерти он не обратился в человека... Получается, вы так и не узнали, кем именно он был?
- Нет, не будет, - покачала селянка головой, - его эта гадина сильно поранила. Он лежит отдыхает. Друзья евоные его там лечут и всё такое...
Миранде в мясе вдруг попалось на зубах что-то очень твёрдое, как маленький камешек. Если бы не аккуратность пережёвывания, того гляди такой сюрприз мог и кусочек от зуба отколоть.
- Да ты кусни хоть кусочек, внучок, - не унимался дед, - смачное мясцо такое! А то травой всё брюхо забьёшь, и места для мяса не останется.
Будто бы в подтверждение своих слов о вкусовых качествах мяса, дедок с аппетитом откусил кусок от своего окорочка, пожевал и издал довольное "мммм".
- Да какая ж тута история... - проглотив, ответил он, - взялася тварина, откуда непонятно. Скотину таскала, даже пару людей задрала, прими Старец их души... А потом добрые молодцы мимо села нашенского проходили, ну и забороли тварину. Отака история...
Дедок откусил и прожевал ещё кусок.
- Внучок, а ты не знаешь, эти тварины могут ожить? Я вот слыхал когда-то, что могут. Зря они тут его повесили, как по мне. А то вдруг оживёт...
— Вы не переживайте, если даже овощами сейчас наемся - обязательно прихвачу окорочок с собой, — попытался успокоить Марвин настойчивого деда, но тот уже сам перешёл к более интересным темам.
— Я читал о ликантропии, но не уверен в достоверности источника, как-то раз тот томик меня уже подвёл. Секундочку… — поправил очки юноша и на пару секунд замолк, видимо, выуживая из своих мысленных архивов нужную информацию.
— Насколько мне известно - да, теоретически он может восстать. В зависимости от вида и источника проклятья оборотни бывают очень живучими, некоторых можно окончательно... обезвредить только серебряным оружием или обезглавливанием. И то, что ваш экземпляр после смерти не принял истинный облик наводит на не самые приятные мысли...
Обернувшись к связанному телу и прищурившись, Марвин попытался внимательнее его рассмотреть, но с такого расстояния, да ещё и с его зрением это было сделать непросто.
— Думаю, до полуночи об этом можно особо не беспокоиться. Как закончу с "травой и рыбой" - попробую провести чуть более детальный осмотр вашего волка. К слову, если в живых остался кто-то, кому не повезло нарваться на укус, то рекомендую поместить их на карантин. То есть, запирать на ночь в подвале с крепкой дверью или люком, — высказал с поднятым указательным пальцем своё экспертное мнение проклятьевед и вернулся к похлёбке.
Однако спустя пару ложек он что-то вспомнил и снова заговорил со стариком.
— Отец, а вы не подскажете, колдунов или ведунов у вас в Пригожино не водится? Было бы неплохо обсудить это всё с кем-то... сведущим. Если у вас такие есть, конечно.
Что-то накусив, она резко останавливается. Лицо замирает, становясь задумчивым. Природная воспитанность не позволяет Миранде сплюнуть пережёванную еду обратно в тарелку. Осторожно, языком она нащупывает острый осколок и выталкивает его к губам. Зажав между подушечками пальцев, принимается катать его, а затем подносит ближе к глазам, придирчиво осматривая.
Дед хоть и пытался с умным видом кивать, слушая доклад Марвина, но по лицу селянина было заметно, что понимал он не все слова, юношей произносимые, а под конец небось и вовсе потерял нить повествования. Услышав последний вопрос, он впрочем немного оживился.
- Да нет, внучок, нету в нашенском селе таких. Последний лекарь год назад сгорел в телеге, когда спьяну пытался туда заманить медведя. С тех пор нового и не завелося...
Тут дедок что-то вспомнил и с озарением на лице добавил:
- О! Приехал же недавно караванчик невиличкий. Поделилися с нами едой задарма, мол все равно до города довезти не успеют, испортится. Так вот там хозяин каравану-то одетый красиво, такая синяя одёжка, жёлтым расшитая, и шапка фиолетовая. Я сам не видал чтобы он колдунил, но думаю он как раз колдун. Кто же ещё будет так одеваться? Правда, как праздник начался, я его что-то не видал нигде.
Твёрдым кусочком оказался... зуб. Обычный человеческий зуб, целый, с корнем. Слегка желтоватый. Пожелтел он видимо из-за жира, после варки и тушения вместе с мясом.
- Косточка попалася? - спросила селянка.
Разглядев зуб, Миранда с характерным звуком экстренно выгрузила пережеванный гуляш на тарелку, стол, пол, некоторых селян, находившихся перед ней. Хорошо, ничего не попало на её одежку.
По её телу пробежали сполохи магии, готовые сорваться на сборище каннибалов. Какой позор - обманом заставили есть мясо нечистых животных.
Утерев рот тыльной стороной ладони, Миранда немного берёт себя в руки, понимая, что она в меньшинстве, на землях людей, где ее самосуд вряд ли оценят.
— Утром всегда без аппетита. — Миранда с грохотом бросает миску на стол, оправляет одежду, намереваясь уйти с праздника в съемную комнатку с испорченным настроением и несколькими кусками хлеба в карманах.
— В таких случаях не стоит судить по одёжке, это мог быть просто эксцентричный торговец. Хотя... — юноша задумался и взглянул на ломящийся от угощений стол, — А как давно они здесь проезжали? Это было до или после первого нападения вашего оборотня?
На Миранду обернулись несколько крестьян, а селянка испуганно от неё отшагнула. Неизвестно, что её испугало больше, то что гостья разозлилась, или то что попавшейся косточкой оказался человеческий зуб. Последнее её удивило не меньше, чем саму эльфийку.
Но Миранда не осталась единственной, кому попался в пище неприятный сюрприз. Когда она только собралась уходить, крестьянин рядом, скривив лицо, достал у себя изо рта пучок чёрных волос. Ел он тоже гуляш. И в гуляш такой цельный пучок волос вряд ли мог попасть случайно, невзначай упав с головы повара.
- Что за погань?! - выплюнув на землю недожёванное мясо, воскликнул он, - у меня в гуляше клочок волосни! Кого Степан пустил на кухню?
Ещё несколько селян, что находились рядом и тоже употребляли гуляш, стали копаться в своих мисках.
- Господи! - воскликнул ещё один, - у меня в миске ноготь! Целиковый! Как с пальца сорвали!
Ещё одного крестьянина вырвало.
- Да после, - ответил дед, - да вот вчера. Телега ихняя где-то за трактиром стоит ещё. Тама ещё с ними какие-то паломники были. В балахонах и молчат. Обеты у них...
Дед обернулся на раздавшиеся возгласы о неприятных находках в еде.
- Это чего там делается у них... - насторожился старик.
— Отец, я всё понимаю, дарёному коню в зубы не смотрят, но вам самим это всё подозрительным не показалось? — выгнул бровь юноша, но тут же прокашлялся и смягчил тон. — Кхм, в общем, ещё раз спасибо за угощение. Если вы не против, я хотел бы осмотреть не только проклятого, но и телегу.
Только Марвин поднялся из-за стола, как со стороны трактира послышался какой-то шум. Кажется, та самая эльфийка, которую парень приметил ранее, устроила скандал... Или нет. Похоже, деревенские тоже были чем-то недовольны.
— Не знаю, но на вашем месте я был бы осторожнее с едой из того каравана. Я о подобном не слышал, но если заразиться скверной возможно не только через укус, то всем мы сейчас в опасности.
Прихватив опутанный лозой посох, юноша приблизился к недовольным селянам и тут же наморщил лоб при виде содержимого чужих желудков на земле.
— Эмм, а что, собственно, здесь происходит? Кто-то отравился?
Миранда для надежности высунула язык и поскребла его ногтями. Заметила, что людоеды испугались её вспышки и тоже начали изображать удивление. Хорошо, пусть боятся - ведьму это устраивало.
— Забыли освежевать и теперь плюются, — пояснила Миранда подошедшему человеку со странным украшением на лице. Любопытство заставило эльфийку задержаться - может быть толпа захочет линчевать повара?
— Прошу прощения? — сперва не понял очкарик, но доносившиеся отовсюду возгласы недовольных селян начали давать смутное представление о происходящем.
— Постойте, только не говорите что... — заметно побледнел юноша и начал оглядываться. Тут же в глаза бросились активно жестикулирующие и возмущающиеся едоки, явно старающиеся привлечь внимание к странным находкам в своих тарелках.
— Вот же... Эмм, как бы это сказать... Не может же быть, что... — промямлил что-то невнятное паренёк, схватившись за голову.
— Срочно! Все срочно должны промыть желудки! Не хочется разводить панику, но, вероятно, гуляш был проклят! — попытался оповестить толпу Марвин, но на фоне гула обозлённых и испуганных голосов его предупреждение прозвучало слишком тихо.
Марвина всё же услышали те, кто находился поблизости. Одни хватали кувшины с напитками и пили столько, сколько влезет, полагая что это и есть промывание. Другие оповещали о происшествии остальных крестьян и советовали им повторять за первыми. Весть разносилась по присутствующим, гомона толпы становилось больше, и сотню человек, что присутствовала на застолье, постепенно охватывала смесь возмущения, непонимания, паники, страха и гнева. Праздник вот-вот сойдёт на нет.
- Вы! - окликнул крестьянин Марвина и Миранду, - вам тоже попалась погань в еде? Пойдём на кухню, спросим со Степана за этот бардак.
— Проклят? — фыркнула ведьма. Проклятье бы она точно должна была почувствовать... — Там просто человечина...
Миранда слегка встрепенулась, когда ее окликнул крестьянин, все еще ожидая враждебности. С недоумением она огляделась - почему зовут ее, было решительно не понятно.
— Они злятся что мясо недостаточно почистили или..? — спросила она, в очередной раз внимательно разглядывая линзы на украшении.
Марвин было взялся объяснять, как делается промывание, но быстро понял, что дело это гиблое, да и дегустаторов таинственного мяса было слишком много, чтобы каждому провести процедуру.
— Л-ладно, послушайте, забудьте о промывании, просто вызовите рвоту у тех, кто пробовал гуляш... И к остальным блюдам присмотритесь. Потенциально опасной может быть любая пища, подаренная деревне пёстрым караванщиком, — дал новые рекомендации парень, надеясь, что и во второй раз селяне его услышат.
Один из местных вдруг окликнул Марвина и эльфийку.
— Да! То есть, нет... Лично мне не попалось, но повара нужно срочно разыскать. Даже я бы заметил в еде ногти и волосы во время готовки, — высказал свои подозрения юноша и поглядел на остроухую. Вблизи девушка могла заметить, что одна из линз в его украшении сильно потрескалась.
— Нет, возможно это не "просто человечина". Недавно через деревню проезжал караван, подаривший местным "скоропортящиеся продукты". Почти сразу после этого здесь объявился оборотень. Если моя догадка верна, то кто-то хотел заразить жителей ликантропией, скормив им проклятую плоть. Или вы правы и это просто был караван оборотней-людоедов... — внезапно засомневался в своей теории Марвин.
— А может пока они люди?.. — Миранда энергично помахала указательным пальцем у своей шеи, совершенно забывая, что сама жевала "проклятый" гуляш. — Потом будет сложней.
От новых рекомендаций толку не оказалось, поскольку селян охватила паника и поднялась такая суета, что юношу никто толком и не услышал.
А крестьянин, который хотел наведаться к некоему Степану, не стал ждать, пока оказавшиеся заумными и нерасторопными гости закончат тратить время на свои важные обсуждения, и немедленно пошёл в таверну, распахнул дверь и зашёл внутрь.
— Не думаю, что это... необходимо, — замялся парень и тут же добавил, — Я могу ошибаться, пока это только теория. Да и ликантропия - не приговор. Даже с таким проклятьем можно жить, если пережидать обращения в запертом помещении или вдали от людей.
Поняв, что звучит не слишком убедительно, Марвин было хотел дополнить свою аргументацию ещё парочкой доводов, но заметил как удаляется искатель Степанов и вместо этого сказал:
— Пойдёмте, нужно поговорить с этим поваром, а сами мы его, боюсь, не найдём.
Миранда кивнула. Проверить кухню, уточнить, а затем, в случае чего, поджарить зараженных крестьян - звучало как разумный план. Лавируя между людей и столов, она поспешила за ушедшим селянином на кухню.
В зале трактира было пусто, ни души и ни стола, всё находилось на улице. Крестьянин подошёл к двери на кухню и попытался открыть. Дверь никак не поддавалась, видимо заблокирована чем-то с той стороны. Крестьянин принялся в неё барабанить кулаком.
- Открывайте! Степан! Открывай, окаянный! Ты что с едой натворил?! Открывай, кому говорю!
Ответа не было. Только слышалась из-за двери какая-то суета и голоса.
Ударная волна (2 маны) 1d100: (19) = 19 +75
[Мана 28]
— С дороги, — приказала Миранда стучащему в дверь селюку. Не дожидаясь, когда тот уберется достаточно далеко, она вскинула руки открытыми ладонями, направляя их на дверь. Раздался "БАБАХ" - не такой оглушительный, как она привыкла. Дверь так же осталась на месте, а не слетела с петель как она ожидала. Это все потому, что селюк и новоиспеченный спутник слишком громко дышали, нарушая концентрацию...
— Может, есть другой путь на кухню? — спросила Миранда, потирая лоб.
— Впечатляющий... хлопок, — поправил съехавшие очки Марвин и только после этого обратил внимание на всё ещё заблокированный проход.
— Ещё один такой и дверь точно не устоит! — постарался он подбодрить эльфийку, — Но если есть обходной путь, то так будет даже лучше.
От толчка дверь хрустнула. Скорее всего, второго раза она не выдержит.
- Есть другая дверь, на заднем дворе, - ответил крестьянин, - но это надо обходить весь трактир и пару домов.
Ударная волна (2 маны) 1d100: (79) = 79 +75
[Мана 26]
Миранда зашипела на комментарии о своем магическом мастерстве:
— Просто... просто молчите. И не дышите.
Расставив ноги на ширину плеч, она глубоко вздохнула, сосредотачиваясь, и вскинула руки. На этот раз "БАБАХ" вышел хорошим. Хотя она умела это делать и погромче, но, видимо, публика мешала. Надломанная дверь распахнулась. Миранда цокнула, рассматривая свои ладони - всё-таки хотелось более впечатляющей демонстрации.
После того, как дверь кончилась как препятствие, на кухню открылся полный вид. И на кухне творилось... нечто.
Во-первых, глаз цеплялся за сборище людей в светло-серых плащах с капюшонами. Их тут было десять человек, чего вполне хватало, чтобы заполонить не самую большую кухню сельского трактира. Они вовсю занимались готовкой еды - резали, рубили, жарили и варили мясо, аромат которого сразу ударил гостям в нос, вместе с запахом крови. С громким бахом распахнувшаяся дверь заставила их обратить лица на опустевший проём. У всех этих людей был весьма болезненный вид, их лица нездорового желтоватого оттенка были покрыты какими-то волдырями, пузырями, струпьями и язвами. Взгляд у каждого был тупым, отрешённым и блёклым.
Во-вторых, в глаза бросался источник кровавого запаха. В крови испачкано было много чего - и балахоны этих людей, и посуда, и мебель, и пол, стены, даже потолок. На большом кухонном столе лежало два трупа, с такими же лицами, как у остальных. Трупы были выпотрошены и уже частично разделаны, над ними как раз орудовал ножом один из "поваров". На шеях трупов виднелись какие-то мерзкие опухоли.
А в-третьих, взгляду попадались то, что было разбросано по полу. В кровавых лужах валялись человеческие кости, ошмётки кожи, мяса и жира, окровавленные обрывки серой ткани, отрубленные кисти и ступни, и цельные головы с шеями. У голов были те же болезненные лица, а на шеях те же мерзкие опухоли. Похоже, это были отходы, которые в состав блюд не вошли.
Среди всего этого красно-серого безумия выделялось сине-жёлтое пятно с фиолетовой вершиной, где-то позади, за всем этим сборищем отвратительных "поваров", у дальней двери. Это был бородатый мужчина, в синей одежде, расшитой жёлтым, и в фиолетовой шапке.
- Что такое, господа и дама? - поинтересовался он обыденным светским тоном, будто никакой бойни на кухне и не было, - гуляш пересолен?
— Отличная работа! — похлопал Марвин, на этот раз предусмотрительно убедившись, что дверь действительно открылась.
— Могу я начинать дышать? — чуть тише добавил он, расходуя драгоценные остатки воздуха.
Но дождаться разрешения юноше не дал открывшийся на кухню вид. За время своих странствий парень повидал немало крови, да и людоедов тоже встречал, но такое он наблюдал впервые. Марвин замер и чуть не выронил из рук посох. Хоть сам он гуляшом и не угостился, но вид выпотрошенных и расчленённых тел вызвал сильный приступ тошноты. Стараясь сдержать рвущийся наружу внутренний мир, Марвин прикрыл рот ладонью и слегка согнулся, чтобы не запачкать мантию в случае неудачи.
1d2: (2) = 2 2 - сдержаться не получается.
Внутренний мир, всё же, выплеснулся на перчатку, а следом брызнул на половицу. Не успевшая перевариться тыквенная похлёбка смешалась с кусочками картофеля, сидром, желудочным соком и какой-то зеленью, в результате чего получался довольно интересный оттенок.
Не без труда оторвавшись от созерцания собственной рвоты, Марвин вытер рот рукавом и снова поднял взгляд, где-то глубоко в душе надеясь, что ему это всё просто привиделось. К сожалению, от его надежд картина перед глазами менее реальной не стала.
— Зачем? — только и смог спросить он, опёршись на посох для устойчивости.
Эльфийка отвлеклась от своих ладоней: кто-то что-то говорил за ее спиной, но взгляд ее приковала кухня. От мерзкой картины ком подступил к горлу. К счастью, гуляш она только пожевала, не успев проглотить. Иначе эльфийку вывернуло бы точно так же, как парня с посохом.
— Это... это ненормально, да? — жалобно спросила Миранда, зажимая рот рукой, всё еще не понимая, является ли происходящее на кухне культурной особенностью или повар Степан все же сошел с ума.
Крестьянин, тоже посмотревший на весь этот ужас, принялся отчаянно креститься и приговаривать что-то похожее на молитву. О любых Степанах он вмиг забыл напрочь.
- Я так понимаю, какой-то мудак всё-таки кинул в гуляш опухоль... - сделал человек в фиолетовой шапке вывод, а потом приказал "поварам":
- Бросайте мясо, парни, и приступайте к осеменению! Осемените их всех! Особенно эльфийку! Её осемените больше всех!
Затем он открыл дверь на задний двор.
- До новых встреч, всё, давай, не скучай, пеки булки и пей чай! - скороговоркой попрощался он и выбежал на улицу.
А болезненные люди, как человек и сказал, бросили готовку, взяли ножи и оголили свои запястья, задрав рукава.
- Осеменение... Осеменение... Осеменение... - галдели болезные своими хриплыми, зазубренными голосами. Они все вместе пошли на троицу вторгнувшихся на кухню. Те четверо, что были ближе всего, своими ножами вскрыли вены себе на запястье, и начали набирать вытекающую кровь в рот.
На всякий, если по ходу потом утвердительно разберёмся.
Штудирование гримуара, 2 маны на маскировку
1d6: (2) = 2
Штудирование гримуара, 2 маны на маскировку
1d6: (2) = 2
Поначалу для Брант сегодняшнее пригожинское утро ничем не отличалось от предыдущих двух. Снятую комнату господская дочка покидала ещё с первыми лучами солнца, дабы разжиться съестным до наступления толкотни празднества и дневной духоты. Так бы Агнесс и провела весь день в своём закутке, изучая гримуар да отдыхая, если бы во время трапезы у ней посреди глотки не встал ком жёстких волос. Судя по отзвукам за окном и глухим хлопкам где-то внизу, порчеными гостинцы оказались не только для постоялицы.
Через несколько минут борьбы с собственным желудком Агнесс спускается в главный зал, морщась и беспрестанно трогая собственные губы. Внимание её привлекает гвалт в соседней комнате, непохожий на обычный бубнёж рассерженной челяди. Девушка подходит к дверному проёму и неволей цепенеет.
Ситуация непростая.
Миранда сегодня не хотела осеменяться. По её телу побежали всполохи изумрудной магии, с каждым мгновением увеличивая частоту мерцания. Ведьма вскинула руки, целясь в набирающих в рот кровь...
Цепная молния (2 цели, х2 сила, 9 маны, +10 сложности)
1d100: (83) = 83 +75
1d100: (86) = 86 +75
[19маны]
+20 сложности, она складывается с мощности и многоцелевости
Несмотря на шоковое состояние, Марвин постарался взять себя в руки и предпринять и дать хоть какой-то ответ на надвигающуюся угрозу.
Странные существа наступали, но делали это довольно медленно и неуклюже. Судя по действиям ближайших мутантов, под "осеменением" предполагался контакт с заражённой кровью, следовательно его нужно было избегать любой ценой.
Выставив вперёд посох, Марвин сосредоточился и направил ману в лозу, намереваясь хотя бы на время оплести дверной проём и заблокировать проход.
1d100: (24) = 24 +100 Только не 0, пожалуйста!
— Срочно уводи всех отсюда, пускай прячутся по домам! Нельзя допустить, чтобы эти существа добрались до селян, — обратился юноша к молящемуся крестьянину.
— Сейчас все мутанты соберутся возле двери, это будет прекрасным шансом обрушить на них потолок. Ты... В-вы же сможете сделать хлопок помощнее, чтобы всё получилось? — обратился парень к эльфийке.
Заметив спустившуюся со второго этажа незнакомку, Марвин вдруг понял, что кое-что не учёл и с ходу задал вопрос:
— Наверху ещё кто-нибудь есть? Всех нужно срочно уводить из трактира. Возможно, долго он не простоит.
Плевок в Марвина, уклонение 115
1d100: (22) = 22+30
Плевок в Миранду, уклонение 100
1d100: (57) = 57+30
1d100: (22) = 22+30
Плевок в Миранду, уклонение 100
1d100: (57) = 57+30
Статы больных:
хп 70
уклонение 70
У Миранды 17 маны
Цепная молния поразила двух больных, проделав в их балахонах обгорелые по краям дыры и оставив на телах обугленные, слегка дымящиеся пятна. После удара магией они оба упали (осталось по 4 хп).
Лозы Марвина оплели проём. Отдалённого подобия сетки хватило, чтобы задержать человека. Но что-то поменьше без проблем прошло бы в зазоры. Те двое "осеменителей", что остались на ногах, этим и воспользовались. Они плотно прижались к лозе, словно пытаясь себя через неё продавить, и плюнули набранной в рот кровью, один в Марвина, другой в Миранду. До Миранды тёмная струя немного не долетела, расплескавшись по полу, а вот Марвину повезло меньше. Струя попала ему прямо в лицо, разбрызгавшись и безбожно запачкав физиономию юноши. Капельки крови попали ему в рот и глаза.
Крестьянин, внявший словам Марвина, побежал на улицу всех предупреждать.
Больные наваливались своим весом на лозу, как бездумная масса. Ещё немного, и напора восьми человек преграда не выдержит.
Пурпурное пламя 1х по двоим больным, -3 маны
1d100: (28) = 28+75
1d100: (84) = 84+75
1d100: (28) = 28+75
1d100: (84) = 84+75
Ударная волна 2 маны ролл по потолку. 1d100: (3) = 3+75
[15 маны]
[15 маны]
Разряды сорвались с её пальцев с громким "ПИУ", и Миранда довольно фыркнула, наблюдая, как двое зараженных пали, дымясь и корчась от остаточных разрядов. Дверной проем оплели лозы, блокируя путь. Зараженные стали плеваться, и Миранда сделала шаг назад, легко уворачиваясь, в отличие от человека с посохом. Тому попали прямо в лицо - сложно было не уклониться от такого медленного снаряда, но ведьма не удивилась этому, ведь это был всего лишь человек...
— Обрушить потолок... — повторила ведьма за спутником, задумчиво рассматривая потолочные балки. Направив ладони, она провоцирует очередной "БАБАХ" на потолочные балки. Видимо, из-за увеличившегося количества зрителей выходит опять так себе...
— Это не мой коронный прием, — смущенно оправдывает себя эльфийка.
Ситуация стала намного более незаурядной, когда теснимая людьми в балахонах пара начала творить колдовство. Разряды цвета малахита прошили балахонщиков, а проём начал покрываться лозами, вынудив Брант отшатнуться. Первичный шок на лице девушки сменился опасливой заинтересованностью. Сразу два (без учета её самой) чародея, да в таком захолустье?
— Я что, похожа на горничную? — раздражённо ответила Агнесс юноше, что перевёл на неё внимание, — Не зна...
Брант осеклась, поскольку в ту же секунду лицо собеседника оказалось окроплено кровью. Она попятилась на ещё пару шагов прочь от заросшей двери. При обычных условиях девушка бы всенепременно покинула таверну, не окажись оплёвываемые незнакомцы коллегами по колдовскому делу. И речь здесь шла далеко не о солидарности.
— Потолок? А если рухнет весь трактир? Надо... надо уходить, пока они не вырвались! — воскликнула Брант эльфийке.
Левую руку, что держала саквояж с пожитками, девушка завела за спину. Правую кисть она взметнула перед собой и сделала два резких взмаха — с кончиков пальцев сорвались два сгустка яркого фиолетового света, которые устремились на прижавшихся к лозам недоброжелателей. Пламень въелся в плечи балахонщикам, лопая кожу и бередя мясо. 30 урона каждому, если я правильно посчитал
Только Марвин собрался с мыслями, чтобы объяснить знатной незнакомке всю серьёзность ситуации, как в лицо, минуя лозу, прилетела тугая струя. Тёмная жижа стекала со лба и лезла в глаза, ловко обходя преграду в виде очков, а в открытый для объяснений рот попало и того больше.
Когда оцепенение спало с юноши, тот аккуратно снял очки, бережно протёр их краешком изорванного плаща и убрал в карман. Только после того, как столь важное для него "украшение" оказалось в безопасности, парень дал волю эмоциям. Судорожно протирая лицо рукавом и попутно стараясь выплюнуть попавшую в рот гадость, он пытался стащить со спины котомку, в которой как раз хранилась бутылочка с чистой водой.
Однако осознав, что времени на умывание сейчас нет, Марвин оставил попытки порыться в своих пожитках. Вместо этого он сделал несколько шагов в сторону от двери, чтобы выйти из зоны осеменения, приложил ладони к щекам и сосредоточился на заклинании очищения...
1d100: (43) = 43 +100 10 маны, чтобы наверняка.
В отличие от двери, ударную волну прочный деревянный потолок будто вообще не заметил. Даже если бы зрителей не было и у Миранды получилось ударить лучше, на разрушение потолка потребовалось бы куда больше, чем один удар.
Лозу больные закономерно прорвали гурьбой, вырвавшись с кухни в зал. Тех двоих, что были впереди и которым досталось от пурпурного пламени, напором гурьбы повалило на пол. Остальные шестеро прошлись по упавшим ногами, выходя в зал. У каждого в руке был окровавленный после разделки трупов нож, а на лице оскал красноватых от крови зубов. Они собирались продолжать нападение.
Цепная молния (2 цели, х2 сила, 9 маны, +20 сложности)
1d100: (14) = 14 +63
1d100: (87) = 87 +63
[6маны]
После неудачного колдовства Миранда резко обернулась на комментарий о разрушении трактира, разглядывая человеческую самку.
— О, я бы могла обрушить всё, если бы...
В этот момент зараженные прорвали баррикаду, вываливаясь всей гурьбой в зал. Времени препираться не было. Миранда опять выставила две пятерни - "ПИУ" - один мутант упал, корчась и дымясь, вторая же молния ушла в молоко...
Пурпурное пламя 3х, -6 маны
1d100: (23) = 23+75
1d100: (23) = 23+75
Буйный рост (обездвиживание ближайшего урода), -3 маны.
1d100: (28) = 28 + 83
Мана 24/40
1d100: (28) = 28 + 83
Мана 24/40
Когда Марвин закончил с приведением себя в хоть какой-то порядок и надел очки, заражённые уже прорвались через растительный барьер и были готовы к повторному осеменению.
Ещё раз устранять последствия контакта со скверной юноша не особо хотел, но и отступать тоже было нельзя, ведь иначе распространители семени возьмутся за деревенских.
Марвин выдохнул, перехватил посох поудобнее и морально приготовился к бою. Наполнив своё оружие жизненной силой, он направил лозу на сковывание по рукам и ногам ближайшего к себе мутанта.
Тонкие, но достаточно прочные стебли обвили конечности существа, временно его обезвредив. Пускай ОПчик решает на сколько ходов. И я правильно понимаю, что по связанному противнику сложность броска должна понизиться?
Да, физическое уклонение снижается на маг урон
— Кому, нам на головы? — спросила Брант, ловя на себе взгляд колдующей. Треск лозы, рвущейся под напором толпы, напоминает аристократке о необходимости ворочать кроме языка ещё и ладонью. Оставалось надеяться, что все удары примут паренёк и эльфийка, находящиеся к двери ближе, чем Агнесс.
И если эльфийка казалась способной отгонять от себя сразу нескольких врагов, сосредоточившегося на одном противнике юношу вполне могли задавить числом. Как раз в сторону подбирающегося к нему больного Агнесс посылает новый пурпурный всполох, более яркий и крупный. Колдовской огонь обволакивает голову недоброжелателя, без остатка впитываясь в череп. Моментом позднее лицо и скальп противника начинают бугриться изнутри, а после со смачным звуком их перемалывает так, словно голову пропустили через мельничные жернова.
Осеменение Миранды, уклонение 100
1d100: (13) = 13+30
Атака по Миранде, уклонение 100
1d100: (34) = 34+30
Атака по Марвину, уклонение 115
1d100: (73) = 73+30
1d100: (13) = 13+30
Атака по Миранде, уклонение 100
1d100: (34) = 34+30
Атака по Марвину, уклонение 115
1d100: (73) = 73+30
Брызги крови на криты
по Марвину
1d100: (71) = 71
по Миранде
1d100: (96) = 96
по Марвину
1d100: (71) = 71
по Миранде
1d100: (96) = 96
Один больной упал поджаренный молнией, другой с размолотой головой, от которой брызнуло кровью во все стороны, но ни на кого не попало, а третьего сковала лоза (-26 уклонения). Пока скованный дёргался, пытаясь выбраться, остальные трое накинулись на чародеев. Двое попытались схватить Миранду, но на то им не хватило прыткости, а третий замахнулся окровавленным ножом на Марвина. Грязное лезвие, ведомое неуклюжей рукой, прошло мимо.
Молния х2 3 маны +10 cложность
1d100: (47) = 47 +63
[3 маны]
Моральные силы ведьмы подходили к концу, она уже ощущала наваливающуюся усталость. К счастью, медленные, жалкие и убогие зараженные так и не смогли добраться до идеального эльфийского тела. Миранда сделала пару шагов назад и прожарила самого прыткого из двух нападавших, чувствуя, что сил у нее оставалось максимум на одного.
Пурпурное пламя 3х, -6 маны
1d100: (67) = 67+75
1d100: (67) = 67+75
Ещё одним сгустком той же силы Брант перемалывает голову размахавшегося ножом заражённого. Не могло не вселять опасений то, как оба обильно брызгали кровью из превращённых в месиво черепов, но иного не оставалось.
Сон х3 на хватающего урода. -12 маны пиздос +20 сложность.
1d100: (63) = 63 +100?
12/40
1d100: (63) = 63 +100?
12/40
— Ох, спасибо огромное! — Марвин не оборачиваясь поблагодарил незнакомку, избавившую его от необходимости уклоняться сразу от двоих противников.
— Т-только осторожнее с кровью, пожалуйста. Она чем-то заражена, так что постарайтесь никого не забрызгать... если это возможно.
Угроза непосредственно Марвину была нейтрализована, но вот на эльфийские телеса всё ещё покушался один из балахонщиков.
Собрав волю в кулак, юноша направил на заражённого мощный поток усыпляющей магии. Убаюканный уродец сам не заметил, как его мутные глазки закрылись, ножки подкосились, а тельце свернулось калачиком на полу.
— Остался последний! У кого-нибудь есть прочная верёвка? Лоза долго не выдержит, — обратился к дамам заклинатель.
Брызги крови на криты
в Маврина
1d100: (38) = 38
в Миранду
1d100: (9) = 9
в Маврина
1d100: (38) = 38
в Миранду
1d100: (9) = 9
Атака по Миранде, уклонение 100
1d100: (41) = 41+30
1d100: (41) = 41+30
Опутанный лозой больной из неё вырвался и помчался на Миранду. Он хотел её укусить, но грязные зубы клацнули сантиметрах в десяти от её лица.
Те двое больных, которые упали в проходе и по которым потоптались, наконец поднялись на ноги. Они успели потерять какое-то количество крови из-за порезанных вен на запястьях, и плелись к чародеям вяло. (по 20 хп у обоих)
Молния х2 3 маны +10 cложность
1d100: (85) = 85 +63
[3 маны]
Удар посохом по одному из 20хпшных, 10 урона.
1d100: (77) = 77 +65
1d100: (77) = 77 +65
0 маны
Пурпурное пламя 2х, -3 маны
1d100: (60) = 60+75
Конкретно сейчас на момент роллов осталось четыре больных - два целых и два помятых, да?
1d100: (60) = 60+75
Конкретно сейчас на момент роллов осталось четыре больных - два целых и два помятых, да?
Один целый лежит спит, второй целый осеменяет Миранду, два битых плетутся
Вытянув руку, ведьма прижала ладонь к груди человеческого уродца, пытавшегося её укусить - пропустив через него разряд магии. Оглянувшись, она делает пару шагов назад, опираясь спиной на стену, закрывает глаза. На остром эльфийском лице отпечатывается усталость, еще больше заостряя черты лица. Тихонько говорит, скорее для себя, из нужды услышать свой голос:
— Устала...
Увы, верёвку искать уже было поздно, урод вырвался и чуть не куснул эльфийку. К счастью для неё и к глубочайшему сожалению для урода, волшебница ответила молниеносно...
Но тут в проходе объявились остатки поварской бригады. Сделав глубокий вдох, Марвин покрепче сжал посох и замахнулся для удара.
тюк!
Получив по темечку, один из заражённых рухнул на пол.
Но тут в проходе объявились остатки поварской бригады. Сделав глубокий вдох, Марвин покрепче сжал посох и замахнулся для удара.
тюк!
Получив по темечку, один из заражённых рухнул на пол.
16 маны остаётся, пропуск хода
— Над этим уж не я властна, — отзывается Агнесс на замечание касательно крови, игнорируя вопрос насчёт верёвок. Настолько лихая трата маны тем временем начала давать о себе знать, аукаясь лёгкой дрожью в конечностях и звоном в ушах. Может, сыграло это, может, бьющийся сзади об икры увесистый саквояж, но в какой-то момент Брант вдруг неожиданно потеряла равновесие и повалилась навзничь.
— Над этим уж не я властна, — отзывается Агнесс на замечание касательно крови, игнорируя вопрос насчёт верёвок. Настолько лихая трата маны тем временем начала давать о себе знать, аукаясь лёгкой дрожью в конечностях и звоном в ушах. Может, сыграло это, может, бьющийся сзади об икры увесистый саквояж, но в какой-то момент Брант вдруг неожиданно потеряла равновесие и повалилась навзничь.
Брызг крови в Марвина на крит
1d100: (86) = 86
Осеменение Марвина, уклонение 115
1d100: (90) = 90+30
1d100: (86) = 86
Осеменение Марвина, уклонение 115
1d100: (90) = 90+30
Челюсти больного, получившего посохом по голове, от удара резко сомкнулись, перекусив высунутый язык. Тёмная кровь полилась изо рта, и сам больной сразу рухнул навзничь.
Второй же попытался схватить Марвина, но поскользнулся на кровавой лужице и упал. Чтобы не стукнуться головой, он выставил руки вперёд. А в одной руке у него был нож. В итоге так получилось, что он насадился глазницей на своё же лезвие, и больше не шевелился.
В живых остался только один больной, которого усыпили магией. Он лежал на полу и хрипел.
Через пару секунд после приземления Агнесс слегка пошевелила конечностями. Более решительные телодвижения колдунья начала предпринимать только убедившись, что ничего себе не отбила.
— Проклятье... — буркнула девушка, ощущая разве что досадное раздражение без какой-либо телесной боли. Вытащив саквояж из-под коленей, она поднялась с пола, отряхнула брюки на ушибленном седалище и взглянула на товарищей по неприятной ситуации.
— Что теперь? — поинтересовалась Брант. Краем уха она попыталась понять, происходит ли что-либо на улице.
— Проклятье... — буркнула девушка, ощущая разве что досадное раздражение без какой-либо телесной боли. Вытащив саквояж из-под коленей, она поднялась с пола, отряхнула брюки на ушибленном седалище и взглянула на товарищей по неприятной ситуации.
— Что теперь? — поинтересовалась Брант. Краем уха она попыталась понять, происходит ли что-либо на улице.
Марвин не собирался добивать балахонщика. Он хотел лишь усыпить несчастного, не тратя на это подходящие к концу магические силы. Увы, с добиванием прекрасно справился и сам заражённый.
Без переливания крови бедолагу было уже не спасти, это же касалось и его неуклюжего товарища, не успевшего даже толком потрепыхаться в предсмертных судорогах.
Всё ещё крепко сжимая посох, Марвин сделал несколько осторожных шажков назад и медленно опустился на колени. За время этого недолгого боя физически он не пострадал ни разу, но увиденное на кухне болезненной раной отразилось в его сознании.
Наконец отпустив самодельное оружие, парень снял со спины котомку, с лица очки, а с рук перчатки. Дрожащими руками он откупорил выуженную из пожитков бутыль и окропил содержимым лицо.
— Что теперь? — повторил юноша, промывая глаза водой, — Я... Слишком много всего нужно сделать, я не знаю, с чего начать. Не знаю, справлюсь ли… Люди на празднике... Почти все они ели мясо. Вся деревня может быть уже заражена... неизвестно какой дрянью. Изначально я думал, что это ликантропия, но... Боги, тело оборотня! Я же так его и не осмотрел! Если он сейчас... Нет, сперва нужно что-то сделать с выжившим, он может что-то знать о планах караванщика... — сбивчиво бормотал он, продолжая смывать с лица кровь.
Похоже, из-за объема предстоящей работы, а также несколько подорванного морального духа, он не мог решить, чем именно следует заняться в первую очередь.
На данный момент из его бубнежа вырисовывалось четыре основных проблемы: некий караванщик, сонный балахонщик, заражённые селяне и что-то про тело оборотня.
Миранда втянула носом воздух, оттолкнулась от стены, выпрямляясь и пытаясь держать осанку. Под глазами пролегали тени усталости.
— Этот убежал. Я бы могла выследить его, но даже мои силы конечны, — ведьма подошла к одному из прожаренных трупов и перевернула того ногой. — Что касается проклятья, думаю, это обычная болезнь. Моё тело совершенно, а вот вам стоит задуматься о лекарстве. Ну или привести дела в порядок...
Рукой она стала шарить по балахону трупа, ища что-нибудь...
Рука Миранды вляпалась в грязный, липкий и окровавленный ошмёток плоти, запрятанный в складку одеяния. Это всё, что можно было найти у больных. Больше ничего у них не было.
Эльфийка пробормотала пару слов на своем языке, с отвращением глядя на ладонь. Пошарила взглядом вокруг, ища, обо что вытереть руку. Ее взгляд задержался на парне с посохом, сбивчиво говорившем об обороне и прочем. Точнее - на его волосах. Но Миранда воздержалась от прикосновений - они ведь еще были плохо знакомы...
Поскольку весь интерьер из трактира вынесли на улицу, юношу Агнесс слушала стоя, удерживая обеими ладонями ручку саквояжа. Тонкие пальцы в задумчивой манере поглаживали перстень зарядка, -1 маны и роговую поверхность рукоятки, пока взор владелицы бродил по полю боя.
— Ни с какими восставшими оборотнями я биться не собираюсь, и растрачивать всю ману тем более, — вздохнула Брант, вникая в смысл нервной скороговорки, — Это раз. Со всей, если местная чернь обратится в такие же отродья, тоже нет. Это два. Особенно раз "этот", кем бы он ни был, убежал. Кто его знает, чем он занимается сейчас, и... это три.
Девушка вдруг прервала речь, будто о чём-то вспомнив. Привередливым взглядом она убедилась, что ручейки крови на половицах растекаются от неё на почтительном расстоянии, осмотрела на предмет загрязнений накрахмаленную рубашку и задумчиво цокнула.
— Можно попытаться всё это уточнить у спящего, — кивок на последнего выжившего, — но вели себя упыри так, будто много разума у них не осталось. А про лекарство, гм...
Вытягивая шейку, Агнесс чуть накренилась вбок — юноша загораживал обзор на кухонный проём, интересовавший Брант. Кровавые лужицы на пороге не придавали вдохновения самолично соваться в комнату, поэтому аристократка брезгливо покусала губы и добавила:
— Принеси-ка мне этой стряпни.
— А? Что? Зачем тебе эта мерзость? — Не понял паренёк и сощурился, силясь без очков разглядеть обратившуюся к нему незнакомку.
— Ты... т-то есть вы можете как-то проанализировать заразу? Если да, то вовсе не обязательно идти за стряпнёй. В крови этих несчастных, очевидно, течёт та же скверна, что была в гуляше, — попытался юноша аргументировать своё нежелание возвращаться на кухню.
Закончив промывать глаза, Марвин вернул на места все снятые ранее предметы гардероба и кое-как встал, опираясь на посох.
— И не стоит делать поспешных выводов. Возможно, караванщик как-то затуманивал разум этих бедолаг. Порой такие эффекты имеют свойство развеиваться после хорошего отдыха, так что отказываться от... расспросов ещё рано. Только лучше, всё же, раздобыть где-то верёвку. На случай, если мои… предположения окажутся ложными.
Не найдя, обо что вытереть руку, Миранда принялась размазывать кровь с ладони прямо по стенке, оставляя смазанные отпечатки своей пятерни, очищаясь таким образом, насколько возможно, попутно вслушиваясь в диалог.
— Какие нерасторопные однодневки. Треплете языками, будто всё время мира ваше, — покопавшись под пончо, ведьма вытащила маленькую склянку с зельем маны. Сделала пару небольших глотков, облизнула губы и продолжила:
— Ваш лучший шанс - догнать того в колпаке и расспросить чем таким он вас заразил.
Деревянная стена не могла похвастаться идеальной гладкостью и была немного шероховата.
1d100: (56) = 56 (на 0/дабл/100 Миранда получает занозу в грязный палец)
В таверну вдруг резко зашёл мужчина, в походной одежде, с посохом наготове и мечом наголо. Похоже, он ожидал встречи с врагом. Но увидел лишь троих чародеев и кучу трупов, валяющихся по всему залу.
- Так, и что тут вообще за херня была? - спросил он у присутствующих, - сельские как с ума посходили, с криками разбежались по домам и не вылазят. Вы кто такие и это за нахер такой тут?
— Да, могу, — чеканит Агнесс, несколько раздражённая очередным бесполезным вопросом, — и уродцев этих заклинала не я, чтобы знать наверняка, одну ли порчу делит кровь с тем, чем нас отпотчевали. Поэтому ступай всё же на кухню. Всё равно уже перемарался, может и верёвку найдёшь.
В разговор вмешивается эльфийка, и девушка переводит взгляд на неё. Расовая колкость Брант не задевает, будучи вполне предсказуемой и, более того, резонной. Интерес вызывает нечто иное, а именно спокойствие, с которым чародейка отнеслась к пригожинским кушаньям и их возможной опасности для себя.
— Прошу прощения, но мне казалось, что эльфы тоже уязвимы перед разного рода чарами. Какому из Искусств вы следуете, раз так уверены в собственной стойкости? — интересуется аристократка с лёгким вопрошающим прищуром. В голосе её звучит явно больше сопричастности, чем при общении с юношей.
— И кому же именно мы должны представиться? — задаёт Брант встречный вопрос человеку, что мгновением позже ворвался в трактир с расспросами.
- Кому?! Да всем кто спросит, мать твою! - сказал мужчина, бросая настороженные взгляды на покалеченные тела больных, - если ты не заметила, вы тут стоите сука по колено в трупах и по локоть в крови, и недвусмысленно сука смахиваете на тех, кто всю эту кашу заварил!
— Эмм... Давайте я лучше принесу гуляш с улицы? — покосился юноша в сторону кухни и сделал несколько поспешных шагов к входной двери. Нетрудно было догадаться, что без крайней необходимости заходить в залитое заражённой кровью помещение он желанием не горел.
Однако успешно ретироваться ему помешал незнакомый авантюрист, добавивший своим появлением ещё одну проблему к и без того немаленькому списку.
— Это всё одно большое недопонимание, — поднял руки в примирительном жесте Марвин, — Присмотрись к... телам, среди них нет деревенских. Эти существа с какой-то целью подавали к столу человечину, они сами напали на нас, когда это вскрылось. Можешь лично убедиться, опросив селян или осмотрев кухню, там всё ещё должны были остаться... образцы.
Отступив на пару шагов в сторону, юноша посохом указал на дверной проём, с косяка которого свисали оборванные стебли лозы.
— Т-только осторожнее с кровью! Почти наверняка в ней есть какая-то хворь или отрава.
Набрав полную грудь воздуха, Миранда уже открыла рот, чтобы пояснить за превосходство эльфийской расы, как её прервал ворвавшийся в таверну человек.
Эльфийка тут же заткнулась и недоумённо следила за диалогом, каждый раз переводя взгляд на говорившего. Ей были совершенно недоступны эти человеческие повадки и попытки объясняться с грубыми незнакомцами. Может быть, он был заодно с тем, что в колпаке. А может, просто очередной селюк, просто эксцентрично одетый. А может, что-то ещё…
Миранда выдохнула, сделала последний небольшой глоток, спрятала пустой флакончик и осталась стоять у немного шероховатой стены, скрестив на груди руки.
Похоже, прибывший мужчина даже при наличии посоха никак не мог сложить два да два и прийти к сколь-нибудь разумным выводам. Так и не выяснив, куда отправить оплёванного паренька, Брант переключается на выяснение отношений с обвинителем:
— Я так понимаю, вид этих покрытых волдырями выродков тебе всяко милее, — выдыхая, начинает она с лёгкой затравки. Затем губы девушки невольно кривятся в ухмылке, ибо россыпь тел из себя как раз кашеварную клику и представляла, — Кашу, говоришь... Найди же на милость тех остолопов, что ответственны за этот шалман, да спроси у них, кто все эти дни расплачивался за кров и кто корпел у плиты. Боги, да! — пасс рукой в сторону юноши, заикнувшемся о том же, — Если так понравилось харчить человеческие волосы, их за дверью припасено сполна.
Послушав Марвина, мужчина не теряя времени пошёл к кухне, по пути посмотрев на Агнесс как на сумасшедшую, несущую какой-то бред.
- Мать честная... - это он осторожно заглянул в дверной проём.
- Срань господня... - а это он покрутил головой, оглядывая кухню с порога и прикрывая нос ладонью, чтобы не дышать запахом крови.
В таверну вошёл ещё один человек, тоже в походной одежде, но уже с луком. Кинув на незнакомых чародеев по настороженному взгляду, он увидел своего товарища и окликнул его:
- Мартин! Что там?
- Полное говно, - ответил ему мужчина с посохом, возвращаясь от кухни к выходу, - походу крестьяне наворачивали мясо каких-то сраных прокажённых. Хорошо, что нас не было на празднике, иначе нажрались бы этого самого говна. Надо валить, и срочно. Если это какая-то чума, то скоро тут начнётся сущий кошмар.
- Твою-то... Валить так валить, пошли.
Двое авантюристов, не задерживаясь, покинули здание.
Миранда пронаблюдала за всей сценой с приподнятой бровью, проводила взглядом убежавших авантюристов. Оторвавшись от стены, поправила одежду, кивнула на прощание зараженным людям.
— Думаю, мне тоже пора.
— Валить? — будто не веря переспросил Марвин, — А как же селяне? Без своевременной помощи им всем может… Неужели вы вот так уйдёте, не попытавшись ничего предпринять? Хотя бы догнать того караванщика, что командовал заражёнными? Насколько мне известно, его телега как раз стояла где-то за трактиром.
Пока парень говорил, двое авантюристов уже вышли на улицу, так что его слова, скорее всего, достигли лишь острых ушей отправившейся за ними эльфийки.
— Если вас и правда не берёт зараза, ваша помощь была бы очень кстати… Д-деревенские точно не оставят вас без награды! Только сперва нужно понять, с чем мы имеем дело.
Знатная госпожа? — сделал вывод по манере речи, наряду и аристократически бледной коже Марвин, — Вы пробовали что-то из местной кухни? Если да, то предлагаю вернуться к её анализу, потому что мы с вами тоже можем быть в опасности. Снаружи как раз должно было остаться несколько порций заражённого мяса в более… пригодном состоянии чем то, что есть на кухне.
Совершенно забыв про необходимость как-то обездвижить всё ещё спящего уродца, очкарик потопал в сторону выхода. Впрочем, магический сон как правило выходил достаточно крепким, чтобы попавшие под его эффект существа не просыпались несколько часов кряду.
Мужчину Брант одаривает не менее любезным взглядом. Примерно того же удостаивается его подоспевший чуть позже соратник, однако конфликт, как ни странно, на этом себя исчерпывает. Зал трактира же из поля боя тем временем становится проходным двором, и Агнесс отходит на более чистую четверть помещения, там присаживаясь на корточки и распахивая саквояж. Пока руки заняты тем, что вытаскивают плащ, а уши вполуха внимают диалогу нагрянувших гостей, ум уже переводит фокус на особу в зелёных одеждах.
Из хорошего — эльфийка, сносно колдует. Из плохого — эльфийка, едва не похоронила их под потолком, стезя Искусства неизвестна. Стоит ли игра свеч? Очень мало вводных, так можно и за любым профаном увязаться, не только за ней. Пусть уходит...
Агнесс коротко кивает собравшейся отчаливать чародейке.
Когда окликают её саму, девушка оборачивается на юношу и плавным движением век подтверждает обе его догадки. Вставая на ноги, облачившаяся в плащ Брант поправляет края капюшона и бросает взор на сопящего калеку.
— Не желаешь и его лозой обездвижить? — произносится в спину парню, торопливо шествующему на улицу, — Всё лучше, чем оставлять вот так.
Открыв дверь и выглянув за порог, можно было обнаружить, что деревня опустела. За исключением тех двух авантюристов, что удалялись от таверны прочь и направлялись по-видимому в один из домов, а также ещё одного человека, который к таверне наоборот приближался, ни души вокруг не было. Похоже, тот крестьянин преподнёс страшные вести очень убедительно, и все селяне попрятались в своих жилищах. На столах же, лишившихся едоков, еда по-прежнему осталась, особенно различные мясные блюда. В суматохе, правда, всё это добро оказалось разбросано. Часть еды валялась на земле, капали со столов напитки, разлившиеся из опрокинутых кувшинов.
Тело оборотня всё ещё было привязано к столбу. Но меч, торчавший из груди чудища, куда-то пропал. Видимо, в суматохе его кто-то забрал для самообороны.
Человеком, который подходил к таверне, оказался селянин. В руках он держал мотыгу, первое что попалось под руку и сгодилось бы кое-как отбиться от мясников в балахонах. Впрочем, встретил он не мясников, а лишь Марвина и Миранду, которые вышли за порог таверны.
- Ужо разобралися с гадами? - спросил селянин у чародеев, - мне Тихон про вас сказал, что вы осталися их бить. Я староста тутошний.
На улице Миранда начинает дышать свободнее после тесного, провонявшего резнёй помещения. На короткое время подставляет лицо солнцу. Молодой человек говорит о награде от деревенских - она лишь фыркает и качает головой.
Выйдя первой, она же и оказывается первой перед седым мужчиной, представившимся старостой. Миранда прищуривается, оглядывает его лицо, седину в волосах, прикидывает возраст. Да, она знает - век людей короток. Этому точно около тридцати - решает она.
— Сожгите трактир. Тех, кто ел еду, тоже сожгите. — Ведьма осекается. То ли действует эликсир, возвращая ей часть духовных сил, то ли само солнце. Она вспоминает трепача в колпаке - готова ли спустить ему с рук осеменение? Совершенно не готова.
— Мне нужен человек. В колпаке. Одет в одежду с узором. — Она указывает пальцем себе за спину, на человека с посохом. — Этот говорил, что виновник мог прибыть с караваном.
Опутывание спящего красавца.
1d100: (38) = 38 +100
9/40
1d100: (38) = 38 +100
9/40
— Ах, точно... Признаться честно, бой меня несколько вымотал, да и если лозу не подпитывать жизненной силой - она становится довольно непрочной. Так что... — юноша развернулся, услышав оклик со спины, и неловко замялся в дверях. В этот момент староста как раз заговорил с Мирандой.
— Впрочем, лучше уж так, чем никак. Спасибо, что напомнили, — улыбнулся паренёк аристократке и спешно прошагал обратно к тому месту, где эльфийка сражалась с заражёнными.
Аккуратно отодвинув сапогом оружие от спящего, Марвин направил на него посох. Тут же проросшие стебли начали расползаться по прокажённому телу, обвивая его на манер кокона.
— Г-готово, — слегка покачнулся от упадка сил юный чаротворец, но быстро пришёл в себя и выдохнул. — Сейчас принесу образцы.
"...Тех, кто ел еду, тоже сожгите", — донеслось до ушей Марвина, когда он снова приблизился к выходу.
— Нет-нет, ни в коем случае! Мне ещё рано... т-то есть, мы как раз сейчас анализируем заражённое мясо, ещё рано прибегать к настолько отчаянным мерам. Как только станет хоть что-то ясно - можно будет разработать план дальнейших действий... А до тех пор никаких костров! — высказал второе мнение Марвин и тут же метнулся к столам.
Чуть не поскользнувшись на разлитой подливе, он присел и начал пристально высматривать подходящие остатки еды. Слегка наморщившись от вновь ударившего в нос запаха рвоты и алкоголя, парень поправил заляпанные кровью перчатки, взял пару мисок и набрал в них несколько кусочков мясных блюд. В особенности тех, что находились подле подозрительных клочков волос и прочих несъедобных отходов.
Не став дожидаться решения старосты, от метнулся обратно в трактир.
— Вот, сразу две тарелки. В левой с моей стороны - случайное мясо, в правой - то, что наиболее вероятно является человечной... Там даже пара цельных ногтей затесалась, — протянул Марвин свои находки анализаторше.
Младшее отрицание, 2 маны
1d100: (67) = 67+90
1d100: (67) = 67+90
Отвечая парню нарочито терпеливым кивком, Агнесс вскоре сама проходит к выходу. Только вот порог она не переступает, лишь опирается о косяк, слушает разговор снаружи да поглядывает на спящего больного. Озабоченности беседа со старостой вовсе не вызывает, и даже заверения паренька здесь не при чём. Очень уж сомнительно, что селяне начнут жечь друг друга, если по случаю праздника порченой еды отведал чуть ли не каждый из них.
Когда слышатся торопливые шаги и шорох чужой мантии, Брант недолго хмурится. Что запашок в воздухе, что предстоящий досуг — оба не из приятных.
Колдунья всплывает в дверном проёме перед юношей. Пусть поднятый капюшон и затеняет половину её лица, пополуденное солнце таки вынуждает девушку слегка поморщиться. Пара мгновений уходит на привыкание к заливающему округу свету, и Брант наконец обращает взгляд на принесённые образцы.
— Прекрасно.
Особа, ранее едва ли неприхотливая, принимает обе плошки в каждую из рук и спускается с крыльца, после чего тарелки со зловонным кушаньем водружаются на ближайший стол. Агнесс воздевает правую ладонь с согнутым безымянным пальцем над сдобренной ногтями кашицей и делает глубокий вдох.
Игнорировать яркое присутствие своих сил она приноровилась ещё в первые годы обучения, но обнаруживается и нечто иное. Воздух оказывается пронизан следами колдовства человека и эльфийки. Хотя природа отголосков чужой магии проста, представляя выражение воли, неприкрыто направленной во вред, на перебирание лишних чародейских нитей тоже уходит время. Только разобравшись в созданном сразу тремя колдунами ворохе, Агнесс снова предпринимает попытку разглядеть искомое, а именно возможную порчу в пище.
- А вас тоже сжечь надо, или вы сами управитесь? - уточнил староста, и похоже вполне серьëзно, без иронии, словно уже подсчитывал в уме, сколько нужно дров и выделять ли порцию Миранде, - Маруся сказала, что с вас и началася суматоха. Зуб вы человечий вытащили с гуляша, который ели. Хорошо знать, что осталися ещë на нашей земле благородные люди, готовые сгореть, чтобы другие не захворали...
Селянин, видимо, без всяких шуток восхитился самоотверженностью Миранды, которую сам же и додумал.
- Но юный чаровник прав, ещë рано такое делать, - продолжил он, - надо сначала до города сходить, рассказать господину, чтобы он послал сюда лекарей. Авось и ничего страшного, вылечут нас всех. И сжигать никого не надо. И этого вашего человека в колпаке с узором найдут. Надо рассказать господину. Мож вы со мной до города пойдëте? Вы видали всë из первых рук, вы ему сможете рассказать подробно. И лекарям тоже. И лекарство быстрей найдут.
В пище не обнаружилось вообще ничего магического.
Эльфийка резко выдыхает через нос, очередной считает, что её может взять обычная болезнь. Ненавидя повторяться, она начинает полным яда голосом:
— До города сходить. — передразнивает старосту, меняет тон, будто поучает напакостившего ребенка. — Разбежаться и разнести заразу по землям словно чумные крысы?
Миранда коротко смеется, качая головой. Происходящие за спиной манипуляции с едой едва отвлекают начинающую распаляться эльфийку.
— Люди. Эгоизм... — замолкает, собираясь с мыслями, и продолжает говорить, но уже спокойней. — Ylvathoi, спрошу еще раз - где остановился караван?
Староста претензию Миранды не понял, почесал бороду и пояснил свои намерения подробнее:
- Почему разнести-то? Ежели к другим людям не подходить близко, то и хворь разноситься не будет. Всё рассказать можно и с двадцати шагов расстояния. Меня так лекарь научил нашенский, покуда ещё живой был, царствие ему небесное. Что ежели случится хворь, то рассказывать всем издалека. А лекари когда сюда придут, они-то знают, как себя от хворей огородить, они не захворают.
Он пожал плечами, слегка озадаченный.
- Но ежели вы все трое идти не хотите, то ладно, пойду сам. А караван вон тама стоит, во дворе за трактиром, - староста махнул рукой, показывая куда-то за здание, - хотя какой это караван, одна телега всего лишь.
Увы, колдунья в итоге остаётся ни с чем. Да, признаков колдовства над едой не нашлось, но стоила ли того трата маны и чистоты рук? Ведь совсем не исключено, что недуг полёгших в трактире поварят мог происходить из обычных поветрий. Так и слягут все через пару дней с жутким поносом или того хуже.
Раскрыв глаза после безрадостного ритуала, Брант шустро отряхивает ладони.
— Что ж, никакой магии в еде я не обнаружила, — вклинивается она в беседу со старостой, — поэтому всякого рода проклятья и порчи исключаются. Остаётся лишь... да, возможная хворь. Для начала бы осмотреть эту вашу телегу и потолковать с выжившим уродцем, а уже потом решать, стоит ли куда-то идти.
— Вот как? — немного разочарованно сказал Марвин, — Что же, зато теперь мы точно знаем, что ликантропия здесь ни при чём, как и прочие проклятья.
Магией распознать хворь не удалось, что несколько осложнило и без того запутанную ситуацию. Но одна зацепка, всё же, ещё была доступна.
— Поддержу предложение... знатной госпожи. Нужно осмотреть как телегу, если она всё ещё на месте, так и спящего больного. Возможно, по его симптомам удастся понять, с чем именно мы имеем дело. Раз болезнь не магического происхождения, то и распознать её должно быть возможно обычными методами... скорее всего.
Поправив очки, юноша взглянул в сторону поверженного оборотня. Изначальная гипотеза, казалось, была опровергнута, но проверить так и не вернувшее человеческий облик тело, всё же, стоило.
— Тогда первым делом стоит осмотреть эту телегу, кратчайший путь к которой лежит через кухню... Если никто не против, пока вы этим занимаетесь, я взгляну на ликантропа поближе. Просто на всякий случай, — оповестил всех парень и вопросительно склонил голову набок, будто ожидая разрешения.
Получив всю интересующую информацию, ведьма развернулась на пятках, зашагала в таверну, прошла кухню, прикрывая лицо краем пончо. Выругалась про себя, жалея, что поспешила - было непонятно, увязался ли кто из её спутников за ней. Краем уха она слышала, что юноша хотел остаться.
Помня, что запасы сил были на исходе и со второй толпой зараженных она не справится, Миранда замерла у выхода, а затем аккуратно выглянула во двор, готовая к отступлению...
- А, да, вы правы, - согласился староста с идеей сначала осмотреться, а потом идти, - я тогда подожду здеся.
Он сел на одну из скамей подле стола и стал ждать.
Туша, покрытая чёрным грубым мехом, на вид была мертвее некуда. Мех в нескольких местах был запачкан тёмной засохшей кровью, а если приглядеться, за запачканным мехом виднелись и раны. Самой глубокой раной была та, что осталась от воткнутого в грудь меча. Клинок хоть и вынули, но рана никуда не делась, не затянувшись даже на сантиметр.
Проходя через кухню, можно было заметить, что кровь и ошмётки мяса привлекли немало насекомых. В основном то были мухи, но ещё по мясу ползали осы.
Во дворе не оказалось никого, кроме распряжённой крытой повозки. От неё отходили отчётливые следы копыт, как будто кто-то отсюда резко понёсся галопом. На земле, возле повозки, валялся пустой флакон из-под какого-то зелья. В самой повозке было пусто, там лишь валялось ещё несколько таких же флаконов. У одного из пустых сосудов на дне осталось несколько капель некой серой, мутной и маслянистой жидкости.
— Глубоких познаний в лекарском деле я не имею, скажу сразу, — уведомляет Брант юношу. Между тем обнаруживается, что ведьма уже успела ушагать обратно в трактир. Девушка несколько медлит, прежде чем отправиться за ней следом — маловато желания вновь лавировать меж ошмётками и лужами крови. И всё же лучше изучить "караван" самой, чем со слов колдуньи, ибо мало ли какая деталь будет воспринята не всерьёз носительницей эльфийских кровей.
Вскорости вернувшись в главный зал таверны, Агнесс следует на кухню, где на носочках старается ступать по самым незагрязнённым участкам пола. Так она и подходит к женщине, отчего-то вставшей у выхода на улицу.
— Что там?
Никто не стал возражать, поэтому Марвин немедленно направился к оборотню.
После быстрого осмотра складывалось впечатление, что тварь мертва окончательно, но чтобы убедиться наверняка, юный анатом снял перчатку и попытался прощупать пульс на мохнатой шее. После этого была предпринята попытка поближе рассмотреть и даже покопаться в той самой ране, которая, судя по всему, и стала фатальной для перевёртыша.
Пульса у оборотня не было. А рана была как рана, глубокая колото-резаная, с ровными краями, оставленная острым клинком. Меч видимо прошёл между рёбер и поразил сердце, сильно его повредив, отчего тварь и сдохла.
Миранда бросает взгляд за плечо, на девушку.
— Убежал. Трус, — произносит она и выходит на улицу, оглядывая землю, флаконы, следы…
Эльфийка присаживается на корточки, поднимает одну склянку, смотрит через неё на солнце, затем водит на расстоянии от носа, пытаясь уловить запах.
— Лекарство? — спрашивает она девушку в плаще, протягивая флакон, зажатый между пальцами, продолжая рассуждение — Он ведь не хотел заболеть, разгуливая с прокажёнными.
Зверочеловек не подавал никаких признаков жизни. Он выглядел как труп, ощущался как труп и даже пах по-трупному. Или же это был аромат разбросанного по округе гуляша?
Тут бы Марвину пожать плечами, развернуться и уйти, но в светловолосой голове внезапно зародилась не самая светлая мысль. Чтобы воплотить свою странную идею в жизнь, целитель прислонил ладонь к ране, закрыл глаза и сосредоточился на заклинании регенерации...
1d100: (12) = 12 +100
8/40
— И разумно сделал, — выражает Агнесс иное мнение касательно, судя по всему, человека в колпаке.
Далее остаётся лишь проследовать за женщиной. Повозка на поверку оказывается скудна на какие-либо улики, а единственная из имеющихся вскоре оказывается у эльфийки. Брать протянутую ей колбочку Брант совсем не торопится, предпочитая рассматривать находку из чужих рук.
— Хм... может, и не лекарство, а совсем наоборот... — бубнит Агнесс, усиленно задумавшись. Что-то смекнув, она возвращается ближе к повозке и вновь бросает взгляд на небогатое её содержимое. Затем оборачивается на ведьму:
— Знаете, я вдруг поняла кое-что. Обычные болезни здесь могут быть совсем не при чём, потому что мы забыли про алхимию. Уродцев вполне могли накачивать некоей отравой, которая помимо тел увечит ещё и разум. Вы же заметили, как они себя вели, да?
Атака по Марвину, уклонение 115
1d100: (20) = 20+50
1d100: (20) = 20+50
Как и подавляющее большинство зелий, эти флаконы были на двести миллилитров. Сами сосуды изготовлены из качественного, прозрачного стекла, с бронзовой крышкой. Такие хорошие флаконы обычно предназначаются для дорогих зелий.
Запах у оставшихся капель оказался не очень приятный - непонятная смесь резких травяных ароматов с серными нотками. Чем-то напоминало запах гнойной раны, которую щедро сдобрили травяными припарками.
В ладонь юноши, приложенную к ране, вдруг прыснула застоявшаяся кровь из пробитого сердца, и в следующий миг оборотонеть звонко клацнул своими чудовищными зубами в несколько сантиметрах от лица Марвина. К счастью, верёвки не дали ему дотянуться. А затем оборотень снова обмяк без признаков жизни. Рана осталась на месте, сердце осталось сильно повреждённым. Лишь немного крови вытекло из неё наружу.
Миранда хмыкнула и свела брови, продолжая крутить в пальцах флакон. Раздумывала, могло ли так противно пахнуть человеческое лекарство… или дурман.
— Я слышала такое. Про твоих сородичей, зависящих от дыма, кристаллов, даже от вина. — На последних словах она отвлеклась, вспомнив ещё одну деталь - следы лошади.
К сожалению, она была не таким великим следопытом, как многие из её народа, но всё же попыталась что-то подметить в отпечатках копыт.
Следы подкованных копыт были глубокие и рваные. Поначалу они шли цепочкой, но после пары метров цепочка сменилась на скопления по несколько отпечатков, расположенные на некотором расстоянии друг от друга. Судя по всему, лошадь быстро разогналась и поскакала галопом. Следы вели на север и не сворачивали.
— Грубо говоря, некое сходство имеется, — соглашаясь, поджала девушка губки, — но алхимия всё же не про это. В любом случае, правду нам откроет только сносный зельевар, а я сомневаюсь, что в этой дыре таковой имеется.
Брант вслед за женщиной взглянула на отметины на земле.
— Думаете взять след? — с толикой заинтересованности спрашивает колдунья, — Про вас и ваших сородичей я тоже... кое-что слышала.
— Север. Бесполезно, если он вышел на тракт - следы перемешаются… — Эльфийка раздражённо смахнула несколько следов ногой, сжимая флакон в ладони. — Плохо. Остались ещё те вооружённые. Видела - они ушли в дом.
Ведьма кивнула, удивляясь собственной разговорчивости.
Растрата скромных запасов магической энергии всё сильнее сказывалась на далеко не самом выносливом теле молодого естествоиспытателя. Впрочем, неприятное чувство опустошения и лёгкая усталость прошли бы бесследно, если бы в этот момент перед лицом Марвина не сомкнулись челюсти исследуемого чудовища.
Парень ойкнул и отшатнулся от неожиданности, вследствие чего потерял равновесие, посох и землю под ногами. Юноша спешно отполз и дрожащей рукой поправил очки.
— В-всё хорошо! Н-не дёргайся, пожалуйста, я не причиню тебе вреда, — попытался он успокоить зверолюда, но тот уже обмяк без лишних слов.
Марвин оглянулся на старосту, но с земли его было непросто увидеть, поэтому пришлось тихонько подняться, отряхнуть мантию и только затем проверить, не заметил ли чего старик.
Надеясь, что его за такие фокусы не обвинят в пособничестве оборотням, целитель приблизился к побеждённому монстру и удостоверился, что тот снова не подаёт признаков жизни.
Пока что сложно было сделать какие-то конкретные выводы, но одно было ясно наверняка - "убитого" оборотня стоит навестить снова. Только на этот раз с отрядом поддержки.
Вот только чтобы до этого отряда добраться, Марвину предстояло пройти через адскую кухню. Сглотнув при мысли о том зловонном и даже зловидном месте, парень сперва решил отчитаться перед старостой.
— Как я и предполагал, ликантроп всё ещё может вернуться к жизни. Так что вы правильно поступили, когда решили его связать. На всякий случай рекомендую поискать что-нибудь острое и серебряное, но не стоит трогать проклятого без надзора... То есть без поддержки, — осёкся Марвин и отвёл взгляд.
— В общем, я пойду проверю, что удалось найти в повозке, а вы пока подождите здесь, хорошо?
Сведенья были успешно переданы старику, а это означало, что дальше откладывать поход на кухню было уже нельзя. Вздохнув и покрепче сжав в руке посох, Марвин зашёл в трактир, приблизился к осквернённому помещению и остановился.
— Как там у вас? Нашли что-то? — крикнул парень. Точнее, слегка повысил голос, надеясь, что колдуньи и так его услышат.
1d100: (80) = 80
1-50 услышать
51-100 не услышать
1-50 услышать
51-100 не услышать
Того, что оборотень на секунду ожил, староста не заметил, так как смотрел в другую сторону. Он лишь обернулся на щёлкнувший звук, но к тому моменту тварь шевелиться перестала, и староста ничего не заподозрил.
- Хорошо, подожду, - ответил он, - но острого и серебряного тута не найти. Откуда ему взяться-то, в селе-то? - ответил он, - только монетки и будут...
— Ясно. Думаю, флакон будет лучше придержать вам, раз уж дурь разного рода не берёт эльфийскую кровь. А что до вооружённых, то какой нам с них прок? — вопрошает Брант, когда из здания вдруг слышится уже знакомый голос. Одной слышимостью он и ограничивается, потому как внять чужим словам трудно — юноша вещает будто из какого закутка, да и мысли Агнесс заняты совсем другим.
Уже думая о пришедшем в себя больном, девушка подходит ближе ко входу в трактир:
— Что там?
Юшка слетела.
Острое ухо Миранды дёрнулось в сторону голоса - она прекрасно всё расслышала, но напрягать голосовые связки эльфийка не собиралась.
На вопрос девушки она лишь приподняла бровь. Какой прок? А какой прок ведьме от двух случайных попутчиков - не ясно. Но Миранда не стала этого озвучивать.
Вместо ответа она подобрала ещё пару флаконов и спрятала их в карманы.
Заметив в проходе изящный силуэт, Марвин с облегчением выдохнул. Возможно, через кухню ему проходить и не придётся.
— Как бы это сказать... В общем, там не совсем убитый ликантроп. Он серьёзно ранен, я бы даже сказал смертельно, но мне повезло удостовериться, что он способен ожить в любой момент. Так что пригодилась бы ваша поддержка. Если это возможно, я хотел бы попробовать... войти с ним в контакт, он может быть связан с караванщиком. Кому-то из вас известен способ спровоцировать перевёртыша принять человеческий облик? Если нет, то у меня есть пара идей, но сначала нужно повторно его оживить.
Отчитавшись первым, парень тут же спросил:
— А с той стороны как дела? Удалось что-нибудь выяснить?
Известия о том, что провисевшая на столбе туша с воткнутым в неё мечом сохраняет способность внезапно ожить, поначалу вызвали у Брант лишь скепсис. Хотя навряд ли у юноши были поводы врать, да и в Пригожино случилось уже достаточно престранной чертовщины, чтобы всё-таки принять чужие опасения во внимание.
— Я уже говорила, что ни за что к перевёртышу не подойду, особенно если он "способен ожить в любой момент". Да и с чего ты взял, что он заодно с этими поганцами?
Агнесс ненадолго прерывается, отмахиваясь от помойной мухи. Она посильней натягивает капюшон и добавляет:
— Нет здесь ничего, кроме флаконов с либо лекарством, либо отравой. Нужен алхимик...
Собиравшаяся уже уйти в обход трактира на поиски авантюристов эльфийка замерла, заинтересовавшись тем, как именно молодой человек решил воскрешать оборотня.
— Они появились здесь примерно в одно время, а чтобы гарантированно накормить большую часть селян заражённым мясом, требовался хороший повод, — тут же поправил очки и взялся объяснять свою догадку Марвин.
— Праздник урожая для этого не то чтобы подходит, так как подавали бы на нём преимущественно... урожай, то есть - растительную пищу. В то же время убийство оборотня сыграло на руку заразителю, ведь "задранный зверем" скот нужно было куда-то девать. К слову, насколько мне известно, ликантроп не стал бы бросать свою добычу, ведь убивает он не ради забавы, а чтобы утолить голод. От местных же я слышал, что убитых зверей пустили на мясо.
Возможно Марвин лишь подстраивал известные ему факты под свою гипотезу, но пока в его голове всё складывалось, останавливать поток сознания он не собирался.
— В деревеньках вроде этой довольно редко едят мясо, так что его обилие на празднике урожая могло вызвать лишние вопросы. Ситуация с оборотнем же довольно… удобно для караванщика решает эту проблему, дав повод как пустить на гуляш много скота, так и помочь пострадавшей деревне подарком. Конечно, это может быть банальным совпадением, но, как правило, подобные случайности отнюдь не случайны.
Когда с объяснениями было покончено, юноша сделал пару шагов назад, освобождая проход в главный зал.
— Кхм, в общем, как мне кажется, попробовать что-то вызнать у ликантропа может быть хорошей идеей. Я не прошу вас самим к нему прикасаться или даже стоять рядом, просто… мне нужна подстраховка. На случай, если он сможет освободиться, — уже чуть тише сказал парень и тут же добавил, — Ах да, вы же прихватили с собой найденные флаконы? Я не алхимик, но в травах кое-что понимаю, так что мог бы попробовать взглянуть… Точнее - понюхать.
Объяснения с другого конца кухни Агнесс начала терпеливо выслушивать. Только вот стоять на пороге и дальше впитывать смрад залитого кровью помещения девушка не собиралась, отчего и исчезла в один момент из проёма. Она опёрлась спиной о стену трактира, и только слегка развевающийся в проходе край плаща давал понять, что аристократка всё ещё на месте.
Когда юноша закончил со своими доводами, колдунья лишь взглянула на эльфийку в попытке уловить мнение той касательно ситуации. Затем бросила в проём:
— Возможно, так оно и есть. Но я хочу напомнить, что в главном зале всё ещё лежит спящее тело, у которого можно обо всём поинтересоваться без риска быть сожранным ликантропом. И реакцию при виде флакона, который сейчас не у меня, тоже проверить.
Всё это высказывая, Брант продолжала разглядывать подворье таверны и повозку, совсем не подозревая о манёврах юноши на том пороге кухни.
Нахмурившись, эльфийка прикидывает, насколько резонно предложение. Даже воскресив оборотня, непонятно, сможет ли он изъясняться понятной речью. Как развоплощать оборотней Миранда тоже не знает. Прокажённый точно знал одно слово, но будет ли толк от допроса - ведьма сомневалась.
— Ты некромант?.. Не важно. — Миранда по-прежнему держится подальше от дверей на кухню, говорит, не повышая голоса, и не особенно заботится о том, слышно ли её внутри трактира. держит взгляд девушки. — Резоннее поговорить с теми, кто точно выглядит вменяемо.
— Некро... Нет-нет, вы что, я такое не практикую! — тут же помотал головой Марвин, — Возможность оживить оборотня дают не мои заклинания, а сила проклятья. Насколько я знаю, окончательно убить ликантропа возможно серебром, мощной магией или... обезглавливанием. Может, его подельники собирались этим воспользоваться и оживить оборотня после "осеменения" всей деревни. Или он должен был сам восстать со временем... Например, этой ночью.
Юный теоретик задумался и на несколько секунд затих, его взгляд начал плавать по окружению, пока не наткнулся на чью-то отрубленную кисть. Нахмурившись и сделав ещё пару шагов назад, он снова обратился к колдуньям:
— Не хотите пройти в большой зал? Пожалуй, соглашусь, что расспросы будет разумнее начать с больного, но и про оборотня забывать не стоит. В любом случае с ним что-то нужно будет сделать, оставлять всё как есть слишком опасно для селян.
Надеясь, что сон помог развеять дурман и "осеменитель" стал хоть сколько-то вменяемым, Марвин прошагал к месту будущего допроса.
— У кого-нибудь есть вода? От магического сна бывает непросто очнуться, так что проще всего будет чем-нибудь плеснуть в больного, — поинтересовался целитель, пока вглядывался в обезображенное лицо бедолаги на полу.
Посреди сугубо прикладного разговора ведьма вдруг решает обмолвиться вопросом о чародейских дарованиях парня. Весьма уместно, на самом-то деле... Сразу ощутившая всплеск любопытства, Агнесс со вздёрнутой бровью бросает взгляд на дверной проём. К сожалению, прозвучавший оттуда ответ отбивает весь возникший интерес, и со вздохом Брант всё же отрывается от стены. Пока юноша продолжает говорить, колдунья начинает искать что-то в саквояже.
— Сейчас подойду, — сообщает она пареньку, когда тот заканчивает с речами. Из поклажи Агнесс извлекает флягу и кожаную перчатку на правую кисть, после чего переводит взгляд на эльфийку:
— В таком случае, полагаю, лучше вам с ними и пообщаться, покуда мы будем разбираться со спящим. Могу я? — спрашивает, протягивая уже облачённую в защиту ладонь и делая лёгкий кивок на флакон в руках женщины.
Миранда вкладывает флакончик в протянутую ладонь. Кивает. Отговаривать человеческих особей кажется ей бесполезной затеей.
Ведьма уходит, не желая вновь оказываться на бойне, обходит трактир. Быстрым шагом от трактира доходит до дома, кажется, нужного - издалека она видела, как двое мужчин скрылись примерно тут.
Подойдя к двери, Миранда сжимает кулак и принимается долго и настойчиво стучать.
Бум-бум-бум — глухие ритмичные звуки заполняют округу.
Взяв склянку, Агнесс возвращается в зал таверны, где её уже ждут у повергнутого в сон осеменителя. Девушка встаёт спиной поближе к главному выходу, а после вручает юноше два сосуда — наполовину опорожненную фляжку и флакончик с неизвестным содержимым.
— Проверь путы для начала, — велит она, поглядывая на тело на полу.
Дверь Миранде вскоре открыла селянка.
- Здравсте. Чего вам надо? - спросила она.
Миранда сощурилась. Вроде перед ней был другой человек. Определенно. Она помнила те двое были самцами.
— Я видела... вооруженные тут?
- Вооружённые? - ответила селянка, - те молодчики, которые оборотня забороли, да? Да вот ушли недавно до города, чтобы от хвори убежать. Мне тоже советовали. Да токмо куда ж я пойду, моё место оно токмо здеся.
Кивнув девушке, Марвин взял предложенные сосуды. Закрыв глаза, он поднёс к лицу сперва флакончик, затем фляжку. Далеко не каждый мог определить состав эликсира исключительно по запаху, да и особо острым обонянием целитель не обладал, но вот память у него была прекрасная. Если ему удастся уловить нотки знакомых трав, то он без труда сможет их распознать...
Нужно что-то бросать?
Всё ещё размышляя над загадкой флакона и фляги, парень присел и проверил крепость пут на уродце.
— Там обычная вода... — несколько оторопело протягивает Агнесс, когда паренёк зачем-то начинает принюхиваться к её фляжке.
Резкие запахи трав настолько перемешались, что вычленить какие-то отдельные виды трав по запаху возможным не представлялось. Да и неприятный серный оттенок делу не помогал. Без хорошей алхимической подготовки ничего нельзя было понять.
— И раненого утащили? — не унималась ведьма.
- Да, унесли, - подтвердила крестьянка.
— А. Ой... — отвернулся от девушки травник, чтобы скрыть выступивший на бледных щеках румянец. — Кхм... В-в общем, без алхимика тут и правда не обойтись, — подытожил он, протягивая руку с флаконом, но всё ещё скрывая лицо.
— Лоза кажется достаточно крепкой, так что можем приступать к пробуждению... если вы готовы.
Небольшой конфуз Брант и сама заминает лёгким покашливанием. Возвращаемый сосуд она аккуратно, двумя пальцами, берёт за донце, после чего кивает парню:
— Приступай.
На случай, если спящего придётся утихомиривать, колдунья ставит саквояж на пол за собой, тем самым освобождая левую руку.
Марвин молча плеснул водой в уродливое лицо.
Больной дёрнул головой и открыл глаза, всё такие же тусклые и обделённые пониманием, что происходит. Он уставился куда-то вникуда, высунув язык с несколькими язвами и слизывая им влагу вокруг рта.
Юноша вернул флягу законной владелице и приселтрядом с прокажённым.
— Привет? Как ты себя чувствуешь? Прошу прощения за воду, но это был самый быстрый и... безболезненный способ тебя разбудить, — попытался начать диалог Марвин, после чего поводил перчаткой перед глазами больного, чтобы проверить реакцию на внешние раздражители.
Движение привлекло внимание больного, и он проследил за перчаткой.
- Осеменение... - прохрипел он и попытался дотянуться зубами до руки Марвина и укусить, но лоза ему не давала этого сделать. Зубы клацнули впустую.
Когда больной зашевелился, Брант неловко переступила с ноги на ногу. И хотя личико от чужого обезображенного вида можно было кривить сколь угодно долго, необходимость разобраться в происходящем никуда не девалась. Чего уж не сделаешь во имя собственной безопасности, которая после сегодняшнего завтрака всё ещё стояла под сомнением...
Скрепя сердце девушка делает пару опасливых шагов ближе к лежащему. Она останавливается за правым плечом юноши, выдерживая меж собой и язвенником дистанцию вытянутой руки. Как показывает реакция больного на жест паренька — совсем не зря.
— Эй, взгляни-ка сюда, — пытается она привлечь внимание заражённого, — тебе известно, что это? — вопрошает Агнесс, постукивая ногтём по флакону с откинутой крышкой.
Больной посмотрел на сосуд и скривил лицо, словно съел что-то очень кислое.
- Плохое... - хрипло выговорил он.
— И почему же? — звучит вопрос вдогонку.
— Понятно... — несколько разочарованно протянула эльфийка. Денёк сегодня складывался паршиво. Делать было нечего, пришлось идти назад. Уже не так быстро, спрятав руки под пончо, Миранда возвращается к трактиру.
С кислой миной оглядывает оборотня, внутрь не идёт, ожидая, когда люди сами выйдут. Глядит на ждущего старого человека.
— Следы уводят на север. Твой... хм... хозяин, он тоже на севере? — Миранда пытается подбирать слова, проявляя свою природную склонность к дипломатии. — Расскажи.
- Плохое... Гадкое... - на объяснения больной щедр не был.
— Говори, иначе он, — кивок на парня в очках, — это тебе в рот зальёт.
— Конечно-конечно, ты ещё обязательно всех... осеменишь, но можешь сначала ответить на пару вопросов? — убрал руку Марвинти предпринял вторую попытку разговорить уродца.
Но Агнесс нашла верные слова быстрее. По крайней мере, так изначально показалось юноше. Обернувшись он тут же понял, что ответную реакцию вызвал скорее флакон, чем прилагавшийся к нему вопрос.
— О, так с тобой действительно можно вести диалог? Спасибо, что ответил, — благодарно улыбнулся юноша. — Но если мы не узнаем, что именно ты подразумеваешь под "плохим", то не сможем тебе помочь. Скажи пожалуйста, ты знаешь, чем тебя заразили?
— Нет-нет, всё хорошо, незачем на него давить. Уверен, он и без этого согласится помочь нам... и себе.
- А? - обернулся староста на голос, - нет, господин в городе, а город на западе. Грунстар называется город. Недалеко на западе, день-полтора пути. А на севере отсюль городов нету так близко, только несколько деревень.
- Плохое... Гадость... Мерзкое... Гной... - дал больной, похоже, самое подробное объяснение на которое был способен.
— Г-рун-стар, — пробует выговорить эльфийка, — звучит как-то по-дварфски...
Переминается с ноги на ногу, приближаясь к старосте, принимает позу удобней.
— Были слухи с севера? Еще оборотни?
— Эмм... ладно, — решил пока оставить этот вопрос начинающий дознаватель, — А зачем вы хотите "осеменить" Пригожино? Тебе называли какую-то конкретную цель?
- Да нет, не было ничего, - ответил староста, - на севере всё спокойно. Это на западе говорят беда скоро будет, гномы на нас войной пойдут. И на юге беда. Орки невесть откуда повылазили, сёла грабят, путников. Их, орков-то, бьют конечно, когда догонят, но догоняют только когда они делов наделают и себя выдадут. Вот такое говорят.
- Осеменение... - повторил больной, - надо осеменять... Сеять... Семена жизни... Дар...
— Семена жизни? У тебя в крови... семена? — кажется, начал смутно о чём-то догадываться Марвин. — Хорошо, а что происходит с теми, кого удалось осеменить? Они становятся похожими на тебя? А если выпить "плохое", то семена жизни будут утрачены?
- Семена... Сеять... Тысячи должны сеять... - бормотал больной, похоже не особо понимающий все эти вопросы, - жизнь... Жизнь должна расти... Осеменение...
— Согласится, как же, — раздражается Брант, когда коллега по допросу сам начинает уклоняться от сотрудничества заместо допрашиваемого, — Ты взгляни на него, дитя пришибленное мыслит и того лучше.
Вопрос о природе содержимого флакона чёткого ответа не получает. Колдунья, напряжённо сопя, в раздумьях постукивает ногою по полу и переводит взор с заражённого на склянку. "Осеменение, гной, жизнь"... Слишком уж с ног на голову переставлены взгляды увечного мерзавца о хорошем и плохом. Быть может, права была эльфийка, рассуждая о лекарстве от оспы, что покрыла осеменителей?
— Чёрт, — ругается она себе под нос. И ведь возможное проклятие на больном, в отличие от еды, так просто не разглядишь. Ах, как легко бы всё разрешилось, будь Агнесс подвластно чтение старших, более сложных чар... и как просто бы не разрешилось ничего, не окажись она в принципе в этой дрянной деревушке.
Юноша тем временем озвучивает возникшие и у самой Брант мысли. Та в ожидании реакции устремляет взор на язвенные уста пленника, однако ничего нового те не выдают. Девушка разочарованно цокает.
— Жизнь погибнет, если полить её "плохим гноем"? — попробовал переформулировать вопрос дознаватель и развернулся, чтобы показать на флакон в руках девушки.
Больной посмотрел на флакон ещё раз и стал что-то шептать очень тихо. Слов было много, но чтобы их услышать, ухо нужно поднести поближе.
Миранда, не сдержавшись, фыркнула, представляя шеренги низких гномов, марширующих на войну, но заблудившихся в высокой траве. Орки были хуже, много хуже. Впрочем, сейчас эльфийку беспокоил конкретный человек в дурацком колпаке.
Покопавшись в одежде, ведьма вытаскивает еще один флакон, протягивая его старосте.
— Может быть, ты узнаешь запах? — без особой надежды спрашивает эльфийка. — Или знаешь, где можно найти такие склянки?
Ухо Марвин подносить не стал. Более того, он совсем отвернулся от больного и взглянул на стоявшую за ним колдунью.
— Что думаете? Полагаю, с настолько затуманенным рассудком лгать никто бы не смог, так что можем принять всё сказанное за чистую монету. То есть, с довольно большой вероятностью в найденном вами флаконе было лекарство, а не отрава... Проверять на себе я это конечно не буду, но мы можем попробовать напоить больного. Там же были ещё такие флаконы, верно? Хотя бы на нас хватит, если теория о лекарстве подтвердится?
Староста взял флакон, понюхал, отпрянул головой назад от неприятного запаха, да и отдал сосуд обратно Миранде.
- Нет, такого не знаю. Да и у нас тут в селе таких вещей не видать. Это в городах вон зелья всякие, а тут у нас нету такого. Только лекарь иногда варил отвары, царствие ему небесное.
— Флаконы-то были, но вот этот, — Агнесс указывает на полученную от ведьмы тару с парой несчастных капель на дне, — самый наполненный из них. Н-да, даже на эту падаль едва ли хватит... Выходит, всё же нужно в город, искать того, кто сможет хоть сколько-то изучить это варево.
Вырваться из лозы
1d100: (50) = 50+25
1d100: (50) = 50+25
Больной вдруг принялся дёргаться и вырываться из опутавшей его лозы. Он так усердно старался освободиться, что в процессе случайно откусил себе язык. Лежал больной на спине, и кровь потекла ему в горло. Он начал захлёбываться.
Исцеление на осеменителя.
1d100: (29) = 29 + 83
7/40
1d100: (29) = 29 + 83
7/40
Тут же обернувшись на странные звуки, Марвин увидел как уже второй человек за сегодня откусывает себе язык.
— Не дёргайся, я постараюсь остановить кровь! — присел возле головы умирающего урода юноша и прислонил ладонь к его лбу. От его пальцев, прямо через перчатку, начало пробиваться и растекаться по пациенту зеленоватое свечение целительной магии.
Если Марвин всё правильно запомнил, в отличие от почивших товарищей этот прокажённый не успел порезать себе вены, так что смерти от кровопотери, скорее всего, удастся избежать, но нужно было что-то делать с натёкшей в горло жидкостью.
— Вот так, хорошо. Можешь сам отхаркнуть кровь? Вроде бы, там много натечь не успело... — спросил юный спасатель и на всякий случай убрал руки от урода.
Конечно, по хорошему его нужно было избавить от лозы и перевернуть, но ничего острого под рукой у Марвина не было, да и повторно осеменяться он пока не желал.
Плевок в Марвина, уклонение 115
1d100: (28) = 28+25
1d100: (28) = 28+25
Больной слегка побулькал, а потом плюнул кровью в Марвина. До цели не долетело, лишь запачкало балахон самого больного.
1d100: (35) = 35, на 0 каст пурпурного пламени
1d100: (99) = 99+75
1d100: (99) = 99+75
— Ясно, можешь, — кивнул целитель, встал и отступил на недоступную для осеменения дистанцию.
— Про караванщика разузнать уже не получится, но, по крайней мере, теперь мы имеем хоть примерное представление о заразе. То, как он её описывал, сперва навело на мысль о паразитах, но они подвергали мясо термической обработке перед подачей... Значит, либо это очень живучие паразиты, либо нечто иное.
Очкастый теоретик отвел взгляд в сторону и задумался. Толком осмотреть болезного не получилось, а уже известные симптомы пока не наталкивали ни на какие новые идеи.
— И всё же, можно предположить, что у болезни относительно длинный инкубационный период, так что мы ещё успеваем добраться до алхимика... Думаю, было бы неплохо тогда прихватить и образец крови. У вас есть что-нибудь острое? — спросил юноша у колдуньи.
Как только больной начинает извиваться в попытках освободить себя от пут, Агнесс шарахается назад, прикрывая голову обеими руками. Саквояж она на сей раз перешагивает безо всяких падений, но плевков в её сторону так никто и не посылает. Первичный испуг проходит в одно время с возгласом парня, и рефлексы наконец отступают, как будто вспомнив о первоначальном плане чуть что перемолоть заражённому пару конечностей.
Когда Агнесс убирает ладони от лица, заставляя появиться промеж пальцев фиолетовый огонёк, всё уже успокаивается. Ну, почти — больной не оставляет попыток осеменить юношу, впрочем, безуспешных.
— Я смотрю, тебе невтерпёж снова умыться их кровью, — делает девушка недовольное замечание. Собственный испуг от едва не вышедшей из-под контроля ситуации этим скрывается на ура, но и чрезмерное сострадание молодого волшебника её тоже несколько коробит. Смысл сохранять жизнь полумёртвому паршивцу, коль двух связных слов из него и щипцами не вытянуть...
— А что мешает нацедить образцов с его сотоварищей? — отвечает Агнесс в уклончивой манере, кивая на валяющиеся тут и там тела не первой целости.
Вырваться из лозы, сложность 90
1d100: (39) = 39+25
1d100: (39) = 39+25
Больной продолжил дёргаться и вырываться из пут.
— Ничего? Я, в общем-то, так и собирался сделать... — несколько озадаченно моргнул юноша, будто действительно задумался над причинами, по которым этот вариант может быть недоступен.
— Но в уже пролитой крови могут быть ненужные примеси, так что я хотел нацедить немного со свежей раны. Умываться ей, конечно, я больше не планирую. И без того неясно, вышло ли очиститься после первого раза...
При воспоминании о мерзком привкусе железа Марвин невольно вздрогнул. Опыт переливания заражённой крови изо рта в рот, судя по всему, пришёлся ему не по душе.
От неприятных мыслей парня отвлёк не менее неприятный пленник.
— П-пожалуйста, успокойся. Ты же понимаешь, что не сможешь никого осеменить, если тебя здесь убьют? — попробовал Марвин заговорить зубы больному, хоть и не особо рассчитывал, что это сработает.
— Что ж, ничего острого у меня нет, — резюмирует Брант, — Вон, ножи их отряхни от крови да режь, где угодно. И этому глотку тоже вскрой, пока не высвободился, — произносит вдогонку с выставленной наготове левой кистью, что подёрнута чародейским огнём, — он нам всё равно уже не нужен.
Вырваться из лозы, сложность 80
1d100: (37) = 37+25
1d100: (37) = 37+25
Больной всё не унимался, дёргая конечностями, и всё активнее пытался освободиться.
— Он ещё может пригодиться... — помрачнел юноша и замолк.
Мысленно перебирая аргументы, которые могли бы убедить аристократку, он нервно сжимал и разжимал пальцы на посохе.
— Дурман ещё может развеяться через какое-то время и тогда получится... уговорить его записать нужную нам информацию. Или в городе найдется кто-то способный проникнуть в его голову и прочитать воспоминания... Так что лучше передать его старосте, пусть запрут где-нибудь и держат, пока мы не вернёмся с лекарством.
— И всё же, нужно сначала как-нибудь его... утихомирить, — сказал Марвин глядя на то, как лоза медленно уступает пленнику.
Юноша бросил взгляд на нож, затем на рвущегося к свободе урода, затем на свой посох. Обойдя копошащегося на полу прокажённого, он остановился на позиции, с которой удобнее всего было бы бить по челюсти. Перехватив посох пониже и замахнувшись, именно туда и нацелил свой удар Марвин.
Если силы и точности хватит, то такая атака должна вызвать сотрясение мозга и последующую потерю сознания...
1d100: (11) = 11
Не уверен что там по бонусам, шансам и результатам, так что оставляю это на ОПчика. Бонус от ловкости +65, если что.
От удачного удара больной вырубился. Обмякший, но ещё живой, он лежал на полу и тихо хрипел, вдыхая и выдыхая воздух. Судя по не совсем естественному положению челюсти, удар посоха её вывихнул.
50 хп
Пусть и не разделяя чужих надежд относительно заражённого, спорить Агнесс не стала. Хватило и того, что юноша наконец перестал сюсюкаться с полоумным больным и решил перейти к делу. Глотку вскрыть, огреть посохом — всё едино, лишь бы погань оставалась безвредной.
За процессом утихомиривания Брант уже не следит, дозволительно взмахивая рукой и отворачиваясь для перерыва на водопой. Фляжка и перчатка затем отправляются обратно в саквояж, следом за ними и флакон, но уже во внутренний кармашек на пуговице.
— А как именно, скажи на милость, — бросает она через плечо, — ты собрался обращать ликантропа в человека?
Удар получился настолько выверенный и мощный, что взбесившийся осеменитель тут же успокоился и обмяк. Не ожидавший от себя такой безупречной атаки юноша с обеспокоенным видом рассматривал застывшую в неестественном положении челюсть.
— Хороший вопрос... Признаться честно, в ликантропах я далеко не эксперт, все мои познания были получены из одного источника, достоверность которого может оказаться... сомнительной. Но пара идей у меня, всё же, есть, — ответил Марвин, не поворачиваясь к собеседнице.
В процессе разговора книгочей подобрал валявшийся на полу нож и нарезал балахон одного из поверженных уродцев на несколько полосок ткани. Пока что их отложив, он снял со спины котомку, развернул и извлёк из пожитков пустую бутыль.
— Во-первых, я хочу попробовать просто поговорить. Но прежде, чем вы обвините меня в глупости или наивности, хотелось бы отметить, что оборотень должен был давно принять людское обличие, — продолжал свою речь всезнайка, пока цедил в сосуд густую тёмную кровь из только что оставленной на трупе раны.
— Насколько мне известно, обращения напрямую связаны с лунным циклом, и происходят исключительно по ночам. Почему же тогда проклятый до сих пор в волчьем обличии? Могу ошибаться, но мне кажется, что процесс обратной трансформации сдерживают раны. Если он сейчас обратится в человека - сразу испустит дух, поэтому трансформация и не происходит.
Закончив с кровью, Марвин собрал вещи и вернул сумку на спину. Так и оставив клинок лежать рядом с телом, он поднял нарезанную ранее ткань и принялся толстым слоем обматывать ей большие пальцы обеих рук.
— Если это действительно так, то мне нужно восстановить его сердце, и процесс возвращения в человеческий облик начнётся сам собой… Или нет. В таком случае интересно было бы проверить, способен ли волк на людскую речь.
Подойдя к сонному пациенту, целитель уселся на лозу и взял его за подбородок. Схватившись защищёнными тканью пальцами за гнилые зубы, а остальной кистью за нижнюю челюсть, он начал прилагать усилия, чтобы вернуть последнюю в естественное положение.
— Это… Гхх… Первая идея, — закряхтел костоправ, после чего послышался смачный хруст. — Фух… вроде нормально.
Разобравшись с уродом, Марвин взял свой посох, встал и, наконец, развернулся к Агнесс.
— Также можно спросить у старосты, не растёт ли поблизости аконит… волкобой, то есть. По идее, он должен отпугивать ликантропов, но также им можно спровоцировать процесс обратной трансформации или прояснения рассудка… Наверное, — снова замялся юноша, взглянув в лицо собеседницы.
— Кхм, как-то так, — подытожил он и развернулся в сторону выхода. — Если с аконитом тоже не получится, то есть у меня на уме ещё один… экспериментальный способ, но надеюсь, что до него не дойдёт.
— Ну что, выдвигаемся? Помимо прочего, было бы ещё неплохо успеть пообщаться с группой, доставившей ликантропа в Пригожино. Надеюсь, они не успели далеко уйти, — сказал парень и наконец замолк в ожидании вопросов, комментариев или, хотя бы, разрешения на выдвижение.
Защёлки саквояжа с характерным клацаньем сходятся друг с дружкой, и девушка оборачивается на паренька. Колдунья скрещивает руки на груди, готовясь слушать — она и сама ждёт обстоятельного ответа, и юноше требуется немало телодвижений на все махинации с телами.
— Весь твой замысел с оборотнем мне весьма и весьма не по нраву, и это никак не изменилось, — натянуто подытоживает Брант, когда юноша заканчивает изложение, — но ты и сам то подметил. С другой стороны... Признаю, там, откуда я родом, оборотней не видели очень давно. И сама я постигала совершенно иные азы колдовства, оттого не владею и толикой знаний, тобою высказанных. Даже если они поверхностные.
Ненадолго замолкая, Агнесс поднимает правую кисть на уровень глаз. Поигрывая пальцами, она задумчиво рассматривает колечко с сапфиром, едва не сливающееся с бледной кожей. Затем вздыхает, поднимая лик обратно на парня.
— Потому — пусть. Раз уж теперь нам придётся хлопотать над всем этим сообща, я помогу. Но. Если что пойдёт не так, выгораживать тебя своим телом я не стану, учти.
Закончив, Брант подбирает сумку с пола и направляется к выходу, но останавливается аккурат у проёма.
— Что касается группы, то с ней, кажется, желала пообщаться наша коллега-эльфийка. Вон, кстати, и она, — добавляет девушка, замечая обзавёдшегося компанией старосту и перешагивая порог.
Марвин не стал прерывать повисшую на несколько секунд тишину, вместо этого он и сам присмотрелся к поднятой собеседницей кисти, но ничего необычного не заметил. Оно и немудрено, с его зрением, да ещё и повреждёнными очками, проглядеть шинку кольца было довольно просто.
Молчание в данном случае оказалось золотом, ведь вскоре парень услышал примерно то, на что и надеялся.
— Благодарю, любая ваша помощь очень пригодится, — просиял он и с лёгкой улыбкой поспешил за всё ещё незнакомкой.
— Раз уж мы какое-то время будем... сотрудничать, хотелось бы узнать, как к вам лучше обращаться? Моё имя - Марвин, родом из Средних Вершков. А вы?.. Эм, могу я перейти на "ты"?
В процессе разговора в зоне видимости появились эльфийка и старик. Выходя из трактира, юноша помахал им рукой и не слишком громко спросил:
— Какие новости? Удалось побеседовать с охотниками на вервольфа?
— Агнесс Брант из графства Уэлзор, — достаточно скромно представляется дворянка, на ходу надевая капюшон. Затем она испускает несколько равнодушный вздох, пожимает плечами и добавляет:
— Да, можешь.
За время знакомства двое преодолевают оставшееся расстояние до старосты и эльфийки. Главный вопрос уже оказывается озвучен Марвином, и девушка хранит молчание, искоса глядя на ведьму.
Ведьма как раз спрятала вернувшийся из рук старосты флакон. Пожала плечами на вопрос, коротко поясняя:
— Убежали. Запад, а может север. Я не спросила. Все такие расторопные, кроме...
Сладко-ядовитый голос эльфийки, уверенной, что от больного ничего добиться не удалось, продолжил:
— Ну а какие тайны оно вам поведало?
— Приятно познакомиться, Агнесс, — отвечает юноша и испускает несколько облегчённый вздох, в то время как его улыбка становится едва заметно шире.
— Жаль. Но ничего не поделаешь, гоняться за их группой сейчас нет смысла. Судя по тому, как те двое отреагировали на кухню, о заразе они знают не больше нашего... Или, наоборот, раз так спешно сбежали, — закрались было подозрения в блондинистую голову, но укрепиться им не дала эльфийка, задав встречный вопрос, но уже на другую тему.
— Оно хочет осеменять, — выдал главную тайну Марвин, — Насколько могу судить - буквально. Нам удалось немного разговорить больного, и то, как он описывал свою хворь... Ох, чуть не забыл, нужно потолковать со старостой. Агнесс, можешь пока пересказать нашу беседу с больным?
Обогнув эльфийку, Марвин вышел к немолодому, но всё еще крепкому мужичку с мотыгой в руках.
— В общем, мы переговорили с подручным караванщика и усыпили его обратно. Но он может вскоре очнуться и выбраться из пут. Не могли бы попросить кого-то, чтобы его теперь связали хорошенько да заперли? Понимаю, что это доставит лишние хлопоты, но лекарство может понадобиться на ком-то испытать, да и помутнение рассудка, в теории, может пройти со временем, так что имеет смысл пока подержать его в качестве пленника, — первым делом попросил юноша.
— Насколько могу судить, болезнь не передаётся воздушно-капельным путём, необходим прямой контакт или введение заражённой субстанции в организм... Эмм, в общем, голыми руками его телесные жидкости лучше не трогать, а если потрогали - тут же смыть.
Прежде чем староста успел ответить. расторопный юноша быстро добавил:
— И не знаете, растёт ли у вас тут где волкобой? Он же борец - травка такая. Если сами не знаете, то у кого из селян можно спросить?
Этикет обязывает графскую дочурку скрепить обмен любезностями изящным, но от этого не менее дежурным кивком. Произнести что-либо в ответ она не успевает в силу уже завязавшегося с эльфийкой разговора.
— Не успей я отведать утренней стряпни, то поступила бы точно так же, — между делом замечает Агнесс в ответ на новость о смывшихся из Пригожино людях.
Просьба Марвина поначалу находит отклик в виде разве что негодующего цоканья. Агнесс пару мгновений смотрит на столб с оборотнем неподалёку. Про себя она отмечает некоторую неуместность язвительного тона ведьмы, что и сама вернулась ни с чем.
— Тайны? — иронически спрашивает девушка с поджатыми губами, — Собственно, никакие. Уродец в принципе еле ворочал языком... Однако флакон и его содержимое он признал. И это главное, ибо каких-то откровений от хворой псины я и не ожидала. Вы наверняка были правы, полагая, что варево защищает от проказы — один лишь вид пузырька вызвал у него крайнее отвращение. Теперь остаётся лишь донести флакон сносному алхимику и надеяться, что он сумеет воспроизвести отвар, — выкладывает Брант без особого энтузиазма. Затем она устремляет взор напрямую на чародейку и задаётся действительно весомым вопросом:
— Но, думаю, интереса эта история у вас вызывает не больше, чем муравьиная возня, да?
Староста почесал затылок, немного подумал и ответил:
- Нет, про травки не знаю ничего, и никто другой тоже не знает. Про травки у нас тута только лекарь знал, царствие ему небесное.
Он встал со скамьи.
- Ну а гада так и быть запрячем куда-нибудь. Мы тута все равно уже все отведали дрянных харчей, терять нечего... Пойду позову мужиков, пока вы тута разбираетеся.
Староста пошёл к домам. Из них уже потихоньку выходили люди, осматривались вокруг, оценивая обстановку. Не замечая снаружи какой-либо опасности, селяне постепенно, робко возвращались на улицу.
Миранда так и знала. Но услышать подтверждение своих мыслей всё равно было приятно - это тешило эго эльфийки. Но вслух она в этом никогда бы не призналась.
— Да, — не моргнув, подтвердила она. Голос остался почти равнодушным. — Но ритуал воскрешения… это интересно. Хотя я слышала, в людских землях за некромантию сжигают.
Сжигают. Ведьма скользнула взглядом по молодому человеку, понимая почему в первый раз он отрицал некромагию. Сама она других путей поднимать трупы не знала.
Староста наконец ушёл. Можно было спокойно поговорить о магии и о трупе чудовища. Про проклятия оборотней Миранде тоже не было известно почти ничего. Зато со зверолюдьми её народ сталкивался часто - пусть те и были козломордыми.
— Откуда известно, что это перевёртыш? — спросила ведьма, склонив голову к плечу рассматривая труп. — Со слов этих? Может это просто зверолюд.
Марвин поблагодарил старосту, немного подождал, пока тот отойдёт, и только затем развернулся к колдуньям. К этому времени они как раз закончили разговор об уродце и переключили внимание на совсем ещё свежий труп.
— Может и так, — кивнул парень в ответ на предположение эльфийки, — Про звериные расы я мало что знаю, да и ликантропа вижу впервые, так что вполне мог их спутать... Тем более, что эта особь вела себя довольно... нетипично, если судить по тому, что я о них читал.
Сощурившись, чтобы поглядеть на находившийся в некотором отдалении предмет обсуждения, книгочей почесал в затылке и спросил остроухую:
— А зверолюди тоже могут оживать, если им восстановить разрубленное сердце? Потому что если нет, то перед нами определённо перевёртыш.
Поравив очки, Марвин обратился уже к обеим чародейкам.
— Так или иначе, стоит поторопиться, пока селяне не разбрелись по округе. От вас двоих мне нужна лишь подстраховка на случай, если волк окажется слишком буйным и начнёт представлять угрозу... Вы ведь не против его обезвредить, верно? — на всякий случай уточнил целитель, прежде чем приближаться к телу.
Иного ответа и не ждавшая, Агнесс делает несколько энергичных, с налётом сарказма, кивков. Но хоть в вопросе оборотня ведьма кажется заинтересованной, следовательно, одной корпеть над страховкой Марвина девушке не придётся.
В разговоре эльфийки с юношей нечто цепляет внимание Брант, и даже не появившаяся в словах очкарика фамильярность. То есть сначала ликантроп попросту висел на столбе смертельно раненым, а теперь оказывается, что это сам Марвин успел поиграться с сердцем зверя. Настороженная подобными недомолвками, Агнесс бросает на паренька скептический взгляд.
— Хм. В трактире ты, Марвин, и словом не обмолвился, что зверю некто успел чего-то "восстановить"... Тогда, значит, в одиночку этим заниматься боязно не было?
— Не знаю, чтобы кто-то пытался, — задумчиво проговорила ведьма, отвечая на вопрос о сердце зверолюдов.
Она глядела на труп, видела множество ран, одну смертельную. Тех авантюристов было больше, они были лучше вооружены, и оборотень, видимо, не стал с ними разговаривать. В общих чертах план Миранде не нравился.
— Почему бы перевертышу быть разговорчивым после воскрешения? — Миранда проигнорировала препирательства, сосредотачиваясь на практическом решении проблемы.
— Эм... Это... — пытался подобрать слова несколько обескураженный неожиданным вопросом юноша, — Это и так подразумевалось? Не пойми меня неправильно, я не хотел никого обмануть, просто упустил одну деталь. К тому же, я должен был проверить, мёртв ли проклятый на самом деле, прежде чем... докучать со своими просьбами.
Марвин ненадолго замолчал, но оправдываться явно ещё не закончил. Собравшись с мыслями, он добавил:
— И да, именно потому, что в одиночку этим заниматься оказалось несколько... боязно, я попросил поддержки. В первый раз я был осторожен и лишь частично восстановил сердце, вследствие чего, так называемый "труп" ожил всего на пару секунд... и сразу же попытался откусить мне лицо. Если же вложить больше сил в регенерацию и полностью излечить смертельную рану, то есть шанс запустить процесс обратной трансформации.
— Я надеюсь обратить его в человека, — коротко ответил Марвин. — А если не выйдет, то проверить, способны ли ликантропы на людскую речь в волчьей форме. Сейчас он будет в достаточно уязвимом положении, чтобы можно было склонить его к диалогу. Если уж одурманенный осеменитель в схожих условиях пошёл на контакт, то и с оборотнем может получиться.
Колдунья не сводит взгляда и с внимательным прищуром наблюдает за тем, как с губ заметавшегося паренька слетают слова оправданий. На человека не из робкого десятка он едва ли походил, и доводы о проверках оборотня на издохшесть не находят у Агнесс никакого отклика. Чего греха таить, так и вовсе недалеко помыслить о даре некромантии, пусть и отрицал его Марвин ранее.
Нотка подозрения, слегка запятнанного надеждой, всё-таки вынуждает Брант отказаться от дальнейшего третирования. К тому же и просто сглупить паренёк по-прежнему мог. Оставалось надеяться, что в будущем юный маг не обернёт возможность обязанностью, как это делают многие.
— Впредь постарайся без упущений, — менее режущим тоном произносит Агнесс. Далее она вновь обращает взор в сторону ликантропа и задумчиво хмурится.
— Думаешь, если залечить смертельное ранение, лозы, не то что верёвки, его сдержат? Не исключаю, в случае чего мы сумеем упокоить оборотня, но прыти откусить тебе лицо ему уже может хватить. С другой стороны, солнечный свет... — недовольно вспоминает Брант, которой остаётся руководствоваться только словами Марвина ранее, — Н-да. Вилы по воде.
Эльфийка согласно кивает, слушая замечание девушки о веревках, продолжая задумчиво разглядывать чудище.
— Привязали труп, эти путы не удержат восставшего.
Обращается к молодому человеку:
— Обратить? Каким образом? — Выражение лица эльфийки стало крайне скептичным, она принялась атаковать юношу новыми вопросами. — Воскресить, а там как пойдет? А если оно не говорит?
— Сколько-то верёвка должна продержаться. За это время я и хотел бы проверить свои догадки. Если или когда ликантроп освободится - буду рассчитывать на вашу помощь, — ответил колдуньям юный исследователь, явно желавший хоть немного изучить проклятого пепед отправкой в город.
— Н-ну, как я уже говорил госпоже Брант, у меня есть пара идей... — принялся прогибаться под напором эльфийки Марвин. — Думаю, проще будет показать на практике, чем с самого начала всё пересказывать, времени у нас не так много. Но если вы обе считаете, что это плохая затея, то ладно... Но он может знать что-то о караванщике...
Замолкнув, юноша посмотрел на эльфийку и аристократку умоляющим взглядом. Возможно, сейчас был его последний шанс на проведение магических манипуляций с телом оборотня, ведь совсем скоро рядом будет полно деревенских, которые такие фокусы явно не оценят.
— Ладно, ладно... — напряжённо бормочет девушка, массируя уголки глаз, — Если заговорит, то чудесно. Если не пойдёт, то лишить головы и дело с концом.
Убирая руку от лица, Брант быстро промаргивается и кивает эльфийке.
— У него есть домыслы насчёт всего этого, да. И раз уж Марвин берёт все риски на себя, попытаться, — вздох, — можно. Вы согласны?
Миранда закусила губу, мощно раздумывая. Ступня несколько раз отбила ритм. Зачем бы ей ввязываться в это? Как и всегда - из чистого любопытства. Она осмотрела деревушку, оценивая опасность - крестьяне отвлекут на себя монстра, решает ведьма, а она просто убежит, если бой будет не по силам.
Решившись, она коротко кивает обоим спутникам давая свое согласие.
— Спасибо! Такая возможность представляется далеко не каждый день, так что жаль было бы её упускать, — ответил Марвин благодарной улыбкой и тут же отправился к оборотню.
— Стойте чуть поодаль и подготовьте заклинания. Если ликантроп вырвется - его следует немедленно нейтрализовать, пока он никого не покусал, — на всякий случай повторил целитель, когда подошёл уже почти вплотную к телу.
Обойдя по всем признакам мёртвого монстра, Марвин, в конце концов, остановился возле его груди. Конечно, здесь был риск поймать клыки лицом, но и лечение при непосредственном контакте с раной будет проходить эффективнее.
Пригнувшись, чтобы хоть немного выйти из радиуса атаки зубастой пасти, целитель протянул наверх руку и коснулся дыры в груди перевёртыша. С пальцев начали изливаться потоки зеленоватой энергии, текущие через отверстие непосредственно к сердцу ликантропа...
##1d100# + 100
6/40
1d100: (34) = 34 + 100
Впитав заряд исцеляющей магии, сердце существа произвело слабый удар. Через несколько секунд ещё один, такой же неполноценный, сокращаясь лишь частично. Оно не могло биться как следует, повреждения всё ещё были слишком сильны, а сам оборотень не дышал и других признаков жизни помимо этого немощного сердцебиения не подавал.
Агнесс держит дистанцию в десяток шагов, наготове держа перед собой правую руку.
— Хорошо... Кажется, получается, — доложил Марвин, когда до него донеслись слабо ощутимые удары, — Ещё немного...
Закрыв глаза, целитель сосредоточился на дальнейшей регенерации сердца.
1d100: (97) = 97 + 100
5/40
Вырваться из верёвок, сложность 100
1d100: (1) = 1+75
1d100: (1) = 1+75
Сердцебиение постепенно усилилось и выровнялось, и похоже сердце более-менее восстановилось. Несколько ровных ударов, и оборотень резко и шумно вдохнул и сразу же начал дёргаться, пытаясь вырваться из связывающих его верёвок. Вырваться прямо сейчас у него не получилось, существо заметно ослабело. Тем не менее, попытки оно прекращать не собиралось.
Миранда удивленно хмыкнула, когда монстр ожил, и второй раз - когда путы удержали. Ритуал оказался быстрым. Эльфийка зашла за спину оборотню - помня, что внутренние силы на исходе, она нащупала рукоять своего серебряного кинжала под одеждой, чтобы в случае чего попытаться добить чудище, не прибегая к магии.
— Всё хорошо, успокойся и п-постарайся не дёргаться, — слегка дрожащим голосом обратился к существу Марвин, медленно отступая назад. — Ты меня понимаешь? Если да, то пожалуйста, угомонись и вернись в человеческий облик, если можешь. Иначе долго твоё оживление не продлится.
Стараясь не совершать резких движений, юноша сделал пару шагов назад, выпрямился и уставился на ликантропа, ожидая хоть какой-то отличной от попытки разорвать верёвки реакции.
Слыша поскрипывание верёвок, Агнесс продолжает настороженно вслушиваться в происходящее.
Вырваться из верёвок, сложность 100
1d100: (16) = 16+75
1d100: (16) = 16+75
Оборотень продолжал дёргаться и вырываться, но всё никак не мог освободиться. Казалось бы, такое существо должно было разорвать эти простые верёвки как мокрую бумагу. Но судя по всему, полученные раны, смерть и время проведённое в мёртвом состоянии, значительно уменьшили силу твари. В какой-то момент существо прекратило бесплодные попытки освободиться. Голова его повисла, звучало надрывное, утомлённое дыхание. Вскоре чёрная шерсть начала медленно втягиваться в кожу. Конечности и голова постепенно перетекали, сопровождаясь приглушённым треском и хрустом плоти и костей, в человеческий облик. В конце концов, у столба остался лишь голый бородатый мужчина. Верёвки, рассчитанные на крупную тушу, с человеческого тела упали, но у оборотня не было сил воспользоваться этим. Он просто рухнул на колени. На человеческом теле остались всё те же раны, что были и на волчьем, затянувшись лишь немного.
— П-получилось? — словно не веря спросил Марвин и протёр целую линзу краешком плаща, — Действительно получилось?
Ещё ни один нагой бородач в верёвках так не радовал юношу, как тот, что сейчас стоял на коленях возле столба. Обернулся человеком он из-за просьбы юноши, солнечного света или же от истощения - сейчас было не столь важно, первым делом нужно было как-то укрыть мужчину от возможного гнева со стороны селян.
Сняв с себя и накинув на плечи оборотня изорванный плащ, Марвин опустился на одно колено.
— Привет, ты всё ещё с нами? сам можешь идти? Понимаю, что сейчас тебе как никогда нужен отдых, но здесь оставаться нельзя. После сегодняшнего инцидента селяне обозлены и напуганы, не хотелось бы, чтобы обе эти эмоции внезапно обрушились на тебя.
Выясняется, что Марвин в самом деле прибегнул к той же магии, которой приводил в себя больного в трактире. Связанные с некромантией домыслы тотчас отпадают, но происходящее и без них начинает принимать весьма интересный оборот.
К удивлению Брант, её и эльфийки опасения не сбываются. Вместо этого вся их затея у столба разрешается не очередным душегубством, а ровно так, как и предсказывал целитель.
Даже ранее готовая исторгнуть губительный пламень рука опускается, пока невольно забывшаяся Агнесс впервые наблюдает процесс обращения перевёртыша. Делает она это ровно до тех пор, пока связанное тело окончательно не лишается звериных черт. После запоздало приходит осознание, что перед дворянкой уже обыкновенный мужичина, и девушка торопливо прячет глаза. Для убедительности она покашливает и мельком оглядывается на приходящее в себя Пригожино.
— Слушай, для нежностей место точно не из лучших, — торопливо и с нажимом произносит колдунья любезничающему Марвину.
— Нужно его поскорее вести — или нести — либо в трактир, пока мужичьё за тем уродом не нагрянуло, либо вообще прочь отсюда...
Ведьма не скрывала своего удивления - такое она видела впервые. Скоро обойдя позорный столб, она уставилась на переродившегося в обнаженного человеческого уродца монстра. Хруст костей все еще стоял у нее в ушах. Недоуменно она глянула на занимавшегося лечением человека, видя, что тот и сам не ожидал.
Первое, что хотелось сделать - вытрясти ответы из перевертыша прямо сейчас. Но ведьма слышит голос разума, осекается, действительно, сейчас вся деревня сюда сбежится.
— В трактире кровь. Он может... может назад обратиться? — Сбивчиво спрашивает Миранда. Сейчас ей показалось логичным попытаться не провоцировать звериную натуру этого существа.
Мужчина осоловевшими глазами поозирался исподлобья на чародеев. Затем, хватаясь за столб, кое-как поднялся на ноги и оглянулся ещё и на крестьян, что выходили из домов, и понял, что надо убираться.
- Помогите идти... - пробормотал он, опираясь на столб плечом и руками, - сам не смогу...
— Хорошо, помогу... ух... чем смогу, — ухнул паренёк, когда подставил под увесистое тело своё плечо. Разница в росте была не критической, чего нельзя было сказать о весе. С такой непропорциональной опорой перемещение бородачу хоть и давалось, но всё ещё с немалым трудом.
— В трактир нельзя... уф... хотя бы на время... нужно вывести из деревни — пропыхтел колдуньям Марвин. — Есть неподалёку... рощица или лесок?
Похоже, все силы юноши уходили на поддержку перевёртыша, самостоятельно оглядеться и выбрать путь он сейчас никак не мог.
Агнесс не стала предлагать обоим помощи, полагая, что под весом перевёртыша Марвин пополам не переломится. Она ещё раз нервно оглядывает группки выходящих на улицу людей, которые совсем скоро оформятся в толпу, после чего посильнее натягивает на лицо капюшон и отчего-то меняет держащую саквояж руку. Из всех вариантов и направлений на ум приходит разве что западный тракт, и то в отрицательном свете. Близость Грунстара наверняка обеспечивает тамошней дороге людность и заодно сужает круг возможностей уйти скрытно.
Остаётся лишь воззвать к ведьме, которая всяко лучше разбирается в дремучести дубрав и чащоб.
— В какую из сторон податься? — вопрошает девушка у зрелой коллеги.
Миранда пожала плечами в очередной раз. Это была обычная деревня, и они были примерно в центре. Куда ни пойдёшь, через несколько дворов деревня кончалась. Возможно, лучше было зайти в какой-нибудь дом, сарай или просто припугнуть крестьян, задать пару вопросов монстру и закончить страдания.
— Зачем? Оттащи его в сарай. Этих боитесь? — Эльфийка поправила капюшон. — Оборотень опасней. Пускай ответит на вопросы, а потом пусть делают с ним что хотят.
Миранда зашагала к тому двору, где до этого разговаривала с крестьянкой, поддерживая морально молодого человека своим присутствием.
Марвин, может, и хотел как-то возразить, но, судя по тяжёлому сбивчивому дыханию, моральной поддержки ему едва хватало на предоставление опоры израненному бородачу.
Кое-как переставляя ноги, он вместе с перевёртышем поплёлся вслед за эльфийкой.
Увы, временем что-то делать с расхождением во мнениях троица не располагала. Делать нечего, и Агнесс торопливо шагает в сторону выбранной ведьмою халупы.
Для чародеев всё складывалось удачно. Никто не заметил их манипуляций с волчьей тушей и как она превратилась в человека, а дом, к которому они пришли оказался пуст и с дверью нараспашку. Можно было спокойно зайти и сделать задуманное без лишних глаз. Правда, времени на это оставалось немного. Несколько крестьян уже подошли к опустевшему столбу и осматривались вокруг, ища оборотня. Звучали возгласы о его пропаже. Вскоре деревня могла встать на уши, а селяне вполне могли похватать вилы да факелы и начать переворачивать всё вверх дном в поисках недобитой твари.
Миранда выбрала случайный двор: халупа, сарай, дом - ей плевать. Главное, что внутри нет скотины и лишних ушей. Раз все выбрали за ней следовать, то и проследовали внутрь. Дверь, тем не менее, ведьма оставляет раскрытой настежь, чтобы наблюдать подходы.
— Брось его. Пусть рассказывает, что знает, — Миранда, скрестила руки на груди и осталась у выхода, подпирать дверной косяк.
Хоть Марвин и попытался усадить бородача как можно аккуратнее, вышло у него так себе - не удержав тяжкий груз, паренёк сам чуть не повалился рядом.
Решив не тратить дыхание на лишние слова, он выпрямился, слегка размял плечи, после чего помог перевёртышу усесться, прислонившись спиной к стене.
— Фух... Я... поищу в доме воды, — оповестил присутствующих юноша и отправился совершать задуманное. Начинать допрос, судя по всему, предстояло эльфийке или аристократке, или обеим сразу.
Под столом обнаружилось ведро с колодезной водой, а на столе стоял кувшин с ней же.
Всю свою воду Марвин потратил на промывание глаз и рта после внезапного осеменения, а освобождённую бутыль вскоре после этого заняла заражённая кровь, так что кувшин чистой студёной водицы был именно тем, что ему сейчас было нужно.
Смахнув со лба капельки пота, вторженец приложился к чужому кувшину и сделал несколько жадных глотков.
Утолив жажду и немного отдышавшись, Марвин вернулся к бородачу и предложил кувшин ему.
— Держи. Тебе сейчас нужно больше пить... — сказал он, чуть не добавив, что с пересохшим горлом оборотень много не расскажет.
В доме Агнесс встаёт у стены в противоположной оборотню и юноше части помещения. Большой суеты за окнами пока не наблюдалось, и девушка собралась было слушать расспросы Марвина, как вдруг всё прежнее любопытство с него будто рукой снимает.
Мощнейший приступ жажды, похоже, заставляет паренька забыть о наличии фляжки у Брант. Той остаётся только раздражённо закатить глаза и приступить к беседе самостоятельно, ибо как дальше тянуть уже некуда.
— Слушай сюда, — с усталым вздохом обращается колдунья к перевёртышу. Пара секунд у неё уходит на то, чтобы подобрать слова и припомнить доводы Марвина. Те, возможно, имели долю правды, но всецело опираться на чужие додумки было не так уж и просто. Приходится начать с самого очевидного и простого для оборотня. Кто знает, насколько тот блещет интеллектом...
— Попасть в руки здешней челяди или всё же отсюда сбежать — решать тебе. Ты слышал что-либо о человеке, возглавляющем кодлу больных уродцев в балахонах?
Интересующий вопрос был задан, всё, что оставалось ведьме, - это стоять в той же позе и наблюдать.
Мужик схватил кувшин и принялся жадно пить воду, половина которой попадала не в рот, а обливала бороду. Опустошив сосуд, он бросил его на пол. Кувшин закономерно разбился.
- Чего? Какая ещё кодла, какие уродцы? - заговорил оборотень, ничего не понимая, - вы вообще кто такие, чего вам от меня надо и как я сюда попал?
Едва заметно вздрогнув от дребезга разлетевшихся по полу черепков, Марвин оглянулся, но пока никто на звук, как будто бы, не бежал.
— Мы гости, пришедшие в Пригожино на праздник, — подхватил разговор успевший немного прийти в себя юноша. — Празднуют сегодня богатый урожай... и удачную охоту на оборотня. Начинаешь понимать, как ты здесь оказался?
- Гм...
Мужик опустил голову, посмотрел на своё тело, ощупал раны.
- А почему я не сдох?
Если неведение оборотня насчёт караванщика являлось вполне ожидаемым, то святая простота, с которой он спрашивает о собственной ликантропии, Агнесс удивляет неслабо. Явственно ощущая тупик, в который зашёл толком не начавшийся допрос, Брант вздыхает во второй раз. Лицо она закрывает ладонью и какое-то время просто качает головой, а после раздвигает указательный и средний пальцы, одним глазом глядя на Марвина.
— Хмм... — задумался юноша, вглядываясь в лицо допрашиваемого. — То есть, ты понимаешь. Допустим... Давай оставим вопрос твоего выживания на потом, ечсли ты не против. Сейчас отвечу лишь, что жизнью ты обязан нам троим.
Агнесс с эльфийкой вдруг замолчали, видимо, тоже обдумывая странное поведение бородача. Если он и был лжецом, то недоумение изображал настолько искренне, что сложно было ему не поверить.
— Понимаю, у тебя самого сейчас довольно много вопросов, но, поверь, у нас их не меньше. Так что, пожалуйста, сперва ответь ты, а в благодарность мы проясним ситуацию и для тебя, хорошо? — продемонстрировал парень дружелюбную улыбку и присел рядом с перевёртышем.
— Кто ты и откуда, как давно подхватил проклятье? Ты помнишь, что делал в волчьем обличии? Знаешь о том, что охотился на местных жителей и их скот? — зашёл немного издалека вопрошатель.
- Тебе какая разница, кто я и откуда? Хочешь чтобы я тебя приласкал и рассказал грустную историю своей жизни? Как папа бил меня палкой, а мама кормила кашей из кожурок и старых червивых грибов? Мне кажется что нет.
По тону и выражению лица было ясно, что мужику вся эта ситуация не нравилась, а особенно эти хождения вокруг да около с показной дружелюбностью.
- Говори сразу, что вам надо. Хочешь знать, помню ли я как рвал здешнюю скотину, и рогатую, и двуногую? Помню. И что с того?
Допрос заходил в тупик - перевертыш был неблагодарен, типично для человека.
Миранда подняла руку, резко развела пальцы - меж ними вспыхнула изумрудная искра, а в помещении запахло грозой.
— Предлагаю спросить получше, — ведьма сделала шаг к перевертышу. — Нам нужен человек в колпаке, одежда с узорами. Путешествовал на телеге. Отвечай осторожно, однодневка.
- Не видал таких, - ответил мужик, - всё, довольны?
На мгновение Брант отвлекается от милой беседы, дабы осторожно глянуть и послушать, что происходит на улице за открытой дверью.
Миранда спокойно вытянула руку в сторону перевертыша - на пальцах стали мерцать искры, готовясь сорваться, чтобы освежить память мужичка.
Где-то там слышны возгласы и видны селяне, которые ходят и обыскивают ближайшие к столбу места, но сюда они пока не собирались.
— Н-не стоит... тратить силы. Я уверен, он отвечал честно, — поднял ладонь Марвин, услышав потрескивание за спиной, затем снова переключил внимание на бородача.
— Боюсь, мы неправильно друг друга поняли, — нахмурился вопрошатель, — я был бы рад выслушать историю твоей жизни, но сейчас на это совсем нет времени.
Своими ответами ликантроп без лишних увиливаний подтвердил все обвинения со стороны селян, как и справедливость наказания, избранного группой авантюристов. Такой расклад и несколько расстроил юношу, но останавливать допрос было рано.
— Хорошо, если не хочешь делиться с нами именем и местом проживания - настаивать не буду, это сейчас не так важно, так что постараюсь перейти сразу к сути. Лично у меня сейчас есть лишь три вопроса: ты нападал на селян по своей воле или по чьей-то указке? Приходилось ли тебе слышать об "осеменении"? Правда ли, что ликантропы невосприимчивы к любым болезням?
Мужик перемежал задаваемые вопросы своими ответами:
- По какой ещё указке? Зверям никто не указ.
- Осеменение? Да, слыхал. Давай расскажу тебе, раз уж ты мальчик молодой и не знаешь. Осеменение это когда дядя вставляет елду в тётю и спускает внутрь. Елда это вот это, если не знал, - мужик взял в руку свой оголённый срамной уд и пошевелил его, демонстрируя.
- Мне-то откуда знать, к любым или нет? Но я как таким стал, то действительно ничем не болел больше.
Миранда цокнула на язвительный ответ мужика, энергия всё ещё мерцала на ладони, только молодой человек на пути немного мешался.
— Отойди чуть-чуть в сторону, — попросила она человека.
Смущённо отведя взгляд куда-то в сторону, Марвин выслушал ответы бородача, встал и развернулся к колдуньям.
— Что же, прошу прощения за потраченное время. Похоже, появление оборотня действительно было всего лишь совпадением... Или караванщик каким-то образом манипулировал им, чтобы направить именно в Пригожино, притом незадолго до своего появления.
Юноша извинительно склонил голову как раз в тот момент, когда эльфийка сказала ему подвинуться
— В-вы уверены, что это хорошая идея? — тут же выпрямился он, — Вы же не собираетесь обратно его умертвить? Вовсе незачем прибегать к подобным мерам, мы могли бы взять его с собой и... Направить по следу караванщика? У волка же должно быть хорошее чутьё, верно? — не слишком уверенно предложил провалившийся теоретик.
- А вот тут ты прав, - одобрил мужик предложение Марвина, - я хоть вашего караванщика не видал, но запросто смогу выследить его на нюх. Так что вы это, давайте без резких движений. Вы мне помогли, я вам тоже помогу. Только выведите из села, пока эти скоты меня не нашли.
Миранда зло зыркнула на целителя - конечно, она планировала умертвить перевертыша, конечно, сначала допросить...
Расслышав замечание про нюх, она всё же замерла, энергия моргнула и погасла. Этой же рукой она выудила склянку из-за пазухи, открыла и поводила в воздухе.
— Чувствуешь? — спросила она мужичонку.
- Сейчас нет, - помотал мужик головой, - после того как я чуть не сдох, мне надо передохнуть.
"Хочешь сказать, ты и в человеческом обличье способен взять чужой след? Или сможешь перекинуться сразу после выхода из деревни?" — очевидный вопрос напрашивается сам собой. Только вот с кислой миной наблюдающая за происходящим Агнесс его не озвучивает. Хватит без пяти минут сдохшему ликантропу и расспросов ведьмы с целителем.
Только вот хватает её ненадолго. Когда эльфийка решает натравить мужика на след прямо здесь и сейчас. Брант демонстративно покашливает и обращается к Марвину:
— У меня насчёт всего этого предостаточно вопросов и возражений. Напомню, что караванщик, в отличие от нас, верхом на коне, и кто его знает, насколько далеко он находится хотя бы сейчас. Так ведь нам ещё придётся ждать, пока он, — кивок на мужика, — не придёт в себя, и это кратно увеличивает затраты времени на поиски. Оборотню запросто выпадет шанс от нас сбежать или попросту загрызть. Кроме того, ему ничего не мешает оказаться искусным лжецом, который таки заведёт нас в западню. Я в принципе не понимаю, отчего ты решил выслеживать одного осеменителя другим вместо варианта с поиском алхимика... — в быстром темпе выговаривает Агнесс. Она невольно бросает ещё один беспокойный взгляд на дверь. Ситуация с оборотнем, больше похожая на фарс, снующие снаружи пригожинцы, пятое, десятое... Каждый из подводных камней галдит вразнобой, требуя внимания, и девушка с силой проводит ладонью по лицу.
— Дьявол, для начала я бы вообще убралась к чертям собачьим из чужого дома в место потише, где всё это можно решить и взвесить без необходимости объясняться перед чернью, которая нас с тобой закажет головорезам за пособничество перевёртышу или насадит на вилы сама.
Первое время казалось, что спонтанно придуманная причина взять с собой оборотня нашла отклик, но тут в разговор вмешалась Агнесс со своими фактами и логикой.
Однако возразить Марвину было нечего, поиск алхимика действительно являлся приоритетной задачей. Конечно, лекарство могло найтись и у колпачника, но никаких гарантий этого не было.
— Да... верно подмечено. Спасибо, Агнесс, это действительно хорошие доводы. Но не думаю, что он нам лгал, так что не стоит преждевременно бросать потенциального союзника.
— В таком случае, первым делом необходимо вывести ликантропа из деревни, а уж с его нюхом любой алхимик станет для нас заметен на издалека.
— Встать сможешь? Или всё ещё тяжело? — уточнил Марвин у оборотня.
Острые уши эльфийки прекрасно подслушивали диалог между молодыми людьми. Перевертыш пока только разочаровывал, но...
— Алхимик. Подумайте вот о чём - что, если нужны редкие травы или что-то ещё? — Миранда звякнула крышкой флакончика, пряча его. — Или алхимик не найдётся. У вас есть средства и время на лекарство? Без платы человек ведь не пошевелится ради сородича, или я не права?
Кажется, сейчас эльфийка произнесла больше слов, чем спутники слышали от неё за короткое время знакомства. Теперь по внешнему виду женщины было заметно, как тяжело ей подбирать слова и складывать длинные предложения.
— Трус знает болезнь. Почти уверена пил лекарство. У нас есть этот, со своим нюхом, — Миранда прищурилась на людей, не особо веря в свой последний аргумент. — Пока будете расхаживать по городам, он успеет заразить больше ваших сородичей там.
- Да, смогу, - мужик встал и запахнул на себе плащ Марвина, чтобы скрыть от селян раны и прикрыть наготу, - одёжка маловата, конец будет тереться о ткань, ты уж извиняй.
Девушка несдержанно кивает юноше и разворачивается в сторону двери, однако от перешагивания порога её останавливает речь ведьмы. Проявленный эльфийкой интерес к людской суете незауряден сам по себе, и Агнесс позволяет себе откликнуться на него сразу же.
— Никогда не пошевелится, — подтверждает колдунья, немного забыв про наличие Марвина под боком, — но воодушевить на это можно и без платы. Остальное... риски почти те же, что и с поиском караванщика. Разберёмся, сейчас нужно уходить.
Брант выходит из дома.
— Кхм... Ничего, я потом постираю, — ответил обесплащенный парень оборотню и направился на улицу вслед за аристократкой.
Здесь и сейчас с эльфийкой дискутировать смысла не было, допрос и без того затянулся, а каждая минута промедления могла обернуться столкновением с кем-то из деревенских.
— Пожалуй, стоит послушать Агнесс и сначала выбраться в какое-нибудь безопасное место, а там уже решим, в какую сторону отправимся, — бросил через плечо Марвин и вышел за порог.
На улице уже потихоньку вечерело. Солнце собиралось сесть часа через два.
Деревенские мужики, разбившись по небольшим группам и вооружившись всяческими инструментами, уже принялись проверять дома в поисках пропавшего оборотня. Искали они видимо именно волка, потому как на трёх бородачей и чародея особого внимания никто не обращал, позволяя им беспрепятственно покинуть поселение.
Миранда только шикнула и опять поморщилась, глядя на оборотня. Она не понимала страха перед крестьянами. Те вообще искали звериную форму, а человека было проще прятать среди других людей.
Но ничего не поделать — она поплелась за остальными.
1d2: (2) = 2 север, восток
Агнесс выбрала восточную сторону Пригожино в качестве пути. Запад ей не рассматривался уже давно, юг вызывал негативные ассоциации в силу слухах об орках, а север... Ну, восток, в общем, отчего-то показался более лучшим решением. Так она и вела мужика, юношу и женщину, пока они не вышли (?)за предместья деревни.
Все вчетвером благополучно вышли из деревни и отошли от неё на некоторое расстояние. На восток от села не вело никаких дорог, но оно и понятно, дороге некуда было идти, поскольку на востоке в паре километров виднелся густой лес.
Оказавшись за пределами деревни, юноша перестал беспокойно оглядываться и позволил себе расслабленный вздох.
— Что же, теперь нам точно никто не помешает, так что можем обсудить план дальнейших действий, и какое участие в нём будет принимать... ликантроп, — запнулся носитель очков, пытаясь подобрать нейтральное обращение для почти голого убийцы селян.
— Вы, эм... эльфийская госпожа... Слушайте, не сочтите за грубость, но не будет проще, если мы все друг другу представимся? Я Марвин, это Агнесс Брант из графства Уэлзор, — указал паренёк сначала на себя, затем на аристократку, — А к вам двоим как лучше обращаться?
Ведьма чего-то не понимала в жизни. С недоумением следовала за всеми - из деревни в поля, а потом, видимо, и в лес, на ночь глядя. Немного успокаивало лишь то, что главный хищник пока оставался в человеческой форме и был на виду.
— Чем лучше говорить среди полей? — искренне не понимала целителя эльфийка.
— Зовут Миранда, — представилась в ответ. — Насчёт остального я всё сказала. Других слов у меня нет.
- Ингвар, - назвался и мужик.
Насчёт своего участия в плане он тоже высказался:
- Если вы хотите, чтобы я кого-то выследил по запаху, нужно дождаться ночи, чтобы я смог обратиться в волка. А пока я бы чего-нибудь сожрал, если дадите.
— Будем знакомы, — кивнул Марвин, — Среди полей лучше как минимум тем, что никто не будет задавать лишних вопросов. В таких деревнях все друг друга знают, так что нам очень повезло выйти незамеченными. Если бы селяне обратили внимание на трёх магов и босого мужчину в плаще, которого до этого в Пригожино никто не видел, поиски ликантропа закончились бы довольно быстро.
— Из еды, к слову, у меня только растительная пища. Если тебя, Ингвар, такое устроит, то могу поделиться.
Потянувшись было за котомкой, юноша вдруг прервался и посмотрел на завёрнутого в плащ оборотня.
— То есть, моя информация была верна, и обращаться ты можешь только ночью. Это радует... С другой стороны, путешествовать с таким спутником будет несколько проблематично. Неужели в человеческом обличии нюх у тебя совсем никакой? — нахмурился книгочей, читавший явно об обратном.
Поскольку вокруг никаких селян уже не было, Ингвар перестал так усердно прятаться в плаще и позволил его полам разойтись в стороны, обратно оголяя волосатую грудь и всё что ниже.
- Нет, не никакой, голов на пяток повыше твоего будет, - ответил он юноше, - но этого не хватит, чтобы выследить человека, который умотал не на своих двоих, а на коне, да ещё и источником запаха имея сраную стекляшку. И ещё неясно, насколько след успел простыть, пока вы со мной возились. Без обращения не обойтись.
Мужик протянул руки.
- Сойдут и растения.
— Понятно. Это стоит учесть, — отвернулся от распахнувшегося плаща парень и полез перебирать пожитки в поисках перекуса для бородача.
— Раз уж у нас есть немного времени, не расскажешь, почему ты так... невзлюбил жителей Пригожино? Насколько мне известно, раньше ты не нападал на их деревню, верно? Как так вышло, что именно сейчас началась охота на местных?
Задав свои вопросы, Марвин собрал в ладони несколько небольших, но питательных клубней стрелолиста, связку запечённых на костре корней рогоза, а также одну единственную луковку черемши - для пикантности. Всё это он протянул Ингвару, отвернув голову немного в сторону, чтобы оборотень оказался в поле зрения только одной - разбитой линзы.
После остановки девушка проходит ещё пару шагов вперёд, вставая спиной к остальным. Поскольку солнце светит куда слабей, колдунья снимает капюшон и какое-то время молча глядит на опушку вдали. Пока чрезмерно увлёкшийся оборотнем Марвин организовывает знакомство, Брант успевает отпить из фляги, отдышаться после перехода и как следует подумать.
И на самом деле, слова Миранды там, в доме, тоже начинали потихоньку прибавлять в весе. Кто знает, какие проблемы могут возникнуть во время поисков сносного зельевара? В конце концов, поиски можно отложить, раз уж представляется возможность выследить виновника сегодняшней заварушки. Да, а там и решить, как поступить дальше. Взять горяченьким, заручиться поддержкой местной стражи или плюнуть да вернуться к изначальному плану, если караванщик окажется им не по зубам. Критическим фактором остаётся только доверие оборотню, однако контролировать должным образом можно и его. В особенности изрядно побитого после встречи с пригожинскими наёмниками. Но что, если зажить на нём всё может, как на заправской гончей..
— А твои раны, Ингвар, тебе никак не помешают? — интересуется Агнесс, наполовину оборачивая голову.
- Невзлюбил? С чего ты взял? В Пригожино точно такой же скот как и везде, который состоит из точно такого же мяса как и везде. С чего мне вдруг их невзлюбить?
Ингвар взял предложенную юношей пищу и стал жевать без особого энтузиазма.
- Нет, - ответил мужик, жуя корешки, - мне же нос не отрубали.
Миранда глубоко вдохнула, вспоминая, что деревня с трактиром была проходным двором, в котором побывала толпа зараженных с караванщиком, отряд авантюристов, путешественники, включая их троих, и бог знает кто еще - определённо, из всей толпы этот обычный бородатый мужик был самым примечательным. Хотела она все это высказать, да не стала, раз эти определённо очевидные, но уже бесполезные факты были недоступны её спутникам. Возвращаться было поздно. К тому же между Марвином и оборотнем завязался диалог, и перебивать было невежливо.
— Есть хлеб, — просто сообщила эльфийка, доставая припрятанные утром ломти. Нагота Ингвара её не смущает и интереса не вызывает.
В остальном эльфийка продолжает стоять спокойно и ждать, к какому решению склонятся её спутники.
— Ла-а-адно... Я тебя понял, — протянул Марвин оборотню и на какое-то время крепко задумался.
Когда Брант задала свой вопрос, Миранда подкормила волка, а среди звуков пережёвывания хлеба и корешков повисла некоторая неопределённость, юный путешественник, наконец, подал голос.
— Что же, давайте попробуем ещё раз вкратце пройтись по имеющимся у нас вариантам, — начал он, обращая внимание группы на себя, — Миранда предложила отправиться в погоню за караванщиком... Предложение вполне здравое, но есть в нём и свои нюансы. Как верно подметила Агнесс - догнать его будет довольно непросто, по крайней мере нам троим. Ликантроп, возможно, будет способен поспеть за лошадью, но у нас нет никаких шансов... кхм, если только что-то из вас не владеет заклинанием полёта?
— Госпожа Брант, в свою очередь, предложила последовать плану старосты и найти алхимика в ближайшем городе. Очевидно, это гораздо более простая задача, тем более, что Ингвару даже не потребуется обращаться, чтобы учуять ближайшую алхимическую лавку, да и без его нюха можно узнать обо всём у горожан.
Смотря куда-то в пространство, юноша начал расхаживать взад-вперёд, пока произносил свой монолог.
— Конечно, поимка ответственного за заражение Пригожино "колпачника" кажется первостепенной задачей, но не забывайте, что без лекарства с жителями деревни, а также с нами может случиться "прорастание жизни"… что бы это ни значило. И да, если это действительно способные пережить кипяток паразиты, даже эльфийская сопротивляемость может оказаться бессильной.
— Так где же шанс достать лекарство больше? Скорее всего - у караванщика, но не думаю, что он взял с собой много, так как собирался в спешке и явно рассчитывал, что кто-то пойдёт по его следу. Максимум один-два флакона, только для себя. Почти наверняка он знает, как приготовить больше, но поймать его без лошадей, как уже говорила Агнесс, будет проблематично. Ситуацию усложняет и то, что Ингвару придётся идти по следу в волчьем обличии, так что любая встреча с хоть сколько-нибудь боеспособными путниками грозит нам дракой.
— Но как, в таком случае, дела обстоят с алхимиком? Сейчас у нас имеется несколько капель, предположительно, лекарства, а также бутыль заражённой крови. Умелый алхимик, как мне кажется, смог бы изучить эти субстанции и повторить жидкость из флакона или даже сварить собственный вариант целебного эликсира. Вопрос тут в том, попадётся ли нам достаточно компетентный специалист? И сколько он запросит за свои услуги? В алхимии я не силён, так что не могу сказать, на что мы тут можем рассчитывать...
Остановившись, Марвин посмотрел на чародеек, стараясь, при этом держать вне поля зрения бесстыжего оборотня.
— Итак, что мы имеем? Шанс получить лекарство или его формулу от караванщика большой, но поймать его сложно. Алхимика найти легко, но он может оказаться неспособным произвести нужное зелье. Итого у нас есть два варианта: большой риск и потенциально большая награда или малый риск, но неизвестный шанс на желаемый результат...
— Ой, что-то я заговорился, простите, — поздновато спохватился пересказавший и без него известную всем информацию балабол.
— Но если вам интересно моё мнение, то сказал бы, что алхимик видится более надёжным вариантом, так как поиски караванщика могут сильно затянуться... Н-ну или мы все можем попросить Ингвара куснуть нас разок, чтобы получить его волчий иммунитет? — попробовал закончить свои рассуждения шуткой юный оратор.
— Значит, в первые два часа ходьбы не уморишься? — интересуется Агнесс снова, потирая подбородок.
Когда речь доходит о раздумьях, ради которых они все и ушли из деревни, девушка всё-таки оборачивается к остальным. Ингвара её взгляд осмотрительно решил игнорировать ещё в сельском доме, потому она безо всяких конфузов начинает слушать выкладки Марвина. На вопрос о полёте аристократка отрицательно качает головой.
Примерно на половине чужой речи Брант, задумчиво водившая глазами по зелени под ногами, на чём-то фокусируется. Вернее, беспризорный взгляд сам по себе обнаруживает нечто цепляющее, покуда разум мыслит над сложившейся ситуацией. Среди камушков, травы и разных цветов растёт удивительно одинокий пучок васильков. Всё прокручивая имеющийся на руках расклад дел, Агнесс без особого отчёта аккуратно присаживается на корточки. Согнутыми пальцами правой ладони дворянка дотрагивается лепестков, привлёкших её внимание сапфировым цветом носимого перстня. Костяшки поглаживают нежные листики, пока неожиданно не зажимают стебель василька с явным намерением его вырвать. Только в этот момент Брант приходит в себя, вспоминая о наличии рядом эльфийки. Тихо кашлянув, она поглаживает цветок в последний раз, вдыхает луговой аромат и поднимается на ноги.
— На самом деле, я уже не так уверена в выборе решения, — замечает она, — Касательно алхимика могу сказать следующее. Мы берём с собой старосту или же грамоту от его имени, после чего следуем в Грунстар, где, я думаю, должен располагаться хозяин здешних мест. Там всё выкладываем и получаем посильную помощь, если ситуация на западной границе то позволит. Если же слово старосты не возымеет силы или нас попросту не допустят к держателям этих земель, — здесь Агнесс дёргает бровями, будто сомневаясь в такой возможности, — разыскивать алхимика придётся самостоятельно. И тогда мы упираемся в высказанные вами, Миранда и Марвин, проблемы... Оплату ещё можно заменить разного рода услугами, но вот профанов или сложного рецепта зелья мы не защищены.
Агнесс прикрыла нижнюю половину лица ладонью и тихонько шмыгнула носом, из которого отчего-то начало слегка течь. Далее она продолжила:
— Про караванщика... Главная проблема — да, лошади. Но если удастся этого мерзавца нагнать, причём незаметно для него, выбор действий у нас будет достаточно обширен. Если подле него не будет обретаться ещё одна орава уродов, возьмём сразу, и проблема практически будет решена. В противном случае... никто не мешает отправиться в Грунстар и, опять же, обо всём этом сообщить, но уже чётко зная, где и кого искать. Что меня беспокоит, так это возможность остаться в итоге ни с чем. Если сперва направимся в город и потерпим там неудачу, найти караванщика уже почти наверняка не успеем.
Ненадолго прерываясь, колдунья чуть кривит губы и извлекает из кармана брюк платок из белой ткани. Ещё раз утерев им нос, она подытоживает:
— Ещё, конечно, можно было бы разделиться, но надежды на благой исход мне этот вариант совсем не внушает.
Полностью пропустив за своим монологом сцену с васильком, Марвин теперь несколько обеспокоенно поглядывал на рассопливившуюся аристократку, совершенно не допуская мысль об аллергии или иных, более личных мотивах немного пошмыгать носом.
— Агнесс? Ты простудилась? Или это первые симптомы... Н-нет, неважно, прошу прощения, — решил не делать поспешных выводов юноша, пока для этого было слишком рано.
— Кхм, я бы тоже не хотел разделяться, если это возможно, — тут же постарался вернуться к основной теме разговора целитель, — В остальном тоже с тобой согласен, ты верно подметила, что караванщик почти наверняка будет упущен, если мы отправимся в город... Но справедливо и обратное - пока мы ищем бедокура, болезнь может начать прогрессировать, и на поход к алхимику времени не останется.
— Если подумать, здесь нет неверных вариантов - оба могут привести как к спасению, так и к... тому, о чём говорил заражённый. Но раз уж мы так не уверены в наших решениях, может, стоит перестать предаваться сомнениям и довериться эльфийской мудрости?
Сложив руки с посохом за спиной и вопросительно склонив голову, Марвин обратился к Миранде:
— Что скажете? Наши рассуждения не повлияли на ваш изначальный выбор? Может, за время разговора у вас появилась идея, как нагнать всадника?
У эльфийки аж зубы сводило от нескончаемой болтовни. Она терпеливо слушала то одного, то другую, пытаясь удержать ускользающую нить их рассуждений и с каждой минутой раздражаясь. Будто самой болтовни было мало - люди вели себя так, словно просто вышли на вечернюю прогулку, развлекали себя разными делами.
— Вот-вот, — отозвалась она на предположение Агнес, кивая. — Караванщик, скорее всего, уже спит в ближайшем трактире. В тепле. В отличие от вас.
Миранда скользнула взглядом по оборотню. Мысль о том, что при разделении ей придётся остаться с ним один на один, неприятно кольнула.
— Пусть эт… Ин-г-вар возьмёт след. Может, трус повернул в город. Тогда спор станет бессмысленным, — предложила компромисс ведьма.
— Успокойся... — бормочет Брант, которую нежданные хлопоты с платком всё-таки да настораживают. Использованный же по назначению аксессуар следует обратно в карман.
В дальнейших словах Марвина вдруг обнаруживается закономерное развитие собственных мыслей Агнесс. Дополнять чужие слова ей нечем, и потому вместе с юношей она переводит взгляд на ведьму.
— Разумно, — отзывается колдунья, когда Миранда предлагает вполне практичное решение. Затем оглядывается на клонящееся к верхушкам деревьев солнце позади себя и добавляет:
— Осталось ли у нас что-то, требующее обсуждения?
Кажется, все наконец пришли к какому-то консенсусу, да и солнце потихоньку начинало подползать к горизонту, приближая момент обращения бородача.
Когда Марвин уже собирался предложить отправиться в путь, Агнесс решила удостовериться, все ли важные вопросы были вынесены на повестку дня.
Мысленно пройдясь по разобранным ранее моментам, юноша покачал головой.
— Как будто бы нет, всё уже обсудили. Разве что... Ингвар, может, это прозвучит странно, но ты в своей волчьей форме мог бы заменить коня? Мы до сих пор не решили, каким образом будем догонять караванщика, так что твоя помощь здесь была бы очень кстати... Если ты, конечно, не против.
На вопрос о том, может ли он выступить в качестве ездового животного, Ингвар ответил весьма категорично:
- Нет.
После того как все обсуждения закончились, планы составлены, а ответы даны, группе пришлось прождать около часа. За это время солнце село, спрятавшись за пригожинские дома, а луна наоборот, взошла из-за деревьев на востоке, в сопровождении появляющихся на небе звёзд. Стемнело, ветер стих. Застрекотали в траве сверчки, заведя свою песню по-осеннему, тише и медленнее, чем летом. Становилось прохладнее, к концу ночи обещая лёгкий иней на траве.
- Пора, - объявил Ингвар и отошёл от чародеев шагов на пять, повернувшись к ним спиной. Он снял плащ и бросил его на землю, будто позабыв, что вещь принадлежит Марвину.
- Доставайте свою стекляшку. И не отставайте. Я не буду плестись, как хромой ишак. Когда берёшь след, трудно сдерживаться.
Уставившись на луну, мужик постоял так немного, а потом начал превращаться, сгорбившись и дёргаясь из стороны в сторону, будто пытаясь выбраться из собственного тела. Происходил процесс обратный тому, что чародеям довелось увидеть в деревне у столба. Теперь человек превращался в волка. С хрустом и треском видоизменились конечности, голова и тело, покрывались чёрной шерстью. В конце концов, перед ними предстала та же жуткая волчья туша, что была привязана к столбу. Оборотень встал на четыре лапы и протяжно завыл на луну. Леденящий вой прекратился, и он повернул морду в сторону чародеев. Оскал острых зубов и слегка капающая из пасти слюна доверия не внушали. Впрочем, его внушало то, что чудище до сих пор ни на кого не набросилось.
- Пора, - объявил Ингвар и отошёл от чародеев шагов на пять, повернувшись к ним спиной. Он снял плащ и бросил его на землю, будто позабыв, что вещь принадлежит Марвину.
- Доставайте свою стекляшку. И не отставайте. Я не буду плестись, как хромой ишак. Когда берёшь след, трудно сдерживаться.
Уставившись на луну, мужик постоял так немного, а потом начал превращаться, сгорбившись и дёргаясь из стороны в сторону, будто пытаясь выбраться из собственного тела. Происходил процесс обратный тому, что чародеям довелось увидеть в деревне у столба. Теперь человек превращался в волка. С хрустом и треском видоизменились конечности, голова и тело, покрывались чёрной шерстью. В конце концов, перед ними предстала та же жуткая волчья туша, что была привязана к столбу. Оборотень встал на четыре лапы и протяжно завыл на луну. Леденящий вой прекратился, и он повернул морду в сторону чародеев. Оскал острых зубов и слегка капающая из пасти слюна доверия не внушали. Впрочем, его внушало то, что чудище до сих пор ни на кого не набросилось.
Время до заката эльфийка проводит, бесцельно бродя по округе и раздумывая.
Начало превращения она встречает с отвращением, морщится, а каждый стон и хруст кости поднимает в ней волну отвращения, скручивая внутренности узлом. Следом Миранда чувствует сожаление, что вообще связалась с чудовищем - нужно было умертвить, а караванщика искать по старинке.
Замешкавшись, она все же достает флакон из-под одежды, откупоривает и водит в воздухе перед обратившимся.
Остаток дня Агнесс проводит поодаль от группы, устроившись с потрёпанной книженцией на валуне, поросшем мхом. Сегодняшнее утро ей толком не дало возможности как следует обдумать изучаемую главу...
К вечеру девушка утепляется, натягивая перчатки и поплотней запахивая плащ. За превращением Ингвара она следит всё так же из-за спин Марвина и Миранды и всё так же заинтересованно.
Волколак принюхался к запаху, исходящему от флакона, затем походил кругами, принюхиваясь к воздуху. Наконец что-то учуяв, он пошёл по следу, попеременно принюхиваясь то к земле, то к воздуху. Направление оборотнем было взято на север, туда же, куда уводили следы копыт тогда, во дворе пригожинской таверны.
Первые двадцать минут оборотень шёл на север, параллельно дороге, с небольшой для себя скоростью, обычным шагом вполне можно было за ним поспевать. Но затем он уловил что-то на земле, будто более отчётливый след, и свернул на северо-запад, заодно и ускорившись. Чтобы поспевать за волчьей рысью, чародеям придётся перейти на лёгкий бег...
(Если следуете бегом, то ролл на выносливость, сложность 100)
>и свернул на северо-восток
Фикс
Фикс
1d100: (53) = 53+35
Казалось, до заката оставалось всего ничего, но время как на зло тянулось, словно густая смола. Эльфийка, видимо, устав от человеческого общества, разгуливала по окрестностям. Аристократка, также не пожелав заводить беседу, углубилась в чтение, оставив Марвина наедине с Ингваром.
Поначалу юноша пытался наладить общение, но разговор почему-то отказывался клеиться, вследствие чего, почти весь час был проведён в молчании.
Когда на небосводе, наконец, бледным светом засияла луна, проклятый подал голос и обнажился.
Подняв с земли и аккуратно сложив требующий стирки плащ, Марвин с опаской и интересом пронаблюдал трансформацию нюхача. Процесс не сильно отличался от возвращение в человеческий облик, но менее щавораживающим от этого не становился.
Сглотнув и приготовившись следовать за зверем, Марвин, всё же, попробовал предупредить жуткого союзника:
— Только не слишком быстро, пожалуйста. Не берусь говорить за остальных, но я далеко не лучший бегун, да и последние силы тратить на... Впрочем, ладно, постараюсь сильно не отставать.
Стоило оборотню уловить запах - на месте усидеть он уже не мог. Монстр понесся куда-то, не особо задумываясь о своих спасителях и их предупреждениях.
— И всё же, п-помедленнее никак нельзя? — Не удержался от повторной просьбы юноша, пока лёгкие ему ещё это позволяли.
1d100: (19) = 19 +30
1d100: (41) = 41 + 40
Волколак темп не сбавлял. Около десяти минут бега за ним, и чародеи, выносливостью не блещущие, выдохлись. А оборотень ускорился ещё больше, с рыси перейдя на галоп. То ли он поймал совсем уж хороший след, то ли увлёкся преследованием, то ли таков и был его план с самого начала - неясно. Но как бы то ни было, существо побежало с такой скоростью, что за ним не угнался бы и подготовленный человек, не говоря уже о выдохшихся чародеях. Ещё несколько секунд оставалось, чтобы что-то предпринять, а потом волк исчезнет в ночной тьме...
(Уклонение волка 130, за выдохшесть -30 к роллу)
(Уклонение волка 130, за выдохшесть -30 к роллу)
1d100: (25) = 25+45
13 маны
Вообще, намёки скопившейся за день усталости Агнесс начала ощущать ещё до выхода, аккурат как спряталось солнце. При всём желании девушки игнорировать сигналы подвымотанного тела, с отправкой в путь всё лишь усугубилось. Лёгкое гудение в ногах обрело-таки ощутимый вес, а воздуха как будто не хватало, отчего приходилось сознательным усилием захватывать побольше. А если ещё учитывать, что за весь день так и не удалось хоть разок внятно перекусить...
Тем не менее, Брант ещё как-то справлялась, покуда группа двигалась в спокойном темпе. Когда же Ингвар очевидно что-то учуял и ускорился, колдунья с недовольным пыхтением пихнула достаточно громоздкий саквояж под мышку и попыталась нарастить темп.
Аукнулось это уже через несколько минут. Не предназначенными для бега оказались то ли носимые Агнесс сапоги, то ли хилые аристократские ножки, которые с каждым ударом каблука о землю ныли всё сильней. От неудобства удержания поклажи с драгоценным содержимым плечи сводило тянущей болью, а каждый вдох со временем начал безжалостно обжигать глотку и лёгкие.
В общем, хватает её ненадолго. Через десять минут колдунья останавливается и болезненно складывается пополам. Опираясь на собственные колени, она измученно вглядывается во мрак ночи, где вот-вот растворится Ингвар.
— Ло... — хрипло вдыхая, бросает девушка Марвину, — ...лозу... что-нибудь...
Времени на улавливание чужой реакции нет, и Брант сразу силится внести собственную лепту. С перемолотыми пурпуром лапами перевёртыш вмиг лишится всей ценности, и прибегнуть ей приходится к иному способу. Насилу выпрямляясь, девушка делает мучительно глубокий вдох. В ушах сразу начинает звенеть, а и так тёмное окружение окутывается непроглядным мраком. Только силуэт зверя остаётся сколько-то различим, и все усилия Агнесс направляет на то, чтобы замешкать тварь хотя бы на мгновение.
Увы, ей не удаётся не то что задеть, а даже вскользь ощутить разум оборотня. Крайне раздосадованная таким исходом и впридачу собственным состоянием, Брант вновь принимает согнутое положение.
12 маны
— Стой... Фух... Ингвар... Н-не успеваем! — попробовал докричаться до удирающего зверя запыхавшийся чародей.
К сожалению для не менее выдохшейся Агнесс, пропыхтевшей что-то про лозу, сейчас это было единственное, что Марвин вообще мог сделать. На таком расстоянии, ещё и на бегу, стебли с посоха не успели бы отрасти достаточно быстро, чтобы оплести ликантропа. Деревьев с развитой корневой системой рядом тоже не наблюдалось, а травой волка вряд ли удалось бы замедлить. Про усыпление с оставшимся у колдуна запасом сил и вовсе уже не шло речи, тем более, что неудачную попытку воздействовать на разум волк мог воспринять враждебно.
Иными словами, магический арсенал Марвина в текущих условиях был абсолютно бесполезен.
Миранда глубоко дышала, пытаясь не сбить дыхание на бегу. К сожалению, совершенное эльфийское тело выдохнулось примерно в один момент с людьми. Эльфийка остановилась, упираясь ладонями в коленки, сплюнула. Кровь глухо стучала в висках. В таком состоянии она ничего не смогла придумать, чтобы задержать перевертыша. Только тихо выругалась на родном языке, прерываясь на тяжелые вдохи.
Так и не встретив помех, волколак убежал в темноту, на северо-восток. Глухой стук его лап по земле быстро стих, и чародеи остались одни.
В какой-то момент голова девушки становится совсем ватной, отчего она спешно садится на землю. Какое-то время она просто сидит, зябко кутаясь в плащ, обнимая саквояж и слегка покачиваясь взад-вперёд. Вскоре пелена перед глазами расступается, и колдунья спешно вынимает из сумки флягу. Она жадно выпивает остатки воды, после чего с измождённым выдохом проводит рукою по разгорячённому лицу.
— Проклятье... Зря... Зря только время истратили...
На слова, как и на попытки магического воздействия, оборотень реагировать отказывался наотрез, чем ставил в несколько неловкое положение троицу своих спасителей, а ныне преследователей.
Когда всем уже стало очевидно, что шустрого перевёртыша так не поймать, Марвин замедлился, остановился, а затем и вовсе улёгся на траву, стараясь успокоить бешено колотившееся в сердце и горящие от перенапряжения лёгкие.
Немого отдышавшись, юноша сел и вытер рукавом успевший покрыться капельками лоб.
— Нет-нет, не всё... не всё ещё потеряно, — ответил парень, кое-как разглядев в потёмках Агнесс с флягой.
Облизнув пересохшие губы, юноша взял перерыв в ещё несколько секунд, после чего добавил:
— Я мог бы попробовать его выследить, но, боюсь, на это уйдут мои последние силы. Так что находиться рядом с Ингваром мне станет... небезопасно... Фух... Так что буду рассчитывать на вашу поддержку. Только дайте ещё минутку, иначе не смогу сосредоточиться.
Отдышавшись, Миранда стала вызывать короткую искру меж пальцев, озаряя несколько метров вокруг себя зелеными всполохами, и пытаясь разглядеть следы когтей в траве. На реплику Агнесс коротко фыркает, ничего не отвечая.
— Каким... образом ты возьмешь след? — интересуется ведьма у Марвина.
В траве удалось разглядеть примятые точки, на которых трава была повреждена, а где-то даже вырвана небольшим пучком, оголяя почву. Эти следы цепочкой шли в том же направлении, в котором волколак и убежал.
Заверения Марвина Агнесс оставляет без ответа, только сокрушённо потирая переносицу. Вдоволь намяв пятой точкой траву, девушка прячет опустевшую флягу обратно в саквояж и встаёт на ноги. Проблема освещения тем временем решает сама себя, и колдунья, не снимая перчаток, подходит к Миранде. Разглядывает сначала оставленные оборотнем следы, затем переводит взор на Марвина, вместе с ведьмой ожидая ответа на вопрос последней.
— Я и сам своего рода перевёртыш, — ответил эльфийке парень откуда-то из травы, — Нюх у меня, конечно, далеко не такой чуткий, как у ликантропа, так что караванщика выследить не смог бы, но вот волка учуять должен... Да и в зверином облике будет проще высматривать следы, а то сейчас даже Агнесс толком разглядеть не могу, — признался он, поправляя аксессуар на лице.
— Вот только Ингвар может меня не признать и принять за добычу, так что... кхм, было бы кстати, если бы вы всё ему разъяснили, коль сможем его нагнать.
— Если, конечно, у вас есть другие идеи, то я бы не спешил с обращением. Как уже сказал, на него уйдут мои последние силы, так что не хотелось бы прибегать к этому варианту при наличии альтернатив.
— Понятно, — заключила Миранда. В голове все встало на свои места - почему целитель проявлял такое снисхождение к оборотню. — Может быть. Только может быть. Я могла бы сдвинуть... восприятие. И увидеть...
Ведьма неуверенно хмыкнула, сомневаясь, что понятно изъясняется для человеческих спутников. Но попыталась объяснить сомнения:
— Образ. Возможно, место куда оно двигается. Такое работает со свежими следами. Иногда.
— Гм, вот как... — удивлённо отмечает Агнесс, — ...многое объясняет.
Тем не менее, первостепенно важной проблемой оставался улизнувший оборотень, и возникшие вопросы приходится оставить на потом. Брант покашливает, окончательно прочищая горло после бега и заодно возвращая себе прежний лаконичный тон.
— И всё же, лучше будет сначала попробовать Миранде, раз у неё ещё имеются силы.
— Хорошо, давайте попробуем способ Миранды, — согласился юноша и, опираясь на посох, поднялся на ноги, — Не уверен, удастся ли нам понять что-то по этому "образу", но попытаться, наверное, стоит.
Миранда кивнула, распинала мусор на земле. Закатав юбки до колен, уселась, скрестив ноги. Положила ладонь на отпечаток когтей и попыталась выровнять дыхание и успокоиться. Было тяжело - отпустить контроль с малознакомыми людьми.
— Не тревожьте. Не пытайтесь будить. Я сама...
Мысленно Миранда стала повторять тайные слова, и материальный мир стал растворяться. Глаза ведьмы закатились...
Прорицание 1d100: (67) = 67 +75
[Мана 9]
Перед Мирандой предстал всё тот же луг, на котором они и находились. Но вокруг почему-то было светло как днём, хотя небо оставалось ночным. Хорошо было видно, как колышется трава от ветра, постоянно усиливающегося. Он дул всё сильнее и сильнее, гудел в ушах всё громче. Траву его силой примяло к земле, а потом и вовсе сдуло. Травинки собрались в огромное облако и улетели куда-то прочь, словно ураган врезался в сарай с сеном. Вокруг осталась лишь голая земля, на которой хорошо были видны волчьи следы. Они шли, шли, шли, всё туда же, на северо-восток. Миранду вдруг подхватил ветер, как осенний лист, и понёс над следами. Следы в конце концов кончились, оборвавшись на ровном месте. Но ветер продолжал нести Миранду дальше, и наконец донёс к двери. И на этом видение окончилось.
Ведьма резко вдохнула и раскрыла глаза. Покачиваясь, поднялась на ноги, стараясь занять позу поуверенней. Проморгавшись, поглядела в небо - в видениях сложно было понять, сколько времени прошло. Сосредоточившаяся на себе эльфийка забыла, что, наверно, спутники ждали её объяснений.
— След идет туда же, северо-восток. Наверное, там поселение? Вам лучше знать. — Миранда принялась поправлять одежду на себе, отряхиваться, будто откладывая разговор.
— В общем, я видела дверь. Дойдем до поселения, и я её узнаю. Возможно.
Следуя инструкциям эльфийки, Марвин терпеливо ждал её пробуждения. И хоть в потёмках было сложно что-либо разглядеть, по шумному вдоху юноша понял, что Миранда вернулась к своим человеческим спутникам.
— Вы видели... дверь? — переспросил юноша и не дожидаясь подтверждения начал усиленно думать.
— Признаться честно, с местностью я плохо знаком, да и хоть сколько-нибудь точно картой обзавестись пока не удалось, так что не знаю, есть ли поблизости ещё деревни, — после недолго молчания произнёс Марвин, пока пытался рассмотреть хоть что-то в стороне, указанной эльфийкой.
— А не подскажете, как именно работает ваша магия? Вы видели будущее или?.. — уточнил он, — Так или иначе, не думаю, что Ингвар специально сбежал, ведь тогда он отправился бы на охоту, а не к чьей-то двери. Почти наверняка след должен вести к караванщику или к тому месту, где он недавно бывал.
Пока ведьма предаётся ритуалу, Агнесс снимает перчатку с правой руки и прячет во внутренний карман плаща. Оголённая кисть окутывается чародейским огнём, заменяя собой светильник средней паршивости.
Просьбу Миранды ей не мешать девушка не нарушает, молчаливо наблюдая за эльфийкой.
— Туда же, значит... — повторяет Брант, призадумываясь. Лучезарную руку она чуть ли не подносит к подбородку, но вовремя передумывает. Чуть щурясь из-за резанувшего по глазам света, колдунья отворачивается от попутчиков и тоже обращает взгляд к звёздному небу.
Пока мрак небосвода разбавляет рябь в глазах, девушка пытается вспомнить устройство южной Дасмании. Дождливое пасмурное утро, запылившиеся фолианты, скрипучий голос приставленного отцом учителя...
1d100: (84) = 84+90
Как только Агнесс вспомнила южную Дасманию во всех деталях, к ней пришло понимание, что находятся они не в южной Дасмании. Будь это так, то на них бы, если верить слухам, давно бы напали орки, которые только и ждут, чтобы устроить засаду на незадачливых путников, оказавшихся ночью на открытой местности.
Вспомнив местоположение Пригожино и Грунстара, можно было понять, что находились они в северо-восточной части королевства, близко к границе с эльфийскими землями. Большой лес, что непрерывной стеной стоял на восточном горизонте, назывался по-эльфийски - Астаурэ-Нумэ - и был крайним дасманским владением в ту сторону. За ним шла выжженная пустошь, что звалась Долиной Праха и никому не принадлежала, а за ней снова большой лес, зовущийся Астаурэ-Ромэ и находящийся во владении эльфов.
Вдоль западной опушки Астаурэ-Нумэ, к которой и вели следы, могли располагаться лишь всяческие небольшие деревни и другие мелкие местечки, навроде придорожных трактиров, приходящихся очень кстати тем, кто держит путь в эльфийские земли или из них, поскольку отдых становится самой нужной вещью и перед переходом по Долине Праха, и после него. Неподалёку от Пригожино находился северный тракт через лес и пустошь, и взятое направление на северо-восток скорее всего приведёт именно к этой дороге. Тракт не самый популярный, для сообщения с эльфийскими землями гораздо чаще пользовались тем, что находился южнее и был ближе к центру Дасмании.
Судя по непонятно откуда взявшемуся желанию спутать южное пограничье с северным, события этого дня вымотали Агнесс куда больше, чем предполагалось. С усталым вздохом она оборачивается на соратников:
— Если помимо двери никаких деталей вам не открылось, боюсь, в её поисках нам придётся обойти каждый шалман и каждый двор близ северного тракта. Уж не знаю, насколько их здесь много, но надеюсь, что до утра успеем — места всё же не из самых зажиточных.
— Я вижу возможное. Он еще бежит, это очевидно. Видела то, куда он добежит или не добежит, — Миранда вздохнула, набираясь терпения - пытаться объяснять сложные концепции на скудном человеческом языке было крайне сложно. — У нас всего-то отпечаток в грязи. По такому много не увидишь.
Всё же эльфийка утаивает деталь о том, что звериный след обрывался. Не из злого умысла - списывает на то, что, возможно, перевертыш просто обратился человеком.
— Думаю, с восходом оборотень его найдет, — кивает ведьма на предложение Агнесс. — Давайте не терять время.
— Интересная магия... Но если Ингвар в своём волчьем обличии доберётся до места из видения только к рассвету, то боюсь представить, сколько времени дорога займёт у нас. Может, разумнее будет не блуждать в потёмках, а остановиться на привал, чтобы к утру выступить уже с полным запасом сил? — предложил немного уставшим голосом Марвин.
— К-конечно, если вы против, то я готов продолжить путь и сейчас... Только не слишком быстро, в темноте без нормальной дороги путешествовать бывает несколько затруднительно.
— Марвин, северная дорога ведёт напрямую к дасманской границе. Дальше только безжизненная пустошь, за которой лежат земли эльфов. Исходя из этого, мыслей у меня две. Первая: поутру караванщик скрывается в лесах или вовсе покидает королевство, отчего найти его мы уже вряд ли сумеем. Второе: место, в котором он остановился, уже вовсю "осеменено", и засветло нас там заприметят издали и раздерут на мелкие кусочки. Про необходимость справиться до восхода я говорила именно в этом ключе... — немного не поняв созданной Мирандой связи между утром и перевёртышем, произносит Брант.
— ...остаётся либо идти по следам, либо возвращаться в Пригожино на ночёвку, а там отправляться в Грунстар.
Миранда закусывает губу. Здравый смысл всё же берет верх: в одиночку, даже выследив караванщика, шансов будет мало. Придумать что-то еще мудрый эльфийский ум сейчас не в состоянии. Сказывается усталость. Голосом, полным разочарования, она соглашается:
— Пойдемте назад...
— Прискорбно. Похоже, за караванщиком нам уже не поспеть... Интересно, что будет делать Ингвар, когда его нагонит? Мы ведь не говорили ему, с какой целью ищем этого человека, — задумавшись, потёр подбородок Марвин.
— Ох, кстати говоря, раз уж трактир завален трупами, я думал устроить привал в поле, но если вы хотите вернуться в Пригожино, лучше бы нам заранее обсудить ситуацию с пропажей оборотня... На случай, если староста припомнит, что оставлял нас с ним наедине перед самым исчезновением. Полагаю, проще всего сказать, что ликантроп ожил и попытался сбежать, а мы отправились в погоню?
У Агнесс и самой недостаёт решимости проверять, которая из её версий верна — с караванщиком, залёгшим до утра в каком трактире или с ним же, но уже на кишащем уродцами хуторе.
— Я бы и сама так сделала, но припасы на исходе, — отвечает девушка Марвину, — нет ни еды, ни воды. Возьмём что-нибудь не мясное с рук у местных. Комнату тоже снимем в чьём-нибудь доме. А про оборотня... да, всё так.
Миранда пожала плечами что, наверно, в темноте было незаметно. Припасов действительно не было, еще и хлеб оборотню скормила.
— Вряд ли местные будут задавать вопросы той, кто перебил зараженных, и вам. Идемте уже...
Миранда повернулась и угрюмо побрела в сторону деревни.
— Ладно, — коротко ответил парень и постарался не отставать от эльфийки.
Припасы вполне можно было найти и в пути, даже в это время года в полях, лесах и возле водоёмов имелось немало съедобных растений, но вот замену для занятой кровью бутыли в дикой природе сыскать было бы не так просто.
— Надеюсь, нас действительно кто-нибудь впустит. Ситуация с оборотнем и испорченный праздник, скорее всего, не лучшим образом повлияли на пригожинскую гостеприимность. Да и платить за ночлег мне решительно нечем... — тихонько высказал свои опасения Марвин и устало вздохнул.
Припасы вполне можно было найти и в пути, даже в это время года в полях, лесах и возле водоёмов имелось немало съедобных растений, но вот замену для занятой кровью бутыли в дикой природе сыскать было бы не так просто.
— Надеюсь, нас действительно кто-нибудь впустит. Ситуация с оборотнем и испорченный праздник, скорее всего, не лучшим образом повлияли на пригожинскую гостеприимность. Да и платить за ночлег мне решительно нечем... — тихонько высказал свои опасения Марвин и устало вздохнул.
Агнесс поглядела на пожимающую плечами эльфийку и затушила пламень на руке, вновь облачив её в перчатку.
В том, что радушие деревенщины вполне правомерно обгажено сегодняшними событиями, Брант проблем не видит и вслух замечает:
— Скажем старосте, чтобы озаботился этим вопросом. Быть может, даже безвозмездно, раз уж это мы управились в трактире и нам же идти в Грунстар. Но на всякий случай... Как с деньгами у вас, Миранда?
— У меня есть всё, что нужно для путешествия, — бросила через плечо эльфийка.
Потратив почти час, троица вернулась в Пригожино. Возле таверны их встретил тот крестьянин, который вместе с ними оказался свидетелем кошмаров на кухне. Он был в компании ещё нескольких крестьян, вооружённых вилами и факелами. Похоже, селяне решили на ночь организовать небольшой дозор, после всех сегодняшних бед.
- Вернулися? - обратился к ним крестьянин-свидетель, - если старосту ищете, то он без вас до города ушёл. Не стал ждать, а то вы куда-то ушли. А вы волка не видали? Он пропал со столба, но мы его не нашли. Как бы не напал он опять...
Усталые и не шибко довольные путники добрались до деревни как раз вовремя, чтобы лично услышать новость об отбытии старосты.
От такого чудесного стечения обстоятельств Марвин улыбнулся и спросил:
— Уже ушёл? На ночь глядя? Один? Когда где-то рядом может бродить оживший оборотень или заразные сектанты? Какой... смелый у вас глава. И как давно он ушёл?
В голосе юноши можно было услышать восхищение отвагой и энергичностью старика, и только слегка подрагивающий краешек натянутой улыбки выдавал истинные эмоции целителя. Впрочем, в сумраке эту деталь легко было упустить.
Известия о том, что старосте взбрело в голову отправиться в Грунстар аккурат под сумерки, при этом невзирая на факт "побега" оборотня, у Брант вызывает даже не столько удивление, сколько злость. Дьявол, какая неотёсанная дурость...
К счастью, первым с мужичьём заговаривает Марвин. Начни разговор Агнесс, скрыть своё неудовольствие так же мастерски, как юноша, ей бы точно не удалось.
Колдунье хватает нескольких секунд, чтобы добела прикусить нижнюю губу и хоть как-то примириться со сказочной выходкой старосты. Исподлобья, чтобы тень от капюшона скрывала раздражение на лице, она добавляет:
— Оборотня надо было сразу обезглавить, а не пировать над его тушей. Тогда б и мы отправились со старостой, не тратя время на безуспешную погоню за поганым перевёртышем. Теперь же придётся как-то его догонять... ездовых лошадей, полагаю, у вас не водится?
Эльфийка уже не испытывает особых эмоций - хватит, просто хватит на сегодня людей. Бочком пытается обойти всех и просочиться в таверну, где у нее была снята комната.
— Если что, до утра я в комнате... — сообщает она тихонько спутникам, продолжая двигаться.
- Днём ещё ушёл, не один, с мужиками. Как того хворого заперли в сарае, вернулися к столбу. Волка нету, вас тоже нету. Он-то вас подождал немного, да вы не пришли, ну он и пошёл с мужиками. Дело-то срочное, а вы ж то кто знает куда пошли-то, вы ж то не сказали ничего никому.
- Нету ездовых, пахотные токмо да тележные. А про волка-то нам сказал тот чаровник, который с теми молодцами, которые тварину завалили... Сказал что если сердце пробитое, то волк и не встанет больше сам по себе. Встанет только если над ним кто-то лекарствовать будет. Ну мы и решили его на самое видное место, чтобы никто не подобрался. Но потом разбежалися все... Может, пока никого вокруг не было, кто-то подобрался и залечил волка? Вы никого странного не видали, возле волка-то?
Выслушав ответы на свои вопросы, Марвин прислонил посох к стене, помассировал виски и прикрыл глаза. На своих двоих нагнать старика, как и караванщика, шансов уже не было. Другое дело на своих четверых...
Мысли о погоне резко отошли на второй план, когда землепашец заговорил об Ингваре. Усталые веки тут же распахнулись, а пальцы снова сжались на деревянной рукояти.
— Да, они так сказали? А тебе это не кажется подозрительным? Зачем охотникам оставлять монстра в живых? Может быть, они сами воскрешение и подстроили, поэтому сбежали сразу же, как услышали шум со стороны трактира, — попытался отвести от себя подозрения взволнованный целитель.
— В любом случае, не думаю, что ликантроп вам сейчас угрожает, если бы он хотел напасть - так бы сразу и сделал... — закрыл тему Марвин, после чего добавил, — Кстати говоря, у вас не найдётся места, где могли бы отдохнуть защитники деревни? Как видишь, наша подруга уже собирается вернуться в трактир, но в пропитанном заражённой кровью месте, как мне кажется, лучше не ночевать.
На вопрос о странных личностях Агнесс отрицательно качает головой. Вопрос об оборотне Марвин закрывает в той или иной степени, поэтому колдунье остаётся только уточнить:
— Ладно... Даже без лошадей, утром так или иначе придётся отправляться вдогонку за старостой, поскольку пузырёк с, вероятно, лекарством, находится у нас. Чего у нас не находится, так это съестных припасов. Овощи, хлеб, фрукты — получить бы от вас что-либо своё, а не ту грязь, привезённую караванщиком.
Крестьянин почесал затылок.
- Дык а как же они его воскрысили, если они сразу ушли? Староста ж тут когда сидел на скамейке, то видал как они уходят, а волк ещё дохлый был совсем, на столбе висел...
Впрочем, на этом крестьянин заострять внимание не стал, и его удалось увести на другую тему:
- Ну, в трактире поспать вам задарма дадим. А ежели в трактире не хотите спать, то сходите к Прокофье, вон тама дом её, - он показал пальцем на то жилище, где чародеи допрашивали Ингвара, - у неё те молодцы ютилися, которые волка забороли. Вас тоже пустит.
- Ну это запросто, своё есть, соберём вам харчей. Но токмо утром, сейчас уже темно и спят люди.
— Спасибо большое, тогда так и поступим, — кивнул Марвин работяге, — Заодно можно попробовать расспросить её о той группе. Всё же, лично мне эти авантюристы кажутся какими-то подозрительными.
— Эм, Миранда, вы слышали? Вы точно хотите спать... там? — окликнул человек пытавшуюся протиснуться в осквернённый трактир эльфийку.
Миранда обернулась, мысленно взвешивая, где хуже будет ночевать.
— Боги, хватит уже болтать... — Брезгливость перевешивает, эльфийка разворачивается, выбирая дом. Удивляясь себе,- сегодня ее мнение колеблется, как маятник. Видимо, виной тому служит плохой завтрак и пропущенный обед с ужином.
— Ладно, — ответил очкарик остроухой, но с места не сдвинулся, ведь у Агнесс ещё могли быть вопросы к крестьянам, а ограничение на болтовню, судя по всему, пока что распрострпанялось только на Марвина.
— Пускай, — устало соглашается Агнесс с мужиком, пусть и ощущая, как тянет в пустом желудке, — пойдёмте уж, — звучит уже для Миранды и Марвина, когда колдунья поворачивается в сторону указанного дома.
1d100: (70) = 70 + 40 Выносливость
1d100: (88) = 88+35
1d100: (75) = 75 + 30
Прокофья открыла чародеям дверь и впустила в дом. Просьбу предоставить ночлег она выполнила, предоставив гостям три свободные кровати в боковой комнате, сама при этом занимая четвёртую. Взамен селянка ничего не просила, она была рада помочь тем, кто разобрался с кошмарными поварами и оказал Пригожино услугу. Тем, кто не хотел ложиться спать на голодный желудок, она могла предложить скромный ужин - хлеба, постной каши, воды, немного яблок и капусты. Продукты эти были свои деревенские, не от караванщика в фиолетовой шапке.
Нуждающемуся в стирке Марвину Прокофья показала стоящие у порога принадлежности для этого - корыто, ведро, доску и небольшой деревянный брусок, а также сказала, где тут ближайший колодец. В ответ на вопросы юноши, она поведала, что молодцев, поборовших оборотня, было трое, что травмы у раненого были ушибами и рваными ранами от когтей, что награду не просили, поскольку и так нашли достаточно всякого добра в логове твари, отчего уже лишним было что-то требовать от крестьян, и что на празднике не присутствовали потому что были очень заняты раненым.
В конце концов, чародеи могли спокойно лечь спать и заснуть. Никто их не беспокоил.
Мана:
Марвин 25/40
Миранда 24/30
Агнесс 30/36
Прокричали третьи петухи, рассвело, а там немногим спустя и взошло солнце, лучи которого ощущались особенно тёплыми после прохладной сентябрьской ночи. Наступило утро. Для кого-то из троицы оно оказалось не очень добрым.
Марвин проснулся со слабым, еле заметным ощущением какого-то небольшого дискомфорта, настолько незначительным, что даже непонятно было, в чём он собственно заключается. Видимо, крестьянская кровать оказалась не слишком удобной и мягкой. Впрочем, ощущение настолько ерундовое, что обещало вылететь из головы в ближайший час. (-1 выносливости)
Миранда проснулась в состоянии похуже, ощущая общее лёгкое недомогание. Вряд ли виной тому была неудобная кровать... (-1 ловкости, выносливости, скорости, силы воли)
А у Агнесс всё было в норме.
Нуждающемуся в стирке Марвину Прокофья показала стоящие у порога принадлежности для этого - корыто, ведро, доску и небольшой деревянный брусок, а также сказала, где тут ближайший колодец. В ответ на вопросы юноши, она поведала, что молодцев, поборовших оборотня, было трое, что травмы у раненого были ушибами и рваными ранами от когтей, что награду не просили, поскольку и так нашли достаточно всякого добра в логове твари, отчего уже лишним было что-то требовать от крестьян, и что на празднике не присутствовали потому что были очень заняты раненым.
В конце концов, чародеи могли спокойно лечь спать и заснуть. Никто их не беспокоил.
Мана:
Марвин 25/40
Миранда 24/30
Агнесс 30/36
Прокричали третьи петухи, рассвело, а там немногим спустя и взошло солнце, лучи которого ощущались особенно тёплыми после прохладной сентябрьской ночи. Наступило утро. Для кого-то из троицы оно оказалось не очень добрым.
Марвин проснулся со слабым, еле заметным ощущением какого-то небольшого дискомфорта, настолько незначительным, что даже непонятно было, в чём он собственно заключается. Видимо, крестьянская кровать оказалась не слишком удобной и мягкой. Впрочем, ощущение настолько ерундовое, что обещало вылететь из головы в ближайший час. (-1 выносливости)
Миранда проснулась в состоянии похуже, ощущая общее лёгкое недомогание. Вряд ли виной тому была неудобная кровать... (-1 ловкости, выносливости, скорости, силы воли)
А у Агнесс всё было в норме.
Проснувшись разбитой, эльфийка со стоном перекатилась к краю кровати. Со следующим страдальческим стоном свесила ноги и села, подпирая голову руками.
Раз идеальное эльфийское тело не получило отдыха даже на объективно удобной кровати, значит, виной тому человеческие особи, делившие с ней кров и всю ночь докучавшие звуками своего существования её совершенному слуху - думает Миранда и тяжело вздыхает, глядя в пол.
Как и говорил уже знакомый, но забывший представиться крестьянин, особа по имени Прокофья оказалась по-настоящему хлебосольной хозяйкой, не отказавшей гостям как в ночлеге, так и в ужине.
После скромной трапезы Марвин не стал спрашивать, откуда у этой щедрой женщины взялись три свободные койки, вариантов тут было не то чтобы много. Вместо этого он спросил стиральные принадлежности и отправился к ближайшему колодцу, чтобы очистить осквернённые кровью и Ингваром вещи, а заодно немного и ненадолго освободить дамам тесноватую для четверых комнатушку.
Покончив с делами стиральными, Марвин снова наткнулся на, видимо, ждавшую его возвращения хозяйку. Чтобы не мешать готовящимся ко сну колдуньям, юный нахлебник вывел селянку под звёзды и там как следует расспросил про гостившую у неё группу авантюристов. Впрочем, на усталую и сонливую голову вопросов удалось придумать не так уж и много. А те, что были озвучены, почти никакой новой информации не дали. По крайней мере, теперь стало ясно, что у раненого не было укусов, а также, что в распоряжении Ингвара имелось нечто ценное для сбежавшей группы.
Не став более донимать Прокофью расспросами, юноша тихонько вернулся к предоставленному ему спальному месту и, наконец, позволил себе отдохнуть до утра.
Новый день встретил Марвина петухами и странным, неприятным ощущением в теле... Или нет? Что-то определённо было не так, но целитель затруднялся сказать, что именно. Списав непонятное состояние на неудобную позу для сна, парень пошарил рукой по оставленному возле изголовья кровати табурету, нащупал многострадальные очки, зевнул и принял вертикальное положение.
Когда аксессуар занял привычное место на всё ещё сонном лице, глаза смогли сфокусироваться на сидящей в страдальческой позе эльфийке. Кажется, совсем недавно с её стороны даже было слышно болезненный стон?
— Миранда? Всё нормально? Выглядите подавленной. Вам плохо спалось или?.. — спросил юноша и тут же перевёл взгляд к тому месту, где ночевала Агнесс. Если и аристократке не повезло оказаться в подобном состоянии, то вывод напрашивался неутешительный.
По достижении дома Брант утратила всякую многословность и остаток дня провела в молчании. Сонно клюя носом, она отужинала кашей с яблоками и ушла к кровати. Переодеваться в ночное платье аристократка не стала: к тому не располагала конура простолюдинки, да и о полной безопасности в Пригожино речи не шло. Так колдунья и заснула, не расправив постель и пользуя плащ в качестве одеяла.
Как ни странно, так хорошо девушка не высыпалась уже несколько недель — утро будто наступило сразу после того, как Агнесс сомкнула очи.
И всё же чувствовала себя Агнесс более, чем прекрасно. Скрывая ладонью зевок, она приподнялась на локте и взглянула в сторону спутников. Дословно разобрать, что там говорил Марвин, девушка спросонья не успела и уловила лишь напряжённые нотки в юношеском голосе.
— Что-то... случилось? — протирая глаза, спросила она.
Миранда не понимает, что значит вот это его "или". Эльфийка откидывается обратно на кровать, глядя в потолок.
— Нужно еще пять минут...
В отличие от остроухой, своим внешним видом аристократка явно демонстрировала лишь сонливость, но для верности Марвин решил осведомиться и о её состоянии.
— Эм, вроде бы ничего. Просто... как тебе спалось, Агнесс? Должно быть, непривычно ночевать в такой вот общей деревенской спальне? — спросил целитель не совсем напрямую. И всё же, нотки беспокойства из его голоса не исчезли.
Внимание снова переключилось на утомлённую сном Миранду. На все заданные вопросы она ответила желанием продолжить отдых, из чего можно было сделать вывод, что… возможно, крестьянские кровати не слишком подходят эльфийскому телу? В таких тонкостях Марвин не разбирался, а пообщаться на подобные тему с представителями остроухого народа парню как-то не доводилось.
— Ладно. Вам принести завтрак? — коротко осведомился он, стараясь не утомить и без того вялую колдунью.
После вопроса ничего не последовало. Когда уже могло показаться, что лежащая на кровати эльфка не услышала вопрос или же проигнорировала его, рука поднялась и отодвинула капюшон (да, она спала прямо в одежде, сняв только сапоги). Глаза уставились на Марвина.
— Д... да-а...? — неуверенно бормочет Миранда, не понимая, потребует ли чего целитель взамен или просто так решил заделаться в прислугу...
Вопрос, чёрт пойми во имя чего заданный, несколько ускоряет процесс прихода Агнесс в себя. Она убирает руку от лица и слегка оторопело глядит на Марвина, щурясь в непонятках. Может, сама неправильно расслышала?..
Через пару мгновений сонливость отступает окончательно, и Агнесс, всё же убедившаяся в добротности своего слуха, фыркает.
— Бывало и похуже, — сдержанным кивком отвечает аристократка.
Поправляя замявшийся за время сна капюшон, она усаживается на краю кровати. Внимание девушки тоже оказывается привлечено еле двигающейся Мирандой, равно как и подавленностью в голосе женщины. Нынешнее состояние ведьмы не шибко вяжется с её же словами о превосходстве эльфийского тела, но отлично соотносится с фактом употребления осеменённых яств с поминок оборотня. Только вот почему тогда из них троих занемогла одна лишь Миранда?..
Натягивая сапоги, колдунья переводит взгляд на Марвина. Это ведь юноша накануне вполне складно вещал о болезнях — даже складней, чем некоторые лекари при дворе. Обувшаяся Брант кивает на дверь, предлагая составить пареньку компанию, и выходит из комнаты.
В главной комнате Прокофья уже сидела за столом и завтракала вчерашним ужином. На столе стоял горшок со вчерашней оставшейся кашей, миска с хлебом, кувшин с водой, лежали несколько яблок и немного капусты. А также пустая посуда, на случай если гости тоже захотят позавтракать.
Если не обращать внимания на несколько оторопелый, направленный в сторону Марвина взгляд, выглядела Агнесс вполне здоровой.
— Действительно бывало? Что же, это... кхм, радует? — ответил юноша и неловко улыбнулся.
Следуя примеру Брант, он натянул сапоги, мантию и плащ, также не забыв и про сумку со своим скромным имуществом.
— Скоро вернусь, — выходя из комнаты, предупредил целитель эльфийку и отправился на поиски пропитания.
Искать, впрочем, долго не пришлось, ведь прямо в соседней комнате уже готовилась к трудовому крестьянскому дню спасительница и кормилица новообразовавшейся группы. Не теряя времени, Марвин поприветствовал хозяйку, набрал в миску порцию каши, а также прихватил ломоть хлеба, деревянную ложку и налил в свободную кружку прохладной воды. С этим набором он вернулся к Миранде.
— Прошу, ваша каша, — подал завтрак в постель юноша. Точнее, подвинул к постели освободившийся табурет, а уже на него поместил собранную в соседней комнате провизию.
— Думаю, ещё минут пятнадцать на отдых у вас есть, но желательно выступить как можно раньше, если хотим нагнать старосту, — напомнил Марвин, возвращаясь в главную комнату.
Закрыв за собой дверь, гость снова сблизился с кашей, чтобы набрать порцию уже себе.
— Что же, по крайней мере, аппетит есть, — пробормотал он в раздумьях.
Уже было собираясь начать трапезу, Марвин вспоминает о наличии в той же комнате пригласившей его на выход чародейки. Увлёкшись мыслями о болезненном состоянии эльфийки, целитель чуть о ней не забыл.
— Так что, Агнесс, есть какие-то мысли? — спросил он, покосившись в сторону спальни.
Блекло пожелав хозяйке приятного аппетита, колдунья накладывает себе крестьянской стряпни. Садиться при этом она не торопится, держа плошку с кашею в руках.
Марвин тем временем заканчивает возиться с едой для эльфийки и возвращается к трапезничающим. Ему девушка отвечает не сразу и для начала с хрустом дожёвывает яблоко. Уже затем, тоже искоса взглянув на дверь, она говорит:
— Сказать честно — надеялась, что таковые найдутся у тебя. Как думаешь, это уже, хм... симптомы?
— Учитывая, что о самой болезни мы пока знаем крайне мало, утверждать что-то наверняка сейчас нельзя... Но есть все основания полагать, что это именно её симптомы, — нахмурился Марвин, глядя в тарелку с холодной кашей.
— Проблема заключается в том, что на эльфийский организм хворь может влиять иначе. Не просто так караванщик приказал заражённым осеменить "особенно эльфийку", — изобразил воздушные кавычки юноша, — Возможно, ситуация немного прояснится, если Миранда даст себя осмотреть, но мне почему-то кажется, что согласия она не даст.
— Конечно, это может быть всего лишь усталость после вчерашней беготни... или по утрам Миранда всегда такая? В любом случае, у нас с тобой схожих симптомов пока нет, а это значит... — внезапно что-то вспомнив, Марвин прервался на полуслове.
— К слову, Прокофья, а ты как себя чувствуешь? Соседей сегодня ещё не встречала? Нет новостей о том, что кто-то в деревне внезапно захворал?
- Как обычно чувствую, ничего такого, - ответила селянка, - я-то на празднике не была, не ела мясо то поганое... Соседей не видала ещё...
С улицы вдруг послышались возгласы, призывающие выходить из домов и собраться у трактира, чтобы обговорить что-то.
— Того же мнения, — соглашается Брант с маловероятностью затеи осмотра, — значит, посмотрим, как с ней будет во время дороги...
К ответу Софьи вдруг добавляется галдёж с улицы, закрывающий собой вопрос шушуканья и незамедлительных сборов вдогонку за старостой. Агнесс раздражённо цокает. Лишь бы деревенщина не усомнилась в наспех сколоченной истории об исчезновении перевёртыша... Со вздохом колдунья ставит плошку на уголок стола и идёт к входной двери. Приоткрыв створку, она выглядывает на улицу в попытке разобраться, что там происходит у трактира.
Люди постепенно прибывали к трактиру. Те, кто уже был там, говорили о чём-то, отсюда не разобрать о чём. Обстановка выглядела спокойно, крестьяне не ходили с факелами и вилами наперевес.
Агнесс ещё какое-то время стоит на пороге, размышляя, стоит ли крестьянское сборище её времени. Помимо важности этого собрания она прикидывает ещё кое-какие риски, покусывая губы, но в конце концов оборачивается на юношу:
— Пойду посмотрю, что там. Марвин, глянь, как там Миранда, и присоединяйся ко мне. Только прихвати саквояж.
Затем она выходит на улицу и скорым шагом направляется к таверне.
Эльфийка кивком поблагодарила за еду, все еще валяясь на спине. Дверь за юношей закрылась; перекатившись на бок, Миранда взяла ложку, став без аппетита давиться кашей.
"Хворь", "эльфийский организм" — острое ухо дернулось в сторону двери, различив слова.
"Дать осмотреть" - от возмущения ведьма фыркнула с набитым ртом, пришлось утирать лицо и отряхивать одежду. Срочно поднявшись с кровати, сунула ноги в свои сапоги, но предстояла еще шнуровка...
"...по утрам Миранда всегда такая..." - теперь от новой возмущения она задыхается. Какая еще "такая"? Кое-как зашнуровав один ботинок, она трясущимися, наверное, от злости пальцами берется за второй...
— Хорошо, сейчас, только доем кашу... А ты, если не трудно, можешь заодно порасспрашивать местных, не захворал ли кто за ночь? — спросил Марвин и тут же принялся усиленно работать ложкой, чтобы побыстрее управиться с завтраком.
Когда с приёмом пищи было покончено, едок выпил кружку водицы, прихватил с собой яблочко и обратился к хозяйке.
— Спасибо за угощение, было очень вкусно. Понимаю, что мы и без того тебя объели, но не найдётся в доме какой-нибудь свободной бутыли или бурдюка? Мне бы что-то подобное очень пригодилось в дорогу... — поинтересовался гость и отвёл взгляд, постеснявшись собственной наглости.
Когда тема завтрака и провизии себя исчерпала, Марвин вернулся в спальню и взглянул на кровать, в которой осталась дремать остроухая.
— Миранда, ну как вы? Там на улице намечается какое-то собрание, так что Агнесс пока пошла на разведку. Нам бы тоже потихоньку пора выдвигаться... — Напомнил целитель сонной эльфийке.
Присоединившись к собранию и некоторое время послушав разговоры, стало понятно, что селяне обсуждают возникшую с утра проблему - массовому неважному самочувствию. Люди сетовали и жаловались на лёгкое недомогание, вялость, слабость и прочие незначительные, но неприятные ощущения, появившиеся сразу как проснулись. У кого-то оно было полегче, у кого-то потяжелее, а также малая часть людей заявляла, что ничего такого не чувствует. Во всём этом винили поганое мясо, которое вчера ела вся деревня.
- на здоровье, - ответила Прокофья юноше, - бутылей и бурдюков нету у меня, только пара кувшинов, но их наверно тебе не надо...
Аристократке приходится скрепя сердце беседовать с деревенщиной. Выяснить она пытается, насколько много среди откушавших мяса тех, кто чувствует себя в норме, а также интересуется особенностями пути в Грунстар.
Вот только уже не сонная эльфийка принялась шнуровать второй сапог, как дверь открылась и вошел юноша со странным украшением на лице...
— Меня ваши болезни не берут. Я, кажется, объяснила... — тут же зашипела эльфийка, не дав толком объяснить, что там за собрание, но продолжая пытаться отчаянно справиться со шнуровкой. — И что значит "такая"? Какая я "такая" каждое утро!?
Тех, у кого всё в норме, оказалось немного, где-то десятая часть. Особенностей же пути в Грунстар никаких не оказалось, достаточно просто идти по довольно прямой дороге, которая приведёт прямиком в город. Длина пути составляла около сорока километров, как раз за день можно дойти. Или же за полтора, если за раз дистанцию не осилить.
- Уже отправляетеся? - заговорил тот крестьянин, что вчера вечером встретил чародеев, - погодите немного у дома Прокофьи, сейчас мы вам соберём харчей в дорогу.
— Это... Д-да уж, стены здесь действительно тонкие, — почесал в затылке парень, пока пытался мысленно подобрать подходящие слова, чтобы не разозлить эльфийку ещё больше.
— Прошу прощения, что вот так обсуждали вас "за спиной", — не стал отнекиваться целитель, — Просто ваша... утренняя вялость нас несколько смутила. Не поймите неправильно, это вполне нормальное явление, особенно после тяжёлого дня, но в силу обстоятельств разум начинает цепляться за любые возможные... проявления симптомов.
— Когда я только проснулся, вид у вас был довольно... болезненный. Собственно, под "такой" это и имелось в виду. Но если с вами часто такое бывает по утрам, то беспокоиться не о чем! — заверил Марвин, внимательно наблюдая за сражением остроухой со шнурками.
— Конечно, пока нет оснований сомневаться в вашей эльфийской сопротивляемости... но, если какие-то опасения, всё же, возникнут, я мог бы попробовать вас осмотреть?
— Нет. Я здорова. Точка. — Ошеломляющее количество слов сбивает спесь с ведьмы, которой приходится одновременно вдумываться в чужой язык и шнуровать ботинок. Где-то глубоко внутри себя она чувствует, что ей успешно заговорили зубы, запудрили мозги, но доказать не может. — Это от... магии. Вчера пришлось потратить все силы, из-за вас, между прочим. Такое бывает.
Справившись со шнуровкой, она встаёт, замирает, глядя на ботинок, с досадой различая, что пропустила пару крючков. После поднимает взгляд на Марвина, смотря прямо в стекляшки на его лице. Весь её вид сейчас говорит: "Ну давай, прокомментируй".
— Вот как? — поднял бровь чародей, — Могу вас понять, я и сам под вечер чувствовал себя совсем выжатым...
Действительно, неприятное чувство опустошённости после растраты слишком большого количества магической энергии было знакомо любому, кто одарён способностью плести чары, но после отдыха оно должно было проходить, а не усиливаться, как это случилось с Мирандой. Впрочем, заострять на этом внимание Марвин пока не стал.
— Кстати говоря, если вы так уверены, что болезнь вас не берёт, то почему решили остаться и помочь нам? Не поймите неправильно, я очень благодарен, без вашей поддержки в трактире мы бы точно не управились, но мне было бы интересно узнать причину такой... самоотверженности.
Миранда набрала полную грудь воздуха и выдохнула.
— Я осталась найти этого. Такие вещи нельзя спускать с рук. Особенно людям. — дело было личным, она планировала заставить фиолетовый колпак пожалеть о своём приказе.
Пока она не вдавалась в подробности - ей и её народу запрещено оказывать помощь любому, кто пошёл по пути колеса и дыма.
— Мне - месть. Вам - лекарство и месть. Нам просто по пути. Не думай себе лишнего.
Брант кивает мужику, после чего направляется обратно к дому Софьи — ни о чём больше селяне не трепались, и слушать было нечего.
— У большинства примерно то же самое, — предвещает невесёлый голос Агнесс её появление на пороге спальни. Его перешагнув, колдунья проходит к своей постели и вытаскивает из-под неё свою сумку.
— ...разбитость, вялость. При этом у десятой доли всё в порядке, хотя мясо они тоже ели. В общем, я склоняюсь к выводу, что это всё-таки начинает проявлять себя хворь, а потому нам бы следовало поторопиться с выходом. Мужичьё сейчас как раз принесёт провиант, — вещает девушка, копаясь в саквояже. Удовлетворённо кивая, она защёлкивает поклажу и обращается к эльфийке:
— Миранда, сумеете выдержать день на ногах?
— Ради мести за... недобровольную дегустацию человеческого мяса? Или за заражённых селян? — истолковал Марвин ответ остроухой немного по-своему.
— В любом случае, могу только восхититься вашей целеустремлённостью, далеко не каждый готов вот так рисковать собой ради... мести.
Добравшись до спального места Агнесс, юноша поднял оставленный там саквояж, после чего прихватил и посох возле своей кровати.
— Ох, чуть не забыл, вы случайно не владеете заклинанием, способным восстанавливать предметы? Я уже некоторое время ищу мастера, способного починить треснувшую линзу, но, как видите, без особых успехов, — указал посохом на своё лицо Марвин.
— Не умею. Зачем носишь эту чушь на лице? — Миранда наморщила лоб, раздумывая о странном аксессуаре, давно её интересовавшем, одновременно испытывая заметное облегчение, что тема разговора ушла в другое русло. — Это для привлечения самок?
А вот и вернувшаяся человеческая самка снова заводит ту же песню: недомогание, болезни. И хуже всего - включает её, ведьму, в так называемое "большинство".
— Пффф… Я смогу идти. День. И больше. — Эльфийка даже не пыталась скрыть раздражение. — Хватит.
— Простите? Для привлечения пфф... — прикрыл рот ладонью юноша, едва сдержав рвущийся наружу смешок. Конечно, очки в этих краях и правда могли показаться редкостью, но то, что эльфийка вообще ни разу не слышала о подобном приборе, оказалось для Марвина полной неожиданностью.
— Нет-нет, что вы, это приспособление для... хм, а не хотите сами надеть и узнать? — внезапно решил предложить парень.
Желая пронаблюдать реакцию эльфийки на открывающийся через линзы вид, Марвин снял с себя очки и протянул остроухой.
Как раз в этот момент с разведки вернулась Брант.
— Значит, болезнь развивается куда быстрее, чем я предполагал изначально, — помрачнел от новостей и Марвин и задумался. Причём настолько крепко, что даже забыл опустить вытянутую в сторону Миранды руку.
— Признаться честно, хоть мяса я и не ел, но тоже чувствую себя немного странно... Не разбито или устало, а именно странно. Даже не знаю, как можно словами описать подобное состояние. Будто что-то едва заметно не так... Но к длительному походу я более чем готов. Спасибо Прокофье за возможность как следует отдохнуть.
— Хорошо, — учтиво отвечает Агнесс ведьме, — значит, кончайте с осмотром, — кивает она на Марвина, тянущего к женщине руки, — и пойдёмте. Чем раньше доберёмся до города, тем лучше.
"Лишь бы и там гоняться за нужными людьми не пришлось", — звучит в голове невесёлая мысль, от которой Брант открещивается вздохом и выходит прочь. Попрощавшись с Прокофьей, девушка останавливается на крыльце, где ожидает спутников и деревенщину с едой в дорогу.
Миранда хмурится. Из-за врождённого любопытства ей очень хочется взять эту вещь в руки и посмотреть на мир через стекла - вдруг тут какая-то магия? Но Агнес стоит над душой и торопит.
— В другой раз. — сообщает Марвину. Сейчас эльфийке хочется пройтись. Немного активности, свежий воздух и солнце точно выгонят из неё это недомогание.
К дому подошли несколько мужиков и принесли чародеям походные мешки на палках - три простых, но плотно набитых котомки, для каждого. Провизию составляла исключительно растительная пища - хлеб, яблоки, груши, капуста, лук, брюква, репа. Помимо еды, мужики принесли три бурдюка с водой, также для каждого. Этих запасов еды и воды хватит на три дня.
Смущённо вернув неведомый для эльфийки аксессуар на переносицу, человек отвернулся в сторону выхода. Увы, в этот раз потенциально забавная ситуация обернулась недопониманием вовсе не с той стороны, на которую рассчитывал Марвин.
— Ладно, — с едва уловимым разочарованием в голосе ответил юноша и прошагал на улицу, где уже ждали Брант и пищевые мужики.
— Премного благодарен, — склонил голову блондин, получив не только съестное, но необходимый ему бурдюк. — И тебе, Прокофья, спасибо, ты нас очень выручила.
Спрятав бурдюк в собственную сумку, Марвин подвязал узелок с припасами к посоху и вернул палку крестьянам. Вычислив среди них самого мужественного и самого пищевого мужика, целитель перед отправкой дал ему свою рекомендацию:
— На всякий случай не ешьте с одной посуды и не спите в одной постели с теми, кто резко захворал сегодня. Если кто-то вдруг начнёт покрываться струпьями, язвами и прочими кожными заболеваниями, на манер тех, что есть у пленённого больного - изолируйте... заприте их где-нибудь, пока кто-то из нас не вернётся с лекарством. Существует ненулевая вероятность, что болезнь вызывает помутнение рассудка, так что внимательно следите за поведением друг друга. Передайте это всем остальным. И ещё раз благодарю за оказанное гостеприимство.
Закончив с мужским разговором, Марвин обернулся и кивнул дамам.
— Я готов. Отправляемся?
Убирая бурдюк в сумку, Брант закидывает жердь с пищевым мешком на плечо и недовольно хмурится — вес у собранных запасов был ощутимый. Впрочем, альтернатив не предвидится, и Агнесс одним кивком прощается с мужичьём и сообщает Марвину о своей готовности.
Пригожино вскоре остаётся позади. Какое-то время колдунья молча шагает по дороге, занятая размышлением над случившимся за последние сутки. Тут-то она и вспоминает о вчерашнем упоминании юношей его ликантропии. Или чего-то другого, раз целитель сетовал на не столь хороший нюх...
— Кхм, Марвин, — зовёт она, перекладывая палку на другое плечо, — не хочешь подробней рассказать, к какому там из родов перевёртышей ты себя относишь?
Совсем вчера забыл, что вещи снаружи сушились. В общем, плащ, мантию и перчатки Марвин забрал во время встречи с пищевыми.
Прощание с Пригожино прошло быстро и без эксцессов. Оставалось надеяться, что дорога будет такой же гладкой, и у колдовской шайки внезапно не кончатся силы посреди пути.
Наступившее после отправки молчание первой решила нарушить Агнесс. Поступивший от неё вопрос оказался для Марвина немного неожиданным, поэтому отреагировал на него юноша только после небольшой паузы.
— ...К какому из родов? Конкретное определение дать затрудняюсь, но могу заверить, что никаких проклятий на мне не лежит, на луну я не вою, ни на кого не охочусь, спонтанно не обращаюсь, так что вам с Мирандой ничего не грозит... Ты ведь это хотела узнать, верно? — самую малость уклончиво ответил так называемый перевёртыш.
— К слову, раз уж речь зашла о магии, Агнесс, ты случайно не владеешь заклинанием починки? Мне бы оно очень пригодилось, — попытался сменить тему носитель повреждённых очков.
— Не обучена. Зайдёшь к какому стеклодуву в Грунстаре, и дело с концом, — незамедлительно отвечает Брант, бросая взгляд на потрескавшуюся линзу. Вид потрёпанных очков её, похоже, не волнует, и дворянка возвращается к изначальному вопросу:
— То, что ты не проклят, не воешь и тому подобное... разумеется, чудесно, не спорю. Тем не менее: кем же именно ты всё-таки оборачиваешься, гм? Способен себя контролировать, или получится как с Ингваром?
— Ах, это?.. — притворился юноша, что только сейчас понял суть изначального вопроса, — Как я уже сказал, опасаться вам нечего, это совсем иной тип смены облика, не как у Ингвара. Что же касается формы...
Слегка прикусив нижнюю губу и отвернувшись, Марвин снова взял паузу. Не то чтобы его форма была каким-то секретом, тем более, что он сам прошлым вечером был готов продемонстрировать её спутницам. Проблема заключалась скорее в подаче интересовавшей Брант информации, ведь когда люди обсуждают способность оборачиваться в животное, они ожидают услышать о волке, медведе или даже о соколе, но уж никак не о...
— ...Козлик. Оборачиваюсь в козлика, — не оборачиваясь ответил Марвин. — И прежде, чем кто-то решит посмеяться, уверяю, это гораздо более полезное обличие, чем может показаться на первый взгляд! Лучше видно в темноте, в разы усиливается обоняние, путешествовать по скалистой местности очень удобно, да и рога тоже не для красоты имеются. Т-так что ничего забавного в этом нет.
Со стороны бредущей эльфийки послышался тихий смешок.
По обыкновению достаточно требовательной Брант специфика разговора, похоже, придала некоторой терпимости. По крайней мере, недопонимание со стороны Марвина она встречает достаточно кротким и обходительным кивком. Вдруг паренёк уходит от зрительного контакта, и Агнесс чуть хмурится, клоня голову набок в уже более напряжённой манере. Казалось бы, столь дежурный для чародеев вопрос сумел вызвать такое количество интриги...
Когда ответ всё же соизволил прозвучать, до ушей Марвина помимо эльфийского смешка долетает и фырканье дворянки. Причём не до конца ясно, какого характера — насмешливого или удивлённого.
Конечно, Агнесс не совсем была подготовлена к подобной истине, однако та не вызывала и тени веселья, которому предалась та же Миранда. Пока Марвин оправдывал достоинства пресловутого козлика, которому разум дворянки уже подыскивал всяческие применения в разных ситуациях, в памяти вдруг воскресло нечто далёкое-предалёкое.
Чужеродный огонёк в прямоугольных зрачках. Звон бьющейся о гладкий кафель стали. Горячая и горькая, щиплющая глаза кровь.
Теперь запоздало отворачивается уже сама Брант, как-то слишком задумавшись над услышанным. Дежурным жестом она поправляет воротник рубашки под плащом. Забытым не остаётся и мешок с провизией, который также перекочёвывает на правое, ближайшее к Марвину плечо.
— Это, кхм... — сообщает девушка, возвращая лицу привычное выражение, — занятно.
По неизвестной самому Марвину причине эльфийский смешок оказался куда менее смущающим, чем молчание и последующий скомканный ответ со стороны Брант. Вывод напрашивался лишь один - речь о козлиных преимуществах колдуний не впечатлила.
— Кхм, да... занятно... По крайней мере, с этим разобрались, — пробубнил парень, старательно высматривая что-то в окружавших дорогу полях.
Чародеи шли, шли, шли. Дорога была спокойной, никого не встречалось. Вставшее солнце постепенно отгоняло утренний холод. Это тихое следование по дороге продлилось четыре часа, за которые группа успела преодолеть половину расстояния до города, двадцать километров. Для чародеев, не отличающихся выносливостью, такой прогулки уже почти хватило, чтобы утомиться. А для Марвина и не почти, а хватило, чтобы ноги уже начали слегка гудеть (у Марвина утомление 1).
Наконец, на дороге показались и другие путники. Впереди вдалеке виднелись четверо крестьян. За селянами, на дистанции шагов в тридцать, ехала крытая повозка, а за повозкой тянулась небольшая вереница вооружённых всадников и пеших лучников, по дюжине и того, и другого. Всё это двигалось навстречу чародеям. Расстояние до них было пока ещё достаточно большим, чем можно было воспользоваться если появится необходимость что-то предпринять до того, как троицу заметят.
Наконец, на дороге показались и другие путники. Впереди вдалеке виднелись четверо крестьян. За селянами, на дистанции шагов в тридцать, ехала крытая повозка, а за повозкой тянулась небольшая вереница вооружённых всадников и пеших лучников, по дюжине и того, и другого. Всё это двигалось навстречу чародеям. Расстояние до них было пока ещё достаточно большим, чем можно было воспользоваться если появится необходимость что-то предпринять до того, как троицу заметят.
Взяв котомку с овощами, Миранда хмыкнула: сомневаясь, что ей нужно такое количество еды. После следует за спутниками в город, молчаливая и задумчивая, - сосредотачивается на своих внутренних ощущениях. Только раз она, не сдержавшись, хихикнула, слушая про способности юноши.
После часов ходьбы она, кажется, первая (что неудивительно, ведь она не смотрит на мир через дурацкие стекляшки), различает идущую навстречу толпу человеческих уродцев.
— Люди. Оружные, — Миранда замедлила шаг, обратилась к спутникам. — С селянами. Лучше сойти с дороги. Думаю, они запрут вас, чтобы не разносить заразу...
— И меня заодно, — добавляет она, вспоминая, что все почему-то допускают, что она тоже могла заболеть...
— Знаете, Миранда, вы правы... — неуверенно тянет Брант, когда на дороге становится заметна вооружённая процессия. Одновременно с этим она запускает руку в саквояж, в мыслях коря саму себя за утреннюю забывчивость. Пальцы обхватывают корешок тома, наводя отводящие глаз и волю чары. гримуар закамуфлирован, -2 маны
— Я, конечно, поминала о визите к градоначальнику, но вот утренняя немощь среди селян намекнула, что разбрасываться временем мы не можем... им и в самом деле будет проще спрятать нас до выяснения всех обстоятельств. Может, даже изъять флаконы. Даже если я... — Агнесс напряжённо покусывает костяшку указательного пальца. Шинка надетого на него же перстня поблёскивает вычурной отделкой на солнце. На гнезде под камень, кажется, выгравирована какая-то надпись.
— ...нет, рисковать не стоит. Марвин, нужно сойти, — заключает она, качая головой.
По очевидным причинам Марвин процессию заметил последним. А вот что от его внимания не ускользнуло, так это собственная повышенная утомляемость. В последнее время целитель почти всегда был в дороге, поэтому знал свои лимиты. И то, что ноги уже начали оповещать голову о желании устроить привал, могло значить лишь то, что "очищение" не помогло, и утреннее ощущение неправильности было вызвано вовсе не неудачной позицией для сна.
— Думаете, это старосту сопровождают обратно в деревню? Быстро же они собрали отряд... Конечно, было бы неплохо с ними побеседовать, но риск отправиться в Пригожино с пустыми руками и вооружённой охраной и правда велик.
Оглядевшись, юноша попытался приметить подходящее место для укрытия.
— Заляжем в траве или есть идеи получше? Думаю, я мог бы даже сделать её чуть выше, чтобы с дороги точно ничего нельзя было увидеть.
Вокруг были равнины, луга. Неподалёку можно было найти одинокие кусты и валуны, способные послужить небольшими укрытиями.
— Не стоит, только привлечёт внимание, — отмахивается Брант. Затем она сходит с дороги и укрывается за одним из валунов.
— Ладно, — пожал плечами Марвин и тоже постарался подыскать себе подходящий валун или куст.
Эльфийка удовлетворённо кивает: хоть раз с ней не стали спорить и препираться. Следует за Агнесс и Марвином за валуны, садясь на землю.
К счастью, ведьма готовилась к путешествию. Покопавшись в одежде, из внутреннего кармана достаёт свиток.
— У меня есть... маскировка, — Миранда протягивает его одновременно обоим чародеям. — Умеете читать свитки? Голова болит...
— Да, давайте сюда, — отвечает Агнесс эльфийке, принимая свиток. Девушка разворачивает бумагу и зачитывает записанное на ней заклинание.
1d100: (54) = 54+90
— Умею, — кивнул юноша, — но не уверен, что сейчас в этом есть необходимость. Хотя, если даже я заметил ту группу, то и нас уже наверняка видели. В том числе и то, как мы сходим с дороги и прячемся за камнями...
Пока Марвин пускался в рассуждения, свиток взяла и начала читать куда более расторопная колдунья.
— Ладно, вот вопрос и решили. А как именно действует ваша маскировка? Если мы сдвинемся с места, она не спадёт? — поинтересовался юноша у Миранды.
Миранда цыкнула на целителя - всё то ему нужно было объяснять.
— Сиди и молчи.
Минут через пятнадцать процессия приблизилась к тому месту, откуда с дороги сошли чародеи.
- Странно, я кажись видал кого-то, а никого нету здеся... - послышался голос старосты, говорившего с остальными крестьянами, - видно почудилося, после долгой дороги-то...
- Это мож оно от зелий шо они нам дали, мерещится всякое... - сказал другой селянин.
Крестьяне прошли вперёд, затем громче зазвучал стук десятков копыт, шагающих по земле. Затем и он начал стихать, вместе с тем как всадники удалялись дальше на восток, к деревне. Наконец, ещё через пятнадцать минут процессия ушла достаточно далеко, чтобы чародеи могли выйти из укрытия незамеченными.
Оставшееся время Агнесс сидит молча, не тратясь на какие-либо комментарии. Когда колонна удаляется из виду, девушка с усталым вздохом вдоволь потягивается после получаса, проведённого в полной недвижимости. Затем она извлекает из узелка бурдюк с водой и пару груш. Сосуд используется для водопоя и отправляется обратно в тюк, который девушка вновь завязывает. Одну грушу она надкусывает, вторую — убирает в карман, после чего обращается к попутчикам:
— Продолжаем путь?
— Так мы не будем говорить об услышанном? — удивился Марвин, — Их напоили неизвестным эликсиром и теперь везут, вероятно, его же обратно в Пригожино.
Встав и потянувшись, юноша направил очки в сторону деревни.
— И всё же, что-то в этой ситуации кажется странным... Либо пригожинский инцидент был далеко не первым, и в городе уже знают как побороть хворь, либо дела принимают довольно скверный оборот.
— Если весть про болезнь и "осеменителей" впервые была принесена в Грунстар старостой, местные алхимики никак не могли за такой короткий срок подобрать и сварить целебное снадобье в нужном объёме. В таком случае, отряд воинов был приставлен к повозке вовсе не для защиты содержимого... Да, если подумать, как-то их там многовато для сопровождения лекаря или алхимика с лекарством.
— Миранда, вы не могли бы своим заклинанием определить содержимое крытой повозки? Или намерения тех солдат? — поинтересовался человек у эльфийки.
Эльфийка занимается очередной перешнуровкой сапог, раздумывая: острый эльфийский слух уловил рассуждения крестьян о зелье.
Зашнуровавшись, поднимается, в общем-то, готовая идти, как предлагает Агнесс. Но, видимо, Марвин слишком долго молчал...
— По следу? — ведьма покачала головой. — Возможно... могла бы увидеть, что возможно будет, когда они доберутся. Только что это даст?
Миранда закусила губу, сомневаясь - чувствовала она себя всё еще неважно, не хватало еще потеряться в снах, становясь безвольным телом на милости малознакомых чародеев.
— Марвин, — надсадно вздыхает Агнесс, усиленно вжимая пальцы в уголки глаз. Успевшая вспотеть за время дороги и стояния под солнцем, девушка раздражённо теребит воротник рубахи с целью нагнать воздуха. Затем уж приходится выкладывать очевидное:
— Не о чем здесь говорить, и пользы в том никакой. Не успел бы никто подготовить лекарство, ты сам уже об этом сказал. Максимум, чем напоили эту чернь, так это какой-нибудь паршивой микстурой от простуды, дабы не пускать ко двору болеющее чёрт знает чем отребье. И это же варево, значится, везут в деревню. А если бы в Грунстаре знали о караване с уродами доселе, то и до Пригожино эти сплетни бы обязательно дошли в том или ином виде. Но ведь в итоге же на ярмарке все мы за милую душу отведали это поганое мясо, ни о чём не подозревая. Могу сказать, что молодцев с оружием туда направили либо для поисков караванщика, либо... — Агнесс насупилась, нащупав безрадостную мысль, — ...чтобы не дать заразе распространиться, в худшем случае. Понимаешь? Поэтому я очень не хочу тратить впустую время и очень хочу верить, что это, — девушка хлопает по саквояжу, — и вправду лекарство, которое в городе смогут воссоздать. И чем раньше мы в этом убедимся или разочаруемся, тем лучше будет для всех нас.
На весь монолог Брант эльфийка кивает, даже на несколько неизвестных ей слов - умей она лучше изъясняться на человеческом, буквально теми же словами и объясняла бы Марвину их положение.
— Да, я тоже подумал о том, что воинов ведут именно для зачистки или устройства карантинной зоны, — кивнул целитель раздражённой аристократке, — И всё же, небольшой шанс на наличие в городе лекарства имеется. Если тот человек в колпаке начал разносить заразу совсем недавно, Пригожино вполне могло стоять в его списке вторым или третьим пунктом. Если это так, жители других пострадавших деревень должны были добраться до Грунстара на пару дней раньше нашего старосты. За такой срок вполне могли изготовить лекарство, да и сплетни бы распространиться не успели, как видишь, дорога тут не слишком оживлённая, — обвёл рукой юноша пустующий тракт.
— Впрочем, вариант с зачисткой или карантином действительно звучит более правдоподобно... Ладно, Миранда, прошу прощения, наверное, мне лучше сейчас не знать намерений того отряда. Нужно сосредоточиться на поиске лекарства... и сборе слухов о караванщике, конечно же.
Сделав несколько шагов в сторону дороги, усталый путник наморщился от напряжения в нижних конечностях. Небольшой отдых не принёс ногам желанного облегчения, но только напомнил о поразившей тело болезни.
— Я так понимаю, времени на привал у нас нет? Агнесс, Миранда, вы точно готовы продолжать? Потому что я вымотался как-то быстрее обычного...
Агнесс надкусывает грушу, собираясь двинуть к дороге, однако последний вопрос Марвина шустро её останавливает. Дожёвывая, девушка поджимает губы и бросает взгляд на Миранду, безмолвно интересуясь её мнением.
Эльфийка опять кивает, соглашаясь на привал. Будь ее воля, она бы и с кровати не вставала. Так что и привал лишним не будет.
Миранда молча усаживается на землю, опираясь спиной на валун, и начинает копаться в своём мешке, выбирая фрукты.
Судя по тому, что эльфийка тоже полезла в котомку, отказываться от привала она не планировала. Сей факт не мог не порадовать уставшего и проголодавшегося Марвина.
Вернувшись к валуну и сев подле колдуний, он принялся разворачивать и свои припасы.
— Ну и славно. Думаю, нам всем не помешает немного отдохнуть...
Всё ещё продолжая размышлять над судьбой Пригожино, юноша молча жевал подаренные хлеб и фрукты, запивая из вверенного ему пищевыми мужиками бурдюка.
Я так понимаю, спидраним поход до города, на разговоры не отвлекаемся?
Брант остаётся в меньшинстве и вынужденно занимает место с теневой стороны валуна. Привал она также проводит за трапезой и изучением книжицы.
1d6: (5) = 5
Как только с приёмом пищи было покончено, а вещи собраны и закреплены на посохе, юноша встал и устало вздохнул, представляя, какой путь ещё лежит впереди.
— Миранда, Агнесс, чувствую, на своих двоих я добраться не смогу... Поэтому, если вы не против, остаток пути хотел бы пройти в зверином облике. Если что, говорить в таком виде я не смогу, но в остальном проблем возникнуть не должно, — заверил перевёртыш и, склонив голову набок, выжидающе посмотрел на спутниц.
— Хорошо, — кивает Марвину эльфийка. После того как целитель сказал, что не сможет болтать в этом облике, эта идея ей стала особенно нравится.
— Свои вещи на себя навьючишь? — уже без каких-либо заминок интересуется Агнесс, отрываясь от чтения и бросая взгляд на юношу.
Разрешите обратиться.
1d100: (14) = 14 +100
Мана 20/40
1d100: (14) = 14 +100
Мана 20/40
— Да, что-то вроде, — кивнул Марвин, — Как я уже говорил, процесс трансформации отличается от того, что нам довелось пронаблюдать при обращении Ингвара, так что подбирать мои вещи никому не придётся. Собственно, поэтому путешествовать в таком виде и довольно удобно... Правда всегда есть небольшой риск столкнуться с хищниками или охотниками, но раз вы обе будете рядом, об этом можно не переживать.
Не услышав возражений, юный перевёртыш зашёл за валун, скрывшись из поля зрения спутниц, прижал к себе посох с котомкой и представил скачущего посреди высокогорной долины белоснежного рогатого зверя.
Превращение прошло тихо и стандартно, не было слышно ни хруста суставов, ни чавканья преобразующейся плоти, только тусклое амарантовое сияние свидетельствовало о творящемся за укрытием волшебстве.
Прошло не больше десяти секунд, прежде чем из-за валуна послышалось звериное фырканье, а вскоре на глаза колдуньям показался и его источник - горный козёл с белой, пушистой на вид шёрсткой.
— Мее! — сказал Марвин, подразумевая, что лично он готов выступать.
С учётом последствий осеменения выносливость получается 9.
Продолжив путь, чародеи преодолели оставшиеся двадцать километров без новых событий. Сегодня на этой дороге было действительно тихо. После той процессии на дороге повстречалась разве что пятеро всадников, что очень торопились на восток и промчались мимо двух чародеек и козла.
К тому времени, как троица дошла до города, уже перевалило за полдень. Путь заметно утомил всех троих. До захода солнца оставалось часа три.
Над воротами Грунстара реяли зелёные знамёна с гербом в виде меча, окружённого колючими еловыми ветками. Символ и самого города, и знатного рода, что владел этими землями. Ворота, пока ещё светло, были открыты, а по бокам стояло двое стражников. Дозор они вели как обычно, без особой дотошности, просто поглядывая на входящих и выходящих и следя за тем, чтобы в город не прошли совсем уж подозрительные личности. Троица на таковых похожа не была, и могла спокойно пройти.
Утомление:
Марвин 6
Агнесс 7
Миранда 7
К тому времени, как троица дошла до города, уже перевалило за полдень. Путь заметно утомил всех троих. До захода солнца оставалось часа три.
Над воротами Грунстара реяли зелёные знамёна с гербом в виде меча, окружённого колючими еловыми ветками. Символ и самого города, и знатного рода, что владел этими землями. Ворота, пока ещё светло, были открыты, а по бокам стояло двое стражников. Дозор они вели как обычно, без особой дотошности, просто поглядывая на входящих и выходящих и следя за тем, чтобы в город не прошли совсем уж подозрительные личности. Троица на таковых похожа не была, и могла спокойно пройти.
Утомление:
Марвин 6
Агнесс 7
Миранда 7
Ещё некоторое время пути после обращения Марвина в козла ведьма прошагала относительно бодро, но вскоре и её совершенное тело сдало: шаги отдавали болью в пятках, спина затекла, и всё это было приправлено общим недомоганием. Последние километры Миранда только шагает и смотрит в землю.
Но появившиеся стены и башни вдалеке немного оживляют эльфийку. Большое поселение, и тем более человеческий город, она видит впервые.
У ворот она замирает, внимательно рассматривая каменную кладку и реющие над башнями флаги. Никаких действий не предпринимает, ожидая, что человеческие попутчики лучше разбираются в ситуации.
Хоть козлом, хоть просто так, утомил путь доходяг. К моменту, когда массивные ворота уже появились в поле зрения, и настало время возвращать человеческий облик, Марвин был вымотан словно клубок, пущенный на носки для самого трудолюбивого крестьянина в королевстве.
Никак не предупредив усталых спутниц, зверь свернул с дороги к ближайшему кусту, где и перекинулся обратно в юношу. Немного покряхтев, он встал с четверенек и постарался нагнать плетущихся впереди колдуний.
Миновав ленивых стражников на входе, Марвин заметил, что эльфийка внезапно остановилась и вперилась взглядом в ворота.
— Заинтересовала местная архитектура? Понимаю, сам впал в некоторый ступор, когда впервые оказался в городе. Но сейчас стоит... уфф... поторопиться. После заката многие лавки закрываются, а нам ещё только предстоит найти алхимика, — окликнул Миранду парень, пользуясь моментом, чтобы остановиться и немного размять спину.
— Или у тебя был какой-то другой план, Агнесс? Вроде бы, ты хотела обратиться к держателям пригожинских земель? Хотя, не думаю, что теперь в этом есть необходимость...
Несмотря на свои слова, выглядел Марвин так, будто в любой момент может свалиться с ног. Впрочем, судя по тому, что он имел возможность наблюдать, дорога утомила всех участников и участниц группы, так что глубоко в душе юный путешественник надеялся, что кто-нибудь сейчас предложит отложить все дела на завтра и отправиться в ближайший трактир.
Внешний вид обернувшегося Марвина колдунью больше никак не смущал, и остаток дня ушёл на долгую, муторную дорогу. Девушка молчаливо топала вперёд, и поначалу не шибко выказывала признаков какой-либо усталости. И всё же, чем дальше солнце двигалось по небосклону, тем сильней плохело Брант. Подаренный пищевыми мужиками тюк с каждым часом словно прибавлял по пуду в весе, отчего плечи вскоре объяло неимоверным жжением. Громко пыхтя, чародейка бессвязно чертыхалась и продолжала каждые пять минут менять держащие саквояж и узелок руки.
Ближе к вечеру неимоверно ломить стало уже всё тело целиком. Шаркавшая уже на манер калеки Агнесс вслед за Мирандой останавливается перед вратами. Около минуты ей требуется, чтобы хоть как-то восстановить дыхание, страдальчески опираясь о палку на манер посоха. Дивящиеся видам Грунстара попутчики вызывают лишь блеклую тень раздражения, но ощупать её Брант не в силах даже мысленно.
— А... — машет она рукой, когда юноша упоминает местное градоначальство, — ...нужно обдумать... после сегодняшнего.
Девушка прокашливается и с горем пополам выпрямляется, выдыхая через рот.
— Я в Грунстаре была только проездом, и не знаю, к кому именно... лучше податься. Нужно спрашивать местных, обхаживать тут... — помрачнев на последних словах, резюмирует она, — не знаю.
Миранда устало вздохнула, переставая рассматривать архитектуру. Опять у ее спутников не было плана.
— Искать алхимика... Может, просто спросите своих сородичей? Вот они у ворот стоят...
И тише, только для себя, пробубнела под нос:
— Вы же обожаете вопросы...
О трактире если кто и подумал, то вслух не сказал, так что столь желанный отдых откладывался на неопределённый срок.
Пока Брант находилась в раздумьях, свои соображения высказала эльфийка.
— Да, спасибо за... подсказку, — согласился с идеей Миранды любитель вопросов и проковылял к скучающим стражникам.
— Добрый вечер, — попытался привлечь внимание постовых юноша, — Не подскажете, есть в городе алхимик... И недорогой постоялый двор... Или место, где можно переночевать бесплатно.
- Добрый, - ответил стражник и смерил троицу взглядом, - алхимик? Есть такие. Это вам прямо, на рыночную площадь, а потом по улице, которая направо. Там у них лавки и гильдия, найдёте. Постоялый двор тут почти сразу за воротами. А если надо бесплатный ночлег, то это вам к церкви. У них есть приют для паломников и нищих. Церковь с рыночной площади увидите.
1d100: (59) = 59
1-70 не осилить
71-100 осилить
1-70 не осилить
71-100 осилить
— Благодарю, — кивнул парень дозорному и занял прежнюю позицию подле колдуний.
— Слышали? Нам на площадь, потом направо, — повторил слова стражника Марвин и устало выдохнул.
— Пойдём сейчас или сначала... всё обдумаем? Болезнь прогрессирует быстро, но от перенапряжения процесс только ускорится, так что... Кхм, что думаете? — всё же не стал напрямую предлагать отправиться в трактир юноша.
— Возможно, и вправду будет лучше дождаться утра, — отвечает Брант, всё сильнее ощущая упадок сил. Плоть наконец отвлеклась от монотонной ходьбы и тотчас принялась заунывно сетовать на свое изнурённое состояние. В таком виде примериваться к каждому из местных зельеваров казалось сомнительной затеей, да ещё и под конец дня. Вдобавок сам исполнитель, если они сумеют-таки его найти, наверняка не станет корпеть ночью над флаконом за бесплатно — а с кошельками у попутчиков всё было плачевно. Казалось, что большого прока спешка действительно не имела...
— Главное, что сюда добрались засветло, — кратко обосновывает она свой ответ, слишком уставшая для долгих рассуждений, — побудем паломниками.
Миранда удивлялась, как такие скоротечные существа могут быть такими нерасторопными, учитывая, что оба человека, очевидно, были больны. Эльфийке же торопиться за лекарством не было никакого резона, ведь, опять же очевидно, Миранда была абсолютно здорова. В общем, уставшая эльфийка была не против отдохнуть.
— Ладно. Я не против отдохнуть, — сообщила всем ведьма, но помня испорченный вчерашний отдых добавила: — Только бы отдельно... от вас. Без обид. Вы громкие.
К счастью для всей троицы, намёк был замечен, понят и даже принят. Отгоняя мысль о том, что в этот раз ему повезло попасть в группу к такими же астеничным чародейкам, Марвин вяло улыбнулся.
— Как скажете, — ответил он эльфийке, — Тогда вы переночуете на постоялом дворе, верно?.. Полагаю, лучше заранее договориться о месте встречи. На рыночной площади может быть непросто найти друг друга, так что предлагаю сойтись возле церкви, там точно не потеряемся, да и от площади недалеко.
Когда, казалось бы, все вопросы уже были решены, и оставалось только добраться до ближайшей доступной кровати, в голову юноше постучалась запоздалая мысль.
— Агнесс, я всё же думаю, что нам лучше последовать примеру Миранды и поискать ночлег за пределами церкви. Крайне желательно найти его в таком месте, где предусмотрены отдельные комнаты и пространство для мытья. Мы уже знаем, что болезнь распространяется через кровь, но она также вполне может передаваться через слюну, пот и прочие выделения.
— Последнее, что нам сейчас нужно - распространять заразу, так что спать в церкви, есть с общей посуды и мыться в общественной бане было бы довольно... безответственно.
— Миранда, знаю, вы считаете, что не больны, но вы тоже можете стать переносчицей этой хвори, так как... Эм... Вы спали в заразной крестьянской кровати, — наскоро придумал не самый убедительный довод целитель. — Это... особенность человеческих болезней, они могут налипнуть даже на вполне здоровую эльфийку, и потом перекинуться на людей. Целый город "осеменителей" стал бы большой проблемой, так ведь?
Обосновав целесообразность раскошелиться на заведение поприличнее, Марвин вдруг замолк и уставился в пол. Ему было неловко просить, но особого выбора не было.
— Вот только я... Как я уже говорил... В общем, мне нечем платить. Буду очень благодарен, если кто-нибудь одолжит мне несколько монет на ночлег... Я пойму, если вы откажетесь! В таком случае, постараюсь подыскать место для сна где-то на улице или за пределами города...
Миранда нахмурилась: ничего на ней не прилипло, она бы это точно заметила. Ну, максимум немного дорожной пыли.
Целитель замямлил про оплату, и эльфийка взглянула на Агнесс, видимо, ожидая, что та окажет помощь своему сородичу.
Пока Марвин обсуждает с эльфийкой подробности завтрашнего рандеву, Агнесс прикладывается к фляжке, в которую долила воды из бурдюка за время дороги.
Затем оказывается, что на сегодня решены ещё не все вопросы. Девушка переминается с одной гудящей ноги на другую, слушая выкладки целителя. Им, на самом деле, удаётся найти некий отклик. Но если юношу беспокоили вопросы благополучия жителей Грунстара, Брант ценность предложения распознаётся с несколько иной стороны. Вариант с церковью теряет всякий лоск, стоит девушке ещё разок над ним подумать. Причём бродячие фанатики с немытой чернью казались куда меньшим злом, чем, скажем... сами настоятели храма. Каков шанс, что среди тамошних служителей окажется некто, обладающий способностями к магии? Большой ли, маленький, но точно имеется. Следовательно, очень рискованно было бы проносить туда гримуар, пусть и защищённый Старшим сокрытием.
Носимое людьми семя тоже наводило на некоторые мысли. Подробности о свойствах всяких поветрий, особенно ремарка о роли перенапряжения, вновь навевают образы убитых в Пригожино больных, отчего Брант вдруг ощущает немедленное желание всю себя осмотреть. Уж едва ли это можно будет спокойно проделать под церковной крышей.
Агнесс задумчиво покусывает губы, уже видя чистую перину в одиночной комнате без всяких посторонних глаз. Глядит на юношу, прикидывая толщину своего кисета, жадность местной клики алхимиков и возможные преимущества покровительства Марвину. Пареньку, который за время ночёвки по подворотням мог ещё и влипнуть во что-либо неугодное. Затем наконец кивает:
— Одолжу, так и быть. Спроси у стражи про трактир средней паршивости, и пойдём.
— Спасибо огромное. Я обязательно верну, когда... когда-нибудь, — благодарно склонил голову юноша.
Марвин вернулся к стражниками и осведомился, есть ли в городе не слишком дорогой трактир, подходящий под все описанные им ранее условия. Получив нужную информацию, он поспешил донести её до спутниц, после чего был готов отправляться к бесплатной постели.
Заведение поприличнее, чем то, что было близко от ворот, оказалось рядом с рыночной площадью. День подходил к концу, и площадь стремительно пустела. Часть людей как раз направлялись в то заведение и дорогу троице показали. Называлось оно по-простому, без гарцующих пони и спящих великанов - "Гусиный дворик". Никаких гусей, конечно, там не водилось, если не считать тех, кого кусками разбросало по тарелкам в зажаренном виде. В целом, постоялый двор хоть и не роскошный, но вполне уютный.
Комната на ночь здесь стоила 14 серебряных монет. За эти деньги можно было получить пусть и тесноватое, но уединение, вполне сносную кровать с матрасами и подушками, набитыми шерстью, ларь для пожитков, небольшое окошко и дверь с простым замком, позволяющим запирать комнату ключом и снаружи, и изнутри.
Поесть можно было и скромно за пару монет кашей с хлебом, и более основательно, мясом и овощами, но тогда цена уже доходила до десятка монет.
Во дворе стояла банька, где в отличие от общественной, можно было помыться в гордом одиночестве. За 10 серебряных посетителю достанется одна из комнаток, бадья, горячая вода и простое мыло с характерным резковатым запахом щёлока и жира. А также дверь с засовом.
Комната на ночь здесь стоила 14 серебряных монет. За эти деньги можно было получить пусть и тесноватое, но уединение, вполне сносную кровать с матрасами и подушками, набитыми шерстью, ларь для пожитков, небольшое окошко и дверь с простым замком, позволяющим запирать комнату ключом и снаружи, и изнутри.
Поесть можно было и скромно за пару монет кашей с хлебом, и более основательно, мясом и овощами, но тогда цена уже доходила до десятка монет.
Во дворе стояла банька, где в отличие от общественной, можно было помыться в гордом одиночестве. За 10 серебряных посетителю достанется одна из комнаток, бадья, горячая вода и простое мыло с характерным резковатым запахом щёлока и жира. А также дверь с засовом.
-38 серебра (2 комнаты и банька на себя)
1d100: (42) = 42+35
1d100: (22) = 22+55 пожрём пищемужицкое, мясо в рот не лезет
1d100: (42) = 42+35
1d100: (22) = 22+55 пожрём пищемужицкое, мясо в рот не лезет
1d100: (98) = 98 +35 - просто так
1d100: (29) = 29 +65 отдыхание
1d100: (29) = 29 +65 отдыхание
1d100: (31) = 31 + 25 на осеменение
1d100: (18) = 18 + 35 на отдых Ролльну сразу за кровать или мытье, чтобы не задерживать.
1d100: (18) = 18 + 35 на отдых Ролльну сразу за кровать или мытье, чтобы не задерживать.
Те, кто себя осматривал вечером, при водных процедурах или же просто так, не нашли на своих телах ничего нового. Всё было в порядке.
Утро для чародеев выдалось более поздним, нежели в Пригожино. То ли городские петухи кричали не так громко, как деревенские, то ли утомление от долгого дневного перехода сказывалось. Но солнце уже примерно час как встало.
Поутру чародеи столкнулись с некоторыми неприятными ощущениями.
Почти незаметный дискомфорт, который Марвин чувствовал прошлым утром, сегодня вернулся, и был уже более заметным. В голове был словно крохотный клочок тумана, а пальцы изредка и слегка чудили, сгибаясь чуть меньше, чем нужно. Впрочем, на фоне ощутимой боли в ногах, этот лёгкий дискомфорт быстро отходил на второй план.
У Миранды тоже болели ноги после вчерашней дороги. Казалось, ещё немного и они начнут скрипеть, как ржавые дверные петли. Да и в руках ощущалась какая-то незначительная слабость. Помимо этого, на шее у эльфийки возникло небольшое уплотнение, твёрдый участок под кожей. Уплотнение не болело и не чесалось, а просто было.
Агнесс же ощутила лишь лёгкую слабость по всему телу, которую запросто можно было списать на усталость после вчерашнего. Вечерний отдых её ногам пошёл особенно на пользу, и они не болели после пешего пути.
Агнесс, мана 33/36, -1 выносливости, -1 силы
Миранда, мана 29/30, -1 силы, -7 скорости
Марвин, мана 28/38, -1 ловкости, -1 интеллекта, -6 скорости
Утро для чародеев выдалось более поздним, нежели в Пригожино. То ли городские петухи кричали не так громко, как деревенские, то ли утомление от долгого дневного перехода сказывалось. Но солнце уже примерно час как встало.
Поутру чародеи столкнулись с некоторыми неприятными ощущениями.
Почти незаметный дискомфорт, который Марвин чувствовал прошлым утром, сегодня вернулся, и был уже более заметным. В голове был словно крохотный клочок тумана, а пальцы изредка и слегка чудили, сгибаясь чуть меньше, чем нужно. Впрочем, на фоне ощутимой боли в ногах, этот лёгкий дискомфорт быстро отходил на второй план.
У Миранды тоже болели ноги после вчерашней дороги. Казалось, ещё немного и они начнут скрипеть, как ржавые дверные петли. Да и в руках ощущалась какая-то незначительная слабость. Помимо этого, на шее у эльфийки возникло небольшое уплотнение, твёрдый участок под кожей. Уплотнение не болело и не чесалось, а просто было.
Агнесс же ощутила лишь лёгкую слабость по всему телу, которую запросто можно было списать на усталость после вчерашнего. Вечерний отдых её ногам пошёл особенно на пользу, и они не болели после пешего пути.
Агнесс, мана 33/36, -1 выносливости, -1 силы
Миранда, мана 29/30, -1 силы, -7 скорости
Марвин, мана 28/38, -1 ловкости, -1 интеллекта, -6 скорости
Вечер ведьма не помнила - прием пищи, мытьё и все остальное стерлось из памяти сразу, как её голова легла на подушку.
Открыв глаза, Миранда не торопилась шевелиться; кажется, за всю её жизнь ей никогда не было так плохо. Смотря на кисти своих рук, сжимая и разжимая их, впервые она подумала, что зря оставила дом и отправилась странствовать.
Со стоном, полным страдания, она поднимается, принимаясь одеваться: юбки, пончо, привычно заматывая голову тканью, случайно нащупывает на шее что-то. Замирает. Внутри нее разливается неприятное чувство. Сомнение - что это? Укус, ушиб... или... болезнь? Миранда фыркает - этого не может быть. Спешно заканчивает заматывать голову, накидывает капюшон. Шнуруется. И, хромая на обе оттоптанные ноги, выходит в общий зал, закрывая дверь за собой.
Путь до трактира был недолгим, но от близости заветной кровати довольно утомительным. Хотелось как можно скорее стянуть походную одежду и завалиться на набитый соломой тюфяк.
Подумав было, что неплохо бы смыть с себя налипшую за время странствий грязь, юноша попытался выпросить деньги на баню, даже был готов отказаться от комнаты и спать на полу, но Агнесс отказалась пускать простолюдина в свои покои, а уговаривать Миранду юноша пытаться даже не стал.
Добравшись до оплаченной аристократкой комнаты, Марвин скромно поужинал мужицкой пригожинской снедью, разделся и в меру своих возможностей осмотрел тело на предмет кожных заболеваний. Ничего не обнаружив, он снял потрёпанные очки и улёгся и почти моментально провалился в сон.
Проснувшись несколько позже обычного, Марвин мог думать лишь об одном: "Утро - всегда тяжело". Судя по ощущениям, хворь медленно, но уверенно захватывала организм, хотя сейчас больного беспокоила скорее не зараза, а гудящие после вчерашнего дня ноги... и руки, ведь в зверином облике приходилось задействовать все четыре конечности.
Позавтракав всё теми же мужицкими припасами, целитель нацепил на себя всё снятое вечером снаряжение, подвязал полегчавший узелок к посоху и направился в главный зал, где и намеревался встретить или подождать своих спутниц.
Вперёд юноши спуститься успела эльфийская колдунья.
— Доброе утро. Как... вы себя чувствуете? — тут же поинтересовался целитель, надеясь, что рано или поздно Миранда, всё же, сама осознает и примет, что больна.
Миранда кивнула на приветствие, ища взглядом место, где бы присесть еще на пять минуток.
— Чувствую, что слишком много ходила, — уклончиво отвечает эльфийка.
Проследив за эльфийским взглядом, Марвин и сам оглядел зал на предмет свободных столов. Благо, утром таковых должно быть в достатке.
— Понимаю, сам не без труда с кровати поднялся, хотя к путешествиям уже привычен. Уверен, без влияния хвори тут не обошлось...
Заприметив подходящее для сидения место, целитель приблизился к одному из стульев, отрдвинул его и пригласил Миранду за стол.
— Подозреваю, сегодня нам предстоит обойти немало специалистов, прежде чем найдётся тот, который будет способен воссоздать эликсир... Очень благородно с вашей стороны отложить месть караванщику и потратить время, чтобы помочь нам с лекарством, — восхитился Марвин и поглядел на Миранду, ожидая её реакции.
— Ты совсем глупый? — Миранда поглядела на целителя. — Узнаем, кто продаёт такие стекляшки, выйдем на след этого. Других зацепок у меня нет.
Эльфийка уселась на предложенное место. То, что у реплики про помощь с лекарством возможно было два дна, она не поняла.
На пути ко двору у Агнесс открывается второе дыхание, во многом благодаря тревожным мыслям о возможном проявлении симптомов. Когда уже внутри заведения троица интересуется местными ценами, просьбы Марвина девушка на корню обрубает измождённым взмахом руки. Чего ей отчаянно не хватало, так это возможности забуриться в чистую постель и забыться во сне, а не нужды вновь ютиться со всякими уроженцами Средних Вершков.
Позже, окончательно разморённая мытьём в бане и утешительными результатами осмотра, Брант плетётся в снятую комнату, где наспех ужинает и наконец ложится спать.
Утро встречает колдунью так же милостиво, как и вчера с поправкой на лёгкую ломоту. Немудрено, после целого-то дня пути... В любом случае, отоспавшаяся и свежевымытая Агнесс приступает к утренней рутине. Входит в неё подпитка чар, наложенных на гримуар -2 маны, дозволительные по времени махинации с косметикой и переодевание. Последнее, к слову, вызывает мысли о визите к прачке, но в чёткое намерение не перерастает ввиду куда более важного досуга на сегодня.
Завязывая бантик, в голове Брант вновь гоняет туда-сюда события последних дней и дальнейшие их перспективы, после чего выходит в коридор. Саквояж со всеми вещами и столь важным флаконом она забирает с собой, запирая комнату.
После спуска в главный зал Агнесс замечает уже ждущих её соратников и направляется к занятому ими столику.
— Итак? — интересуется она, присаживаясь, — Как самочувствие?
Из-под зелёного капюшона ворчливым тоном слышится тот же ответ, что слышал Марвин мгновениями раньше.
— Ох, конечно, прошу прощения. Как я сам не догадался? — не стал развивать тему Марвин, надеясь на то, что эльфийке просто нужно ещё немного времени.
Сев напротив Миранды, он снял очки и начали протирать целую линзу краешком плаща. Как раз в этот момент к столику прибыла Агнесс.
— Признаться честно - неважно. Видимо, вчерашнее переутомление сказалось на сопротивляемости болезни не лучшим образом... Что даёт некоторую пищу для размышлений. После слов того больного я полагал, что нас заразили некими паразитами, но ни один из известных мне видов не проявляет себя настолько быстро, тем более подобными симптомами. Так что, полагаю - это инфекция другого рода... Хм, а вы сегодня или вчера случайно не наблюдали у себя повышенную температуру? — обратился Марвин сразу к обеим колдуньям.
На сварливое замечание Миранды колдунья пожимает плечами, мол, ну а что поделать. Тем не менее, несколько странным кажется факт неприспособленности эльфийской особы к длительным переходам. Впрочем, Агнесс держит это замечание при себе, не выказывая его наружу.
— Нет. Я что вчера, что сегодня чувствую себя как обычно, на самом-то деле, — отвечает она юноше.
Миранда вообще ни черта не поняла - ни что такое инфекции, ни что значит наблюдать у себя повышенную температуру. Она просто непонимающе моргнула глазами, а затем сделала вид, что смахивает крошки со столешницы.
— Это радует... Может быть, тебе даже удалось избежать заражения, — вполне искренне улыбнулся Марвин, но тут же добавил, — и всё же, лучше понаблюдать за твоим состоянием ещё пару дней. Одна и та же хворь может проявлять себя в разные сроки, от случая к случаю.
Закончив оттирать мозолившее глаз пятнышко, юноша бережно закрепил очки на переносице и оглядел Брант.
— Да, действительно, выглядишь здоровой. В отличие от... — пробубнил парень, но так и не закончил фразу.
— Кхм, ну что же, думаю, мы можем отправляться к алхимикам? Или вы хотели бы заказать здесь завтрак? — снова обратился Марвин к обеим спутницам.
— Я понимаю, — сдержанно кивает Брант целителю. Его же незаконченная реплика, значение которой всё равно оставалось понятным, вынуждает девушку искоса взглянуть на Миранду. Миф об эльфийском превосходстве за последние сутки разваливался как-то слишком поспешно...
— Завтрак может и подождать, — отрываясь от рассматривания ведьмовских лиц, сообщает девушка и встаёт из-за стола, — идём.
— Идем, — раздраженно протянула эльфийка, видя многозначительные переглядывания человеческих спутников. — Потом набьёте живот.
Но осталась сидеть: хотелось посидеть подольше, поэтому из-за стола она встала последней.
Выйдя из трактира и пройдя на ту улицу, о которой вчера рассказал стражник, троица обнаружила скопление всяческих лавок алхимического толка. Найти тут можно было товар весьма разный, как и в плане эффектов, так и плане цены. Чародеям, ищущим самого искусного алхимика, посоветовали обратиться к мастерскую Альберта.
Альбертом оказался седой и очень немолодой человек, который, после того как его позвал стоявший за прилавком подмастерье, вышел к посетителям в торговую комнату.
- Добрый день, - произнёс пожилой алхимик, - чем могу помочь?
Альбертом оказался седой и очень немолодой человек, который, после того как его позвал стоявший за прилавком подмастерье, вышел к посетителям в торговую комнату.
- Добрый день, - произнёс пожилой алхимик, - чем могу помочь?
По достижении лавки и последовавшему появлению Альберта колдунья покашливает в кулак и выходит вперёд.
— Приветствую, — учтиво здоровается Брант. Шустро распахивая саквояж, она извлекает из него флакончик и демонстрирует старику.
— Нас интересует воссоздание сего отвара. Помимо ответа на вопрос, возможно ли это в принципе с таким небольшим объёмом, любопытно узнать, сколько времени этот процесс может занять. И, разумеется, услышать вероятную цену ваших услуг.
Вынутая из сумки склянка пусть и находится на виду у ремесленника, но напрямую ему пока что не передаётся — держательница ждёт ответов.
- Хм... - алхимик поглядел на флакон, но один лишь вид нескольких серых капель ничего не дал, - известно ли вам название данного отвара? Если нет, сперва мне необходимо опознать, что этот отвар из себя представляет.
— Название, увы, неизвестно. А имеется ли шанс на то, что в процессе опознания эти несчастные капли могут стать совсем непригодны к дальнейшей работе? Если, скажем, вам не удастся распознать содержимое или в наличии не окажется необходимых ингредиентов, — интересуется Агнесс, не слишком сведущая в подробностях алхимических изысканий и процедур.
- При первичном опознании такого шанса нет, если состав не является чрезмерно нестабильным, - отвечает алхимик, - судя по тому, что капли смогли остаться в сосуде и до сих пор спокойно там пребывают, этот состав стабилен, как и большинство зелий. А при вторичном же опознании таковой шанс имеется, но я вам сообщу, если возникнет необходимость к нему прибегнуть.
— Что ж, хорошо. Сколько времени у вас уйдёт на первичное опознание?
- Не больше получаса.
- Нет, первичное опознание бесплатно, таковы правила гильдии. А если у вас за это потребуют денег, то вас пытаются надурить.
— Благодарю, будем знать. Прошу, — протягивает девушка склянку.
Алхимик взял флакон.
- Будьте добры, подождите здесь. Если хотите, можете присесть вон там, - он указал на скамейку, стоящую возле выхода, как раз для ожидающих. Затем Альберт удалился в другую комнату, где наверное и была непосредственно алхимическая мастерская.
Пришлось прождать около двадцати минут. Наконец, Альберт вернулся в торговую комнату и отдал флакон обратно Агнесс. Серые капли остались на месте.
- Что ж, я опознал этот состав, - сообщил алхимик, - но прежде чем мы сможем поговорить о возможной сделке, я должен узнать, с какой целью вы хотите приобрести данный эликсир?
— Судя по вашему вопросу, в флаконе было вовсе не лекарство, я правильно понял? — подал голос, молчавший до этого Марвин. — Если всё так, то приобретать конкретно этот эликсир нам нет нужды... Но ваши услуги ещё могут пригодиться. Скажите, какая именно отрава была в флаконе и можно ли ее чем-то нейтрализовать? Один... наш товарищ был введен в заблуждение и угостился данным отваром, теперь ему нездоровится.
Когда алхимик возвращается из лавочных застенков, Брант встаёт с любезно предложенной скамьи и возвращается к стойке. Сосуд с лекарством она принимает, но убирать обратно пока не торопится. Одновременно с тем голос подаёт Марвин, и объясниться перед алхимиком Агнесс не успевает. По спине её невольно пробегают мурашки — не самой лаконичной речью и лишней ложью целитель не оставляет никакого места для манёвра.
— ...да, помимо названия мы не имели полного представления и о предназначении отвара, — вынужденно присоединяется дворянка к начатой юношей песне, — полагая, что тот имеет целебные свойства. Выходит, это не так?
Миранда вздыхает, продолжая сидеть вытянув ноги. Зачем люди пытаются утаить правду друг от друга - ведьма не понимает
- Хм... - алхимик прищурился и, поглаживая бороду, внимательно поглядел сначала на Марвина, затем и на двух других чародеек, - вообще-то нет, поняли вы неправильно. Эликсир лекарственный и никоим образом отравой не является, пусть и обладает неприятным вкусом и запахом. Вашему товарищу никак не могло начать нездоровиться от данного эликсира. Хм... Полагаю, этот весьма специфический эликсир вам ни к чему, учитывая что вы не знали ни его названия, ни назначения.
Миранда раздраженно прорычала: терпение подошло к концу. Понимая, что люди так и будут ходить вокруг да около до самой ночи, она протиснулась к прилавку, вывалила флаконы на стойку и начала бегло пересказывать события: от зуба в гуляше и происшествия на кухне до кучи флаконов у телеги, для красноречивости еще раз продемонстрировав их. При этом она не забыла упомянуть, что, в отличие от человеческих спутников, её-то болезни не берут.
— Им нужно лекарство... и вам, видимо, теперь тоже. И знакомы ли тебе эти флаконы? Мы хотим найти человека, который приобрел много таких.
Чем дольше Альберт говорит, тем глубже и чаще дышит Агнесс. Когда старик заканчивает, девушка резко оборачивается через плечо, устремляя взгляд на попортившего ей все карты юношу — и тут уже впору задаться вопросом, может ли Брант метать пурпурный пламень своими очами. Впрочем, выяснить это не удаётся, поскольку аристократка оказывается потеснена ведьмой. В конце концов Агнесс не остаётся ничего, кроме как стоять в стороне и жалеть о том, что на ней не надето плаща, под капюшоном которого можно было бы скрыться от происходящего провала. Нет, даже не провала. Монструозного, лихорадочного бреда, в который превратился обычный визит к зельевару.
Слушая рассказ эльфийки, подмастерье Альберта с каждым словом бледнел и мрачнел. Что было довольно-таки неудивительно, известия о подобных событиях мало кого оставят равнодушным. Сам же Альберт, однако, всего лишь разок приподнял бровь, в остальном ничуть не изменившись в лице. То ли алхимик уже на своём веку повидал достаточно всякого, чтобы не пугаться подобного, то ли это просто от старости становилось слегка фиолетово на то что происходит в мире и вокруг.
- Хм... - Альберт снова принялся задумчиво гладить бороду, - теперь ясно, зачем сир Годрик собирал лекарей... Ну что ж, даже не знаю, что вам сказать... Наверное, стоит начать с того, что вам не стоит быть такой самоуверенной насчёт своего неприступного здоровья. Эльфы действительно более устойчивы к болезням, но это не означает, что эльфы для болезней неуязвимы. Видел я эльфов и с чумой, и с болотной лихорадкой, и таких, у которых недуги с почками из-за ночёвок на голой холодной земле. Никакое врождённое здоровье не спасёт от безрассудства и легкомысленности. Скорее всего, лекарство понадобится и вам, раз уж вы отведали заражённой еды. А вот то, что оно понадобится нам, не факт. От вас не исходит миазмов, да и чтобы заразить людей, злодеям необходимо было накормить их заражённым мясом... Если судить по вашему рассказу, болезнь передаётся только через плоть и кровь, иначе злодеи не стали бы устраивать то что устроили, а обошлись бы чем попроще. Хм... Флаконы эти много где есть, в такого вида сосуды помещают дорогие эликсиры, требовательные к таре. Качественное прозрачное стекло помогает составу дольше сохранять свои свойства и не портиться. У нас этот эликсир не покупали. Его вообще крайне редко покупают, и потому его готовят только на заказ. И оно предназначено для проказы, так что не гарантирую, что оно поможет против вашей болезни. Всё ещё желаете узнать цену?
Миранда делает скептическое лицо, но вспоминает какую-то ерунду на своей шее и не спорит.
— Да, интересует, — отвечает она, и радуется тому как всё становится проще, умей все говорить правду.
- Что ж, перед оглашением цены стоит подробнее рассказать о самом лекарстве. Его название - эликсир Балдуина, в честь известного королевского алхимика, который смог найти способ облегчить жизнь короля, ставшего жертвой проказы. Важно понимать, что это не лекарство в полном смысле. Оно не излечит проказу по-настоящему. Оно лишает болезнь силы, подавляет её, не даёт ещё больше уничтожить тело. А также делает прокажённого незаразным. Соответственно, чем раньше прокажённый начнёт его пить, тем лучше, поскольку уже отвалившиеся пальцы заново не отрастут, лицо не станет вновь красивым, а зрение острым. Эликсир позволит сохранить то, что болезнь ещё не успела забрать. Также важно - пить его нужно регулярно, каждый день по флакону. Однако, я не ручаюсь за то, какой эффект эликсир возымеет в вашем случае, поскольку больны вы не проказой, насколько я могу судить. Возможно, лекарства вам понадобится больше, возможно меньше, возможно оно вас сможет вылечить полностью... Теперь касательно цены... - алхимик прикинул цифры, - восемь золотых за флакон. Минимальный объём заказа - десять флаконов. Если хотите сделать заказ, потребуется предоплата размером в пятую часть от всей суммы. Время исполнения зависит от того, будут ли нужные ингредиенты на складе. Если будут, то приготовление займёт от одного до двух дней. Если же не будут, то от одной до двух недель.
Ведьма внимательно слушает про лекарство, вдруг пугаясь, что эти уплотнения на шее с ней навсегда.
— Ага... Золота столько нет. Но... — услышав цену, Миранда начинает копаться в кармашках под пончо, доставая все свои пожитки на обмен, раскладывая по прилавку. — У меня есть зелье от ран. Кристалл, светится в темноте, если умеете пользоваться... Три свитка, немного серебра и эти два флакона.
Свой любимый серебряный нож она оставляет себе, считая, что выложенного хватит. Живой бартер для эльфийки был таким же естественным, как оплата обычными деньгами.
— Еще могу заглянуть в ваше будущее. Но не глубоко. — Миранда контрольный раз шарит по карманам и оборачивается на спутников, ожидая, что те тоже предложат что-то на обмен. — А... и еще. Есть в городе лекарь? Моим спутникам хотелось бы точно знать, чем они болеют...
Марвин уже приготовился извернуть так неудачно сказанную ложь и подать её в несколько ином ключе, но тут у одной эльфийской особы кончилось терпение и одновременно с этим начался приступ говорливости.
Помимо прочего, на подставившего группу целителя с явно недобрыми намереньями начала глядеть Брант.
От такого давления юноша проглотил язык. Сказать хотелось много чего, но Миранда, особо не задумываясь о возможных последствиях, уже выкладывала всё как есть. Похоже, теперь Марвину оставалось только перетерпеть неловкую ситуацию и исходившую от аристократки неподалёку жажду убийства.
Услышав озвученную стариком цену, Марвин засунул ладонь под рубаху и выудил оттуда добытый в лесном храме кулон. Юноше хотелось хоть как-то искупить вину за допущенную ошибку, поэтому, продемонстрировав зачарованное украшение алхимику, он спросил:
— Понимаю, это не совсем ваш профиль, но сколько бы вы дали вот за это? На кулоне лежат древние чары, повышающие магические силы владельца... Очень помогает концентрироваться, особенно в бою.
- Гм... Извините, бартером не принимаем. Только деньги.
Эльфийка удивленно поднимает бровь: всё у этих людей как-то по-человечески. Раскладывая свои вещи назад по карманам, она спокойно, на своем родном мелодичном языке, рассказывает алхимику, чей он сын.
— А лекарь? — уточняет еще раз выпустившая пар ведьма.
- А лекарь... - Альберт призадумался, как-то невзначай потирая руки, - а к лекарю, на самом-то деле, вам лучше не ходить. Посудите сами, вы приходите к лекарю, будучи больными неизвестной болезнью. На борьбу с той же болезнью лорд уже отправил своего верного рыцаря и лучших лекарей в городе. Я подозреваю, что любой лекарь из оставшихся тут, после вашего визита незамедлительно сообщит кому надо о весьма характерных личностях, которые жаловались на неизвестную болезнь после откушивания заражённого мяса. В сущности, вам вообще лучше ни к кому не обращаться по данному вопросу и ничего из того, что вы рассказали мне, не упоминать. Но вот мне вы можете доверять. Я никому ничего не скажу. Дело в том, что я думаю, мы можем друг другу помочь...
Как показали следующие несколько минут, сам хозяин лавки к столь рисковой истине оказался вполне готовым. Чего нельзя было отнести, впрочем, к его подмастерью. Агнесс, бегая взглядом туда-сюда по комнате, её интерьеру и посетителям, не раз задерживает внимание на подручном Альберта. С побледневшего юнца не убудет разнести молву по округе, а там присоединятся и невесёлые вести из Пригожино. В общем, не факт, что всех троих оставят в покое суеверные горожане или не запрут где люди Годрика.
А сказ старика тем временем становится всё безрадостней. Настолько, что в голову закрадываются мысли на всё плюнуть и пуститься в родной Уэлзор, оставить к чертям Марвина и Миранду на попечение судьбы. Пуститься домой, под сени ивовых садов и в тихие коридоры родного поместья. К семейному богатству тоже, что немаловажно.
Ещё секундой спустя данная идея, вызванная безысходностью положения, отметается прочь. Ни за что на свете ведь не успеет колдунья обогнать болезнь на пути к родовому гнезду — недели, если не месяцы пути не оставляли ей и тени надежды успеть до наступления симптомов. Да и примет ли её с распростёртыми объятиями граф Брант... скорее восстанет из гроба почившая матушка.
Чувствуя, как шумно стучит в ушах и холодеют конечности, Агнесс судорожно выдыхает. Веки впадающей в панику аристократки часто-часто смыкаются, а пальцы судорожно мнут друг друга. В голове целый водоворот мыслей и намерений. Проклятья в адрес караванщика, осознание неизлечимости недуга и многое, многое другое. В какой-то момент из всего этого вороха выделяется кое-что ещё.
Строки главы об эвокациях.
Последнее в какой-то мере возвращает девушку в реальность, и она ещё раз глядит на товарищей по несчастью в манере, будто не видела их несколько часов.
— Так, — произносит она, не обделяя взором и Альберта. Дрожащие пальцы упрятывают злосчастный флакон обратно в саквояж.
— В таком случае, мы явимся, как только решим вопрос оплаты. Б-благодарю вас за помощь, Альберт... Идём. Надо всё обсудить, — обращается уже к ведьме и целителю, знатно подрастеряв в гневе по отношению к последнему.
Судя по всему, старик сразу понял, что денег на зелья у троицы нет. Более того, возможно, он даже специально завысил цену, чтобы отчаявшиеся больные наверняка клюнули на его крючок. И хоть с его доводами было не поспорить, он явно не по доброте душевной он начал отговаривать искателей лекарства от похода к другим специалистам. Всё это наводило на мысль, что сейчас он предложит своим клиентам какой-то тяжёлый и явно опасный способ отработать зелья.
— Постой, Агнесс. Обратиться нам действительно больше не к кому, а мастер Альберт, кажется, готов... пересмотреть условия сделки, — всё ещё боясь взглянуть в сторону аристократки произнес юноша.
— Вопрос только в том, что именно вы предлагаете? — робко поинтересовался целитель у алхимика. — Сами понимаете, положение у нас, мягко говоря... непростое, но далеко не любые риски стоят восьмидесяти золотых. Особенно если это риск умереть раньше, чем нас добьёт хворь.
То хочет бартер, то не хочет - ветреность человека несколько сбивает ведьму с толку. Слушая диалог Марвина и старого тридцатипятилeтнего алхимика, Миранда задумывается - стал ли бы выдавать алхимик того, кто может покупать столько зелий?
Принимаясь жадно рассматривать ассортимент лавки, она ищет: есть ли на витринах точно такие же сосуды? Используя превосходство в росте, она перегибается через прилавок, интересуясь, ведут ли записи в этой лавке? (Конечно, ведут - жадные людские умишки помешаны на деньгах).
Второе, что её интересует, - это молодой человеческий уродец, на которого всё это время она не обращала внимания. Ведьма начинает сверлить его взглядом.
1d100: (34) = 34 +75 Разумизм
Ассортимент лавки был расположен на полках шкафа, стоявшего за прилавком и спинами Альберта и его подмастерья. Сосуды там были самые разные, и дешёвые, и дорогие - простые бутылочки и баночки из обожжённой глины, небольшие кожаные фляжки, мешочки и кисеты, флаконы из дешёвого мутного стекла трёх разных оттенков, зеленоватого, бурого и желтоватого, и флаконы из дорогого, чистого и прозрачного стекла, как те, что носили с собой чародеи. Всё это было расставлено в порядке снизу вверх, дешёвое ниже, дорогое выше. Нормально разглядеть цвет содержащейся внутри жидкости можно было только в прозрачных сосудах. И никаких серых жидкостей не наблюдалось.
За прилавком и правда обнаружилась большая счетоводная книга, да ещё и раскрытая. Но увы, кроме таблиц, заполненных одними лишь цифрами, ничего там не оказалось. Тут нужно быть алхимиком, знакомым со способом ведения записей, чтобы что-то в этой книге разобрать.
Подмастерье был взволнован, а может даже и напуган сложившейся ситуацией. Но пока он держал себя в руках и никаких поспешных действий не предпринимал, просто стоял и старался глядеть куда-то мимо троицы. Случайно встретившись глазами с пристальным взглядом Миранды, он опустил голову и стал глядеть на цифры в книге. Не похоже, что подмастерье собирался как-то отклонятся от указаний своего мастера, и например бежать к страже и рассказывать обо всём.
- Я предлагаю вам принять участия в одном важном алхимическом эксперименте, - ответил Альберт, - это весьма... скажем так, необычный эксперимент, поэтому возможны некоторые побочные эффекты, не буду лгать... Но могу заверить, эти возможные побочные эффекты не включают в себя преждевременную кончину. Один раз я принимал участие, и как видите, ещё жив. Словом, гнить заживо от неизвестной болезни однозначно хуже. Ну и для ровного счёта, сделаем из восьмидесяти золотых девяносто шесть, то есть двенадцать флаконов эликсира. Пройдёмте в мастерскую, я расскажу подробнее, что вам нужно делать. Кстати, не могу не заметить, что вы похожи на магов. Вы правда владеете магией? Это было бы подспорьем в деле...
— Да, владеем, — вклинивается в разговор эльфийка, не давая Марвину ляпнуть что-то еще.
Беглый осмотр ничего ей не сказал, а уродливые символы в гроссбухе вообще начали рассыпаться, так что зарябило в глазах. Но тут точно была какая-то тайна...
— Кроме неё, — Миранда тычет за спину большим пальцем, указывая на Брант. — Она так. Вещи за нами таскает.
Сказав это, ведьма поворачивается спиной к алхимику, так чтобы тот не видел её пантомимы, и показывает Агнесс жестами и многозначительными взглядами: "Мол, поговори наедине с подмастерьем или залезь в гроссбух, пока мы отвлекаем старика. Короче, не стой столбом с таким унылым видом". К сожалению, эльфийка не была мастером пантомим, и ей оставалось только надеяться, что девушка сама правильно истолкует её знаки.
— Мы готовы, — дала согласие за всех Миранда, возвращаясь к разговору с алхимиком, и последовала в мастерскую...
Не успел Марвин открыть рот, как за него ответила заметно взбодрившаяся с момента выхода из трактира эльфийка.
Когда Миранда развернулась, начала совершать чудные пасы руками и бросать многозначительные взгляды на Агнесс, юноша понял, что остроухая что-то задумала, но подобным поведением она рисковала вызвать у недавно обманутого алхимика дополнительные и совершенно лишние подозрения, ведь заметить движения рук тот вполне мог и со спины, если, конечно, не был слеп как Марвин.
Чтобы отвлечь внимание от телодвижений чародейки, провалившийся переговорщик попробовал перехватить инициативу в внезапно оборванном разговоре.
— А как именно наличие магических способностей может помочь в вашем... эксперименте. Всё же, прежде чем мы примем решение, хотелось бы узнать его суть, хотя бы в общих—
— Мы готовы, — дала согласие за всех Миранда, возвращаясь к разговору с алхимиком, и последовала в мастерскую...
— ...Ладно, — тихо вздохнул Марвин и приготовился следовать за бойкой ведьмой.
Чуть уж не развернувшаяся на выход Агнесс прислушивается к Марвину и передумывает покидать лавку. Сомкнув веки, она в попытке вернуть самообладание делает медленный выдох и кивает юноше.
В отношении сделки Альберт и вправду оказывается сговорчив. Впрочем, Брант не принимает сиё за добродетель, ибо от предложения алхимика так и разит чем-то неладным. В представлении девушки пресловутый "эксперимент" всё больше обретает окраску некоторой неудобности. Иначе как объяснить, что алхимик решил привлечь к своей затее именно их троицу, носителей недуга, лишённых иного выбора? Ничего ведь и не мешало за сущую мелочь привлечь к пробам заезжую деревенщину или городских нищих. Ничего, кроме потребности в тайне. И, как оказывается, магии.
Колдунью вновь опережают со словами, однако теперь то оказывается Миранда. От наглости и фамильярности ведьмы Агнесс едва не попёрхивается, ненадолго сбитая с толку. Это даёт женщине время обернуться на колдунью и начать... чем бы её выступление ни являлось. Вперившая разгневанный взор в рослую коллегу Брант вдруг осекается, несколько обескураженная сегодняшней падкостью Миранды на всякие выходки. Дуэль взглядов длится ещё пару секунд, и девушка распознаёт причастность учётной книги и подмастерья к несуразным ведьмовским намёкам. Остальное додумывается уже без эльфийской подачи. И только по одной причине девушка соглашается подыграть: помимо сделки с Альбертом в её распоряжении есть и другой вариант.
— Эльфийская госпожа лукавит, — крайне натянуто сообщает алхимику Агнесс, — слово "нянчусь" будет здесь более уместным.
Агнесс глазами провожает уходящих, после чего разочарованно качает головой. Пусть визит в лавку проходил из рук вон плохо, всё накопившееся аристократка пока что отодвигает и переключает своё внимание на убранство помещения. Нужда в беседе с подмастерьем была ясна и понятна, но вот польза счетоводной тетради ставилась под сомнение. Имена поставщиков, покупателей, что?
Между делом она искоса изучает подмастерье, всё ещё находясь перед стойкой. Дабы не копаться в сведениях Альберта прямо на глазах у его подручного, девушка делает попытку украдкой нащупать чужой разум. Отвести его внимание, утопив в лишних мыслях. В конце концов, несчастный помощник услышал так много всего... едва ли он сам посчитает собственное витание в облаках чем-то подозрительным. В глазах привычно темнеет.
— Сколько тебе, говоришь, здесь платят? — задаёт девушка проверочный вопрос, надеясь услышать в ответ ничего, кроме чужого нечленораздельного мямленья.
Подавление воли -30, 2 раунда, -2 манычтобы подмастерье завтыкал
1d100: (12) = 12+75
Подмастерье не успел ответить Агнесс, поскольку алхимик, дойдя до двери в мастерскую и даже открыв её, обернулся на заданный подмастерью вопрос и заметил, что за ним идут не все трое.
- Кхем, уважаемая, - окликнул он отставшую Агнесс, - нам сюда, идёмте. Хоть вы не владеете магией и таскаете вещи или же нянчитесь, вы все равно будете принимать столь же полноправное участие, как и ваши товарищи. Следовательно, вам тоже нужно услышать суть дела детально из первых уст.
Увы, Альберт замешкался в дверях и план Миранды мгновенно лишился шансов на исполнение.
— Она, повторюсь, слукавила, — отвечает Брант старику, ненадолго демонстрируя окутавшуюся магическим огнём кисть. Смысла оставаться в главном зале уже нет, и девушка обходит стойку, присоединяясь к остальным.
Ведьма закатила глаза, и ничего не сказала.
Мастерская оказалась небольшим лабиринтом, образованным столами, заставленными всяческими бутылками, колбами, котелками, ступками, пестиками и прочими сосудами и приспособлениями, так или иначе имеющими отношение к приготовлению зелий и других субстанций. Компанию оборудованию составляли разные книги и стопки бумаг с непонятными, в первую очередь из-за почерка, записями, а также валяющиеся тут и там ингредиенты - травы, грибы, разномастные камешки и кусочки металла, мисочки с вязкой жижей, порошками, толчёными жуками, рублеными потрохами неизвестного происхождения...
Альберт прошёл вглубь этого лабиринта и принялся искать что-то среди книг и бумаг. Попутно он начал и объяснять суть дела:
- Что ж, от вас не будет требоваться многого. Вам нужно будет всего лишь принять некоторый отвар, сесть вокруг некоторого предмета и исполнить некоторый напев, а затем действовать по ситуации. Гм, не совсем содержательное описание, да? Начну сначала...
Алхимик сделал небольшую паузу в перебирании бумаг, собираясь с мыслями. А затем возобновил и поиски, и свою речь:
- Итак, вам нужно будет принять определённые составы, которые определённым образом временно повлияют на ваш разум. Подчеркну, временно. Это влияние позволит вам вступить в связь с определённым предметом, который одновременно и живое, и неживое. Говоря конкретнее и проще, яйцо, которое ещё не вылупилось. Также для вступления в связь вам нужен будет напев, который вам придётся выучить наизусть к ночи, к счастью он небольшой. Целью вашей связи с яйцом будет его пробуждение. Когда вы вступите с ним в своего рода диалог, вам нужно будет подтолкнуть его к тому, чтобы оно пробудилось, вылупилось. В общем-то и всё... Вот, нашёл.
Алхимик дал каждому чародею по листу бумаги, на котором был написан пресловутый напев. Буквы там были обычные, повседневно используемые, но слова, из них составленные, были неизвестны.
- Здесь записано произношение напева. Выучите его к ночи. Ночью мы приступим к исполнению. Имеются ли у вас вопросы?
Альберт прошёл вглубь этого лабиринта и принялся искать что-то среди книг и бумаг. Попутно он начал и объяснять суть дела:
- Что ж, от вас не будет требоваться многого. Вам нужно будет всего лишь принять некоторый отвар, сесть вокруг некоторого предмета и исполнить некоторый напев, а затем действовать по ситуации. Гм, не совсем содержательное описание, да? Начну сначала...
Алхимик сделал небольшую паузу в перебирании бумаг, собираясь с мыслями. А затем возобновил и поиски, и свою речь:
- Итак, вам нужно будет принять определённые составы, которые определённым образом временно повлияют на ваш разум. Подчеркну, временно. Это влияние позволит вам вступить в связь с определённым предметом, который одновременно и живое, и неживое. Говоря конкретнее и проще, яйцо, которое ещё не вылупилось. Также для вступления в связь вам нужен будет напев, который вам придётся выучить наизусть к ночи, к счастью он небольшой. Целью вашей связи с яйцом будет его пробуждение. Когда вы вступите с ним в своего рода диалог, вам нужно будет подтолкнуть его к тому, чтобы оно пробудилось, вылупилось. В общем-то и всё... Вот, нашёл.
Алхимик дал каждому чародею по листу бумаги, на котором был написан пресловутый напев. Буквы там были обычные, повседневно используемые, но слова, из них составленные, были неизвестны.
- Здесь записано произношение напева. Выучите его к ночи. Ночью мы приступим к исполнению. Имеются ли у вас вопросы?
Приняв бумажку, она пробежалась глазами по уродливым буквам. К счастью, большая часть была ей знакома, точнее, половину она знала, как произнести, но, если говорить честно, она смогла опознать ну примерно четверть букв.
— Я бы могла войти в грёзы и без этой ерунды... — но бумажку Миранда складывает, пряча в одежде. — Чьё это яйцо?
— На самом деле - да, вопросы действительно имеются, — ответил Марвин, разглядывая вручённый ему лист с тарабарщиной.
Уклончивая манера речи старого алхимика не развеяла уже имевшиеся подозрения, но только добавила к ним новых. Слишком уж много "определённых" белых пятен он допускал в своём рассказе. Конечно, возможно Альберт банально не хотел утомлять подопытных алхимическими терминами и лишними отступлениями от темы, но уверенности в эксперименте это не добавляло.
К уже заданным Мирандой вопросам, целитель добавил:
— Если вам не трудно, объясните, пожалуйста, как именно состав влияет на разум? И почему этот... ритуал нужно проводить именно ночью? Это условие диктует какая-то из особенностей так называемого "яйца"?
Прежде чем Альберт снова заговорил, юный книгочей снова вгляделся в текст, пытаясь припомнить, встречалось ли ему нечто подобное хоть в одном справочнике или словаре. Пускай языкознанием он в своё время интересовался гораздо меньше, чем медицинскими трактатами, но в магических ритуалах Марвин кое-что понимал...
Интеллект? Интересует любая информацию, которую может получить Марвин из текста напева.
1d100: (2) = 2 + 95
- Как бы вам сказать... - алхимик погладил бороду, - ничьё. Это не яйцо в прямом смысле. Это яйцеподобие. Это рукотворное подобие того, что создаёт природа. Искусственное воссоздание естественного. Впрочем, с вашего позволения я бы не заострял внимание на таких теоретических вещах, поскольку они для вас роли не сыграют...
- Состав делает разум более восприимчивым, чувствительным, гибким, текучим. Это позволит проникнуть туда, куда разум не сможет проникнуть в обычном состоянии. Если говорить образно, представьте решето и кусок льда. Лёд не пройдёт сквозь решето, но если лёд растопить до воды, то это совсем другое дело. Что касается ночи, то да, такая есть особенность. Днём ничего не получится.
Текст выглядел так, словно мешок букв хаотично высыпали на бумагу. "Жумайсынба", "мазгамды скпещ", "скибиди", "ай диги диги дай", "айниня"... Все эти слова вообще ни о чём не говорили и казалось даже не имели смысла.
Девушка знакомится с содержимым бумажки по диагонали, не вчитываясь в текст напева и уж тем более стараясь оный не запоминать. Колдунье хватало ума, чтобы насторожиться, как только разговор перетёк в нынешнее русло. Вместе с опаской в той же мере возрастает и интрига, ибо алхимик и вправду оказался не слишком чист на руку. Оставалось как-то понять, насколько именно. Старый Альберт ведь мог оказаться и дилетантом, от любопытства сунувшим свой нос в тайные знания, и скрывающимся под личиной алхимика адептом. Тем, которого Брант так долго искала. Даже если допускать последнее, старику по-прежнему ничего не мешало иметь не самые благие намерения в отношении троицы. В ином случае сведущий в вопросах призыва человек не стал бы проводить ритуал чужими силами. Разве что в качестве жертвы...
Ощупывая края бумажки, спрятанной в карман, Агнесс покашливает. Оказавшись на перепутье, она пребывает в некой растерянности. Нужда в выборе довлеет над дворянкой, и оба варианта неплохо так уравновешивают друг друга. Либо предостеречься, посвятив себя исполнению собственных планов по борьбе с болезнью, либо рискнуть и согласиться на предложение старика... обретя, возможно, шанс продолжить обучение.
— Альберт, я правильно понимаю, что... вы предлагаете нам вслепую, совершенно не сознавая последствий, принять участие в некоем обряде пробуждения? — пытается Агнесс вытянуть из зельевара хоть какие-то подробности.
— Там, в зале, вы говорили об эксперименте алхимическом, но никак не оккультном. Прошу простить, если я ошибаюсь в своих суждениях, но ваши слова наталкивают на мысли даже не об эвокациях в привычном их понимании, а о чём-то ещё более потаённом. И я даже не о различных видах спиритизма, ибо... Искусственное воссоздание естественного? Слыша о подобном, я представляю огромное количество рисков.
- Хм... Вы действительно ошибаетесь в суждениях, но в том нет ничего постыдного. Я говорил об алхимическом эксперименте там, и здесь я говорю об алхимическом эксперименте. Для человека со стороны, непосвящённого в суть, алхимия видится исключительно как заваривание всяческих грибов и трав, с целью разлить отвары по красивым бутылочкам и впарить их втридорога солдатам да прочим любителям приключений, чтобы те выдержали в бою на несколько ударов больше. Это отнюдь не так. Алхимия подразумевает под собой нечто гораздо большее, нечто куда более глубокое. Но, как я уже говорил, нет никакой нужды утомлять вас теоретическими вещами. Скажу лишь, что ваши опасения напрасны. Это не некромантия, не вызов демонов, не заигрывания с потусторонним. Это алхимия.
Миранда пожала плечами. Какая разница? Она аккуратно щупает свою шею через ткань, надеясь, что уплотнение под кожей разошлось. После того как у нее появились сомнения, нерасторопность людишек начинает бесить её еще сильней.
— Ясно, — но ей было совсем не "ясно". — Прежде расскажи еще про эликсир Балдуина. Точный состав. Мы бы могли поискать части для него, времени до ночи у нас полно.
- Даже если я расскажу состав, ингредиенты у вас найти не получится, - покачал Альберт головой, - чересчур уж они специфичны.
— А я бы послушал теорию... Если остальные не против, конечно, — оторвался от бессвязного набора букв юноша и поправил очки.
Ни описание самого ритуала, ни предоставленный всем троим текст не дали ровным счетом никакой внятной картины предстоящего эксперимента, так что хотя бы попытаться узнать некоторые тонкости казалось Марвину полезной затеей.
— И ещё кое что: ранее вы говорили, что сами уже принимали участие в таком эксперименте... можете поделиться, в какой именно роли? И чем в тот раз всё закончилось, какие побочные эффекты наблюдались? — заодно поинтересовался юноша.
— Что ж... — отвечает дворянка, смиряясь с ложностью своих догадок, — допустим. И тем не менее, не могу не согласиться с его словами, — лёгкий кивок в сторону Марвина, — ибо считаю, что большая осведомлённость способна стать неплохим подспорьем. И нам, и вам.
- В той же самой роли, которая у вас. Я точно так же принял изменяющий разум состав, произносил напев и вступил в связь с яйцеподобием. Два других участника проделали то же самое. Мы, все вместе, оказались в некоем странном месте. Я полагаю, это были своего рода ожившие мысли яйцеподобия, его сон. И при этом всё было по-настоящему, неотличимо от действительности, настолько, что можно и забыть, как и зачем вы там оказались и начать считать, что это и есть ваша настоящая жизнь. События, происходящие в столь тонких измерениях, сильно забываются, когда разум возвращается в привычное состояние, поэтому чего-то конкретного я не смогу вам рассказать. Помню лишь, что наши действия оказались неправильными, привели к хаосу, из-за чего нам пришлось пережить довольно неприятные вещи, прежде чем эффект состава закончился и мы вернулись в действительность. Словом, тот эксперимент был неудачный, мы ничего не добились. Я взял людей, можно сказать, с улицы, неподготовленных и неискушённых. Заплатил я им немного, отнюдь не чета вашим девяносто шести золотым. Но обыватель оказался негоден для этой роли, он слаб и разумом, и духом. Полагаю, у вас же всё получится. Тут и обывателя для этого дела найти весьма непросто, а уж добровольцев вашего уровня и вовсе невозможно. Ну а что касается побочных эффектов... Меня и второго участника неделю мучили головные боли, затуманенность сознания и чудовищная сонливость, из-за которой приходилось очень много спать, почти круглые сутки. Третьему участнику пришлось хуже, его мучили адские кошмары. Настолько сильно, что он свою оплату всю спустил на бренди и упился до смерти, в буквальном смысле. Полагаю, это всё из-за наших неправильных действий. Если вы не скатите происходящее в хаос, то думаю вас все эти побочные эффекты минуют.
Альберт огляделся вокруг, на колбы и котелки.
- Думаю, больше ничего полезного я вам не смогу поведать. Поверьте, теория для вас не будет нести никакой пользы, будет только нагружать ваш разум. О ней можно рассказывать часами, а мне нужно подготовиться, и к эксперименту, и к приготовлению эликсира для вас. Так что, если у вас не осталось насущных вопросов, давайте до наступления темноты разойдёмся.
Ведьма слушала-слушала, время шло-шло, и наконец она вспыхнула от гнева. Резко обернувшись к спутникам, которые, видимо, решили донимать всех вопросами до самого вечера, она повысила голос:
— Какая разница! Вы смертельно больны... а трясетесь над такой ерундой! — Глубоко вдохнув, она взяла себя в руки. — Однодневки. Через пару дней без эликсира будете мямлить, как те из трактира.
— Настаиваю. — Вернувшись к вопросу о составе, Миранда уперлась ладонями в столешницу, нависла над дедом и насупилась. — Состав.
- Это тайна, а алхимики не имеют права их раскрывать, - покачал Альберт головой, - спросите состав в сотне алхимических лавок и вы получите сотню отказов.
— Хмм... А вы уверены, что это действительно исключительно алхимический ритуал? Склонен разделить подозрения Агнесс, по вашему описанию это больше походит на некий... оккультный, запретный обряд, — засомневался помрачневший Марвин.
— Однажды... был у меня один опыт... Даже с учётом того, что сами ритуалы сильно отличаются, словосочетание "обряд пробуждения" наталкивает на не самые приятные—
— Какая разница! Вы смертельно больны... а трясетесь над такой ерундой! — вовремя прервала юношу ведьма.
— И всё же... Нет, ладно. Если Агнесс с Мирандой не намерены отказываться, то и я согласен принять участие в эксперименте.
— Едва ли рассудительный человек назовёт предосторожность ерундой, — предпринимает Брант попытку укротить распоясавшуюся эльфийку. Когда та обращает свой неуёмный нрав на Альберта, Агнесс только поджимает губы, испытывая некоторый конфуз из-за действий ведьмы. Пиетет к представительнице гордой эльфийской расы у колдуньи за последние сутки увядал семимильными шагами...
— Опасность же в себе таит не возбраняемость, а неведение, — между делом бросает она Марвину, — завесу которого Альберт любезно развеял. Полагаю, оттого нам следует откланяться до самой ночи.
Глаза ведьмы сверкнули изумрудным светом. Она могла бы спросить убедительнее, но, к сожалению, Альберт был ещё нужен, чтобы варить этот дурацкий эликсир.
— До ночи. — Миранда фыркнула на замечания о предосторожности, развернулась, гордо вздёрнув свой острый подбородок, покинула мастерскую, а затем и лавку.
На улице эльфийская гордость остановилась, скрестив руки на груди под пончо, и принялась ждать нерасторопных человеков. Сверля глазами дверь, она была готова встречать их своим самым ядовитым взглядом.
Явно раздражённая человеческой болтовнёй Миранда поспешила покинуть заведение Альберта, забыв и про книгу учёта, и про подмастерье, скорее всего, всё ещё находившихся в пределах лавки.
— Отчасти соглашусь... Но некоторые ритуалы лучше не совершать, даже если тебе кажется, что уже всё о них знаешь, — нарушил создавшуюся после ухода эльфийки тишину Юноша, ответив Агнесс, — но если мастер Альберт в любом случае намерен провести свой эксперимент, полагаю, действительно будет лучше, если в нём примем участие мы, а не случайные прохожие.
— Эм... если никто не хочет больше ничего сказать, полагаю, нам следует нагнать Миранду и как-то убедить её начать заучивать песнопения? Во сколько планируется начать обряд?.. Дайте угадаю, в полночь? — уточнил Марвин, прежде чем последовать за остроухой.
Агнесс, которая на самом деле не давала старику никаких устных обещаний о вечерней явке, в безразличной манере пожимает плечами:
— Маги сей догмы и встречают седину в каком-нибудь Пригожино, леча переломы сельским пьяницам, — парирует она слова Марвина. Получив информацию от Альберта насчёт планируемого времени, колдунья выходит прочь. На пути к выходу её взгляд мельком цепляется за подмастерье, с волей которого минутами ранее игралась колдунья.
— Могу я спросить, а чем вы оба думали, когда вдруг решили перебить меня? — раздражённо интересуется Брант, стоит ей только выйти с целителем за порог и столкнуться с Мирандой.
— Это нам ещё повезло, что старик себе на уме, но вы не думали, что может случиться, если направо и налево раскидываться наспех слепленной ложью и откровенно неудобной правдой? И если мы с тобой, — впервые обращается она к ведьме на "ты", колко глядя той в лицо снизу вверх, — теперь в одной лодке, права мелеть то, что вздумается, тебе это никоим образом не дарует. Вещи я таскаю, поглядите на неё... — продолжает колдунья свою гневную тираду.
Миранда аж задохнулась - не от того, что к ней обратились на "ты", а от того, что её опередили в высказывание претензий друг другу.
— Я дала вам говорить! Думала, сможете разобраться со своим сородичем. — Ведьма плотно сжала губы, смеряя Брант взглядом, а потом гаденько передразнила, повторяя слова колдуньи: — "Мы явимся, как только решим вопрос оплаты. Б-благодарю вас...".
— Если бы не я... да вы вдвоём бы...
Попрощавшись с Альбертом и его подмастерьем, Марвин поспешил за спутницами. Намереваясь обсудить, как наиболее продуктивно можно потратить оставшееся до начала эксперимента время, он догнал уже стоявшую в дверях Агнесс и вышел вместе с ней.
Увы, обсуждению не суждено было случиться, ведь у обеих колдуний накопилось немало претензий. Нервно прикусив губу и сжав покрепче посох, сперва юноша выслушал небезосновательные претензии с обеих сторон, после чего попытался вмешаться, пока словесная битва не переросла в магическую.
— Прошу, давайте не будем сейчас вносить разлад в нашу и без того... пока что не слишком слаженную компанию, — поднял ладонь Марвин, когда эльфийка замешкалась с продолжением реплики, — если кто и виноват во всей ситуации, то только я. Тот вопрос про зелье, скорее всего, был провокационным, подталкивающим к неверным, сделанным мной выводам. Конечно, последующая... прямота Миранды была опасной, но без неё мы бы нигде не получили лекарство бесплатно, так что, наверное, всё прошло не так уж и плохо? Да и носильщицей Агнесс была названа не со зла, у вас же явно был какой-то план... в чём бы он ни заключался.
Поглядев на реакцию чародеек, Марвин опустил взгляд и добавил:
— Прошу прощения за свою неосмотрительность, впредь обещаю быть осторожнее... Так что давайте оставим ссоры и постараемся сообща решить наши общие проблемы, хорошо?
Как то обычно бывает, наезд аристократки никоим образом не сумел утереть нос эльфийской ведьме. Последующий словесный выпад заставил задохнуться уже саму Агнесс. Женщина, что характерно, права — колдунья сама понимала, какую слабину позволила себе допустить в свете угрюмых вестей. Вместе с тем виновница и виновник произошедшего стояли рядышком, и признавать перед ними свои огрехи девушка вовсе не собиралась. Наоборот, лицо её исказилось ещё большей злобой, а губы, с которых обещали сорваться не менее лестные слова, гневно задрожали.
Внезапно в сцену вмешивается Марвин, и продолжения конфликта не случается. Ремарки со стороны целителя хватает, чтобы самую малость остыть и вспомнить, что троица находится на весьма людных улицах.
— Не скорее всего, а разумеется, — уже тише, но с тем же накалом цедит Брант, — и разговор безо всяких рисков пришёл бы к точно такому же итогу, дай вы мне возможность провести его выверенно и с холодной головой. Потому советую зарубить себе на носу: не стоить опрометчиво шевелить языками, коль не разумеете, к чему.
Закончив, колдунья ещё раз пронзает Миранду взором и отворачивается, дабы перевести дыхание и попытаться окончательно успокоиться.
— С Альбертом мы как поступаем? — спрашивает она в полуобороте головы.
Как обычно, мощный поток слов сбивает эльфийку с толку. Волей-неволей приходится душить гнев, чтобы успевать за речью целителя. На "зарубите себе на носу" она морщится: начни переговоры первой - сэкономила бы себе и спутникам кучу времени. Разговор переходит на алхимика...
— Я ошиблась, — очень неохотно выговаривает ведьма. — По количеству склянок можно было догадаться - эликсир пили заражённые… а не этот. Видимо, нужно, чтобы заражённый не развалился раньше времени. — Тут она бесконтрольно трогает шею через ткань.
— Думала… если продали большую партию, будут записи в книге. Или мальчик проболтается, или будут следы их сотрудничества... — Рука Миранды переходит на острое ухо, разминая его, она рассуждает дальше: — В общем, эликсир нужен, пока мы не знаем, что за болезнь. Есть идеи лучше?
— Хорошо, Агнесс, мы обязательно это запомним, а сейчас, давайте подумаем, какие у нас есть варианты, — улыбнулся Марвин, когда атмосфера стала чуть менее напряжённой и не располагающей к рукоприкладству.
Ответ эльфийки искренне удивил юношу. Пускай знакомы они были и совсем недолго, но на его памяти это был первый случай, когда остроухая признавала свою неправоту.
— Не похоже, что мастер Альберт как-то связан с тем самым караванщиком, а если и связан, то явно преследует иные интересы. Так что, учитывая, что с финансами наблюдаются некоторые осложнения, путей... быстрее, чем принять участие в ритуале, у нас как будто и нет. Конечно, если кто-то здесь знает заклинание, способное стирать память... Нет, пожалуй, это было бы чересчур, — не стал развивать мысль юноша.
— В общем, до ночи у нас ещё достаточно времени, так что, если хотите, можем попробовать пройтись по другим лавкам и поискать подъёмную для нас цену, название эликсира нам ведь уже известно. Или можно попробовать провести расследование иного рода - направиться в городскую библиотеку... если в Грунстаре, конечно, в подобные места допускают случайных путников. Хотя, не уверен, что про нашу хворь там хоть что-нибудь найдётся. Болезнь хоть и схожа с проказой, но симптоматика несколько различается, как и способ передачи, о подобном мне читать ещё не доводилось...
Высказав свои соображения, Марвин обратил внимание на всё ещё не убранный в мантию листок.
— Ах, да, если вы согласны на эксперимент, нам ведь ещё нужно заучить песнопения. Сколько примерно времени это у вас займёт?
Высказанная Мирандой мысль вынуждает Агнесс уже полноценно обернуться на своих собеседников. Пару мгновений девушка осознаёт сказанное, после тягостно вздыхает, потирая уголки глаз. Чёртов караванщик, чёртов ликантроп.
— ...нет идей, — сварливо подытоживает она, не замечая, как Миранда ощупывает саму себя.
— Дело алхимика позволит нам как минимум выиграть себе время, если зелье и вправду застопорит развитие болезни. К тому же по словам Альберта успех ритуала будет во многом зависеть от нас самих, а я более чем уверена в благоразумии собственных действий. Значит, уже после сделки со стариком и с эликсиром на руках будем думать, как поступить — искать или знания, или заработок, или этого... мерзавца в колпаке.
Колдунья в раздумьях поглаживает перстень, размышляя над идеей о библиотеке. В процессе к ней приходит ещё один замысел, правда, исключающий участие Марвина и Миранды.
— Сомневаюсь насчёт болезни, но некоторые сведения об алхимических ритуалах обнаружить мы вполне можем. Точнее, вы. Ступайте в библиотеку, я же пройдусь по городу и кое-что проверю, после чего разыщу вас.
— У меня идеальная память, — заверяет Марвина эльфийка.
Ведьма глядит на Агнесс, когда сообщает о том, что хочет разделиться. Пожимает плечами. Из-за своей врождённой тактичности она не расспрашивает насчёт дел Брант. В конце концов, после того как она жёстко отчитала колдунью, та могла хотеть побыть наедине с собой и, скажем, поплакать - так решает Миранда.
— Если других предложений нет, то давайте так и поступим, — кивнул Марвин, — В таком случае, встретимся в библиотеке?.. Или рядом с лавкой мастера Альберта, если публичных мест для чтения в городе не найдётся.
Уже было собираясь распрощаться с Агнесс и отправиться на литературные поиски, юноша не выдержал и, с приобретённой тактичностью, спросил:
— Агнесс, если это не слишком большая тайна, что именно ты собираешься проверять? Думаю, нам было бы полезно знать... на случай, если с тобой что-то случится.
— Да, пожалуй, — соглашается колдунья. На уточняющий вопрос Марвина она отвечает невозмутимой ложью, поправляя воротник рубашки:
— Ничего такого. Погляжу, просочились ли слухи о Пригожино на улицу, может, проверю лавки других алхимиков... пусть идея и дрянная. Не утруждай себя беспокойством, выручать меня не придётся.
С этими словами Брант до поры до времени кивает соратникам на прощание и уходит прочь.
Вставайте на рельсу, чуть позже напишу, за чем она там пошла.
Миранда проводила взглядом Агнесс, и кивнула Марвину:
— Идём... кстати, что такое биб-ли-отека?
Спустя некоторое время поисков и расспросов прохожих, оказалось, что в Грунстаре нет таких открытых библиотек, куда пускали бы всех желающих. Имелись лишь закрытые, при церкви и в замке, но шансы туда попасть выглядели весьма призрачно. Можно было бы поискать торговцев, продающих книги, но навряд ли у них имелся широкий выбор, да и было бы это покупкой кота в мешке по довольно кусачей цене.
Вопрос остроухой заставил юношу запнуться и чуть не упасть на совершенно ровном месте. Конечно, ему уже множество раз попадались неграмотные люди, ни разу за всю жизнь не бравшие в руки книгу, но с самой концепцией "биб-ли-отеки", так или иначе, почти все были знакомы. Но если от крестьян подобного вопроса ещё можно было ожидать, то услышать подобное от эльфийской чародейки Марвин был не готов.
— Вы же не пытаесь меня разыграть? Похоже, что нет... Как вы уже наверняка знаете, человеческий век короток, поэтому, чтобы иметь возможность быстро и удобно получить доступ к накопленным предками знаниям, мы придумали собирать, записывать и каталогизировать информацию. Иными словами, библиотека - это... как большой ларец с памятью наших предков и выдающихся современников, — намеренно размыто описал склад книг целитель, надеясь вызвать уведьмы интерес.
— Уверен, вам там очень понравится... Если нас впустят, конечно же. Нетрудно догадаться, что к подобным местам люди относятся довольно трепено, и проходимцев не пускают. Но если нам повезёт, сможем проверить, сталкивались ли раньше в Грунстаре с чем-то похожим на нашу хворь.
Порядком разочарованный Марвин повернулся к Миранде и развёл руками.
— Увы, удача нам не улыбнулась. Эх, а ведь в родных Вершках почитать... воспоминания предков пускали всех желающих. И что теперь будем делать? Если хотите, можем попробовать пройтись по аптекарям и книжным лавкам? А может... вам было бы интересно познакомиться с местной кухней? Вы же так и не позавтракали. Уверен, в городе найдётся место, способное вас удивить, — внезапно предложил владелец пустых карманов.
Цель замышленного Агнесс променада прежде всего заключалась в посещении городских лавок. Оставаться в пределах алхимического квартала она никакого смысла не видела — зельевары более мелкого пошиба могли оказаться куда менее сговорчивыми, чем их пожилой предводитель. Да и сам старик мог узнать от коллег о визите ряженой троицы, что могло повлиять на дальнейшее их сотрудничество не самым благим образом.
Разумеется, Брант глодали сомнения. Насколько прилежной в учении ни была бы чернокнижья воспитанница, мысли о возможном проведении эвокации в одиночку не могли её не смущать. И хорошо ещё, если отсутствие в гримуаре некоторых страниц или неимение практического опыта в итоге обернётся "тихим" провалом. Таким, что не повлечёт собой ни пользы, ни вреда, за исключением разве что потраченного времени. Но и от худших последствий Агнесс никак не была застрахована, и оказаться они могли страшными...
И вместе с тем, иного выхода не предвиделось. Инцидент с караванщиком знатно спутал колдунье все карты, и перемены в порядке её постижения Искусств становились неминуемы. Либо Брант хватит везения, сил и смелости совершить воззвание в ближайшие дни, либо её рано или поздно постигнет участь караванщиковых прихвостней.
Несмотря на все сомнения, обычно осмотрительная Брант, шагая по мостовым, ощущала в конечностях лёгкий и будоражащий холодок предвкушения. Что ж, на сей раз цель оправдывала риски.
В соответствии со своими планами дворянка собиралась приобрести огниво, пару дюжин свечей, несколько листов бумаги и что-нибудь режущее наподобие ножа для конвертов. Уже после в её планы входило пройтись по Грунстару и послушать, чем живёт местный народ. Прежде всего её интересовали события последних дней и возможные сплетни о Пригожино. После девушка планировала изучить, какую работу могли подкинуть местные трактиры, гильдейские дома и прочие места, хлебные на разные предложения. Что-что, а кошелёк её прохудился изрядно...
Занимается она всем этим преимущественно тихо, слушая чужие разговоры да читая (при наличии) объявления и таблички. Не стоит ей пока запоминаться местному люду.
Своё обещание Марвину не влезать в потенциально опасные ситуации она также блюдёт, не сходя с главных улиц.
Ходя по лавкам и рынку, Агнесс повстречала следующие цены на искомые предметы:
Огниво за две серебряные монеты.
Дешёвые сальные свечи по монете за пару штук.
Хорошие восковые свечи по пять монет за штуку.
Бумага по монете за пять листов.
Небольшой простой нож за четыре монеты.
В разговорах горожан о Пригожино не было ничего слышно. Разве что разок попался один разговор, в котором собеседники гадали на тему того, по какому же делу вчера ранним утром из города выехала дюжина всадников во главе с почётным рыцарем. Других событий тоже было негусто, видимо, ничего особенного в округе не происходило в последнее время, и самыми интересными разговорами оставались обсуждения новостей с юга и запада королевства, про орков и гномов соответственно.
Узнать о наличии работы путём одного лишь пассивного подслушивания оказалось сложновато. Всё же, работу предлагали тем, кто о ней напрямую спрашивал, а не болтали о ней невзначай, словно о погоде. Агнесс повезло наткнуться лишь на пару разговоров.
В одном из них, какой-то купец жаловался своим товарищам на некого гнусного торгаша-прощелыгу в дурацком колпаке, серьёзно обманувшего купца на деньги. Купец обмолвился, что не пожалел бы щедро заплатить за то, чтобы того прощелыгу окунуть в яму с самыми злостными нечистотами, а потом заставить его из той же ямы питаться три дня подряд.
В другом из них, лысый мужчина средних лет отчитывал мужчину помоложе за слишком медленное исполнение некоего дела. Молодой пытался оправдаться тем, что никак не может найти подходящую подмогу, а один лезть в шахту он не будет. Лысого это волновало мало, и он грозился, что ещё неделя промедления, и молодой не только никакой награды не увидит, но ещё и сам должен будет выложить сумму.
Объявлений и табличек попадалось немного, а содержащих предложение работы и того меньше. "Продам сарай", "нанимаю охрану каравана", "требуется целитель в отряд", "куплю змей дорого", "поединки магов, победителю награда", "пиво это защита от бесов, пейте пиво", "скупка монет", "пропал кот"...
1d100: (57) = 57 кисик
Купленные огниво, десяток листов бумаги, тринадцать восковых свечей и нож вскоре оказались в саквояже.
Принимая к сведению раздобытую информацию, всё относящееся к заработку — а именно адреса, лица и суть предложений — Брант фиксирует на одном из приобретённых листов. Сетование одного из торговцев на некоего пройдоху в колпаке пусть и привлекает её внимание, но в недостаточной мере, чтобы начать разговор.
Покончив с закупками и вынюхиванием всякого интересного, аристократка возвращается во "Дворик". Там она продлевает аренду снятой себе комнаты, подозревая, что по завершении эксперимента может оказаться не в состоянии этого сделать, и поднимается наверх. Час с небольшим уходит на то, чтобы перекусить оставленным в ларе содержимым узелка и перечитать детали главы о воззваниях.
На полях и вставленных в бумажный массив листках с заметками располагаются замечания самой Агнесс, которые она начала добавлять с самого дня инициации.
«Проводить лучше под покровом ночи...»
«...13 имеет особое значение?. После приготовлений означить намерение сожжением запитанного глифа...»
«Устремить все мысли и волю на воззвание.»
Через какое-то время девушка вспоминает, что не располагает всем временем мира, и покидает трактир, дабы отправиться на поиски коллег.
остаток 91 серебряный
Она слушает объяснения и приходит к выводу: целитель, видимо, считает её идиоткой.
— Я знаю, что такое книги, — ворчит ведьма. — Просто слово забыла…
Тише:
— Мог сказать - склад книг. Я не идиотка.
Бродя по городу за целителем и получая отказы на посещения складов книг, эльфийка мрачнеет всё больше.
— Я уже пробовала местную кухню. В деревне. Забыл? — Надула щёки, тяжело вздохнула, вытянула руки, сгибая и разгибая пальцы, прислушиваясь к ощущениям.
— Почему тебе всё равно, что ты смертельно болен? Понимаю, тебе осталось каких-то двадцать-тридцать лет, но всё же. Будь я больна… Ладно, идём есть.
Но оставалась на месте, ожидая что Марвин сам выберет заведение.
— Ох, вот как?.. — смутился юноша, осознав, что причиной недопонимания стала вовсе не безграмотность, а языковой барьер, — Простите, за идиотку я вас вовсе не считаю, просто очень мало знаю о вашей культуре. Вы же, в свою очередь, настолько хорошо освоили чужой язык, что иногда может показаться, будто он вам родной. Это достойно восхищения.
Восхитившись языковыми способности остроухой носительницы пончо, книголюб замолк, но, вскоре, тихонько пробубнил:
— Было бы интересно как-нибудь взглянуть на эльфийский склад книг...
Когда поиски библиотеки привели в тупик, а от Марвина прозвучало предложение отправиться по лавкам или на завтрак, Миранда напомнила о пригожинском застолье.
— Такое сложно забыть, — ответил целитель и вздрогнул, освежив в памяти отвратительные образы с кухни, — но, мне почему-то кажется, что тогда у вас могло сложиться... ложное представление о кулинарных предпочтениях людей. Так что, раз уж у нас появилось немного свободного времени, я бы хотел показать вам что-нибудь достойное утончённых эльфийских вкусов.
Следующий вопрос заставил Марвина поджать губы и нахмуриться. Несмотря на все доказательства и предостережения, эльфийка, кажется, до сих пор отказывалась признавать очевидное.
— Миранда... могу задать тот же вопрос. Вы просто не можете не чувствовать некое неестественное недомогание, даже со стороны видно, насколько вам тяжело по утрам. Да и караванщик явно был уверен, что вас возможно."'осеменить"... Болезнь это достаточно тяжёлая и да, с немалой вероятностью - смертельная, но это не значит, что мы должны каждое мгновение жизни думать только о ней. Идей лучше, чем принять участие в ритуале, у нас всё равно сейчас нет, так почему бы, пока до него ешё осталось время, нам немного не отдохнуть? — спросил Марвин и легонько улыбнулся.
— Пойдёмте, у меня есть пара соображений насчёт того, что может вам понравиться.
Есть в городе лавка или пекарня с необычными сладостями или десертами? Если нет или там слишком дорого, то ищем место с какими-нибудь пряниками, нугой или фруктами в меду.
Пройдясь по рынку, лавкам и пекарням, можно было отыскать следующие угощения:
Сладкий сдобный пирог с начинкой из творога, мёда и яблок, сдобренной пряностями, по восемь серебряных за кусок.
Фруктовый смалец - масса из вытопленного свиного сала с добавлением яблок, груш, сладкого обжаренного лука, мёда и специй. Это добро мазалось на хлеб и имело как сладость, так и кислинку, и стоило по шесть монет за порцию.
Просто литровый горшочек мёда без всяких добавок стоил восемь монет.
Нуга на меду по шесть монет за небольшой кусок.
Медовые пряники по пять монет за штуку, имбирные по десять.
Попадались разные блины, замешанные на воде, молоке, даже пиве. Цена варьировалась от одной до трёх монет за дюжину блинов. Ещё за пару-тройку монет можно было дополнить блины мёдом или фруктовым сиропом.
За четыре монеты фрукты, выдержанные или сваренные в меду, накладывали в круглые выпуклые хлебцы. Хлебцы служили больше посудой, чем едой, поскольку были плотные, сухие и чёрствые. Выбор ограничивался местными фруктами - яблоки, груши, сливы, виноград, вишни.
Как и ожидалось, Грунстар предоставлял гораздо более широкий выбор угощений, чем захолустное Пригожино. Помимо уже привычных и, скорее всего, знакомых эльфийке блюд, Марвину удалось заметить несколько надёжных, хоть и не шибко оригинальных вариантов для завтрака.
И хоть целителю очень хотелось посмотреть, как ведьма отреагирует на каждую из обнаруженных вкусностей, за душой у него по прежнему не было ни монетки, так что смелости или даже наглости юноше хватало порекомендовать лишь что-то одно.
— Не отказался бы посмотреть, как вы пробуете фруктовый смалец, но сам я не располагаю серебром для угощения, так что предлагаю взять что-нибудь дешёвое и проверенное, — сказал Марвин и повёл спутницу к подмеченному ранее прилавку.
— Можно было бы предложить отведать блинчиков с сиропом, в эльфийских городах вряд ли встречается что-то похожее, но мне почему-то кажется, что гораздо больше по душе вам придутся яблоки в меду... Может быть, вы даже уже пробовали нечто подобное, но здесь фрукты не просто вымачивают, а проваривают или запекают с мёдом и пряностями. В результате получается нежный и ароматный десерт, который будет вызывать аппетит как в холодном, так и в горячем виде — подвёл юный сладкоежка Миранду к открытой палатке и заказал ей одну порцию.
— Хлеб можно не есть, но даже в чёрством виде он частично напитывается мёдом и пряностями, отчего вкус становится гораздо приятнее. Вот, попробуйте, — пригласил Марвин остроухую к дегустации, когда на прилавке показался заказанный десерт.
— Эльфы не болеют, — опять говорит она, но в голосе уже нет энтузиазма прежних дней. Взгляд бегло скользит по шее Марвина, пытаясь заметить то же, что было у неё. Какой позор: её тело сдавалось раньше людских. Быть может, страдай они от болезни больше, эльфийке было бы легче признать очевидное вслух, но пока…
Бродя за целителем по лавочкам и разглядывая сладости, Миранда погружается в мрачные мысли, иногда снисходительно улыбаясь и вежливо кивая на рассказы о местной кухне.
До неё тяжело доходит, почему перед ней всего одна порция. Закатив глаза, она делает знак лавочнику дать вторую, выкладывая монетки.
— Сладкое, — просто сообщает ведьма, откусив кусочек. Ни груша, ни мёд, к сожалению, не становятся для неё гастрономическим открытием. — Спасибо за угощение, кстати.
И тут же чувствует замешательство от собственной резкости - всё же юноша проявлял к ней какое-никакое дружелюбие.
— Раз мы бездельничаем, — торопливо добавляет ведьма, пытаясь сгладить момент, — я могу помочь тебе выучить текст алхимика. Только зачитай его мне. Я лучше запоминаю на слух.
Схитрив, она берет импровизированную тарелку в руки и оглядывается:
— Пойдём, сядем где потише.
Сдержанная реакция на десерт хоть немного и расстроила, но не удивила юношу, ведь даже если на самом деле угощение пришлось эльфийке по нраву, вряд ли бы она сказала об этом прямо. По крайней мере, так казалось Марвину.
— Не за что, я ведь даже не заплатил, — улыбнулся и прикрыл глаза целитель, — но надеюсь, вам хоть немного понравилось. По крайней мере, это должно быть вкуснее, чем осквернённое рагу или пресная каша... Если ещё выдастся шанс вот так прогуляться, можно будет поискать пекарню с тыквенными пирогами и ромашковым чаем.
На предложение пройти в какое-нибудь менее людное место Марвин без раздумий ответил кивком.
— Конечно, я только за. На самом деле, сам хотел это предложить, но не был уверен, согласитесь ли вы, — самую малость слукавил книгочей, ведь в своей способности заучивать текст он был более чем уверен.
Взяв с прилавка заказанное для Миранды яблоко, он постарался подыскать место потише, если такие вообще были на людной рыночной площади. В случае же, если ничего подходящего найти не удастся, Марвин планировал прогуляться в сторону церкви, возле которой наверняка должны были найтись подходящие для сидения ступени.
ОПчик, где вне трактира присесть можно?
Место потише можно было найти лишь уйдя с площади на какую-либо из улиц, а затем свернув в какой-либо переулок. В переулках зачастую могло попасться что-нибудь, на чём можно посидеть, навроде ящиков, бочек, колод для рубки дров или хотя бы перевёрнутых вверх дном вёдер.
Кивнув, Миранда, желая покончить с чувством неловкости, увлекает юношу за собой с рыночной площади. Сворачивая на случайную улицу, эльфийка заруливает в первый переулок и замечает кучу коротких брёвен, заготовленных к расколке. Ногой устанавливает колоду вертикально, усаживаясь на импровизированный табурет.
Из-под полов одежды, сверкнув, в руках появляется серебряный кривой ножик. Ведьма накалывает кончиком свою грушу и продолжает трапезу, не пачкая пальцы липким мёдом.
Молчит - ожидая Марвина, готовая слушать.
На рыночной площади, как и ожидалось, подходящих мест для проговаривания сомнительных песнопений не нашлось, так что Марвин уже подумывал свернуть к церкви, но вдруг его позвала за собой остроухая спутница. Довольно быстро сориентировавшись, эльфийка обнаружила тихий, почти безлюдный переулочек и уселась на удачно подвернувшееся полено.
Собираясь последовать её примеру, Марвин прислонил посох к стене и освободившейся рукой поставил для себя брёвнышко. Прежде чем усесться напротив колдуньи и попытаться произнести вручённый Альбертом текст, он приспособил ещё один пенёк под импровизированный столик, стряхнул с него опилки и мелкий сор, после чего установил в самый центр нетронутый хлебец с яблоком.
— Ну, начнём? — спросил чтец, доставая из мантии лист и присаживаясь. — Сигма, лигма, сакма...
Поднеся листок почти вплотную к лицу, юноша мелодично, нараспев зачитывал слова на неизвестном языке, стараясь отчётливо произносить каждую букву. Несмотря на трудности с освещением в переулке, ему удалось озвучить весь текст почти без запинок, хоть в некоторых выбранных ударениях он и не был уверен. Когда первое прочтение подошло к концу, Марвин положил листок на импровизированный столик и взглянул на Миранду.
— Звучит как... какой-то набор звуков. Ни разу не слышал подобного языка, — сразу признался он. — Не уверен, что такое вообще возможно запомнить на слух. Вы точно не хотите сами взглянуть? Может, вам лучше удастся уловить произношение или мелодию?
Ведьма хмурится, не понимая, почему человек носится со своим медовым яблоком как с ребёнком, не пытаясь есть, и выделяет ему отдельное место. Не комментирует, списывая на культурные особенности.
Марвин начинает зачитывать набор звуков, и эльфийка перестаёт жевать, сосредотачивая слух. Губы шевелятся, беззвучно повторяя слова. Она честно пытается запомнить каждый звук.
— У тебя нормально получается, — юлит ведьма и жестом отказывается от листка с абракадаброй.
— Это может не значить ничего. У сноходцев особые звуки, слова или фразы. Повторение помогает разуму… ну… погрузиться, — серьёзно заверяет целителя Миранда. — У меня тоже есть для этого слово. Произнеси я его вслух - оно покажется тебе таким же бессмысленным…
Затем она повторяет примерно первую треть, сосредоточенно выговаривает бессмыслицу так как услышала от Марвина.
— Прочти ещё пару раз. Потом я повторю полностью. Затем ты.
— Правда нормально? Спасибо... — внезапно довольным голосом поблагодарил целитель эльфийку и снова скрыл лицо за отвергнутым листком.
После того, как Миранда с первого раза успешно повторила немалую часть напетой Марвином тарабарщины, парень отложил страницу и одобрительно кивнул.
— Сначала у меня были некоторые сомнения, но у вас действительно прекрасная память. Постараюсь запомнить всё вместе с вами, пока зачитываю напев.
Снова прильнув к листку и уже даже открыв рот, юноша замер. Сейчас ему следовало сосредоточиться на заучивании, но любопытство не давало светлой голове покоя.
— Прежде чем мы продолжим, могу я поинтересоваться? — высунулась из-за страницы и сверкнула в тусклом свете пара линз, — О каком слове вы думаете, чтобы "погрузиться"? Вы ведь пользуетесь им, когда колдуете, так ведь?
Почувствовав, что его намерения могут неправильно истолковать, Марвин, по-прежнему лишь частично показавшись из-за листа, поспешил объясниться:
— В-вы только не поймите неправильно, я не просто так спрашиваю. Возможно, по мне и не видно, но я сам творю заклинания без использования каких-либо формул, сигилов или рун. Можно сказать, что я как раз погружаю разум в особое состояние... Но иногда, особенно в напряжённых ситуациях, это бывает сделать непросто. Так что, если бы вы раскрыли мне своё слово... или научили, как найти собственное... Может, я стал бы хоть немного полезнее для вас с Агнесс?
Намерения целителя мгновенно были истолкованы правильно. Миранда напряглась и внимательно оглядела юношу.
— Раз ты колдуешь, должен знать, какое значение имеют тайные слова и истинные имена. Зная такое, можно лишить силы, подчинить волю. Их доверяют самым близким, шепчут любовникам на ухо, закрепляя союз. И точно не произносят вслух в грязном переулке...
Осёкшись, она тарабанит пальцами по коленкам, пытается по лицу Марвина понять - притворялся ли тот простачком, чтобы выведать у неё тайну, или действительно был таким.
— Я видела твоё колдовство. Растения и козлик. Я использовала это слово, когда пыталась увидеть судьбу Ингвара - с моими молниями или твоими растениями изменение точки скорее помешает… — Задумчивость ведьмы сменяется небольшим раздражением. — Мне тяжело объяснять это на вашем неказистом языке. И мне кажется, ты уже стар для этого. Сколько ты пережил зим, Марвин, пять?
— П-простите... я догадывался, что это может быть чем-то личным, но не думал, что настолько, — смущённо ответил юноша на пояснение ведьмы. — Конечно же, я читал про силу имён, но о тайных словах сновидцев услышал впервые, вот и подумал...
Среди внезапно заполнившего перпулок звука молчанья стало отчётливо слышно постукиванье тонких изящных пальцев и шелест бумаги, мешающей рассмотреть выражение на очкастом лице.
Наконец, Миранда вновь подала голос. И кажется, теперь поднятая тема начала её утомлять.
— Нет, я уже не ребёнок, — помотал головой юноша, — если это был такой упрёк в наивности или глупости, то ещё раз прошу прощения за личный вопрос, я правда почти ничего не знаю об особенностях чародейства вашего народа.
Убрав листок от лица, Марвин вздохнул и с закрытыми глазами облокотился на колени.
— Сам я... пробудил дар совсем недавно, по эльфийским меркам - буквально вчера, а в литературе по ритуалистике и проклятьям ничего подобного вашему сновидчеству мне не попадалось. Вот и решил, что мы могли бы... обменяться знаниями? Мне кажется, вы быстро бы освоили природные чары... Но настаивать не буду. Если хотите, можем забыть, что этот разговор вообще был, и вернуться к песнопениям. Но мне было бы действительно интересно получше узнать вас... т-то есть эльфов.
Чего-то ей не хватало - деталей, знаний. Эльфийка не могла взять в толк, чего именно не хватало, чтобы понять мотивы юноши и его самого. Она хмурится на очередной поток оправданий, вытягивает всё ещё гудящие после вчерашнего ноги. Пауза затягивается.
Может, природная склонность к общению, а может общность, созданная общей бедой, заставляет Миранду сломаться и заговорить медленно, подбирая слова.
— Сноходцы. Сновидцы. Ясновидящие. На вашем языке есть другие названия, но это те, что я знаю, — неохотно начинает она, глядя на носки сапог. — Мой народ практикует разную магию, чаще она похожа на твою. Не удивляйся, но у меня тяжёлый характер, поэтому твоя магия мне не подходит.
Короткая пауза. Очередной вздох.
— Взгляд за завесу, в море душ… такое есть у всех. Даже мерзкие зеленокожие умеют, — презрительно фыркает ведьма. — Даже жадные карлики из-под гор. Эти выродки используют… хм… обман - пьют зелья, проводят ритуалы. Вроде того, что предложил алхимик.
Она переводит взгляд на Марвина.
— С зельями туда заглянет почти каждый. Это как взгляд внутрь себя. Но неподготовленный заканчивает, как сказал Альберт, в кошмарах. Меня саму много лет мучают неспокойные сны. Так что тебе повезло, сегодня ночью увидишь то, о чём я говорю. Может, это отобьёт любопытство. Если, конечно, выучим текст до ночи, — с нажимом завершает она.
Марвин сидел неподвижно, терпеливо ожидая ответа, и когда тишина уже начала становиться гнетущей, Миранда заговорила. Доносившиеся из её уст слова были совсем не теми, которые ожидал, но не желал услышать юный целитель. К его радости и лёгкому удивлению, обычно непреклонная эльфийка в этот раз пошла на уступки.
Внимательно впитывая новую информацию, молодой чародей поглаживал подбородок и время от времени кивал.
— Завеса... Море душ... да, звучит как место, где могут найтись ответы, — тихо пробормотал он, но тут же переключил внимание на другую фразу, — постойте, "зелёные"? Это вы про гоблинов? Не знал, что даже настолько примитивным монстрам доступны подобные чары. Мир действительно полон сюрпризов...
— Хорошо, спасибо, что согласились поделиться частичкой ваших знаний... даже несмотря на то, что я не могу научить вас чему-то взамен, — склонил голову Марвин, когда остроухая довольно явно намекнула, что ему пора бы возвращаться к напеву. — Зато теперь я уверен, что с вашим опытом мы имеем все шансы завершить ритуал без... осложнений.
Вернув страницу на удобное для рассматривания место - к лицу, юноша сощурился и оповестил о начале второго прочтения:
— Ну, давайте пройдёмся по тексту ещё раз...
Поток несуразных, но мелодичных звуков снова наполнил собой переулок. В этот раз Марвин соредотачивался не столько на произношении, сколько на заучивании выданной алхимиком бессмыслицы.
1d100: (9) = 9 +95 Заучиваю на интеллект.
Закончив и отложив листок, целитель взглянул на ведьму.
— Ну как, получилось запомнить?
1d100: (66) = 66 +70 Разумизм.
В памяти Миранда делает зарубку о том, что целитель собирается искать какие-то ответы. Не уточняет, оставляя на будущее.
К всеобщему удивлению, вопросы кончились, от чего утомившаяся от подбора слов эльфийка испытывает облегчение.
Она сосредотачивается на своём слухе, опять беззвучно повторяя. Подходит её очередь, и Миранда сосредоточенно произносит весь текст так, как слышала его от Марвина.
— Если хочешь, можешь тоже повторить. Я послушаю. Если уверен - можем выдвигаться к алхимику, — сообщает ведьма.
— Вы точно не пользовались магией? — удивлённо заморгал юноша после того, как слушательница успешно скопировала его напев, — вы не только без единой ошибки произнесли каждое слово, но даже интонации смогли передать в точности, как они звучали у меня... И это после двух прослушиваний, ещё и с перерывом на разговор!
Изумившись невероятной эльфийской памяти, Марвин развернул листок и положил его рядом с ждавшим своего часа яблоком.
— Вот, на всякий случай, можете свериться с текстом. А я, пожалуй, тоже попробую произнести всё без подсказок.
В отличие от двух предыдущих раз, когда целитель читал по бумажке, напев вышел гораздо более скомканным и менее стройным. В паре мест и вовсе происходили заминки с непродолжительными паузами, во время которых Марвин хмурился и потирал виски, пытаясь вспомнить продолжение. Тем не менее, в конечном итоге, ему удалось восстановить все строчки по памяти.
— Как-то так... Думаю, мне нужно будет ещё пару раз перечитать текст по дороге в лавку, — неловко улыбнулся и почесал в затылке юноша.
Теперь, когда с основной задачей было покончено, ничто не мешало паре приключенцев отправиться к месту встречи, вот только прежде, чем встать и пойти к алхимику, Марвин не мог не задать финальный, возможно, самый важный вопрос.
— Эм... Миранда, вы будете доедать на ходу, или посидим здесь ещё? В принципе, время до ночи есть, но нас уже может ждать Агнесс, — кивнул он в сторону до сих пор нетронутого, аппетитного медового яблочка.
Миранда пожала плечами в честь очередной победы эльфийского превосходства:
— Я же сказала.
Для приличия она даже берёт в руки листок с напевом. Посмотрев на буквы, моргает так, будто ей что-то попало в глаза. Пока Марвин пытается по памяти воспроизвести текст, сидит, пялясь в бумажку. Вот только её глаза не бегают по строчкам, выдавая эльфийку.
— Сносно, — заключает ведьма о произнесённом тексте, который совпадал с тем, что она помнила.
И последовавший вопрос про яблоко сбивает настрой. Она глядит на свою недоеденную грушу, потом на юношу. Понимает, что до того не дошло, кому предназначалась вторая порция. Хмурится от вернувшейся неловкости - не понимает, зачем целитель так над ней издевается.
Вот что она должна сказать? "Это тебе, кушай на здоровье?" - раздаётся полный страдания вздох.
— Я уже этим наелась… — Миранда демонстрирует ножик с наколотой недоеденной грушей и очень, очень надеется на сообразительность целителя.
1d100: (8) = 8 + 95 Сообразительность.
Сосредоточенный на песнопении Марвин, конечно же, не мог заметить неподвижное положение зрачков спутницы, ведь капюшон в сочетании с плохой освещённостью надёжно скрывал изъян в её притворстве.
Забрав и сложив листок, юноша убрал его в карман, после чего погрузился в раздумья. Эльфийка была словно не в духе после его вопроса... Но почему?
Времени на детальный анализ не было, но, пока пауза не затянулась, Марвин постарался собрать и проанализировать все значимые факторы, которые могли повлять на настрой остроухой. Учесть нужно было не только текущую беседу, но и события, которые к ней привели. Вывод напрашивался только один.
— Ох, так это... Спасибо, Миранда... Как появятся деньги - обязательно тоже вас чем-нибудь угощу, — несмотря на выступивший румянец, искренне улыбнулся юный нахлебник и потянулся к плетёному посоху.
Отломив кусочек одного из слегка подсохших стеблей, он тут же наколол яблоко, поднёс к лицу и аккуратно, чтобы не заляпаться, надкусил. Плод оказался не просто медовым, внутри сохранилась лёгкая кислинка, создающая приятный контраст и удерживающая сладость от перехода в статус приторной.
— Ммм... — оценил десерт Марвин, закрыв глаза от удовольствия, — благодарю ещё раз, уже пару месяцев как хотел угоститься чем-то подобным.
Чтобы не заставлять спутницу ждать, со своей порцией едок постарался управиться побыстрее. Вскоре от десерта остался лишь тонкий огрызок.
— Всё. Теперь я готов ко всему, — просиял юноша, поднимаясь с пенька и забирая медовый хлебец, а заодно и посох. — Значит, к лавке Альберта?
Забрав и сложив листок, юноша убрал его в карман, после чего погрузился в раздумья. Эльфийка была словно не в духе после его вопроса... Но почему?
Времени на детальный анализ не было, но, пока пауза не затянулась, Марвин постарался собрать и проанализировать все значимые факторы, которые могли повлять на настрой остроухой. Учесть нужно было не только текущую беседу, но и события, которые к ней привели. Вывод напрашивался только один.
— Ох, так это... Спасибо, Миранда... Как появятся деньги - обязательно тоже вас чем-нибудь угощу, — несмотря на выступивший румянец, искренне улыбнулся юный нахлебник и потянулся к плетёному посоху.
Отломив кусочек одного из слегка подсохших стеблей, он тут же наколол яблоко, поднёс к лицу и аккуратно, чтобы не заляпаться, надкусил. Плод оказался не просто медовым, внутри сохранилась лёгкая кислинка, создающая приятный контраст и удерживающая сладость от перехода в статус приторной.
— Ммм... — оценил десерт Марвин, закрыв глаза от удовольствия, — благодарю ещё раз, уже пару месяцев как хотел угоститься чем-то подобным.
Чтобы не заставлять спутницу ждать, со своей порцией едок постарался управиться побыстрее. Вскоре от десерта остался лишь тонкий огрызок.
— Всё. Теперь я готов ко всему, — просиял юноша, поднимаясь с пенька и забирая медовый хлебец, а заодно и посох. — Значит, к лавке Альберта?
Ей хочется провалиться под землю или провалить юношу, только бы прервать поток благодарностей. Она что-то мычит - согласие или "Хватит благодарить". Не зная, куда деть глаза, принимается разглядывать окружение.
К удивлению, отмечает и радость Марвина от простой еды. Заряженная чужим аппетитом, расправляется с грушей. Скидывает огрызок с ножика, вытирает лезвие о край бревна и прячет в скрытые ножны под плащом.
— К лавке, — кивает она, и тяжело поднимается, ощущая боль в ногах.
>Купленные огниво, десяток листов бумаги, семь восковых свечей и нож с чехлом под него вскоре оказались в саквояже.
>Остаток 1 серебряный
Поисковые мероприятия вскоре оказываются безуспешными. Прознав про ситуацию с библиотеками в Грунстаре, Агнесс решает более не слоняться по городу и возвращается в лавку Альберта, где на скамейке для ожидающих приступает к изучению выданного стариком текста. Клалафуда пативайп онотоле глококуздр...
1d100: (92) = 92+90 зубрёжка
Благополучно прозанимавшись до вечера заучиванием напева и прочими своими делами, троица чародеев снова собралась в лавке Альберта. Обстановка была спокойная и обыкновенная. Солнце уже почти зашло, темнело. Из мастерской вышел Альберт.
- А, вы уже тут, - отметил он, - сейчас я соберу необходимое и мы пойдём. Выучили текст?
- А, вы уже тут, - отметил он, - сейчас я соберу необходимое и мы пойдём. Выучили текст?
Без приключений добравшись до алхимической лавки (пять минут ходьбы), Миранда вместе с человеческим целителем встретила человеческую самку, уже ожидающую их внутри. Признав в ней Агнесс - ведьма коротко кивнула.
— Уже темнеет, — сообщила она очевидное всем присутствующим.
Целитель и ведьма благополучно добрались до лавки, но заметить поблизости Агнесс им не удалось. Видимо, аристократка ещё не закончила свои дела или же отправилась коротать время в трактир. Постояв снаружи пару минут, Марвин предложил зайти к Альберту и спросить, не показывалась ли у него Агнесс, и не оставляла ли своим спутникам какое-нибудь послание.
Беспокоить стрика не пришлось, ведь Брант сидела на скамье как раз рядом со входом.
— Ах, так вот ты где. Как твоё расследование? — всё ещё довольным после десерта голосом спросил целитель. — У нас всё прошло неплохо... Вот только в библиотеку попасть не удалось...
Пары минут дворянке хватило, чтобы заучить причудливые слова напева, после чего наступило ожидание. Агнесс, увы, не заметила того, сколько оно продлилось — погружённая в раздумья, она и спустя время скрип открывающейся двери услышала не сразу.
После ответного кивка эльфийке колдунья обращает взор к Марвину.
— Кажется, находиться мне больше негде, — замечает она голосом менее радушным, чем у целителя.
— Что ж, у местных на слуху лишь сбор той процессии, что мы видели на пути в Грунстар. Все прочие алхимики мне доверия не внушили, ну а ещё я разузнала, как мы можем разжиться деньгами. Одним личностям требуется подмога с неким делом в одной шахте, кто-то набирает сопровождение в свой караван, другие требуют целителей в отряд, иные устраивают битвы меж одарёнными магией за вознаграждение... и было ещё кое-что. Один местный купец жаловался на подлеца в "дурацком колпаке", который обвёл его вокруг пальца в одном денежном вопросе. Полагаю, это может быть наш караванщик. В любом случае, все подробности у меня записаны, и поутру мы сможем заняться решением всех этих вопросов, если эксперимент пройдёт надлежащим образом.
Закончив с собственными выкладками, девушка слегка склоняет голову набок, вскидывая брови.
— Раз уж в библиотеки вас не пропустили... могу я спросить, что именно в таком случае прошло неплохо?
Острое ухо дёргается, когда речь заходит о знакомом караванщике. Миранда отвлекается от очередного осмотра склянок в лавке.
>...что именно в таком случае прошло неплохо?
Эльфийка переводит предостерегающий взгляд на Марвина, ожидая, что тот опять ляпнет что-то не то…
— Да уж, такой колпак любому сразу бросится в глаза... Надеюсь, завтра удастся отыскать этого купца, пока что он - наша единственная ниточка, которая может привести к караванщику, — согласился с догадкой аристократки Марвин.
— В любом случае, хорошо, что вести о заразе пока не распространились. Значит, другие деревни близ Грунстара наш колпачник пока не посещал...
Ответный вопрос и чувство чьего-то отнюдь не радостного взгляда сразу же напомнили Марвину, на какой напряжённой ноте пришлось недавно разойтись с Агнесс. Чтобы снова не накалить обстановку, целитель решил не лгать, но и не говорить лишнего.
— Несмотря на неудачу с поиском информации, мы успешно выучили и даже отрепетировали песнопения мастера Альберта, теперь сможем их повторять даже с расслабленным разумом, так что насчёт этой части ритуала можно не беспокоиться.
Отчитавшись об успешной зубрёжке, Марвин постарался поскорее сменить тему:
— А что думаешь по поводу заработка? Я мог бы устроиться целителем, но не хотелось бы разделять нашу группу... Может быть, удастся быстро разобраться с шахтой или наняться в караван, если нам будет с ним по пути?
— Сойдёт и так, — подытоживает аристократка. Разумеется, Марвин и Миранда едва ли провели эти часы всецело за заучиванием текста, но расспрашивать их о подробностях прочего досуга Брант не позволяет этикет. Да и что-либо по делу она скорее всего не услышит.
— Да, оставлять Миранду одной будет не лучшим решением, — замечает колдунья, по всей видимости тоже причисляя себя к целителям, — потому шахта кажется наиболее приемлемым вариантом. Впрочем, кто-то из вас мог бы попробовать себя и в схватке, если оплата окажется достойной...
Миранда слушает рассуждения о работах, поединках, караванах. Вдыхает полной грудью - держит себя в руках.
— Вам не кажется, что вы сосредоточены не на том? — подаёт голос эльфийка, стараясь быть терпеливой. — Алхимик обещал деньги. На них купим эликсир - возьмём, скажем, на три дня, сдачу поделим на троих. А время потратим на поиск информации о болезни.
— Я не то чтобы хорош в поединках, — пожал плечами и улыбнулся целитель, после чего перевёл взгляд на эльфмйку, — но, думаю, Миранда моглатбы покрасоваться в бою... если он будет не насмерть, конечно же.
Упомянутая ведьма решила не оставаться в стороне и тоже высказать всё, что она думает о сложившеймя ситуации.
— Хорошая идея, Миранда, но с её реализацией... могут возникнуть трудности. Мастер Альберт не обещал нам плату деньгами, лишь сказал, что сварит лекарства на определённую сумму. Кроме того, минимальный объём партии составляет десять эликсиров, так что по три на каждого взять не получится... К-конечно, мы можем попробовать договориться на ваши условия, но, мне кажется, лучше получить сразу как можно больше лекарства.
Слова ведьмы на мгновение вгоняют Агнесс в смятение, заставляя усомниться в истинности отпечатавшейся в памяти договора с Альбертом. И всё же нет, условия колдунья запомнила вполне чётко — то определённо перепутала что-то сама Миранда.
— Для начала, менять условия сделки после её заключения является дурным тоном и чревато отместкой со стороны человека, который, хочу вам напомнить, будет поить нас алхимическим варевом, — замечает она, пресекая готовность Марвина пойти на уступки для остроухой. Чувствуя по отношению к ней же ещё не истлевшую с утра искру неприязни, Брант с напускным непринуждённым видом потирает подбородок и молвит:
— Марвин, думаю, Миранде состязание пойдёт лишь на пользу... Поможет развеяться после всех этих доморощенных и витиеватых бесед, которые, не иначе, вскружили нашей коллеге голову. Или особа эльфийских кровей не сможет заткнуть за пояс какую-нибудь бесталанную выскочку из людского племени?
Когда люди, сами напутавшие, принимаются убеждать ведьму, та скрещивает руки на груди, принимая любимую защитную позу.
— Я точно слышала, он говорил о деньгах… — стоит на своём упёртая эльфийка.
Тут ещё Агнесс что-то рассказывает. Миранда хмурится, слишком много странных слов. Сложив в голове контекст - состязания, людские выскочки, которых надо куда-то заткнуть, - она перестаёт вертеть глазами и почти уверенно отвечает:
— Д… да…? Могла бы…
— Да, говорил, вы не ослышались, но в деньгах он измерял количество зелий, которые мы должны получить. Кроме того, повторюсь, лучше сразу заиметь как можно больше флаконов. Кто знает, когда ещё у нас будет шанс заказать столь специфичный эликсир, — ещё раз попробовал донести свою мысль юноша.
Но прежде, чем Миранда успела что-то возразить, масла в огонь решила подлить Агнесс.
Слегка побледнев, целитель задрал голову, чтобы посмотреть на лицо эльфийки... К его удивлению, та не демонстрировала вовсе не гнев или недовольство, а некую отрешённость, будто она о чём-то задумалась.
— В-вот именно, уверен, вы прекрасно сражаетесь, но в смертельной битве, всё же, участия лучше не принимать. Не хотелось бы рисковать столь ценным членом нашей небольшой группы, — постарался сгладить углы Марвин, надеясь, что до остроухой так и не дойдёт истинный смысл сказанного Брант.
— Но давайте лучше подумаем об это завтра, ещё неизвестно, в каком состоянии мы будем после ритуала... Кстати о нём, что-то никого в лавке не видно. Агнесс, ты не видела мастера Альберта, он всё ещё где-то в мастерской?
— Мы ещё не знаем, смертельная она или же нет, — возражает Агнесс, — а с пустыми кошельками далеко уйти никуда не получится. Потому да, в числе прочих дел завтра посетим организатора этих сражений, раз уж достопочтенная Миранда согласна. А Альберт... нет, ещё не показывался.
Солнце уже зашло, почти совсем темнело. Из мастерской вышел Альберт.
- А, вы уже тут, - отметил он, - сейчас я соберу необходимое и мы пойдём. Выучили текст?
Получив утвердительный ответ, он кивнул и обратно исчез в мастерской. Прошло пять минут, и алхимик вышел снова, на этот раз с зажжённым фонарём и сумкой.
- Идёмте, - пригласил он чародеев последовать за собой, а подмастерью дал указание, - Фульк, закрывай лавку, на сегодня всё.
Подмастерье кивнул, а группа во главе с Альбертом вышла на улицу. Стемнело. В ночное время городские ворота закрывались, и по улицам лучше было не ходить, поскольку стражники-дозорные имели полное право не только остановить и расспросить любую подозрительную личность, но и ограничить её передвижения до наступления утра. А за ночные хождения без источника света можно было и штраф схлопотать, если не повезёт.
По пути чародеи и алхимик как раз и наткнулись на нескольких стражников, патрулирующих улицу. Однако, как только Альберт представился и сказал, что у него срочное дело, дозорные поняли, что личности перед ними не подозрительные, и, пожелав всего хорошего, пошли своей дорогой.
Через некоторое время, Альберт привёл их на окраину города, к дому, стоявшему почти у самой городской стены и видавшему лучшие дни. Алхимик постучал в дверь, ничего не произошло, потом постучал снова и погромче. Наконец, дверь открыл неопрятный бородатый мужчина в весьма поношенной одежде, и ко всему прочему в нелёгком подпитии.
- Дыбвч гысдин Ыльбыт, - еле выдавил из себя мужик, ушёл, шатаясь, с прохода, сел за стол с винными бутылками и разложенной закуской и больше не отсвечивал.
Альберт же лишь кивнул и зашёл в дом. Освещая себе путь фонарём, он прошёл в соседнюю комнату, совсем пустую, даже без захудалой табуретки. Зато здесь был длинный люк в полу, который алхимик поднял, открывая проход в подвал, и спустился по скрипучим деревянным ступенькам вниз. В подвале хранились всяческие бытовые-хозяйственные пожитки и прочее не представляющее особого интереса барахло, большей частью пыльное и местами оплетённое паутиной. Альберт показал на стену, у которой стоял шкаф, заставленный плотно закупоренными глиняными сосудами, а перед шкафом стоял ящик, наполовину заполненный всяким мусором - камнями, обломанными палками и обрывками кожи и ткани.
- Отодвиньте ящик и шкаф от стены, - сказал он, - только не уроните эти глиняные ёмкости. Содержимое у них крайне зловонное.
Миранда цокнула:
— Нужны чародеи или грузчики? Тебе надо - ты и двигай.
- У меня руки заняты, - озвучил алхимик некоторый факт о текущей ситуации, и был в общем-то прав, его руки действительно были заняты. Одна фонарём, а другая сумкой.
Миранда услужливо протянула руку - готовая взять на себя эту непосильную ношу.
— Давайте я попробую, — вызвался помочь Марвин.
Положив посох на пол, он не без труда отодвинул ящик, после чего взялся за шкаф...
1d100: (73) = 73 + 25
Альберт призадумался, посмотрел на эльфийку задумчиво, да и спросил:
- Хм, а вы точно готовы к эксперименту? Не скажу, что многое знаю об эльфийских женщинах, но полагаю они тоже подвержены влиянию регулов. Это может плохо повлиять на ход эксперимента...
Казалось, что преграда вот-вот сдвинется с места, но все усилия Марвина были напрасны - проклятый старый шкаф отказывался уступать.
— Эм... Боюсь один я, всё же, не справлюсь... — обратился сразу ко всем юноша, намекая на то, что ему пригодилась бы чья-нибудь помощь.
Естественно, что такое "регул", она не поняла - но задумалась: о чём мужчина спрашивает женщину, будучи недовольным её поведением? Дошло - и ведьма расхохоталась, не сдерживаясь.
— Нет, я не истекаю кровью раз в месяц. — Просмеявшись, она напускает на себя серьёзный вид. — У нас всё сложней.
— Сейчас, Марвин, Альберт поможет… — Она ещё раз потрясла открытой ладонью, предлагая передать сюда фонарь и сумку.
- Вы хотите, чтобы я дал вам сумку? Извините, но доверить кому-либо дорогостоящие составы в хрупкой таре я не могу. К тому же вы и ваши товарищи больны той неизвестной болезнью, вдруг от неё руки перестают слушаться, ещё уроните...
Хибара, в которую Альберт привёл чародеев, уже не внушала большой уверенности в удовлетворительном прохождении эксперимента. Агнесс, облачившаяся перед выходом из лавки в плащ, неловко топчется с ноги на ногу, оглядывает подвал и зачем-то вслушивается в звуки с первого этажа.
— Честно говоря, я представляла себе нечто иное... — бормочет она себе под нос, следя за потугами Марвина у шкафа и пикировкой Миранды с алхимиком. Последнее уже грозило скатиться в фарс, и Брант тишайшим шёпотом что-то нечленораздельно произносит в адрес эльфийки, после чего оставляет саквояж на полу и подходит к целителю.
— Начинай, я подхвачу, — велит дворянка, которой претит мысль первой приступить к совсем не дворянскому труду.
— Тогда позови того. Сверху. Пусть двигает, — бросила Миранда, уже не глядя на спутников. Спор с алхимиком увлёк её целиком.
- Он же пьяный, он не только сумку уронит, но и сам следом повалится. Да и ваша подруга уже помогает вашему другу, так что давайте обратно сосредоточимся на деле...
Миранда пожала плечами и сосредоточилась на деле. Стоя рядом с алхимиком, стала глядеть, как у человеческих грузчиков пойдёт это самое дело…
— Спасибо, я уж было подумал, что придётся обращаться, — сказал Марвин, намекая на свой козлиный облик. — Ну, ещё раз...
Закатав рукава, целитель снова налёг на шкаф, надеясь, что теперь в бою с неподатливой мебелью ему поможет надёжная соратница.
1d100: (29) = 29 + 25
1d100: (23) = 23+20
Шкаф, будто приросший к месту, сдвинулся лишь на пару сантиметров, и от этого толчка бутылка на верхней полке накренилась и сорвалась вниз...
(Ролл на ловкость чтобы поймать, сложность 100)
1d100: (9) = 9+60
1d100: (90) = 90 + 60
Чародеи не смогли поймать летящую вниз бутылку, и та врезалась в пол. Глиняный сосуд разлетелся на черепки, исторгая отвратительное содержимое - всплеск и брызги мутной серо-жёлтой жижи и её неописуемую, грызущую нос вонь перебродившей смеси казалось всех возможных нечистот, и мочи, и испражнений, и рвоты, и слюны, и бог весть чего ещё и сколько дней это настаивалось в этом подвале...
Марвину не повезло особо сильно. Ему, низко наклонившемуся к самому полу, в отчаянной попытке поймать бутылку, щедро обрызгало ужасной жижей руки и рукава, попало на ноги, а пара капель даже попали на лицо.
- Гм... Всё-таки надо было сначала убрать бутылки с полок... - дал Альберт запоздалый совет.
Эльфийка натягивает ткань капюшона на лицо, прикрывая нос, когда до неё начинает доходить запах.
— Хорошая идея, — кивает она на запоздалый совет Альберта.
— Давай реще, — раздражённо отвечает девушка, явственно давая понять, что не рада таким заниматься.
Когда объединённые попытки чародеев оборачиваются неудачей, от ударившего в нос смрада Брант едва не выворачивает, и под треск разлетающихся черепков она отскакивает от шкафа подобно испуганной кошке. Благо, весь удар содержимого зловонной бутылки принял на себя Марвин, и ущерб девушка испытала лишь в обонятельном смысле. Кашляя и махая кистью у носа, колдунья быстро ретируется к оставленному саквояжу, поднимает его и отступает ещё дальше к спуску в подвал.
— Дьявол... кха, давай, стаскивай всё оттуда и оборачивайся... — сдавленным голосом вещает она и поднимается на пару ступенек вверх в попытке уйти от напитавших комнату ароматов.
Казалось, пальцы уже почти коснулись злосчастной бутылки, но та в последний момент ехидно выскользнула и с дребезгом врезалась в пол, окропив ловителя своим богомерзким содержимым.
— Ч-что это за... Угх... К-кажется, меня сейчас вырвет, — предупредил Марвин, рефлекторно поднося руку ко рту, лишь усиливая этим зловонный эффект. Тем не менее, рвотный позыв ему каким-то чудом сдержать удалось.
Отойдя от шкафа на подгибающихся ногах, юноша стянул плащ, мантию и перчатки, затем потянулся к сумке, в которой хранил бурдюк с водой. Вот уже второй раз за последние несколько дней юноше приходилось отмываться от брызнувшей в лицо скверны...
На команду продолжить сражение с непростым противником, Марвин ответил жалобным взглядом.
— Может, всё же, позовём того мужчину сверху? Если обернусь - запах для меня станет ещё невыносимее...
- Нет, его звать это плохая идея, - сказал Альберт, похоже не сильно страдающий от лютой вони, - он если узнает, что его сокровище разбили, очень сильно разозлится.
— Может молниями его… — бубнит эльфийка сквозь ткань, не уточняя, кого его - шкаф или мужика.
— Тебе льстит перспектива остаться без эликсира и впоследствии обернуться больным выродком? — звучит риторический вопрос, когда Марвин вдруг ведёт себя непривычно своенравно. На мгновение Брант задумывается о том, чтобы навести морок на разум Марвина в обличье козла, дабы нестерпимый запах не стал помехой. Данная задумка шустро выбрасывается в топку: слишком рискованно проводить манипуляции над чужой волей перед требующим ясности ума экспериментом. Да и маны не напасёшься, если тратить её направо и налево.
— Не томи, приступай, — чуть ли не приказывает аристократка, дыша в рукав плаща.
— ...Ладно, — после продолжительной паузы ответил Марвин и тихонько хлюпнул носом.
Морально готовясь к грядущему испытанию, чародей вернул на руки осквернённые перчатки, чтобы не касаться таинственных сосудов голыми руками, затем, постаравшись очистить мысли, с каменным лицом принялся освобождать преграду от её зловещего содержимого.
Опустевший шкаф оказался куда более лёгким противником, и когда Марвин в последней отчаянной попытке попробовал убрать его с пути, тот скрипнул и поддался, отъехав в сторону.
Ничего не говоря и не меняясь в лице, юноша вернулся к мантии, бросил на неё перчатки и скрутил так, чтобы рукава оказались внутри комка. Надев сумку с плащом, он поднял посох и испачканные вещи, да так и остался стоять на месте, ожидая дальнейших инструкций.
За шкафом оказалась тяжёлая деревянная дверь. Альберт, подойдя к ней и поставив фонарь себе под ноги, достал ключ и открыл её, затем взяв фонарь и поведя чародеев за собой. Дальше был коридор, изогнутым пролётом лестницы ведущий ещё ниже. Эти подземные помещения явно сооружали будучи ограниченными в средствах - голые земляные стены, пол и потолок без какой-либо отделки, лишь укреплённые балками и подпорками, чтобы ничего не обвалилось и не осыпалось. В итоге спуск привёл в небольшую квадратную комнату с тщательно укреплённым потолком. В центре комнаты похоже и находилось то, что Альберт ранее называл яйцеподобием - большой, высотой по колено, красный предмет в форме яйца, поставленного вертикально. Его оболочка глубокого красного цвета выглядела не как скорлупа настоящих яиц, а как что-то слепленное из глины и засохшее, с неровностями и шероховатостями. Вертикально яйцеподобие стояло благодаря густой подушке из подстилки странного состава - вперемешку то были сено, сухие листья, кости, волосы, сырая почва и кусочки хлебного мякиша, где-то посвежее, а где-то уже заплесневелого. И во всём этом добре ползали муравьи и какие-то личинки, на само яйцеподобие впрочем не заползая.
- Итак, садитесь треугольником вокруг яйцеподобия, - начал Альберт обозначать план действий, - затем я дам вам особый состав, вы его выпьете, возьмётесь за руки, так чтобы получился треугольник, закроете глаза и начнёте раз за разом проговаривать напев. А дальше вы окажетесь в связи с яйцеподобием. Там постарайтесь каким-либо образом подтолкнуть его к пробуждению. И постарайтесь не устроить беспорядок и хаос, не сломайте тот мир, в который попадёте. Что ж, приступаем.
Альберт аккуратно положил сумку на пол и достал оттуда сначала четыре пучка непонятных сушёных трав. Открыв фонарь и обнажив горящую свечу, ею он по очереди поджёг все четыре пучка, задул, чтобы травы не горели, а тлели и дымили, и бросил в каждый угол комнаты по тлеющему пучку. Травы испускали ароматный и густой белёсый дым, стелющийся по полу. После этого, алхимик собрал фонарь обратно и достал из сумки три флакона с мутной фиолетовой жидкостью. Их он раздал чародеям. Зелье было маслянистым и содержало спирт, а на вкус было очень сладким, но за этой сладостью быстро наступала крепкая вяжущая горечь.
- Что ж, желаю вам удачи, - Альберт поднял сумку с фонарём и пошёл прочь, - я буду ждать наверху.
Оказавшаяся у так называемого яйца, эльфийка обходит его по кругу. Весь день она откладывала мысли, тянула путь, успокаивала себя - обряд случится когда-то потом. А теперь сомнения накатывают с новой силой.
Готова ли она помогать привести в мир какое-то вырождение? Конечно, ситуация была критической - ради спасения своей жизни она была готова сражаться, но не будет ли цена за небольшую отсрочку слишком высокой? Ведьма не знала…
Сквозь тяжёлые мысли до неё не доходит, что там рассказывает алхимик. Рассеянно она принимает от него бутылочку с зельем, кивает, продолжая в раздумьях кусать губу и разглядывать яйцо.
— Прости меня, Иша, за то, что я собираюсь сотворить, — на родном языке говорит Миранда.
В отличие от Миранды, всё ещё не отошедший от сражения с шкафом Марвин не испытывал страха или сомнений. Следуя инструкциям пожилого алхимика, он взял зелье, сложил свои вещи в углу комнаты и первым сел подле яйца.
Загрязнённый содержимым бутыли проход Брант минует предельно осторожно, шагая на цыпочках и тем самым стараясь не измазать подошвы сапог в зловонных лужицах. И пусть в значительной мере это поведение диктуется дворцовой чистоплотностью, практический смысл подобные ухищрения имели тоже. Насколько можно было судить из рассказов Альберта, эксперимент требовал максимального средоточения, и позволять дрянной вони нарушать свою концентрацию Агнесс не собиралась.
Да и в целом, перешагивая порог и ступая на спуск, колдунья стремится избавиться ото всех своих опасений и лишних мыслей. Коль уж все трое оказались здесь, согласившись на ритуал, всякое сомнение лишается смысла, принимая характер сугубо вредительский. Самой Агнесс просто необходимо выиграть у недуга драгоценное время, и обряд являлся единственным доступным вариантом. Оттого шкафы, пьяное мужичьё в задрипанных лачугах, свары с эльфийками и другая ветошь выбрасывается прочь из головы, уступая место одной-единственной истине.
Подобие должно пробудиться.
Уже в подвале Альберт вещает, и все его инструкции тщательно принимаются Брант к сведению. Она усаживается на снятый плащ, наблюдая за действиями старика и размеренно вдыхая запах тлеющих трав. Приняв чуть позже из рук алхимика колбу, дворянка откупоривает сосуд. Впрочем, испивать из него она не торопится, обращая холодный взор к соратникам:
— Начинаем?
В полумраке силуэт девушки блеснул крохотной синеватой искрой. +5 на ролл обряда
Всё так же молча, Марвин откупорил флакон, проглотил содержимое и протянул руки, ожидая, что спутницы поступят так же.
Миранда привычно распинала - расчистила место на земле, уселась в удобную, заученную позу, скрестив ноги.
Сомнениями она предпочитает не делиться, принимая обреченность. Впрочем, внутри теплится надежда разобраться с этим по ходу дела.
— Я готова, — вертит пузырек с зельем в пальцах.
И тут понимает, что чего-то не хватает. Бесконечных вопросов. Она глядит на Марвина. Он... обиделся? Расстроился? Она не понимает, но знает, что в таком состоянии идти туда, куда они собрались, опасно. Жалеет, что не умеет отвлекать разговором или действиями, так как делали её Благодетели.
Не найдя слов, она выпивает зелье и, чувствуя неловкость, вкладывает свои ладони в чужие...
— Значит, приступим, — отвечает Агнесс. Внимания сосредоточенной на предстоящем колдуньи больно притихший Марвин, увы, не привлекает.
Брант пьёт из пузырька, берётся за руку пахучую и руку эльфийскую, после чего с закрытыми глазами приступает к произношению выученного речитатива.
Напев звучал, дым проникал в лёгкие, зелье действовало. Наступало расслабление, спокойствие, умиротворение. Постепенно всё вокруг куда-то уходило. Исчезало ощущение своего тела, пропадал запах тлеющих трав, а последним затих звук напева. Всё это случилось незаметно, как засыпание.
А потом они пришли в себя, очнулись, проснулись. Марвин, Миранда, Агнесс - каждый поодиночке оказался в коридоре, каждый в своём. Холодные каменные коридоры, скупо освещённые дневным светом сквозь крохотные окошки под самым потолком. Стражники вели их по этим коридорам, а кандалы на руках не позволяли колдовать. Одежда у всех была грязной, потрёпанной, где-то даже испачкана в крови. Болели неизвестно откуда взявшиеся ушибы, порезы и ожоги.
"Вас всех костёр ждёт, вы живёте последний час" - всплыла у каждого чародея в голове фраза. Кажется, они слышали её, когда были в беспамятстве, вызванном травами и зельем.
Похоже, старый алхимик их обманул. Никакого ритуала не было, а зелье просто отключило их разум и сделало послушными и бездумными рабами, которых Альберт заставил сделать что-то очень плохое. Теперь же чародеев, которых уже настигло правосудие, заточают в темницу за преступления против королевства. Заточают временно, пока не подготовят для них костры. И вряд ли это займёт много времени.
У каждого путь по коридору закончился примерно одинаково - чародея завели в отдельную комнату, пихнули туда и захлопнули за его спиной тяжёлую дверь. В каждой комнате уже был заключённый, мужчина в обносках. Все эти мужики встретили чародеев одинаково - бросили новоприбывшему под ноги белую тряпку, наблюдая за реакцией.
Осознав себя, эльфийка фыркнула. Она терялась в кошмарах и похуже. Или реальность с болезнью была кошмаром? Миранда бы точно не ответила.
В камере она перешагнула полотенце (пусть человеческий уродец сам поднимает) и уселась на нары без спроса.
Плохо, что не было её спутников, и она не сможет ими руководить. А без руководства они...
Миранда зажмурила глаза и для начала попыталась развести скованные руки в стороны.
1d100: (9) = 9 Сила воли
Как бы Миранда не старалась, а её отнюдь не варварские руки не смогли ничего сделать с коротенькой металлической цепью, соединяющей кандалы. Что было, в общем-то, крайне неудивительно. Это же металл.
1d100: (95) = 95+80 75 воля 5 перстень
Миранда разжмурила глаза. С недовольной физиономией осмотрела свои кандалы и переключилась на сокамерника, спрашивая того абсолютно серьёзным голосом:
— Если бы ты был супом, каким супом ты бы был?
Крупный лысый мужчина, из одежды имевший на себе одни лишь штаны, оглядел эльфийку, облизнулся, ухмыльнулся по-варварски и ответил:
- Знаешь, мне больше нравятся вареники. Давай оценим, насколько вкусным ты была бы вареником. Нагибайся...
Истребившая все прочие мысли отрешённость, в которую вогнал себя чародей, чтобы справиться со зловонным противником, постепенно уступала место столь желанному чувству умиротворения. Загадочный отвар позволил наконец освободиться не только от размышлений и тревог, но и от самой бренности бытия, обычно гнетущей даже опустошённый разум.
К сожалению или к счатью, потеряться в этом блаженстве Марвин не успел, ведь ощущение всепоглощающего покоя внезапно сменилось болью, тут же напомнишей, что, в отличие от разума, его тело и не думало никуда исчезать... Впрочем, если верить голосу в голове, это осложнение должно было разрешиться само собой в течение часа.
Когда стража довела юного заключённого до камеры, тот уже частично пришёл в себя, поэтому на наличие сокамерника отреагировал с лёгким удивлением. Решив, что тот предлагает новому соседу утереть кровь, Марвин начал нагибаться за тряпкой, но на полпути остановился и выпрямился.
— Спасибо, но не стоит. Я заразный, так что, если воспользуюсь вашим полотенцем - его тоже придётся сжечь, — обречённо улыбнулся целитель и попробовал унять боль магией... но ничего не вышло.
Прошагав к свободной койке, юный смертник присел и взглянул на сокамерника.
— Что мы... что я натворил?
Миранда экстренно зажмурилась и представила: накачанный мужик превращается в накачанную бабу.
1d100: (35) = 35 +90 Сила воли
Сокамерником Марвина оказался старый гном, можно даже сказать древний, настолько уж его волосы были седы, а лицо изрыто морщинами.
- Веришь ли ты в каких-нибудь богов, сынок? - промолвил старый гном.
От мысленно-волевых усилий Миранды не было вбсолютно никакого толку. Похоже, это был не сон...
- МммМмМ, - довольно протянул нагибатель, - испугалась, что тебя распробуют слишком жадно? А как ещё можно поступить с таким сладким вареником? Только так...
Лысый мужик приближался к эльфийке, ухмыляясь. Его босые ноги шлёпали по каменному полу, словно предзнаменование.
...напущенный варевом флёр улетучивается, и Агнесс обнаруживает себя в некой кельице. Поначалу голова её пуста на эмоции, и дворянка больше походит на непутёвого котёнка — ошеломлённый разум попросту неспособен мигом воспринять столь лихое развитие событий. Сначала просто саднит по всему помятому телу, вынуждая Брант себя оглядеть.
Местами опалённая, местами изорванная рубашка совсем лишилась своего белоснежного цвета и больше напоминала рваную бахрому цвета запёкшейся крови, грязевых пятен и прочих субстанций. Издав короткий панический стон, колдунья инстинктивно прижимает еле гнущиеся руки к груди, после чего запоздало замечает на оных кандалы. Холодная тяжёлая сталь на хрупких запястьях аристократки подстёгивает сознание, многократно ускоряя процесс спуска с небес на землю.
И вот уже после этого её окутывает всепоглощающий ужас осознания. Вспоминается обернувшийся обманом сговор с Альбертом и зычные голоса казематной стражи. Поджилки так и заходятся крупной дрожью, пока детальки произошедшего продолжают своё слияние в одну кошмарную картину. Неужто леди Агнесс, гордая пташка из знатного гнезда Брантов, в своих заигрываниях с Искусством закончит хуже, чем какой-нибудь деревенский пьяница...
Мучаясь от собственной наивности, коря себя за такой конец и банально изнывая от проявленной судьбою злобы, Агнесс горбится в три погибели и в до смешного отчаянной манере обнимает себя за плечи. Покрытые ссадинами ладони моментально отзываются жжением, но девушке всё равно — сдавшись под напором чувств, она предаётся истерическому хихиканию.
Однако в один момент она чудом умудряется нащупать некую веточку в этом водовороте смятения и безысходности. Слова всё того же Альберта о специфике эксперимента в нынешних условиях кажутся лишь ещё одной насмешкой мироздания, но именно этого хватает, чтобы подсадить Брант ничтожную искру надежды и вернуть крупицы благоразумия.
Смешок умолкает. Колдунья медленно сползает по стенке на пол, пока её разум лихорадочно развивает спасительную мысль. Сон же, ведь так? Это всё может запросто оказаться сном заключённой в яйце вещи, существа, концепта, чем бы оно там ни было, да? Если так, то всё происходящее есть не что иное, как до безумия искусная в своей убедительности ложь. А значит, ей по-прежнему нужно разбудить пресловутого лжеца. И вместе с тем не сойти с ума, стараясь.
Наконец-то Агнесс обращает внимание на своё окружение. Конечно, то даётся не очень легко из-за подбитого правого глаза и пелены слёз, однако тряпку перед собой и чью-то фигуру в камере она различает.
— Здравствуй... — охрипше кашлянув, здоровается Агнесс. Затем пару секунд глубоко дышит, приходя в себя после случившегося срыва и чувствуя покалывание на засохших губах. Правым запястьем девушка утирает пострадавший глаз и пытается проморгаться, дабы разглядеть сокамерника.
Сокамерником Агнесс оказался человек в сером балахоне, с изуродованным какой-то болезнью лицом. Он подозрительно напоминал тех больных, с которыми чародеи боролись в пригожинском трактире.
- Здравствовать? - молвил он и посмеялся, и его сиплый смех походил на пиление костей кривой и ржавой пилой, - с этим мы оба опоздали.
Он закашлялся, тяжело и надрыво. На пол из его рта брызгала тёмная кровь.
- Нас ждёт лишь огонь. Очищение. Это единственно благо, на которое мы можем рассчитывать.
Миранда не паниковала. Пока что. Почему ей не освободили руки, пихая в клетку к озабоченному самцу? Или только людям освобождали руки? Так это расизм…
Ведьма шикнула сама на себя, осознавая, что думает не о том. Может быть, зелье подавило её несгибаемую волю, не давая манипулировать фантазией? Стоило ли драться? Была ли болезнь фантазией? Ведь очевидно - эльфы не болеют…
— Стой! Я ведь эльфийка. У меня и там зубы. Не боишься?
Вместо ответа от старика послышался внезапный вопрос.
— Верю, — кивнул юноша, — но не поклоняюсь, так что если вы хотели предложить мне помолиться перед смертью - оставьте... Старец всё равно не отпустит мне грехи.
Несмотря на безвыходность ситуации, упрямый уголёк надежды всё ещё упрямо тлел в затуманенном сознании. Взгляд скользнул по камере в попытке ухватиться за что-нибудь, за любую мелочь, которая могла бы позволить Марвину выпутаться из этого кошмара.
— ...Почему вы здесь? Меня должны были отвести в одиночную камеру, — попробовал узник сменить вопрос.
Пелена перед глазами расступается, и в собеседнике девушка признаёт пригожинского заражённого. Впрочем, сейчас сей факт не играет для неё никакой роли. Она по-прежнему остаётся на полу у двери и слегка ёрзает, переходя к более-менее сидячему положению.
Щурясь, Брант разглядывает выхарканную человеком кровь и потихоньку приходит в себя. Мысленно она вновь перебирает подробности разговора в лавке — воссоздание естественного, пробуждение яйцеподобия и странствия по его же снам. Вместе с тем Агнесс сбивает с толку деталь того, что хранящемуся в яйце нечто были доступны воспоминания её самой, коль оно так просто вплело их в собственное сновидение.
Какой же элемент природы насотворялсебе алхимик? Всё это наталкивает колдунью на предположение, что ответ может лежать недалеко от связанных с разумом материй. Или же с тем, как этот самый разум воздействует на мир. В том числе и магией, навязывая сущему собственную волю.
И даже так она всё равно не понимает, как отвечать больному и как пресловутое яйцеподобие пробуждать. Предостережение старика не скатывать происходящее в хаос несколько связывает Брант в свободе выбора слов и поступков, посему она молчит ещё с полминуты и гадает, как не поломать одновременно свой и чужой сон.
— Знаешь... — посмаковав трещины на устах, наконец произносит она, — твои, гм... собратья говорили не так чётко.
Однако, ни один из разговоров, в которых чародеи участвовали, продолжения не получил, поскольку внезапно им в камеры нагрянули стражники. Они вывели чародеев из темницы на улицу, где троица пусть и в цепях, пусть и под стражей, но воссоединилась. Стражники куда-то чародеев повели. На улице стояли горожане, и кричали в адрес осужденных:
- Горите в Аду!
- Пусть вам воздастся по заслугам!
- Проклятые твари!
- Вы вообще не люди!
- Вы стая скользких вонючих жаб!
- Позор!
- Смерть вам!
- Козлы!
Так они и шли по улице, а горожане на них кричали, плевали, бросали в них гнилыми овощами и кусками нечистот. На поток народной ненависти никак нельзя было ответить, стражники не позволяли даже переговариваться, любые попытки заговорить или сделать шаг в сторону пресекая ударами кнута.
Наконец, чародеев привели в церковь. Похоже, их хотели отпеть заживо. Видимо, настолько чудовищным было их преступление. Их подвели к священнику с густой бородой, стоявшему у алтаря. На алтаря горели свечи. Священник повернулся к чародеям и молвил:
- Помните о праведном пути, помните о том, что правильно.
А потом алтарь загорелся, священник сел на него и сгорел за секунду, обратившись в прах, который впоследствии огонь и затушил.
А после этого в церковь ворвался, снеся двери с петель, огромный и уродливый медведь. Он медленно приближался к чародеям, скалил зубы и рычал, выпучив глаза.
К сожалению, так и не узнавшая, сработает ли её хитрость, Миранда была выволочена из камеры и воссоединена со своими спутниками, имеющими такой же плачевный вид. По пути она зачем-то пытается заговорить, препирается со стражником, показывает неприличные жесты зевакам, кидавшим в неё чем-то. Естественно, получая кнутом. Зачем? Она сама не знала - видимо, природная непокорность эльфийки не могла дать ей спокойно жить.
Со скучающим видом она послушала деда, а когда тот сел и сгорел, она всё же расслабилась, получая уверенность - да, они в кошмаре.
Медведь.
Что для неё было в новинку, так это то, что она не могла взаимодействовать с фантазией своей волей. Что-то нужно было придумывать. Миранда попятилась к алтарю, разглядывает прах, оставшийся от деда. Чувствует некое наитие. А потом пальцем рисует на пепле телегу, добавляя пламя на фоне.
Действие Миранды не возымело никакого эффекта.
Разговор прервался внезапно, Марвин не получил ни ответа, ни даже какой-то реакции от пожилого заключённого. Обещанный последний час, который должен был казаться невыносимо долгим, пролетел за считанные мгновение, и вот, смертника уже вели к его костру.
Воссоединившись со спутницами, целитель испытал ощутимое облегчение, которое, впрочем, быстро испарилось, ведь теперь, если не случится какого-то чуда, они разделят с ним печальную и очень болезненную судьбу.
Стараясь перетерпеть нападки словно обезумевших от гнева горожан, Марвин ждал хоть какого-нибудь шанса, любую соломинку, за которую возможно будет ухватиться и вытянуть из беды подруг по несчастью... Но ничего не вышло.
Оплёванный, обруганный и обкиданный, юноша поднялся по ступеням церкви, чтобы принять участие в последнем бессмысленном ритуале - собственном отпевании.
— Никогда не забывал, — с горечью прошептал он и сжал кулаки, чувствуя, как в горле появляется приличных размеров ком, а к глазам подступают слёзы.
Но вдруг случилось нечто, перевернувшее всё мировосприятие юноши наизнанку. Вместо того, чтобы исполнить свои прямые обязанности по отпеванию, богослужитель решил просто сесть и сгореть. От абсурдности всей ситуации ком в горле внезапно уменьшился, выпустив на волю вздох облегчения, а за ним и несколько смешков.
— Ха-ха-ха, ну конечно же! Ещё в камере было понятно, что с этим местом что-то не так, вот только прямых доказательство не было, но теперь я уверен на сто процентов, — наконец отыскал свою соломинку чародей.
Невзирая на возможную опасность, Марвин взглянул на ужасного зверя и шагнул вперёд.
— Не знаю, почему ты решил поместить нас в этот кошмар, но никто здесь не желает тебе зла. Нельзя всю жизнь проводить в своей скорлупе, и тебе и нам пришла пора столкнуться с реальностью, пора пробудиться, — попытался волшебник уговорить не столько медведя, сколько весь мир вокруг.
Слова Марвина возымели странный эффект. Сначала некоторые поверхности вокруг - стены, пол, мебель, люди, предметы - стали мелко рябить, как водная гладь под ветром. Потом они рябить перестали, и вместо них рябили те, которые до этого не рябили. Так оно и чередовалось - одно спокойно существовало, другое рябило.
Вскоре появилась и другая странность. Грани всех предметов будто стали чётче и белее. Края скамей, алтаря, стыки потолка и стен, трещины в каменной кладке на полу. По этим побелевшим краям и граням будто забегали серые блохи.
На этом странности не заканчивались. На рябящих поверхностях вдруг стали проявляться жуткие, неестественные, искажённые чёрно-белые лица, перекошенные чрезмерно сильными эмоциями.
Лицо, перекошенное от отвращения.
Лицо, белое от страха, с нараспашку раскрытыми от него же глазами.
Лицо, беззвучно смеющееся, улыбающееся так сильно, что рот вот-вот порвётся.
Лицо, кровожадно ухмыляющееся, с блестящими глазами.
Лицо, кричащее от боли и ужаса.
Лицо, крайне удивлённое, с выпученными глазами.
Лицо, стиснувшее зубы, огрубевшее от злобы и ненависти.
Лицо, глаза закрывшее, плачущее.
Лицо без глаз.
Лицо без кожи.
Лицо.
Лицо.
Лицо.
Лицо.
Лицо.
Лцио.
Лицо.
Лицо.
Илцо.
Лицо
Лицо,
Лтцо.
Лицо.
А потом всё вдруг вернулось в норму. Как было до того, как Марвин заговорил. Медведь всё ещё рычал, скалился и приближался к чародеям.
К сожалению, вытянуть из больного ещё пару слов, которые могли бы помочь Агнесс разобраться в устройстве сна, не удаётся. Чётко убеждённая в нереальности происходящего, она без каких-либо помех позволяет стражникам извлечь себя из камеры. Словесно-швырятельную экзекуцию толпой колдунья тоже покорно терпит. С соратниками она разве что обменивается редкими взглядами, даже и не пытаясь заговорить.
К сожалению, вскоре Брант становится неспособной игнорировать факт того, что по стойкости её плоть значительно уступает духу. И без того изрядно побитая дворянка после радушного приёма зеваками вскоре начинает прихрамывать, чуя неимоверное истощение "своего" помятого тела. У самой церкви она несколько раз спотыкается, чуть не падая, отчего стражникам приходится подгонять её вверх по ступеням пинками да кнутом.
И пусть у алтаря её тело измождённо шатается и еле стоит на ногах, весь ресурс сознания Агнесс направляет на происходящее. Единственным зрячим глазом она разглядывает престол и служителя подле, равно как и вслушивается в краткое напутствие перед тем, как старик сгорает дотла.
Тогда-то из колеи девушку выбивает возглас Марвина, до которого озарение снизошло только к настоящему моменту. Несколько сбитая этим с толку, лишённая инициативы Агнесс может только наблюдать за тем, как в церковь врывается медведь. Ну а дальше... дальше юноша заговаривает со зверем, отчего всё вокруг начинает преображаться. Всё поминая наказ Альберта о предельной осторожности внутри грёз яйцеподобия, Брант так и чует опасность, которой пышет требовательное, резкое воззвание Марвина. Увы, как-то вмешаться в ситуацию она не успевает, поскольку сравнительно безобидная рябь оборачивается целым полчищем лиц, лиц и ещё раз лиц.
Даже установка о иллюзорности творящегося под гнётом стольких искажённых, неправильных взоров даёт слабину, и Брант невольно пятится назад. В результате она оступается и падает навзничь аккурат у вставшей у алтаря Миранды.
Тяжело дыша, дворянка окидывает мечущимся взором успевшее вернуться в норму помещение. Одновременно с тем в речи сгоревшего священника обнаруживается некий новый смысл, а нагнавший паники сонм чужих лиц предстаёт с иной стороны. Лиц, которые обуял гнев, шок, трепет и омерзение...
Оно чего-то боялось. Оно что-то презирало. Оно чему-то гневилось.
И Агнесс вдруг поняла, к чему именно могли относиться промелькнувшие сейчас эмоции. Может ли человек, плоть от плоти дитя природы, изобразить её своими руками? Возможно. Проделает ли он это безупречно? Определённо нет. Обозлится ли получившееся увечное дитя на племя своего создателя? Очень, очень, очень вероятно...
— Что?! — вдруг восклицает Агнесс, обращаясь ко всему и ни к чему, направляя взор и глас куда-то под церковные купола.
— Что есть праведно? Покажи нам, раз мы оступились, направь же!
Медведь продолжал рычать, скалиться и идти на чародеев. Огромной мохнатой туше оставалось немного до дистанции неумолимого рывка, который уже ничем нельзя будет остановить. Нужно было срочно что-то сделать.
Её художества не дают никакого результата. Она хмурится в тот момент, когда юноша вступает в контакт с медведем. Сон начинает трещать по швам, галлюцинируя лицами. Эльфийка теряется, не зная даже, хорошо это или плохо.
Она закрывает глаза и в ещё одной отчаянной попытке представляет комнату с яйцом, пытаясь продемонстрировать спящему себя…
1d100: (22) = 22 +90 Сила воли
Прошедшая по иллюзии рябь дала чётко понять, что на хозяина этого сонного измерения можно повлиять уговорами. Последовавший за рябью светлоликий кошмар, в свою очередь, не только заставил Марвина замереть, побледнеть и покрыться холодным потом, но и принёс с собой новое откровение.
— Д-да, к-кажется, я тебя понимаю, — несмотря на дрожащие колени и заплетающийся язык, продолжил целитель, — реальность - страшное, полное страданий место... Но без горя не было бы и радости, надежда не могла бы существовать без отчаяния. Раз наши разумы переплетены, ты можешь видеть мои мысли, верно? Даже в самой низшей точке, в момент полнейшей безысходности, когда ты повёл нас на казнь, искорка надежды во мне не угасла, и с каждой секундой она разгорается всё сильнее!
— Знаю, мысль о пробуждении пугает, но оставшись в иллюзии, ты никогда не почувствуешь чего-то подобного, не обретёшь счастье, так и не начнёшь жить.
Сглотнув и прислонив ладонь к бешено колотящемуся сердцу, Марвин сделал ещё один крохотный шажок в сторону искажённого зверя.
— Скрываясь в этом фальшивом мире, ты отгораживаешь себя не только от ужасов, но и от блага. Как и ты, я большую часть жизни провёл "в скорлупе", и пробуждение вышло... тяжёлым. Но чем дольше ты его откладываешь, тем труднее потом будет покинуть сон. Если не совладаешь со своим страхом, возможно, настанет день, в который ты и вовсе потеряешь эту возможность... Так что давай не будем бежать от реальности, но встретим её лицом к лицу. Мы будем здесь, рядом с тобой, так что пожалуйста, хватит прятаться, давай раскроем глаза и выйдем наружу.
Тепло улыбнувшись, Марвин развёл руки в стороны, будто хотел заключить в объятья... нет, не медведя, но всё окружающее его пространство.
— Вместе, — добавил он, готовясь принять результат своей речи, каким бы он ни оказался.
У Миранды, силящейся представить комнату с яйцом, получилось представить лишь кучу неприятных, грязных белых рук, которые тянутся к её лицу. Это было странно. Как же оно так может быть, что представляешь одно, а перед глазами возникает другое? Как будто твоё собственное воображение перестаёт тебе принадлежать, становясь полем для чужих мыслей и образов. А если тебе перестаёт принадлежать собственное воображение, что же у тебя остаётся? И надолго ли? А не принадлежишь ли ты уже не себе? Задай себе этот вопрос. Подумай над этими простыми, но в то же время тяжёлыми словами: "ты себе не принадлежишь". Вызывают ли они отклик в твоём сознании? Да и твоё ли оно, это сознание?
И Марвин, и Агнесс увидели и узнали, что случилось в голове и воображении Миранды.
Речь Марвина, похоже, успокаивала медведя. Рык страшного зверя становился тише, зубы прятались, шаги массивных лап замедлялись. Под конец медведь остановился и замер, стал глядеть куда-то вникуда. Вдруг в церковь зашли двое крестьян с зажжёнными факелами. А по полу, между скамей, вдруг забегали крысы.
- А ловко ты это придумал, Нарвин! - сказал один крестьянин другому, - чтобы побороть чёртовых крыс, надо всего-то погонять их огнём и подпалить им шкурки! Отличная идея, дружище, надёжная как гномий арбалет!
- Совершенно верно, Мирандий! - охотно согласился второй крестьянин, и затем они вместе начали бегать по помещению, гоняя крыс горящими факелами. Так продолжалось несколько минут, а потом вокруг начался пожар. Горели скамьи, бегали вокруг горящие крысы, пылали гобелены, разливалось по каменному полу горящее масло.
- О нет, что-то пошло не так! - сокрушался Мирандий.
- Чёрт, а ведь хорошая идея была... - расстроился Нарвин.
Медведь, оглядываясь глазами, в которых отражались бушующие языки пламени, внезапно начал раздуваться, а затем взорвался на куски, вокруг посвюду извергнув чёрную жидкость и серые человеческие руки. Жидкость обдала огонь, и бушующий пожар быстро утих. То, что обгорело, теперь дымилось, и в этом тёмном дыме снова проявлялись жуткие перекошенные лица. Вскоре снова по всем поверхностям вокруг пошла рябь, забегали вразнобой полчища серых блох, белели грани всех предметов. На ряби тоже появлялись лица. На этот раз на них совсем не было радости, счастья, веселья и других положительных эмоций, пусть даже и чрезмерных, как в прошлый раз. Теперь на лицах была только злоба, ненависть, кровожадность, страх, боль и ужас. Их глаза были точно белые огоньки. Их зубы скалились до предела. Казалось, они безумно хотели убивать. Но они не хотели убивать. Смерть их не заботила ничуть. Они хотели рвать, кромсать, давить ,ломать, грызть. Им неважно было, будет ли предмет их разрушительной жажды умирать или жить. Жизнь и смерть не имели значения.
К лицами присоединились руки. Они вырывались из стен, потолка, пола. Серые, белые, грязные, бледные, старые, молодые, целые и рваные. Они вылезали, пробиваясь из всех подряд поверхностей, словно мертвец вырывался из могилы. Руки, лица, руки, лица, руки, лица, руки, лица... Десятки, ещё десятки, сотни, больше сотен... Они глядели на чародеев. Они тянулись к ним. Безумная серо-бело-чёрная масса, с зловещей бесшумностью, надвигалась на чародеев, как огромный морской вал. Каменная кладка цервки не выдерживала, рушилась, булыжники и глыбы падали вниз и тонули в руках и лицах. Всё вокруг разваливалось, рушилось, тлело и гнило. Скоро останутся лишь руки и лица. Лица и руки. Руки и лица. Лица и руки, Лица и руки, руки и Лица. Лицаа и руки, кирул и лица, Лица и руки, ируки и Лиуца, лица . и руки, рукки и лиуа. Руки ии лица , лица и уркик , руки и илица, илца и руки, руки ии лаца, илуа и руки, руки и лица, лиуа иарут рцкти т лийп,
И Марвин, и Агнесс увидели и узнали, что случилось в голове и воображении Миранды.
Речь Марвина, похоже, успокаивала медведя. Рык страшного зверя становился тише, зубы прятались, шаги массивных лап замедлялись. Под конец медведь остановился и замер, стал глядеть куда-то вникуда. Вдруг в церковь зашли двое крестьян с зажжёнными факелами. А по полу, между скамей, вдруг забегали крысы.
- А ловко ты это придумал, Нарвин! - сказал один крестьянин другому, - чтобы побороть чёртовых крыс, надо всего-то погонять их огнём и подпалить им шкурки! Отличная идея, дружище, надёжная как гномий арбалет!
- Совершенно верно, Мирандий! - охотно согласился второй крестьянин, и затем они вместе начали бегать по помещению, гоняя крыс горящими факелами. Так продолжалось несколько минут, а потом вокруг начался пожар. Горели скамьи, бегали вокруг горящие крысы, пылали гобелены, разливалось по каменному полу горящее масло.
- О нет, что-то пошло не так! - сокрушался Мирандий.
- Чёрт, а ведь хорошая идея была... - расстроился Нарвин.
Медведь, оглядываясь глазами, в которых отражались бушующие языки пламени, внезапно начал раздуваться, а затем взорвался на куски, вокруг посвюду извергнув чёрную жидкость и серые человеческие руки. Жидкость обдала огонь, и бушующий пожар быстро утих. То, что обгорело, теперь дымилось, и в этом тёмном дыме снова проявлялись жуткие перекошенные лица. Вскоре снова по всем поверхностям вокруг пошла рябь, забегали вразнобой полчища серых блох, белели грани всех предметов. На ряби тоже появлялись лица. На этот раз на них совсем не было радости, счастья, веселья и других положительных эмоций, пусть даже и чрезмерных, как в прошлый раз. Теперь на лицах была только злоба, ненависть, кровожадность, страх, боль и ужас. Их глаза были точно белые огоньки. Их зубы скалились до предела. Казалось, они безумно хотели убивать. Но они не хотели убивать. Смерть их не заботила ничуть. Они хотели рвать, кромсать, давить ,ломать, грызть. Им неважно было, будет ли предмет их разрушительной жажды умирать или жить. Жизнь и смерть не имели значения.
К лицами присоединились руки. Они вырывались из стен, потолка, пола. Серые, белые, грязные, бледные, старые, молодые, целые и рваные. Они вылезали, пробиваясь из всех подряд поверхностей, словно мертвец вырывался из могилы. Руки, лица, руки, лица, руки, лица, руки, лица... Десятки, ещё десятки, сотни, больше сотен... Они глядели на чародеев. Они тянулись к ним. Безумная серо-бело-чёрная масса, с зловещей бесшумностью, надвигалась на чародеев, как огромный морской вал. Каменная кладка цервки не выдерживала, рушилась, булыжники и глыбы падали вниз и тонули в руках и лицах. Всё вокруг разваливалось, рушилось, тлело и гнило. Скоро останутся лишь руки и лица. Лица и руки. Руки и лица. Лица и руки, Лица и руки, руки и Лица. Лицаа и руки, кирул и лица, Лица и руки, ируки и Лиуца, лица . и руки, рукки и лиуа. Руки ии лица , лица и уркик , руки и илица, илца и руки, руки ии лаца, илуа и руки, руки и лица, лиуа иарут рцкти т лийп,
Миранда опять экстренно разжмуривает глаза, увлекается этой странной мыслью.
Снится ли Миранде, что она - яйцеподобие, или яйцеподобию снится, что оно - Миранда!?
Она наблюдает за монологом Марвина, за крестьянами с факелами, за ухудшающейся картиной. Тысячи рук, лица. Все попытки взаимодействия, сопротивления не имели никакого эффекта. Бежать было бесполезно.
Эльфийка делает решительный шаг к Марвину, зажимая обнимателю пространства рот ладонью.
— Хватит. — Тянет юношу к алтарю, к Агнесс. — Садимся, берёмся за руки и читаем то, что выучили. Не думайте. Успокойтесь.
Торопливо садится первой, разводит руки настолько, насколько позволяет цепь, открытыми ладонями к верху, ожидая, что человеки послушают…
Какую бы околесицу не нёс сейчас Марвин, она всё-таки сумела возыметь некоторый эффект на Спящего. Во всяком случае, ворвавшийся в церковь зверь начал успокаиваться, а дальше... Что было дальше, Брант не видит: собственный разум вдруг заполоняется чем-то совершенно иным и неправильным. Хорошо знакомая с подобным ощущением и возможными его последствиями, колдунья инстинктивно отползает ещё дальше в попытках отдалиться от нагромождений жадно тянущих свой хват рук. Увы, она упирается спиной в обугленный алтарь, тем самым лишаясь места для всякого манёвра. Наконец, к белёсым рукам присоединяются голоса и мысли, окончательно прерывая суматошные попытки Агнесс сконцентрироваться и найти выход из положения.
Чем дольше гомонит нестройный хор, тем сильнее Брант теряет связь с этим ложным миром и, что важнее всего, с самой собой. Вскоре уже не представляется возможным отличить, какой из голосов принадлежит в самом деле ей. Сначала казалось, что разум дурит сам себя в припадке лихорадочного бреда. Через мгновение же считавшееся собственным резко начинает колоть голову изнутри, норовя вытолкнуть наружу глаза, настолько чужеродное и враждебное. Образы, видения и воспоминания смазываются в единую кашу, голосят наперебой, подменяют друг друга, играют в свою хаотичную чехарду. Агнесс Брант — надо же, какой бессвязный набор букв — за миг до того, как весь её мир размывается окончательно, успевает удивительно метко уловить суть происходящего.
Душа немеет...
А после в непроглядном мраке темнейшего омута, в который погрузилось чьё-то лоскутное сознание, обнаруживается искорка.
Узловатые пальцы, горячие от жертвенной крови, касаются сомкнутых век ученицы. Звучный и отдающий эхом голос прерывает впервые прерывает своё песнопение. Тишина длится вечность, после которой тот же голос велит посвящённой встать на ноги.
Как по щелчку Агнесс возвращается из беспамятства, будто собравшись воедино из мириада мелких осколков. Взор дворянки исполнен первобытного ужаса. Она ошарашенно глядит на кромсающие церковь л̵̧̐̊̍̾ͥ͟͜͠и̸̼̞̭̤̟͉̠͒̐̈ͨͬͭ̿ц̠̯̥͍̦̟ͅа̢̛͇̱͈ͩͪ͐̃ͯ̉ͨ̚ ̶̨̎̆̕͠҉͇р̴̴̛̟̪̺̱̟͓̬̯̮̊ͥ̿͌ͭ̓͊̓͜у̷̷̢͍̫̠̹͎͓̰̤̍ͯ̔̔͐̐ͧ͂̚͘͢͝к̴̚͝҉͍̜̹̥̠̘͚̻̫и̵̶̖̳̭̞̺͈, совершенно не вникая в суть происходящего. Только слова сидящей напротив Миранды возвращают ей память о случившемся ч̴̶̢̦̖а͑с̷̩̗ͫ̃͝м̛͙͔̓̐͞ӥ͖͇̋͗н̧͔͝у͎ͯ̈͛͢͢т̏ͣ͠҉̰͘у̌̃̄҉̶͢в̑͢е̵̉ͦ͢ч̸̤̫͜но̗̪̽͐с̧̣̒ть̱̣̇̂́́̕ назад. Брант изо всех сил зажмуривается и с надсадным рычанием трясёт головой, в которой что-то однозначно перевернулось набекрень. Правая кисть аристократки ложится на эльфийскую, пока левая ждёт единения с дланью целителя.
Будто переметнувшись в чужое сознание, целитель услышал и даже увидел ответ на попытку Миранды что-то предпринять. Но не успел он удивиться такому скачку, как снова оказался подле передумавшего нападать медведя.
На какое-то мгновение юноше показалось, что достучаться до хозяина иллюзорного мира действительно вышло, в этот момент в церковь зашли мужики...
Словно высмеивая потуги вторженцев повлиять на ситуацию, они начали жечь всё вокруг, чтобы вытравить крыс. Как и сказал Мирандий - подход был действенным, в результате грызунов в церкви действительно вскоре не останется... но то же можно сказать и об охваченной огнём постройке.
Медведь, вопреки ожиданиям, не загорелся и даже не сел, вместо этого он решил закончить мужицкий перформанс, а заодно и своё существование.
Вернувшиеся лики в этот раз прихватили подмогу, и вскоре мир вокруг начал не просто рябить и скалиться, но наполняться бледными худощавыми конечностями, намерения которых явно были немирными.
Существо упорно отказывалось просыпаться по-хорошему, и, кажется, если всё продолжится в том же духе, эксперимент можно будет признавать неудачным. Тем не менее, яйцеподобие не молчало, оно подавало знаки, пыталось донести свои мысли до незваных гостей, пускай и делало это косвенно, через окружение и видения.
Попятившись назад, Марвин споткнулся и чуть не повалился на пол, устояв лишь благодаря своевременно подоспевшей заткнуть ему рот Миранде. Совершенно не представляя, как теперь быть и что делать, он сел возле алтаря и взялся за протянутые руки. Теперь ему оставалось только довериться опыту прорицательницы.
Сначала сбивчиво и сильно заикаясь, Марвин начал выуживать из скованной ужасом памяти текст. Однако с каждой строчкой странный напев звучал всё стройнее, заполняя собой мысли и успокаивая разум.
— Этис-атис-аниматис, этис-атис-аматис…
Собравшую волну рук и лиц уже нельзя было остановить, как и нельзя было остановить море, уже намерившееся проглотить попавший в шторм корабль. Волна захлестнула их, окутала, поглотила. Они утонули. С потолка упал последний камень, большой и тяжёлый. Он покатился по крутому склону вниз, вниз с горы. Он бился о скалу, откалывая от неё камешки поменьше, крутился покуда скатывался, поднимал вековую пыль этой безжизненной горы, уже многие тысячелетия стоящей под тёмным небом. На небе царила вечная ночь, с застрявшим в вечном затмении солнцем, учиняя на земле вечный мрак. Пустой жёлтый круг - единственный свет, что остался в этом мире. А могильно завывающий холодный ветер, на такой высоте пробирающий до костей остался единственным голосом, что в этом мире звучал. Чародеи стояли на вершине и слушали его. Но они не понимали, что он говорит. Они не понимали даже, говорит ли он что-то в действительности, или это им лишь кажется. Или это они лишь хотят что-то услышать, и за неимением других голосов, силятся услышать что-то там, где никто ничего не говорит? Загадка. Другой загадкой было то, почему они вдруг стали чувствовать себя паршиво, словно у них кто-то что-то отнял. Что-то неосязаемое.
(Всем -1 ко всем статам)
Из-за каменного обелиска, чьи тонкая резьба и отверстия заставляли ветер свистеть как вьюга, вдруг выплыл то ли призрак, то ли дух - человек в чёрном балахоне с капюшоном, без кожи на лице, чья оголённая плоть уже обсохла и взялась сплошной красной коркой.
- На вашем пути вам понадобится что-то из этого, - молвил он и окинул рукой три предмета, что предстали перед чародеями. То были меч, мешок семян и песочные часы.
- Вы можете взять только что-то одно, - предупредил то ли призрак, то ли дух, - выбирайте мудро. Ибо обратной дороги нет. Ничего нельзя исправить. Нельзя переделать, нельзя передумать, нельзя переиграть. Последствия необратимы.
(Всем -1 ко всем статам)
Из-за каменного обелиска, чьи тонкая резьба и отверстия заставляли ветер свистеть как вьюга, вдруг выплыл то ли призрак, то ли дух - человек в чёрном балахоне с капюшоном, без кожи на лице, чья оголённая плоть уже обсохла и взялась сплошной красной коркой.
- На вашем пути вам понадобится что-то из этого, - молвил он и окинул рукой три предмета, что предстали перед чародеями. То были меч, мешок семян и песочные часы.
- Вы можете взять только что-то одно, - предупредил то ли призрак, то ли дух, - выбирайте мудро. Ибо обратной дороги нет. Ничего нельзя исправить. Нельзя переделать, нельзя передумать, нельзя переиграть. Последствия необратимы.
Но ничего не случилось... Напев, с помощью которого заражённые смогли открыть разум для взаимодействия с яйцеподобием, не возымел никакого эффекта, и за считанные секунды всех троих накрыло бледное агонизирующее цунами...
Но нестерпимой боли, которая должна было захлестнуть заклинателей вместе с потоком зубов, глаз и пальцев, почему-то не ощущалось. Наверное потому, что иллюзорная плоть вдруг обратилась в серый безжизненный камень? Или же боль была заменена пронизывающим до костей холодом, внезапно начавшим терзать вновь обретённые тела?
Времени на раздумья никто давать не собирался, ведь вместе с поразившим всё естество чувством потери чего-то бесконечно малого и бесконечно важного, появилась худощавая уродливая фигура.
Всё ещё не оправившись от безумных переходов по телам, мирам и состояниям, юноша крепко обхватил и сжал собственные плечи. Сейчас ему важно было почувствовать... себя. Не кого-то или что-то, а только себя.
— Марвин... Миранда... Агнесс... — перечислил присутствующих чародей и помотал головой. Кажется, вновь уловившее собственный голос сознание начало проясняться, но мысли всё ещё двигались неохотно, со скрипом.
Похлопав себя по щекам и проморгавшись, Марвин, стараясь не заглядываться на бескожее существо или своих спутниц, обратил всё внимание на три предмета, которые нежить предлагала забрать с собой. Потихоньку, помаленьку, не спеша, но движение внутри головы ускорялось, несуществующая кровь наполняла нематериальные сосуды, разорванные связи соединялись вновь.
Спустя часы, минуты или считанные секунды, Марвин отвернулся от существа и только тогда понял, что даже в таком мраке видит всё непривычно отчётливо. С уже немного окрепшим разумом, он с ног до головы оглядел девушек, не боясь снова потерять себя.
— Я думаю... нам следует выбрать часы, — тихо, но уверенно прозвучал целитель сквозь завывания ветра, — Эти предметы... посмотрите на них, по-настоящему посмотрите. Они ничего вам не напоминают?.. Меч - месть, семя - болезнь, время - спасение. Последствия необратимы, обратной дороги нет, и мы не должны сворачивать с праведного пути, но выбрать можно только что-то одно... Изначально мы пришли сюда за лекарством, за временем. Спасение – это и есть наш путь... Меч приведёт лишь к разрушению и гибели, семя к увяданию разума и гниению плоти.
— Я не могу принять это решение в одиночку, так что Агнесс, Миранда, п-пожалуйста, выберите часы, иначе... — сильный порыв ледяного ветра заглушил просителя. Задрожав ещё сильнее, он пожалел, что не прихватил в сновидение пропахшие нечистотами мантию и перчатки, но теперь думать об этом было уже поздно, да и бессмысленно, сейчас важно было только дождаться ответов, к которым придут спутницы.
Закрыв глаза, эльфийка стала читать напев, и всё вокруг разрушилось. Вновь осознавшая себя, благодаря своей сильной, но уже давшей трещину воле, быстро пришла в равновесие. Оглядела пустошь, в которой оказалась. И стало ей так плохо и паршиво.
Поморщившись, эльфийка провела ладонью по своему лицу, надеясь, что не похожа на бескожного призрака.
Все её действия не приносили никакого результата, все знания, которые, как она считала, у неё были, оказались бесполезны. Раздосадованная очередным провалом, Миранда ощущала себя дварфской вагонеткой, поставленной на рельсы и пущенной вниз, в обрыв. И вот была ли разница, что выбирать сейчас?
— Без разницы. Часы так часы, — прозвучал равнодушный голос эльфийки.
Агнесс не успевает воспринять орду рук в полной мере. Слова произносимого напева причудливо резонируют внутри черепной коробки, смешиваясь в единую какофонию с происходящим вокруг. Течение собственных мыслей и чувств лениво возвращается в прежнее русло, вызывая ощутимое покалывание промеж ушей. Всё кажется донельзя странным, совершенно новым и вместе с тем бесконечно далёким от только вернувшегося в тело сознания...
А потом напев обрывается, и перед собой она обнаруживает лишь гаснущее солнце. Какое-то время Агнесс удерживает всё свое внимание на этом обрамлённом позолотой диске, будто опасаясь упустить его из виду и навеки погрузиться во тьму. Созерцание почти скрытого светила и вправду помогает колдунье отмести прочь скулящую песнь леденящего ветра, отличить среди воя голос собственного разума и крепко-накрепко за него ухватиться.
Взор её наконец нехотя отцепляется от круга, пылающего желтизной. В поле зрения оказываются каменное изваяние, угодившие сюда вместе с ней попутчики и очередное воплощение чуждого сна. Пока носитель балахона вещает, Брант уже в более осознанной и чёткой манере изучает впалые глазницы, рассматривает туго обтягивающее череп чёрствое мясо. Нечто вертится у неё на душе, силится обрести форму в словах и звуках, но так этого и не добивается. Вопрос, требование, мольба? Она и сама не могла с уверенностью сказать, что именно возжелала вдруг произнести. И хотя в моменте надобность обращения к дарителю казалась весьма важной, дворянка вскоре отказывается от этого намерения. Слишком велики риски изуродовать мир грёз пуще прежнего, вновь отдать свой разум на растерзание беспамятству или навлечь на себя гнев алой сущности.
Вместо описанного Агнесс решает уделить время чему-то иному, а именно гудящему ветру, таящему в бездонном мраке свету и речам духа. Что-то в ней отчаянно требует внимать и запоминать — и колдунья поступает в точности так, стараясь отложить в памяти всё с ней случившееся. Казематы, церковь, осенённый затмением пик...
Заунывную вьюгу прорезает голос Марвина. Немудрено, что Агнесс потеряла счёт времени, существовавшего лишь в её голове и практически потонувшего в промозглой темноте вокруг. Колдунья ещё раз осматривает предложенные дарителем вещи. Потом искоса изучает вещающего целителя, по неведомой причине чуя нечто отталкивающее и неправильное в обычных человеческих очертаниях.
— Хм... Пусть так. Иной трактовки я предложить не могу, — изрекает она, соглашаясь вслед за Мирандой.
Когда они совершили выбор, то ли призрак, то ли дух махнул рукой, и оба прочих предмета - меч и мешок семян - обратились в прах, что тут же пошёл по ветру, внося новые ноты в его завывания. Молвил то ли призрак, то ли дух:
- Песок всегда течёт одинаково, и в моменты великого счастья, и во времена глубокого горя. Время всегда идёт вперёд, его нельзя ни остановить, ни замедлить, ни ускорить никакими просьбами, мольбами и воззваниями. Время глухо и слепо, неумолимо и безразлично, а его итог неминуем и неизбежен.
То ли призрак, то ли дух показал рукой на резкий обрыв с горы и, обращаясь в прах, молвил:
- Вам одна дорога.
С последним его словом истлел и его последний клочок, точно так же уйдя по ветру. А обрыв вёл лишь вниз с огромной высоты, а внизу был лишь сплошной ровный камень.
- Песок всегда течёт одинаково, и в моменты великого счастья, и во времена глубокого горя. Время всегда идёт вперёд, его нельзя ни остановить, ни замедлить, ни ускорить никакими просьбами, мольбами и воззваниями. Время глухо и слепо, неумолимо и безразлично, а его итог неминуем и неизбежен.
То ли призрак, то ли дух показал рукой на резкий обрыв с горы и, обращаясь в прах, молвил:
- Вам одна дорога.
С последним его словом истлел и его последний клочок, точно так же уйдя по ветру. А обрыв вёл лишь вниз с огромной высоты, а внизу был лишь сплошной ровный камень.
Ожидая, что кто-то из спутниц возьмёт выбранный дар, Марвин повернулся в сторону обрыва и поёжился. Хоть умом он и понимал, что всё здесь ненастоящее, дрожь в коленях и тяжесть в груди, возникшие при мысли о предстоящем испытании, подавить никак не получалось.
— Я м-могу ошибаться, но это происходит уже во второй раз. К-кажется, оно хочет, чтобы мы добровольно... приняли смерть? Как тогда, с алтарём. Итог неизбежен... — предположил юноша и невольно сделал шаг назад - в сторону от обрыва.
Эльфийка спокойно выслушала рассыпавшегося духа или призрака, сделала шаг к часам, пока рассматривая - не трогая. Прыгнуть с обрыва? Ладно. Ведьма уже приняла всю безвыходность ситуации.
— Столкнуть тебя? Если сам не можешь... — поинтересовалась Миранда у сомневающегося человеческого целителя.
— Неизбежен. Равно как и ход времени... — поминает Агнесс слова сущности, приблизившись к вставшей у часов Миранде. Тело не сразу вспоминает, что именно ему нужно произвести для приседания, но всё же подчиняется и колдунья берёт избранный дар в руки. Разглядывает мерно ссыпающиеся из верхней камеры в нижнюю песчинки, вполуха слушая начавшееся между соратниками препирательство. Девушка прижимает часы к груди, заключая в хватку обеих ладоней, и подходит ближе к краю пропасти.
Ветер, казалось, начал завывать ещё сильнее, трепля кудрявые волосы. Пусть он заставлял пошатываться и без того покрывшееся дрожью при виде обрыва тело, собравшийся воедино разум тряски в поджилках вовсе не разделял. Брант шаркает подошвами по холодной породе от ещё одного резкого порыва вьюги и оборачивается на эльфийку с целителем.
— Тела наши не здесь, помните? — вопрошает она, всё ещё лаконично избегая слова "сон". Последний раз всмотревшись в блики затмения на стекле часов, Агнесс делает глубокий выдох, закрывает глаза и позволяет себе сорваться с обрыва спиной вперёд.
Миранда сделала пару быстрых шагов к обрыву, не ожидая такой стремительности от девушки. Выглянула из-за края что бы пронаблюдать падение.
Агнесс падала, падала, падала... Падение получалось долгим. И неудивительно, ведь гора очень высока. И вдруг маленькое пятнышко, в которое превратилась для Миранды Агнесс, остановилось и резко стало несколько больше, словно что-то тёмное расплескалось вокруг. А через несколько секунд до ушей оставшихся наверху дошёл глухой, негромкий "бух".
— Н-нет, спасибо! Вдруг я ошибаюсь? — запротестовал Марвин, теперь шарахаясь уже от эльфийки, — Может, у вас есть другие идеи? Вы же знаете, как вести себя в подобных местах... так ведь? Кто знает, что могло случиться, если бы вы вовремя не вспомнили про напев.
— Агнесс, нет! — тут же сорвался с места целитель, собираясь остановить чародейку, видимо, пришедшую к тому же выводу, что и он.
Но окоченелое тело двигалось слишком медленно и неуклюже. В попытке остановить чужое падение, пальцы успели ухватить лишь морозный ветер, после чего юноша покачнулся, с полными ужаса глазами попытался протянуть руку к Миранде, но не смог удержать равновесие и сорвался вслед за аристократкой.
Миранда внимательно пронаблюдала падение Марвина.
Падение Марвина было совершенно таким же.
Поглядев, как ее спутники размозжились о камни... Честно говоря, зрелище, к тому же виденное дважды, выбило большую часть уверенности из эльфийки. Оставшись в одиночестве, ей больше не нужно было держать маску, изображая непойми что.
— Тупые однодневки... — энергично потерев свои острые уши, она делает шаг к обрыву, в последний момент передумывая - инстинкт самосохранения кричал. — Проклятье!
А что, если прыгать с обрыва по совету какого-то первого безкожего, то ли духа, то ли призрака - плохая идея? А если все с обрыва прыгнут, она что, тоже прыгнет?
Видимо так... Потерев лицо ладонями, она встала так, что носки оказались над пропастью.
— В следующий раз прыгну первой. — Зажмурив глаза, ведьма наклонилась вперед, ветер засвистел в ушах...
— Тупые однодневки... — энергично потерев свои острые уши, она делает шаг к обрыву, в последний момент передумывая - инстинкт самосохранения кричал. — Проклятье!
А что, если прыгать с обрыва по совету какого-то первого безкожего, то ли духа, то ли призрака - плохая идея? А если все с обрыва прыгнут, она что, тоже прыгнет?
Видимо так... Потерев лицо ладонями, она встала так, что носки оказались над пропастью.
— В следующий раз прыгну первой. — Зажмурив глаза, ведьма наклонилась вперед, ветер засвистел в ушах...
Ноги оторвались от земли, сплошной ровный камень стремительно приближался, вертикальная сторона горы проносилась мимо как тёмное смазанное пятно. Спутником падения был ветер, обдувающий несущихся вниз, шумящий в их ушах, холод от него пробирал до костей. В таком глубоком подвале действительно было прохладно, особенно если так долго сидеть без движения на холодном земляном полу, который тепло так и высасывал. Ещё и сквозняк задул из проёма, обдувая чародеям лица. Хотя, какой сквозняк в глухом подвале... Воздух тут был спёртый и душный. Точно таким же он был, когда они сюда только зашли и сели вокруг яйцеподобия. А дым от трав ситуацию только ухудшал. Может, это кто-то ходил мимо них, колебая воздух, а ещё не отошедшее от зелья и трав восприятие раздуло эти колебания до сквозняка? Как бы то ни было, а глаза чародеев раскрылись, и себя они обнаружили в небольшой квадратной комнате с тщательно укреплённым потолком, с голыми земляными стенами и полом. Их подташнивало, в конечностях ощущалась тяжесть, а голова несильно кружилась. Вполне ожидаемый побочный эффект от неизвестных зелий и трав, изменяющих сознание. (Каждому ещё -1 ко всем статам)
Чародеи пришли в себя, вернувшись в то же самое место, где они начинали эксперимент. Никаких кандалов на руках, никакой потрёпанности на одежде, никаких болящих после кнута и всего остального мест, никаких песочных часов. Всё было ровно в том же виде, в котором они и провалились в видения. Разве что в центре комнаты, на смешанной подстилке, которая была почему-то мокрой из-за странно пахнущей слизи, лежало не здоровенное красное яйцо, а схожего размера конгломерат из человеческих черепов, испачканных свежей кровью, склеенных между собой застывшей красноватой смолой. Рядом валялись потрёпанные свитки с непонятными уродливыми символами и рисунками, кривые окровавленные ножи, похоже ритуальные, и пара мёртвых кошек с распоротыми животами и кишками наружу, убитыми явно совсем недавно. Видимо, их кровь черепа и обагряла. А в подстилке виднелись несколько маленьких фрагментов красной глиняной скорлупы.
Наверху были слышны голоса, а затем и шаги. Кто-то шёл сюда, и этих кого-то было несколько.
1d100: (18) = 18+80 интеллект
81-100 - 20%
101-120 - 40%
121-140 - 60%
141-160 - 80%
161-180 - 100%
81-100 - 20%
101-120 - 40%
121-140 - 60%
141-160 - 80%
161-180 - 100%
Миранда подскочила, оглядев все безобразие, ей стало так тошно и душно. Захотелось на свежий воздух. Внешний шум не привлек внимания. Она пошла, пошла, и на втором шаге сначала одну, затем вторую ногу стянуло судорогой. Эльфийка с вскриком повалилась на пол. На сегодня она находилась...
Стремительно летя вниз и стараясь игнорировать вопли ввергнутой в ужас плоти, Агнесс держит в уме лишь одну мысль. Ей нужно помнить.
Ну а после сознание вновь покидает её, уже перед самым столкновением с землёй.
Вскоре ветер оборачивается стоячей духотой, а в лёгкие начинает сочиться мерзкий запах тлеющих трав. Безмолвно сидевшая на полу Брант вдруг грузно, как лишённая шарниров кукла, теряет прежнюю позу и обмякает с глухим стоном. Благо, раннее решение устроиться на расстеленном плаще спасает её одежду от пачкания о пол подвала, а оставленный меж бёдер саквояж не даёт хозяйке совсем уж развалиться по земле. Проведя в таком положении пару мгновений, Агнесс вдруг заходится в сдавленном кашле. Покуда правая рука дворянки держится за ноющую голову, левая судорожно пытается что-то извлечь из поклажи.
Искомым предметом оказывается лист бумаги и кусочек угля, которым колдунья торопливо начинает что-то выцарапывать. Наугад и по наитию, ибо полумрак и пелена в глазах знатно мешают следить за точностью процесса.
"есть я лишь я я яяяяя никто мой разум моему праведно и время"
Увы, суть прожитых событий стремительно ускользает от неё, а собственная воля по случившемся пробуждении шустро уступает телесным ощущениям. Поддавшись увещеваниям страдающего тела, Брант с ещё одним надсадным стоном выпрямляется. Шипя и кусая губы, она дотрагивается гудящих висков и окидывает подвал взглядом.
Вернувшись туда, откуда всё началось, Марвин первым делом ощупал расквашенное об камни тело. Всё было в порядке, если не считать усилившегося недомогания, одеревенелости конечностей, головной боли, спутанности мыслей и желания вернуть уже не совсем медовое яблоко Миранде. В остальном всё было очень даже ничего.
— Оох, ну конечно, после смерти во сне следует пробуждение... Или мы всё ещё спим? — простонал начинающий сноходец, глядя на результат астрального путешествия.
— Что же, я рад, что хотя бы все живы, — хотел было улыбнуться юноша, но тут ему на глаза попались кошки, — Нет, так не должно... Альберт ничего не говорил про жертвы!
Внезапно сильная дрожь пробрала целителя, и без того бледная кожа, кажется, приобрела оттенок извести. Не в силах встать, он подполз к черепам на четвереньках и схватил первый попавшийся свиток. Пытаясь разобрать скрытую от участников эксперимента суть ритуала, он начал лихорадочно рассматривать испещрённую символами и каракулями бумагу.
Символы и каракули на свитках явно не означали ничего хорошего. Буквы было не разобрать, а вот рисунки грубо и схематично изображали какие-то моменты, судя по всему, ритуалов и жертвоприношений. Это были будто указания, как исполнять ритуал.
Впрочем, времени в это вникать не было. Шаги приближались довольно быстро, и вскоре в проёме показалось несколько человек. Они зашли в комнату, заполоняя и без того небольшое помещение. Это оказались четверо стражников, с фонарями и мечами. Их четверых в лихвой хватило, чтобы загородить единственный выход. А из-за их спин выглядывал Альберт.
- Да, вот они! - воскликнул алхимик, - Господи, они уже начали свой ритуал! Боюсь нет времени на разбирательства, некогда требовать их сдаться! Если их не остановить сейчас же, они призовут его!
Стражники осмотрели место, увидели все следы нечестивого ритуала с черепами и зарезанными кошками.
- О Боже... - проговорил один из стражников, - старик оказался прав. Порубаем их, парни! Лучше будем объясняться с начальством, чем позволим им закончить!
Стражники были готовы напасть на чародеев и уже делали первый шаг к ним... А второй и не понадобится, при таких размерах комнаты.
Всё ещё мертвенно-бледный Марвин развернулся и испуганно посмотрел на алхимика со стражей. Кажется, всё прошло по коварному замыслу старого лиса, и теперь троицу ждёт даже не тюрьма, костёр или виселица, а совершенно бессмысленная и бесславная смерть в вонючем подвале... Но, может, всё было не так просто?
— Остновитесь! — не своим голосом прокричал он, — Здесь нельзя проливать больше крови, это именно то, что ему нужно! Н-неужели вы не понимаете?
Прежде чем стража совершит чудовищную ошибку, Марвин дрожащей рукой поднял один из свитков, чтобы все увидели зловещие каракули.
— Одумайтесь, пока не поздно. Мастер Альберт сам привёл нас сюда, несколько стражников видели нас в его компании по дороге! Если... если это он всё подстроил, то убив нас, вы не только избавитесь от важных свидетелей, но и на самом деле поможете ему завершить ритуал!
Как-либо собраться с мыслями и ответить Марвину Агнесс не успевает. Впрочем, изменения в помещении не заметить она попросту не может: что они сами, что возгласы целителя вкупе с шагами за дверью очень и очень настораживают едва проснувшуюся Брант. Потому, когда дверь распахивается, аристократка не испытывает глубокого шока при виде блюстителей порядка и науськивающего их Альберта.
Действовать и мыслить приходится скоро, поскольку иного выбора вознамерившиеся порубать их стражники вовсе не дают.
Лицо Агнесс внезапно искажается в гримасе неимоверной паники, а сама она под грохот створки припадает на один локоть.
— Во имя Старца! — сорванным, куда более подходящим дворянской девчонке голоском восклицает она, жмурясь от бьющего в глаза фонарного света. Оный позволяет ей "впервые" узреть воочию декорации подвала, отчего колдунья издаёт пронзительный девичий визг.
— Люди добрые! Ч-что... где я?!.. — скоропалительно сокрушается отползающая прочь Агнесс, чей потрясённый, загнанный взгляд скачет по лицам стражи, алхимика и компаньонов по обряду. Изображая сущий ужас, она вдруг указывает трясущимся пальцем на Альберта, что прячется за мужицкими спинами, — ...это он! Он меня опоил, и вас опоит, это ловушка! Я — графская дочка, вас щ-щедро вознаградят за моё спасение, только остановите этого подлеца!
Вещая, она может только уповать на возможный разлад в рядах дуболомов. Больше шансов в бою против готовых к кровопролитию мужчин у них и не было..
Миранда перевернулась с живота на спину. Как всё происходило не вовремя. Сама виновата - каждое слово, слышанное от сородичей о людишках, было правдой. А она им доверилась, идиотка...
Под шумок на руках ведьма отползает за своих спутников, к дальней от входа стене, опираясь на ту спиной.
Стражник 1 атакует Марвина
1d100: (3) = 3+50, уклонение 75
Стражник 2 атакует Агнесс
1d100: (100) = 100+50, уклонение 100
1d100: (3) = 3+50, уклонение 75
Стражник 2 атакует Агнесс
1d100: (100) = 100+50, уклонение 100
- Какую ложь только не придумают нечестивцы, чтобы избежать правосудия и кары за свои злодеяния! - произнёс Альберт осуждающе. А стражники ничего не произнесли. Картина в подвале говорила сама за себя, да и Альберт, будучи лучшим алхимиком в городе, имел какой-никакой авторитет. Отчаянным речам стражи порядка не поверили ни на секунду, и руки их не дрогнули, когда те замахнулись мечами.
Один стражник не рассчитал размеров комнаты и длины своего оружия, и его удар, предназначившийся Марвину, поразил стену, заставив осыпаться пригоршню земли.
Другой же стражник всё рассчитал верно, и метким, выверенным ударом поразил дрожащую руку Агнесс, которой она отчаянно показывала на алхимика. Остро наточенный клинок, после наточки не видавший ещё ни преступника, ни тренировочного чучела, врезался молодой дворянке в запястье и прошёл хрупкую девичью конечность насквозь. Из укороченной руки хлынула кровь, отрубленная кисть шмякнулась на пыльный земляной пол, сухая поверхность которого жадно впитывала вытекающую красную жидкость. В довершение, стражник вмазал разлёгшейся на полу Агнесс сапогом по лицу, отправляя ту обратно в сон, но уже ни разу не волшебный и видений не содержащий. (У Агнесс остался 1 хп)
1d100: (35) = 35 +65 Криты 123456789
[-9маны]
С начавшимся насилием глаза эльфийки на секунду закатились...
[-9маны]
С начавшимся насилием глаза эльфийки на секунду закатились...
1d100: (3) = 3 + 68
Стан лозой ближайшего стражника.
Мана: 25/34
Стан лозой ближайшего стражника.
Мана: 25/34
Марвин в панике вскочил и направил на пытавшегося его атаковать стражника посох, но комбинация из общего недомогания и потрясения от предательства совершенно не дают колдуну погрузить разум в нужное для колдовства состояние.
Свежий побег робко потянулся к стражнику, приветствуя его одиноким зелёным листочком.
— П-пожалуйста, послушайте, нас всех здесь используют! Вам ни в коем случае нельзя никого ранить! — Ещё раз попытался воззвать к благоразумию стражей порядка Марвин.
Стражник 1 атакует Марвина
1d100: (46) = 46+50, уклонение 75
Стражник 2 атакует Марвина
1d100: (87) = 87+50, уклонение 75
1d100: (46) = 46+50, уклонение 75
Стражник 2 атакует Марвина
1d100: (87) = 87+50, уклонение 75
Двое стражников продвинулись вперёд, приближаясь к Миранде на достаточную дистанцию, а другие двое атаковали Марвина. Уколы мечами поразили его конечности. (-40)
1d100: (35) = 35 Молнии в троих ближайших. [-18 маны]
1d100: (74) = 74
1d100: (62) = 62
1d100: (62) = 62
Глаза распахнулись, вместо привычной синевы вспыхнули изумрудным светом. По всему телу пробежала рябь энергии, молнии на этот раз с оглушительно ревущим "ПИУ" сорвались с пальцев в трех стражников.
Яркий запах грозы резко сменился вонью опаленной плоти, людишки истошно завизжали, затряслись в агонии, пока их закипевшие глаза не лопнули. Подрагивая от остаточных вспышек, трупы повалились на землю...
Хил х4 на себя + Надёжный План.
Сложность 130.
1d100: (79) = 79 + 43 +100
Мана: 15/34
Сложность 130.
1d100: (79) = 79 + 43 +100
Мана: 15/34
Сразу два лезвия пронзили руки испуганного целителя, заставив его вскрикнуть и отшатнуться. Марвину уже приходилось бывать, казалось, в безвыходных ситуациях, но проще от этого отнюдь не становилось. И пусть нарастающее отчаяние манило юношу, призывало перестать трепыхаться и наконец отдаться на волю судьбы, ноги упрямо отказывались подкашиваться, а пальцы сжимали посох, несмотря на боль.
И когда казалось, что всё уже кончено, крохотное помещение озарила яркая вспышка, а по ушам ударил оглушительный рёвом. Мгновение. Всего одно мгновение, и трое стражников обратились в обугленные трупы.
Запах горелой плоти стремительно расползался по помещению, а количество бойцов с обеих сторон наконец уравнялось... Вот только Марвин был серьёзно ранен, а у Миранды вряд ли осталось много сил после такого мощного заклинания.
И всё же, этот завораживающе чудовищный залп смертельных разрядов придал целителю решимости постоять если не за себя, то за своих спутниц. Прижав посох к груди, он положил ладони на собственные раны, и в полумраке замерцал тусклый зеленоватый свет.
Фулл хп.
Окровавленные пальцы вновь сжались на переплетённой лозе, а умоляющий взгляд обратился к стражнику.
— Пожалуйста, давайте остановимся... пока кто-то ещё не погиб.
Мощный удар молнии не только убил троих человек, но и сильно деморализовал двух оставшихся, стражника и алхимика.
- Твою... - прохрипел уцелевший стражник, резко развернулся к выходу и пустился в бегство. Вставшего в ступор Альберта, мешающего пройти, он толкнул, заставив упасть, пробежался по старику и судорожно стал подниматься наверх. Альберт же лежал на спине, ошеломлённый тем, во что вылилась ситуация.
- Проклятые колдуны... Надо было... напоить зельем антимагии... козлов этих... - сокрушался он.
Мужицко-стариковский бондаж.
1d100: (3) = 3 + 68
Мана 12/34
1d100: (3) = 3 + 68
Мана 12/34
Стражник внял мольбе чародея, но упускать его сейчас было нельзя. За одно участие в ритуале всей троице грозил костёр, убийство стражи же только усугубляло и без того плачевную ситуацию.
Побежав к лестнице, Марвин направил вперёд посох и попытался воспользоваться удачным моментом, чтобы связать замешкавшегося в проходе стражника вместе с подлым алхимиком.
Вот только ноющие ещё со вчерашнего дня ноги дали о себе знать в самый неподходящий момент. Судорога в икроножной мышце заставила преследователя остановиться и упасть на одно колено. Уже потраченная на заклинание энергия пустила растительность впустую расползаться по полу.
Потерев ногу и взглянув в сторону лестницы, уже особо не надеясь чего-то достичь, заклинатель крикнул вдогонку отступающему:
— П-постой, он только что сознался! Ты слышал? Альберт сказал, что нужно было нас опоить!
1d100: (70) = 70+50 Молния в убегающего.
[-1 маны]
[-1 маны]
[- Богоспасаемый]
Растратив запас духовных сил, ведьма ощущает, как поверх усталости дня, ритуала, недомогания от возможной болезни ложится усталость от растраты маны. Под глазами углубляются тени, а сама Миранда будто выцветает.
Изумрудное сияние медленно затухает. Она наблюдает за потугами Марвина как-то помочь, с какой-то отстраненностью отмечает, что целитель, кроме как лечить порезы, ни на что и не годился...
Нельзя было дать стражнику убежать и привести подмогу. Эльфийка вытягивает руку, и ничего не происходит - от напряжения начинает темнеть в глазах. Внезапно все, кто еще мог чувствовать, чувствуют поток ветра, но это был не сквозняк. Будто нежное дыхание матери направило эфирные течения в тело Миранды. В тот же момент с длинного пальца сорвалась вспышка, рассекла пространство и вонзилась в подставленную филейную часть убегающего.
Стражник уронил фонарь с мечом, схватился за свой поражённый зад, а затем и уронился сам. Но до конца он не упал. Он почему-то застыл на полпути к полу. После того глазницы склеенных черепов зажглись тем же самым изумрудным светом, что совсем недавно пылал в глазах Миранды. По груде черепов забегали зелёные искры, повторяющиеся молнии эльфийки, и через несколько секунд из груды выстрелила яркая, мощная молния, прямиком в потолок помещения. Потолок тут же треснул, раскололся на части, и в трещинах с зазорами показалось потусторонне мерцающее бледно-голубое небо. Трещины разошлись с потолка по стенам, и те тоже раскололись на части. Куски земли, камня, дерева, поплыли вверх и в стороны, словно невесомые. Тёмный подвал быстро превратился в островок, парящий в мерцающей бледно-голубой пустоте, залитый потусторонним бледно-голубым светом.
Чародеи вдруг обнаружили, что с ними всё было в порядке. Не было ни ран, ни боли, ни усталости, ни чувства внутренней пустоты, словно что-то незаметное украли. У Марвина не было двух новеньких колотых дырок на одежде. Миранду не одолевало утомление от растрат маны. А Агнесс очнулась, без звона в голове после встречи с сапогом, и обе её кисти были там, где и должны, сразу после запястий. О потере одной из них напоминало лишь тёмное пятно на полу.
Вокруг было что-то странное. В бледно-голубой пустоте плавали, как облака на небе, немногочисленные островки из камня и земли. Где-то стояли здания. Где-то здания застыли во время того как рушились. Где-то росли деревья, корни которых торчали из днища островка. Где-то стояли старинные акведуки и торчали свинцовые трубы, вода из которых текла вверх, словно мир перевернулся с ног на голову. Где-то горели свечи, костры, камины, очаги, пламя которых замерло, словно замёрзшая вода. Где-то в пустоте проплывал огромный кит. Где-то там, гораздо дальше, летал ещё более огромный дракон. Посреди всего этого и находился образовавшийся из подвала островок, на котором стояли чародеи, и потолок и стены которого кусками совсем уплыли куда-то ввысь.
Застыл Альберт, развалившийся на полу и недовольно глядящий вперёд. Застыл стражник, наполовину упавший на пол, держащийся за поджаренный зад, с гримасой на лице. Застыл даже дымок, исходящий от поражённых молнией Миранды тел. Но чародеи двигались.
Подъём, который должен был вести из потайной комнаты в подвал, теперь вёл на соседний островок, располагающийся повыше.
Чародеи вдруг обнаружили, что с ними всё было в порядке. Не было ни ран, ни боли, ни усталости, ни чувства внутренней пустоты, словно что-то незаметное украли. У Марвина не было двух новеньких колотых дырок на одежде. Миранду не одолевало утомление от растрат маны. А Агнесс очнулась, без звона в голове после встречи с сапогом, и обе её кисти были там, где и должны, сразу после запястий. О потере одной из них напоминало лишь тёмное пятно на полу.
Вокруг было что-то странное. В бледно-голубой пустоте плавали, как облака на небе, немногочисленные островки из камня и земли. Где-то стояли здания. Где-то здания застыли во время того как рушились. Где-то росли деревья, корни которых торчали из днища островка. Где-то стояли старинные акведуки и торчали свинцовые трубы, вода из которых текла вверх, словно мир перевернулся с ног на голову. Где-то горели свечи, костры, камины, очаги, пламя которых замерло, словно замёрзшая вода. Где-то в пустоте проплывал огромный кит. Где-то там, гораздо дальше, летал ещё более огромный дракон. Посреди всего этого и находился образовавшийся из подвала островок, на котором стояли чародеи, и потолок и стены которого кусками совсем уплыли куда-то ввысь.
Застыл Альберт, развалившийся на полу и недовольно глядящий вперёд. Застыл стражник, наполовину упавший на пол, держащийся за поджаренный зад, с гримасой на лице. Застыл даже дымок, исходящий от поражённых молнией Миранды тел. Но чародеи двигались.
Подъём, который должен был вести из потайной комнаты в подвал, теперь вёл на соседний островок, располагающийся повыше.
Она наблюдала, как видение разрушается, чувствуя облегчение. Очень уж реалистичными были эти сны. Глубоко вздохнув, почувствовала, что силы возвращаются, и поднялась на ноги, еще не веря что может стоять.
— Я думала... — даже будто бы цвет назад вернулся к ней.
Подняв глаза на странный пейзаж, Миранда замерла. Таких вещей, как акведуки, трубы, парящие острова со зданиями, ей видеть не доводилось.
Она делает шаг, еще один, радуясь, что ноги не протестуют. Покинуть этот проклятый, пусть иллюзорный, подвал. Эльфийка зашагала на следующий остров...
Во второй раз страж не стал слушать Марвина. Как и алхимик. За внезапным расколом мироздания последовала полная остановка почти всего, что находилось в подвале. Будто по команде, словно актёры на сцене, Альберт и безымянный стражник застыли, завершая очередной акт написанной нечеловеческим разумом пьесы.
Встав на совершенно здоровые ноги, Марвин с приоткрытым ртом посмотрел в небо. Ещё ни разу юноше не приходилось видеть настолько чуждый и одновременно завораживающий пейзаж. Но тут мысли вернулись к земле, к уже, казалось, завершённой сцене.
— Агнесс, держ... — опомнился целитель, но, судя по виду, его помощь девушке уже не требовалась.
Подбежав к лежащей возле лужи крови аристократке, Марвин присел и пристально вгляделся в недавно отрубленную, а ныне неповреждённую кисть.
— Ох, какое облегчение, ты цела... Я боялся, что не успею, — выдохнул он и протянул руку, чтобы помочь спутнице встать.
Всё ещё лёжа на полу, Агнесс приходит в себя. Её взгляду в таком положении перво-наперво открывается бескрайний голубой простор, распростёршийся во все стороны заместо низенького потолка землянки. Сбитая с толку столь резкой сменой декораций, колдунья какое-то время продолжает занимать горизонтальное положение. Взор её тонет в мерцании нового неба.
Отвлёкшись на созерцание, она с запозданием замечает, как правую кисть покалывает ворсинками расстеленного плаща. С некоторым удивлением, переставшую быть отсечённой конечность девушка подносит чуть ли не вплотную к лицу. Шевелит пальцами с надетым перстнем, поблескивающим на голубом мареве. Внимательно разглядывает каждую линию, каждый изгиб, будто не веря в произошедшее или напротив убеждая себя в истинности случившегося.
Вместе с тем, подобно проплывающим меж пальцев обломкам зданий и островам, Агнесс неспешно переходит от одного воспоминания к другому. С прежней ясностью мимо неё проносится смазанный в полёте обрыв, очертания ещё не разрушенной церкви, лица, стражники...
— Занятно, — наконец произносит Брант уже привычным своим тоном, смакуя непривычное отсутствие телесного и душевного дискомфорта.
От чарующей фантасмагоричности происходящего её отвлекает голос Марвина, оказавшегося рядом.
— Полагаю, наши страхи и раздумья здесь вообще мало что значат... — отвечает ему девушка. Всё той же правой ладонью она берётся за протянутую ей руку и усаживается, замечает обожжённые тела на земле, застывшего Альберта и удаляющуюся по лестнице Миранду. Сдержанно кивнув Марвину в знак благодарности, колдунья затем обращает внимание на свои пожитки, на фоне всего этого какие-то слишком блеклые и неважные... Посомневавшись, она всё-таки поднимает с земли поклажу да плащ, после чего подходит к границе подвала-островка, останавливаясь в полуметре от края. За гранью оказывается всё тот же бездонный пейзаж.
Странное ощущение. Она не то чтобы разуверилась... всякое действие, всякое решение попросту кажется бесцельным. Обречённым на то, чтобы без следа раствориться в этом странном месте, мире, сне — чем бы всё это ни являлось, умам чародеев оно едва ли было подвластно.
И ведь даже непонятно, в каком ключе происходящее воспринимать и с какой позиции пытаться объяснить.
— А ты, Марвин, как считаешь? — не оборачиваясь и задумчиво взирая в бездну, интересуется Агнесс у целителя.
— Опять языками зацепились, однодневки?! — крикнула ведьма, задержавшись на середине лестницы и видя, что её спутники нашли время пообщаться. — Будете сплетничать по углам, когда... когда очнёмся.
— Не знаю, — честно сказал книгочей и тоже обратил взгляд ввысь, — Изначально я полагал, что мы имеем дело с чем-то... не до конца сформировавшимся, совсем юным. Но сейчас я уже не уверен, правда ли это творение человеческих рук, как заявлял мастер Альберт.
Оторвавшись от созерцания иномирного неба, Марвин подобрал скомканную мантию и встал возле лестницы.
— И всё же, страхами оно пользуется умело... — сказал напоследок юноша, бросив хмурый взгляд на свитки и мёртвых кошек. — Пойдём? Не хотелось бы сильно отставать от Миранды.
— Пожалуй, — принимает Агнесс к сведению мнение юноши, лишь хмыкая в ответ на нетерпеливые возгласы ушедшей вперёд ведьмы. Колдунья отходит от обрыва и направляется к Миранде, на ходу облачаясь в стряхнутый от земли плащ.
Поднявшись на соседний островок, они обнаружили себя на куске, вырванном из городской площади. Куски мостовой витали у краёв островка, будто нитки у вырванного куска ткани. В центре стояли большие ворота, высотой метров десять, не меньше. Сами створки лежали, рухнувшие, на мостовой, а каменная рама ворот, местами обколотая, стояла. Из ниоткуда появился человек, за несколько секунд материализовавшийся в воздухе по клочкам, что стремительно появлялись, разрастались и соединялись воедино. Человек висел в метре над землёй, обрамлённый кляксами, отростками и языками искажающегося, чернеющего пространства за его спиной. Сложивший руки на груди, он глядел на чародеев сверху вниз. Лицо его, казалось, не обладало возрастом, и потому выглядело одновременно и на двадцать, и на пятьдесят лет. А глаза его были полнейшей чернотой, бездонной и безбрежной. Лишь отблески бледно-голубого свечения доказывали, что глаза вообще в глазницах есть, и что они смотрят на них. Одновременно и постоянно на всех сразу и на каждого в отдельности.
- Здравствуйте, Марвин, Миранда, Агнесс.
Слова его звучали медленно, неторопливо и глубоко, отражаясь эхом от окружающей пустоты. Голос его был спокойным, меланхоничным и отстранённым, с ноткой холодного любопытства. Он, казалось. даже и не говорил с ними, а скорее размышлял вслух.
- Ваша жизнь круто повернулась, не так ли? Обычный день обернулся омерзительным зрелищем, очаг давно забытого мора кто-то пытается разжечь вновь, а вам, гадающим, поразила ли вас болезнь или плохое самочувствие это лишь совпадение, предстоит сыграть важную роль в событиях грядущих дней... Как вы поступите, когда наконец настигнете того караванщика, чьих рук это дело? Гонитесь ли вы лишь за местью и излечением, или вам нужно нечто большее? Исправите ли вы пагубный итог его деяний, остановите расползание мора и узнаете, зачем всё это было и кто за этим стоит? Или вы выбьете из него способ излечиться, отправите его в Ад и разойдётесь каждый своей дорогой?
Он слегка наклонился вперёд, чтобы получше взглянуть на них. Чёрные глаза немного прищурились.
- Так или иначе, я ожидаю занимательного представления.
Пробил где-то там, на дальнем островке, колокол, прозвучав неестественно чётко и кратко, и человек исчез так же, как и появился - его силуэт растрескался на лоскуты, которые разъединялись, сжимались и бесследно исчезали вникуда. Пропало и искажающееся, чернеющее пространство.
- Здравствуйте, Марвин, Миранда, Агнесс.
Слова его звучали медленно, неторопливо и глубоко, отражаясь эхом от окружающей пустоты. Голос его был спокойным, меланхоничным и отстранённым, с ноткой холодного любопытства. Он, казалось. даже и не говорил с ними, а скорее размышлял вслух.
- Ваша жизнь круто повернулась, не так ли? Обычный день обернулся омерзительным зрелищем, очаг давно забытого мора кто-то пытается разжечь вновь, а вам, гадающим, поразила ли вас болезнь или плохое самочувствие это лишь совпадение, предстоит сыграть важную роль в событиях грядущих дней... Как вы поступите, когда наконец настигнете того караванщика, чьих рук это дело? Гонитесь ли вы лишь за местью и излечением, или вам нужно нечто большее? Исправите ли вы пагубный итог его деяний, остановите расползание мора и узнаете, зачем всё это было и кто за этим стоит? Или вы выбьете из него способ излечиться, отправите его в Ад и разойдётесь каждый своей дорогой?
Он слегка наклонился вперёд, чтобы получше взглянуть на них. Чёрные глаза немного прищурились.
- Так или иначе, я ожидаю занимательного представления.
Пробил где-то там, на дальнем островке, колокол, прозвучав неестественно чётко и кратко, и человек исчез так же, как и появился - его силуэт растрескался на лоскуты, которые разъединялись, сжимались и бесследно исчезали вникуда. Пропало и искажающееся, чернеющее пространство.
Эльфийка вновь ожидает сражение, напрягаясь, видя мужчину с черными глазами... но нет, очередной трепач. В иллюзорном мире все были склонны к драматизму? Или это эффект зелья...
Выслушав очередного ни то духа, ни то призрака и пожав плечами после рассеивания, она обратилась к своим спутникам:
— Угадаю. Надо всё обсудить? — мотнув головой в сторону звона. — Идёмте скорей. Пора уже проснуться...
Ситуация становилась всё запутаннее и загадочнее. Похоже, создатель или обитатель этого собранного из кусочков мира лично явился перед троицей, чтобы произнести небольшую речь. Он не давал никаких чётких ответов, но предоставлял пищу для размышлений.
— Забытого мора? Вы хотите сказать...— собрался начать задавать вопросы Марвин, но незнакомец предпочёл тактически улизнуть прежде, чем любитель почесать языком успеет обратить монолог в беседу.
— ...Это и есть то самое Море Душ? Вы раньше встречали этого... это существо? — обернулся целитель к угадавшей его намеренья прорицательнице.
— По крайней мере, непохоже, что это было яйцеподобие... Оно должно было черпать информацию только из наших мыслей, а этот незнакомец говорил так, будто знает гораздо больше, чем мы.
Проследив за кивком Миранды, юноша попытался оценить возможность и целесообразность похода к столь отдалённому островку.
— Да, я тут всех знаю, — язвит Миранда, с обреченностью понимая, что разговор состоится. — Откуда ты знаешь, из чего оно черпает знания? Может, мы тут не первые. Может, алхимик связан с трусом? — вздох. — Да, это оно. Всё это - отражение сознаний всех живущих. Поэтому тут может быть что угодно. И мы явно действуем неправильно.
— Не спорю, всё это возможно, но Альберт говорил, что проводил подобный эксперимент лишь единожды... Если без зелья и напева в контакт с созданием не вступить, то вряд ли оно способно так свободно взаимодействовать с реальностью и чужим разумом, — напомнил Марвин.
— Хотя, конечно, учитывая увиденное и услышанное, создаётся впечатление, что словам алхимика доверять не следует.
Услышав подтверждение своей догадки, юноша отвёл взгляд и потёр подбородок.
— Значит, мы всё это время были в "Море", но ранее что-то вмешивалось в наши мысли и подавляло способности? — решил уточнить юноша, вспомнив видение из церкви. — Теперь вы снова можете... сноходствовать?
Марвин ещё раз вгляделся в островок с колоколом, пытаясь понять, возможно ли туда добраться.
Понять ничего не получилось.
— Подавляло способности? — Миранда прищурилась на Марвина. — Ты пытался что-то делать?
Но все же, задумавшись над вопросом, ведьма зажмурила глаза и попыталась взаимодействовать своей волей с окружением, а именно - представила, что начинает левитировать.
1d100: (96) = 96 Воля
Ничего не произошло.
— Не совсем... Я пытался себя исцелить, но ничего не вышло, пока мы на добрались до подвала. Либо чья-то воля не позволяла воспользоваться магией, либо до Моря Душ мы добрались не сразу, — ответил Марвин, наблюдая за закрывшей глаза эльфийкой.
Но ничего не случилось.
— ...Всё ещё не выходит? Тогда, в церкви, когда вы попытались что-то сделать, я будто на несколько секунд начал слышать ваши мысли... Или не ваши. По крайней мере, в этот раз обошлось без подобных инцидентов.
>ничего не вышло
Ничего не выходило*
Ничего не выходило*
— Даже если это место и вправду изначально является "отражением сознаний всех живущих", хочу заметить, что мы находимся не в нём, а в грубой, заключённой в символ яйца рукотворной кальке, — вмешивается вдруг в беседу Агнесс, доселе молча размышлявшая над увиденным и услышанным.
— И, да, это если верить алхимику, как сказал Марвин. Однако знаете что? Нам уже неоднократно намекнули, что брать на веру хоть что-то из происходящего — замысел откровенно бесполезный. Явно не мы здесь вправе о чём-то утверждать или диктовать свои правила с условиями. В противном случае каждый скорее сточит свой рассудок без остатка, силясь постичь преходящую истину, которую всё равно не сумеет объять. Остаётся лишь искать способ проснуться, с подобием или без.
— И, да, это если верить алхимику, как сказал Марвин. Однако знаете что? Нам уже неоднократно намекнули, что брать на веру хоть что-то из происходящего — замысел откровенно бесполезный. Явно не мы здесь вправе о чём-то утверждать или диктовать свои правила с условиями. В противном случае каждый скорее сточит свой рассудок без остатка, силясь постичь преходящую истину, которую всё равно не сумеет объять. Остаётся лишь искать способ проснуться, с подобием или без.
Миранда покачала головой.
— Не могу, — сообщила она Марвину, встречая очередной вопрос про сознание, который смущал. — Видели мои мысли..?
К счастью, она вовремя отвлеклась на замечания от Агнесс.
— Да, нам нужно двигаться дальше.
— Ладно, — не стал утомлять себя и окружающих Марвин.
Не имея ни малейшего понятия, куда и как идти, чтобы вернуться в реальность, целитель приготовился следовать за Мирандой, явно больше понимавшей в таких вопросах.
Сверху вдруг раздался громкий гул и вой. Это звучала песнь кита, словно целая армия задула в тысячу рогов перед боем. Кит стремительно падал на островок, на котором они стояли. И очень быстро он его достиг, раздавив их как букашек, под несмолкающий гул. Но стоило Миранде и Агнесс поднять ладонь, шум стих. Толпа, присутствующая в большом зале замка, стихла, послушно вняв жесту судей, призывающему к тишине. Оно и правильно - люди уже всё высказали, что нужно было услышать судьям, Миранде и Агнесс, сидящим на своих возвышенных над прочим залом местах, подле пустующего трона. А гудел лишь их праведный гнев, требующий справедливого наказания за те страшные преступления, что совершил Марвин, закованный в колодки и оставленный у подножия ведущей к престолу лестницы. Марвин отчётливо помнил, как кинжал в его руке вонзался в плоть юных учеников светлой магии, призванной излечить объявившуюся в этих землях заразу. Он помнил, как острие клинка скребло по костям внутри их тел, как отдавался в пальцы беззвучный скрежет продирающегося меж рёбер клинка, как согревала свежая кровь его руки и какой вкусной она была, оказываясь на языке. А лучше всего ему запомнилась та беззащитность, из-за которой юные ученики умирали без малейшего сопротивления. Люди, собравшиеся в зале - очевидцы, свидетели, присяжные, немногочисленные чудом выжившие пострадавшие - уже всё рассказали судьям об этом ужасном событии и кто его учинил, полностью подтверждая вину Марвина. По всем законам за это преступление полагалось сожжение заживо, и присяжные, собравшиеся в зале, требовали законного наказания. Впрочем, уже сейчас, и подсудимый, и судьи, ощущали внутри себя некоторую выжженность (Штрафы -2 к статам вернулись, также наверх всем снова -1 ко всем статам). Царила тишина - судьям предстояло поразмыслить, принять решение и вынести вердикт.
Зарекомендовавшие себя не с лучшей стороны попытки разобраться в ситуации пресекаются, и Брант удовлетворённо кивает. Теперь оставалось понять, имееется здесь ли упомянутое Мирандой "дальше" или им вновь придется прыгать в бездну. Агнесс собирается обойти остров, на котором они пребывают, по кругу, дабы поискать какой путь, но вскоре оказывается расплющенной гудящим исполином...
...гул собравшейся под сводами черни и вправду был нестерпим, изрядно досаждая с и без того болящей головой. Уполномоченная Короной судья Агнесс Брант глядит на преступника с лишённым любого сострадания прищуром вершительницы правосудия. Глядит, воспроизводя в мыслях возгласы присяжных и слезливые рассказы потерпевших, глядит до тех пор, пока вдруг собственное имя не начинает казаться чужим. Осёкшись, девушка поправляет ворот судейской ливреи и обнаруживает себя уже не на витающем в нигде острове, а на новом витке таинственных ведений. Опираясь на столь странно звучащее в голове имя, она по кусочкам собирает воедино картину происходившего с его хозяйкой ранее. После этого странный и чуждый характер обретает уже сцена, развернувшаяся в зале суда.
Возвращая лицу выражение неприступной слуги закона, Брант обращает взор на коллегу-Миранду, стараясь понять, как у той обстоят дела.
видений
Миранда вспыхнула гневом от того, что, как ей показалось, они не успели сделать что-то важное.
— Это потому что вы трепетесь, трепетесь и трепетесь… — начала бубнить судья, не разыгрывая эту сцену.
Эльфийка заткнулась и посмотрела на злобного убийцу. Выглядел ли тот как Марвин, как был одет? Потом она посмотрела на флаги и трон, пытаясь понять - они в воспоминаниях?
Марвин выглядел совершенно как Марвин, точно так же, как и всегда. Флаги и трон выглядели крайне знакомыми и привычными. Что было в общем-то неудивительно, Миранда долгие годы служила судьёй под этими знамёнами и этому престолу.
Миранда не поняла. Как это - она долгие годы служила судьёй? С ужасом она потрогала свои уши: она что, человечица? И почему злобный убивец выглядел так же, как и всегда, если она видела его первый раз на суде?
Раз она - опытный судья, эльфийка (?) порылась в памяти - что обычно говорят в таких случаях?
Уши оказались эльфийские. Злобный убийца выглядел так же как и всегда потому что всегда всегда есть всегда, независимо от своей длительности. Копания в памяти заставили всплыть некие воспоминания. Но почему-то они были совсем не про суды и приговоры. В этих воспоминаниях в Миранду переливались ману, но вся мана в эльфийку не влезла и неторопливо вытекала из неё.
Совершенно обычный, такой как всегда, но всё ещё не переваривший воспоминания Марвин, безвольно повис в колодках. Голова его была опущена, а широко раскрытые глаза смотрели в никуда.
Гул толпы заглушали чавкающие звуки терзаемой плоти, снова и снова отдающиеся в голове парадоксально усиливающимся эхом. То, что натворил так называемый "целитель", было ужасно, непростительно. Но хуже всего было то, что ему это понравилось...
Замкнувшись в себе, юный убийца совершенно не обращал внимания на мир вокруг, и, кажется, без вмешательства извне ему уже не удастся покинуть воспоминания об устроенной им же резне, чтобы дать показания судьям.
— Чушь какая-то… — потрясла головой эльфийка, изгоняя абсолютно ложное и мерзкое наваждение, затем встала и уверенно объявила. — Виновен… эээ… сжечь…
К сожалению, чёткого отклика Брант не получает. С тем же успехом бормотание женщины могло относиться к аудитории, прогалдевшей им обеим уши. Или к писарям, желание которых пошушукаться в какой-то момент застопорило слушания. Нет, нет, нет, при чём тут писари...
Поняв, что лучше сильно не вдаваться в раздумья, Агнесс досадно покашливает и слегка ёрзает в кресле. Стоило попробовать остаться в русле происходящих во сне событий, но вместе с тем очень важным казалось достучаться до Марвина. Кто знает, может, наваждение поглотило и его — говорливый обычно юноша хранит полное молчание.
Девушка встаёт на ноги вслед за Мирандой, воздевая правую руку с массивной судейской печаткой к потолку. Несколько сбивчивый вердикт ведьмы она подхватывает звучным, суровым гласом:
— Властью, которой меня наделил божий помазанник на этой грешной земле, я, судья Брант, подтверждаю вынесенный душегубу приговор! И перед тем, как нечестивца постигнет суровая кара правосудия... Презренный убийца, Марвин из Средних Вершков, какими будут твои последние слова?
Воля.
1d100: (31) = 31 + 50
1d100: (31) = 31 + 50
Ни бормотание Миранды, ни голос Агнесс не оказывали никакого эффекта, но на упоминании родной деревни доселе молчавший убийца болезненно вздрогнул.
Ну конечно же, всё было ещё хуже, ведь до учеников были Вершки.
Грустный смешок покинул пересохшие губы, затем преступник медленно, насколько позволяли колодки, поднял голову. Не в силах выдержать обвиняющие взгляды, он закрыл глаза, из которых уже обильно лились слёзы. Рот искривился в болезненной, полубезумной улыбке.
— Я червь, чудовище, отброс. Хуже меня просто нет... Избавьте мир от скверны моего существования, пока кто-то ещё не пострадал, — произнёс последние слова Марвин из Средних Вершков, тихо всхлипнул и снова безвольно повис.
Не найдя понимания и здесь, судья подавляет в себе острое желание тягостно вздохнуть. Она ещё раз осматривает понабившихся в залу людей, проклинаемого ими преступника и свою немногословную подельницу. Сжимая челюсти и покусывая губы, Брант размышляет над дальнейшими своими действиями.
Смерть, значит. Смерть, да и вообще всякий вред, уже не раз доказали свою иллюзорность в этом ложном мире. Какая же тогда разница в том, кто именно обречёт Марвина на гибель, если дальше их ждёт если не пробуждение, то очередной цикл видений? И раз уж они того требуют...
— Суд принимает твои слова, презренный. Ведите его на площадь! — чеканит Брант, после чего обращается уже к залу:
— И мы запомним праведный путь, мы будем помнить, что правильно! — повторяет она слова священника, подначивая жаждущую правосудия толпу.
Толпа заликовала, зашумела, одобряя приговор. Отражаясь от стен зала, этот шума превращался почти что в шелест. Он становился всё громче, ведь пригоршня золотых монет, съезжая со склона целой горы этих самых монет, забирала с собой в движение всё больше и больше монет, превращаясь в золотую лавину. Даже лишь мириадная доля той денежной массы, что пришла в движение, сразу бы решила все проблемы чародеев, причём пожизненно. И таких гор золота в этом громадном подземном чертоге гномьего царя было не две, и не три, и не пять... Под землёй раскинулось целое море из богатств, из которого торчали огромные каменные колонны, столь высокие, что даже не было видно каменных небес, что они поддерживали. Блеск бескрайних сокровищ завораживал, от него даже кружилась голова и тяжелели конечности (всем традиционно -1 ко всем статам). Пропади отсюда сотня здоровенных возов золота, никто и не заметит...
Чародея что-то нужно было найти здесь. Что-то, очень им нужно, ради чего они проделали немалый путь. Вот только что же это...
Чародея что-то нужно было найти здесь. Что-то, очень им нужно, ради чего они проделали немалый путь. Вот только что же это...
Мир вновь совершил оборот, так и не исполнив вынесенный приговор. Зал суда незаметно преобразился в сверкающую сокровищницу.
Но, в отличие от иллюзорного мира, Марвин не мог перестраиваться столь же быстро. Слёзы всё никак не останавливались, а лишённое колодок тело со звоном рухнуло на небрежно разбросанное золото.
Фальшивые воспоминания поблёкли, усохли, стали чужды разуму, прежде отождествлявшему себя с ними, но это решило лишь половину проблемы, ведь что-то по-прежнему болезненным комом плотно сидело в горле.
Некое наитие говорило, что чародею нужно подняться и найти неопределённое нечто, но подобная мотивация в одиночку никак не могла выстоять против навалившихся горечи и тоски, вследствие чего Марвин упрямо отказывался собираться и выходить из половотряпочного состояния.
— Простите... — между всхлипами зачем-то сказал он, пока пытался протереть рукавом покрасневшие глаза, совершенно, при этом, не обращая внимания на свалившиеся где-то рядом очки.
Но, в отличие от иллюзорного мира, Марвин не мог перестраиваться столь же быстро. Слёзы всё никак не останавливались, а лишённое колодок тело со звоном рухнуло на небрежно разбросанное золото.
Фальшивые воспоминания поблёкли, усохли, стали чужды разуму, прежде отождествлявшему себя с ними, но это решило лишь половину проблемы, ведь что-то по-прежнему болезненным комом плотно сидело в горле.
Некое наитие говорило, что чародею нужно подняться и найти неопределённое нечто, но подобная мотивация в одиночку никак не могла выстоять против навалившихся горечи и тоски, вследствие чего Марвин упрямо отказывался собираться и выходить из половотряпочного состояния.
— Простите... — между всхлипами зачем-то сказал он, пока пытался протереть рукавом покрасневшие глаза, совершенно, при этом, не обращая внимания на свалившиеся где-то рядом очки.
В изменившейся сцене ведьма ощутила, что ей стало еще хуже. Тут она и задумалась: может, их целью и было находиться в видениях, пока не станет невыносимо?
Смотрит сверху вниз на всхлипывающего Марвина. И как-то такая откровенность смущает эльфийку. Торопливо отведя взгляд, она принимается рассматривать богатства с тройной внимательностью.
И что бы она искала у мерзкого, грязного, бородатого коротышки в памятнике его тщеславия? Золото? Золото эльфийка презирает, золото - для слабых однодневок, не могущих взять нужное силой или хитростью.
И вот лучше Миранде в этом мире становилось, только когда она брала свое силой.
— Ничего страшного... — вновь обращает взор к Марвину, вытянув руку, по которой бегут разряды, готовые вот-вот сорваться...
1d100: (63) = 63 +20 Молния х3
...молния сорвалась, в воздухе запахло грозой, а после того, как хныкающий целитель получил долю магической энергии, - и не совсем грозой. Марвин плашмя упал на золото. Миранда стала ждать, что вот-вот сон начнет разваливаться, как это было в подвале. ВОТ-ВОТ
1d100: (26) = 26+55 воля сложность 105
Агнесс уже заносит ногу, дабы ступить на ведущие вниз с престола ступени. Сейчас Марвина поведёт кучка каких-нибудь стражей, и течение сна продолжится, никоим образом не порушенное действиями попавших в него магов...
В следующий миг подошва её сапога касается уже каменной кладки гномьего чертога. Раскинувшиеся пред троицей несметные кучи золота, выстилающие сокровищницу в необъятных для взора масштабах, ослепляют добравшуюся до цели Агнесс. Ослепляют настолько, что глаза начинают пронзительно ныть, а накопившийся за время экспедиции груз тягот и лишений подкашивает девушку, вынуждает припасть на одно колено. В этом моменте беспамятства её разум вдруг охватывают воспоминания совсем иного характера. Настолько иного, что ей вдруг кажется, что она поражена смертельным недугом. Обречена жить на осколках уничтоженного и проклятого мира. Выносит чей-то приговор и одновременно с тем сама внемлет чужим заверениям о последнем часе жизни.
Брант корчится, сжимая голову, совсем не желая сдаваться у финишной прямой своего длинного пути. В бурном потоке мыслей появляется среди прочих видений бесконечно ничтожное намерение о чём-то помнить и что-то беречь. Увы, колдунья очень быстро выпускает его из рук, ошеломлённая взваленным на её сознание грузом.
— Ч-что ты... — через силу цедит она, слыша стрёкот эльфийских чар. Юношеские всхлипывания сменяются ароматом палёной плоти, и Агнесс вдруг обнаруживает в себе ощущение, что её сотоварищ заслужил такой участи, в чём-то смертно провинившись.
Но ничего не разваливалось. Повалился лишь поражённый молнией Марвин. Бряцнули монеты. Юношу, впрочем, разряд не убил - не хватило мощи. Впрочем, жертве молнии от этого легче не стало, боль была ужасная. (Марвин -42 хп, осталость 13/55)
Точнее, так лишь показалось Миранде, которая в последний момент ощутила крайнее нежелание причинять Марвину вред. А после это нежелание перетекло в весьма едкое сожаление, что она всё же прошила юношу молнией во всю силу. И теперь, когда она смотрела на Марвина, что без признаков жизни рухнул на монеты и слегка дымился, в её голове всплывала картина того, как совсем недавно они вместе ходили по лавкам с угощениями и ели медовые яблоки, сидя в переулке. А теперь она его убила. Убила парня, убила, ни за что ни про что, сука замочила... И что-то Миранде подсказывало, что это всерьёз. Что Марвин больше не встанет.
От кончиков острых ушей жар пошел к лицу эльфийки. Плотно сжав челюсть, она отвернулась от мертвого к Агнесс. Раз уж начала...
Стоя против девушки в стиле дуэли, эльфийка, с самым мрачным видом вновь протянула руку, уже в направлении дворянки. Энергия заиграла на теле.
— На счёт три...
1d100: (35) = 35 +20 Молния х3
1d100: (4) = 4+65 Пурпурное пламя х3 (сложность 75)
1d100: (12) = 12+55 воля сложность 110
Трёх жалованных секунд хватает Агнесс для того, чтобы от факта свершённого Мирандой вероломства так или иначе прийти в себя. Не до конца ещё веря услышанному и совершенно лишённая понимания происходящего, колдунья шатко подымается на ноги. Первым, что она видит, становится уже пущенный в её сторону разряд эльфийских чар.
Каким-то чудом Брант успевает резким прыжком уйти с траектории поражения. Понимая, что ведьма таки решила в одиночку уйти отсюда со всем золотом, на слова колдунья предпочитает не тратиться и симметрично отвечает на чужую агрессию. Правая кисть исторгает довольно крупный сгусток чародейского огня, однако он, сотворённый впопыхах, пролетает куда-то за Миранду и тает в одной из золотых куч.
1d100: (86) = 86 +20 Молния х3
Миранда толком и не пыталась уклоняться - к сожалению, магический заряд дворянки прошел мимо. Ведьма же просто вскинула другую руку, отправляя новый магический разряд, который достиг цели...
Пронаблюдав за смертью дворянки, эльфийка сжала трясущиеся руки в кулаки и зажмурилась.
Теперь-то видение точно начнёт рассыпаться. Она очень надеялась...
Стоя с закрытыми глазами, Миранда ощущала... лишь запах гари, подпаленной одежды, кожи и плоти. Она стояла всё там же, посреди гор золота. А рядом лежали два трупа. Лежали и всё. Мёртвые, бездыханные тела. Она их убила. Просто убила. Ничего вокруг не посыпалось, не развалилось, не заиграла трагичная музыка, не замедлилось время, не разверзлись врата в Ад. Тела убитых просто упали. Неуклюже, нелепо, буднично, без красок и драматизма, как куски мяса. Так и выглядела смерть.
Эльфийку потряхивало от нервного напряжения. Она попыталась успокоить себя тем, что людям всё равно оставалось жить каких-то двадцать-тридцать лет. К тому же на окраине сознания она помнила, где находилась.
— Угу, — десять минут спустя, отдышавшись, оглядевшись, стараясь не глядеть на поверженных товарищей, пришла в какое-то равновесие.
— Угу... — Сложив губы бантиком и постукивая по ним указательным пальцем, она задумчиво рассматривает горы золота.
Кажется, нужно было что-то поискать? Вот это "что-то" ведьма и побрела искать.
Она искала, искала, искала... Минуту, две, пять, десять, двадцать... Минуты перетекали в часы... Один, второй, третий... Бряцанье и скрежет монет под ногами уже сводил её с ума. Но ничего, кроме золота, она не находила. Что было неудивительно. Она ведь даже не знала, что ищет, не имела никакой цели... И чем она тогда была лучше тех трупов, тех кусков мяса, что остались валяться где-то там позади?
Может быть, пары-тройки часов звона монет было и недостаточно, чтобы слишком утомить данную конкретную эльфийку? Она не копалась в сокровищах, а просто бродила среди них. Так она и продолжила бродить, ища что-то кроме золота...
Она снова искала, искала, искала, искала, искала, искала, искала... Ещё несколько часов бесплодных поисков... Ни конца, ни края не было видать этой золотой пустыне, и казалось, бесцельно бродя она ничего не найдёт и спустя сорок лет хождения... А ей уже начинало хотеться и пить, и есть...
Тогда она привычным движением ноги распинала монеты, чтобы сесть на другие монеты. Раз молнии тут работали, она могла попробовать и сон во сне. От абсурда ведьма фыркнула и начала читать свою мантру, успокаивая сознание.
1d100: (83) = 83 +55 Прорицание ЧТО ОНА ИЩЕТ
Миранда сначала погрузилась во тьму, а затем увидела... Миранду. Миранда сказала Миранде:
- Ну что, идиотка, своих мозгов не хватило, и ты решила что магия тебя спасёт? Не надейся. К твоей голове ухо к уху приложи, услышишь шум моря. Тут даже магия бессильна. И ты ещё мнишь себя лучше других. Смех да и только.
А потом Миранда пнула Миранду, и Миранда вылетела из транса, сразу же оказавшись в странном месте... Это была... Всё та же бесконечная сокровищница.
Распахнув глаза, эльфийка вспыхнула от злости. Как в этом дурацком сне было всё по-дурацкому. А еще ей не дали выговориться, пусть даже в видении. Это было нечестно. Подло. Некрасиво.
—ЧТО. Я. ИЩУ? — хрипло кричит.
И чтобы выпустить пар, Миранда принялась шарахать молниями по окружающему её пространству, громкие "ПИУ" разрушали тишину сокровищницы, так продолжалось до тех пор, пока она не почувствовала опустошение.
Смолкло наконец эхо от крика, от трескучих разрядов, снова наступила гробовая тишина. Похоже, никто не даст ей ответ. Но у неё было достаточно времени, чтобы найти его самостоятельно. На размышления у неё были дни. Недели. Месяцы. Годы...
От утомления валится на золото. Тяжело дыша, смотрит в тьму потолка. Время тянется, а опустошенная эльфийка раздумывает: что же она ищет? Лекарство? В сокровищнице...
В голове тянутся события дней. Что ей нужно? Болезнь. Она опять потерялась в каком-то видении, и в видении ли она потерялась?
— Что я ищу... Выход? — Ей нужен выход из этой проклятой ситуации, проклятой сокровищницы, проснуться, выйти из видения. — Выход?
Со стоном она поднимается и, хромая, бредёт искать выход из сокровищницы...
Снова брождения по золотым горам... И они наконец привели к чему-то. Миранда нашла выход. Оттуда веяло свежим горным воздухом, как после грозы. Она шла, шла, шла... И наконец вышла из подземных чертогов наружу. Она вышла из горы. Светило солнце. Где-то неподалёку шумел водопад. А впереди лежали бескрайние просторы, окружающие эту одинокую гору. Столь же бескрайние... сколь и пустые. Ничего до горизонта, ничего на горизонте. Только бесконечные осенние равнины.
Поглядев вокруг, эльфийка вздохнула и побрела на юго-восток...
Она шла, шла, шла, шла, шла, шла, шла, шла... А потом шла, шла, шла, шла, шла, шла... Правая нога, левая нога, правая нога, левая нога, правая нога, левая нога, правая нога, левая нога, правая нога, левая нога... Шаги, шаги, шаги, шаги... Она, казалось, что-то получит за свои шаги. За шаги, за шаги... За шаги... За шаги... За шаги... Но она ничего не получала. И поняла, что не получит. Это осознание пронзило её голову. Здесь ничего нет на этих равнинах. Брождение по ним не имеет смысла. Не имеет цели. А жизнь без цели, без задумки, без желаний, это даже и не совсем жизнь. Это кусок мяса. Как Марвин и Агнесс. Два куска мяса. Миранда сделала их такими. Убила их. Превратила в куски мяса. Бессмысленного, бесцельного, и оттого безжизненного. Но вдруг Миранда обнаружила, что она такая же. Она куда-то идёт, сама не зная куда и зачем. Она бесцельная. Бессмысленная. Беззадачная. Она такой же кусок мяса, как и те, что остались лежать на золотых горах. И это она их убила. Какая ирония.
Конечно, ей было стыдно, даже очень - она не была каким-то сумасшедшим психопатом, способным хладнокровно прерывать жизни без причины. За время брождения она отгоняла эти мысли как могла.
Шла. Шла. Шла. Шла.
Раздумывая - а кто пытался ей навязать эти тяжелые мысли? И зачем? Кто был этот загадочный садист? Ведьма была слишком упертой, даже снедаемая муками совести, не собиралась вскрывать себя ножом.
Она посмотрела на солнце. Будет новый день - будет новая жизнь. Если вдруг это оказалось не сном под неизвестным эликсиром...
Так Миранда и пошла дальше, собираясь на закате заночевать у какого-нибудь крупного камня.
Она всё шла, шла, шла... А камень так и не находила, несмотря на своё желание его найти. В последний раз она нашла то что искала в скоровищнице, а именно выход. Но здесь же, что-то как-то никак не получалось найти, то что она искала. Ни одного камня вокруг не было. Да и солнце на садилось... Кажется, иголку надо искать в стоге сена, а не там, где этого сена нет...
— Я назад не пойду. Слышишь?
Ведьма еще больше заартачилась и заговорила неизвестно с кем — может быть с тем, кто насылал ей дурные мысли, или с ни то духом, ни то призраком. А может с самим яйцеподобием которому пора было просыпаться.
— Будешь вечность наблюдать, как я брожу.
Ей никто не ответил. Да и не было тут никого, кто мог бы. Даже ветер не дул. Здесь была только она сама. Сама себя поставившая в такое положение. Сама своими действиями загнавшая себя в это всё. Она была сама во всём виновата. И ей некого было винить. Потому что никого больше не было. Совсем никого.
Тогда она пошла еще дальше. А потом - еще дальше. И еще.
Она шла, шла, шла, шла, шла... Её ноги уже стёрлись в кровь, мышцы горели, кости ныли, в коленях резало, но она всё шла, шла, шла, шла, шла... Шла всё так же бессмысленно и бесцельно, шла, шла, шла, шла, шла... И вдруг она поняла, что шла она с ума. Ещё немного, и она с него сойдёт окончательно. Шла, шла, шла, шла, шла, шла, шла, шла, шла... Бесцельность... Бессмысленность... Безумие...
Возможно, стоило передохнуть, чтобы идти еще дальше? Миранда завалилась под куст, с мрачной упрямостью расшнуровала ботинки. Легла на спину и закрыла глаза.
Она уснула. Провалилась в сон без сновидений. Чёрную пустоту. Она спала, спала, спала... Неизвестно даже сколько она спала. Казалось, очень-очень долго. А потом она проснулась. И обнаружила, что не может пошевелиться. Земля вобрала её в себя. Лишь на лицо и грудь падал солнечный свет, а всё остальное поглотила почва. Миранда утонула в ней подобно тяжёлой каменной статуе, за долгие века погрузившейся в землю. Она не могла больше идти. Она не могла больше ничего делать. Не могла никак пошевелиться. Всё, что у неё осталось, это её мысли. Её раздумья. Её совесть. Её ошибки. Её вина. Её осознание. И она больше не сможет от них убежать.
Потеряв возможность двигаться, эльфийка запаниковала, начав дергаться.
— Что ты хочешь от меня?! — опять закричала она, уверенная, что в этом мире за ней кто-то да наблюдал. — Я не знаю, что искать!
Зарычала от натуги, пытаясь освободить конечности. А потом резко и часто задышала, задыхаясь.
— Мне жаль! Показалось... показалось... — теряя контроль в панике, у нее текут слезы и немного сопли, а руки были заблокированы, и утереться не удавалось. — Это ненастоящее! Я знаю...
Судорожно она вертит глазами и головой, ища хоть какие-то зацепки, лазейку для спасения.
— Марвин! Агнесс! — может быть, ее спутники были уже вне сна и могли помочь? Определенно, они понимали её мотивы и не держали зла...
Но никто не отзывался. Никто не отвечал. Ничего не звучало вокруг, кроме слов самой Миранды. Она была совершенно одна, наедине с собой. И земля не поддавалась попыткам пошевелиться. Похоже, Миранда стала её частью. Как мёртвое животное, которое сгнивает и уходит в землю. Похоже, та же судьба ждала и Миранду. Вот только было до этого момента ещё очень далеко. Века. Тысячелетия. Которые она проведёт здесь, наедине с собой.
Она пыталась ворочаться. Иногда кричала. Иногда рыдала. Пока и упрямая воля эльфийки не сдалась. Тогда она просто принялась существовать, иногда прокручивая в голове сцены: в них она, Марвин и Агнесс находили то, зачем прибывали в сокровищницу, будили яйцеподобие, а потом жили долго и счастливо...
Солнце перестало ходить кругами по небосводу, и наконец зашло. Спряталось за горизонт. Наступила ночь. Стемнело. А потом солнце снова взошло. Наступил новый день. А Миранда всё так же лежала, наполовину поглощённая землёй, не в силах пошевелиться.
Прошёл и этот день.
Прошёл и третий день.
Прошёл четвёртый день.
Солнце снова встало. Наступил пятый день. Но с востока не пришёл никакой белый маг с первыми лучами солнца, не привёл с собой войско доблестных всадников. Миранда лишь заметила, что её сердце больше не бьётся. Что она больше не дышит. Что она больше не может ни пытаться ворочаться, ни кричать, ни говорить, ни рыдать. Ничего. Она умерла. Умерла и лежала куском мяса в земляной постели. Всё, что она могла, это осознавать своё положение. И испытывать ужас от этого осознания. Теперь она разделила судьбу Марвина и Агнесс. Попала в тот же самый кошмар, в который сама их и отправила.
Да, сознание Марвина и Агнесс не угасло, когда Миранда их убила. Они лежали на жёстком, неудобном для покойников ковре из монет и полностью осознавали, что случилось. Осознавали, кто это сделал. Осознавали, что они не могут ничего сделать, ибо мертвы. Осознавали, что никто не придёт и не вернёт им жизнь. Осознавали, что они так и пролежат вечность здесь, разлагаясь. Все их чаяния, мечты, воспоминания, истории, окончились здесь, в забвении, где они навечно заперты в своих мёртвых телах, вынужденные ощущать, как иссыхает их кожа, как гниёт плоть, как ползают по ним, и снаружи, и внутри, черви и насекомые, как они пожирают то, что называлось гордыми словами "человек", "эльф", "чародей". Пожирают то, что в своём высокомерии позволило себе носить имена. И где теперь эти развитые, разумные, гордые существа? Что они из себя представляют? Корм для червей.
Все трое это осознавали.
А затем наступил шестой день.
За ним седьмой. Прошёл и седьмой день. Первая неделя подошла к концу. А они всё лежали. Гнили. Осознавали. Они даже не могли провалиться в сон, чтобы сбежать от всего этого. Они обречены были постоянно оставаться в сознании. С широко раскрытыми глазами.
Наступила вторая неделя. Она тянулась так же медленно, как и первая. Они чувствовали, как копошатся внутри личинки, опарыши, черви, жуки. Но вокруг не были ни одной мухи. Ничего из того, что сейчас их пожирало, не пришло извне. Всё, что их пожирало, они принесли с собой. Где-то прятались яйца всех этих мелких трупоедов. А теперь они дождались смерти своих носителей, вылупились и стали пировать, вызывая у своей пищи боль, муки, омерзение и ужас. И эти страдания становились во много крат хуже от того, что с ними ничего нельзя было сделать, никак помешать, отвлечься, облегчить, не говоря уже прекратить. Ибо они были мертвы.
Наступила третья неделя. Прошла.
Наступила четвёртая неделя. Прошла. А вместе с ней прошёл и первый месяц. Они уже месяц лежали мёртвые, разлагались, гнили, кормили червей и мучились.
Наступил второй месяц. Похолодало. Дни стали короче, ночи длиннее и темнее. Падал первый снег. Затем и второй, третий, пятый, десятый... А черви и насекомые все равно жрали их.
Наступил третий месяц. Прошёл.
Наступил четвёртый месяц. Прошёл.
Наступил пятый месяц. Теплело. Снег постепенно таял. Солнце прожигало проталины на белом полотне. Медленно начиналась весна.
Наступил шестой месяц. Снег растаял. Они всё ещё осознавали.
Наступил седьмой месяц. Прошёл наполовину. Марвин и Агнесс встали и пошли. Вышли из сокровищницы, вышли из горы наружу. Прошлись по равнинам. Нашли Миранду, утонувшую в земле.
Они смотрели друг на друга. Губы исчезли, оголились грязные, торчащие из исхудавших дёсен, зубы. Мутные глаза не моргали. Потерявшая цвет морщинистая кожа обтягивала кости. Зияли чернотой разрывы и дыры в ней. Ветхая одежда вся в тёмных пятнах от засохших трупных соков.
У Миранды отгнили под корень уши, пропал левый глаз, на месте которого теперь зияла пустая глазница. По ней ползали чёрные жуки трупоеды. По лицу, по шее, плечам, одежде, прятались в волосах.
По Марвину ползали жирные многоножки. Как те, которые постоянно кусали его в том подземном храме, куда его завела Маргарита. Многоножки то поползают, то спрячутся обратно куда-то в труп через прогнившие в нём дырки.
По лицу Агнесс ползали опарыши, толстые, желтоватые. Особенно по дырявым щекам. Копошились во рту, из дыр в щеках иногда вываливаясь.
До ходячих покойников далеко не сразу дошло, что они встали и пришли сюда. А до застрявшей покойницы далеко не сразу дошло, что к ней кто-то пришёл, кого она убила.
Зашло солнце, стемнело. Затем оно встало, наступил новый весенний день. Мертвецы начинали потихоньку понимать, что они могут ходить. И что они друг друга знают.
Прошёл и этот день.
Прошёл и третий день.
Прошёл четвёртый день.
Солнце снова встало. Наступил пятый день. Но с востока не пришёл никакой белый маг с первыми лучами солнца, не привёл с собой войско доблестных всадников. Миранда лишь заметила, что её сердце больше не бьётся. Что она больше не дышит. Что она больше не может ни пытаться ворочаться, ни кричать, ни говорить, ни рыдать. Ничего. Она умерла. Умерла и лежала куском мяса в земляной постели. Всё, что она могла, это осознавать своё положение. И испытывать ужас от этого осознания. Теперь она разделила судьбу Марвина и Агнесс. Попала в тот же самый кошмар, в который сама их и отправила.
Да, сознание Марвина и Агнесс не угасло, когда Миранда их убила. Они лежали на жёстком, неудобном для покойников ковре из монет и полностью осознавали, что случилось. Осознавали, кто это сделал. Осознавали, что они не могут ничего сделать, ибо мертвы. Осознавали, что никто не придёт и не вернёт им жизнь. Осознавали, что они так и пролежат вечность здесь, разлагаясь. Все их чаяния, мечты, воспоминания, истории, окончились здесь, в забвении, где они навечно заперты в своих мёртвых телах, вынужденные ощущать, как иссыхает их кожа, как гниёт плоть, как ползают по ним, и снаружи, и внутри, черви и насекомые, как они пожирают то, что называлось гордыми словами "человек", "эльф", "чародей". Пожирают то, что в своём высокомерии позволило себе носить имена. И где теперь эти развитые, разумные, гордые существа? Что они из себя представляют? Корм для червей.
Все трое это осознавали.
А затем наступил шестой день.
За ним седьмой. Прошёл и седьмой день. Первая неделя подошла к концу. А они всё лежали. Гнили. Осознавали. Они даже не могли провалиться в сон, чтобы сбежать от всего этого. Они обречены были постоянно оставаться в сознании. С широко раскрытыми глазами.
Наступила вторая неделя. Она тянулась так же медленно, как и первая. Они чувствовали, как копошатся внутри личинки, опарыши, черви, жуки. Но вокруг не были ни одной мухи. Ничего из того, что сейчас их пожирало, не пришло извне. Всё, что их пожирало, они принесли с собой. Где-то прятались яйца всех этих мелких трупоедов. А теперь они дождались смерти своих носителей, вылупились и стали пировать, вызывая у своей пищи боль, муки, омерзение и ужас. И эти страдания становились во много крат хуже от того, что с ними ничего нельзя было сделать, никак помешать, отвлечься, облегчить, не говоря уже прекратить. Ибо они были мертвы.
Наступила третья неделя. Прошла.
Наступила четвёртая неделя. Прошла. А вместе с ней прошёл и первый месяц. Они уже месяц лежали мёртвые, разлагались, гнили, кормили червей и мучились.
Наступил второй месяц. Похолодало. Дни стали короче, ночи длиннее и темнее. Падал первый снег. Затем и второй, третий, пятый, десятый... А черви и насекомые все равно жрали их.
Наступил третий месяц. Прошёл.
Наступил четвёртый месяц. Прошёл.
Наступил пятый месяц. Теплело. Снег постепенно таял. Солнце прожигало проталины на белом полотне. Медленно начиналась весна.
Наступил шестой месяц. Снег растаял. Они всё ещё осознавали.
Наступил седьмой месяц. Прошёл наполовину. Марвин и Агнесс встали и пошли. Вышли из сокровищницы, вышли из горы наружу. Прошлись по равнинам. Нашли Миранду, утонувшую в земле.
Они смотрели друг на друга. Губы исчезли, оголились грязные, торчащие из исхудавших дёсен, зубы. Мутные глаза не моргали. Потерявшая цвет морщинистая кожа обтягивала кости. Зияли чернотой разрывы и дыры в ней. Ветхая одежда вся в тёмных пятнах от засохших трупных соков.
У Миранды отгнили под корень уши, пропал левый глаз, на месте которого теперь зияла пустая глазница. По ней ползали чёрные жуки трупоеды. По лицу, по шее, плечам, одежде, прятались в волосах.
По Марвину ползали жирные многоножки. Как те, которые постоянно кусали его в том подземном храме, куда его завела Маргарита. Многоножки то поползают, то спрячутся обратно куда-то в труп через прогнившие в нём дырки.
По лицу Агнесс ползали опарыши, толстые, желтоватые. Особенно по дырявым щекам. Копошились во рту, из дыр в щеках иногда вываливаясь.
До ходячих покойников далеко не сразу дошло, что они встали и пришли сюда. А до застрявшей покойницы далеко не сразу дошло, что к ней кто-то пришёл, кого она убила.
Зашло солнце, стемнело. Затем оно встало, наступил новый весенний день. Мертвецы начинали потихоньку понимать, что они могут ходить. И что они друг друга знают.
Она не помнила, сколько времени ей потребовалось, чтобы перебороть чудовищную боль, которая объяла всё её существо. Поначалу мира вокруг не было, ибо затмила его агония обугленного тела, безвольно распластавшегося по земле. А когда обожжённое мясо наконец перестало дымить и остыло, её разум обнаружил себя всё на том же месте. Всё вокруг осталось таким же: монструозные колонны и пожирающая их мгла, за которой скрывался недосягаемый потолок. Нетронутым лежало золото, всё так же насмешливо яркое.
Изменилось только её тело. Изменилось тем, что совсем перестало слушаться свою погонщицу. Ей это не понравилось настолько, что следующее время она беззвучно вопила и металась, запертая в собственном черепе, прикованная к бесполезной клети из плоти и костей.
Потом силы вопить кончились. Сознание сточило все свои острые углы, так отчаянно пытавшиеся выкарабкаться из собственного трупа и улететь куда-то далеко. Сточило, после чего отрешённо улеглось, измождённое и онемевшее. Улеглось, послушно следуя примеру плоти, уже поддавшейся гниению.
Конечно, время ушло и на привыкание к новой жизни внутри погибшей жизни. Но потом и эта жизнь после долгих воплей стала восприниматься, как что-то обычное. Сознание устало махнуло рукой и погрузилось в себя.
Время после того времени оно лежало и думало. Поскольку времени было очень много, оно сумело обдумать всё. Наличие в голове воспоминаний сразу о нескольких жизнях уже не казалось чем-то странным. Теперь это был целый необъятный кладезь для размышлений, которыми сознание могло себя занять.
Сознание-судья. Сознание-колдунья. Сознание-странница. Сознание-узница. Сознание-внизу-обрыва. Так много сознаний... Так много лиц, так много мыслей. И тем не менее, даже во всём этом многообразии сознание-труп нашло нечто выдающееся. В конце пути смерть почему-то ждала только сознание-странницу, из которого родилось сознание-труп. А сознание-колдунья почему-то казалось самым старшим, будто из него проистекали уже все остальные.
Убив иную часть времени на воспоминания, оно начало примерять их содержимое на себя. Напяливать маски, одновременно родные и незнакомые. Обдумывать всё из-под этих личин. Над чем-то оно плакало, чему-то радовалось и от чего-то задумывалось. И маска сознания-колдуньи проявила себя снова. Почему-то оно приносило больше всего радости, больше всего печали и больше всего мыслей.
В нём собственная плоть казалась на порядки более омерзительной. Оно грустно усмехалось тому, что всю жизнь положило на побег из плоти, стремясь к чему-то от оной сокрытому. Грустно усмехалось, а потом вопило. И вместе с тем бесконечно тосковало по тому, что эту плоть когда-то окружало до того, как оная обнаружила дар. Оно отчаянно стремилось избавиться от некоего недуга, и потому нашло другую плоть, которая напоила его зельем. И из этого зелья пришли все другие сознания.
Очень долгое время сознание предаётся думам над тем, как так могло получиться. Правда ли это было началом всего? Под маской сознания-колдуньи казалось, что да. Под иными — что нет. Много, много времени сознание пытается обнаружить убедительную истину среди множества убедительных истин.
Настолько много времени на это уходит, что оно со временем теряет очертания сознаний. Они смешиваются. Врастают друг в друга. Спорят друг с другом над чем-то и дружно с тем же соглашаются, путая сознание. Запутанное, оно вскоре ощущает внутри себя удивительный дисбаланс. Время до этого сознание в усталой отрешённости бдело над течением собственной мысли. Теперь же оно не понимало. Боялось. Путалось. И этого хватило, чтобы плоть напомнила сознанию о себе. Чтобы оно обнаружило себя взаперти мёртвой развалины. Чтобы оно снова ощутило жгущую новую жизнь, прогрызающую проходы в плоти. Чтобы оно с ужасом увидело сокровищницу. Чтобы оно поняло, что ему больше не над чем думать, ибо каждая мысль оказалась пройденной по тысяче раз.
Вечное время сознание вопит. И спустя время тоже. И потом, во время после времени.
А потом оно ломается.
Неизвестно, чем ведома плоть, в какой-то момент невозмутимо встающая с пола, на котором уже образовался желобок от лежания за всё это время. Может, кишащими в нём паразитами. Может, плоть наконец-то освободилась от оков разума и пошла куда глаза глядят. В последнем, по крайней мере, с плотью была солидарна другая плоть, всё это время пролежавшая рядом. Затем плоть пошла.
Плоть ходила и бродила, пока не наткнулась на ещё одну такую же. Изъеденную, сгнившую.
-------------------------------------------------
Кадавр неровно стоит на иссохшихся ногах, покачиваясь на лёгком ветру. Плоть похрустывает точно бумага, когда из-под вспухших наростов выползают насекомые, деловито снуют туда-сюда и уходят обратно под кожу. Челюсть безвольно висит на ниточках тех суставов, которые опарыши ещё успели пожрать. Чудом не вытекшие глаза холодно буравят взглядом встреченный труп Миранды.
Что-то мешает кадавру продолжить свой пустой, лишённый всякого смысла ход. Он продолжает стоять на месте напротив бывшей эльфийки. Удивительно, но при этом кадавр что-то чувствует. Словно впервые за всю вечность при виде чужого трупа в нём шевелится что-то помимо паразитов и трупоедов. Шевелится до бесконечности вяло, почти неосязаемо, но шевелится. Покрытые мутью зрачки совершают ничтожное движение, оглядывая мертвеца напротив.
Изменилось только её тело. Изменилось тем, что совсем перестало слушаться свою погонщицу. Ей это не понравилось настолько, что следующее время она беззвучно вопила и металась, запертая в собственном черепе, прикованная к бесполезной клети из плоти и костей.
Потом силы вопить кончились. Сознание сточило все свои острые углы, так отчаянно пытавшиеся выкарабкаться из собственного трупа и улететь куда-то далеко. Сточило, после чего отрешённо улеглось, измождённое и онемевшее. Улеглось, послушно следуя примеру плоти, уже поддавшейся гниению.
Конечно, время ушло и на привыкание к новой жизни внутри погибшей жизни. Но потом и эта жизнь после долгих воплей стала восприниматься, как что-то обычное. Сознание устало махнуло рукой и погрузилось в себя.
Время после того времени оно лежало и думало. Поскольку времени было очень много, оно сумело обдумать всё. Наличие в голове воспоминаний сразу о нескольких жизнях уже не казалось чем-то странным. Теперь это был целый необъятный кладезь для размышлений, которыми сознание могло себя занять.
Сознание-судья. Сознание-колдунья. Сознание-странница. Сознание-узница. Сознание-внизу-обрыва. Так много сознаний... Так много лиц, так много мыслей. И тем не менее, даже во всём этом многообразии сознание-труп нашло нечто выдающееся. В конце пути смерть почему-то ждала только сознание-странницу, из которого родилось сознание-труп. А сознание-колдунья почему-то казалось самым старшим, будто из него проистекали уже все остальные.
Убив иную часть времени на воспоминания, оно начало примерять их содержимое на себя. Напяливать маски, одновременно родные и незнакомые. Обдумывать всё из-под этих личин. Над чем-то оно плакало, чему-то радовалось и от чего-то задумывалось. И маска сознания-колдуньи проявила себя снова. Почему-то оно приносило больше всего радости, больше всего печали и больше всего мыслей.
В нём собственная плоть казалась на порядки более омерзительной. Оно грустно усмехалось тому, что всю жизнь положило на побег из плоти, стремясь к чему-то от оной сокрытому. Грустно усмехалось, а потом вопило. И вместе с тем бесконечно тосковало по тому, что эту плоть когда-то окружало до того, как оная обнаружила дар. Оно отчаянно стремилось избавиться от некоего недуга, и потому нашло другую плоть, которая напоила его зельем. И из этого зелья пришли все другие сознания.
Очень долгое время сознание предаётся думам над тем, как так могло получиться. Правда ли это было началом всего? Под маской сознания-колдуньи казалось, что да. Под иными — что нет. Много, много времени сознание пытается обнаружить убедительную истину среди множества убедительных истин.
Настолько много времени на это уходит, что оно со временем теряет очертания сознаний. Они смешиваются. Врастают друг в друга. Спорят друг с другом над чем-то и дружно с тем же соглашаются, путая сознание. Запутанное, оно вскоре ощущает внутри себя удивительный дисбаланс. Время до этого сознание в усталой отрешённости бдело над течением собственной мысли. Теперь же оно не понимало. Боялось. Путалось. И этого хватило, чтобы плоть напомнила сознанию о себе. Чтобы оно обнаружило себя взаперти мёртвой развалины. Чтобы оно снова ощутило жгущую новую жизнь, прогрызающую проходы в плоти. Чтобы оно с ужасом увидело сокровищницу. Чтобы оно поняло, что ему больше не над чем думать, ибо каждая мысль оказалась пройденной по тысяче раз.
Вечное время сознание вопит. И спустя время тоже. И потом, во время после времени.
А потом оно ломается.
Неизвестно, чем ведома плоть, в какой-то момент невозмутимо встающая с пола, на котором уже образовался желобок от лежания за всё это время. Может, кишащими в нём паразитами. Может, плоть наконец-то освободилась от оков разума и пошла куда глаза глядят. В последнем, по крайней мере, с плотью была солидарна другая плоть, всё это время пролежавшая рядом. Затем плоть пошла.
Плоть ходила и бродила, пока не наткнулась на ещё одну такую же. Изъеденную, сгнившую.
-------------------------------------------------
Кадавр неровно стоит на иссохшихся ногах, покачиваясь на лёгком ветру. Плоть похрустывает точно бумага, когда из-под вспухших наростов выползают насекомые, деловито снуют туда-сюда и уходят обратно под кожу. Челюсть безвольно висит на ниточках тех суставов, которые опарыши ещё успели пожрать. Чудом не вытекшие глаза холодно буравят взглядом встреченный труп Миранды.
Что-то мешает кадавру продолжить свой пустой, лишённый всякого смысла ход. Он продолжает стоять на месте напротив бывшей эльфийки. Удивительно, но при этом кадавр что-то чувствует. Словно впервые за всю вечность при виде чужого трупа в нём шевелится что-то помимо паразитов и трупоедов. Шевелится до бесконечности вяло, почти неосязаемо, но шевелится. Покрытые мутью зрачки совершают ничтожное движение, оглядывая мертвеца напротив.
Вопреки ожиданиям, казнь всё равно состоялась. Вопреки ожиданиям, палачом оказалась судья. Вопреки ожиданиям, она не принесла облегчения.
Первое время физическая боль глушила мысли, позволяла забыться в агонии, но вскоре она начала утихать, и они снова постучались. К уже знакомым, привычным сожалениям и тоске присоединились горечь и обида, и вовсе не за себя.
Время тянулось медленно, вяло, неохотно. Ему вторил уставший терзаться задолго до попадания в сокровищницу разум. Поначалу он пытался считать. Не для того, чтобы уследить за секундами, но, чтобы отогнать все прочие мысли. Однако эти скользкие гадины, подобно крошечным многоножкам, протискивались между нагромождений цифр.
Через день очень захотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и всё исправил.
Но никто не пришёл.
Через три очень захотелось, чтобы хотя бы их кто-то спас.
Но никто не пришёл.
Через неделю очень захотелось, чтобы кто-нибудь закончил его дело.
Но никто не пришёл.
Через две недели очень захотелось, чтобы кто-нибудь закончил всё.
Но пришли насекомые.
Тут же нестерпимо захотелось, чтобы они вернулись туда, откуда пришли.
Но никто не ушёл.
С каждым просчитанным днём, мыслей и желаний становилось всё меньше, боль от укусов постепенно переставала иметь значение, как и слепящий блеск золотых монет, на протяжение всего счёта обжигавший давно усохшие глаза. В какой-то момент он просто перестал думать.
...
Через семь месяцев, пятнадцать дней, тринадцать часов, три минуты и сорок шесть секунд, что-то поменялось. Но это не имело значения. Золотой блеск куда-то пропал, сменившись дневным светом. Это ничего не меняет. Были слышны чьи-то шаги. Непривычный звук, отвлекает от счёта. Сгнившая плоть торчала в земле. Кто... Не имеет значения.
Труп больше не двигался, так и остановив побелевшие зрачки на застрявшей в земле голове. Без разницы. Пора продолжать счёт.
Первое время физическая боль глушила мысли, позволяла забыться в агонии, но вскоре она начала утихать, и они снова постучались. К уже знакомым, привычным сожалениям и тоске присоединились горечь и обида, и вовсе не за себя.
Время тянулось медленно, вяло, неохотно. Ему вторил уставший терзаться задолго до попадания в сокровищницу разум. Поначалу он пытался считать. Не для того, чтобы уследить за секундами, но, чтобы отогнать все прочие мысли. Однако эти скользкие гадины, подобно крошечным многоножкам, протискивались между нагромождений цифр.
Через день очень захотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и всё исправил.
Но никто не пришёл.
Через три очень захотелось, чтобы хотя бы их кто-то спас.
Но никто не пришёл.
Через неделю очень захотелось, чтобы кто-нибудь закончил его дело.
Но никто не пришёл.
Через две недели очень захотелось, чтобы кто-нибудь закончил всё.
Но пришли насекомые.
Тут же нестерпимо захотелось, чтобы они вернулись туда, откуда пришли.
Но никто не ушёл.
С каждым просчитанным днём, мыслей и желаний становилось всё меньше, боль от укусов постепенно переставала иметь значение, как и слепящий блеск золотых монет, на протяжение всего счёта обжигавший давно усохшие глаза. В какой-то момент он просто перестал думать.
...
Через семь месяцев, пятнадцать дней, тринадцать часов, три минуты и сорок шесть секунд, что-то поменялось. Но это не имело значения. Золотой блеск куда-то пропал, сменившись дневным светом. Это ничего не меняет. Были слышны чьи-то шаги. Непривычный звук, отвлекает от счёта. Сгнившая плоть торчала в земле. Кто... Не имеет значения.
Труп больше не двигался, так и остановив побелевшие зрачки на застрявшей в земле голове. Без разницы. Пора продолжать счёт.
Наблюдая за течением времени, Миранда всё больше уходила в мир фантазий: в конце концов, и бесконечная агония становится рутиной. Там она перебирала вероятные исходы, предавалась унынию. Снова бродила вокруг куч золота. Снова пыталась прорицать. Снова представляла, как в последний момент решила направить молнию в пол.
Злилась на себя за то, что была такой упрямой идиоткой. Визжала в ярости на трупоедов, уничтожающих совершенное эльфийское тело. А потом снова, снова читала свои слова, пытаясь успокоить разум. Думала и думала. Повторяла песни скорби её народа - песни, которые никогда не решалась петь, потому как всегда была осмеяна за свой слишком низкий для эльфийки голос.
Через всю эту агонию и пытку скукой до неё доходит, что кто-то заслонил солнце. Ещё позже, будто из глубины, она осознаёт по маленьким размерам трупиков, кто это. Припёрлись и молчат. Наверное, она должна им что-то сказать? Чем? Тогда она попыталась потянуться к этим бестолковым трупам мысленно.
— Эй! — взвизгнул запертый в гниющей плоти разум.
У Миранды, как ни странно, получилось прозвучать не просто мысленно, а вполне себе физически, несмотря на отсутствие языка, губ, голосовых связок и вообще дыхания. "Эй" прозвучало вслух. Уродливое, хриплое, надорванное, отвратительно скрежещущее, с похрустыванием и скрипом дëргающейся челюсти, но "эй". И Марвин с Агнесс его услышали. Несмотря на то, что черви давно изъели изнутри их уши. Похоже, раз один гнилой труп может говорить, смогут и другие.
Кадавр остаётся недвижимым. Сколько? Наверное, ничтожно мало. Наверное, ещё с половину вечности. Не принадлежащие этому миру тела пробыли здесь слишком долго, чтобы можно было хоть как-то охарактеризовать длительность повисшей меж трупами паузы. Да и охарактеризовывать-то на деле некому.
Между тем, нечто внутри гнилой развалины продолжает свои шевеления. Отвоёвывая у паразитов каждую кроху затхлого мяса, сначала оно слегка свербит, со всех сторон сдавливаемое чуждой мертвечиной. Затем нечто удаётся несколько расшатать свои оковы и отхватить себе некоторое пространство.
Тем не менее, труп продолжает играть в гляделки. На происходящее внутри себя он не обращает никакого внимания в силу банальной на то неспособности. Живой тварью больше, живой тварью меньше. Всё равно.
Раздавшееся "Эй!" заставляет неведомую сущность, заточённую в теле, вздрогнуть. Подстёгнутое чужим возгласом, пресловутое нечто начинает занимать всё больше места. В этот раз достаточно, чтобы кадавр вдруг вздрогнул. От внезапности такого движения истлевшая одежда осыпается прахом в некоторых местах, и из прорех целыми горстями высыпаются черви вперемешку с комьями потрохов. Более того, из мёртвой глотки и зияющих в шее отверстий раздаётся сипящее клокотание. Облюбовавшие ротовую полость опарыши начинают копошиться активнее, превращая звук в глухое чавканье. Впрочем, долго удерживаться они неспособны и вскоре тоже вываливаются наружу всем набившимся внутрь скопом.
Сломавшееся сознание уже ничего не будоражит и ничего не волнует. Пробудившееся при виде чьей-то плоти, оно в принципе держится лишь на простейших мотивах, не позволяющих ему испариться снова. Всякая шелуха в виде других жизней, надежд и мечтаний осталась далеко позади, в сокровищнице.
Сознание дёргает за уже давно исчезнувшие ниточки, и челюсть кадавра шевелится, безжизненно озвучивая единственную важную вещь:
— Нашла?
Тишину снова нарушил посторонний шум, но смысла в нём было не больше, чем в постоянно сопровождавшем счёт шуршании множества крохотных лапок.
Уродливый, хриплый, надорванный, отвра—
Лишённый содержания звук. Ничего не случилось.
Труп неподвижно стоял. Секунды шли.
И почему ей было стыдно перед этими балбесами, задуматься бы Миранде. Было похоже, что она что-то нашла? Видимо человеческим трупам нравилось быть поедаемыми трупоедами...
Белесый глаз поглядел на другой труп, не подающий даже признаков интеллекта. Не так она представляла себе их воссоединение. И как-то даже делиться своими теориями расхотелось. Она что, их слишком сильно молниями долбанула?
Видимо, они и откопать её не смогут. Тогда хитрая эльфийка решила зайти с другой стороны:
— Возьми... мою голову... — проскрежетала, прохрипела Миранда свой изящный в гениальности план. Так она вернётся и не нарушит своё обещание не идти туда своими ногами. Это было потрясающее решение, жаль, безмозглые трупы не могли оценить его по достоинству. — Мы будем... искать мозги-и-и-и-и...
Отсутствие "да" или "нет" говорит только об одном. Не нашла. Труп ощущает глухую и притупленную неудовлетворённость. Чем бы оно ни являлось, его не нашли. Водянистые глаза начинают двигаться активнее, рассматривая торчащую из земли голову.
Несмотря на свой провал, та предлагает продолжить поиски. Кадавр беззвучно шевелит челюстями, ощупывает какое-то странное влечение, что вдруг охватило населяющее труп сознание. Найти, найти... Во что бы то ни стало, но найти. Вместе.
В какой-то момент тело делает два неловких шага поближе к голове, после чего начинает тупо на неё пялиться, уперевшись в невозможность дотянуться до искомого. За отсутствием альтернатив, сознание понукает плоть рухнуть на колени. От резкого приземления взбиваются в воздух комья земли, пачкая в том числе эльфийский скальп. С влажным чавканьем отстаёт от коленей мясо, смешиваясь с грязью и обнажая белёсые кости.
Та же участь в той или иной мере постигает кисти мертвеца, которыми он берётся за голову Миранды. Пальцы его почти не слушаются и упорно отказываются гнуться. Из-за этого кадавр в попытках как следует обхватить чужой череп сначала лишает его большей части волос и сгнившей кожи. В конце концов большой палец бестактно вторгается в пустующую глазницу и уже с надёжным ухватом труп делает резкое движение на себя. С характерным звуком голову удаётся высвободить из плена.
Потребность в поисках к этому моменту уже перерастает в острую нужду, влекущую кадавра обратно в сокровищницу. В некоторой степени оживлённый этим манящим зовом, труп начинает активно подниматься на ноги. Из-за быстрых движений мясо окончательно сползает с ног ниже бёдер, а кожа на правом боку рвётся как жёваная бумага, с мерзким хлюпаньем исторгая из себя требуху.
— Найти... — сипит мертвец. С чужой головой в вытянутых руках он рваной походкой направляется туда, откуда пришёл. О втором трупе он как-то совсем забывает, лихорадочно обуреваемый лишь одним стремлением.
Второй труп на предложение забрать голову никак не отреагировал. Ему было незачем. Но начавшаяся перед ним возня немного мешала и отвлекала. Она вызвала... только безразличие.
Мертвец рухнул на колени, послышался звук рвущейся плоти. Другое тело непроизвольно вздрогнуло, откуда-то из-под левого века выползла и тут же поспешила скрыться в слуховом проходе очередная многоножка.
Раздавшееся вскоре чавканье звучит как-то иначе, есть в нём что-то...
Нет.
Но оно перекрывает обзор...
И пусть.
Появилось желание...
Остановиться.
Шаг в сторону. Затем ещё один. И ещё парочка... Достаточно.
Вид истязаемой плоти заставил что-то сверкнуть в упорно пытающемся очиститься разуме. Было ли это отвращение? Или сочувствие? Может быть, удовлетворение?
Эта гнилая черепушка страдала, ей тоже было горько, больно и одиноко. Значит ли это что-то?.. Неваж—
Послышался характерный хруст, и голова покинула земляной плен.
— Найти... — сипит мертвец. С чужой головой в вытянутых руках он рваной походкой направляется что-то искать.
Ничего не найти. Нет смысла даже пытаться. Да и что здесь вообще можно искать, кроме вечного покоя?.. Что?
Повинуясь внезапно обретённому импульсу - желанию узнать ответ, второй труп развернулся, хрустнул коленями и с запозданием поплёлся за первым.
В общих чертах, оторванная голова послушала хруст, с которой ее отделили. Попыталась подергаться - что не получилось - чтобы видеть дорогу. И принялась ждать, когда носильщик доставит её до сокровищницы. Там эта дохлая черепушка попыталась рассмотреть мозги. Ну, может, мозги не буквально. Книгу. Знания. МОЗГИИИИ!
Вернуться в сокровищницу было просто. Другой горы ведь в округе не было, и гора с морем золота внутри единственная торчала на горизонте. Спустя время, уже крайне несущественное после проведённого без движения, взаперти гниющих тел, они вернулись в сокровищницу. Искать мозги пришлось недолго, всего лишь спустя полчаса они наткнулись на большой каменный стол, целиком заставленный золотыми блюдами, тарелками, мисками, чашами, кубками, подносами... И в каждой посудине мозги. Совсем свежие, ещё поблёскивающие влагой, будто их достали из черепов минут пять назад, и целые, и порубленные, и смолотые в кашицу, и крупными кусками... И все сырые.
По возвращении в сокровищницу кадавр водружает голову Миранды на угол найденного стола с яствами. Предлагаемые мозги совсем не интересуют мертвеца, ибо для него что золото, что студень в посуде — всё едино бесполезно. Ярая нужда всё продолжает ворочаться в груди, совсем неудовлетворённая обнаруженным пиршеством, и труп начинает медленно шагать по удаляющейся от стола спирали, вперив взгляд в злато под ногами.
— Найти...
Когда стол начал удаляться, гнилая черепушка запротестовала. А потом, даже с этим хрипом, хрустом и клацаньем, сумела передать какое-то недовольство в голосе.
Этим голосом она потребовала вернуть её к столу и начать пихать ей мозги в эту самую голову. Желательно через то место, где были её прекрасные уши...
>Когда Агнесс начала удаляться от стола, гнилая черепушка запротестовала.
>Этим голосом она потребовала вернуться к столу и начать пихать ей мозги в эту самую голову.
быстрофикс. Сорри
Поначалу кажется, что мертвец совершенно не внемлет чужим призывам. Тело мучительно долго делает ещё три круга вокруг стола, удаляясь всё дальше и дальше. Оголённые кости шуршат монетами, среди которых никак не хотело лежать так нужное кадавру.
Вскоре он собирается начать четвёртый круг, и на сей раз обещая бесследно скрыться за колоннами и монетными завалами.
Однако вояж прерывается. Сознание сумело кое-как постичь смысл сложных и многочисленных слов, которые изрекла эльфийская голова. Плоть возвращается к столу уже по прямой и начинает сгребать кистями мозговые массы. Тоже оголённые, ладони так себе удерживают угощение, которое со склизким шмяканьем валится из рук, в том числе с некоторыми фалангами.
Тем не менее, какое-то количество мозгов мертвецу удаётся собрать. Оставшись с пятью пальцами на обеих руках, кадавр начинает неуклюже пропихивать массы голове в уши, глазницу, рот...
Мозги, запихиваемые Миранде в череп, заполняли выеденную жуками и их личинками пустоту, образовывали внутри лабиринт из извилин, которые там должны присутствовать. В голове наводился порядок не только в смысле плоти, но и в смысле ясности сознания. Потекли по привычным руслам мысли, окончательно проснулось и встало с колен мышление, выстроились в ровный и понятный ряд все события от спуска в потайную комнату под подвалом до текущего момента, и из ряда не выпало ни одно воспоминание. В особенности о том злосчастном происшествии, когда Миранда убила своих товарищей и обрекла всех на эти мучения. Которые, похоже, подходили к концу. Миранда снова почувствовала себя собой, пришла в себя. Впрочем, эльфийские уши от этого обратно не отросли, как и всё остальное, что сгнило.
— Агнесс? — сквозь чавканье мозгов застонала, захрипела черепушка. — Марвин!? Пихайте это говно в себя!
Трупик стоял и безучастно наблюдал за тем, как первое тело нарезает круги вокруг стола. На команду изуродовать черепушку ещё сильнее он реагировать также не стал, всё равно этим займётся та - другая.
Звуки бессмысленного терзания плоти отдавались в сокровищнице омерзительным эхом.
Зачем? Она совсем обезумела?..
Да. Только безумец может желать продолжения собственных страданий.
Но для чего она привела трупы? Кажется, нужно было что-то найти…
Нет смысла об этом задумываться. Остановись.
— Агнесс? — сквозь чавканье мозгов застонала, захрипела черепушка. — Марвин!? Пихайте это говно в себя!
Впервые за долгие месяцы услышав знакомое сочетание звуков, тело вздрогнуло, всё внутри него замерло, занемело, даже попытки продолжить счёт остановились. После нескольких секунд полного ментального затишья, что-то внезапно щёлкнуло в пустой черепной коробке.
Конечно, у тел ведь раньше были какие-то имена... Агнесс и Марвин - несчастные искатели, забравшиеся в ставшую для них могилой сокровищницу. У их убийцы тоже было имя... Но зачем сейчас об этом задумываться? Всё в прошлом, а время всегда идёт вперёд, его нельзя ни остановить, ни замедлить, ни обернуть вспять. Оно и сейчас идёт. Неумолимо. Безжалостно.
Но если всё в прошлом, то почему трупы шевелятся? Почему что-то зовёт их по потерявшим значение именам? Почему задаются эти вопросы?.. Кем они задаются?!
Но никто не ответил. Потому что ответа не было, его только предстояло найти.
— Вот... оно... что, — прохрипел мертвец и отвернулся от стола.
Наконец хоть что-то стало ясно, и с этой ясностью начал проглядываться смысл. Взбудораженному впервые за долгие месяцы разуму нужно было заняться поиском, но найти он хотел вовсе не чужие мозги, ведь в пище не нуждался.
Звон золота и хруст пришедших в движение костей послышались сквозь звуки нечестивой трапезы, проводившейся за столом. Труп, которого когда-то называли Марвином из Средних Вершков, зашагал прочь от кусков плоти, когда-то бывших ему спутницами. Он собирался искать... Но что?
Себя. Не сердобольного целителя, не приговорённого узника, не согрешившего подсудимого, не разлагающуюся оболочку. Он отправился искать настоящего себя.
Очень вскоре, зайдя за ближайшую колонну, труп по имени Марвин обнаружил там зеркало. Большое, в полный рост, в золотой раме. Встав перед зеркалом, труп увидел, что оно отражает колонны, горы монет, уходящее вдаль пространство сокровищницы... Но не его самого. В отражении не было никакого ни трупа, ни целителя, ни подсудимого. Никого. Будто и не существовало вовсе никакого Марвина.
Что-то в неожиданно ясном возгласе Миранды пугает сознание. Или обжигает, если быть точнее. Даже в текущем своём состоянии разум улавливает исходящую от женского голоса смутно знакомую угрозу, которая обещала принести с собой лишь страдания. Подобно зверю при виде огня, кадавр с нечленораздельным хрипением отшатывается от стола, запинается об горсть золота и падает на спину.
Голова толком не видела, что происходило вокруг. Вроде она слышала удаляющиеся шоркающие звуки и звон монет. Потом то, что пихало в нее мозги, зашипело и упало, кажется. От всех этих происшествий трупешник очень расстроился. Как жаль, что у него не было тела, чтобы помочь этим безмозглым кадаврам.
Голова начала активно пытаться проморгаться единственным глазом, чтобы подыскать себе какое-нибудь тело. Мозги же откуда-то вытащили...
Бродя среди гор золота и сокровищ, мертвец наткнулся на зеркало. Обычное с виду зеркало, ничего особенного. Но, может, именно в нём и кроется ответ?
Ускорив нетвёрдые шаги, тело поспешило войти в область, отражаемую находкой... Но внутри было пусто. Даже тленная оболочка отказывалась отобразиться на гладкой поверхности.
Здесь бы искателю остановиться и подумать, но сей процесс давался опустевшей черепушке с великим трудом.
Неужели его и вправду не существовало? Но кто тогда задался сим вопросом? Кто заставил безжизненное тело плутать по сокровищнице?
Пытаясь себе что-то доказать, труп пнул горсть монет и посмотрел в зеркало, чтобы проверить, отразились ли изменения там. Затем, всё ещё пытаясь осмыслить результат, прикоснулся лбом к стеклянной поверхности, пытаясь разглядеть хоть что-то, хоть какие-то следы своего пребывания здесь.
Миранда увидела недалеко что-то тускло-зелёное с красными пятнами. Это был безголовый труп, присыпанный монетами. Тело повреждённое и не первой свежести, но сохранилось получше, чем трупы чародеев.
В зеркале та горсть монет как лежала, так и продолжила лежать, как если бы её никто не трогал. А когда мертвец прислонился к зеркалу лбом, оно потемнело, треснуло и вообще перестало что-либо отражать, превратившись в пласт тёмного мутного стекла.
В зеркале та горсть монет как лежала, так и продолжила лежать, как если бы её никто не трогал. А когда мертвец прислонился к зеркалу лбом, оно потемнело, треснуло и вообще перестало что-либо отражать, превратившись в пласт тёмного мутного стекла.
Мертвец полежал, поглядел в пожирающую колонны мглу, а после встал. Подле Миранды его более ничто не держало, да и сама голова теперь лишь отторгала сознание своим присутствием. Потому труп побрёл куда-то прочь, на поиски неизвестно чего...
Мир не изменился. В зеркале не было видно не то что тела, даже следов, которые оно могло оставить. Если когда-то здесь и было что-то настоящее, то теперь от него не осталось даже бледной тени, лишь уродливое подобие, от одного соприкосновением с которым стекло предпочло пойти трещинами.
Но сам труп никуда не делся, он по-прежнему стоял перед помутневшим зеркалом, пытаясь своим последним, жалким осколком рассудка осмыслить произошедшее.
"Тебя здесь нет? Ты сломан? Расколот?" — проносились вопросы, пока белёсые зрачки тупо пялились в отсутствующее "я".
Раз так, прежде чем искать хоть что-то отдалённо похожее на истину, нужно было собрать утраченные кусочки расколотой личности.
Отвернувшись от зеркала, мертвец поплёлся искать целостность... Или способ её обрести. Он сам не был уверен.
Недолгие поиски привели труп по имени Марвин обратно к столу, заставленному мозгами, по соседству с которыми лежала голова Миранды.
Труп вернулся туда, откуда пришёл, и уставился на заставленный тошнотворным кушаньем стол. Очередной цикл был завершён... Пора переходить к следующему.
Во второй раз отвернувшись от стола, мертвец замер, не совсем ещё представляя, что именно будет искать в этот раз.
Голова, поместившись основанием черепа на обрубок шеи, сама собой приросла к бесхозному трупу. Спустя несколько секунд начали слушаться голову конечности присвоенного тела.
После тягучих, но не особо долгих размышлений, мертвец пришёл к выводу, что раз ни себя, ни целостность ему найти не удалось, нужно попытаться отыскать путь... но какой? К чему здесь и сейчас можно было стремиться, если себя в сокровищнице не найти и не собрать?
Зашагав, куда усохшие глаха глядят, труп по имени Марвин отправился искать путь к спасению. Если не для себя, то, хотя бы, для других усопших.
И вот голова с высоты тела поглядела на этих никчемных однодневок. Всё у них было как-то не так: что в жизни, что в смерти. Накорми оно их сейчас мозгами и они начнут выяснять отношения, обижаясь, что оно их убило. Что было совершенно непреднамеренно!
Обреченно махнув рукой, трансформер развернулся и побрел искать красное яйцеподобие.
Побродив кругами по золоту, труп по имени Марвин наткнулся на деревянную табличку с нарисованной на ней стрелкой. Большая красная стрелка. Пойдя в том направлении, которое показывала стрелка, именной мертвец снова вернулся к столу с мозгами.
Миранда шла, шла, шла... Почти как по той равнине, но отнюдь не так долго. И нашла стоящую посреди золотых полей колыбель. А в колыбели спал младенец, укутанный в пелёнки так, что торчала одна лишь голова. Младенец медленно, спокойно и ровно дышал. Умиротворённость, правда, нарушали злобные гримасы, что время от времени мелькали на лице младенца. Мелькали отрывисто, лишь миг или два, как молнии в грозу.
Ещё один цикл, всё сначала: встать, посмотреть на чужие извилины, развернуться, отправиться на поиски.
Найти удалось лишь путь, но не цель, оставшуюся всё такой же неуловимой. Осколок сознания напрягся, тщетно пытаясь понять, как ему быть дальше, где и что искать. Может ли он вообще обнаружить искомое в таком состоянии, если его самого здесь нет, а действия никак не отражаются на мире? Получается, что бы он ни сделал, никакого результата добиться не выйдет?
Может быть и так... Значит, ему нужна была помощь. На её поиски мертвец и отправился.
Наконец, поиски трупа по имени Марвин привели его к чему-то отличному от стола с мозгами. На этот раз он нашёл Миранду, которая уже обзавелась телом и стояла перед колыбелью со спящим младенцем.
Тогда трупешник пошел искать то чем можно было бы разбудить младенца.
В двух шагах Миранда нашла два железных колокольчика.
Мертвец снова вышел из сокровищницы, почему-то ноги сами вели его именно туда - в бесконечные равнины.
Совсем скоро, будто за считанные мгновения, он обнаружил, что стоит перед третьим трупом. Рядом с ним было что-то ещё... колыбель?
Младенец точно никак не смог бы оказать помощь, ведь она требовалась ему самому. Но тогда зачем ноги привели именно сюда?
Вдруг тело перед колыбелью развернулось, и стало ясно, что это та самая изуродованная голова.
Сейчас нужно что-то сделать? Дать понять, чего ищет мертвец?
Странная тяжесть в прогнившей груди мешала напрячь нефункционирующие органы для того, чтобы обратить мысль в слова.
— По... мощь, — с трудом выдавил из себя кусок плоти, и тут же из-под его истлевших век выползло несколько юрких многоножек.
— Ноль помощи, — шикнул трупешник на другой, подошел, развернул тот кругом и пихнул в спину, отправляя подальше. Вернулся к колокольчикам...
Аккуратно подняв колокольчики, труп распределил их поровну по рукам. А раз в этом замечательном мире можно было найти все, что захочешь, - труп захотел найти инструкцию(на эльфийском) по пробуждению младенцев с мелькающими злобой лицами.
Миранда через пару минут нашла искусно выполненную бронзовую статую - бюст мужчины в натуральную величину, на подставке. Мужчина прикрывал своё лицо ладонью. В бронзе крайне чётко были запечатлены соответствующие этому жесту эмоции. Даже казалось чудом, что металл может передавать эмоции так живо и натурально.
Ну тогда играющий на победу трупешник вернулся, встал в изголовье колыбели так, чтобы его не было видно сразу. Вытянул руки и тихонько позвонил в тот момент, когда гримаса младенца была умиротворенной.
Похоже, помощи ждать тоже было не от кого. Конечно, стоило сразу догадаться. С чего бы этой голове помогать кому-то, кроме себя? Спасения загнивающих - дело рук самих загнивающих.
От толчка в спину труп повалился, немного полежал, наблюдая за тем, как из глаз ползут насекомые, встал и пошёл бродить дальше.
Но бродить без какой-либо цели было бессмысленно, с таким же успехом можно было лечь и забыться, утратить то последнее, что движет этим хладным телом.
А что ему ещё остаётся? Самостоятельно собраться он не в силах, помогать некому, себя не найти, ведь его здесь нет.
И без того тяжкий процесс мышления снова начал замедляться, горевшая искорка рисковала вот-вот исчезнуть, погрузить всё во мрак, похоронить остатки какой-либо индивидуальности под грудой цифр...
Было такое ощущение, что труп забыл что-то очень важное, что-то определяющее, без чего его существование не имеет значения, без чего он не может влиять на мир. Значит, нужно попытаться вспомнить.
Свернув, как ему казалось, в ту сторону, в которой он ещё не был, рассадник многоножек пошёл искать своё прошлое. Образ, увидев который, он сможет вернуть нечто утраченное.
От толчка в спину труп повалился, немного полежал, наблюдая за тем, как из глаз ползут насекомые, встал и пошёл бродить дальше.
Но бродить без какой-либо цели было бессмысленно, с таким же успехом можно было лечь и забыться, утратить то последнее, что движет этим хладным телом.
А что ему ещё остаётся? Самостоятельно собраться он не в силах, помогать некому, себя не найти, ведь его здесь нет.
И без того тяжкий процесс мышления снова начал замедляться, горевшая искорка рисковала вот-вот исчезнуть, погрузить всё во мрак, похоронить остатки какой-либо индивидуальности под грудой цифр...
Было такое ощущение, что труп забыл что-то очень важное, что-то определяющее, без чего его существование не имеет значения, без чего он не может влиять на мир. Значит, нужно попытаться вспомнить.
Свернув, как ему казалось, в ту сторону, в которой он ещё не был, рассадник многоножек пошёл искать своё прошлое. Образ, увидев который, он сможет вернуть нечто утраченное.
Прозвучал тихий звон, убежал куда-то вдаль, вверх по золотому склону. Младенец никак не отозвался на звон. Но зато отозвался кто-то другой - там, вдали, на золотом склоне, вырвался из-под монетного покрова большой клуб пара и дыма, чей поток разбрызгал монеты слово капельки воды. Кусок монетного покрова съехал, обнажая то, что выпустило этот пар и дым. Это оказались ноздри кого-то огромного, гигантского существа. Затем съехал и другой кусок покрова, неподалёку от первого, обнажив сомкнутые веки спящего исполина. Обнажившиеся части были покрыты чешуёй. Торчали над закрытым оком, будто бровь, массивные роговые отростки. Оно ещё не проснулось. Но, кажется, ещё хоть раз прозвенит колокольчик, и око исполина откроется.
Труп по имени Марвин бродил, бродил, и его вдруг привлёк голубой свет, выделя.щийся в сокровищнице на фоне золота и камня. Придя на свет, как мотылёк, он увидел светящиеся голубые грибы, растущие на белокаменных глыбах. Глыбы были прямые, обработанные, словно вынутые из какого-то древнего строения. Эти большие блоки образовывали круг. А в центре круга лежал чёрный череп. Заметно крупнее обычного, будто принадлежал человеку в три метра ростом, он состоял из странной материи, словно сплава камня, кости и металла, тускло поблёскивающей в голубоватом грибном свете. Справа на черепе была немаленькая пробоина, с острыми сколотыми краями. Он улыбался той зловещей улыбкой, которой улыбается каждый оживший мертвец. А внутри черепа горела пара мертвенно-зелёных огоньков, на месте глаз. Они горели, казалось, где-то очень далеко, в километрах отсюда, хотя череп находился прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Из пробоины клубилась густой и тягучей зелёной дымкой энергия. Огоньки в глазницах манили, даже у мертвеца вызывая непреодолимое желание уставиться на этот прекрасный зелёный свет, мерцающий в глубокой тьме, как свет в конце тоннеля.
ТОГДА трупешник отложил колокольчики на пол, так чтобы они не зазвонили, подошел к столу, взял самый большой мозг, затем нашел бродящую Агнесс и напихал ей полную голову.
1d100: (83) = 83
Копротивление на ноль и дабл
Копротивление на ноль и дабл
1d100: (65) = 65+55 Воля
Голова, дай хорошую концовку!
Словно почуяв знакомый мицелий, многоножки возбуждённо поползли наружу из проеденных в теле дыр, но разбегаться пока не спешили. Просто теперь по всему мертвецу копошилось множество проснувшихся кусачих гадин, уже однажды чуть не подтолкнувших чей-то разум в пустоту. Кажется, тогда было сказано нечто важное...
— Мар-га... ри-та... Гло... ри-я... — внезапно всплыла и с хрипом вырвалась из глотки пара имён.
Перед глазами промелькнули размытые тени, стоящие на фоне охранных статуй подземного храма.
"И что бы ни случилось дальше, я больше не позволю апатии или гневу взять над собой верх", — уверенно прозвучал до мурашек знакомый голос.
Медленно, шаг за шагом приближаясь к центру круга, травник будто вновь переживал спуск к последней сокровищнице храма. Вот здесь они разделили амулеты, один из которых всё ещё скрыт за дырявой рубахой, чуть дальше вдвоём пытались разгадать алфавитную стену, ближе к концу была битва с Чёрными Стражами, после - требующая особого ключа преграда, а затем - он.
Мертвец по имени Марвин поднял взгляд потухших глаз и вперил его в зелёные огоньки.
Сомнения. В тот день его одолевали сомнения. Правильно ли он поступает, помогая пробудить нечто настолько запретное, настолько почитаемое, настолько проклинаемое? Внезапные пробуждения бывают крайне болезненными...
А потом в памяти всплыл финал. Дар, оставленный древним черепом. Кусочек счастья, момент блаженства и умиротворения, конец пути.
Подражая девушке из видения, мертвец потянулся за особым кинжалом, но вспомнил, что тот сейчас далеко - в украденном рюкзаке. Тогда он попытался надкусить ладонь вываливающимися зубами, но наружу потекла лишь мерзкая тёмная слизь. Теперь оставалось только завершить ритуал.
Расколотый разум скомандовал телу прикоснуться к зубам древнего артефакта, посмотреть ему в глаза и прохрипеть:
— Лур... Граш... Это... я. Вспомни... меня. Дай... вспомнить... Помоги... умоляю...
Зелёные пламя и дым охватили череп, а затем вспышка зелёного света пронзила зрение трупа по имени Марвин. Исчезло всё, осталось лишь яркое свечение, словно зелёное солнце спустилось с неба и утопило весь мир в своём прекрасном свете. И пропали все тревоги, заботы, муки. Пропала проистекающая из неизвестного источника потребность искать ответы на вопросы, которые неизвестно кто задавал. Пропали все нужды. Ибо воистину, что вообще могло быть нужно, когда наступило царствие вечного света? Поистине ничего, ведь он уже даровал всё. Он был концом пути и началом настоящей жизни. Вечной жизни в вечной гармонии и вечном умиротворении.
А потом кто-то моргнул, и рай куда-то пропал. Снова сокровищница, снова бескрайнее золото, снова огромные колонны. Круг из белокаменных глыб, на которых росли голубые светящиеся грибы. А по центру Марвин. Многоножки выползали из его прогнившего тела и падали замертво, осыпаясь на монетный покров. Череп пропал. Как и труп по имени Марвин. Теперь в центре круга стоял сам Марвин. Марвин, который помнил всё, пришедший в себя, вернувшийся в чувство. Пусть и запертый в попорченной разложением оболочке. Очень ярким и свежим было воспоминание о том, по чьей вине и после чьей молнии он оказался в этой оболочке заперт.
А потом кто-то моргнул, и рай куда-то пропал. Снова сокровищница, снова бескрайнее золото, снова огромные колонны. Круг из белокаменных глыб, на которых росли голубые светящиеся грибы. А по центру Марвин. Многоножки выползали из его прогнившего тела и падали замертво, осыпаясь на монетный покров. Череп пропал. Как и труп по имени Марвин. Теперь в центре круга стоял сам Марвин. Марвин, который помнил всё, пришедший в себя, вернувшийся в чувство. Пусть и запертый в попорченной разложением оболочке. Очень ярким и свежим было воспоминание о том, по чьей вине и после чьей молнии он оказался в этой оболочке заперт.
Миранда находит мертвеца в нескольких сотнях шагов от стола. Кадавр сидит на одной из золотых куч, уронив голову себе на грудь. Впрочем, после недолгой разлуки он уже больше напоминает скелет — ноги и руки полностью оголены, а в животе зияет сыплющая насекомыми и внутренностями дыра. Пребывая в окружении комьев разорванной одежды и шматов собственного мяса, мертвец в грубой и неаккуратной манере срывает костлявыми ладонями плоть с плеча. Отставший от ключичной кости ломоть он долго рассматривает с разных сторон в попытках обнаружить на нём нечто экстраординарное. В конце концов, осмотр оканчивается безуспешно, после чего труп небрежно бросает бесполезный кусок на пол. Когда сгнившая эльфийка приближается к некогда-Агнесс, чтобы насовать ей полную голову мозгов, труп с мерзким чавканьем запускает руку себе в брюшину.
Мозги удаётся поместить в череп довольно просто, поскольку на затылке у кадавра красовался сделанный о колонну пролом. Когда студенистая масса заполняет новый сосуд, мертвец замирает.
Сознание стремительно разрастается внутри, вновь заполоняя каждый уголок мёртвого тела и теперь уже полноценно перенимая у плоти бразды правления собой. Агнесс Брант в мгновение ока обнаруживает себя собой и остаётся недвижимо сидеть, утонув в потоке нахлынувшей на неё ясности.
Воспоминания собираются в одну мозаику, тесно прилегая друг к дружке. И хозяйка у них вновь лишь одна, совсем не дробящаяся на множество таких же, чётко осознающая, кто она, когда и откуда. Страшный отрезок времени, проведённый дворянкой в хаосе сумасшествия после своей смерти, ощупывается дольше всех иных. Представляет он из себя больше причудливую диковинку, почти и не относящуюся к Брант напрямую. Оно и немудрено, на самом-то деле — её родившийся вновь разум попросту неспособен в полной мере прочувствовать перенесённое. Для того ей нужно было вновь утратить рассудок, и заниматься этим чародейка не планировала.
Агнесс наконец слабо шевелит плечами. Хрипло кашляет, выплёвывая остатки мелких гадов во рту. При этом вынимать правую руку из своего нутра она совсем не торопится. Наоборот, начинает ещё активнее ей шевелить, вскоре вынимая из разорванного живота всю требуху — лёгкие, желудок, сердце и всё остальное, не выпавшее из прорех в теле раньше. Бесполезные внутренности теперь были лишь кормом для насекомых, присутствие которых вновь начало приносить дискомфорт. Зловонное месиво летит прочь с горы.
— Занятно, — сипит Брант, ощупывая пробоину в черепе. Выходит, смерть и, следовательно, казнь не имели здесь никакого смысла. Если не вдаваться в раздумья о надлежащем проведении гибели, конечно...
— Похоже, не так уж остёр эльфийский разум, как его славят, — замечает она, — иначе бы догадался втолковать мне и Марвину, что всё вокруг — сон наяву.
Родная, мягкая, уносящая прочь невзгоды зелень заполнила собой всё сущее, послышался приятный запах свежескошенной травы, чьи-то счастливые голоса. Ласково потрепал волосы свежий весенний ветер, щёку нежно погладил тёплый солнечный луч. Это ли не счастье? Не было ни болезней, ни страданий, ни предательств, ни разочарований, ни обид, ни сожалений. Была только жизнь, счастливая и беззаботная.
А потом кто-то моргнул.
Опустившись на колени, Марвин сжал кулаки и с тем, что смешно было называть силой, опустил их на корчившихся возле ног насекомых. Снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова.
Ему было больно. Больно и обидно. Обидно и больно. Хотелось заплакать, но ни слёз, ни многоножек в глазах не осталось. Если бы он не был столь слаб, если бы смог не забыться в этих кошмарах, если бы ему хоть кто-то протянул руку, если бы его без причины не предали в момент наибольшей уязвимости... Если бы эта упрямая, самонадеянная, высокомерная...
Глубокий Вдох. Выдох.
— Ни апатии, ни гневу.
Марвин понимал, что это будет тяжело, но сейчас нужно попытаться как-то взять себя в руки. Наверняка в этом всём был какой-то замысел, наверняка она не просто так держала их в состоянии неразумных упырей, наверняка не без причины отказала в помощи... В любом случае, сначала нужно было помочь Агнесс.
С этими мыслями разлагающийся целитель и направился на новые, уже куда более осмысленные поиски, которые вскоре привели его к золотой куче и двум мертвецам, в которых, не без труда, но всё ещё можно было узнать знакомые черты. В конце концов, кто ещё это может быть, если не они?
При виде Миранды у подпортившегося юноши снова невольно сжались кулаки. Через силу их разжав и приблизившись к тому, что уже нельзя было назвать эльфийкой, он с укором посмотрел в уцелевший глаз и произнёс лишь одно слово:
— Извинись...
Напихав мозгов зомби, она стоит и смотрит на замеревшего кадавра, уже начиная сомневаться, что с тем что-то произошло. Но нет - трупешник избавляется от лишних деталей и начинает язвить, и так, что хочется сжать отсутствующие губы, цокнуть, но нормально выразить недовольство не получается. Может, поэтому ей и не хотелось их кормить мозгами? Ну, помимо стыда за убийство…
— Откуда мне знать… — но включает свою склонность к дипломатии мёртвая эльфийка, начиная хрипеть по делу. — Давай выберемся, потом всё обсудим. В общем…
Но на самом интересном месте её прерывает чужой, третий голос. Она оборачивается через плечо, узнавая Марвина, которого отправила бродить, когда он мешался. Видимо, там он и набродился на свой разум, раз требовал извинений. Миранда резко отвернулась, не находя в себе сил смотреть в белесые глаза этого конкретного трупа.
— Не сейчас, — рычит труп эльфийки ответ на требование, рассматривая что-то очень интересное в кучах золота. — У нас есть дело…
— Извинись, — уже чуть ли не требовал целитель, уставившись на почти облысевший затылок.
Конечно же он понимал, что это был вопрос вовсе не первостепенной важности, но он должен был услышать эти слова, уловить в них хотя бы намёк на раскаяние. Иначе...
— Иначе мне не хватит сил... Я слаб, признаю, но если сейчас этого не услышу, то не думаю, что вообще когда-нибудь смогу тебя простить, — во время повисшей паузы добавил он и снова замолк в ожидании.
Уклончивый ответ даёт Агнесс понять, что укор угодил в самую цель. Большего ей было и не надо.
Брант встаёт на костяные ноги и подносит к лицу не менее костяную ладонь, лишённую нескольких пальцев. Вид собственного остова, столь ничтожного и скоропортящегося, вызывает у ней мысленную усмешку — мышцы лица, увы, не могут похвастаться никакой функциональностью.
Каких-то иных негативных эмоций в адрес ведьмы, помимо уже высказанной претензии, Агнесс совсем не испытывает. Боль? Вся боль, которую она чувствовала сама, была телесной, а она преходяща. Боль душевная, что испытал отринувший её рассудок, в данный момент лишь напоминает колдунье о необходимости пробудить подобие и о той истине, за которой она погналась в день, когда покинула отчий дом. Истине, неспособной открыться обречённому на гниение созданию из плоти и крови...
Во взгляде и речи подоспевшего Марвина Брант догадывается, что отправляться на его поиски для дальнейшей кормёжки мозгами ей с Мирандой уже не нужно. Вставая на ноги, она произносит:
— Ещё раз, вы оба. Тела наши не здесь. Ты, Марвин, никогда её не простишь, потому что забудешь всё по пробуждении, равно как и я, равно как и она. В этом нет смысла, понимаешь? Он есть только в яйцеподобии и окончании его сна. Потому дай ей высказаться.
— Для меня смысл есть, — не принял аргумент аристократки Марвин. — Мы - это не только наша память. Даже теряясь среди навязанных образов, мы в какой-то мере были собой. И если хоть толика того, что я сейчас чувствую, не останется запертой здесь, а проникнет в реальность…
Марвин попытался зажмуриться, но веки не опускались. В этом состоянии он был лишён возможности хоть на мгновение перестать видеть золотой блеск.
Обойдя отвернувшуюся Миранду и встав перед ней, покойник снова вгляделся в омерзительное, совсем не эльфийское лицо.
— Даже если сперва мы всё забудем, алхимик предупреждал и о возможных осложнениях, вроде проблем со сном. А некоторые кошмары не забываются никогда... Этот я не забуду точно, — с полной уверенностью сказал он.
Марвину очень хотелось надеяться, что исключительно упёртость не даёт убийце раскаяться, что она отказывается признать вину, не потому, что неспособна её испытывать. Что ей, всё же, не чуждо сострадание к разумным созданиям.
— Пожалуйста... Потом шанса может не быть, — напоследок добавила нежить и замерла.
— Ты сам… — смотря на золото, начинает упираться, но её перебивает Агнесс. С облегчением она слушает, что дворянка не пытается винить Миранду в этом поспешном поступке, а призывает сосредоточиться на деле.
С огромным усилием она не отвернулась от обошедшего её Марвина, но не могла смотреть прямо в глаза - единственный глаз бродил где-то по телу мёртвого целителя. Если бы она не чувствовала себя виноватой, то могла бы рассмеяться от такого детского шантажа, но…
— Это было… опрометчиво. Я не должна была… решать за тебя, — принесла свои своеобразные извинения эльфийка.
Дальше она торопливо, чтобы скорей закрыть тему с извинениями, начинает пересказывать события после поедания мозгов. О том, что в этом месте можно найти всё (кроме инструкций), что пожелаешь. О том, как она пошла искать яйцеподобие и нашла младенца. О колокольчиках. Завершая рассказ, указывает гнилым пальцем на то, что вылезло из кучи золота после того, как она позвонила.
— Это всё. Думаю, младенец и есть то, что мы будим. И это чудовище тоже оно. Возможно… возможно, стоит поискать то, что убьёт чудовище? Или… я не знаю.
Коротко она поглядела в мутные глаза Марвина, надеясь, что он сможет довольствоваться малым. На большее, тем более при свидетелях, она всё равно была не способна.
Всего несколько скупых и будто неискренних слов, похожих скорее не на извинение, а на констатацию фактов... И всё же, они прозвучали. И всё же, она почему-то не могла встретить направленный в одинокий глаз взгляд.
Марвин попытался шумно выдохнуть, но в этот раз удалось издать лишь протяжный хрип.
— Пожалуй, я впервые наблюдаю настолько... неказистое извинение. Но, раз у Агнесс претензий нет, думаю, можем считать, что я тебя услышал... Спасибо, Миранда. Спасибо, что хотя бы попыталась.
По голосу юноши сложно было понять, принимает ли он такой ответ. Во многом потому, что голос был мертвецким. Не в меньшей степени потому, что он и сам пока не мог решить.
На этом тема с преступлением и извинением была закрыта, а эльфийская черепушка принялась пересказывать свои похождения.
— Да, когда вернулся рассудок, я уже подумал о том, что как-то подозрительно удобно здесь всё находится, — кивнул Марвин, вспоминая свои блуждания, — Значит, ты просто пожелала отыскать яйцеподобие, но вышла к колыбели... Интересно. Моя первоначальная догадка, судя по всему, была не столь далека от истины - существо действительно ещё совсем юное и неокрепшее. По крайней мере, его часть.
Помассировав виски, гнилой рассуждатель наконец осознал, что всё это время прекрасно видел без очков, но пока отбросил эту мысль, ведь к делу она отношения не имела.
— Возможно, находясь здесь, мы помогаем ему формироваться? Обретать себя, пока оно наблюдает за нами? Тогда ничего удивительного, что в первом же сне оно среагировало так агрессивно, когда я попробовал заговорить напрямую. Это было всё равно, что пытаться спровоцировать преждевременные роды... Надеюсь, оно не в обиде.
— И конечно не стоит упускать из виду великана. Раз он среагировал на колокольчик, выходит, он тоже часть яйцеподобия, верно? При этом, если я правильно понял, малыш от звона даже не шелохнулся... Два колокольчика для двух существ? Наверняка неверное и поспешное предположение, но сейчас стараюсь говорить всё, что вообще приходит на ум, так как мои "верные" догадки пока что не шибко помогали.
— Но что тогда делать? Возможно, нам нужно поискать нечто иное, ведь колокольчики влияют только на гиганта, а его пробуждение почти наверняка означает преждевременное и вовсе не мирное завершение сна. То есть - провал эксперимента.
Марвин оглянулся в сторону исполина, которого, кажется, можно было видеть из любой точки сокровищницы.
— Не знаю, как вы себя ощущали до восстановления разума, но я был будто расколот, разделён... Если колосс и младенец - две части одной сущности, может, нам нужно найти способ их объединить? Или как-то принять друг друга? Также мы могли бы поискать нечто, способное избавиться от гиганта, но мне почему-то кажется, что это тоже ни к чему хорошему не приведёт...
Уже собираясь закончить речь, целитель вдруг о чём-то подумал и снова подал голос.
— А может, я в корне ошибся, и гигант является не частью младенца, но способом досрочно оборвать его сон. В таком случае, стоит это как-то проверить. Например, найти... эм... волшебный клубок, всегда ведущий к яйцеподобию? Бросить его недалеко от великана и посмотреть, потянется ли нить в его сторону. Как думаете?
Кивнув слушательницам, протухший оратор дал понять, что его речь подошла к концу, а сам он ждёт комментариев, встречных рассуждений и предложений.
Не обладая возможностью закатить глаза и вообще произвести какой-либо подобающий ситуации жест, Брант попросту отворачивается, предоставляя Марвину возможность и дальше сводить счёты с эльфийкой. Целитель, похоже, сильнее положенного внял истории о потонувшем в своих кошмарах и бренди пропойце.
Так она и рассматривала горы золота, пока Миранда за спиной неловко сознавалась в собственной недальновидности и рассказывала о собственных находках.
— Да уж, приобретения у спящего будут точно не из лучших, — подытоживает Агнесс умозаключения Марвина, — но уже ничего не поделать. Что касается младенца и великана... ещё в первом видении мне приходила мысль, что эксперимент может быть обречён на провал. Альберт ведь упоминал естественную природу яйцеподобия, так ведь? Сомневаюсь, что один старый алхимик способен в точности и без ошибок воссоздать элемент мироздания. В противном случае, таким бы занимался каждый архимаг и кто знает, в каком мире бы мы жили... К чему я веду — подобие может оказаться увечным, сотворённым неправильно. Мало того, что мы имеем дело с чем-то чуждым человеческому пониманию, так оно ещё и является грубой калькой своей истинной сущности. Сколько мы не будем рассуждать о возможной связи меж гигантом и ребёнком, скорее всего, верного ответа не найдём. Может, великан и есть спящий, может, они оба одно целое, может, он мешает ему проснуться, может, он символизирует те самые приобретения... этих "может" бессчётное число.
Агнесс прерывается на то, чтобы вынуть изо рта ещё одного опарыша, который всё это время скрывался в одной из дёсен.
— Но если всё-таки пытаться судить о происходящем нашей логикой, могу предположить, что подобие совсем не горит желанием просыпаться. Соответственно, великан — проявление этого нежелания, стерегущее самого себя от выхода из мира грёз. Опять же, это всё пустые гадания...
Слушая Агнесс, мёртвая черепушка периодически щёлкает челюстью - пытаясь закусить отсутствующие губы для задумчивого вида. И правда, разве мог какой-то человек-алхимик сотворить такую сложность, как разум? В то же время идея Марвина об объединении находит отклик, и она начинает сопоставлять это со своими мыслями.
Какие у неё были идеи? Мёртвая задумалась. Поискала шкатулку с эльфийской мудростью в закромах своего разума и стала перебирать идеи, которые в этой шкатулке были. Идеи были такие: долбануть младенца молнией, долбануть чудовище молнией, убить чудовище, убить младенца, убить и чудовище, и младенца, скормить чудовищу младенца - затем эти мудрые идеи начинали включать её спутников, что, основываясь на предыдущем опыте, было неприемлемо.
— Пусть чудовище сожрёт младенца… — это была единственная идея, сошедшаяся с идеей Марвина. — А дальше это их проблема. Это в его интересах - пробуждаться…
Ответные предложения были не лишены смысла, давали пищу для размышлений, но ни к какой конкретике, пока что, не приводили. Похоже, сейчас все могли сойтись лишь в одном.
— Значит, все мы согласны с тем, что покидать колыбель спящий разум до сих пор не желает... Не знаю почему, но вспомнился сон про церковь. Как их там звали... Мирандий и Нарвин? Два крестьянина, что пытались выгнать крыс факелами. Боюсь, скормив малыша гиганту, мы можем допустить ту же ошибку. Нужно подумать над тем, как заставить крыс захотеть покинуть церковь, хотя бы на время. И тут как нельзя кстати подвернулась чудесная сокровищница, где может найтись всё.
Взглянув на золотые горы, просроченный целитель по привычке поднял руку, чтобы поправить очки, но вместо этого лишь неловко ткнул себя по остаткам переносицы.
— Миранде удалось найти "что-нибудь, чем можно разбудить", так почему бы нам не поискать "что-нибудь, что побудит захотеть проснуться"? Как будто-то бы, это довольно похожие запросы, но само слово "будить" подразумевает, что действие совершается против воли спящего, в то же время, если он сам пожелает покинуть сон - процесс должен пойти куда более гладко...
— Возвращаясь к предыдущим вопросам, младенец - это точно наше яйцеподобие, Миранда вышла именно к нему, когда отправилась на поиски. И если даже существо несовершенно, это ещё не значит, что оно нежизнеспособно, так что не думаю, что эксперимент заранее обречён на провал... Но вот природа гиганта по-прежнему меня немного смущает. Думаю, всё же, нам нужно как-то проверить его принадлежность к подобию, прежде чем взаимодействовать с малышом... И, ради предосторожности, заранее отыскать нечто, способное пленить или сразить великана.
— Да, и нам посчастливится наткнуться на вариант, где наши души умирают вместе с пожравшим себя самого яйцеподобием, — возражает Агнесс эльфийке.
— Самой разумной остаётся идея искать предложенное Марвином. По крайней мере, действия наши будут не так радикальны, следственно, и цена возможной ошибки невысока. К тому же, находки — или их отсутствие — может дать нам новой пищи для размышлений. Выдвигаемся?
Мёртвая удивляется, как в этом умершем целителе помещается столько много слов - видимо, уж очень долго он их копил. Слушая, как обычно, ей хочется рвануть, схватить младенца и кинуть в пасть чудовищу. Но, помня свои прошлые промахи, труп пытается тяжело вздохнуть и смиряется.
— Давайте искать… — смирившийся трупешник готовится следовать.
— Пока мы не разделились, хотелось бы добавить, что, возможно, младенец не просто так отказывается просыпаться, он ещё банально к этому не готов, так как не сможет выжить вне скорлупы. Если это так, нам нужно искать не метод его пробуждения, но способ "завершить" яйцеподобие. Я уже говорил о придании целостности, но если гигант не является частью малютки, ситуация оборачивается совсем иначе... В таком случае, я бы поискал что-то, что поможет ему повзрослеть.
Высказав все свои соображения без остатка, пахучий соображальщик попытался вопросительно посмотреть на союзную нежить, но, так как трупная мимика могла быть не столь выразительной, он спросил прямо:
— Так... кто за чем идёт? Или мы не будем сейчас разделяться?
— О боги… — застонал труп эльфийки, которому будто было легче искать что-то в одиночку. — Просто представь, что ищешь, и идём. Оно будет буквально за углом…
— Нечто, подталкивающее к пробуждению, нечто, подталкивающее к созреванию, нечто, проливающее свет на природу великана... — постукивает Агнесс костью фаланги по зубам.
— Честно говоря, не вижу причин ходить гурьбой, если каждый чётко запомнит природу необходимых нам вещей. Здесь ведь нет никого, кроме нас и вещей, вызванных чаяниями наших же умов. Главное — чтобы никто не принимал поспешных решений в одиночку по обнаружении искомого и...
Брант осекается, прерванная поспешным и одиночным стоном Миранды.
— ...за углом? — переспрашивает колдунья, на долю которой знакомство с местными законами ни разу не выпадало, — В таком случае, можно и гурьбой...
Похоже, все опять что-то не так поняли, в результате чего поступило лишь единственное внятное указание: "Просто представь, что ищешь, и идём".
— Ладно, — не стал спорить Марвин и вышел вперёд, готовясь вести группу.
— Давайте сперва посмотрим, удастся ли найти что-то, что побудит подобие захотеть проснуться самостоятельно, — оповестил всех искатель и отправился в путь.
Они походили, поискали. Поворот туда, поворот сюда, зашли за одну колонну, за другую. И в конце концов они пришли к подножью той большой золотой горы, в склоне которой виднелись оголившиеся ноздри и закрытое веко исполина. Колыбель с младенцем стояла здесь же, у подножья.
— Я же говорила. — сообщает всем Миранда. Глаз её цепляется за колыбельку...
— Что вы сейчас пытались найти? — тихим сипением интересуется у соратников Брант, последние несколько минут думавшая о вещи, что поможет подобию возжелать пробуждения.
— Абстрактное "нечто", которое побудит захотеть проснуться — пожал плечами Марвин, глядя на громадину. — Хм... колыбель всегда была так близко? Похоже, они правда тесно связаны... Но лучше удостовериться наверняка. Подождите здесь, сейчас попробую кое-что найти и вернусь.
Оставив спутниц на несколько минут, искатель попробовал раздобыть довольно конкретную вещь - кристальный шар, излучающий тусклый свет, если в десяти метрах от него находится яйцеподобие.
Если такая вещь найдётся, он планировал вернуться к колыбели и посмотреть на шар, затем начать обходить гору, держась близко к гиганту, но удаляясь от малыша.
— Я просто за ним шла, — сообщила Миранда, указывая кивком на удаляющегося Марвина. — Похоже, это надолго…
Марвину попалась искомая вещь - до блеска отполированный хрустальный шар. Однако, света он не излучал вообще, будь Марвин хоть в десяти, хоть в двух метрах от исполина или же от младенца.
— Так уж можно подумать, что я ничего не говорила о вдумчивости поисков... — язвит Агнесс эльфийке. Остаток времени она молча ожидает, пока не вернувшийся с чем-то новым Марвин не проделает им задуманное.
— Дело несколько осложняется. Несмотря на то, что Миранда вышла к колыбели, когда искала яйцеподобие, вещь, которая должна была выявить его присутствие, не реагирует совсем, — оповестил спутниц Марвин и продемонстрировал им хрустальный шар.
— В связи с чем, теория "целостности" кажется мне всё более правдоподобной. Ни малютка, ни великан пока что не являются яйцеподобием, они неполноценны друг без друга... Но мне всё ещё кажется, что скармливать ребёнка - не лучшая затея. Получается, остаётся поискать что-то, что поможет им принять друг друга... Или нечто, что позволит младенцу "созреть" или повзрослеть.
Больше догадок у Марвина пока не было, поэтому он снова понадеялся на чужие.
— У вас какие мысли?
Миранда в очередной раз жалеет, что не может нормально цокнуть в ответ Агнесс.
— От вас, может, ускользнуло то… что младенца корёжит гримасами? — сообщила очевидный факт эльфийка. — Честно скажу: я не стала его трясти только из-за этого.
Задумавшись, она продолжает:
— Думаю, если мы пойдём искать то, что убьёт чудовище, выйдем сюда же. Может, попробуем открыть ему пасть, не будя? Надо то… протолкнуть туда ребёнка.
— Не ускользнуло. Это ожидаемо, учитывая, какие зрелища мы ему показывали во время снов. Да и не только мы, если вспомнить грубое вмешательство Альберта и отобранной им черни, — пренебрежительно машет Агнесс кистью.
— Принципиально новых нет, — отвечает она уже гнилому целителю, — действуем так же. Поищи то, что может сподвигнуть спящих на принятие, я же... Тоже попробую что-нибудь разузнать.
Закончив говорить, колдунья отправляется на, собственно, поиски. Она старательно думает о том, что неплохо было бы наткнуться на табличку, рисунок или записку, способные намекнуть на то, как ребёнок оказался в сокровищнице под надзором спящего гиганта.
— Боюсь, даже если обе части в момент проглатывания будут спать, кончится это уничтожением одной из них... Это всё ещё силовой метод, попытка "подпалить крыс", — не отказался от своих опасений Марвин. — И если уж до этого дойдет, лучше будет избавиться от чудовища, а не от малыша. Так что, Миранда, если у тебя нет других соображений, предлагаю сходить и поискать оружие против гиганта. Или средство сдерживания, если мы собираемся проверить, что случится при его пробуждении.
Целитель кивнул Агнесс.
— Хорошо, так и поступим.
Разобравшись с дальнейшими целями, Марвин отправился искать нечто, способное придать яйцеподобию целостность, позволить расколотым частям принять друг друга.
Тут Миранда окончательно поняла, что ей не хватает её прекрасных синих глаз, чтобы закатывать. Губ - чтобы недовольно их изгибать. Языка - чтобы цокать. Да и вообще быть гнилым трупешником было оскорбительно для представителя изящной расы.
Она отправилась искать то, что вернёт ей жизнь, нормальное живое тело, нормальную свежую кожу. То, что вернёт её в состояние до событий в умиральне.
Она отправилась искать то, что вернёт ей жизнь, нормальное живое тело, нормальную свежую кожу. То, что вернёт её в состояние до событий в умиральне.
Агнесс искала, искала, и нашла большую и длинную стену, целиком покрытую искусными барельефами. На камне было запечатлено очень много всего. Места, события, те, кто эти события творил. Армии, короли, люди, нелюди, живые, мёртвые, драконы, неведомые существа, могущественные артефакты, замки, башни и крепости, герои и поработители, боги и дьяволы, великие сражения и грандиозные строительства... Казалось, на этом огромном барельефе была запечатлена история всего мира, охватывая период в сотни, а может даже и тысячи лет. Но ничего здесь не казалось знакомым. Как будто это была история из очень древних времён, давно минувших и забытых.
А напротив большой стены с великим барельефом, стояла маленькая, метр на два, стеночка. Пустая и гладкая, чья каменная поверхность ещё нетронута зубилом мастера.
Марвин и Миранда побродили порознь, а потом встретились снова на том же месте - у подножья золотой горы, под покровом которой спал неведомый исполин.
А напротив большой стены с великим барельефом, стояла маленькая, метр на два, стеночка. Пустая и гладкая, чья каменная поверхность ещё нетронута зубилом мастера.
Марвин и Миранда побродили порознь, а потом встретились снова на том же месте - у подножья золотой горы, под покровом которой спал неведомый исполин.
Агнесс пробует добраться до самого начала стены с лепниной.
— У меня ничего, — покачал головой Марвин, — а у тебя как? Эх, если сейчас не выйдет отыскать способ младенца "созреть", возможно, и правда придётся прибегнуть к чему-то... радикальному.
Агнесс добралась до самого начала стены. Однако толку от этого было мало - барельеф все равно выглядел, как громадное нагромождение всего и вся. И ничего из этого никак не относилось ни к спящему под золотом исполину, ни к колыбели со спящим младенцем, ни к яйцеподобиям и алхимическим экспериментам в потайных подвалах.
Не ожидала Миранда оказаться наедине с Марвином вот так. Не успевшая огорчиться от неудачи, она начала рассматривать чудовище.
— Не думаю, что видения связаны меж собой. На самом деле, — хрипит трупешник. — Младенец и сам выглядит так, что его не хочется будить. А лучше способа соединить, кроме как заставить одно сожрать другое, кажется, нет.
Агнесс бродит ещё какое-то время вдоль стены, но никаких подробных зацепок более не находит. От запечатлённых в камне хроник она уходит, думая об отчаянной нехватке средства, которое могло бы позволить мирно пообщаться с гигантом.
Думы привели Агнесс обратно к подножью горы и колыбели. Марвин и Миранда были уже тут. Невзначай блеснули железные колокольчики, оставленные лежать у колыбели.
Намотав результаты поисков на ус, Агнесс, не заговаривая с соратниками, разворачивается и уходит прочь. Колдунья предаётся сожалениям, что в её распоряжении нет вещицы, которая пробудит ребёнка без какого-либо возможного ущерба для него...
— И с чем бы ты предпочла столкнуться в случае неудачи: с младенцем или с огромным чудищем? Мне, всё же, кажется, что лучше подумать над способом, которым именно малютка мог бы "сожрать" великана... Не в буквальном смысле, конечно. Я имею в виду что-то вроде передачи энергии или жизненных сил.
— В любом случае, думаю, лучше оставить этот вариант на тот случай, если больше вообще ничего найти на удастся.
И тут к горе вернулась к Агнесс.
— Как успе— пытается начать разговор Марвин, но подтухшая дворянка не удостаивает спутников вниманием.
Всхрипнув и сказав Миранде, что попробует проверить последнюю догадку, Марвин отправился искать нечто, что заставит малыша в колыбели повзрослеть или "созреть" для пробуждения.
Обречённая вечно ждать своих союзников, мёртвая подошла к колыбели. Глаз оглядел младенца. Чудовище. Колокольчики. Глаз забегал.
Младенец. Колокольчик. Младенец. Колокольчик. Младенец.
То, что когда-то было эльфийкой, держалось изо всех сил…
Младенец. Колокольчик. Младенец. Колокольчик. Младенец.
То, что когда-то было эльфийкой, держалось изо всех сил…
Завернув за очередную колонну, Агнесс обнаружила деревце, выкованное из железа. На не имеющих листьев ветках висели железные колокольчики, как будто это были плоды.
Марвин бродил, бродил. Вдруг в золоте что-то блеснуло. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что блеснуло всё то же золото. А потом поиски привели Марвина туда же, к подножью золотой горы и колыбели.
Марвин бродил, бродил. Вдруг в золоте что-то блеснуло. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что блеснуло всё то же золото. А потом поиски привели Марвина туда же, к подножью золотой горы и колыбели.
Напоследок перед возвращением к спящему исполину Агнесс решает поискать какую-нибудь безделицу, позволяющую со стороны взглянуть на то, чем и как они тут втроём занимаются.
Агнесс нашла картину, на которой были изображены человек и обезьяна. Обезьяна держала в руке молоток и безуспешно пыталась забить гвоздь в доску. Причина безуспешности была очевидной - и молоток обезьяна держала низом кверху, и гвоздь на доске лежал плашмя. При этом выражение морды у обезьяны было крайне сосредоточенным, словно она вдумчиво решала сложнейшую умственную задачу. А человек наблюдал за этим. Хоть его выражение лица и было нейтральным, его взгляд о многом говорил.
Вернувшись к горе, Марвин попробовал отвлечь эльфийку от колыбели и колокольчика, что бы та не натворила чего раньше времени.
— Давай сначала послушаем, что удалось найти Агнесс. Перепробовали мы уже многое, так что методом исключения должно быть легко выбрать наиболее подходящий вариант.
Почерпнув великую мудрость из преисполненного вселенской глубины творения, Брант возвращается обратно.
— Что ж, могу сказать, что разбудить нужно обоих, — выносит она вердикт, добираясь до дохленьких сотоварищей.
— Все находки мне неоднократно намекнули, что это единственный и, могу предположить, должный выход. Я искала вещь, способную поговорить с исполином. Я искала вещь, способную безо всякого вреда спровоцировать пробуждение младенца. И, невероятно, раз за разом натыкалась на колокольчики.
Костлявая аккуратно подходит к колыбели и берёт оба колокольчика, во избежание шума прижимая железные язычки к внутренним стенкам. Поразглядывав инструменты, поглядев на огромный закрытый глаз и на спящего в люльке, она продолжает:
— Непохоже, что они действительно связаны. Было ещё кое-что, когда я попыталась узнать об истории ребёнка и великана. Две стены. Одна огромной протяжённости, исписанная бесчисленным количеством сюжетов, другая абсолютно пустая и по сравнению с первой ничтожно крохотная. Смею полагать, что великан и вправду неразрывно связан с нашей историей, с сознанием всех и каждого, а ребёнок оттого и ребёнок, что сотворён совсем недавно... В любом случае, эти детали не имеют большого смысла, раз нам чуть ли не напрямую указывают, как именно нужно поступить.
Загнивающая дворянка вдруг прерывает свою речь. Плохо слушающееся тело так и остаётся стоять с открытым ртом. Водянистые глаза бегают ещё туда-сюда, и Агнесс всё же добавляет:
— А поступали до этого мы не самым разумным образом, как учтиво продемонстрировал мне сон... Кх-х-хрь, — вырывается изо рта хриплое сипение заместо сконфуженного покашливания.
— Итак, я звоню?
То, что было эльфийкой, смотрело на колокольчик, почти не слыша, что там сипел труп по имени Марвин и труп по имени Агнесс. Когда колокольчики вдруг оказались в чужих руках, единственный глаз дёрнулся от нетерпения, сосредотачиваясь.
— Звони, — потребовал трупешник.
Послушав об успехах Агнесс, целитель поведал и о своих похождениях. Точнее, об отсутствии результатов оных. Из чего напрашивался лишь один вывод - все предложенные способы в действительности были нерабочими.
— Соглашусь, похоже, кроме колокольчиков ничего и не остаётся. И если он действительно безопасен, то скармливание также можно сразу отбросить...
— Но прежде, чем начнём звонить, небольшое отступление: стены как раз могут намекать на связь, особенно если расположены рядом. Альберт воспользовался чем-то древним и могучим, чтобы создать при его помощи или на его основе новую жизнь. Это объясняет, откуда тот летающий незнакомец знал про "древнюю хворь", — напомнил Марвин про события в так называемой бездне.
— Пожалуй, больше мне здесь нечего сказать... Разве что... Не думаю, что поступали мы как-то неверно. В условиях неполноты информации разумнее как раз проверить разные методы, прежде чем совершать потенциально опасное и разрушительное действие. На этом всё... Эм... можем начинать?
— Возможно, — отвечает Агнесс, решая не упоминать, что заведомо закладывала в первое своё намерение наличие информации и о спящем, и о великане. Сипло выдохнув, она убирает пальцы с язычков и звенит обоими колокольчиками...
Миранда делает шаг к колыбели, кладя ладони на борта.
Звон колокольчиков побежал вверх по горе, и исполин отозвался - раскрылось его око, зловеще сияющее бледным янтарно-золотым светом, словно чужеродное солнце из другого мира. Существо вдохнуло, начали осыпаться монеты в нескольких разных местах, на заметном расстоянии друг от друга. Гора приходила в движение. Из золотого покрова поднялись огромные голова и шея, вылез хвост, показались лапы. Монеты стекали с исполина словно вода, обнажая его во всей его громадности. Это был дракон.
Дракон встал на лапы, поднял голову, окинул сияющим взором золотые просторы. И наконец опустил свои горящие неведомой силой глаза на крошечных гниющих блох, стоящих где-то там, внизу.
- Что же, воры... - молвил дракон голосом, сотворённым казалось из пламени, дыма и пепла, - я вас вижу.
Дракон встал на лапы, поднял голову, окинул сияющим взором золотые просторы. И наконец опустил свои горящие неведомой силой глаза на крошечных гниющих блох, стоящих где-то там, внизу.
- Что же, воры... - молвил дракон голосом, сотворённым казалось из пламени, дыма и пепла, - я вас вижу.
Миранда поглядела что там с младенцем
Младенец же по-прежнему спал, никак не реагируя на происходящее.
Волей-неволей при пробуждении дракона Агнесс отшатывается в сторону. Наблюдая за восстающим исполином, она уже сознательно делает ещё пару шагов назад, поглядывая при этом на спутников. Те, кажется, не торопились ничего изрекать, в кои-то веки предоставляя право голоса колдунье. Им она и пользуется:
— И мы тебя видим, — склоняет она голову в учтивом кивке, — более того, о великий, мы же и посмели прервать твой сон, — сообщает Брант следом, демонстрируя существу удерживаемые в руках колокольчики.
— И в действиях наших, прошу тебя поверить, не лежало злого умысла. Куда почти истлевшим мертвецам до несметных богатств могучего дракона? Мы пришли сюда лишь из стремления узнать и добраться до истины... Нижайше просим тебя, о великий, смилостивиться и поведать трём трупам, что же в полном злата чертоге делает дитя, погружённое в беспробудный сон?
Оторопевший Марвин не решался пока как-то вмешаться в разговор. Выбравшись из-под своего золотого одеяла, дракон стал казаться только больше. Настолько громадного зверя юноше не приходилось видеть ни на одной иллюстрации.
Попятившись, как и Агнесс, он, не в силах даже зажмуриться, со страхом, трепетом и восторгом взирал на колоссальное создание, будто попавшее в сон прямиком из записанных на древних свитках легенд.
Эльфийка от пробуждения исполина даже сжалась - захотелось спрятаться за кроваткой. Но потом она спохватилась, что уже мёртвая…
Терять было уже нечего - мёртвая эльфийка взяла младенца на руки.
Горящий взгляд дракона опустился на Агнесс так, словно потолок подземелья съехал вниз чтобы её медленно раздавить.
- И что же заставляет тебя думать, что вы достойны истины и знаний больше, чем самих сокровищ? Невиданная наглость? Неслыханная наивность? Или небывалая глупость? Истина столь же ценна и охраняема, как и золото, и преследуя её вы остаётесь всё теми же презренными ворами. А вору здесь одна дорога.
Дракон раскрыл пасть, и в его нутре зажглось свечение, словно в горле у него плескался чан расплавленной стали.
У Миранды взять младенца не получилось. Он то ли весил как латник на коне, то ли был к колыбели намертво приклеен. Даже его детская кожа не проминалась под гнилыми пальцами трупа, будто младенец состоял из сплошного железа.
- И что же заставляет тебя думать, что вы достойны истины и знаний больше, чем самих сокровищ? Невиданная наглость? Неслыханная наивность? Или небывалая глупость? Истина столь же ценна и охраняема, как и золото, и преследуя её вы остаётесь всё теми же презренными ворами. А вору здесь одна дорога.
Дракон раскрыл пасть, и в его нутре зажглось свечение, словно в горле у него плескался чан расплавленной стали.
У Миранды взять младенца не получилось. Он то ли весил как латник на коне, то ли был к колыбели намертво приклеен. Даже его детская кожа не проминалась под гнилыми пальцами трупа, будто младенец состоял из сплошного железа.
Внезапно Марвину захотелось произнести проникновенную речь минут эдак на пять, по итогам которой ужасный дракон бы обязательно сменил гнев на милость и поделился своими знаниями. Увы, ни подходящих слов, ни времени, чтобы их подобрать или произнести, уже не было.
— П-прошу прощения за нашу дерзость, о мудрейший! На самом деле мы пробудили вас не затем, чтобы красть сокровища или знания, мы просто хотим помочь! — прохрипел юный труп в отчаянной попытке остановить пекло, вот-вот готовящееся из драконьей пасти.
Огонь в горле дракона разгорался, и казалось мертвецов вот-вот накроет и испепелит поток пламени, и никакие ни слова, ни действия их уже не спасут. Но свечение в пасти исполина вдруг стало угасать, и сама пасть закрылась. Голова дракона потянулась вперёд, принюхиваясь.
- Что это я чую... - молвил дракон с задумчивым интересом, - вы что-то принесли. Что-то в вашей плоти... Что-то золотое, что неподвластно разложению и тлену... Что это за... прелесть?
- Что это я чую... - молвил дракон с задумчивым интересом, - вы что-то принесли. Что-то в вашей плоти... Что-то золотое, что неподвластно разложению и тлену... Что это за... прелесть?
Ладно, вижу, в этот раз никто первым руинить не хочет. Попробую я...
Уже не раз умертвлённая группа стояла на пороге очередного отрицательного оживления. Казалось бы, пора уже привыкнуть к процессу, но с каждым новым разом проще он всё равно не становился.
На уговоры дракон не реагировал, а оружия против него Миранда не сыскала, так что ситуацию могло спасти только чудо... И, видимо, решив для разнообразия хоть разок оправдать возложенные на него надежды, чудо случилось.
Вместо того, чтобы расплавить гнилую плоть, а заодно и приличное количество монет, дракон вдруг остановился и заговорил.
Опустив поднятые для бесполезной защиты руки, Марвин взглянул на себя, затем на спутниц, затем на дракона. Ничего золотого в разлагающихся трупах он ожидаемо не увидел, даже у выпотрошенной Агнес внутри не наблюдалось кого-либо блеска. Судя по всему, чудище учуяло нечто нематериальное, вроде души.
— К-как я уже говорил, буду только рад помочь вам обрести что-то столь ценное... но есть одна проблема - я сам не до конца уверен, что именно вашему острейшему нюху удалось уловить. Если... если вы будете столь любезны, о внимательнейший, что согласитесь поделиться с жалкой нежитью вашими наблюдениями, уверен, мы сможем выяснить, что именно вы желаете обрести, — закинул удочку Марвин и почтительно опустился на одно колено.
— Поведайте, о величайший, можете ли вы уловить нечто схожее с той "прелестью" в себе или ребёнке, что сейчас дремлет в колыбели? — сперва задал безопасный вопрос целитель, чтобы проверить, согласится ли вообще дракон отвечать.
Миранда с облегчением зажмурила мутный глаз в надежде, что бытиё зомбёй подходит к концу… но нет. Конечно, надо было еще поговорить.
Перебирает в голове, что такого ценного унюхал дракон в их телах - учитывая, что находились они во сне, это могло и не иметь смысла. Но раз дракону нравился запах, можно было использовать свои гнилые тела как наживку.
Кхыкнув-прохрипев, она привлекла внимание, а потом жестом попыталась намекнуть на их изначальный план по скармливанию несдвигаемого младенца неостановимому дракону.
Дракон посмотрел на всех троих. Взор его на секунду стал пристальнее и тяжелее, янтарно-золотое сияние на короткий момент загорелось ещё ярче, что вызвало боль даже в омертвевших и мутных глазах покойников. И вызвало не только её - на всё тот же короткий миг, троица ощутила острое покалывание и зудящее шевеление внутри их гнилой плоти и костей, словно тысячи крошечных иголок, застрявших в их телах, тянулись к дракону.
- Могу ли я уловить нечто схожее? - молвил дракон, - ты верно ослеп, клоп. Пусть твои друзья, мошка и вошь, тебе поведают, из чего здесь состоят луга и холмы, моря и волны.
Дракон немного поднял хвост и опустил на золотой покров. Брызги из монет разлетелись в стороны, зазвенели, зашелестели падая. Золото блестело и в чешуе дракона. Монеты, драгоценности и просто бесформенные куски золота виднелись застрявшими между чешуй и просто приплавившимися к ним.
- Или же вы все слепые?
- Могу ли я уловить нечто схожее? - молвил дракон, - ты верно ослеп, клоп. Пусть твои друзья, мошка и вошь, тебе поведают, из чего здесь состоят луга и холмы, моря и волны.
Дракон немного поднял хвост и опустил на золотой покров. Брызги из монет разлетелись в стороны, зазвенели, зашелестели падая. Золото блестело и в чешуе дракона. Монеты, драгоценности и просто бесформенные куски золота виднелись застрявшими между чешуй и просто приплавившимися к ним.
- Или же вы все слепые?
Тучи сгущались над этими землями. На западе вот-вот начнётся война с гномьим царством. На юге стали появляться орки-налётчики, грабящие караваны и разоряющие деревни. Ещё дальше на юге, за границей, задымил вулкан среди выжженных каменистых пустошей. Поползли слухи о возвращении древнего зла.
Впрочем, для других частей королевства это были пока что лишь наполовину новости и наполовину слухи, что-то отдалённое, о чём не стоило беспокоиться. И люди не беспокоились, всё шло своим чередом. По крайней мере пока...