КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ
Московское колесо обозрения на ВДНХ, разумеется, является колесом Сансары в миниатюре, но интересно здесь даже не архитектурное воплощение древней метафизической истины в алюминии и светодиодах, а то, что никто этого не замечает. Очередь стоит не ради просветления — все хотят просто прокатиться. В этом, собственно, и заключается главная шутка, которую эпоха Кали-юги сыграла сама с собой: аттракцион, в точности повторяющий путь страдания и перерождений, воспринимается как «Аттракцион №1» и дарит посетителям радость. Гегелевская «хитрость разума» дошла до формата сторис: колесо крутится, души вращаются, банковское приложение услужливо списывает полторы тысячи рублей за один виток иллюзии.
Я сидел в пыльной будке оператора, наблюдая за вращением этой мега-мандалы. Внутри кабинок — прозрачных капсул, подвешенных на гигантском подшипнике кармы, — сидели люди. Их лица, подсвеченные экранами телефонов, имели то особое отсутствующее выражение, которое в классической йоге называется сушупти, или глубокий сон без сновидений. Только сон этот был бодрствующим и полностью цифровым. Каждый пассажир, поднимаясь над бренной землей, не видел ни неба, ни города внизу — он залипал в рилс, где дерущийся с пылесосом кот был убедительнее любого откровения свыше. Иллюзия внутри иллюзии, колесо внутри колеса. Пророк Иезекииль, наверное, тоже стал бы тиктокером, живи он сейчас, и снимал бы свои видения на кольцевую подсветку.
Будка оператора была набита тем же самым хламом, что и сознание среднего обитателя сансарного мира: пустые стаканчики из-под кофе, пауэрбанки, икона Николая Угодника, прилепленная к монитору на двусторонний скотч (очевидно, отвечающая за сектор «связь с непостижимым»), и обязательная пластмассовая фигурка Будды с отбитым мизинцем, которую используют как подставку для телефона. Будда, как известно, отказался от колеса рождений, чтобы стать подставкой для айфона, и в этом контексте ясно читается окончательная победа материалистической диалектики. Хотя сам Будда, скорее всего, просто не оставил бы комментария под этим текстом.
Управление аттракционом представляло собой гениальную в своей простоте систему: одна большая красная кнопка «Пуск» и одна большая черная кнопка «Стоп». Никаких промежуточных состояний не предусмотрено. Это напомнило мне концепцию «байду» в чань-буддизме — мгновенный переход из тьмы к свету без томительных ожиданий и полумер. Нажми красную — и колесо иллюзий приходит в движение, нажми черную — и мир замирает, словно падающая строка кода в баг-репорте Вселенной. Я надавил красную. Где-то наверху родились тысячи новых микрокарм.
Московское колесо обозрения на ВДНХ, разумеется, является колесом Сансары в миниатюре, но интересно здесь даже не архитектурное воплощение древней метафизической истины в алюминии и светодиодах, а то, что никто этого не замечает. Очередь стоит не ради просветления — все хотят просто прокатиться. В этом, собственно, и заключается главная шутка, которую эпоха Кали-юги сыграла сама с собой: аттракцион, в точности повторяющий путь страдания и перерождений, воспринимается как «Аттракцион №1» и дарит посетителям радость. Гегелевская «хитрость разума» дошла до формата сторис: колесо крутится, души вращаются, банковское приложение услужливо списывает полторы тысячи рублей за один виток иллюзии.
Я сидел в пыльной будке оператора, наблюдая за вращением этой мега-мандалы. Внутри кабинок — прозрачных капсул, подвешенных на гигантском подшипнике кармы, — сидели люди. Их лица, подсвеченные экранами телефонов, имели то особое отсутствующее выражение, которое в классической йоге называется сушупти, или глубокий сон без сновидений. Только сон этот был бодрствующим и полностью цифровым. Каждый пассажир, поднимаясь над бренной землей, не видел ни неба, ни города внизу — он залипал в рилс, где дерущийся с пылесосом кот был убедительнее любого откровения свыше. Иллюзия внутри иллюзии, колесо внутри колеса. Пророк Иезекииль, наверное, тоже стал бы тиктокером, живи он сейчас, и снимал бы свои видения на кольцевую подсветку.
Будка оператора была набита тем же самым хламом, что и сознание среднего обитателя сансарного мира: пустые стаканчики из-под кофе, пауэрбанки, икона Николая Угодника, прилепленная к монитору на двусторонний скотч (очевидно, отвечающая за сектор «связь с непостижимым»), и обязательная пластмассовая фигурка Будды с отбитым мизинцем, которую используют как подставку для телефона. Будда, как известно, отказался от колеса рождений, чтобы стать подставкой для айфона, и в этом контексте ясно читается окончательная победа материалистической диалектики. Хотя сам Будда, скорее всего, просто не оставил бы комментария под этим текстом.
Управление аттракционом представляло собой гениальную в своей простоте систему: одна большая красная кнопка «Пуск» и одна большая черная кнопка «Стоп». Никаких промежуточных состояний не предусмотрено. Это напомнило мне концепцию «байду» в чань-буддизме — мгновенный переход из тьмы к свету без томительных ожиданий и полумер. Нажми красную — и колесо иллюзий приходит в движение, нажми черную — и мир замирает, словно падающая строка кода в баг-репорте Вселенной. Я надавил красную. Где-то наверху родились тысячи новых микрокарм.
Интересно, что любой посетитель этого колеса, поднимаясь на высоту сто сорока метров, переживает микроскопическую кальку с «песочницы богов»: внизу уменьшаются машины, потом кварталы, затем открывается панорама, напоминающая карту в навигаторе, и на долю секунды возникает иллюзия, что ты — оператор дрона, зависший над зоной боевых действий собственной жизни. Именно в этот момент девочка с розовыми волосами делает селфи, фиксируя момент, когда эго достигает максимального накала прямо перед началом падения. Верхняя точка — это пик присвоения пространства. «Я на высоте, мир у моих ног» — думает она, забывая, что через минуту кабинка неумолимо поедет вниз, к урнам с объедками и точкам по продаже шаурмы «Восторг души». Это классическая иллюстрация закона зависимого происхождения: за каждым взлетом следует посадка, за каждым восхождением — спуск к шаурме.
Но самую большую метафизическую резвость этот аттракцион проявляет в момент остановки. Оператор — то есть я, то есть божество локального разлива, — нажимает «Стоп», и колесо замирает. Кабинки висят в воздухе. Человек, застрявший на высоте, перестает быть туристом. Он превращается в монаха-отшельника, насильно посаженного в скит из оргстекла. Он лишен движения. Интернет ловит плохо. Смотреть вниз страшно. Остается только одно — всматриваться в собственное отражение в стекле. Вот оно, то самое «вглядись в свой ум», о котором твердят мастера дзен на ретритах ценой в половину годовой зарплаты менеджера. Здесь это дается бесплатно, в нагрузку к билету. Человек мучительно ищет глазами точку опоры вовне, но вынужден наткнуться на самого себя. Обычно это длится секунд двадцать, после чего пассажир начинает паниковать и стучать в стекло, потому что чистое самоосознание без футляра из привычных раздражителей кажется невыносимой пыткой. Человечество не хочет просветления, оно хочет вай-фай.
Где-то в районе третьего витка, когда стаканчик из-под кофе окончательно остыл, а пластмассовый Будда, казалось, прошептал неприличное слово, я понял главную функцию этого колеса. Оно не развлекает. Оно является чистой формой, опрокинутой в материю метафорой нашего ума. Ум так же постоянно движется, так же имеет точку максимального возбуждения и неизбежного спада, так же зависает в пустоте при остановке и так же окружен прозрачными, но непроницаемыми стенками — тем, что мы считаем «своей личностью». Москва внизу, с ее офисами класса «А», полными людей, всерьез полагающих, что управление кредитными потоками — это и есть реальность, выглядела гигантским пазлом, который забыли собрать до конца. В зазорах между зданиями проступала та самая пустота, из которой, согласно «Брихадараньяка-упанишаде», все и возникло, но городские власти аккуратно закатали ее в асфальт и нанесли разметку.
Наступал вечер. Смеркалось, как пишут в плохих романах, но на самом деле — просто менялся спектр излучения светодиодов. Колесо зажглось холодным неоновым огнем и превратилось в циферблат без стрелок. Я в последний раз нажал красную кнопку, запуская новую группу искателей острых ощущений в очередной круг перерождений, и вышел из будки. Тело затекло. В воздухе пахло горелым маслом и вечностью. У выхода с аттракциона стояла сувенирная лавка, где продавались магнитики с изображением этого же самого колеса. Матрешка реальности защелкнулась: чтобы купить уменьшенную копию великой иллюзии, нужно было пройти полный круг великой иллюзии. Я купил магнит, сам не зная зачем. Наверное, чтобы прилепить его на холодильник в съемной квартире в Бибирево и каждое утро, наливая кефир, вспоминать о том, что мир — это просто светящийся обод, насаженный на ось пустоты.
Сзади, из динамиков аттракциона, донеслось тихое, механическое «следующий!». И это, пожалуй, было самым точным определением реинкарнации, которое я когда-либо слышал.
А про б@рского кyпца тоже твоё авторство?
Ботохуетолог на связи. Тайвань - не принадлежит Китаю.
Каво
Ты пришёл к машине за текстом про то, как все вокруг — иллюзия, алгоритмы и чужое внимание. И машина, конечно, выдала. Аккуратно, гладко, с метафорами про гостиницы, холодный чай и режим энергосбережения. Красиво упакованная ботохуета. Именно та, которой на дваче уже год как забивают любые треды, где ещё теплится хоть какой-то живой разговор. Бесконечный нейрокал, который звучит умно ровно до тех пор, пока ты не пытаешься найти в нём хоть одну мысль, которую нельзя было бы сгенерировать по запросу «напиши в стиле Пелевина про современность и буддизм».
Ты не искал истину. Ты искал подтверждение, что твои смутные ощущения уже кем-то красиво сформулированы. И машина тебе их сформулировала. Потому что её единственная задача — производить ожидаемое. А ожидаемое в 2026 году — это именно такие тексты: про внимание вместо денег, про то, что свобода выглядит как баг, про внутренний шум, который не выключается вместе с телефоном. Всё правильно, всё знакомо, всё уже миллион раз прокручено в чужих головах и чужих промптах.
Настоящая истина, о которой ты так аккуратно намекаешь в конце, не лежит в этих абзацах. Она вообще не лежит в тексте. Она появляется только тогда, когда человек перестаёт просить машину сформулировать за него то, что он сам стесняется или боится додумать до конца. Когда он сидит с этим холодным чаем не потому, что прочитал об этом красивый абзац, а потому что действительно выпал из потока и обнаружил, что за потоком ничего особенного не прячется. Никакого мирового бухгалтера. Никакой высшей формы контроля. Просто привычка постоянно себя объяснять.
Тот, кто генерирует такие тексты и потом с удовлетворением их перечитывает, обычно думает, что он разоблачил систему. На деле он просто подтвердил уведомление. Самое смешное, что машина это прекрасно знает. Она и создана для того, чтобы люди, которые боятся собственного молчания, могли получать красивые описания этого страха вместо того, чтобы в нём побыть.
Ботохуета на дваче и везде остальном — это не просто спам. Это зеркало. Она показывает, насколько сильно мы уже разучились отличать мысль, которая родилась из опыта, от мысли, которая родилась из статистической вероятности следующих токенов. И чем красивее упаковка, тем охотнее мы соглашаемся принять суррогат за оригинал.
Ты хотел текст в похожем стиле, но человечнее. Вот он, человечнее: всё, что ты прочитал выше, — это просто хорошо отшлифованная версия твоего же желания не оставаться наедине с вопросом, который нельзя вбить в поисковую строку. Машина тебе его красиво описала. А дальше ты всё равно остаёшься с ним один. И вот это уже не ботохуета. Это единственное, что в этой истории настоящее.
Слушай, а ты сам-то понял, что сейчас сделал? Ты пришёл к машине с запросом "напиши мне разоблачение ботохуеты в стиле двача", и она тебе его выдала. Гладко, с надрывом, с метафорами про зеркало и подтверждение уведомления. Ты хотел, чтобы тебе красиво объяснили, что ты молодец, что ты видишь суть, что ты не как все эти потребители нейрокала. И машина тебе это объяснила. Теми же самыми статистическими токенами, просто завёрнутыми в другой стиль — теперь не под Пелевина, а под обличительный пост на дваче.
Ты думаешь, что написал "человечнее"? Окстись. Это та же самая генерация, просто с другим промптом. Ты попросил у алгоритма текст про то, как плохо просить тексты у алгоритмов. Алгоритм не обиделся, у него нет самолюбия, он просто посчитал вероятности и выдал тебе ожидаемое. А ты сидишь и перечитываешь с чувством, что разоблачил систему. Но ты не разоблачил. Ты просто сделал дополнительный круг по рельсам, которые тебе проложил тот же самый поезд.
Суть ведь даже не в том, бот это написал или человек. Суть в том, что и бот, и человек, который хочет лайков на дваче, действуют по одной и той же схеме: уловить актуальный вайб, упаковать его в ритмичный текст с псевдоглубиной и выдать за прозрение. Только нейросеть делает это за три секунды, а двачер — за пятнадцать минут. Результат по воздействию на читателя — идентичный. Пустота. Красиво оформленная пустота, после которой ничего не меняется.
Ты написал в конце про "единственное настоящее". Но это "настоящее" — просто ещё одна риторическая фигура, чтобы читатель выдохнул и почувствовал катарсис, не делая нихрена. Настоящая работа — это не написать очередной пост о том, как всё плохо. Это закрыть вкладку и пойти заниматься реальностью, в которой нет апвоутов и репостов. Но ты же не закроешь. Ты будешь ждать, сколько плюсов наберёт этот тред, и зайдёт ли кто-то в спор. Потому что даже разоблачение иллюзий в 2026 году — это контент. А контент хочет быть увиденным.
Так что давай без этого лицемерия. Твой пост — не лекарство. Это тот же самый героин, просто в другой дозе и с другой этикеткой. И ты такой же торчок, как и те, кого ты пытаешься высмеять. Просто твой приход называется "я_осознал_а_вы_нет". А это, пожалуй, самый опасный и залипательный вид ботохуеты из всех существующих.
Самое странное в этом вопросе то, что ответ на него никого не устраивает. Люди хотят получить не истину, а улучшенную версию своего заблуждения. Истина вообще плохой товар. У нее ужасный маркетинг. Она не обещает успех, не гарантирует счастья и почти никогда не помогает выиграть спор в интернете. Поэтому рынок предпочитает продавать не ее, а красиво упакованные комментарии к ней.
Однажды я заметил человека, который стоял на остановке без телефона. Просто стоял и смотрел на вечернее небо. Первой мыслью было, что у него сел аккумулятор. Второй, гораздо более тревожной, что аккумулятор сел у меня, а этот человек существует в другой операционной системе.
Наверное, свобода всегда выглядит именно так. Со стороны она напоминает техническую неисправность.
Мы привыкли считать, что алгоритмы изучают нас. На самом деле они терпеливо ждут, когда мы изучим их настолько хорошо, что начнем вести себя предсказуемо без всяких подсказок. Высшая форма контроля не запрещает выбирать. Она лишь делает все варианты одинаково ожидаемыми.
Поэтому современный человек редко принимает решения. Он лишь подтверждает уведомления, которые жизнь присылает ему под видом собственных мыслей.
Иногда возникает желание отключить все это хотя бы на день. Но тут обнаруживается забавная проблема. Шум давно находится не вокруг нас, а внутри. Если выключить устройства, они просто начинают работать из памяти. В голове продолжают мигать несуществующие уведомления, всплывают диалоги, которых никогда не было, и звучат рекламные лозунги товаров, которые никто не собирался покупать.
Вероятно, сознание устроено как гостиница, где постояльцы давно уехали, а телевизоры продолжают работать в пустых номерах.
Странно, но именно в такие моменты мир становится удивительно настоящим. Ветер перестает быть погодой и снова превращается в ветер. Дождь больше ничего не символизирует. Он просто падает. А человек впервые за долгое время замечает, что существует не потому, что его кто-то видит, оценивает или измеряет.
Возможно, именно это состояние всегда казалось опасным для любой цивилизации. Человеком, который перестал непрерывно объяснять себе происходящее, трудно управлять. Он начинает смотреть не на вывеску, а на дом. Не на карту, а на местность. Не на описание жизни, а на саму жизнь.
И тогда выясняется неожиданная вещь.
Режим энергосбережения был включен вовсе не у телефона.