Добавлена поддержка Ежчана (
ejchan.net,
ejchan.site). Набегаем, тестируем архивацию,
сообщаем о замеченных проблемах.
К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (
подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных
помочь нам с восстановлением утраченного контента!
1 с картинками.
Аноним ID: Heaven
08/08/26 Суб 20:09:32
№
63268069
О, говношрифт-кун, привет
Аноним ID: Стервозный Джон Доу
08/08/26 Суб 20:16:23
№
63268096
>>63268029 (OP)
>Хохлион
Ясно
Аноним ID: Ненасытный Том Реддл
08/08/26 Суб 20:31:20
№
63268149
>>63268029 (OP)
Мы привыкли жить в сладком сиропе иллюзий. Нам с детства вдалбливают в головы сказки о гуманизме, о ценности человеческой жизни, о европейском просвещении. Мы смотрим на Францию начала XX века через розовые очки: Прекрасная эпоха, импрессионисты, хруст багета, аромат кофе, утонченная литература и права человека.
Но если снять эти очки, вы увидите, как под звуки марсельезы утончённая, демократическая и просвещённая Франция образца Первой мировой войны провернула через мясорубку собственное население с таким холодным и методичным цинизмом, которому позавидовали бы ацтекские жрецы.
История французской армии 1914–1917 годов — это анатомический театр, в котором вскрывают брюхо государства-Левиафана. И внутри там нет ни сердца, ни сострадания, ни морали.
Доктрина "красных штанов" и культ утилизации.
К началу Великой войны французский Генштаб, заседавший в уютных шато, где подавали фуа-гра и бордо, разработал гениальную военную доктрину: Offensive à outrance (наступление до крайности). Штабные академики на полном серьезе считали, что французский боевой дух способен пробивать бетон и пулеметный огонь.
Когда немцы уже переоделись в защитный фельдграу, французские солдаты пошли на фронт в ярко-красных штанах и синих шинелях. Министр обороны Эжен Этьен тогда вопил: "Красные штаны — это и есть Франция!". То, что эти штаны превращали человека в идеальную ростовую мишень на фоне грязи, никого не волновало. Генералы не бегают в атаки.
22 августа 1914 года. Битва у границ. За один-единственный день французская армия потеряла 27 тысяч человек убитыми. Двадцать. Семь. Тысяч. Трупов. За сутки. Их просто гнали плотными колоннами под кинжальный огонь немецких "максимов"
Вы думаете, главнокомандующий Жоффр ужаснулся? Вы думаете, кто-то пустил слезу? Ни черта подобного. Генерал Жоффр назвал это grignotage — "обкусывание". Для него люди были не чьими-то сыновьями и мужьями, а биомассой, кинетической энергией, которой нужно было сточить немецкие стволы.
Правосудие каннибалов
Как заставить обычного крестьянина раз за разом вылезать из траншеи и бежать на верную смерть ради продвижения на сто метров? Только одним способом: сделать так, чтобы сзади было страшнее, чем спереди.
Утонченные французы придумали для этого идеальный инструмент — Cours martiales spéciales (Специальные военные суды). Никаких адвокатов. Никаких апелляций. Никакого расследования. Приговор за 15 минут — и расстрел на рассвете.
В историю вошло понятие Fusillés pour l'exemple — "Расстрелянные для примера". Левиафану не нужна была вина, ему нужна была дисциплина. Был знаменитый случай с "мучениками Вингре". В 1914 году после тяжелейшего немецкого обстрела несколько десятков французов отступили во вторую линию траншей. Командование решило, что это трусость. Выбрали шестерых случайных парней (просто вытащили жребий) и поставили к стенке.
Государство убивало своих граждан просто для того, чтобы поддерживать уровень животного страха в стаде, которое гнали на убой.
1917: Когда скот отказался идти на бойню
Пик этого системного безумия пришелся на апрель 1917 года. Генерал Робер Нивель пообещал политикам прорыв. Он бросил армию в наступление на хребет Шмен-де-Дам. Это была бойня, вошедшая в историю как "Мясорубка Нивеля". Солдаты барахтались в грязи, артиллерия не подавила пулеметы, люди висели на колючей проволоке. За несколько дней Франция потеряла 120 тысяч человек. А Нивель сидел в штабе и требовал новых атак.
И вот тут произошло то, что навсегда ломает систему. Стадо осознало, что оно — стадо. В 68 французских дивизиях начался бунт. Солдаты не бросили фронт и не пошли сдаваться немцам. Они просто сказали: "Мы держим окопы, но в ваши мясные штурмы мы больше не пойдем. Сами бегите под пулеметы".
По траншеям гуляла запрещеённая "Песня Краонна", где были слова: "Нам конец, всё решено… нашими жизнями платят богачи".
Почему "Левиафан" отступил!
На место свихнувшегося мясника Нивеля назначили генерала Филиппа Петена. Петен свернул мясные штурмы, улучшил кормёжку, дал солдатам нормальные отпуска и навёл порядок с ротациями. Бунты прекратились.
А теперь, главный вопрос: почему Петен это сделал? Может, он был гуманистом? Может, он по ночам плакал над письмами мертвых солдат? Может, у государства проснулась совесть?
Полная чушь. Петен был прагматичным менеджером корпорации по производству смерти. На дворе стояла весна 1917 года. В России в это время уже вовсю полыхала революция. Петен посмотрел на своих солдат, посмотрел на новости из Петрограда и сделал сухой математический расчет.