В первые дни после трагедии, когда ледник обрушился на ущелье, съемочная группа оказалась в полной изоляции. Снаружи тоннеля грохотали спасательные работы - экскаваторы, бульдозеры, взрывы. Через толщу льда и земли доносился гул техники. У замурованных внутри людей появилась надежда: их ищут, их спасут, осталось совсем немного потерпеть.
Группа Бодрова начала самостоятельно пробивать путь навстречу спасателям. У них были подручные инструменты - ломы, монтировки, которые нашлись в грузовиках, кайла, стальные прутья. Каждый день они выходили на «смену» к завалу и долбили лед, скалывали камни, разрыхляли спрессованную землю. Они работали посменно, чтобы не терять силы. Продвигались буквально по сантиметру в день.
Но через некоторое время гул спасательной техники стих. Взрывы прекратились. Наступила гробовая тишина, которая длилась дни, недели, месяцы. Люди в тоннеле не знали, что на поверхности спасательные работы официально прекратили уже через несколько недель после трагедии. Власти сочли, что выжить в ледяном плену невозможно, а разбирать многокилометровый завал слишком дорого и опасно.
Для тех, кто был внутри, это стало настоящим ударом. Надежда, которая держала их первые недели, превратилась в горькое разочарование и отчаяние. Некоторые потеряли веру в спасение. Но Бодров, как позже рассказывали очевидцы, взял на себя роль лидера. Он уговаривал группу продолжать копать, убеждал, что рано или поздно они выйдут. «Если мы не сделаем это сами, никто за нас не сделает», - говорил он.
Так начались долгие годы ручного труда. Люди работали в темноте, при свете свечей и самодельных факелов. Каждый день они пробивали лед и камень, расширяя проход. Они использовали все, что могли найти: лопаты, топоры, куски арматуры, обломки металла. Иногда случались обвалы внутри самого тоннеля - тогда приходилось начинать заново, раскапывая то, что уже было пройдено.
Главной проблемой была усталость. Организм на скудном питании - тушенка, крупы, консервы - терял силы, а физическая работа требовала огромных затрат энергии. Люди худели, бледнели. Но Бодров умел держать моральный дух: по ночам он читал вслух книги, пересказывал сценарии, рассказывал детям о мире, который они никогда не видели. Он учил их тому, что сам когда-то знал. А днем снова брался за лом.
Одним из самых поразительных фактов стало то, что за годы заключения в тоннеле у Бодрова родились свои дети. Речь идет о семи малышах, которые появились на свет уже в этих суровых условиях. Они никогда не видели солнца, не знали, что такое лес или море, не слышали шума большого города.
Внутри образовалась маленькая община - несколько десятков человек, которые жили, любили, растили новое поколение, пока на поверхности их считали погибшими.
Группа Бодрова начала самостоятельно пробивать путь навстречу спасателям. У них были подручные инструменты - ломы, монтировки, которые нашлись в грузовиках, кайла, стальные прутья. Каждый день они выходили на «смену» к завалу и долбили лед, скалывали камни, разрыхляли спрессованную землю. Они работали посменно, чтобы не терять силы. Продвигались буквально по сантиметру в день.
Но через некоторое время гул спасательной техники стих. Взрывы прекратились. Наступила гробовая тишина, которая длилась дни, недели, месяцы. Люди в тоннеле не знали, что на поверхности спасательные работы официально прекратили уже через несколько недель после трагедии. Власти сочли, что выжить в ледяном плену невозможно, а разбирать многокилометровый завал слишком дорого и опасно.
Для тех, кто был внутри, это стало настоящим ударом. Надежда, которая держала их первые недели, превратилась в горькое разочарование и отчаяние. Некоторые потеряли веру в спасение. Но Бодров, как позже рассказывали очевидцы, взял на себя роль лидера. Он уговаривал группу продолжать копать, убеждал, что рано или поздно они выйдут. «Если мы не сделаем это сами, никто за нас не сделает», - говорил он.
Так начались долгие годы ручного труда. Люди работали в темноте, при свете свечей и самодельных факелов. Каждый день они пробивали лед и камень, расширяя проход. Они использовали все, что могли найти: лопаты, топоры, куски арматуры, обломки металла. Иногда случались обвалы внутри самого тоннеля - тогда приходилось начинать заново, раскапывая то, что уже было пройдено.
Главной проблемой была усталость. Организм на скудном питании - тушенка, крупы, консервы - терял силы, а физическая работа требовала огромных затрат энергии. Люди худели, бледнели. Но Бодров умел держать моральный дух: по ночам он читал вслух книги, пересказывал сценарии, рассказывал детям о мире, который они никогда не видели. Он учил их тому, что сам когда-то знал. А днем снова брался за лом.
Одним из самых поразительных фактов стало то, что за годы заключения в тоннеле у Бодрова родились свои дети. Речь идет о семи малышах, которые появились на свет уже в этих суровых условиях. Они никогда не видели солнца, не знали, что такое лес или море, не слышали шума большого города.
Внутри образовалась маленькая община - несколько десятков человек, которые жили, любили, растили новое поколение, пока на поверхности их считали погибшими.
> 21.09.2002
Ебанутый
Проходили годы. Тушенка заканчивалась, но находчивость помогала. В тоннеле нашлись мешки с крупой, мукой, сухим молоком. Кое-как организовали быт. А проход между тем удлинялся - метр за метром, километр за километром. Они пробивали завалы там, где когда-то стояли огромные глыбы льда, принесенные ледником. Работа была адской, но у них не было выбора.
И только спустя 24 года - почти четверть века - они пробили последний слой. Свет хлынул в тоннель. Люди, замурованные много лет назад, выползли наружу, щурясь от солнца, которого не видели десятилетиями. Им предстояло заново учиться жить в мире, который ушел далеко вперед. Но главное - они выжили. Своими руками. Без помощи извне. Сами пробили себе путь к свободе.
Когда Сергей Бодров впервые ступил на поверхность после 24 лет заточения, его лицо, осунувшееся и бледное, было освещено солнцем, которого он не видел почти четверть века. Журналисты, собравшиеся у выхода из тоннеля, засыпали его вопросами. Он долго молчал, щурился и просто вдыхал воздух свободы.
Первые его слова, произнесенные охрипшим голосом, были обращены к тем, кто остался внутри: «Мы все живы. Мы все вышли. Каждый, кто был со мной в тот день, сейчас здесь. Мы сделали это». Он не плакал, хотя на глазах у многих из его группы слезы текли ручьями. Бодров держался собранно и спокойно, как будто все эти годы он готовился к этому моменту.
На вопрос, как ему удалось сохранить рассудок в таких условиях, Бодров ответил: «Я знал, что меня ждут. Что меня ждут дети, жена. Я знал, что я должен жить, должен вытащить всех. И каждую минуту я верил, что солнце когда-нибудь снова будет светить мне в лицо. Это не героизм, это просто чувство долга. За каждого человека, который был рядом, я отвечал головой. И я не мог позволить себе сломаться».
Он также рассказал, что первые годы были самыми тяжелыми, но надежда на спасение жила в нем. «Когда мы услышали, что работы прекратили, - сказал он, - мы поняли, что рассчитывать можем только на себя. Это было тяжелое осознание, но оно нас сплотило. Мы стали одной семьей, одним организмом. Мы делили каждую ложку тушенки, каждую каплю воды, каждый сантиметр пробитого пути. И эти дети, рожденные здесь, в темноте, они стали нашим светом. Они не знали другого мира, но они знали, что однажды мы выйдем к солнцу. Мы обещали им это, и мы выполнили обещание».
И только спустя 24 года - почти четверть века - они пробили последний слой. Свет хлынул в тоннель. Люди, замурованные много лет назад, выползли наружу, щурясь от солнца, которого не видели десятилетиями. Им предстояло заново учиться жить в мире, который ушел далеко вперед. Но главное - они выжили. Своими руками. Без помощи извне. Сами пробили себе путь к свободе.
Когда Сергей Бодров впервые ступил на поверхность после 24 лет заточения, его лицо, осунувшееся и бледное, было освещено солнцем, которого он не видел почти четверть века. Журналисты, собравшиеся у выхода из тоннеля, засыпали его вопросами. Он долго молчал, щурился и просто вдыхал воздух свободы.
Первые его слова, произнесенные охрипшим голосом, были обращены к тем, кто остался внутри: «Мы все живы. Мы все вышли. Каждый, кто был со мной в тот день, сейчас здесь. Мы сделали это». Он не плакал, хотя на глазах у многих из его группы слезы текли ручьями. Бодров держался собранно и спокойно, как будто все эти годы он готовился к этому моменту.
На вопрос, как ему удалось сохранить рассудок в таких условиях, Бодров ответил: «Я знал, что меня ждут. Что меня ждут дети, жена. Я знал, что я должен жить, должен вытащить всех. И каждую минуту я верил, что солнце когда-нибудь снова будет светить мне в лицо. Это не героизм, это просто чувство долга. За каждого человека, который был рядом, я отвечал головой. И я не мог позволить себе сломаться».
Он также рассказал, что первые годы были самыми тяжелыми, но надежда на спасение жила в нем. «Когда мы услышали, что работы прекратили, - сказал он, - мы поняли, что рассчитывать можем только на себя. Это было тяжелое осознание, но оно нас сплотило. Мы стали одной семьей, одним организмом. Мы делили каждую ложку тушенки, каждую каплю воды, каждый сантиметр пробитого пути. И эти дети, рожденные здесь, в темноте, они стали нашим светом. Они не знали другого мира, но они знали, что однажды мы выйдем к солнцу. Мы обещали им это, и мы выполнили обещание».
Я верю и вы верьте, жив родной, жив
Журналисты спросили о том, что он чувствует к тем, кто перестал его искать. Бодров помедлил и ответил: «Я не держу зла. Я понимаю - тогда, в 2002 году, все было против нас. Погода, ледник, обстоятельства. Они сделали все, что могли. Но я бы хотел, чтобы они знали: внутри нас была надежда. Мы ждали каждый день. И мы все равно вышли. Не благодаря обстоятельствам, а вопреки им».
В конце он добавил: «Я хочу увидеть жену Светлану. Я хочу увидеть сына Сашу - он был совсем крохой, когда я ушел. И дочку Олю. Я не знаю, как они меня примут после стольких лет. Но я знаю одно: я вернулся. И я никуда больше не уйду».
Когда его спросили, будет ли он снова снимать кино, Бодров усмехнулся: «Сначала я хочу просто жить. Ходить по земле, видеть небо, есть нормальную еду и спать в кровати. А потом… посмотрим. Возможно, эта история сама по себе лучший сценарий. И ее обязательно нужно рассказать».
Вот так, просто и без пафоса, Сергей Бодров начал свою новую жизнь. И слова эти, сказанные охрипшим, но твердым голосом, разнеслись по всему миру. Чудо, которого ждали 24 года, случилось.
Родные Сергея Бодрова, когда узнали о чудесном спасении, не могли поверить в произошедшее. Жена Светлана Бодрова, которая долгие годы работала в программе «Жди меня» и искала других людей, надолго потеряла дар речи. Ее многолетняя надежда, которую она почти похоронила за годы молчания, наконец оправдалась.
«Я не знаю, что говорить. Сергей жив… Он жив. Я плачу. Мне нужно его увидеть, - передает ее слова источник, близкий к семье. - 24 года я ждала этого дня, но уже перестала верить. И вот… это настоящее чудо».
Дочь Бодрова Ольга, которой уже за тридцать, и сын Александр (он родился за несколько недель до трагедии и никогда не видел отца) сейчас находятся в шоке. Они всю жизнь считали, что их отец погиб при исполнении своего режиссерского долга. И вот теперь он жив, и у них появились братья и сестры.
«Саша вырос без отца, и это было самым тяжелым для нашей семьи, - говорит Светлана. - А теперь выясняется, что он выжил, и у него там еще дети… Я даже не знаю, как они все поместились в том тоннеле. Но главное — он жив. Все живы».
Сейчас Сергей Бодров находится в безопасности, ему оказывается необходимая медицинская помощь. Новость о его чудесном спасении моментально разлетелась по Сети и уже названа главным событием года.
История Сергея Бодрова - это уже не просто кино или легенда. Это, возможно, одна из самых невероятных историй выживания в истории человечества.
В конце он добавил: «Я хочу увидеть жену Светлану. Я хочу увидеть сына Сашу - он был совсем крохой, когда я ушел. И дочку Олю. Я не знаю, как они меня примут после стольких лет. Но я знаю одно: я вернулся. И я никуда больше не уйду».
Когда его спросили, будет ли он снова снимать кино, Бодров усмехнулся: «Сначала я хочу просто жить. Ходить по земле, видеть небо, есть нормальную еду и спать в кровати. А потом… посмотрим. Возможно, эта история сама по себе лучший сценарий. И ее обязательно нужно рассказать».
Вот так, просто и без пафоса, Сергей Бодров начал свою новую жизнь. И слова эти, сказанные охрипшим, но твердым голосом, разнеслись по всему миру. Чудо, которого ждали 24 года, случилось.
Родные Сергея Бодрова, когда узнали о чудесном спасении, не могли поверить в произошедшее. Жена Светлана Бодрова, которая долгие годы работала в программе «Жди меня» и искала других людей, надолго потеряла дар речи. Ее многолетняя надежда, которую она почти похоронила за годы молчания, наконец оправдалась.
«Я не знаю, что говорить. Сергей жив… Он жив. Я плачу. Мне нужно его увидеть, - передает ее слова источник, близкий к семье. - 24 года я ждала этого дня, но уже перестала верить. И вот… это настоящее чудо».
Дочь Бодрова Ольга, которой уже за тридцать, и сын Александр (он родился за несколько недель до трагедии и никогда не видел отца) сейчас находятся в шоке. Они всю жизнь считали, что их отец погиб при исполнении своего режиссерского долга. И вот теперь он жив, и у них появились братья и сестры.
«Саша вырос без отца, и это было самым тяжелым для нашей семьи, - говорит Светлана. - А теперь выясняется, что он выжил, и у него там еще дети… Я даже не знаю, как они все поместились в том тоннеле. Но главное — он жив. Все живы».
Сейчас Сергей Бодров находится в безопасности, ему оказывается необходимая медицинская помощь. Новость о его чудесном спасении моментально разлетелась по Сети и уже названа главным событием года.
История Сергея Бодрова - это уже не просто кино или легенда. Это, возможно, одна из самых невероятных историй выживания в истории человечества.
Сенсационное известие потрясло Россию: актер и режиссер Сергей Бодров-младший, пропавший без вести в 2002 году в Кармадонском ущелье, обнаружен живым.
Появившаяся в Сети информация о том, что легендарный исполнитель роли Данилы Багрова выжил при сходе ледника Колка, вызвала бурную реакцию. Вскоре появились и первые подробности этой невероятной истории спасения - по данным источников, все это время Бодров находился в одном из подземных тоннелей ущелья, а за годы вынужденного заточения у него родились дети.
Подземный тоннель стал для Бодрова убежищем, защитившим его от ледяной массы. Однако выбраться наружу он не мог долгие годы - вход был заблокирован. В таких условиях он и прожил почти четверть века. В это время на поверхности его считали погибшим.
Как выяснилось позже, в момент схода ледника съемочная группа Сергея Бодрова находилась рядом с автомобильным тоннелем в Кармадонском ущелье. Когда ледяной поток обрушился на долину, они успели добежать до входа и укрыться внутри. Этот тоннель - один из нескольких в том районе, которые были пробиты еще в советское время.
Но убежище оказалось ловушкой. Мощнейший удар ледника и камней деформировал конструкцию тоннеля: с обеих сторон образовались завалы из скальных пород, льда и земли, полностью перекрывшие выходы. Съемочная группа оказалась замурованной в бетонном «мешке» длиной около трех километров. Но главная удача ждала их впереди.
В тот день в тоннеле по техническим причинам застряли несколько грузовиков, которые везли продовольствие. Среди них были фуры с тушенкой, сгущенкой, консервами, крупами и другими продуктами.
У группы Бодрова оказался многолетний запас еды. Воды было меньше - лед и снег в тоннель почти не попадали. Однако в тоннеле были технические емкости с водой, и к тому же работала система сбора конденсата. Спасатели предполагали: «Воды там навалом - капает всегда, для питья вполне достаточно». Нашлись в машинах и спички, и свечи, и батарейки и даже набор одеял и теплых вещей.
Но самым страшным испытанием стала психологическая изоляция. 24 года в замкнутом пространстве, в темноте, без солнца и привычного мира - это то, что сломало бы любого человека. Однако выяснилось, что все это время съемочная группа жила довольно организованно: поддерживали связь друг с другом, заботились о детях (которые родились уже в тоннеле), занимались творчеством, писали дневники и сценарии к новым фильмам. Они ждали, когда земля дрогнет и завалы рассекутся. Или когда придет помощь. Но помощь не шла долгие десятилетия.
https://www.kommersant.ru/doc/949641