Обеденный перерыв.
На обед Вася получил свой бесплатный паек: “Национальную котлету” и стакан “Кола-Сталинец” (лицензионная версия Pepsi, производимая госкорпорацией “РосХим-Продукт”). Он сел на лавочку в виртуальном парке “Сад Памяти Героев Освободительной Войны”. Надев дешевые AR-очки, Вася на 20 минут перенесся в идеальную цифровую реальность. Вокруг него цвели виртуальные яблони, по дорожкам ходили голограммы героев-десантников, а с неба на него сыпались цифровые лепестки и уведомления: “Вы награждены медалью ‘За трудовую доблесть 4-й степени’ в цифровом пространстве ‘РосПатриот-Метавселенная’! Ваш КЛ повышен на 0,1 балл!”
Вечер.
Вечером Вася вернулся в свою убогую, но технологичную квартиру-студию (площадью целых 12 кв. метров). Его жена, Мария (оператор колл-центра в “Почте России-Экспресс”, КЛ 7.1), уже готовила ужин, ворча на умный холодильник, который пригрозил списать со счета 100 ЦР за “нецелевое использование энергии на нагрев несбалансированной пищи”.
Они включили главный государственный канал “Звезда Победы”. Шло ток-шоу “Суд времени. Эпоха перемен”. Ведущий, робот-голограмма с лицом молодого Сталина, вещал:
- Мы выиграли тьму войн! Победили голод, санкции, либеральную чуму! А что мы видим сегодня? Мы видим, как потомки великих героев уступают место у станка, у лопаты, у операционной системы более мотивированным гражданам из дружественных стран! Не пора ли нам, русским, вспомнить о своих корнях, о своей “особой духовной матрице”?
Вася переключил канал. На детском канале шел мультфильм “Про маленького винтика и большую Родину-машину”, где милый робот-сварщик из Индии объяснял русскому мальчику Ване, что труд во имя Родины - это счастье, а импортные запчасти - это вредительство.
- Завидую я ему, - проворчал Вася, глядя на робота-сварщика. - Кому? - спросила жена. - Абдулле. Он хоть знает, зачем вкалывает. Копит на билет домой. А я куда поеду? Это моя страна. Только я в ней как будто в музее. Красиво, технологично, а трогать ничего нельзя. И экспонат я тут, а не посетитель.
Он прилёг на диван. Серафима тут же замигала на панели:
- Василий Иванович! Зафиксировано ваше высказывание с негативной окраской. Система рекомендует немедленно послушать гимн “Газпром-Медиа” и посмотреть видосы с “стройки века” на Донбассе. Завтра на работе вас ждет новый трудовой подвиг! Во славу Отечества!
Вася закрыл глаза. Завтра будет такой же день. А потом еще один. И так до самой пенсии. Если доживет. А за окном сияла огнями новая, прекрасная, цифровая, благочестивая Россия, которая прекрасно обходилась без таких, как он.
На обед Вася получил свой бесплатный паек: “Национальную котлету” и стакан “Кола-Сталинец” (лицензионная версия Pepsi, производимая госкорпорацией “РосХим-Продукт”). Он сел на лавочку в виртуальном парке “Сад Памяти Героев Освободительной Войны”. Надев дешевые AR-очки, Вася на 20 минут перенесся в идеальную цифровую реальность. Вокруг него цвели виртуальные яблони, по дорожкам ходили голограммы героев-десантников, а с неба на него сыпались цифровые лепестки и уведомления: “Вы награждены медалью ‘За трудовую доблесть 4-й степени’ в цифровом пространстве ‘РосПатриот-Метавселенная’! Ваш КЛ повышен на 0,1 балл!”
Вечер.
Вечером Вася вернулся в свою убогую, но технологичную квартиру-студию (площадью целых 12 кв. метров). Его жена, Мария (оператор колл-центра в “Почте России-Экспресс”, КЛ 7.1), уже готовила ужин, ворча на умный холодильник, который пригрозил списать со счета 100 ЦР за “нецелевое использование энергии на нагрев несбалансированной пищи”.
Они включили главный государственный канал “Звезда Победы”. Шло ток-шоу “Суд времени. Эпоха перемен”. Ведущий, робот-голограмма с лицом молодого Сталина, вещал:
- Мы выиграли тьму войн! Победили голод, санкции, либеральную чуму! А что мы видим сегодня? Мы видим, как потомки великих героев уступают место у станка, у лопаты, у операционной системы более мотивированным гражданам из дружественных стран! Не пора ли нам, русским, вспомнить о своих корнях, о своей “особой духовной матрице”?
Вася переключил канал. На детском канале шел мультфильм “Про маленького винтика и большую Родину-машину”, где милый робот-сварщик из Индии объяснял русскому мальчику Ване, что труд во имя Родины - это счастье, а импортные запчасти - это вредительство.
- Завидую я ему, - проворчал Вася, глядя на робота-сварщика. - Кому? - спросила жена. - Абдулле. Он хоть знает, зачем вкалывает. Копит на билет домой. А я куда поеду? Это моя страна. Только я в ней как будто в музее. Красиво, технологично, а трогать ничего нельзя. И экспонат я тут, а не посетитель.
Он прилёг на диван. Серафима тут же замигала на панели:
- Василий Иванович! Зафиксировано ваше высказывание с негативной окраской. Система рекомендует немедленно послушать гимн “Газпром-Медиа” и посмотреть видосы с “стройки века” на Донбассе. Завтра на работе вас ждет новый трудовой подвиг! Во славу Отечества!
Вася закрыл глаза. Завтра будет такой же день. А потом еще один. И так до самой пенсии. Если доживет. А за окном сияла огнями новая, прекрасная, цифровая, благочестивая Россия, которая прекрасно обходилась без таких, как он.
Бамп
И всё? Это законченная простыня, или будет продолжение?
Пока что остановился на этом. Если анонам понравится, может напишу продолжение.
Под конец, после ВЕЧЕР, начал слог проседать. А так прикольный такой клюквенный киберпанк. Ток не понятно, почему лопатой штыри загонять?
Если есть идеи по внятному сюжету - продолжай писать. Неиронично интерсно читать
Продолжай. Из критики: к концу слог реально подсел, «видос» совсем уж низкий жаргон.
мне понравилось! зато у нас ракета есть, как говорица! тяжело читать только из-за обилия названий. я понимаю что ты хочешь описать быт россиянина будущего, но все-таки слишком подробно как-то. мало движения что ли, не зацепило ня <3
>экспонат я
Я экспонат, ты мой фанат, бриллиант на тысячу карат
Носи меня на руках, я растаю в них, как шоколад
Экспонат, ты мой фанат на тысячу карат
Носи меня на руках, я растаю в них, как шоколад
5 октября
Страна Рязань встретила нас чистотою дорожной и вкусными пирогами. От треволнений всех я проголодалась, велела Гавриле приобочиться у первого приемлемого трактира. И трактир рязанский ждать себя не заставил — сразу и выплыл из мги утренней опосля заставы, после рослых ратников с палицами светящимися. Вышел половой, поклонился, пригласил меня в барскую залу, а Василису с Гаврилой — в сволочную. Напилась чаю зеленого с медом, съела полватрушки да пару пирожков с вязигой. Не удержалась, заказала рюмку рябиновой. Василиса, слава богу, не видела. Всего рюмашку. После всех треволнений позволительно. Еропке корочку водкою помочила, насосался, спел мне песенку про котенка. А по пузырю у них идет старая савецкая фильма про гусар-девицу. В Рязани нравы помягче, несравнимо. Как скинули шесть лет тому с китайской помощью ваххабитского ставленника Соболевского, так все у них на лад пошло. И даже дороги чистят, не то что в Московии… Хотелось было из трактира позвонить Маринке Солоневич, да передумала: а что, ежели, как Рязань проедем, Он в Тартарии родственной до меня дотянется? Удержалась при помощи второй рюмки. А там и третья ласточкою весенней пролетела.
И стало мне прехорошо.
Василиса с Гаврилой пили по четвертой чашке чаю с пряниками и малиновым вареньем, когда в сволочную вошел долговязо-озабоченный половой из барской залы:
—Там ваша барыня безобразит.
—Господи,— выдохнула Василиса.
Гаврила быстро сунул в карман надкусанный пряник, тут же встал, невозмутимо закрекрестился на иконостас.
—Моя вина,— со злостью в голосе пробормотала Василиса, вскочила и заторопилась в барскую за половым.
В зале на столе стояла княгиня Семизорова, держа себя за локти и покачиваясь. Глаза ее были закрыты, щеки нездорово краснели. Под каблучком сапожка похрустывала тарелка. Трое посетителей оторопело смотрели на княгиню. Пьяный Еропка с рюмкой в руках невозмутимо воседал на подушке.
—Барыня…— скорбно-злобно выдохнула Василиса, опуская длинные руки.
—Матушка земля, белая березонька... ,— пропела княгиня резким голосом, не открывая глаз.
Страна Рязань встретила нас чистотою дорожной и вкусными пирогами. От треволнений всех я проголодалась, велела Гавриле приобочиться у первого приемлемого трактира. И трактир рязанский ждать себя не заставил — сразу и выплыл из мги утренней опосля заставы, после рослых ратников с палицами светящимися. Вышел половой, поклонился, пригласил меня в барскую залу, а Василису с Гаврилой — в сволочную. Напилась чаю зеленого с медом, съела полватрушки да пару пирожков с вязигой. Не удержалась, заказала рюмку рябиновой. Василиса, слава богу, не видела. Всего рюмашку. После всех треволнений позволительно. Еропке корочку водкою помочила, насосался, спел мне песенку про котенка. А по пузырю у них идет старая савецкая фильма про гусар-девицу. В Рязани нравы помягче, несравнимо. Как скинули шесть лет тому с китайской помощью ваххабитского ставленника Соболевского, так все у них на лад пошло. И даже дороги чистят, не то что в Московии… Хотелось было из трактира позвонить Маринке Солоневич, да передумала: а что, ежели, как Рязань проедем, Он в Тартарии родственной до меня дотянется? Удержалась при помощи второй рюмки. А там и третья ласточкою весенней пролетела.
И стало мне прехорошо.
Василиса с Гаврилой пили по четвертой чашке чаю с пряниками и малиновым вареньем, когда в сволочную вошел долговязо-озабоченный половой из барской залы:
—Там ваша барыня безобразит.
—Господи,— выдохнула Василиса.
Гаврила быстро сунул в карман надкусанный пряник, тут же встал, невозмутимо закрекрестился на иконостас.
—Моя вина,— со злостью в голосе пробормотала Василиса, вскочила и заторопилась в барскую за половым.
В зале на столе стояла княгиня Семизорова, держа себя за локти и покачиваясь. Глаза ее были закрыты, щеки нездорово краснели. Под каблучком сапожка похрустывала тарелка. Трое посетителей оторопело смотрели на княгиню. Пьяный Еропка с рюмкой в руках невозмутимо воседал на подушке.
—Барыня…— скорбно-злобно выдохнула Василиса, опуская длинные руки.
—Матушка земля, белая березонька... ,— пропела княгиня резким голосом, не открывая глаз.
>Серафим
>Еврейское слово śarap̄ (множественное число которого śərap̄im
послужило основой для русского слова «серафим») происходит от
глагольного корня śrp с переходным значением «жечь» (но не «гореть»!),
т. е. означает буквально «жгущий» или «жгучий». Образ сарафа евреи
заимствовали у египтян, которые называли его уреем (егип. ỉ‘rt «вставшая
на хвост змея»). Египетский урей — это распространённая в Африке и
прилегающих к ней областях Ближнего Востока плюющаяся кобра, которая
не только поражает врага своим жгучим ядом при укусе, но и плюётся им.
Нахера вы это пишите?
Имя: Пупкин Василий Иванович.
Возраст: 40 лет.
Коэффициент Лояльности (“КЛ”): 6.7 из 10.
Социальный статус: Сотрудник 4-го разряда, младший оператор цифрового ассенизатора.
Будильник в Васиной нанопанели (это такой адресный экран, встроенный прямо в стену новостройки образца 2043 года) заиграл гимн “РосАтом-Энерго”. На экране уже мигает его личный цифровой помощник, голограмма Серафима. Она выглядит как ангел с с серпом с молотом на золотом нимбе. Личные боты-помощники теперь у всех, это обязательная госуслуга.
- Доброе утро, Василий Иванович! Во славу Отечества! - сияет Серафима.
- Ваш КЛ за ночь упал на 0,1 балл. Система “Благонамеренный” зафиксировала ваши поисковые запросы в 2:47 ночи: “Почему болит живот после бесплатных котлет из гуманитарного центра?” и “Аналоговые музыкальные инструменты купить”. Система расценила это как проявление ипохондрии и ностальгического ретроградства. Рекомендую сегодня посетить храм “Великой Победы” и совершить пожертвование.
Вася почесал пузо. Живот болел из-за котлет, сделанных из сои, генно-модифицированного картофеля и “биомассы сверхпланового плодородия” (так в приказах называли картошку, которую позаимствовали у поляков во время Освободительной Войны). Котлеты были бесплатными, поэтому их и ели. Настоящая еда стоила космических денег.
- Серафима, сколько у меня на счету в Цифрорублях (ЦР)?
- Кредитный лимит исчерпан, Василий Иванович. Осталось 450 ЦР до получки.
- А в долг? - спросил Вася уже по привычке.
- Вам отказано в микро-кредите. Система “РосКазна” считает вашу платежеспособность низкой ввиду колебаний КЛ. Также напоминаю, что сосед Иван, мигрант из Бангладеш, вчера установил новый рекорд производительности на стройке моста “Единение” и получил бонус в 5000 ЦР. Разве вам не стыдно, русский человек?
Вася вздохнул, надел свой корпоративный комбинезон “РосСервис-Утилизация” и вышел из квартиры.
Дорога на работу.
Лифт в подъезде был снова сломан. Вася пошел пешком по лестнице, на стенах которой светодиодные панели транслировали новости: “Российская корпорация “Алмаз-Нерента” начала разработку полезных ископаемых на Марсе при поддержке Китая! Наши технологии покоряют Вселенную во славу Отечества!” Внизу, у подъезда, его ждал “Социальный автобус” - беспилотный, немного ржавый, зато бесплатный.
В автобусе было чисто и прохладно. Просто ехали в основном мигранты: братья-близнецы из Индии, которые работали в московской “Клинике Четвертого Пути” врачами-нейрохирургами, и бригада сварщиков из Нигерии. Вася был, кажется, единственным коренным. Автобус вежливо объявил: “Граждане! Посмотрите на трибуны стадиона “РосНефть-Арена”, который мы проезжаем. Сегодня там пройдет финал конкурса “А ну-ка, парни!” для трудовых мигрантов. Болеем за наших славных товарищей!”
На работе Васе выдали его основной инструмент - умную лопату “Геракл-2040”. Она была оснащена GPS, датчиками для анализа состава почвы и встроенным голографическим инструктором. Васина задача была проста: ходить по заданному маршруту в канализационных коллекторах и с помощью “Геракла” втыкать специальные маркеры там, где роботы-диагносты находили потенциальную протечку. Работа несложная, но требовала присутствия человека. Робот не мог с таким патриотизмом втыкать штырь в грязь, как Вася.
Его бригадиром был молодой, энергичный Лев Святославович, выпускник Академии ФСБ по специальности “Кибернетическая урбанистика”. Он редко появлялся на объекте, чаще связывался с бригадой по видеосвязи. “Пупкин, повысь КПД! - гремел его голос из динамика лопаты. - Твоя эффективность на 2% ниже, чем у коллеги Абдуллы из Таджикистана! Помни, Россия смотрит на нас!”