Ту дверь мамаша дурочки одной
ключом таким, на сутки уходя,
как клетку запирала со смешной
девчонкой с волосами из дождя.
ключом таким, на сутки уходя,
как клетку запирала со смешной
девчонкой с волосами из дождя.
Больная девочка, не знаю, что уж с ней
случилось по диагнозу – шиза,
дебильность или что там , но парней
съедали поедом всегда ее глаза.
случилось по диагнозу – шиза,
дебильность или что там , но парней
съедали поедом всегда ее глаза.
С мамашей выйдет в скверик погулять -
а мы с Фарходом тут уже как тут,
проходим мимо и бросаем: «блядь...»
И смотрим, как глаза ее зовут.
а мы с Фарходом тут уже как тут,
проходим мимо и бросаем: «блядь...»
И смотрим, как глаза ее зовут.
Что за даун этот Юрка?
И вот мамаша как-то дубликат
своих ключей зачем-то у отца
Рустама заказала, и наш брат
не сплоховал – красава, молодца!
своих ключей зачем-то у отца
Рустама заказала, и наш брат
не сплоховал – красава, молодца!
Открыли дверь под вечер впятером -
не испугалась! Только этот смех,
звенящий еле слышным комаром
и вдруг вопрос: «Пришли вы делать грех?»
не испугалась! Только этот смех,
звенящий еле слышным комаром
и вдруг вопрос: «Пришли вы делать грех?»
Россия... Как в тысячелетье былом,
Завьюженный мир обычен,
Над полем пустынным
На бойню, на слом
Шли тучи упрямо, по-бычьи...
Но день побледнел, потемнел и стих.
И мгла подступила слепая;
Неистовый вихрь
На дороге настиг,
В сугробах за гробом рыдая.
За гробом шагали,
Плечо к плечу,
Как на труднейший приступ;
На знамени траур не скрыть кумачу,
Слезу не скрыть коммунисту...
Над Красною площадью тишина,—
Такого не знали безмолвья.
Тогда, затаив дыханье,
Страна
Поникла у изголовья.
И пять ночей и дней трепетал
Прощания марш лебединый,
Он под ноги падал, взлетал и стихал
У гроба, где скульптор изнемогал
Над обессиленной глиной.
Пришли делегаты издалека.
Колонны кругом темнели.
Он был неподвижен,
Как будто слегка
Прилег утомленный Ленин.
Как будто бы вслушивается в бой,
Решительный и последний,
И в мощный железобетонный прибой,
Индустрии шаг победный,
Где реки и дебри бредут на порог,
В потемках лучина светит...
Он встал над миром,
На грани эпох,
На грани тысячелетий...
Не смерть, а бессмертье,
И не тишина,
А клятва народа в безмолвье.
Тогда, затаив дыханье, страна
Стояла у изголовья.
Склонялось над гробом знамя, дымясь
Походом еще небывалым,
И орден сиял на груди,
И я
Под знаменем шел от заставы.
И руку текстильщицы сжал металлист,
Сказал рудокоп сурово:
— Свершим заветы твои, Ильич.
В том родине нашей слово!..
Завьюженный мир обычен,
Над полем пустынным
На бойню, на слом
Шли тучи упрямо, по-бычьи...
Но день побледнел, потемнел и стих.
И мгла подступила слепая;
Неистовый вихрь
На дороге настиг,
В сугробах за гробом рыдая.
За гробом шагали,
Плечо к плечу,
Как на труднейший приступ;
На знамени траур не скрыть кумачу,
Слезу не скрыть коммунисту...
Над Красною площадью тишина,—
Такого не знали безмолвья.
Тогда, затаив дыханье,
Страна
Поникла у изголовья.
И пять ночей и дней трепетал
Прощания марш лебединый,
Он под ноги падал, взлетал и стихал
У гроба, где скульптор изнемогал
Над обессиленной глиной.
Пришли делегаты издалека.
Колонны кругом темнели.
Он был неподвижен,
Как будто слегка
Прилег утомленный Ленин.
Как будто бы вслушивается в бой,
Решительный и последний,
И в мощный железобетонный прибой,
Индустрии шаг победный,
Где реки и дебри бредут на порог,
В потемках лучина светит...
Он встал над миром,
На грани эпох,
На грани тысячелетий...
Не смерть, а бессмертье,
И не тишина,
А клятва народа в безмолвье.
Тогда, затаив дыханье, страна
Стояла у изголовья.
Склонялось над гробом знамя, дымясь
Походом еще небывалым,
И орден сиял на груди,
И я
Под знаменем шел от заставы.
И руку текстильщицы сжал металлист,
Сказал рудокоп сурово:
— Свершим заветы твои, Ильич.
В том родине нашей слово!..
«Не бойся нас и тихой будь... Сухроб,
зажми ей рот... Трусы ей, Алишер...»
Спокойна, словно не в кровать, а в гроб
легла под еле брезжущий торшер.
зажми ей рот... Трусы ей, Алишер...»
Спокойна, словно не в кровать, а в гроб
легла под еле брезжущий торшер.
Пробил час, наступило мгновенье, И в неясной предутренней мгле Поднимались войска в наступленье, Шли войска к украинской земле; Шли на запад по снежным равнинам Земляки, побратимы, друзья… Украина моя, Украина, Мать родная моя!
Всё, что думалось, чудилось, пелось, Всё на этом лежало пути… Раньше всех лейтенанту хотелось До своей Украины дойти. Вся в цвету вспоминалась калина, Что под вечер ждала соловья… Украина моя, Украина, Мать родная моя!
Сколько б верст до тебя ни осталось — Мы к порогу придем твоему… Но упал лейтенант, и казалось, Что уже не подняться ему: Налетела фашистская мина, Жаркой крови хлестнула струя… Украина моя, Украина, Мать родная моя!
Всю тебя искромсали, скрутили, Исковеркали всю чужаки… — Поднимите меня, побратимы, Дайте на ноги встать, земляки! Я рядов боевых не покину,— Пусть умру, но дойду до нее… Украина моя, Украина, Сердце мое!..
Мы противиться были не в силах, Возразить не могли ничего,— В те часы даже смерть отступила Перед жгучим желаньем его. Он поднялся: «За мною, орлята!» — И взметнулась людская волна. И видны уже белые хаты, Украина видна!..
Он дошел до родимого края, С честью выполнил воинский долг, Но, последние силы теряя, Покачнулся, упал и замолк. Скорбно шапки снимала дружина — Земляки, побратимы, друзья… Украина моя, Украина, Ненько моя!..
Всё, что думалось, чудилось, пелось, Всё на этом лежало пути… Раньше всех лейтенанту хотелось До своей Украины дойти. Вся в цвету вспоминалась калина, Что под вечер ждала соловья… Украина моя, Украина, Мать родная моя!
Сколько б верст до тебя ни осталось — Мы к порогу придем твоему… Но упал лейтенант, и казалось, Что уже не подняться ему: Налетела фашистская мина, Жаркой крови хлестнула струя… Украина моя, Украина, Мать родная моя!
Всю тебя искромсали, скрутили, Исковеркали всю чужаки… — Поднимите меня, побратимы, Дайте на ноги встать, земляки! Я рядов боевых не покину,— Пусть умру, но дойду до нее… Украина моя, Украина, Сердце мое!..
Мы противиться были не в силах, Возразить не могли ничего,— В те часы даже смерть отступила Перед жгучим желаньем его. Он поднялся: «За мною, орлята!» — И взметнулась людская волна. И видны уже белые хаты, Украина видна!..
Он дошел до родимого края, С честью выполнил воинский долг, Но, последние силы теряя, Покачнулся, упал и замолк. Скорбно шапки снимала дружина — Земляки, побратимы, друзья… Украина моя, Украина, Ненько моя!..
Сама согнула ножки на распад:
«О да, малышка... Рустик – ты добыл,
ты первым будешь...» «Сладко-то... Отпад...»
«Ты только не кончай в нее, дебил!»
«О да, малышка... Рустик – ты добыл,
ты первым будешь...» «Сладко-то... Отпад...»
«Ты только не кончай в нее, дебил!»
Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
«Сухроб, пускай постонет, убери
со рта ей руку, закричит, зажмешь...»
«Стони давай!» – и словно сизари
курлыкает чуть слышно... «О-ох, балдеж...»
со рта ей руку, закричит, зажмешь...»
«Стони давай!» – и словно сизари
курлыкает чуть слышно... «О-ох, балдеж...»
«Рустам! Зачем ей внутрь?!» «Да нет же, вот...» -
стекает по бедру на простыню.
«Потом всё застираем...- и в развод
коленей я спешу скорей. - Сменю!»
стекает по бедру на простыню.
«Потом всё застираем...- и в развод
коленей я спешу скорей. - Сменю!»
Он хай эбув дэ мистс ай кейм
Э дистанн флэйм бефо дэ сан
Э уондэ ииэ дэ уэйкин даун
Уэ грэй дэ ноурланс уотэс ран
Уэ грэй дэ ноурланс уотэс ран
Ин элдэ дэйс энд ииэс оф йоооу.
Э дистанн флэйм бефо дэ сан
Э уондэ ииэ дэ уэйкин даун
Уэ грэй дэ ноурланс уотэс ран
Уэ грэй дэ ноурланс уотэс ран
Ин элдэ дэйс энд ииэс оф йоооу.
«Ну как тебе? Скажи, что просто жесть!» -
Рустам смеется за спиной. – Скажи!..»
«Нам лучше от него сейчас отлезть...»
А я, как с крыши прыгнул: «Этажи...»
Рустам смеется за спиной. – Скажи!..»
«Нам лучше от него сейчас отлезть...»
А я, как с крыши прыгнул: «Этажи...»
Сыкс дэйс оф фая
Уан дэй оф рэст
Джунь сыксти сэвэн
Тоудт дэм рэспэкт
Контрыл Йерусалэм.
Уан дэй оф рэст
Джунь сыксти сэвэн
Тоудт дэм рэспэкт
Контрыл Йерусалэм.
«Что этажи? Дурак?» А я лечу -
во снах так иногда паришь, паришь
над ночью, уподобившись сычу,
и лишь шепчу ей: «Девочка... Малыш...»
во снах так иногда паришь, паришь
над ночью, уподобившись сычу,
и лишь шепчу ей: «Девочка... Малыш...»
И вдруг опять комариком звеня
откуда-то свозь шумный выдох-вдох,
обхватывает ножками меня,
не дав мне выйти и застав врасплох.
откуда-то свозь шумный выдох-вдох,
обхватывает ножками меня,
не дав мне выйти и застав врасплох.
О шею руки крепко оплелись,
и только слово, будто стон: «Приму...»
Тут сердце унеслось к Аллаху ввысь,
а разум рухнул в ступор, как во тьму.
Конец
и только слово, будто стон: «Приму...»
Тут сердце унеслось к Аллаху ввысь,
а разум рухнул в ступор, как во тьму.
Конец
Как всегда - отлично.
Спасибо, приятно слышать!
О, Юрец. Последний русский поэт.
здарова, Юрец. рифмы, — на высоте. как обычно на высоте. попробую тебя выцепить когда в следующий раз тред сделаешь, вопросы позадавать по поводу творчества и жизни, если ты не против. добра и удачи, поэт.
Спасибо за такой аванс!
Всегда пожалуйста, я здесь для общения - если я создал тред, значит у меня есть время поболтать
Слава Анна - лучшему поэту !
Милашка! Спасибо!
Здорово, Шилов! Недавно тебя читал. Рад, что заглядываешь, последние стихи нет-нет, да и очень классные и цепляют.
Прочитал, очень классно, мастерски, я бы сказал. Этот понравился. Ты умеешь очень гипнотически зарисовывать процесс ебли, это что-то уровня Шекспира по романтизму. И там, и тут - возвышение плотских чувств, просто в разных ипостасях.
Считай, рецка!
-кун
Спасибо, я польщен сравнением с Шекспиром - ради таких моментов стоит жить и писать. Тьмоки в лобик! Добра тебе, анон!
Что ты делаешь, если нихуя не пишется, но в то же время хочется писать? Сидишь и думаешь до талого? Я себе пытаюсь привить привычку думать по 10 минут утром и вечером, но иногда работает, иногда нет. В основном нет даже. Обычно все мои стихи писались в состоянии отчаяния или алкогольного делирия.
кал. раньше лучше было. повторяешься, исписался. ничего, кроме ебли детей не описываешь, а ты так-то нихуя не бодлер
Рад таким словам! Это и мне приятно, моменты, когда приношу тепло хорошим людям, мне нравятся.
>ничего, кроме ебли детей не описываешь
Неправда! Вот мой предыдущий стих, который я написал непосредственно перед "Золотым ключиком":
МАССОВАЯ КАСТРАЦИЯ БЕНЗОПИЛОЙ
146 солдатиков без брюк,
у всех с орешек сжались бубенцы -
никто еще не понял, в чем здесь трюк,
но знают, перед ними стервецы,
поэтому готовы ко всему –
но это!? Это не постичь уму!
«Бензопила... «Малюточка»...» – шумок
над головами ветром прошуршал.
«Пусть будет первым этот паренек... -
кивнул их старший, выдавив оскал. -
Не бойся, парень, это быстро – вжик,
ты без яиц и больше не мужик!»
«Пожалуйста, я умоляю, – нет!
Мне 22 и я еще пацан,
я только видел это... Интернет...
Ведь это шутка? Розыгрыш? Обман?
Ну что мне сделать? Я на все готов...
Хотите отсосу в конце концов?»
«Что сделать? Просто стань одним из нас.
Напяливай портки. Глотни-ка вот.
Держи пилу. Спокойно, без гримас
иди вдоль ряда да и всех хлопот:
осталось здесь всего 145.
Сумей, вражина, верность доказать!»
Берет пилу и к первому в упор
подходит он - и тот, как колос, сжат,
и со вторым короткий разговор...
«Ого, пацан, ручонки-то дрожат,
ты аккуратней отмеряй веса.»
И хохот! Хохот! Хохот в небеса!
https://stihi.ru/2026/08/29/257
У меня часто сюжетные стихи, своего рода маленькие новеллы или анекдотцы, придумываются такие сюжетцы чаще, чем из них получаются стихи, многие лежат мертвым грузом в голове годами, многие забываются, оставшись нереализованными. Поэтому если смерть как хочется что-то написать, то я просто использую один из таких заранее придуманных сюжетцев и получается стих. Ну или не поучается - такое тоже часто бывает.
Я спать, спасибо за общение и теплые слова, за критику тоже спасибо, всем споки ноки, до завтра!
> исписался. ничего, кроме ебли детей не описываешь, а ты так-то нихуя не бодлер
ох зажрался анон
В 9-м классе землячок Рустам
добыл для нас с братвой волшебный ключ
от двери к самым сладостным мечтам -
сиял он, помню, золотом, как луч.
https://stihi.ru/2026/09/02/4267
Ваш Юрец Ш.