Анончики, что конкретно у вас в городе или районе с бензином сейчас?

>>63445239 (OP)
Бензин продают с 8 до 12

Бензин говеного качества, который расходуется намного больше.

День 438-й после падения мира.

Проснулся от кашля двигателя. Бак почти пуст. Ещё немного — и моя колесница стала бы очередным памятником среди ржавых костей Пустошей.
Слухи принесли ветер: в Газтауне появился бензак.
Я рванул ещё до рассвета. По дороге видел разбитые тачки, сгоревшие караваны и варбоев, которые уже смотрели на мои канистры так, будто выбирали, кому сегодня достанется билет в Вальгаллу.
У ворот Газтауна творилось безумие. Толпа ревела громче моторов. За пару литров гуцолина люди были готовы обменять зубы, патроны и остатки своей человечности.
Но Несмертный Джо сегодня смотрел в другую сторону.
Я прорвался к насосам.
Священная жидкость потекла в бак.
Двигатель жадно пил кровь Пустошей.
Когда стрелка поднялась до полного, я поднял лицо к выжженному небу и прошептал:
— Сегодня не я отправлюсь в Вальгаллу.
Сегодня я поеду дальше.
СВИДЕТЕЛЬСТВУЙТЕ МЕНЯ.
ХРОМИРУЙТЕ МЕНЯ.
БАК ПОЛОН.

Вербой никогда не спрашивает: «Сколько осталось в баке?»
Он знает.
Он чувствует.
Сегодня стрелка упала на самое дно, и двигатель начал шептать: «Газтаун…»
Я послушался.
У ворот уже стояли десятки безумцев. Кто-то менял патроны на литры. Кто-то — собственные колёса. Один счастливчик вообще расплачивался дверью от своей тачки.
Когда шланг наконец коснулся моей колесницы, я едва не встал на колени.
Бензак…
Жидкий хром.
Святая кровь АИ95 Pulsar.
Заправщик захлопнул лючок и сказал:
— Живи.
Я кивнул.
И Пустоши снова услышали рёв моего мотора.

Утром заглянул в бак. Там была такая пустота, что даже эхо не ответило.
Пришлось идти дорогой смерти до Газтауна. Варбои уже кружили вокруг колонок, рычали моторами и нюхали воздух, словно учуяли свежий гуцолин.
— Полный бак, — сказал я.
Заправщик лишь ухмыльнулся:
— Сегодня это звучит как просьба о бессмертии.
Когда последний литр упал в бак, двигатель ожил. Я ударил по рулю и заорал:
— СВИДЕТЕЛЬСТВУЙТЕ МЕНЯ!
Пустоши сегодня не дождались моей машины.

Горизонт в Пустошках никогда не бывает чистым — он всегда дрожит от жары и копоти. Когда из карбюратора вылетает последний чих, мир сужается до размеров лобового стекла. Мой «Перехватчик» замер посреди выжженного ландшафта , и тишина тут же начала давить на барабанные перепонки. В этой тишине отчетливо слышно, как остывает раскаленный металл. И как приближается чужой рев. Стервятники.... Они всегда чуют запах сухих баков. Я не стал ждать, пока они окружат машину. Рука сама потянулась к заветной канистре на заднем сиденье. Последние три литра священного бензака... Моя заначка на черный день, который наступил прямо сейчас. Горловина послушно проглотила жидкость. Секунда на молитву богу поршней — и ключ на старт. V-образная «восьмерка» отозвалась не просто рыком, она закричала от ярости, выплевывая сизый дым из обрезанных труб. Стервятники опоздали. Хром поймал закатное солнце, а колеса сорвали сухую корку земли, оставляя преследователей глотать мою пыль. Они хотели забрать мою жизнь, но сегодня я оплатил ее сполна. Дорога снова принадлежит мне.

Стрелка уровня топлива не просто лежала на нуле — она замерла мертвым грузом, словно издеваясь надо мной. До Газтауна оставалось от силы миль десять, но для моего прожорливого «Перехватчика» этот отрезок казался бесконечностью. Двигатель работал на честном слове и парах. Каждый подъем в гору отзывался сухим, болезненным кашлем мотора. Если заглохну здесь — дюны сожрут меня раньше, чем зайдет солнце. И Стервятники это знали. Их ржавые, покрытые шипами багги уже показались на гребне дальней дюны. Эти твари из подземных нор никогда не нападают в лоб на идущую машину — они трусливы, но терпеливы. Они просто шли параллельным курсом, как стая голодных псов, выжидая, когда мой «Перехватчик» сделает свой последний вдох. Стоит мотору смолкнуть, и они набросятся, чтобы разорвать железо на куски, а меня — пустить на мясо и костяную муку. Я видел в зеркало заднего вида, как они скалятся и бьют ломами по ржавой броне своих колымаг, предвкушая легкую добычу. Каждый хрип карбюратора заставлял мое сердце замирать, а Стервятники в ответ прибавляли газ, подбираясь ближе. Но вот на горизонте наконец выросли они. Черные зубы Газтауна. Изрыгающие пламя трубы, окутанные ядовитым смогом. Завидев огни и тяжелые турели на стенах города, шипованные багги нехотя отвалили назад, растворяясь в песчаной пыли. Стервятники боятся пушек Газтауна. Но радоваться было рано. Самое дерьмовое начиналось прямо у ворот .В Газтауне никто не нальет тебе бензак за красивые глаза...

Вокруг ворот — сущий выжженный ад. Земля здесь пропитана мазутом и кровью, воздух обжигает легкие, а от нестерпимой жары плавится даже остатки асфальта. Сотни оборванцев гниют у этих стен в надежде выменять хотя бы глоток бензака. За канистру горючки здесь забивают камнями. За полный бак — сдирают кожу живьем. Привратники Газтауна оценили жизнь моего хромированного зверя очень дорого. Им плевать на талисманы и патроны. Чтобы получить заветный «сверх-октан», мне пришлось пойти на самую жуткую сделку — обменять свою жизнь на его. Мою биологическую кровь на его священный бензак. Меня прикрутили к ржавому медицинскому креслу прямо у пропускного пункта. Толстая, тупая игла вонзилась в вену. Я смотрел через лобовое стекло на поблекший, остывающий хром «Перехватчика» и видел, как по прозрачной пластиковой трубке побежала моя багровая «жизненная сила». Два литра чистой, здоровой крови ушли в систему жизнеобеспечения местного калибровщика. Я отдавал себя по капле, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Когда меня наконец отцепили, я едва держался на ногах. В глазах темнело от кровопотери, кожа горела на солнце, а сердце бешено колотилось в пустой грудной клетке. Но в трясущихся руках я сжимал канистру. Тяжелую. Холодную. Спасительную. Моя кровь превратилась в бензак. Я доковылял до машины и залил канистру в горловину. «Перехватчик» стоял мертвой, раскаленной глыбой железа. Собрав последние силы, я упал в кресло и повернул ключ на старт. Тишина. Лишь стартер жалобно заскрежетал. Второй поворот ключа. Позади, на холмах, снова послышался глухой рокот — Стервятники поняли, что я ослаб от потери крови, и начали спускаться с дюн, готовясь к пиршеству.— Ну же, тварь, живи! Я отдал тебе свою жизнь! — прохрипел я, вбивая педаль газа в пол. И мотор буквально воскрес. Это не был просто запуск — это был взрыв. V-образная «восьмерка» исторгла из себя дикий, первобытный рев, содрогнув всю раму. Из обрезанных выхлопных труб рвануло яростное, сизое пламя, выжигая скопившуюся копоть. Стальной монстр ожил. Хром на капоте хищно блеснул в лучах заходящего солнца, а по кузову пошла мощная, чистая вибрация — пульс самой Дороги. Моя кровь теперь текла по его бензопроводам. Моя сила стала его лошадиными силами. Стервятники резко ударили по тормозам, трусливо забирая в стороны. Они опоздали. Кровь человека смешалась со священным топливом хромированного зверя. Я нажал на газ, и «Перехватчик» с диким свистом резины сорвался с места, оставляя позади выжженный ад Газтауна. Сегодня Вальгалла снова осталась без нас. Потому что полный бак — это и есть бессмертие.

https://t.me/+FHREZsCH625hZDBi - обр конфа

Когда страну-бензоколонку можно переименовать в страну-стоянку?