>ОТЖИМАЕШЬСЯ НА ПОХОРОНАХ БАТИ
че
Ты ботохуета заскриптованая
@
Всем похуй на тебя
@
Всем похуй на тебя
ОТЖИМАЕШЬСЯ НА ПОХОРОНАХ БАТИ
@
ЗАХЛЁБЫВАЕШЬСЯ СЛЮНОЙ
@
В ГРОБУ ЛЕЖИТ ТВОЁ ЛЮБИМОЕ ЛАКОМСТВО НА БУКВУ Х
>ТЫ ГРАЖДАНИН ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ СВОБОДНОЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ СТРАНЫ
В КОТОРОЙ НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ
Хз кто тупее ты или те кто про ухудшение экономики высирают
>СПИШЬ В МЕТРО
Тру стори
>ТЫ ГРАЖДАНИН ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ СВОБОДНОЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ СТРАНЫ
Тру стори.
Дальше не читал.
>НА БУКВУ Х
САЛО?
СМЕЁШЬСЯ НАД МЯСНЫМ КУБОМ
@
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ТЕБЯ ЗАПИХИВАЮТ В МЯСНОЙ БУСИК
@
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ТЕБЯ ЗАПИХИВАЮТ В МЯСНОЙ БУСИК
А РАЗВЕ В БЕРЛИНЕ ЛЕГЧЕ?
МАМКА СДАЛА БАБКУ ЗА ЧУЖУЮ МОВУ В НАДЗОР ЗА СВОБОДОЙ
@
НОВЫЙ ЁБЫРЬ МАМКИ КЛЕИТ С НЕЙ ОБОИ В БАБКИНОЙ СЫЧЕВАЛЬНЕ
@
МАМКА РАССПРАШИВАЕТ ЁБЫРЯ ПРО ЕГО РОДНОЙ АЗЕРБАЙДЖАН
@
ПРОХОДИШЬ ТИХОНЬКО К СЕБЕ
@
СЛЫШИШЬ КАК ОН ГОВОРИТ: А ЗАЧЕМ ЕМУ ВООБЩЕ УЧЕБА? ЧЕГО ТЯНУТЬ?
СКАЗАЛ ОСТАНИВКА ВМЕСТО ЗУПЫНКА
@
ДОБАВИЛИ НА МИРОТВОРЕЦ
@
ДОБАВИЛИ НА МИРОТВОРЕЦ
жиза
>ОТЖИМАЕШЬСЯ НА ПОХОРОНАХ БАТИ
Всегда так делаю
Ты охуел?
Мимобатя
Иностранный студент из Шри-Ланки показал, как выглядит сим-карта, которая позволяет выходить в интернет без ограничений.
Иностранным гостям Международного фестиваля молодежи в Екатеринбурге раздали специальные сим-карты, интернет на которых работает без ограничений, а все заблокированные в России соцсети — открываются без VPN.
Также, как передает «Свет Екатеринбург», на фестивале работает две разных сети Wi-Fi: одна — для россиян (со всеми уже привычными ограничениями), а другая — для иностранцев (полностью свободная).
Упор лежа принять блеать
Иностранным гостям Международного фестиваля молодежи в Екатеринбурге раздали специальные сим-карты, интернет на которых работает без ограничений, а все заблокированные в России соцсети — открываются без VPN.
Также, как передает «Свет Екатеринбург», на фестивале работает две разных сети Wi-Fi: одна — для россиян (со всеми уже привычными ограничениями), а другая — для иностранцев (полностью свободная).
Упор лежа принять блеать
А ВОТ У РУСНИ БЕНЗИНА НЕЕЕЕТ))) НУ ВI ВИДЕЛИ...)))
>Месячная подписка на впн = $3
>Отжиматься на похоронах бати и тонуть в Тисе = бесценно
Даже тут русню обогнали!
Тебе только с хохлами и гоняться, снежный ниггер
Что поделать, никто кроме cuckраинцев не прибегает хрюкать на двач)
— Убили, значит, нашего Демьяна Ганула, — сказала Тарасу Підерашко его сожительница Галя, вбегая в комнату.
Тарас Підерашко несколько лет назад, после того как медицинская комиссия признала его рехнувшимся, слепил себе белый билет, демобилизовался и теперь промышлял перепродажей автомобилей, которым он скручивал пробег и рисовал фальшивые техпаспорта.
Кроме того, он страдал хроническим радикулитом и сейчас втирал в поясницу горилку с перцем.
— Какого Ганула, Галина? — спросил Тарас, не прекращая растирать бока. — Я знаю двух Ганулов. Один торгует на Седьмом километре гуманитаркой из Европы. Как-то раз, по пьяни, он перепутал коробки и продал бабке партию вибраторов вместо термосов. А ещё есть Ганул-младший, тот, что на дронах летает и снимает, у кого на огороде сорняки не прополоты. Обоих ни капельки не жалко.
— Да нет, Тарас, — перебила Галя, вытирая пот со лба. — Демьяна Ганула, того, из Одессы. Ну, помнишь, ещё в 2014-м он в Доме Профсоюзов отметился. Говорят, не без его участия тогда люди и погибли. А потом он активистом заделался. Его вчера застрелили. Из пистолета. Шёл по улице, а тут — бах!
— Святой Байден! — вскричал Тарас, слизнув в волнении горилку с пальцев. — Вот тебе на! А где это с паном Демьяном такое случилось?
— В Одессе, Тарас, — вздохнула Галя. — На улице. Идёт он, а тут киллер.
— Скажи на милость! Конечно, такой видный патриот! А небось и не подумал, что прогулки по городу могут так плохо кончиться. Небось, как обычно, дело рук москалей? Эх, вот такие дела, Галя. Демьян, значит, приказал долго жить. Долго мучился?
— Тут же помер. Бах — и всё.
— Из иного пистолета, Галя, хоть ты тресни — не выстрелит. Таких систем — пропасть. Но для Демьяна, наверно, взяли что-то особенное, с глушителем. И я готов биться об заклад, что тот стрелок вырядился в спецкостюм, балаклаву и с наушниками, как в кино. Известно, стрелять в такого патриота — штука непростая.
— Народу, говорят, вокруг было много, — заметила Галя.
— Конечно, — подтвердил Тарас, заканчивая растирать поясницу. — Если бы ты, например, пожелала убить кого-то из громких активистов, ты бы обязательно с кем-нибудь посоветовалась. Ум хорошо, а два — лучше. Один посоветует одно, другой — другое, и "ще не вмерла...". Главное — выследить, когда такой человек выйдет на улицу. Помнишь убийство Вороненкова? Его так же убили на прогулке. Вот и верь после этого людям!
С тех пор, Галя, ни один мало-мальски известный активист не выходит из дома, не оглянувшись по сторонам. Такая участь ещё многих ожидает. Вот увидишь, Галя, москали доберутся до кого-то из крупных политиков, а может, не дай Байден, и до самого главкома, раз уж начали с Демьяна. У нашего Президента, Галя, врагов тоже не счесть, наверное, больше, чем у Ганула. Недавно в шиномонтажке один парень говорил: "Придёт время — полетят они все, как фанера над Парижем, и никакая СБУ не спасёт". А потом выяснилось, что тот парень не мог расплатиться за ремонт, и мастеру пришлось вызывать полицию. А он дал мастеру в зубы, а полицейскому — по бронежилету. Потом приехали ребята из ТЦК и его увезли. Вот так, Галя. Так что ещё одна потеря для Украины!
Когда я ещё служил в учебном центре "Десна", так там один солдатик застрелил офицера. Зарядил автомат и пошёл в штаб. Там ему сказали, что в штабе делать нечего, а он своё: должен, мол, с лейтенантом поговорить. Лейтенант вышел и пообещал посадить солдатика на губу. А тот как выхватил автомат — бах лейтенанту прямо в сердце! Пуля пробила его насквозь, да ещё в штабе наделала беды: разбила термос с кофе и залила все рапорты о выдаче патронов.
— А что с тем солдатиком стало? — спросила минуту спустя Галя, когда Тарас уже натягивал свои штаны за сорок гривень.
— Повесился на шнурках от берцев, — ответил Тарас, чистя свои берцы влажной салфеткой. — Да берцы-то были не его, он их выпросил у конвоира. Мол, свои натирают. А и правда, не ждать же, пока тебя приговорят к пожизненному? Оно и понятно, Галя, в такой ситуации у любого крыша поедет! Того конвоира разжаловали и дали ему два года условно, но он их не отсидел, дал взятку и пошёл в депутаты. Нынче честных людей мало, Галя. Думается мне, что Демьян Ганул тоже ошибся в том, кто его застрелил. Может, думал, что это просто прохожий, а тот возьми да и бахни. Одну всадил или несколько?
— В интернете пишут, что две пули, Тарас. В голову и в грудь.
— Это делается чрезвычайно быстро, Галя. Страшно быстро. Для такого дела я бы себе купил «Форт-12»: на вид игрушка, а с близкого расстояния валит наповал. Впрочем, между нами говоря, Галя, в такого, как Ганул, с его комплекцией попасть нетрудно. Ты, может, помнишь, как в 90-х в Одессе заказывали авторитетов? То-то же. Ну, я пошёл в шинок «У Троянди». Если придут за тем джипом, за который я взял задаток, то скажи, что он у меня на отстое за городом, что недавно я ему там движок перебирал, и пока движок не притрётся, перегонять машину нельзя, а то поршни заклинят. Ключи, как всегда, у консьержки.
Тарас Підерашко несколько лет назад, после того как медицинская комиссия признала его рехнувшимся, слепил себе белый билет, демобилизовался и теперь промышлял перепродажей автомобилей, которым он скручивал пробег и рисовал фальшивые техпаспорта.
Кроме того, он страдал хроническим радикулитом и сейчас втирал в поясницу горилку с перцем.
— Какого Ганула, Галина? — спросил Тарас, не прекращая растирать бока. — Я знаю двух Ганулов. Один торгует на Седьмом километре гуманитаркой из Европы. Как-то раз, по пьяни, он перепутал коробки и продал бабке партию вибраторов вместо термосов. А ещё есть Ганул-младший, тот, что на дронах летает и снимает, у кого на огороде сорняки не прополоты. Обоих ни капельки не жалко.
— Да нет, Тарас, — перебила Галя, вытирая пот со лба. — Демьяна Ганула, того, из Одессы. Ну, помнишь, ещё в 2014-м он в Доме Профсоюзов отметился. Говорят, не без его участия тогда люди и погибли. А потом он активистом заделался. Его вчера застрелили. Из пистолета. Шёл по улице, а тут — бах!
— Святой Байден! — вскричал Тарас, слизнув в волнении горилку с пальцев. — Вот тебе на! А где это с паном Демьяном такое случилось?
— В Одессе, Тарас, — вздохнула Галя. — На улице. Идёт он, а тут киллер.
— Скажи на милость! Конечно, такой видный патриот! А небось и не подумал, что прогулки по городу могут так плохо кончиться. Небось, как обычно, дело рук москалей? Эх, вот такие дела, Галя. Демьян, значит, приказал долго жить. Долго мучился?
— Тут же помер. Бах — и всё.
— Из иного пистолета, Галя, хоть ты тресни — не выстрелит. Таких систем — пропасть. Но для Демьяна, наверно, взяли что-то особенное, с глушителем. И я готов биться об заклад, что тот стрелок вырядился в спецкостюм, балаклаву и с наушниками, как в кино. Известно, стрелять в такого патриота — штука непростая.
— Народу, говорят, вокруг было много, — заметила Галя.
— Конечно, — подтвердил Тарас, заканчивая растирать поясницу. — Если бы ты, например, пожелала убить кого-то из громких активистов, ты бы обязательно с кем-нибудь посоветовалась. Ум хорошо, а два — лучше. Один посоветует одно, другой — другое, и "ще не вмерла...". Главное — выследить, когда такой человек выйдет на улицу. Помнишь убийство Вороненкова? Его так же убили на прогулке. Вот и верь после этого людям!
С тех пор, Галя, ни один мало-мальски известный активист не выходит из дома, не оглянувшись по сторонам. Такая участь ещё многих ожидает. Вот увидишь, Галя, москали доберутся до кого-то из крупных политиков, а может, не дай Байден, и до самого главкома, раз уж начали с Демьяна. У нашего Президента, Галя, врагов тоже не счесть, наверное, больше, чем у Ганула. Недавно в шиномонтажке один парень говорил: "Придёт время — полетят они все, как фанера над Парижем, и никакая СБУ не спасёт". А потом выяснилось, что тот парень не мог расплатиться за ремонт, и мастеру пришлось вызывать полицию. А он дал мастеру в зубы, а полицейскому — по бронежилету. Потом приехали ребята из ТЦК и его увезли. Вот так, Галя. Так что ещё одна потеря для Украины!
Когда я ещё служил в учебном центре "Десна", так там один солдатик застрелил офицера. Зарядил автомат и пошёл в штаб. Там ему сказали, что в штабе делать нечего, а он своё: должен, мол, с лейтенантом поговорить. Лейтенант вышел и пообещал посадить солдатика на губу. А тот как выхватил автомат — бах лейтенанту прямо в сердце! Пуля пробила его насквозь, да ещё в штабе наделала беды: разбила термос с кофе и залила все рапорты о выдаче патронов.
— А что с тем солдатиком стало? — спросила минуту спустя Галя, когда Тарас уже натягивал свои штаны за сорок гривень.
— Повесился на шнурках от берцев, — ответил Тарас, чистя свои берцы влажной салфеткой. — Да берцы-то были не его, он их выпросил у конвоира. Мол, свои натирают. А и правда, не ждать же, пока тебя приговорят к пожизненному? Оно и понятно, Галя, в такой ситуации у любого крыша поедет! Того конвоира разжаловали и дали ему два года условно, но он их не отсидел, дал взятку и пошёл в депутаты. Нынче честных людей мало, Галя. Думается мне, что Демьян Ганул тоже ошибся в том, кто его застрелил. Может, думал, что это просто прохожий, а тот возьми да и бахни. Одну всадил или несколько?
— В интернете пишут, что две пули, Тарас. В голову и в грудь.
— Это делается чрезвычайно быстро, Галя. Страшно быстро. Для такого дела я бы себе купил «Форт-12»: на вид игрушка, а с близкого расстояния валит наповал. Впрочем, между нами говоря, Галя, в такого, как Ганул, с его комплекцией попасть нетрудно. Ты, может, помнишь, как в 90-х в Одессе заказывали авторитетов? То-то же. Ну, я пошёл в шинок «У Троянди». Если придут за тем джипом, за который я взял задаток, то скажи, что он у меня на отстое за городом, что недавно я ему там движок перебирал, и пока движок не притрётся, перегонять машину нельзя, а то поршни заклинят. Ключи, как всегда, у консьержки.
В шинке «У Троянди» сидел только один посетитель. Это был агент Службы безопасности Украины Брехуненко. Шинкарь Паливода мыл посуду, и Брехуненко тщетно пытался завязать с ним серьёзный разговор.
Паливода слыл большим украинским интеллигентом. Он достаточно хорошо знал украинский язык, чтобы говорить только на нём в повседневной жизни, и переходил на русский только в минуты сильного душевного волнения. Ещё он был весьма начитан и каждому советовал прочесть работу Э. Гнаткевича о том, что Овидий писал стихи на древнем украинском языке, а также работу С. Плачинды о том, что украинская мифология – наидревнейшая в мире и стала основой всех индоевропейских мифологий точно так же, как древний украинский язык стал праматерью всех индоевропейских языков.
— Хорошенькая выдалась весна, — завязывал Брехуненко серьёзный разговор.
— А цена всему этому — кізяк! — ответил Паливода, убирая посуду в шкаф.
— Ну и наделали там в Одессе делов! — со слабой надеждой промолвил Брехуненко.
— В какой Одессе? — спросил Паливода. — В шинке на Днепровщине, что ли? Там драки каждый день. Известное дело — Днепровщина!
— В городе Одесса, уважаемый пан шинкарь. Там застрелили Демьяна Ганула. Что вы на это скажете?
— Я в такие дела не лезу. Ну их всех в дупу с такими делами! — вежливо ответил Паливода, закуривая цигарку. — Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я шинкарь. Ко мне приходят, требуют горилки, я наливаю. А какая-то Одесса, политика или там покойный Демьян Ганул — нас это не касается. Не про нас это писано. Это СБУ пахнет.
Брехуненко умолк и разочарованно оглядел пустой шинок.
— А когда-то здесь висел портрет Великого и Милостивого пана нашего Американского Президента Байдена, — помолчав, опять заговорил он. — Как раз на том месте, где теперь зеркало.
— Вы справедливо изволили заметить, — ответил Паливода, — висел когда-то. Да только гадили на него мухи, так я убрал его на чердак. Знаете, ещё позволит себе кто-нибудь на этот счёт замечание, и посыплются неприятности. На кой черт мне это надо?
— В этой одесской истории, должно быть, москали были замешаны? Как вы полагаете, уважаемый?
На этот прямо поставленный коварный вопрос Паливода ответил чрезвычайно осторожно:
— Да, весна нынче приятная. А вот я под Одессой когда служил, мы в этом время в казармах от холода «буржуйками» спасались.
— В какой части вы служили, уважаемый?
— Я таких пустяков не помню, никогда не интересовался подобной мерзостью, — ответил Паливода. — На этот счёт я не любопытен. Излишнее любопытство вредит.
Агент СБУ Брехуненко окончательно умолк, и его нахмуренное лицо повеселело только с приходом Тараса Пiдерашко, который, войдя в шинок, заказал себе тёмного пива, заметив при этом:
— В Киеве сегодня тоже траур.
Глаза Брехуненко загорелись надеждой, и он быстро проговорил:
— Батальон «Азов» вывесил десять черных флагов.
— Нет, их должно быть двенадцать, — сказал Тарас, отпив из кружки.
— Почему вы думаете, что двенадцать? — спросил Брехуненко.
— Для ровного счета — дюжина. Так считать легче, да на дюжину и дешевле выходит, — ответил Тарас.
Воцарилась тишина, которую нарушил сам Тарас, вздохнув:
— Так, значит, приказал долго жить, царство ему небесное! Не дождался даже, пока его в депутаты протащат. Когда я служил на военной службе, один генерал упал с надувного макета танка и расшибся. Хотели ему помочь, посмотрели, а он уже готов — мёртвый. А ведь метил на должность Верховного Главнокомандующего.
— Все это москали наделали, в Одессе-то, — старался направить разговор Брехуненко.
— Ошибаетесь, — ответил Тарас. — Это всё одесситы, те, кому Ганул дорогу перешёл.
И Тарас изложил свой взгляд на ситуацию: если бы москали хотели убить Ганула, то могли это сделать ещё раньше, а раз Ганул столько людей помог отправить на передовую, разгуливая, как павлин, по городу, то и нажил себе врагов.
— Ты москалей любишь? — обратился Тарас к шинкарю Паливоде. —Ведь нет?
— Москаль тоже клиент, — сказал Паливода. Мне до политики никакого дела нет. Заплати за пиво и сиди себе в шинке спокойно — вот моё правило. Кто бы ни прикончил Ганула, москаль или свой, анархист или патриот — мне всё равно.
— Хорошо, уважаемый, — промолвил Брехуненко, надеясь, что кто-нибудь из двух окончательно попадётся. — Но сознайтесь, что это большая потеря для Украины.
Вместо шинкаря ответил Тарас:
— Конечно, потеря, спору нет. Ужасная потеря. Ганула не заменишь каким-нибудь болваном. Но он должен был быть поосторожнее.
— Что вы хотите этим сказать? — оживился Брехуненко.
— Что хочу сказать? — с охотой ответил Тарас. — Вот что. Если бы он не светился везде, то его уж давно бы забыли, даже после того, как он в «Доме Профсоюзов» отметился. Будь он потише, ему бы не пришлось умереть такой позорной смертью. Ведь подумать только — человек, который сам не воевал, но отправлял ребят на фронт под пули, а его самого пристрелили в городе на улице! Это же позор, об этом трубят все новости! Зачем было так громко афишировать свои дела, будто петух поутру на всю деревню кричит «кукареку»? Да, у покойного явно было много врагов, да и в сети много что про него писали…
— Странное, однако, сравнение, — многозначительно произнёс Брехуненко. — Сначала говорите о Гануле, а потом о петухе.
— А какое тут сравнение, — возразил Тарас. — Боже сохрани, чтобы я вздумал кого-нибудь с кем-нибудь сравнивать! Вон Паливода меня знает, верно ведь, что я никогда никого ни с кем не сравнивал? Я бы только не хотел быть в шкуре вдовы Ганула. Что ей теперь делать? Выйти за другого активиста? Что толку? Во второй раз овдовеет...
— А вы случайно не знаете, что именно про покойного в сети писали? — голосом, полным надежды, спросил Брехуненко.
— Этого я вам сказать не могу, этого вслух никто не осмелится повторить. Но это не обычные оскорбления, какие, например, спьяна в отношении представителей власти делаются.
— А какие оскорбления в отношении представителей власти спьяна делаются? — спросил Брехуненко.
— Прошу вас, хлопцы, перемените тему, — вмешался шинкарь Паливода. — Я, знаете, этого не люблю. Сбрехнут какую-нибудь ерунду, а потом человеку неприятности.
— Какие оскорбления в отношении представителей власти спьяна делаются? — переспросил Тарас. — Всякие. Напейтесь, велите сыграть вам гимн Украины, и сами увидите, сколько наговорите. А если ещё включить телемарафон… столько насочиняете о пане Президенте, что, если бы лишь половина была правда, хватило бы ему позору на всю жизнь. А он, по правде сказать, этого не заслужил. Ну да, он говорил, что войны при нём не будет, но москали-то его вроде как подставили! Конечно, несколько областей теперь под российскими войсками, а ему каждый вечер выходить из подземного бункера, улыбаться и говорить, что всё хорошо и мы победим. И белый порошок какой-то с носа постоянно вытирает — наверное, болеет, бедняга, лечится. Его даже на съезде «большой семёрки» за стол не пустили — поставили в угол, как нашкодившего школьника! Это же нужно железные нервы иметь. И после всего этого какой-нибудь засранец будет высмеивать его в тиктоке?
Да и в разные страны летать, помощь просить, унижаться. Вон в ту же Америку…
— Может статься, — продолжал Тарас рисовать будущее Украины, — что Америка от нас устанет. Всё же они мерзавцы, «патриотов» нам нормально не дают. Но мы можем отдать в залог Америке все ресурсы, все полезные ископаемые, да вообще всю страну, и всё пойдёт как по маслу. Даа, ждёт нас большая заварушка, а больше я ничего не скажу!
Брехуненко встал и торжественно произнёс:
— Больше вам говорить и не надо. Пройдёмте со мной на пару слов в коридор.
Тарас вышел за агентом СБУ в коридор, где его ждал небольшой сюрприз: собутыльник показал ему удостоверение и заявил, что Тарас арестован и он немедленно отведёт его в отделение. Тарас пытался объяснить, что тут, по-видимому, вышла ошибка, так как он совершенно невинен и не обмолвился ни единым словом, которое могло бы кого-нибудь оскорбить.
Но Брехуненко на это заявил, что Тарас совершил несколько преступлений, среди которых имела место и государственная измена.
Потом оба вернулись в шинок, и Тарас сказал Паливоде:
— Я выпил пять кружек пива. Дай мне ещё рюмочку горилки. И мне уже пора идти, так как я арестован.
Брехуненко показал Паливоде своё удостоверение, с минуту глядел на шинкаря и потом спросил:
— Вы женаты?
— Да.
— А может ваша жена вести дело вместо вас?
— Может.
— Тогда все в порядке, уважаемый, — весело сказал Брехуненко. — Позовите вашу супругу и передайте ей все дела. Вечером за вами приедут.
— Не тревожься, — утешал Паливоду Тарас. — Я арестован всего только за государственную измену.
— Но я-то за что? — заныл Паливода. — Ведь я был так осторожен!
Брехуненко усмехнулся и с победоносным видом пояснил:
— За то, что вы сказали, что готовы обслуживать москалей. А ещё за то, что вы сказали, будто на Великого и Милостивого пана нашего Американского Президента Байдена, неприкосновенного и непорочного, мог кто-то нагадить. Вам этого пана Президента вышибут из головы.
Паливода побледнел и схватился за край стойки.
— Да я ничего такого… — прошептал он на чистейшем русском. — Я просто сказал, что закон обязывает… если клиент говорит налить и платит, и только… А про Великого и Милостивейшего пана нашего Байдена… ну, мухи везде есть. Даже в Белом доме, говорят, не стерильно.
— Вот именно, — назидательно поднял палец Брехуненко. — Вы усомнились в стерильности нашего пана!
Тарас Пiдерашко покинул шинок «У Троянди» в сопровождении агента СБУ. Когда они вышли на улицу, Тарас, заглядывая ему в лицо, спросил со своей обычной добродушной улыбкой:
— Мне стоит сказать «паляниця»?
— Зачем?
— Раз я арестован СБУ, то мою национальность должны проверить, и я должен сказать «паляниця». Я так полагаю.
Проходя в калитку отделения СБУ, Тарас заметил:
— Славно провели время! Вы часто бываете «У Троянди»?
В то время как Тараса вели в отделение, в шинке «У Троянди» Паливода передавал дела своей плачущей жене, своеобразно утешая её:
— Не плачь, не реви! Что они могут мне сделать за обгаженного Байдена?
Так очаровательно и мило вступил в украинскую политику бравый солдат Тарас Пiдерашко.
@
ВЫБОРЫ ОТМЕНИЛИ
@
ГРАНИЦЫ ЗАКРЫЛИ
@
ОДИН ТЕЛЕКАНАЛ
@
КАЖДЫЙ ДЕНЬ В 9 УТРА ОСТАНАВЛИВАЕШЬСЯ И ВСТАЕШЬ НА КОЛЕНИ
@
ЗА ФОТО ПУСТЫХ ПРИЛАВКОВ ШТРАФ
@
В ШАРАГЕ ПОЛАКОМИЛСЯ СЫРОЙ МОРКОВКОЙ И КОРОЧКОЙ ХЛЕБА
@
ВЛАСТЬ УШЛА НА ОЧЕРЕДНЫЕ КАНИКУЛЫ, ХОТЯ ПРЕДЫДУЩИЕ БЫЛИ ЛЕТОМ
@
ОТЖИМАЕШЬСЯ НА ПОХОРОНАХ БАТИ
@
СПИШЬ В МЕТРО