Светлана не успела даже кокетливо улыбнуться в ответ на рыцарский жест, как вдруг защёлки на раздутом кожаном чемодане Григория с треском лопнули. Крышка взметнулась вверх, и из недр багажа, отчаянно хлопая крыльями, вырвалась стая яростных разноцветных попугаев.
Они не просто закружили над головами опешивших влюблённых, а слаженным, оглушительным хором принялись выкрикивать:
— Альфа! Бета! Гамма! Дельта! — раскатывалось по улице, заглушая шум городского трафика.
Григорий застыл с полуподнятым локтем, а его кристально голубые очи округлились до размеров чайных блюдец. Романтическое напряжение, со свистом покинувшее пару, уступило место суровой геополитической реальности.
— Эпсилон! Дзета! Эта! Тета! — не унимались птицы, пикируя на вывеску кофейни.
— Григорий, это... ваши? — Светлана испуганно прижалась к его воздушной куртке, мгновенно позабыв про удушливую волну смущения. — Почему они... на греческом? Это шифр?
Григорий судорожно сглотнул, пытаясь вернуть гортани растраченный резерв харизмы. Политическая ориентация Светланы теперь волновала его гораздо меньше, чем угроза государственной безопасности, буквально порхающая над головой.
— Это... — он кашлянул, пытаясь придать голосу напускную строгость. — Это исключительно в рамках лингвистической экспертизы, Светлана. Прошу без паники. Омега! — рякнул он вдруг на пролетавшего мимо ара, но попугай лишь презрительно зыркнул на него круглым глазом и выдал чёткое: — Йота! Каппа! Ламбда!
Пока попугаи победоносно доорали «Омегу» и расселись по фонарным столбам, Григорий внезапно обмяк. Весь его рыцарский лоск и внушительные габариты воздушной куртки будто сдулись. С лихорадочным блеском в кристально голубых очах он потянулся к потайному карману того же чемодана.
Светлана ожидала увидеть секретные документы или хотя бы сачок, но Григорий с торжествующим воплем извлёк на свет увесистую, лоснящуюся свиную голову. Прижав её к груди, как родное дитя, он уставился на Светлану и издал оглушительное, пугающе достоверное хрюканье, заставив прохожих в ужасе шарахнуться в кусты.
Внутри Светланы в этот момент произошёл мгновенный щелчок. Профессиональная деформация — вещь суровая. Вся её женская робость, удушливая волна смущения и мысли о «непростой политической ориентации» Григория испарились. Взгляд Светланы стал холодным, цепким и оценивающим.
Перед ней стоял никакой не секретный агент и не благородный рыцарь. Перед ней стоял пациент №402 из третьей клинической психиатрической больницы, где Светлана, по совпадению, работала ведущим врачом-психиатром.
— Так-так, Гришенька... — ласково, но твёрдо произнесла Светлана, плавно делая шаг назад и незаметно нащупывая в сумочке мобильный телефон. — А санитары обыскались. Комиксы твои дурацкие про супергероев-свиней из издательства уже конфисковали, а ты, значит, вот куда сбежал? К греческим попугаям?
Григорий в ответ лишь заливисто захрюкал, подмигивая левым глазом свиной головы, и попытался изобразить реверанс. Надвигалась плановая госпитализация.
Конец.
А потом они поебались.
Руки не намозолил (-а/-о)?
Вроде неплохо получилось, лучше, чем говнокомиксы. Опа)) Текст как и у опа написан нейросетью Алисой Говнояндексовной.
Нет, Гришку Назимова забрали туда, откуда он сбежал, в Ганушкино.
Но кто писал ей промпты, мы-то понимаем :)
Эпилог
Григорий, бережно баюкая свиную голову, продолжал тихонько похрюкивать в такт птичьему хору, абсолютно уверенный в своей харизме.
Светлана действовала молниеносно и хладнокровно, как и подобает опытному клиницисту. В её голове окончательно сложился анамнез: бред величия, параноидальные фиксации на «государственной целесообразности» и этот внезапный зооморфный регресс. Вспомнив историю болезни беглеца, она мысленно добавила главный штрих: «Ну конечно, многолетний стаж анонимного сидения в токсичных тредах на Дваче. Отсюда и эта шизофазия про "политическую ориентацию", и свиной тотем, и тотальная неспособность смотреть женщине в глаза».
— Гришенька, дорогой, — её глубокий грудной голос теперь звучал не от волнения, а с той гипнотической, бархатной мягкостью, от которой у буйных пациентов опускались руки. — Какая экспрессия. Какое тонкое понимание постмодерна. Но государственная целесообразность требует, чтобы мы немедленно зафиксировали этот перформанс чашечкой двойного эспрессо. Идём.
Она мягко взяла его под локоть — тот самый, который он недавно «возносил» к ней, — и решительно направила в сторону укромной кофейни. Григорий, ошарашенный такой податливостью и авторитетным тоном, послушно засеменил следом, прижимая к себе свиной пятачок.
Как только они сели за угловой столик, Светлана заблокировала Григория в кресле своим безупречным, по-врачебному тяжёлым взглядом.
— Сидеть, — скомандовала она с улыбкой Моны Лизы. — Я закажу нам кофе. Омега-кофе для настоящих сычей.
Пока Григорий заворожённо кивал, пытаясь вспомнить подходящий двачевский сленг для ответа, Светлана опустила руку под стол. Её пальцы вслепую, на чистом мышечном автоматизме набрали на смартфоне быстрый номер дежурного отделения.
— Приёмный покой? — тихо, но отчётливо зашептала она в трубку, не сводя леденящего взгляда с сияющих глаз Григория. — Говорит доктор Светлана Игоревна. У нас срыв режима у четырёхсот второго. Объект в куртке оверсайз, вооружён свиной головой и эшелоном греческих пернатых. Адрес — кофейня на углу. Срочно высылайте спецбригаду с галоперидолом и большой клеткой. Время пошло.
Она сбросила вызов, мило улыбнулась Григорию и пододвинула к нему меню:
— Ну что, Гриш, полистаем пока? Тут как раз картинки, почти как твои комиксы.
Григорий, бережно баюкая свиную голову, продолжал тихонько похрюкивать в такт птичьему хору, абсолютно уверенный в своей харизме.
Светлана действовала молниеносно и хладнокровно, как и подобает опытному клиницисту. В её голове окончательно сложился анамнез: бред величия, параноидальные фиксации на «государственной целесообразности» и этот внезапный зооморфный регресс. Вспомнив историю болезни беглеца, она мысленно добавила главный штрих: «Ну конечно, многолетний стаж анонимного сидения в токсичных тредах на Дваче. Отсюда и эта шизофазия про "политическую ориентацию", и свиной тотем, и тотальная неспособность смотреть женщине в глаза».
— Гришенька, дорогой, — её глубокий грудной голос теперь звучал не от волнения, а с той гипнотической, бархатной мягкостью, от которой у буйных пациентов опускались руки. — Какая экспрессия. Какое тонкое понимание постмодерна. Но государственная целесообразность требует, чтобы мы немедленно зафиксировали этот перформанс чашечкой двойного эспрессо. Идём.
Она мягко взяла его под локоть — тот самый, который он недавно «возносил» к ней, — и решительно направила в сторону укромной кофейни. Григорий, ошарашенный такой податливостью и авторитетным тоном, послушно засеменил следом, прижимая к себе свиной пятачок.
Как только они сели за угловой столик, Светлана заблокировала Григория в кресле своим безупречным, по-врачебному тяжёлым взглядом.
— Сидеть, — скомандовала она с улыбкой Моны Лизы. — Я закажу нам кофе. Омега-кофе для настоящих сычей.
Пока Григорий заворожённо кивал, пытаясь вспомнить подходящий двачевский сленг для ответа, Светлана опустила руку под стол. Её пальцы вслепую, на чистом мышечном автоматизме набрали на смартфоне быстрый номер дежурного отделения.
— Приёмный покой? — тихо, но отчётливо зашептала она в трубку, не сводя леденящего взгляда с сияющих глаз Григория. — Говорит доктор Светлана Игоревна. У нас срыв режима у четырёхсот второго. Объект в куртке оверсайз, вооружён свиной головой и эшелоном греческих пернатых. Адрес — кофейня на углу. Срочно высылайте спецбригаду с галоперидолом и большой клеткой. Время пошло.
Она сбросила вызов, мило улыбнулась Григорию и пододвинула к нему меню:
— Ну что, Гриш, полистаем пока? Тут как раз картинки, почти как твои комиксы.
А ты неплох (-а/-о)
> Светлана опустила руку под стол.
Вот здесь такая интрига!
А ты чего в субботу не дома, с семьей?
Надо так полагать, в этом треде сидят Григорий и Светлана. Снимите номер, ребята.
Курлык, курлык !Рисуем комикс с попугаями и свиной головой, на такое ваша нейросеть наверное неспособна))
Гриша лечится ))
ну понеслась
Григорий сидел за столиком, обнимая свиную голову, и заворожённо смотрел, как Светлана Игоревна потягивает капучино. Её врачебный авторитет, смешанный с запахом корицы, действовал на его расшатанную психику мощнее любого седативного. Попугаи за окном уже дошли до букв «Кси» и «Пси», методично сбивая сусальное золото с вывески кофейни.
— Светлана… — прошептал он, на мгновение выйдя из образов супергероя и отставного майора госбезопасности. — А ведь я правда хотел угостить вас кофе. Без шифровок. Просто… вы очень красивая. Удушливая волна, все дела.
Светлана замерла. В его кристально голубых, детских очах на секунду проскользнула такая искренняя, незащищённая тоска одинокого двачера, что профессиональная броня психиатра дала трещину. Она вспомнила: палата №402, одинокие вечера, полная изоляция от мира, где единственным собеседником Гриши был старый радиоприёмник и пара комиксов. А ведь она и сама… господи, когда она в последний раз была на свидании? Когда к ней в последний раз подкатывали с такой безумной, но всепоглощающей страстью, пусть даже и через призму государственной целесообразности?
В этот момент к кофейне с визгом тормозов подлетела карета спецбригады. Из двери выскочили два дюжих санитара с фиксационными ремнями и шприцем наперевес.
Светлана взглянула на Григория. Григорий прижал свиную голову к груди и с готовностью зажмурился, смирившись с судьбой.
— Доктор Светлана Игоревна! — в кофейню ворвался санитар Степан. — Где объект?!
Светлана медленно встала. Внутри неё боролись КлятваГиппократа, больничный устав и то самое сексуальное напряжение, которое они так и не разрядили.
— Ложный вызов, Степан, — чеканно произнесла она, заслоняя собой Григория. — Объект купирован. Проведена экспресс-психотерапия методом глубокого погружения. Свиную голову я изымаю как вещественное доказательство. Свободны.
Санитары переглянулись, но авторитет ведущего специалиста был непререкаем. Плюнув, они уехали, а попугаи, утомившись, дружно спланировали в чемодан и сами защёлкнули крышку.
Спустя два часа. Квартира Светланы.
В полумраке спальни пахло лавандой и немного галоперидолом (Светлана всё же капнула ему пару капель в чаёк для стабилизации фона). Попугаи тихо спали в чемодане на балконе. Свиная голова покоилась в морозилке рядом с полуфабрикатами.
Григорий лежал на двуспальной кровати, избавившись наконец от своей дутой «воздушной» куртки. Без неё он казался совсем небольшим, хрупким и неожиданно трогательным. Светлана, сбросив строгий медицинский халат и распустив волосы, опустилась на край матраса.
— Ну что, 402-й… — тихо прошептала она, её грудной голос в тишине комнаты звучал удушающе близко. — Как там твоя политическая ориентация? Всё ещё сомнительная?
Григорий поднял на неё свой кристально голубой взгляд. На этот раз он не отвёл глаз.
— Ввиду экстремальных обстоятельств… — запнувшись, начал он, но Светлана приложила палец к его губам.
— Мочи, Гриша. Без рапортов.
Он подался вперёд и, преодолевая остатки двачевских комплексов, прижался к её губам. Напряжение, копившееся между ними через все психозы, попугаев и греческий алфавит, наконец-то разрядилось с мощностью электрического разряда.
Светлана привлекла его к себе, и Григорий, забыв про государственную целесообразность, погрузился в эту действительно удушливую, но теперь уже абсолютно взаимную волну. А с балкона через щель в чемодане глухо и почти нежно донеслось сонное:
— Альфа… Бета… Гамма… Ох, ебобо…
Григорий сидел за столиком, обнимая свиную голову, и заворожённо смотрел, как Светлана Игоревна потягивает капучино. Её врачебный авторитет, смешанный с запахом корицы, действовал на его расшатанную психику мощнее любого седативного. Попугаи за окном уже дошли до букв «Кси» и «Пси», методично сбивая сусальное золото с вывески кофейни.
— Светлана… — прошептал он, на мгновение выйдя из образов супергероя и отставного майора госбезопасности. — А ведь я правда хотел угостить вас кофе. Без шифровок. Просто… вы очень красивая. Удушливая волна, все дела.
Светлана замерла. В его кристально голубых, детских очах на секунду проскользнула такая искренняя, незащищённая тоска одинокого двачера, что профессиональная броня психиатра дала трещину. Она вспомнила: палата №402, одинокие вечера, полная изоляция от мира, где единственным собеседником Гриши был старый радиоприёмник и пара комиксов. А ведь она и сама… господи, когда она в последний раз была на свидании? Когда к ней в последний раз подкатывали с такой безумной, но всепоглощающей страстью, пусть даже и через призму государственной целесообразности?
В этот момент к кофейне с визгом тормозов подлетела карета спецбригады. Из двери выскочили два дюжих санитара с фиксационными ремнями и шприцем наперевес.
Светлана взглянула на Григория. Григорий прижал свиную голову к груди и с готовностью зажмурился, смирившись с судьбой.
— Доктор Светлана Игоревна! — в кофейню ворвался санитар Степан. — Где объект?!
Светлана медленно встала. Внутри неё боролись КлятваГиппократа, больничный устав и то самое сексуальное напряжение, которое они так и не разрядили.
— Ложный вызов, Степан, — чеканно произнесла она, заслоняя собой Григория. — Объект купирован. Проведена экспресс-психотерапия методом глубокого погружения. Свиную голову я изымаю как вещественное доказательство. Свободны.
Санитары переглянулись, но авторитет ведущего специалиста был непререкаем. Плюнув, они уехали, а попугаи, утомившись, дружно спланировали в чемодан и сами защёлкнули крышку.
Спустя два часа. Квартира Светланы.
В полумраке спальни пахло лавандой и немного галоперидолом (Светлана всё же капнула ему пару капель в чаёк для стабилизации фона). Попугаи тихо спали в чемодане на балконе. Свиная голова покоилась в морозилке рядом с полуфабрикатами.
Григорий лежал на двуспальной кровати, избавившись наконец от своей дутой «воздушной» куртки. Без неё он казался совсем небольшим, хрупким и неожиданно трогательным. Светлана, сбросив строгий медицинский халат и распустив волосы, опустилась на край матраса.
— Ну что, 402-й… — тихо прошептала она, её грудной голос в тишине комнаты звучал удушающе близко. — Как там твоя политическая ориентация? Всё ещё сомнительная?
Григорий поднял на неё свой кристально голубой взгляд. На этот раз он не отвёл глаз.
— Ввиду экстремальных обстоятельств… — запнувшись, начал он, но Светлана приложила палец к его губам.
— Мочи, Гриша. Без рапортов.
Он подался вперёд и, преодолевая остатки двачевских комплексов, прижался к её губам. Напряжение, копившееся между ними через все психозы, попугаев и греческий алфавит, наконец-то разрядилось с мощностью электрического разряда.
Светлана привлекла его к себе, и Григорий, забыв про государственную целесообразность, погрузился в эту действительно удушливую, но теперь уже абсолютно взаимную волну. А с балкона через щель в чемодане глухо и почти нежно донеслось сонное:
— Альфа… Бета… Гамма… Ох, ебобо…
пусть птицы тоже поебутся и орать будут сап двач мур мур мур мур
и придумайте обьяснение какого хуя они пьют кофе
Приличные люди начинают еблю знакомство с кофе
не читал
Но они начали с психушки.Каринка для вдохновения опу
its so sweeeeet
лол
Тема мужа не раскрыта. Сейчас раскроем.
*(Звонок в дверь. Громкий, требовательный, но слегка ритмичный)*
ДЗИНЬ-ДОНЬ! ДЗИНЬ-ДОНЬ!
Григорий: *(подпрыгивая на кровати, судорожно ища куртку)*
— Государственная измена?! Нас раскрыли!
Светлана: *(спокойно надевая шелковый халат)*
— Сидеть, Гриша. Это муж.
ЩЁЛК. *(Замок отпирается)*
Муж: *(входит в спальню, на нём поварской колпак, а в руках — гигантский дуршлаг и пачка спагетти)*
— Света! Я наконец-то понял рецепт идеальной карбонары! Нам нужен…
ВЖИК! *(Останавливается как вкопанный, переводит взгляд с растрёпанного Григория на балкон)*
Муж:
— …чеснок. И, судя по всему, ещё одна порция.
Светлана:
— Валерий, знакомься. Это Гриша. Пациент №402. Я проводила с ним выездную гештальт-терапию по методу полного погружения.
Григорий: *(пытаясь прикрыться подушкой и сохранить достоинство)*
— Я… э-э… присутствую здесь исключительно в рамках государственной целесообразности!
Муж: *(наклоняет голову, внимательно изучает Григория)*
— Хм. Рост около 160, объёмная куртка на стуле, детские глаза, борода… Света, ты серьёзно? Это же идеальный ситтер для нашей домашней фауны!
ПОПУГАЙ ИЗ ЧЕМОДАНА: *(из-за двери балкона, глухо)*
— *Дзета! Эта! Тета! Муж — куколд, муж — куколд!*
ХЛОП! *(Муж всплескивает руками)*
Муж:
— Боже мой, они ещё и знатоки древнегреческого?! Гриша, дорогой! Ты спаситель! Я три недели не мог найти человека, который согласился бы покормить моих экзотических птиц, пока мы со Светой летим на симпозиум по психоанализу!
Григорий: *(моргая)*
— Хрю?
Муж:
— Потрясающе! Какой тонкий отклик на концепцию постмодернистского быта! Света, он остаётся. Я сейчас приготовлю карбонару, а потом Гриша объяснит мне ортодоксальную акцентуацию греческих глаголов!
Светлана: *(вздыхая, садится обратно на кровать)*
— Валера, он вообще-то сбежал из третьей клинической.
Муж: *(машет рукой, открывая бутылку красного)*
— Ой, да кто из нас не сбегал из третьей клинической! Главное — чтобы человек был душевный и к птицам с уважением.
ЧПОК! *(Пробка вылетает из бутылки)*
БУЛЬ-БУЛЬ-БУЛЬ...
Григорий: *(медленно вылезая из-под подушки, прижимая к себе вытащенную из морального резерва уверенность)*
— В таком случае… исключительным образом… под пасту с соусом… я готов санкционировать временное перемирие сторон.
**ПОПУГАЙ:** *(из чемодана, с одобрением)*
— *Омега! Омега! Наливай, ебобо!*
**ТУК-ТУК-ТУК.** *(Стучат ножи по разделочной доске. Напряжение окончательно разрядилось в семейную идиллию)*
ДЗИНЬ-ДОНЬ! ДЗИНЬ-ДОНЬ!
Григорий: *(подпрыгивая на кровати, судорожно ища куртку)*
— Государственная измена?! Нас раскрыли!
Светлана: *(спокойно надевая шелковый халат)*
— Сидеть, Гриша. Это муж.
ЩЁЛК. *(Замок отпирается)*
Муж: *(входит в спальню, на нём поварской колпак, а в руках — гигантский дуршлаг и пачка спагетти)*
— Света! Я наконец-то понял рецепт идеальной карбонары! Нам нужен…
ВЖИК! *(Останавливается как вкопанный, переводит взгляд с растрёпанного Григория на балкон)*
Муж:
— …чеснок. И, судя по всему, ещё одна порция.
Светлана:
— Валерий, знакомься. Это Гриша. Пациент №402. Я проводила с ним выездную гештальт-терапию по методу полного погружения.
Григорий: *(пытаясь прикрыться подушкой и сохранить достоинство)*
— Я… э-э… присутствую здесь исключительно в рамках государственной целесообразности!
Муж: *(наклоняет голову, внимательно изучает Григория)*
— Хм. Рост около 160, объёмная куртка на стуле, детские глаза, борода… Света, ты серьёзно? Это же идеальный ситтер для нашей домашней фауны!
ПОПУГАЙ ИЗ ЧЕМОДАНА: *(из-за двери балкона, глухо)*
— *Дзета! Эта! Тета! Муж — куколд, муж — куколд!*
ХЛОП! *(Муж всплескивает руками)*
Муж:
— Боже мой, они ещё и знатоки древнегреческого?! Гриша, дорогой! Ты спаситель! Я три недели не мог найти человека, который согласился бы покормить моих экзотических птиц, пока мы со Светой летим на симпозиум по психоанализу!
Григорий: *(моргая)*
— Хрю?
Муж:
— Потрясающе! Какой тонкий отклик на концепцию постмодернистского быта! Света, он остаётся. Я сейчас приготовлю карбонару, а потом Гриша объяснит мне ортодоксальную акцентуацию греческих глаголов!
Светлана: *(вздыхая, садится обратно на кровать)*
— Валера, он вообще-то сбежал из третьей клинической.
Муж: *(машет рукой, открывая бутылку красного)*
— Ой, да кто из нас не сбегал из третьей клинической! Главное — чтобы человек был душевный и к птицам с уважением.
ЧПОК! *(Пробка вылетает из бутылки)*
БУЛЬ-БУЛЬ-БУЛЬ...
Григорий: *(медленно вылезая из-под подушки, прижимая к себе вытащенную из морального резерва уверенность)*
— В таком случае… исключительным образом… под пасту с соусом… я готов санкционировать временное перемирие сторон.
**ПОПУГАЙ:** *(из чемодана, с одобрением)*
— *Омега! Омега! Наливай, ебобо!*
**ТУК-ТУК-ТУК.** *(Стучат ножи по разделочной доске. Напряжение окончательно разрядилось в семейную идиллию)*
Между ними давно возникло сексуальное напряжение, которое им долго не удавалось разрядить...
- У вас довольно мужественная борода для вашего возраста, - сказала она, глядя ему прямо в глаза.
Он не нашел что ответить и только отвернул взгляд в высокий ворот своей воздушной куртки, которая как будто придавала его конституции внушительности габаритов.
- Вы тоже... ничего, - пробормотал он после затянувшейся паузы, всё так же не поднимая глаз.
- А вы не против выпить со мной чашечку кофе? - Глубоким грудным голосом с учащенным от волнения дыханьем спросила она, густо покраснев удушливой волной (хотя даже и не соприкасалась с ним рукавами).
"Я отвергаю идею распития кофе с замужней женщиной с сомнительной политической ориентацией", приготовился сказать он, занеся ладонь над столом для возмущённого удара ярости, но передумал и собрав в гортань весь свой дневной резерв уверенности и харизмы, произнёс, направив на неё наконец-то свой взгляд кристально голубых и почти детских очей:
- Только в виде исключения и с учётом государственной целесообразности.
Затем он вспомнил рыцарское движение из старых фильмов и придвинул - а точнее вознёс к ней свой локоть. Светлана оценила галантность Григория, и они пошли в укромную кофейню...