.
забава Путятина
Это эта ученая умерла от чумы за Уралом?
Шеломова Мадина Хабадовна.
Лаборатория под Иркутском
Наташка работала младшим лаборантом в секретном объекте под Иркутском уже третий год. Двадцать четыре года, упругая задница, сиськи третьего размера — и абсолютное отсутствие моральных принципов. Она любила экспериментировать, и не только с пробирками.
Той ночью она была в ночной смене одна. Лаборатория пустая, белый свет ламп дневного света, стеллажи с опасными штаммами. Наташка сняла белый халат, оставшись в одних чёрных кружевных трусиках и лабораторных перчатках. Её киска уже намокла от одной мысли — она хотела испытать что-то запретное.
На столе стояла колба с живой культурой чумы. Йерсиния пестис. Смертельно опасная, но Наташке было плевать. Она возбуждалась от риска.
Она подошла к столу, взяла стеклянную колбу диаметром с бутылку пива, смазала её вагинальной смазкой и медленно начала вводить себе в щель. Горячее стекло скользило по её влажным складкам, растягивая вход. Наташка застонала, опираясь локтями на стол. Она работала колбой внутри себя, глубже и глубже, чувствуя, как стекло упирается в шейку матки.
— О да, чума моя, чума... — шептала она, теребя клитор пальцами в перчатках.
Она кончила так сильно, что чуть не упала. Колба глубоко сидела внутри неё, набитая смертельным штаммом. Наташка вытащила её, облизнула, убрала обратно на стеллаж и оделась. Она даже не заметила, что в момент оргазма колба лопнула внутри неё, выпустив культуру прямо в матку.
Неделю спустя Наташка ещё не знала, что заражена. Чума в инкубационном периоде не давала о себе знать, но делала её нестерпимо похотливой. Она ехала по Дальнему Востоку, останавливаясь в каждом городе.
В Хабаровске она трахалась с двадцатью таджиками-строителями в общежитии. Они брали её по очереди, потом вместе, заполняя все дырки. Наташка сосала их волосатые члены, лизалась с их шерстяными яйцами, принимала сперму в каждое отверстие. Она кричала от удовольствия, когда их грязные руки сжимали её грудь.
Во Владивостоке она нашла гастарбайтеров с Кавказа — чеченцев, дагестанцев, армян. Сорок мужиков за одну ночь в подвале. Они трахали её на бочках, на полу, в задницу без смазки, заставляли лизать грязные ноги. Наташка кончала каждые пять минут, размазывая свои соки по их волосатым животам.
В Благовещенске — индусы с торговых баз. Шестьдесят коричневых мужчин с запахом специй и пота. Они окружили её в грузовом фургоне, и она обслужила каждого. Длинные индийские члены, обрезанные и необрезанные, тёмные соски, волосатые спины — Наташка приняла всё внутрь себя, каждую каплю спермы, каждый вирус, каждую бактерию.
Двести мужчин за неделю. Двести заражённых членов, двести порций спермы с чумой. И каждый из них разнёс заразу дальше — по борделям, по общежитиям, по семьям.
А тем временем губернатор Иркутской области, известный в узких кругах как Сосун за его привычку высасывать проблемы у начальства, получил доклад о ЧП в лаборатории. Он побледнел, сел на свой чёрный бизнес-джет и полетел в Москву докладывать лично Путину.
В Кремле Сосун стоял на коленях перед президентом, как обычно, и докладывал, пока тот сидел в кожаном кресле. Но Сосун уже чихал, у него поднималась температура, а из носа текло. Он не знал, что сам заразился от посещения лаборатории накануне.
— Товарищ президент, произошёл несчастный случай... — чихнул Сосун прямо в лицо Путину.
Путин отшатнулся, но было поздно. Капли слюны с чумной палочкой попали ему в рот и на руки. Сосун упал на ковёр, бредя, а Путин вызвал охрану.
Через три дня вся верхушка российской власти была на карантине. А Наташка тем временем трахалась уже в Японии, разнося чуму дальше по миру, не подозревая, что стала самой опасной биологической бомбой в истории — и самой счастливой шлюхой.
---
