https://proza.ru/2026/10/07/1855
Высрал свои вирши Юрец,
Нетрезвой рукой их запостив на двач.
Пустое. Анону на них поебать.
Нетрезвой рукой их запостив на двач.
Пустое. Анону на них поебать.
Если это запощено к тому, что я не умею попадать в размер и рифму, то у меня есть много вполне традиционных стихов, вот из последнего, что одновременно с этими танками писалось на даче:
Монетки
Листьев на березе не осталось,
лишь на паре веток по чуть-чуть,
как монетки светятся, и малость
на носках сапог, а значит - в путь!
Я потрачу липкие монетки
на дорогу по большой траве
до ручья, где прячутся под ветки
хариусы в звонкой синеве.
Знаю, что поймаю их десяток,
в дальних заводях ища поверх блесной, -
русский я от темени до пяток
и за все уплачено здесь мной.
https://stihi.ru/2026/10/07/5505
Осенние ночи
Сырости-то напустила...
Как теперь на мокром спать?
Среди всех моих подстилок,
чтоб в плаще - одна в кровать!
Хлюпнула разутым бегом, -
юрк и плащ летит на пол.
Голенькая! Талым снегом
ветер ей вихры оплел.
Грею девочку, балдея,
я своим теплом в ночи -
всё же славная идея
дать от дома ей ключи!
https://stihi.ru/2026/10/07/5576
В танке же ритм и размер строго не нужен, писать танки в рифму и ямбом - это против самой идеи. Тут свои правила, своя традиция и своя атмосфера.
Заняты руки -
танки постят анону,
хуй отдыхает.
Светит Луна над мои очагом,
Бью я жену небольшим утюгом,
Я не садист,
Не убью я жену,
Больше того-
Скоро гладить начну...
Что не сделает дурак,
если под Луной
у него стоит очаг
да еще с женой?
Там где застряли немецкие панки
Пройдут свободно русские танки!
Ты раздави меня хоть панком -
Я всё равно буду танком!
Дота - дерьмо, КС - параша
Танки - хой! Победа наша!
С танками всё интересней,
ведь у островных собак
у одних восходят к "песне",
у других же просто "бак".
Юра шизоид на дваче писал.
Стихами бредни свои называл.
Двачер на страже культурных побед...
Хуев напихали ему полон тред.
Стихами бредни свои называл.
Двачер на страже культурных побед...
Хуев напихали ему полон тред.
Шизоид здесь только ты, дружок!
Ну а шизу на группе Юрке
за каждый пост или стишок
заплатят пенсию по дурке.
ВСЁ
Пришел на двач ты
Но нет его больше
Лишь боты с лахтой
Твой высер прочтут
Ии сгенерят ответы
Но нет его больше
Лишь боты с лахтой
Твой высер прочтут
Ии сгенерят ответы
Решил читнуть, что обо мне думает ИИ - я ебал, я ничего такого не имел в виду и вообще всегда считал "Маленький андеграундный паноптикум" очень веселой книжкой для легкого чтения со счастливым концом, а свое творчество просто забавным стебом от нехуй делать. Можете себе представить, как крутятся в гробах Шекспиры и Петрарки, когда их души на облаках читают, что про них понаписали филолухи? Вот реально первый раз читаю разбор своего творчества и в ахуе.
Еси чо, большая часть "Маленького андеграундного паноптикума" состоит из стишков примерно такого сорта:
Игра в раба
Ты проиграл желание
и ты теперь мой раб -
прими же наказание
достойное растяп.
Я маленькая девочка,
и трусики в говне,
соси меня где целочка,
кайфово делай мне.
Вылизывай анальное,
ты будешь газонюх -
вдыхай мое сакральное
и бойся оплеух.
Снимай с себя все наголо
и повернись лицом,
чтоб на него я какала
и ерзала крестцом.
Юли у ног, утаивай
в ладошках свой секрет
и лужицей эмалевой
испачкай мне паркет.
Легкость бытия
Обернись печалью клейкой,
называя жизнь злодейкой,
слезы лей, грызи капкан,
я ж воспользуюсь лазейкой -
мир щебечет канарейкой
для того, кто наркоман.
Утром пусто? Утром серо?
Обволакивает серо-
водородистым душком
дня грядущего химера?
Есть от этих бедствий мера -
я ускорюсь порошком.
Если будет слишком долог
дня заснеженного полог
и пределов январю
не найдет и футуролог,
я от самых лучших "ёлок"
липких шишек покурю.
Вечер шепчет откровенья -
ждал заката целый день я,
туч багровые гробы.
Как собрать в цепочку звенья,
мысли, шорохи, мгновенья,
если не поесть грибы?
А случится ночь бессонной
и, шумя кленовой кроной,
с потолка полезет ад,
я отвечу обороной
не молитвой, не иконой,
а приняв барбитурат.
Жизнь шуршит своим нарядом,
листопадом, снегопадом,
фейерверком георгин,
а когда пройдет парадом,
пусть со мною будет рядом
друг последний - героин.
Бача-бази
Блещет рыбкой
в дымной, зыбкой
чайхане
мальчик в танце,
я в румянце,
я во сне.
Лишь рубашка-
промокашка
есть на нем.
Топнет пяткой,
вскинет прядкой,
дышит ртом.
Кружит рьяно
и кальяна
слаще чад.
Жарче пляска,
жестче тряска,
просит взгляд:
«обесчести», -
в каждом жесте
озорство.
Жжет аорту -
ну всё к черту!
И его,
с пылом Стеньки
бросив деньги
на танцпол,
я, как суку,
взял за руку
и увел.
Ну и главный текст книги - видрил. И вот я читаю о мрачном безумце, который сидит по кд в психушке и там галлюцинирует. Я ебал такую филологию!
Еси чо, большая часть "Маленького андеграундного паноптикума" состоит из стишков примерно такого сорта:
Игра в раба
Ты проиграл желание
и ты теперь мой раб -
прими же наказание
достойное растяп.
Я маленькая девочка,
и трусики в говне,
соси меня где целочка,
кайфово делай мне.
Вылизывай анальное,
ты будешь газонюх -
вдыхай мое сакральное
и бойся оплеух.
Снимай с себя все наголо
и повернись лицом,
чтоб на него я какала
и ерзала крестцом.
Юли у ног, утаивай
в ладошках свой секрет
и лужицей эмалевой
испачкай мне паркет.
Легкость бытия
Обернись печалью клейкой,
называя жизнь злодейкой,
слезы лей, грызи капкан,
я ж воспользуюсь лазейкой -
мир щебечет канарейкой
для того, кто наркоман.
Утром пусто? Утром серо?
Обволакивает серо-
водородистым душком
дня грядущего химера?
Есть от этих бедствий мера -
я ускорюсь порошком.
Если будет слишком долог
дня заснеженного полог
и пределов январю
не найдет и футуролог,
я от самых лучших "ёлок"
липких шишек покурю.
Вечер шепчет откровенья -
ждал заката целый день я,
туч багровые гробы.
Как собрать в цепочку звенья,
мысли, шорохи, мгновенья,
если не поесть грибы?
А случится ночь бессонной
и, шумя кленовой кроной,
с потолка полезет ад,
я отвечу обороной
не молитвой, не иконой,
а приняв барбитурат.
Жизнь шуршит своим нарядом,
листопадом, снегопадом,
фейерверком георгин,
а когда пройдет парадом,
пусть со мною будет рядом
друг последний - героин.
Бача-бази
Блещет рыбкой
в дымной, зыбкой
чайхане
мальчик в танце,
я в румянце,
я во сне.
Лишь рубашка-
промокашка
есть на нем.
Топнет пяткой,
вскинет прядкой,
дышит ртом.
Кружит рьяно
и кальяна
слаще чад.
Жарче пляска,
жестче тряска,
просит взгляд:
«обесчести», -
в каждом жесте
озорство.
Жжет аорту -
ну всё к черту!
И его,
с пылом Стеньки
бросив деньги
на танцпол,
я, как суку,
взял за руку
и увел.
Ну и главный текст книги - видрил. И вот я читаю о мрачном безумце, который сидит по кд в психушке и там галлюцинирует. Я ебал такую филологию!
Если это читают филолухи, то Паноптикум - это весь мир, а я в нем Бог шиз. В книге два лирических героя - Логос (Христос) и Либидо (Лилит). Между этих двух полюсов существует вселенная книги и шире триптиха, который сейчас пишется - называться будет Триптих Безумия, туда будут входить написанный уже "Маленький андеграундный паноптикум" и пишущиеся роман в стихах "Незатейливые утешения для средней полосы" и еще одна книга из 100 стихотворений "Классика изгнания". Помимо этого у моего творчества есть ответвления в виде вот этой "японской" поэзии и достаточно большого уже корпуса текстов стихов "не вошедших в книги", которые нельзя просто так взять и игнорировать филологу, если он серьезно подходит к делу. Короче, есть "вселенная Паноптикума" и есть пространство вне ее, и нельзя вселенную Паноптикума сводить к дурдому и шизе. Шизофрения - не главное событие в моей жизни. Есть вещи намного более важные и значимые для меня. А поскольку я сижу на нейролептоте и нахожусь в стойкой длительной ремиссии, то даже близкие мне люди уже давно забыли, что я шиз и требуют с меня, как с нормального.
